Сокровенные пути благословения
Добросовестный сервис покупок с кэшбеком до 10% в 1.100+ магазинах используют уже более 4.000.000 человек. Присоединяйся!
Христианская страничка
Лента последних событий
(мини-блог)
Видеобиблия online

Русская Аудиобиблия online
Писание (обзоры)
Хроники последнего времени
Українська Аудіобіблія
Украинская Аудиобиблия
Ukrainian
Audio-Bible
Видео-книги
Музыкальные
видео-альбомы
Книги (А-Г)
Книги (Д-Л)
Книги (М-О)
Книги (П-Р)
Книги (С-С)
Книги (Т-Я)
Фонограммы-аранжировки
(*.mid и *.mp3),
Караоке
(*.kar и *.divx)
Юность Иисусу
Песнь Благовестника
старый раздел
Интернет-магазин
Медиатека Blagovestnik.Org
на DVD от 70 руб.
или HDD от 7.500 руб.
Бесплатно скачать mp3
Нотный архив
Модули
для "Цитаты"
Брошюры для ищущих Бога
Воскресная школа,
материалы
для малышей,
занимательные материалы
Бюро услуг
и предложений от христиан
Наши друзья
во Христе
Обзор дружественных сайтов
Наше желание
Архивы:
Рассылки (1)
Рассылки (2)
Проповеди (1)
Проповеди (2)
Сперджен (1)
Сперджен (2)
Сперджен (3)
Сперджен (4)
Карта сайта:
Чтения
Толкование
Литература
Стихотворения
Скачать mp3
Видео-онлайн
Архивы
Все остальное
Контактная информация
Подписка
на рассылки
Поддержать сайт
или PayPal
FAQ


Информация
с сайтов, помогающих создавать видеокниги:
В арт-мск используется современная техника при освещении.

Подписаться на канал Улучшенный Вариант: доработанная видео-Библия, хороший крупный шрифт.
Подписаться на наш видео-канал на YouTube: "Blagovestnikorg".
Наша группа ВКонтакте: "Христианское видео".

Якоб Крекер

СОКРОВЕННЫЕ ПУТИ БЛАГОСЛОВЕНИЯ

Посвящение

Борозду твоих страданий
Бог порою пролагает,
Но, усилив бремя жизни,
Не казнит! Благословляет!

Он росток отборный в почву
Вложит собственной рукою.
Поливать, полоть Он станет
И от бурь его укроет.

Что рука Его взлелеет -
Пустит в землю сильный корень,
Расцветет и разрастется,
Чудный плод завяжет вскоре

И тогда поймешь ты тайну,
Что сохе земных мучений,
Надлежало стать истоком
Неземных благословений.
Я. К.


Оглавление

Божьи долгие окольные пути Тайна наших страданий Иисус никогда не приходит слишком поздно Призванный на трудное служение Напрасно служил народу? Путь на Голгофу - путь добровольной жертвы Тайны Небесного Царства "Не бойся, малое стадо!"


Предисловие к изданиям с 1 по 4

Для многих из нас еще не раскрыта сия великая тайна, что наши самые большие благословения лежат зачастую там, где мы их меньше всего ожидаем. Как часто мы претыкаемся о тягость испытаний, о трудные обстоятельства. Иной глаз не видит из-за слез Воскресшего, который стоит рядом и готов как раз на этом основании подарить душе новые блаженства.
Этим моим попутчикам хотел бы я послужить и с помощью приведенных из Писания примеров, и на основании личного жизненного опыта, указать на сии драгоценные живительные источники, скрытые на нашем пути в Небесную отчизну. Господь беспредельно верен. Он намного лучше нас знает, что служит нашему миру. Его отказ содержит для нас порой больше благословений чем могло бы содержать иное обещание. Как часто его "нет" оказывалось именно тем "да", о котором мы просили и которого ожидали!
Некоторые из предложенных соображений были ранее приведены в "Обезволенных душах" и других брошюрах, которые давно распроданы. Исходя из того, что вы настроены на данное содержание, я считаю себя обязанным выпустить четвертое издание - переработанное и под несколько более обширным заглавием "Сокровенные пути веры". Ибо только вера находит то благословение, которое Бог способен дать и на самых трудных жизненных путях.
С тех пор, как эта книжка впервые увидела свет, она сослужила добрую службу многим обремененным нуждой и испытаниями. Пусть же и в своей новой обработке она будет радостной вестью, от лица Господа, для всех труждающихся и обремененных. Ей надлежит быть лишь указателем - не дарителем. Дарить, способен лишь Он, который однажды через своего пророка сказал своему поверженному в испытания народу: "Так, Господь утешит Сион, утешит все развалины его, и сделает пустыни его как рай, и степь его, как сад Господа..." (Ис. 51,3).
Будь то, кто-либо в сдельности или же церковь Иисуса Христа в целом - как новое творение и наследство - в руке Творца драгоценно и то, и другое. Она же, рука, достаточно сильна для того, чтобы поднять, нести и привести к завершению всех, которые принадлежат нашему Богу и Спасителю, Иисусу Христу. Даже ведя через пасмурные дни нашей жизни, она хочет давать, а не брать. Подобно тому, как каждый день творения в своей конечной сути был направлен на грядущий субботний день, точно так же должны и дни наших переживаний и волнений стать днями, ведущими в субботний покой завершенного нового творения.
Якоб Крекер

Предисловие к 5 изданию

Истина, положенная в основание этого труда, далеко не исчерпана, наоборот - робкий вопрос многих угнетенных, находящихся в состоянии особой душевной или телесной нужды, становится все более явственным: почему я должен был пережить это крушение? Как же мне это вождение еще понимать? Свет на это прольет книжка, лежащая перед вами. Для веры также существуют сокровенные пути благословения. Это есть "благословения бездны лежащей долу" (Быт. 49,25). Это есть благословения, которые мы не сразу узнаем как таковые, но которые, в значительной мере, способствуют нашему созреванию и совершенствованию.
В жизни отдельных людей, как и в жизни общины в целом Бог поступает по извечным принципам - к ним же относятся и сокровенные пути благословения. Мы должны быть глубоко благодарны Якобу Крекеру за это, столь важное для церкви служение - разъяснении и истолковании сокровенного действия Бога в Его Божественном самооткровении.
Одно выражение вновь и вновь употребляемое Крекером в его сочинениях встречается и здесь довольно часто - это выражение "плоть". Мы оставили его неизменным, ибо в своей противоположности к "духу" оно представляется библейско-классическим. Оно выражает сущность природы человека. Человека, предоставленного себе самому. Человека не имеющего связи со "Словом", не водимого Богом, но практикующего самовластие.
Пусть же эта маленькая книга выполнит свое назначение и окажет помощь, утешая робкие и обремененные души и, призывая общину, на всех ее путях и при любых обстоятельствах славить того, кто держит венец в своих руках - ИИСУСА ХРИСТА!


Божьи долгие окольные пути

"Когда же фараон отпустил народ. Бог не повел его по дороге земли филистимской, потому, что она близка; ибо сказал Бог: чтобы не раскаялся народ увидев войну, и не возвратился в Египет. И обвел Бог народ дорогою пустынною..."
Исх. 13,17.18

Под водительстом Божьим

Когда фараон отпустил народ, то Бог повел его. Это была все та же история одной души и одного народа, в жизни которых зов милосердия и сила освобождения превзошли силу, порабощающего греха и власти мира. Ибо зависимость от Бога обуславливает независимость от мира. Она же обретается лишь тогда, когда Богу удается совершить в нашей жизни освободительный акт, подобный тому, который пережил однажды в Египте народ Израиля ради своего спасения.
Ибо, лишь отделенная от "Египта" жизнь, может быть водимой Богом. Тот, кто остается зависимым от себя самого - никогда не сможет попасть в зависимость от Бога. Лишь после того, как Израиль, сохраненный под прикрытием крови, оставил край своего рабства и очистил себя от египетской закваски, лишь тогда определился для него путь хождения в свете, когда весь народ мог днем и ночью явственно ощущать прикрытие и сопровождение огненного и облачного столпа.
Но зависимость от Бога никогда не была порабощением Им. Отдача под влияние Бога и нахождение под Божьим руководством никогда не вызывали раболепного страха пред Богом. Они никогда не были плодом гнетущего воздействия власти на нашу волю. Но лишь плодом, пробужденной Богом, детской любви. Подобно ребенку, который отдаваясь всецело, находит самое глубокое выражение своей любви и силы жизни, так и душа, которая через подвиг вечного милосердия находит себя перемещенной из порабощения этому миру и собственной самостоятельной жизни в положение усыновленной Богом.
Никто не постиг этого глубже и не прожил чище, чем Иисус.
Как сын, Он решался делать лишь то, что делал Отец. Его духовное ухо было постоянно открыто для того, что говорил Ему Его Отец. Перед Его глазами люди проживали "свои" часы жизни. Его же собственный "час - еще не пришел". Потому, что Его час был привязан к часу Его Отца. Свои стопы Он направлял по следам Своего Отца, потому и поступь Его была непоколебимой, Его действия истекали из возложенной на Него Богом миссии, потому и было безукоризненным Его служение. Когда Он учил народ, то речь Его была исполнена силы, потому что Он говорил не как книжники и фарисеи. Его действия, как Мессии и Спасителя, были бесконечно большими, чем выполнение долга и призвание, они были жертвой Его любви. Он чувствовал себя посланником отцовского милосердия, потому и Его собственные дела были плодом того же милосердия. Он отдал то, что получил в своей сыновней зависимости от Отца.
Такого рода зависимость должна порой становиться той пищей о которой Иисус говорил своим ученикам, что для людей нет более приятного пути, чем путь зависимости от Бога. Кто решается ставить свои стопы в следы Божьих ног, тот все чаще и чаще будет получать возможность восхищаться Божьей милостью, открываемой его взору. Для внутренне идущего "в ногу" с Богом жизнь, даже с ее самыми сумрачными моментами, становится непреходящим приобретением. Великий триумфальный гимн веры, который мы имеем в восьмой главе Послания к римлянам, мог быть написанным лишь человеком который в своем общении с Христом и в своей зависимости от Христа, видел себя не порабощенным, но освобожденным.
Живущий "личной" жизнью не способен сделать себя зависимым от Бога. До тех пор пока Савл не научился спрашивать: "Господи, что повелишь мне делать?," - он был противником Иисуса Христа.
Лишь после того, как он признал себя осужденным, ощутив тяжесть креста, Павел стал тем слугой своего Учителя, который мог свидетельствовать: "Уже не я живу, но живет во мне Христос... "Пока мы не встанем на основание голгофы, и, взирая на крест, не ощутим осужденной всю нашу натуру, мы не сможем до конца постичь тайное блаженство жизни, зависимой от Бога. Ибо быть зависимым от Бога, обозначает быть освобожденным от себя самого.
Если бы Израиль остался в зависимости от собственного познания и опыта, он никогда бы не узрел обетованного ему наследия. Ибо, предопределенную Богом цель, находит лишь жизнь, направляемая Богом. Господь видел лишения и борьбу, тягости и испытания веры, лежащие на пути, по которому народу Божьему надлежало войти в его отчизну. Он знал, что мудрость и сила Израиля, его воля и выносливость должны отказать, так, что народ сам никогда не нашел бы правильного выхода из предстоящих испытаний веры. Потому Он и взял управление народом в Свои руки. Днем Он выступал впереди их в облаке, чтобы вести их верным путем, ночью - в огненном столпе, светя им, чтобы они могли идти и днем, и ночью.
Таинство Израиля - его становление, его национальное возрождение и его путь через пустыню до самой цели - наследия их отцов - может быть постигнуто только с позиций Бога. Его рождение и история указывают пророчески на себя самих и вносят в наше убожество и наше бессилие благую весть о том, что гарантии нашего спасения, сохранения и совершенствования лежат не в нас самих, но в том бесконечном милосердии Божьем, через которые и мы осознаем себя призванными к вечной жизни. Подобно тому, как для созидающей силы Божьей не имело решающего значения то состояние Израиля, в котором он ею был найден, но важен был образ служителя Божьего, который должен был быть создан из него, так и глядя на нас, милость не задается вопросом - каковы мы есть, но какими мы должны, благодаря ей, стать.

По темным окольным путям

Насколько иначе сложился путь народа Израилева, по которому он был водим к цели, чем сам он себе его представлял. Никто не имел понятия о том, что Бог поведет свой народ в обход, через пустыню. Обычной и кратчайшей дорогой из Египта в Ханаан был большой торговый путь, ведущий через земли филистимлян, прямиком в Палестину. Но в Божьих глазах этот "верный" путь был непригодным для народа, который только что освободился от рабства. Бог знал, что с этим народом ему не придти к намеченной цели прямиком. Потому и повел Он его в обход, через пустыню.
На этом пути Израиля один ужас сменялся другим. Едва заканчивалась одна нужда, как уже назревала еже худшая. Из одного испытания Он попадал в другое, из одной пробы веры - в следующую. С самого начала был этот нехоженый путь через Чермное море, потом Мерра с ее горькой водой, пустыня, с ее горячим песком - место и время где им всего недоставало хлеба, мяса, лука, бахчи с дынями.
Однако, история Израиля никогда не стала бы столь богатой откровениями и славными делами Божьими, не избери Бог именно этот путь. Здесь, на окольном пути, в пустыне с ее лишениями и испытаниями, пережил Израиль самые большие чудеса, сотворенные Богом. Здесь он стал понимать, что Бог в состоянии изобилием Своих благословений покрыть нашу собственную скудость. Эти, часто так и не постигнутые пути Господни должны были стать для народа благословением, ведущим от познания к познанию, от силы к силе, от славы к славе. Ибо самые большие трудности вели, как правило, и к откровению наибольших благословений в истории, водимого Богом верующего народа.
Что же, к примеру, произошло у Чермного моря? Бог повел народ обратно к морю и велел ему там расположиться. Об этом узнал фараон. Думая, что народ Израиля потерял мужество, он стал снаряжать свое воинство, велел запрячь свои железные колесницы, и отправился в погоню за ним. Израиль вдруг оказался беспомощным перед лицом своего прежнего властелина. И именно здесь ему суждено было увидеть исполнение окончательного приговора над тем, что так долго господствовало над Израилем. Бог образовал для своего народа твердый путь, даже через море. Когда же фараон ступил на тот самый путь, то Бог совершил свой суд над ним и его воинством. Израилю надлежало узнать и увидеть собственными глазами, как для верующего народа, идущего по путям Божьим, навсегда приходит к концу господство Египта.
Какая перспектива открывается тем самым и для нашей жизни в вере! Каждый знает - как скоро, после нашего нового рождения, вновь начинает шевелиться наша старая жизнь, предпринимая попытки подвергнуть своему господству то новое, что родилось от Бога. Он - враг наших душ, большой соперник Бога и людей - после неудавшейся попытки навсегда воспрепятствовать нашему новому рождению, непременно постарается помешать нам оставаться искупленными детьми Божьими. Мы переживаем тяжелые сражения и оказываемся беспомощными перед лицом нашего врага. Но именно в этот час мы учимся осознавать, что наш ветхий человек, будучи сораспятым на кресте, теряет свое господство над той жизнью, которая рождена от Бога.
За Чермным морем следовала пустыня. Здесь не хватало то хлеба и воды, то мяса и чеснока. Здесь не было колодца, из которого Израиль черпал бы свою воду, здесь не было пашни, которую он мог бы обрабатывать. Также не хватало и той стены, за которой народ чувствовал бы себя в безопасности от своих врагов. И все же, это был тот путь, на котором Израиль заново пережил встречу со своим Богом. Бог делал пресной горькую воду пустыни, поил свой народ из скалы. Он кормил его небесным хлебом и в час нужды прикрывал его своей всесильной рукой. Здесь община верующих училась понимать, что Бог, если Ему доверять, и в пустыне может восполнить Собой любой недостаток. Здесь, в этой глуши, среди нужды рождается псалом: "Ибо у Тебя источник жизни". Что же обогащало вновь и вновь также и нашу жизнь милостью, опытом, доверием, любовью, терпением, выдержкой, служением, общением, пониманием Божьих планов и намерений? Это были окольные пути, по которым Бог велел нам идти. Это была пустыня, в которую Он нас вел. Здесь, как никогда прежде, мы наталкивались на собственное бессилие, но встречали и Бога как никогда прежде. Здесь мы познавали себя в нашей нетерпеливости, в нашем малодушии, в наших сомнениях, в нашей нерешительности. Но именно здесь мы познавали и Бога в потоке Его милости и величия, в Его власти и славе. Каким великим Он становился для нас, какими маленькими становились мы!
Пережив рождение свыше, мы полагаем поначалу, что благодаря нашему возрождению, мы не подвержены более нападкам и испытаниям. Но в действительности, подлинное сражение для верующего, равно как и всевозможные испытания его веры, начинаются как раз за порогом "тесных врат". Как "Живущим во Христе" нам не дана гарантия, что живя в полной зависимости от Бога, мы будем сохранены от различного рода мучений и борьбы, что не подвергнемся никаким испытаниям и искушениям. И как возрожденные, мы остаемся жить в этом старом мире, с его лишениями и искушениями, с его нуждами и стараниями, с его грехом и несправедливостью.
Вера, тем самым, не располагает гарантией того, что ей не придется идти окольными путями или же не быть уведенной в пустыню. Но у нее есть обетование о том, что пустыня не вечна. Ибо Иисус, подобно ударенной скале, следует за ней и в пустыню. Он же и пустынную глушь превращает в Божий сад. Именно там. Он позволяет нам узреть Его наибольшие чудеса и готовит нам трапезу даже в виду наших врагов. Он приготавливает путь посреди морской бездны и находит выход даже из смерти. Он спускается в ров вместе с Даниилом и заграждает львиную пасть. С избранными своими Он отправляется в огненную печь и отнимает у пламени его пожирающую силу. Некоего Иосифа он не оставляет в одиночестве - ни в доме искушения, ни в нужде темницы. Он укрепляет руку, сражающихся за него и дарует юноше - пастуху Давиду победу и над филистимлянами. Он разделяет мучения своих слуг и берет у них их страдания так, что даже карцер становится для них храмом, в котором они как Сила и Павел славят Бога пением псалмов. С Богом мы и посреди пустыни становимся свидетелями Его откровения и пророками Его могущества и величия.

К вечной цели

Один молодой ремесленник, оставив отчий дом, отправился в даль. Когда он проходил по новому мосту через речку в своем селе, то увидел на одном из поручней надпись: "Все есть переход". "Чудно!",- подумал он и пошел дальше.
Спустя годы, он возвращался обратно. Забыть отчизну ему так и не удалось. Наконец-то он добрался до нее. Только речка еще отделяла его от любимого родного села, которое лежало перед ним, озаренное ярким светом луны. Он знал тот мост через реку, он ступил на него и снова взгляд его упал на надпись на другом поручне, он прочел:
"- к Отчизне".
Да: "Все есть переход к Отчизне"! Также и те окольные пути Господни, ведущие нас в пустыню. Тому народу, который сохранил веру, дано было наконец перейти Иордан и увидеть наследство, текущее молоком и медом.
Правда, не все выдержали до конца. Со многими Бог так и не дошел до цели. Лишь обладающие верой, оказались способными к долгому путешествию по Божьим окольным путям. Они и в пустыне находили живительные источники, в которых видели для себя Божье благословение. Естественный человек не выдерживает окольных путей Божьих. Для него путь в обход оказывается раздражительным, а пустыня - камнем преткновения. Ему недостает внутренних органов, дающих способность продолжительное время понимать Бога в его вождении. У него нет силы идти по пустыне в ногу с Богом. Ибо рожденное от плоти есть плоть и потому не может наследовать Царства Божия. Но и "плоть" в общине Божьей никогда не сможет достичь Божьей цели. На окольных путях через пустыню она всегда будет находить свой суд.
Если же вера наша имеет своим основанием крест, то она может воззреть к Иисусу, как к своему началу и завершению. Даже тогда, когда путь ее в Царство Божие очень печален.
Возможно, мы не всегда сразу понимаем, зачем нам нужно быть подвергнутыми таким притеснениям, почему Бог выбрал, например, для нас наше место среди столь мирского окружения, почему у нас так мало возможности для общения с избранными Божьими, для чего нам нужно переносить это наше телесное страдание или материальный убыток. Когда-то мы поймем и эти окольные пути нашего Бога, мы узнаем, что благословение для нашей веры, которое нам дано было найти на них, было лишь на время сокрыто.
На южном берегу Крымского полуострова находится "русская Ривьера". Она тянется от Севастополя вдоль побережья Черного Моря до Феодосии. С севера она прикрывается внушительной высоты, горами Таврийской возвышенности. Здесь, вдоль всего побережья, располагались прежде прекрасные имения многих великих мира сего. Среди них находятся и всемирно известные города Ялта и Ливадия, с их царскими (в прошлом) замками, Алупка, Гурзуф, Массандра и др. От Ливадии вьется серпантином искусственно проложенный путь через удивительно красивые горы, лежащие к северу. Проходящий или проезжающий по этой дороге видит перед собой постоянно лишь короткий участок пути. Часто думаешь: все - дальше дороги нет! Но вдруг дорога делает неожиданный крутой поворот, за которым вдруг становится видимой новая возможность подниматься все выше и выше в гору - к намеченной цели. Если же, кто решит путешествовать с проводником, то тот, указывая на ту или иную скалу, находящуюся высоко над дорогой, порой скажет усталому путнику ободряюще: "Через столько-то минут мы будем там". Путник же, задрав голову и глядя в высь, думает про себя: "Это же невозможно", - но за одним поворотом следует другой, этот подъем сменяется следующим и вдруг - он действительно оказывается у цели. Сверху вниз, до г. Ялта, расстояние по прямой составляет около пяти км. Сама же дорога растянута на все тридцать. Достигнув предельной высоты, можно с выступа скалы, обнесенного железной решеткой, объять взглядом самый красивый участок южного побережья Крыма. Вид совершенно потрясающий. Вдали простирается далекое темно-синее Черное море. Внизу, у подножья горы, лежат Ялта, Алупка и Ливада с их замками, некогда принадлежавшими царю, с чудесными садами и парками, пересекаемыми гордыми кипарисовыми аллеями. Слева и справа расположены маленькие и большие имения, украшающие своей пышной зеленью и виноградниками, убегающий в дальнюю даль берег. С вершины же можно рассмотреть и проделанный путь. Теперь можно видеть - почему там, например, начинался поворот, а там нужно было идти на подъем.
Когда я, несколько лет назад, стоял там и видел перед собой эту грандиозную картину, то вынужден был вспомнить строки из одного известного гимна:

"Там в свете я смогу познать,
Что здесь мне сумерки скрывали,
Чудесным и святым назвать,
Что здесь мы так и не узнали.
Смогу я здесь постигнуть в единенье
Всевышнего совет, хвалу, благодаренье".

Как же это будет, когда мы с нашего нового Иерусалима сможем объять одним взглядом, освещенный небесным светом, наш путь веры? Тогда мы сможем понимать Иисуса - великого князя нашего блаженства еще лучше, чем сейчас, понимать, что лишь окольным путем - через пустыню - Он мог дойти до цели вместе с нами. И каждая трудность, всякое испытание веры, преодоленное нами, послужит пищей для нашей молитвы поклонения Богу и его Агнцу. Мы увидим, что Бог в своем многократно-сокрытом вождении и в нашей жизни не допустил ошибок, ведя нас окольными путями через пустыню, к желанной цели, к родине нашей души. Его окольные пути позволили нам найти то, чего мы никогда не нашли бы, идя напрямик. Цель сама, а не путь к ней, стала для Него решающим, когда Он перенял вождение в нашей жизни, чтобы вывести ее из рабства к свободе, из чужбины - к отчизне.

Тайна наших страданий

Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание твое. Посещаешь его каждое утро, каждое мгновение испытываешь его?
Иов 7,17.18

В горячем плавильном тигле

С тех пор, как впервые возникло горе, стоит и вопрос зла в этом мире. Этот вопрос сопровождает человечество на протяжении всей его истории. Он не оставлял нас в покое, даже ввиду всех предлагаемых доселе вариантов его решения. Асаф, едва ли не споткнулся о него, пытаясь силой своего сознания разобраться в причинах благоденствия безбожника и мучении праведника. Он жег душу учеников, когда они, видя слепорожденного, спрашивали Учителя: "Кто согрешил, он или родители его...?" Он не молчит и в нашей жизни.
Некоторые нашли свое собственное решение. Асаф нашел его и выразил свой восторг в необычной красоты и глубины 72 псалме с такой силой и убежденностью, что это позволяет отнести его к самому драгоценному из того, что истинная вера может найти у Бога.
Также и Иисус нашел это решение, потому и не поколебался на пути в Иерусалим. Муки, которые Его там ожидали, были неотъемлемой частью Его жизни, Его призвания Мессии, которое было возложено на Него Его Отцом. Его жизнь, в постоянном и непосредственном общении с Отцом, победила сей и потусторонний мир, равно как нужду и смерть. Его страдания были для Него жизнью от Отца, жизнью ради Отца и жизнью, ведущей к Отцу. Потому и была Его жизнь исполненной глубокого субботнего покоя, позволяющего Ему даже на кресте молиться: "Отче! Прости им, ибо не знают, что делают". От Него исходил мир, который земными помышлениями и надеждами объять было невозможно.
Подобным образом нашел решение вопроса своих страданий и Павел. В своих собственных немощах он видел благоприятную возможность для Бога, чья сила находила окончательное завершение в его (Павла) бессилии. Павел терпел свою скорбь, видя в ней преимущество для общины Иисуса Христа, его "жало в плоти" принесло ему большое откровение: "довольно для тебя благодати Моей". Из глубины своих тяжелейших страданий и мук, он писал эти жизненно-важные для каждого члена созидаемой общины Господней: "...любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу."
В итоге, каждому из нас также следует найти свое решение, его нельзя перенять, его надлежит пережить. Апостолы и пророки, хотя и свидетельствуют нам о нем, но не преподносят его нам. Они указывают на путь к нему, но не предлагают его самого. Решение в Боге и лишь в Нем одном. Кто нашел решение в Боге, тот уже не находится более в своей жизни под господством мучений, случайностей, вещей, неблагоприятных обстоятельств. Исходящая от Бога жизнь - прежде наполненная противоречиями, борьбой, страданиями - обретает желаемую Богом целенаправленность, дарованный Богом смысл. С того времени вера приводит нашу жизнь в соответствие с Божьей волей, становится для нас победой над миром со всеми его испытаниями.
Это же пережил однажды и Иов. Пока он не понял своих мучений и не нашел в Боге решение своей проблемы - он чувствовал вокруг себя лишь глубокую темноту. Что есть человек? - Вопрошал Иов из глубины своих мук. Он жил пред Богом безгрешной жизнью, имел невинное сердце, подчиняя свою жизнь божественным принципам. Своей семье, заключив ее в свое молящееся сердце, он служил пророком и священником Бога. Сознательной вины, которая бросала бы тень на его отношения с Богом, не было. Каждое благословение он принимал с благодарностью, как дар благодати своего Творца. Даже самый большой обвинитель братьев, противник Бога и людей, вынужден был засвидетельствовать о его невиновности.
Напрасно сатана искал изъяна, дающего ему моральное право обвинить Иова пред Богом. Единственное в Иове, что сатана подверг сомнению - была чистота его побуждений. "Разве даром богобоязнен Иов?", - спрашивал он Господа. И все же Иов был брошен в горнило жестоких испытаний. Пучина скорби объяла бедную душу, и угрожала поглотить ее. Казалось, что один Божий суд, разразившийся над Иовом тут же сменяется другим. Удар следовал за ударом, выглядело так, что Божья справедливость как будто производит расчет с его жизнью.
Одна лишь совесть Иова не обличала его. Как не старались его друзья убедить его в том, что глубине его мук должна соответствовать и мера его вины, он же непременно отвечал, что нет ничего, в чем он должен был бы упрекнуть себя.
Совесть уже всегда была некое неподкупное нечто в груди человека. Она не молчит, если вина перед Богом налицо. Даже если мы сами или же другие находят нам тысячи оправданий - ее обвинение против нас непоколебимо пред Богом. И она не обвиняет нас если наше сердце перед Богом невиновно, пусть все вокруг обвиняют нас, пусть судят о нашем служении справедливо ли, или нет, пусть даже наши друзья усомнятся в нашей правоте - наша совесть молчит, потому, что Бог молчит.
Молчала и совесть Иова. Потому, что сердце его пред Богом было чисто и непорочно. Но все равно он находился в плавильном тигле, где пламя становилось все жарче и жарче. Одно было примечательно - этот жар не испепелял его. Этого Иов понять не мог. Он больше не понимал своей жизни. Он не понимал, почему он, невинный, попал в эту огненную печь. Все было для него сплошной загадкой, которую он не мог отгадать. Из глубины мучений скорбела его душа: "Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание Твое? Посещаешь его каждое утро, каждое мгновение испытываешь его?"
Каждому из нас тоже известен путь испытаний, они не прошли мимо нас.
Один из нас больше, другой меньше - все мы испытали их горечь. Нам не всегда легко нести бремя того или иного недуга или болезни, постигшей нас самих или наших близких. Мы так хорошо понимаем апостола, когда он пишет: "Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью..." Но труднее всего переносимы для нас испытания необычного характера. С разного рода злободневными испытаниями и неприятностями, будь то телесные недомогания и жалобы, неувязки в быту или на работе, или же случайные неурядицы на улице или в сфере обслуживания, мы миримся, потому что они привычны для нас. Но если потоки вод наших испытаний обретают особенную горечь, то тогда, зачастую, мы стоим подобно Иову перед неразрешимой проблемой. В таких случаях мы, пожалуй, реже всего имеем понятие о том, какую сладость для нас могут таить эти горькие воды Мерры. Лишь после того, как огонь завершит свою работу, можно увидеть сколько же шлака было еще в золоте.
Немногочисленны те, которые научились как Павел говорить: "...я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа...", лишь немногие приветствуют, подобно ему, свои страдания как очередную возможность прославления Бога. Он, обретя мудрость в своих страданиях, постиг глубокую тайну: "...ибо когда я немощен, тогда я силен." Потому и желает он хвалиться лишь своим бессилием, чтобы сила Христа обитала в нем и достигала совершенства, как раз на почве его собственного бессилия.
Теоретически и мы, зачастую, поддерживаем убеждение, что в скорби рождается слава. Но если испытания обрушиваются на нас неожиданно, в почти невыносимой мере, непредставимой форме и к тому же со стороны, с которой мы их меньше всего ожидали, тогда и наша первая реакция есть непонимание по отношению к Богу. Наша душа окунается в непроглядную ночь. Наши глаза напрасно пытаются найти какой-то выход. Даже убежденности, в наличии смысла, у происходящего мы в себе не находим.
При наступлении необычных страданий и мук, думаем и мы, прежде всего, о Божьем суде за какой-либо скрытый грех. Несомненно - некоторые из наших страданий могут быть для нас судом. Поэтому подобная самопроверка для нас вовсе не излишняя, если ввиду надвигающихся испытаний возникает вопрос: Господи, из-за чего Ты вынужден был послать мне эти мучения? Лежит ли на моей душе какой-либо сознательный или подсознательный грех? Возможно, я не дал силе Твоей освободить себя добровольно от тех вещей, от которых Ты хотел освободить меня? Или я нравился себе самому в моей силе, в моей ревности за Тебя, в моей верности и преданности Твоему делу? Или же я осуждал Твоих детей, которые проявили нетерпеливость в испытаниях, истомились в муках, в плавильной печи, в которую они были ввергнуты и пели песни жалобы, вместо гимнов прославления. Кто станет спрашивать подобным образом, тот вскоре получит ответ от Господа. Если совесть наша чиста, если мы не совершили сознательного греха, тогда душа наша останется в мире с Господом. Если же что-либо не так, если есть что-то способное вызвать муки и испытания, то Дух Святой непременно откроет нам основания этому и даст возможность принести их ко кресту Спасителя. Всякая вина в нашей жизни, признанная перед Богом, перестает быть основанием для нашего осуждения.
Очень часто же наши страдания имеют намного более глубокое значение. Они не есть для нас судом, но путем, по которому нам следует добраться до непредставимой красоты и Славы. Господь хочет сделать в нашей жизни явным то, о чем дано было сказать последнему и самому младшему из друзей Иова в его утешение: "И тебя вывел бы Он из тесноты на простор..." (Иов. 36,16) Ужас, в который попал Иов, не был самоцелью в руке Божьей, но он был путем, по которому Иову надлежало выбраться на простор, где его ожидало благословение в избытке. Его путь на простор вел через ужас.
Этой заветной цели Иов пока не видел. Он не представлял себе, какому благословенному дню навстречу идет он сквозь ночь своих страданий. В печи испытаний Бог хотел сделать из него избранника. Его любви к Богу надлежало быть подвергнутой испытанию - от чистого ли она сердца. Не суд хотел совершить Бог над своим слугой, как полагали трое друзей Иова, но на пути мучений в нем должен был созреть изысканный плод, который стал бы свидетельством того, что подлинная богобоязненность может истекать только из чистой любви к Богу.
Именно эту истину подверг дьявол сомнению пред лицом Бога. Богобоязненность Иова он пытался представить как плод его эгоизма. Иов как будто бы любит Бога лишь потому, что видит Его благословения. Если же Бог оставит его без благословения, отнимет у него его детей, семейное счастье земное благополучие и здоровье, то и Иов оставит Бога как многие другие - "благословит ли он тебя?" Сатана расценивал набожность Иова лишь с точки зрения выгоды для плотской жизни. Плотская жизнь ищет прежде всего себя, даже в любви к Богу. Плотская жизнь любит Бога лишь в той мере, в какой чувствует себя благословенной от него. Она служит Богу, потому что извлекает из этого преимущества. Того нового основания для служения жизнью и духом, на котором человек служит в духе и истине, сатана не знает. Он никогда не был возрожден от духа. Ему не известна ни чистая любовь к Богу, ни по-детски искренняя богобоязненность. Он сгибается пред Богом лишь в той море, в которой он вынужден сгибаться под всесильную руку своего Творца.
Иов же был одним из тех ветхозаветных духовных мужей, которые способны были любить Бога чистым сердцем. И если порой в его душе становилось совершено темно, он все равно рвался к победе. Пусть его глубокие страдания были ему поначалу совершенно непонятны, его вера все же не потерпела крушения, но вышла лишь очищенной из плавильного тигля. Ему выпала честь - в руке Божьей стать сосудом, свидетельствующим о правоте Бога перед своим падшим творением.

Великий плавильщик

Один слуга Божий посетил однажды фабрику керамических изделий. Там он видел, как рабочий формовал на своем гончарном круге цветочную вазу удивительной красоты. После долгих стараний работа казалась, наконец, завершенной. Мастер еще раз внимательно осмотрел ее со всех сторон и неожиданно бросил обратно на свой гончарный круг. Видя это ужаснувшийся слуга Божий воскликнул: "Что вы делаете"? "Да, - ответил мастер в полном спокойствии, "в глине еще есть жесткость".
Не глина была отвергнута, а лишь форма, которую она имела. Сама же глина осталась в руке мастера. Эта рука перемяла ее заново с тем, чтобы сделать из нее новую вазу. Теперь ваза получилась. Глина утратила свою жесткость и мастер знал, что теперь ваза не получит трещину, когда в печи, в процессе обжига, она будет проходить свое последнее испытание огнем.
Как отрадно знать, что Великий Зодчий сам бдит над нами! Он не отвергает глину. Он отвергает лишь нашу жесткость, вновь и вновь повергая нас на Свой гончарный круг. Он знает, каким полезным сосудом станет, в конце концов, в Его искусной руке тот комок глины, который ныне еще несет в себе известную жесткость.
Порой, когда ночь наших мучений становится все чернее и чернее, мы думаем, что Бог окончательно оставил нас, что убрал от нас свою всесильную руку, но мы не представляем, как близок к нам Господь именно в эти часы. Когда однажды Святой Антоний Падуанский, этот великий проповедник покаяния тринадцатого века, после трудного испытания имел видение, в котором Христос возник перед ним, то он спросил Его: "Господи, где же Ты был доселе, почему Ты не помог мне ранее?" Некий голос ответил ему: "Антоний, Я был рядом, Я был свидетелем твоей борьбы и никогда не оставлю тебя!" Также и Иов, находясь в жару испытаний, не имел понятия о том, что глаз Божий сам следит за золотом, которое Он подвергает очистке огнем. Бог сам был тем, который определял меру страданий Иова. Сатана не мог ступить ни шагу дальше, сверх того, что Бог позволил ему. Пламя не могло стать ни на один градус жарче, чем ему надлежало быть. Господь в точности знал меру испытаний, которую способен был снести Иов. Ибо Он верен и не дает нам быть искушаемыми сверх наших сил.
Даже в плавильном тигле испытаний хранит Он избранных своих, как зеницу собственного глаза. Ни одно зернышко не должно упасть на землю и потеряться вместе с мякиной, когда Господь станет отделять своих как пшеницу.
Потому, что Господь держит то, что Он обещал избранным своим: "Будешь ли переходить через воды, Я с тобою,- через реки ли, они не потопят тебя; пойдешь ли через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя" (Ис. 43,2). Лишь трое было тех, которые однажды в могущественной Халдее, были брошены в огненную печь, раскаленную в семь раз жарче обычного. Но глаз царя увидел еще и четвертого, ходящего с ними в пламени. Это был Господь, который и отнял у огня его пожирающую силу.
Он также и с нами. Пусть даже глаз наш его не видит, он вместе с нами спускается в жар. Он блюдет нас так, как только Его опытный глаз способен блюсти. Он страдает вместе с нами и укрепляет нас там, где наши силы иссякают и наша вера грозит угаснуть. Если же потом, очищенный металл отражает чудесный свет Его лица, то тогда жар пламени выполнил свое назначение. Мастер достиг своей цели и ставит свое произведение на служение в своем Царстве.

Очищенное золото

Ты видел ли, как бледный солнца луч
На грань кристалла угодив внезапно -
Погиб!? Но чудным светом воссиял,
Теперь уж раздробленный семикратно.

Ты слышал тот протяжный низкий звон,
Долину наполняющий порою,
Что колокол проснувшись издает
Ударенный умелою рукою?

Струя воды кристальной чистоты
Из глубины подземной устремится,
Но лишь когда отточенная сталь
В земное сердце яростно вонзится.

Ты думал ли хоть раз о той траве,
Что тихо никнет под твоей стопою?
Она прольет чудесный аромат
Прильнув к земле под острою косою.

Как будто самый свой заветный клад.
Еще при жизни для себя припрятав,
Увянув тихо, навсегда простясь,
Сладчайший запах раздарит когда-то.

Теперь ты понял, почему твой Бог
С тобой в долину мрака опускался?
Не потому ль, что чистый звон
Твоей души еще не раздавался?

То золото, что Он в тебя вложил
Не заблестит под каменной плитою
Пока гранит из собственного "я"
Разбит не будит крепкою рукою.

На вопль твоей души Его ответ
Огнем с небес здесь должен разразиться?
Знай! Сила заключенная в тебе
Способна лишь сгорев освободиться!

И ты без слов склоняешься пред Ним.
Он дал понять - иначе не бывает
Благоуханный плод, что по сердцу Ему,
Себя презрев, достойно созревает.

И ты с восторгом восхваляешь благодать,
Открывшую тебе цену мученья,
Цель жизни - вечное блаженство осветив,
Ведя сквозь смерти тленье к откровенью.

Это чудесное стихотворенье говорит больше, чем я способен был бы сказать. Много лет назад мне прислала его одна студентка из Дорпата. Она страдала тяжелым заболеванием легких. Вскоре после этого она скончалась, ее Учитель позвал ее домой, в вечный покой, к служению, не знающему утомления. Эти строки оказались, тем самым, последними плодами, которым Господь позволил созреть в ее слабой жизни. Они позволяют думать о том жаре, в котором они были написаны. Порой достаточно одного письма, чтобы судить о том - очищена та душа в горниле испытаний или нет. Короткое совместное общение - и мы чувствуем - заглядывал ли этот человек в глубины славы Божьей и освобожден ли от себя самого, или же он стоит еще сам по себе. Каким бы праведным и благочестивым ни был Иов в первых главах - совсем иного Иова встречаем мы в конце. Пройдя через огненную печь, он освободился от себя самого. "Я слышал о тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя", - восклицает он, оглядываясь на свою истекшую жизнь. В глубоком преклонении он признает: "Так, я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал".
Когда Иов оставил всякое мнение о себе самом, о своем благочестии, когда стал почитать ничем свою мудрость и свое глубокое познание, когда начал видеть лишь силу и величие Божьи - тогда Бог достиг своей цели. С тех пор для Иова пробил час избавления. Сосуд был вынут из жара и наполнен новой жизнью. Это должно было стать вечным свидетельством для всех последующих эпох о том, что в Божьей руке даже самые трудные испытания могут стать благословениями каких себе невозможно представить.
Не в раскаленной ли печи страданий были написаны позднее лучшие из псалмов? Поразительной глубины гимны, которые мы сегодня имеем - не пелись ли они сначала в карцерах, на ложах страданий, в жизненной пустыни, в пылу сражений? Иоанн писал книгу "Откровение", находясь в одиночестве, на острове Патмос. Буньян писал свое известное "Путешествие пилигрима" в тюремной камере, отбывая там двенадцатилетнее заключение. "Поверь свой путь и бремя, что сердце так гнетет", - пел Поль Герхард в трудное для него время.

Иисус никогда не приходит слишком поздно

"Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой"
Иоан. 11,21.32

Опоздавшая помощь

Эти слова выразили все то, что ощущали Мария и Марфа в их глубокой скорби. Они страдали вдвойне. Смерть единственного брата была тяжелой потерей для них, но особенно трудным для них было сознание того, что этой потери они могли избежать, подоспей помощь их Учителя вовремя.
Мария и Марфа никогда не сомневались в любви своего Учителя, которому они так часто могли служить в их доме. Они знали, что у Него есть власть от Бога сделать их брата здоровым. С глубоким доверием они обратились к Нему, велев передать: "Господи! Вот, кого Ты любишь, болен."
Но обе сестры ждали час за часом, а Учитель все не шел. Они по очереди оставляли постель тяжело больного брата и спешили на полевую дорогу, по которой должен был придти Учитель. Но не видать было ни Учителя, ни Его учеников. Брат становился все слабее и слабее, его чело уже покрывалось холодным потом, но все еще теплилась надежда: Он придет, но Он не приходил.
Лишь, когда Лазарь умер и самое дорогое, что было у обеих сестер здесь на Земле лежало в гробу, пронеслась неожиданно весть о приходе Иисуса. Тогда Марфа поспешила Ему на встречу и приветствовала Его Словами: "Господи! Если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой". Позже, то же самое сделала и Мария, придя к Господу. Но обе сестры в то время еще не имели представления, как много любви связано с промедлением их учителя. Они не видели того переполняющего благословения, которое содержалось в этом промедлении. Для них оно обозначало, прежде всего, горчайшую потерю, темный путь, по которому им следовало идти с обремененным сердцем. Лишь позже им дано было осознать, что Иисус никогда не приходит слишком поздно, что Его промедление подготавливает почву, на которой мы познаем Его глубоко, как никогда прежде, на которой мы узнаем Его Славу.
Новую Славу нашего Учителя мы можем познавать лишь на основании подготовленной заново почвы.

Новая Почва

Новая почва должна быть прежде всего подготовлена, должна быть создана заново. Ведь Слава Божья становится зримой лишь через действия Божьи. В дни Иисуса происходили порой великие события. Во всякого рода человеческих нуждах открывалась людям Слава Божья через избавительные полномочия Иисуса. Будь то телесные недуги слепых и хромых, расслабленных и прокаженных, глухих и немых или же духовные оковы одержимых - Иисус повсюду проявлялся как превосходящий, как повелевающий. Ему были послушны не только ветер и волны, но также болезни и демоны. Оттого и прославлял народ Бога, видя полномочия, данные в их дни Сыну Человеческому. В Великом Пророке из Назарета снова присутствовал среди народа Бог пророков. Среди нужд того времени Люди снова были свидетелями Божьей силы и утешенья.
Но в области тления власть Божья еще не проявлялась, здесь еще не имело места откровение Божьей силы через полномочие Иисуса. Пусть наше Евангелие содержит далеко не все то, что сказал и совершил Иисус, но все же оно дает нам достоверное свидетельство того, что до тех пор ни одно мертвое и разлагающееся тело не было возвращено к жизни. Было ли тление областью, в которой разрушающим силам смерти надлежало проявить большую власть, чем та, которой обладали созидающие жизнь Божьи силы, действующие по повелению Иисуса?
Этому надлежало решится у гроба Лазаря. Неограниченное господство Иисуса в области жизни могло стать видимым лишь на почве господства смерти. Поэтому и не допустил Отец, чтобы Иисус пришел в Вифанию прежде времени. Не смотря на то, что Мария, как и Марфа, велели сказать ему: "Господи! Вот, кого ты любишь, болен". Иисусу не представлялось возможным придти. Нечто внутри Его удерживало Его так, что Ему надлежало оставаться там где, Он был.
С какой радостью Он пошел бы, для того, чтобы послужить тем, которые так часто служили Ему! И у Иисуса было свое окружение, в котором Он мог найти прибежище, с тем, чтобы отдохнуть душой и телом в окружении жертвенных благоуханий чистой и преданной любви. Таким окружением для него были Мария, Марфа и Лазарь из Вифании.

Тихое Ожидание

Какую все же зависимость от Отца проявляет Иисус в тот момент, когда остается! Выше нужды звавшей Его, стоял для Него Его Отец, чьим посланником Он себя ощущал. Директивы, определявшие действия Иисуса во всякое время, исходили свыше. Он знал, что и в определении времени Его Отец не совершает ошибки. Он не приходит преждевременно, наделяя благословениями или раздавая служения. Он и не опаздывает и тогда, когда Его благословения заставляют себя ожидать или Его призыв на служение пока не слышен. Потому и Сын ожидает. Свой час Он видит приходящим по пришествии часа Его Отца.
Мы ничего не знаем о том, что в эти дни ожидания чувствовал, испытывал и переживал Иисус. Души великих пророков были уже всегда труднопостигаемыми. Бывший же здесь был больше, нежели пророк! Наша душа никогда не сможет вместить во всей полноте Его борьбу. Его страдание. Его стремление и Его восприятие. Но одно мы знаем: в дни ожидания Иисус должен был обильно молиться, много говорить со Своим Отцом о происходящем в Вифании. Потому, что придя ко гробу. Он возвел свои глаза к небу, говоря: "Отче! Благодарю Тебя, что Ты услышал Меня; Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня". Из общения с Отцом Иисус узнал, почему ему нужно было остаться. Но Мария и Марфа этого пока не знали. Они пока еще не понимали, что промедленье Божье в тот момент означает для них вовсе не потерю, а негаданную помощь и непредставимое благословение, уготованное им. Они конечно же ожидали откровения славы Учителя у постели их больного брата, но им надлежало увидеть неизмеримо большее у гроба брата, который умер. Если до сих пор Иисус представлялся им великим как врач и пророк, то теперь Он должен был быть представлен им в еще большем величии, как некто имеющий власть над смертью и тлением. Здесь, у гроба брата им надлежало постичь одну из величайших тайн: что нет силы способной отнять благословение, которое Иисус не смог бы возместить в жизни через воскрешение. У смерти оказалось достаточно силы для того, чтобы отнять у них Лазаря, но Иисусу надлежало проявить превосходящую силу, вернув отнятого обратно.

Божье промедление

Видели ли мы в этом свете Божье ожидание и в нашей жизни? Я имею ввиду, обратили ли мы хотя бы раз внимание на то, что Его ожидание было зачастую и в нашей жизни подготовкой к новому откровению Его славы? И нам было непонятно почему Бог так долго молчит, почему наши молитвы остаются безответными, почему Божья помощь запаздывает, несмотря на потоки мучений, которые уже объяли нашу душу. И мы находили в Нем убежище, твердо зная, что Его вмешательство даст всему иной оборот, что подарит нашему Лазарю выздоровление. Но как ни горячи были наши молитвы, они оставались без ответа. Напрасно старались наши глаза высмотреть Его пришествие, напрасно напрягалось ухо, чтобы услышать Его шаги - проявление Его силы отсутствовало. Он медлил со своим пришествием до тех пор, пока дело не пришло в такое состояние, что уже и мы перестали ожидать помощи. Для нас это дело было мертвым и похороненным, безнадежно оставленным навсегда. И мы понятия не имели о том, что происходящему лишь надлежало подготовить почву, на которой нашей вере предстоит встретить славу Божью, как никогда прежде. Божье промедление было не судом, но милостью, не потерей, но невообразимым приобретением.
И мне представляется, что потрясающие происшествия нашего времени нам следует видеть в том же свете. Старые миры рушатся и гигантские облака пыли от руин наполняют воздух так, что нам порой трудно бывает дышать. Под развалинами остается так много того, что однажды нам было мило и дорого. Как страстно ожидали мы Божьего вмешательства, когда в действии были силы, творящие то побоище, которое мы имеем сегодня. Но Бог не приходил. Не надлежит ли и на этой почве исполниться обетованию Иисуса, данному Марфе: "Если будешь веровать, увидишь славу Божию?"
Если бы я не имел этого утешения, то я не знал бы куда бежать со всей той болью, которая заставляет так глубоко вздыхать истомленную душу. Но подождем и поглядим, не станут ли испытания и суды наших дней подготовкой той почвы, на которой нашей вере дано будет заново узреть славу Божию.
Не будем же спрашивать каким образом Бог сделает это! Я этого сказать не могу. Развеять силы смерти способен лишь тот, кто победил смерть. Новое творение восстает лишь силой Творца. Возвратить нам Лазаря, который умер, способен лишь тот Один, который выше смерти и тления. И этот Один жив! Одно мне ясно: сквозь все ужасающие катастрофы, сквозь все перенесенные муки смерти, сквозь разрушающие силы тьмы и в наши дни готовится почва, где наша вера увидит триумфирующее величие Божье, вызывающее жизнь из смерти.

Человеческое противоречие

Возможно и с нами произойдет так как было с Марией и Марфой. Они противоречили Иисусу, когда Он готов был действовать. Когда он велел отвалить камень Марфа воскликнула: "Господи! Уже смердит". Уже промедление Божье было для них не понятно, тем более непонятно им теперь Его действие. Ибо проявление славы Божьей всегда лежит вне пределов нашего опыта. Марфа не стала бы противоречить если бы Иисус собирался дать прозреть слепому, исцелить расслабленного или очистить прокаженного. В этом случае ее глаза стали бы с благоговейным восторгом ожидать Иисусова действия. Здесь же она противоречила, потому что предстоящее, по своему величию, было несоразмерно с пережитым доселе.
И вновь говорит Иисус Марфе: "не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию?" Так, что не только снаружи, но вместе с тем и в душе Марии и Марфы должна была быть подготовлена та почва, на основании которой стала бы возможной новая встреча с Божьей славой. Этой почвой могло быть лишь безусловное доверие. Мария с Марфой доверяли пока речь шла о выздоровлении их брата. Но их доверие поколебалось когда встал вопрос о воскрешении умершего брата из мертвых. Повторение этого явления можно каждый раз заново наблюдать в жизни верующих. Мы доверяем Господу безусловно, пока речь идет о вещах в которых мы уже неоднократно переживали вмешательство Божье. Но оказавшись среди обстоятельств, в которых наша вера не может воспользоваться опытом накопленным прежде, то и в нашей жизни она угрожает отказать. Даже, утвержденной вере, становится трудно ожидать проявления величия Божьего вне пределов, уже пережитого прежде.
Велика опасность того, что мы, подобно Марфе, станем протестовать: "Господи! Уже смердит". Когда Он велит нам отвалить камень от входа в гробницу. Божье величие и на этот раз окажется превыше нашего опыта. Потому Божьи намерения и действия будут казаться нам столь бессмысленными. И где действующая сила Божья попробует и нас побудить к действию, с тем чтобы убраны были камни и жизни был открыт доступ к смерти, там станем и мы, как Марта, противиться: "Господи! Уже смердит"! Убежденность Иисуса натолкнется на наше полное отчаяние, делающее нас неспособными отвалить камень от гроба нашего брата.
Но у Иисуса есть слова и для протестующей души. Он знал - Марфа протестует не из-за принципа, а по незнанию. Догматика о воскресении, в которой Марфа была утверждена до сих пор, затрудняла ее понимание слов Иисуса о жизни и воскресении. Если бы она поняла, что Он сам есть воскресение и жизнь и способен уже сейчас сделать то, чего она ожидала от Него, лишь в день всеобщего воскресения, то она не стала бы противиться Ему. Догматизированные традиции способны ввергнуть верующих в неописуемо трудные душевные конфликты. Они способны заставить нас противоречить даже в моменты, когда Божье величие желает проявить Свою славу победой над властью Смерти через воскресение нашего брата.
Лишь Иисус не дал удержать Себя противлением Марфы. Он воззвал в открытый гроб: "Лазарь! Иди вон". И враз поднялся умерший, повитый погребальными пеленами, в которые его облекли любящие руки "Развяжите его, пусть идет," - велел затем Князь Жизни. То, что Лазарю с любовью было дано как умершему, не годилось уже для живого. Так смерть была побеждена жизнью, и глаза Марии и Марфы увидели величие Божье через дела их Учителя.

Призванный на трудное служение

И отвечал Моисей и сказал: а если они не поверят мне, и не послушают голоса моего и скажут: "не являлся тебе Господь?"
Исх.4,1

Призвание от Бога

Здесь речь идет о призвании Моисея к служению среди своих братьев. Волею Божьей он был поставлен спасителем своего народа. Через него Бог хотел ниспослать Свой ответ на молитвы и вздохи народа, обращенные к Нему. Моисею надлежало стать той личностью, через которую Иегова хотел благословить порабощенную нацию, дав ей познание исцеления и социальное спасение.
Не Египет был, до сих пор, помехой Богу в Его желании вывести народ Израиля из рабства. Препятствием был прежде всего сам народ и еще служитель, которого Бог хотел послать этому народу. Пока Израилю в Египте жилось хорошо - Богу не представлялось возможным вывести его из рабства на свободу.
Когда же египетское ярмо стало невыносимым и Израиль, осознав собственное бессилие, готов был дать Богу возможность спасти себя, то тогда уже не было больше силы, способной длительно воспрепятствовать спасению Израиля. Вздыхающая о свободе душа, всегда найдет широко открытую дверь своего спасения. Для Бога не представляется сложным разобраться с этим миром, который держит Его народ в порабощении, лишь бы Ему прежде разобраться с самим народом, настроить его внутренне на Божьи спасительные планы и помышления. Поэтому речь шла здесь о почетной миссии, которую Бог сам собирался возложить на Моисея, призвав его к себе на служение. Бог был вынужден употребить сорок лет пастырского служения пустыне для того, чтобы избавить этого человека с сознанием собственной силы от него самого. Мы знаем, о том как Моисей с юных лет вынашивал в сердце стремление служить своему угнетенному народу. Как страстно желал он, еще будучи принцем, освободить своих братьев от их невыносимого ярма. Но путь, который он избрал, привел не к победе над египтянами, а к бегству от них. Бегство от мира есть еще далеко не победа над ним. Моисею пришлось испытать на собственном горьком опыте - где наши собственные силы обретают значение, там они приводят и нас самих, и других людей в глубокое замешательство. Они не упраздняют наше рабство, но лишь усугубляют его. Потому, что они действуют плотскими орудиями. Властью же плоти невозможно совершить подвига освобождения братьев. Когда Моисей, ревнуя о своем народе, убивает египтянина, то этот поступок не приносит освобождения братьям, а наоборот - еще усиливает их гнет.
Но у Бога есть время и для личностей, подобных Моисею, чтобы и их сделать действительно маленькими и пригодными для использования. У Него есть время и для нас. После сорока лет пастырского служения, Моисей сделался воистину маленьким. И тогда Бог призвал его. Жизнь, которая наконец была освобождена от самоуверенности и сознания собственной силы, могла лишь с этого времени быть поставлена Богом на свое столь высокое служение. Нет более приятного служения и цели жизни более чудной, чем та, при котором мы получаем возможность внести свой небольшой вклад в дело освобождения других людей. Наша душа наслаждается чудесной радостью и вдыхает небывалый мир, когда после успешно завершенного служения замечает, что от нее исходили силы, несущие другим вечное и совершенное освобождение. Ее ощущения подобны тем, которые имеет плодоносное дерево, отдав осенью свои зрелые сладкие плоды и теперь, испытывая внутреннее удовлетворение, наслаждается заслуженным отдыхом, возносит вверх свои уставшие члены и черпает в тиши новые силы для нового служения. На такое же приятное служение призвал Бог и Моисея. Израиль должен был быть выведен из под рабства Египта и поставлен под господство и водительство Бога. Но Моисей говорит: "А если они не поверят мне, и не послушают голоса моего, и скажут: "Не являлся тебе Господь?" Как ни приятно было служение, которое Бог собирался сделать заданием жизни для своего слуги - Моисей все же упирался. Вдруг он видел непреодолимые препятствия на пути, лежащем перед ним. Когда-то он хотел служить своим братьям, теперь же, когда Бог призывал его, он совсем потерял мужество. Моисею и не снилось - как легко может Господь преодолеть те препятствия, которые заграждают путь нашему служению. Он не знал, что эти препятствия были частью Божьего плана, чтобы стать основанием, на котором надлежало открыться Его силе и славе.
Как только мы сами будем готовы встать на тот путь, на который мы посланы, чтобы выполнить Божьи задания - с тех пор у Бога больше не будет непреодолимых трудностей.
Из побежденных Он делает победителей и возлагает на них миссию носителей благодати для порабощенных - братьев своего народа.

Конфликты пророка

Очевидно, Моисей позволил, поначалу, своему старому опыту повлиять на себя. Ведь в области попыток освобождения он был не без опыта. И этот опыт привел его к убеждению, что он не способен спасти свой народ. Он сделал открытие, что даже его братья не доверяют ему. Эти переживания глубоко врезались в его память и теперь, когда Бог решил использовать его, ожили в его душе заново. Моисей был убежден, что он не обладает ни внутренними силами, ни степенью правомочия, которые нужны для того задания, которое Бог пожелал возложить на него. Жизненный опыт Моисея, накопленный им прежде, не оказался источником новой жизни для его томящихся братьев. Этот опыт был теперь в более значительной мере тем источником, из которого моисеево "нет" черпало свою силу. И неверие имеет источники, из которых оно питается и силы, которыми оно живет. Оно основывается на истории, на прошедшем, оно очень логично в своем суждении, последовательно в своих действиях и правоверно в своем благочестии. Но об одном обстоятельстве неверие постоянно забывает - о том, что Бог рассчитывает не на наше умение, а на Свое - Божественное. Если бы Богу, в то время, когда встал вопрос о спасении Израиля, пришлось рассчитывать на старого Моисея, то из этого, скорее всего, ничего бы не получилось. Но Бог видел - то чем Моисей был прежде, он в будущем уже никогда не будет. Собственные силы Моисея, равно как и его пыл, были отвергнуты Богом. Но сам сосуд, как таковой, Бог не отверг. Его желал Бог, в свое время, наполнить новым содержимым, новой силой. И Господь знал, что тогда Моисей станет служить своим братьям не собственными старыми, а новыми Божественными средствами. Они же, эти новые силы и средства, будут означать для всего угнетенного народа исцеление, жизнь и свободу.
Величие благодати состоит в том, что она никогда не спрашивает о нашем прошлом, но о нашем будущем. Она не смотрит на то, чем мы были прежде, а на то, чем мы станем в последствии. Найдет она для себя возможность вторгнуться в нашу жизнь со своим преобразующим и созидающим заново воздействием, то и Савлово прошлое перестает быть для нее препятствием тому, чтобы из этого сосуда создать апостола, который больше всех потрудился для того, чтобы погибающий мир нашел во Христе своего спасителя. Церковь еще сегодня живет тем непреходящим наследием, которое оставила его миссия.
Потому и мы не имеем представления о том, что Бог в состоянии сделать с нашей бедной обанкротившейся жизнью, если она когда-либо попадет в Его руки и Он наполнит ее новым содержанием. Ибо Он есть не только Бог прошлого, но и Бог настоящего. То, что Бог совершал во времена пророков и апостолов. Он в состоянии совершить и сегодня. И сегодня еще Он призывает своих пророков от плуга и с гумна, забирает их от овечьего стада и преобразует их в инструмент, посредством которого Он может благословить вздыхающих благодатным спасением и осуществить начало нового этапа исцеления. Ибо, как только в Его распоряжение попадают уста пророка, способного пророчествовать и на поле полном костей, тогда вдруг слышен шум и происходит движение среди истлевших останков, тогда в истории происходит новое воскресение. С того времени, как Он находит Моисея, которого Он может послать к воздыхающему народу со своим божественным спасительным планом, прекращается влияние египетской власти, которое способно было бы надолго воспротивиться часу освобождения и возрождения порабощенного народа. Если Бог всего творения располагает созидающими силами, то никакой ужас разрухи не способен помешать Ему создать новый мир на развалинах старого. Моисей, осознав себя призванным, преткнулся все же о неверие своих братьев: "Если они не поверят мне, и не послушают голоса моего, и скажут: "не являлся тебе Господь?"
Рассуждения Моисея были не безосновательными. Он думал о том опыте, который он приобрел среди своего народа сорок лет назад. Тогда он натолкнулся на непонимание среди своих братьев. И он знал, каким безуспешным может быть служение, если тот, кто пытается его осуществить, не располагает для этого народным доверием. Ему одному осталось неизвестным, чего достиг Бог среди его народа за все эти годы. Этот народ теперь уже не был тем, чем он был тогда. Теперь он ждал того часа, когда придет кто-либо с тем, чтобы по воле Божьей, совершить служение ради спасения. И мы очень часто ищем в расположенности других людей повода для отклонения служения, предложенного нам Богом. Бог разрешил первую проблему Моисея. Тогда Моисей привел вторую. "О Господи, человек я не речистый, и таков был и вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом твоим: я тяжело говорю и косноязычен".
Но Господь желал получить больше, чем способности и дарования своего слуги. Он желал получить его самого. И не способностями, которых у него не было, должен был служить он своему народу, но теми, которые у него были. Бог знал своего слугу. Он с самого начала его жизни наблюдал за ним и заботился о том, чтобы Моисей был сохранен для его служения.
Моисей же полагал, что без дара красноречия ему в его служении не обойтись. Но какое чудесное обетование связал Бог с той оговоркой, которую привел Моисей! Признал ли Бог косноязычие уважительной причиной отказа Моисея? Моисей обратил внимание Бога на значительный недостаток в своей жизни, Бог же предложил вниманию Моисея полноту в себе самом: "Итак пойди; Я буду при устах твоих, и научу тебя, что тебе говорить".
Так надлежит недостаткам, которые мы сами в себе открываем, быть замененными переполняющим изобилием, которое есть во Христе. Господь не привязан к нашим дарованиям и способностям. Он не пренебрегает ими, когда они посвящаются Ему, но спасение душ и священническое служение Он не делает зависимым от них. Как часто мужи, обладавшие лишь незначительным дарованием, но зато имевшие пламенное сердце, переполненное любовью, совершали для Царства Божия и для мира значительно более великое, чем те, которые из-за их особой одаренности, казалось, были призванными к чему-то великому. Господь желает на основании наших слабостей проявить совершенство Своей собственной силы. "Ибо, когда я немощен, тогда силен". Этому обетованию надлежит стать славой всех тех, которые служат Ему.
Затем Моисей создал Богу еще одну трудность - "Господи! пошли другого, кого можешь послать." - она была наибольшей. Она исходила из своевольного сердца, из подсознательного непослушания. Она была его несломленной волей.
"И возгорелся гнев Господень на Моисея". Господь никогда не гневается на нашу несостоятельность, которую мы Ему открываем. Он принимает во внимание наши телесные слабости, наше ограниченное умение, недостаток наших знаний, наши ничтожные средства. Он обращает наше внимание на то, что Его сила совершается в нашей слабости. Но Господь гневается на наше сознательное непослушание. Если мы не избавимся от этого горького корня, то навсегда останемся непригодными для царского служения нашему Богу
Но как совмещает Господь Свою святую непоколебимость со Своей милостью и дружелюбием! "Разве нет у тебя Аарона, брата Левитянина? Я знаю, что он может говорить, и вот, он выйдет на встречу тебе и, увидев тебя, возрадуется в сердце своем". - сказал Господь Моисею. Если Моисею не достаточно было того, что Господь хотел быть при устах его, что он по-прежнему полагал не справиться со своим служением без дара красноречия, то этот дар должен был быть предоставлен ему в образе его брата Аарона. Но более того! Моисей был уверен, что столкнется с неверием в сердце своих братьев, но то, чему надлежало произойти было совершенно другим! Первый, который повстречается ему, должен будет возрадоваться в сердцем своем.
Самые большие трудности никогда не находятся вне, но всегда внутри нас самих. Как только Бог разберется с нами самими, то прочие трудности уже не будут составлять для Него большого труда.
И сегодня, как некогда прежде, стоит Великий Спаситель и Учитель на рыночной площади жизни. Он ищет служителей для своего народа, работников для своего виноградника, пророков для мира, священнические души для труждающихся и обремененных, сестер милосердия для больных, милостивых самарян для избитых. Таких служителей - больших и маленьких - высматривает с тоской сегодняшний мир. Следует сказать, что ожидающих больше, чем мы себе можем представить - ожидающих пока придет кто-нибудь по поручению Божию и с Божьим полномочием, для того чтобы послужить им. Кто слышит более, чем шум толпы сегодняшнего времени, тот различит жалобные вздохи, вздохи человечества о спасении, вздохи всего творения об освобождении подлинных чад Божьих, о котором апостол Павел так проницательно повествует нам в восьмой главе послания к римлянам. Потому, когда мы услышим Божий зов, пусть ответ наш не будет похож на ответ Моисея: "Господи! Пошли другого, кого можешь послать". Чем громче становится стук Божий в нашу дверь через нужду нашего времени вопрошающий: "Кого Мне послать? и кто пойдет для нас?" Тем отчетливей пусть будет наш ответ подобно Исаие: "Вот я, пошли меня. "Конечно, не все мы можем стать пророками для народа, как Моисей и апостолами церкви, как Павел. И то мне неизвестно, какого рода служение вложит Бог в твою жизнь, возможно оно будет большим, возможно маленьким. Но я знаю одно, что всякое служение, желанное Богом, содержит в себе избавительные силы, которые несут нечто Божественное в глубину человеческого ничтожества, силы вечности во внутрь убожества человека. Там же, где действуют вечные силы, там восстают и творения непреходящей цены, там человек испытывает на себе воздействие сил снимающих оковы, которые делают его свободным от вины, от порочной привязанности, от обмана и всего преходящего, сил, которые помогают ему найти свой источник новой жизни - в Боге. Там, где восстают апостолы и пророки - там давно прошедшее сохраняет свою актуальность, так, что начавшиеся в первый день пятидесятницы, деяния апостолов находят желанное Богом продолжение в современности.

Служебные пути веры

И Моисей пошел. Правда, лишь после долгой борьбы, лишь после того, как Бог устранил причины всяких оговорок, лишь затем, как Бог открыл глазам его всю серьезность его нежелания идти. Ибо, если кто-либо сознательно избегает Бога и предлагаемого Им служения, тот никогда больше не сможет найти постоянного спокойствия. Продолжительное противление Богу влечет эта собой продолжительное отсутствие покоя. Моисей позволил Богу переубедить себя, и в последствии был за это благодарен.
И все же, путь Моисея был не без трудностей и не без терниев. Как выяснилось - кто отдает себя на служение, как пророк и пастырь народа, тот должен считаться и с лишениями, как пророк. Кто хоть раз попытался вывести своих братьев из старого устоявшегося порядка вещей, который сохранившись неизменным - неизбежно привел бы их к погибели, с тем, чтобы дать им новое основание исцеления и свободы, тот знает, что подобная миссия связана для ее исполнителя с постоянными неописуемыми конфликтами из-за неуравновешенного воззрения братьев. Необходимо сказать о Моисее, что он был тем человеком в Израиле, которому пришлось нести самое трудное бремя. Даже его брат Аарон и сестра Мариамь начали однажды ссориться с ним. Когда на пути спасения возникали лишения и трудности, то по мнению народа во всем был виноват Моисей, порой его даже собирались побить камнями. Настроение народа было испокон веков непредсказуемым, даже в царстве Божьем. Моисей же осознавал себя посланником Бога - не народа. И это делало его таким стойким в его служении, таким уверенным в его следовании к цели, таким сильным в его испытаниях. Он оставался независимым от непостоянства в настроении своего народа, во всех вещах, которые окружали его или ожидали его впереди он сверялся с Божьим сердцем. Так из его служения образовывался плод во сто крат. Его путь оказался не напрасным. В Моисее Бог нашел друга Себе и пророка для народа Израилева.

Напрасно служил народу?

И вот, было к нему слово Господне, и сказал ему Господь: Что ты здесь, Илия? Он сказал: возревновал я о Господе Боге Саваофе
3 Царств 19,9.10
Пожалуй не было еще пророка Божия, который не находился бы порой под гнетущим впечатлением, что его миссия напрасна, что его служение осталось бесплодным. И могущественный пророк Илия находился однажды под таким впечатлением. Ибо, поскольку он способен был объять глазом духовное состояние народа - постольку вынужден был признать, что на этот раз он напрасно служил своим братьям и ревновал о своем Боге.
У него не было недостатка в мужестве и решительности. Подобно скале, что возвышается над поверхностью моря, стоял он посреди потока плотских побуждений своего народа. С необычным мужеством решился он представлять интересы своего Бога, потребовав у своих братьев окончательного решения. Но мужа, который вчера еще имел смелость бросить вызов царю и народу: "Долго ли вам хромать на оба колена? Если Господь есть Бог, то последуйте Ему; а если Ваал - то ему последуйте", - находим на следующий день под можжевеловым кустом в пустыне и слышим его причитания: "Возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих".

Темное время

Мы сможем несколько лучше понять пророка в его поверженном состоянии, если попытаемся представить себе, в какое темное время ему надлежало осуществлять свое служение. В то время плоть торжествовала над духом. Как царь Ахав, так и царица Иезавель стали послушным орудием плоти. Из-за них заглушалось и оттеснялось в сторону любое воистину духовное поползновение Израиля. Ваал стал в Израиле богом. Пророки Ваала заступили на место пророков Божьих и подчинили народ своей власти. Истинные слуги Божьи утратили в стране все свои права и их жизнь могла быть сохранена лишь в потаенном убежище. Тот из народа, который осмеливался противиться плотским страстям и сохранял верность закону Божьему, обезвреживался, подобно Навуфею путем хитрости и обмана. Никакого гражданского достоинства не оказывалось достаточно, чтобы уберечь от опалы того, кто бывал разоблачен в нежелании поклониться принципам и могуществу побуждений плоти, ради Божьей истины. Каждый, кто имел духовные убеждения, рассматривался как враг народа и государства.
Когда Илия, по воле Иеговы, предстал однажды перед лицом Ахава, то тот встретил его словами: "Нашел ты меня, враг мой!" В другой раз царь встретил пророка словами: "Ты ли это, смущающий Израиля?"
И это примечательно для человека, живущего по плоти, что вину в невзгодах и трудностях он всегда ищет в другом, но только не в самом себе. Плотское воззрение не знает чувства собственной вины. И по сей день плоть постоянно возлагает всю вину за существующие непорядки и проявления суда Божьего, на носителей Божьей истины. Она не видит того, что сама есть причиной духовной засухи и извращений в Израиле.

Победа веры на горе Кармил

Но и для столь темных времен имеются у Бога свои пророки. Где плоть достигает величия, там Бог дает возрасти духовным служителям Себе - еще более великим. Где все духовно-живое отступает пред властью плоти, из страха быть уничтоженным, там формирует Бог Себе характеры, которые имеют мужество поставить Ахаву клеймо на его совесть и на его жизнь, говоря что он сам есть тот, кто смущает народ Израиля. В то время, как весь народ поклоняется Ваалу, пророк Божий пишет на свое знамя: "Жив Господь, Бог Израилев, пред которым я стою!"
Такому мужу дает Бог в то темное время восстать, среди ставшего плотским народа, повелевая ему служить светильником истины. Через Илию Бог привел хромающий на обе ноги народ Израиля, вместе со своим царем, к осознанию необходимости принять решение. Бог долготерпелив ко своим заблудшим детям, но в конце концов, им приходится решать - покаяться ли и служить Богу, или же закоснеть в своих плотских взглядах.
Когда весь народ вместе с царем и всеми пророками Ваала собрались на горе Кармил, тогда Илия встал перед народом и сказал ему: "Долго ли вам хромать на оба колена? если Господь есть Бог, то последуйте Ему; а если Ваал - то ему последуйте". Затем он сделал всему собранию предложение - определить истинным Богом того, который даст ответ огнем. И весь народ отвечал: "Хорошо".
Несмотря на то, что Илия один противостоял 450 пророкам Ваала и царю со своим народом, страдающим духовным непостоянством, он был полон мужества и убежденности, что рука Господня одержит победу. И Бог не оставил Своего слугу в разочаровании. Когда на неудачу вааловых пророков, после молитвы Его слуги, Он ответил огнем, то весь народ пал на лице свое и сказал: "Господь есть Бог, Господь есть Бог!"
Из-за этого потрясающего события весь народ был объят таким страхом, что никто бы и не осмелился поднять руку или голос против пророка, когда он совершал суд над пророками Ваала у потока Киссон. Не удивительно, что Илия ожидал, после такой победы, восхождения утренней зари нового дня для своего народа. Но религиозная воодушевленность народа на протяжении всей истории, еще никогда не была его духовным обновлением.

Тяжелое разочарование

Насколько же иначе все обернулось! Не день покаяния и поклонения разгорелся, но опустилась ночь очерствения и суда Божия. Когда Ахав, возвратясь домой, поведал царице Иезавели о происшедшем в тот день, то ее ярость на пророка не имела границ. Она решила погубить его.
Свое решение против истины царица приняла давно. Потрясающие события, подобные тому, которое произошло на горе Кармил, больше не производили на нее впечатления. Они не вызывали у нее потребности преклонения, а лишь возмущение. Испытания все возрастающей силы, которые возлагал на нее Бог, производили в ней лишь созревание убежденности противника Божьего, непременно ведущее к ожесточению и суду. Когда Илия узнал о решении царицы и ее клятве, то был глубоко разочарован. Одержав чудесную победу на горе Кармил, Илия также пошел в Изреель. Возможно его сердце радовалось тому, что ему удалось весь народ привести обратно к Богу. Но здесь он встретился с несломленной властью восстающей плоти. В своей ненависти и своем возмущении против истины она поклялась убить его за то, что он осмелился совершить суд над тем, что она любила.
Тогда Илия встал и пошел ради спасения своей жизни. Он ушел в пустыню, сел под можжевеловый куст и просил у Бога для себя смерти. "Довольно уже. Господи; возьми душу мою".
Но Господь во всякое время понимал своих служителей, даже и в такие моменты, когда вследствие глубокого разочарования они переживали душевный упадок и теряли всякое мужество к дальнейшему служению. Он понимает и нас. Возможно, и мы однажды взяли на себя служение с полной уверенностью в Господней победе. Мы вложили все наши силы, всю душу в работу, лежащую перед нами. Господь уделил и нам полномочия, как Илии на горе Кармил. Но плод, который, казалось, был уже почти осязаем, все же отсутствовал. Тогда и мы готовы были оставить ставшее нашим призванием пророческое служение. Как Петр, возвращались мы тогда к старым рыбацким сетям и готовы были лов "человеков" поменять обратно на починку сетей. Оно и проще, чем завоевать человека и не принесет нам глубоких внутренних конфликтов и разочарований. И потому, что Господь понимает нас в нашей слабости, поэтому и не осуждает нас, но укрепляет и ободряет своих уставших слуг и вновь снабжает их всем необходимым для новых служении.

Укрепление сил на горе Хорив

Господь знает, где найти своих уставших слуг и у Него есть Ангел, который принесет Илии кувшин с водой и лепешку для подкрепления. Когда пророк, проснувшись, нашел эти Божьи дары, то встал, поел и напился и обрел сил для путешествия к горе Хорив, которое длилось сорок дней и сорок ночей.
Здесь, у горы, он удостоился чудесной встречи с самим Господом. На неизведанном пути, по которому Илия был водим на протяжении прошедших дней, ему суждено было пережить благословение, какого он давно уже не получал. Здесь он научился понимать Бога, как никогда прежде. Бог позволил ему заглянуть в потайную мастерскую Своего Духа и открыл ему чудесную тайну Он показал ему суть и содержание Божьих действий. Если там пророк и оказался на грани истощения его собственных сил и средств, то здесь ему было показано, что сила Божья еще далеко не достигла своих пределов. Когда Илия пришел к горе Хорив, то Господь спросил у него: "Что ты здесь, Илия?" Трудно сказать, чего в этом вопросе было больше удивления или укора. Возможно, этим вопросом Господь хотел сказать: "Илия, не знал ли ты, что Я в состоянии был укрыть тебя и от угрозы всего могущества Иезавели. Разве ты забыл, как Я сохранил и уберег тебя во времена засухи? Что же ты делаешь теперь здесь? Нет ли для тебя работы среди Моего народа, как раз теперь, когда он стоит под влиянием глубоких впечатлений от пережитого на горе Кармил?"
Возможно, именно на это желал Бог обратить внимание Илии Своим вопросом. Илия ответил Богу следующими словами: "Возревновал я о Господе, Боге Соваофе; ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили твои жертвенники, и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее".
В эту жалобу была вложена вся боль его души. Вся его работа была напрасной, и его служение оказалось бесплодным. Он знал о себе, что остался верным в своем служении, что сердце его пылало любовью к своему народу, что ревность его была чистой пред Богом. Но все выглядело таким напрасным. Кто из служителей и служительниц Божьих не получал возможности пережить, хотя бы однажды, нечто подобное. В мире или же в среде тех из Господней церкви, которые стали плотскими, часто наступают времена сумерек, когда кажется, что Духу Господнему уже никогда не пробиться со своей очистительной и оживляющей силой. И когда в час благодатного испытания победа милости и исцеление народа кажутся такими близкими, как то было на горе Кармил, и в итоге снова приходится с болью в сердце наблюдать, как плоти вновь сдаются позиции и уступается господство, тогда пророка Божьего угрожает покинуть всякое мужество, как то было и с Илией.
Когда Господь встретил пророка у Горы Хорив, то заговорил с ним языком чудесных природных явлений. Пока Илия ожидал в своей пещере, пронесся сначала ураган, но Господь не был в нем. Когда ураган прошел, началось мощное землетрясение, поколебавшее все, но и в нем не был Господь. За землетрясением следовал сильный огонь, но Господь не был и в огне. Затем повеял тихий ветер, услышав его, Илия закрыл лицо свое милотью и вышед, встал у входа в пещеру.
Эти события имели глубокое значение и позволили пророку познать тайну действия его Бога. Илия страстно желал увидеть основательное покаяние и обращение своего народа. Во всех его стараниях было единственное намерение - привести ставший плотским народ обратно к его Богу. Очевидно, Илия верил, что это благословение может придти лишь путем необычайных потрясений. Но теперь ему надлежало узнать, что Божьего благословения на этом пути не найти. Бог действует тихо и ласково и воспитывает в темнейшее время остаток Себе - семь тысяч, колена которых не преклонились перед Ваалом и уста которых не лобызали его. Возможно и мы чувствовали себя порой одинокими, как Илия и думали, что нас никто не понимает и, что нам не найти никого, кто имел бы такую же тоску в душе, как и мы. И, лишь когда Бог открывает нам глаза на сокровенный труд Своего Духа, тогда мы узнаем, что среди Божьего народа есть еще тысячи таких, в которых Бог Духом Своим произвел такие же побуждения и такой же духовный плод, как и в нас самих. И если даже Его благословение пришло иным путем, чем мы себе представляли, то все равно мы можем видеть - Бог достигает Своей цели, причем тем путем, который Он избрал для Себя. Чего не смогли достичь ни буря восторга, ни потрясающие события, ни жаркие языки пламени - достигает Бог тихим сокровенным воздействием Своего Духа. Лишь когда наше внимание и наши надежды уж более не будут сконцентрированы на тех путях и средствах, которым мы бы отдали предпочтение ради пробуждения и духовного возрождения Его народа, тогда Бог откроет наши глаза и позволит нам увидеть те средства, с помощью которых Он желает и может произвести ожидаемое воздействие. "Не воинством и не силою, но Духом Моим", - сказал Господь, обращаясь к Зоровавелю (Зах. 4,6).
После того, как Господь открыл пророку сию тайну, то послал его обратно на труд над новыми Божественными заданиями. В Дамаске он должен был помазать Азаила царем над Сирией, в северной части царства десяти колен - Ииуя царем над Израилем и призвать Елисея своим преемником. Также и для нас есть еще у Бога служение. Если и мы стоим на границе наших возможностей, то нам следует знать, что у Бога есть еще большие превосходные величественные планы, которые, несмотря на все мнимые поражения Царства Божьего, Он непременно осуществит. И Он желает, чтобы мы были свидетелями того, как Он, посредством суда и милости, благословит мир и поведет его на встречу новому благодатному времени. Лишь тот, кто обрел будущность от Бога, способен нести в себе весть о будущем для своих потерявших надежду и мужество братьев и направить взор ожидающих на грядущее, которое сущностью своей превозможет суды в настоящем.

Путь на Голгофу - путь добровольной жертвы

С того времени Иисус начал открывать ученикам своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать... И отозвав Его, Петр начал прекословить Ему: "будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!"
Матф. 16,21.2

Непонятое мессианское служение Иисуса

То, что путь Иисуса был нелегким - это Его ученики заметили давно. Пути пророков всегда есть пути одиночек.
Народ толпился вокруг, внимая жадно, труждающиеся и обремененные облегченно вздыхали, услышав Его весть, в сердце же старейшин народа имело место лишь чувство пренебрежения к сыну Марии из Назарета.
Иисус слишком слабо воплощал представление о благочинности того времени. Он мало соответствовал желаниям, господствовавшего тогда духовного направления. Ведь учили же тогда стражи закона, что соблюди народ хотя бы две субботы подряд как положено, то непременно наступит царство Божье. Иисус же объяснял, что Сын Человеческий не призван быть рабом субботы. Он не связывал ожидания народа и его пробужденную совесть со старыми традициями, но наоборот - сносил преграды, которые на протяжении веков нагромоздила между народом и Богом фальшивая набожность.
Царство Божье, в котором обитал Он сам и которое Он нес народу, имело иной характер. Оно должно было не порабощать, подобно израильским преданиям, а освобождать, не делать безвольным, а воодушевлять, не связывать, а расковывать. Если, благодаря преданиям, исполненный ожидания и надежды на спасение народ был вновь и вновь приводим к вопросу о том, что человек может принести Богу, то Иисус, Своей новой Благой вестью, обращенной к труждающимся и обремененным, к мытарям и грешникам, желал прежде всего показать народу, что Бог хочет ему дать. Ибо Иисус знал, что царство Божье может иметь начало в человеке лишь тогда, когда дар животворных небесных сил станет его уделом.
Но такого рода миссия Иисуса никогда не устраивала закосневшее в законности и омертвевшее правоверие. Оно по-прежнему связывало царство Божие с тем, что человек совершает по отношению к Богу, а не с тем, что Бог совершает в самом человеке. Само оно (правоверие) живет лишь тщательностью соблюдения внешних обрядов и законоположений, уставов, ставших историей и видит во всяком отклонении лишь попытку поколебать царство Божье. Поскольку оно хранило лишь опустевшие формы прежней жизни, самого же духа жизни давно утратив, то оказалось неспособным наполнить новые мехи новым вином, то есть облечь пробуждающуюся жизнь грядущего Божьего царства в новые формы.
Ученики знали, что Иисус был непонятен для фарисеев и книжников. Ибо какой новизной сияла та жизнь, которую Иисус нес - Своим Духом, своей любовью, своей речью и своими действиями - иудейскому народу того времени! Но как мало значила враждебность книжников и фарисеев для наступления и прихода Божьего царства, если народ воистину видел в Иисусе своего Мессию. И действительно, все больше становилась толпа тех, которые от нужды и духовной тоски желали обратиться к пророку из Назарета. С растущим воодушевлением толпы, возрастала и убежденность учеников в победоносном начале и завершении устроения царства Божия.
Мы вряд ли можем представить себе, как подействовали на них слова Иисуса, когда Он, всему вопреки, сказал однажды, что Ему надлежит идти в Иерусалим и там много пострадать от старшин, первосвященников и книжников и быть умерщвленным и на третий день воскреснуть.
Путь ли новых страданий должен стать продолжением и завершением того чудесного Божьего царства, зарю которого они наблюдали на протяжении прошедших недель и месяцев? Это было невозможно. Когда Петр услышал это, то отвел Иисуса в сторону и сказал Ему: "Будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобою!" Вероятно, что и другие ученики думали также. Петр лишь выразил словами то, что думали все. Сказанное Иисусом в корне противоречило их ожиданиям и представлениям, которое они имели о наступающем царстве Божьем.
Ведь Божье царство только начало проявляться в своем величии. Как радовались они при виде хромых, которые начали ходить, слепых, ставших зрячими, огромной толпы, утолившей голод несколькими хлебами, или когда народ, в глубоком изумлении от слов их учителя, свидетельствует, что Он учил их как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи.
Мы можем понять то молитвенное благоговение, которым были объяты Его ученики, ставшие свидетелями событий того времени. Ведь теперь о царстве Божьем можно было говорить не только как о царстве которое приблизилось, но как о том, которое уже здесь. Ибо хромые ходят, прокаженные очищаются, мертвые воскресают, связанные избавляются от их цепей и нищие зрят день их избавления. Наконец стало зримым так горячо ожидаемое и слезновымоленное Божье царство на земле, народ смог увидеть зарю дня Мессии - дня спасения. Предсказанное пророками сотни лет назад стало сбываться.

Протест убеждений Петра

Неудивительно, что ученики ожидали безусловного продолжения того, что уже началось! Если начало было столь славным и превосходным, то каков же будет венец, полное завершение! И тут Иисус вдруг неожиданно говорит о том, что будет отвергнут, о своей смерти, о своем уходе. Неужели дело жизни Иисуса, имевшее столь славное начало, должно завершиться столь позорным публичным поражением? Неужели враги должны вновь завладеть чуть только родившимся новым царством, распять Мессию? Явившийся на землю сын Давыдов должен умереть?
Не предсказывал ли Исаия, что владычество будет на раменах Его и что царствие Его будет установлено от ныне и до века? Могли бы мы это понять, было бы нам ясно, что осуществление слов Иисуса о Его пути страданий, должно стать продолжением того Божьего царства, о котором говорили пророки с пламенем и тоской ожидания в сердце? Я уверен, что и мы, подобно Петру, ответили бы: "Да не будет этого с тобою!"
И все же не Божьи, но человеческие помышления говорили в Петре. Отвращаясь от него, Иисус сказал ему: "Отойди от меня, сатана! Ты Мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, но - что человеческое".
Это было жесткое слово Учителя, обращенное к одному из своих самых восхищенных учеников! И все же оно уместно в виду духовного состояния Петра в этот момент. И человеческое воззрение способно порой ревновать об Иисусе, но приемлемым для Бога из-за этого оно не станет никогда. Даже и в своем ревновании о Боге, плоть останется лишь плотью, и есть в своей сути враждебной Богу.
Иисус знал, что лишь на этом пути - пути страданий, лежит исцеление мира и будущее Божьего царства и, что крест есть точкой перехода к возвышенному служению, жизни, силе. Потому и был Он готов идти по этому крестному пути. Он знал, что за ночью страстной пятницы, воссияет пасхальное утро, что жизнь в воскресении лежит по ту сторону смерти. Он знал также, что Его путь будет означать не погибель, а ни с чем не сравнимую победу царства Божия в будущем. Поэтому Он был готов пожертвовать настоящим, чтобы обрести непреходящее для себя и для мира в будущем.
Теперь мы знаем, что ни ученики, ни церковь Божья, ни весь мир не понесли урона от того, что Он пошел. Его путь Агнца был приобретением для всех. Пшеничное зерно, готовое добровольно отдать свою жизнь, стало неисчислимым плодом. Мессия Израиля стал спасителем всего мира. Пророк из Назарета стал первосвященником в вечности по чину Мелхиседека.

Благословение путей добровольной жертвы

Мы же все это знаем. Но имеем ли мы также и представление о том, как близки к нам эти истины, как тесно связаны они с нашим духовным становлением и созреванием? Ведь и наша вечная жизнь, наше Божье царство будущности лежит только на пути агнца. Путь же агнца, есть путь добровольных мук и сознательной жертвы Богу.
Внешне Иисус не был принуждаем избрать этот путь. Перед ним лежал выбор между исполненным восхищения признанием и отверженностью всеми. Единственный компромисс с обликом Мессии, соответствующим преданиям, единственный контакт с культовой набожностью господствующего духовного воззрения, лишь одно отграничение от несведущей и грязной толпы - и Иисус стал бы самым почитаемым предводителем народа и закон о праведности того времени. Но тогда Израиль потерял бы своего Пророка, а мир - своего Искупителя. Иисус никогда бы не стал началом нового человечества, вторым Адамом духовного начала. Он обрел бы настоящее, но потерял бы вечное. Не нести бы Ему тогда вины человечества. В Нем уже не найти было бы страждущему пути к Отцу. Уже не смог бы мир через Него быть выведенным из культовой праведности и давящей законности, к общению с Богом и поклонению в духе и истине. Ибо таким способом строит царство Божие человек и таковы человеческие помышления о вечности. Иисус же пришел, чтобы освободить нас от человеческой сущности и обратить нас на путь Божественных помышлений. Они же всегда ведут на путь самопожертвования и самоотдачи. Ибо Божья жизнь есть сплошное самопожертвование. Все, что когда-либо было уделено миру из откровения, благословений или исцеляющей силы - совершилось путем Божьей самоотдачи. Его слово вновь и вновь становилось плотью, чтобы стать понятным для людей живущих во плоти. Ибо Божий помысел может утратить собственную жизнь, чтобы другие могли обрести жизнь более высокую. Он может сам стать бедным для того, чтобы все богатство божественной жизни стало уделом других. Он готов стать жертвой, на которую, в бешенстве своем, обрушивается вся бездна греха, с тем, чтобы в последствии, попав на свет, предстать перед судом.
Иисус предпочел эту Божественную сущность. Не из принуждения, но из-за добровольного выбора пути агнца. Ни Свою жизнь, ни собственные полномочия Он не почитал уделом, который Ему надлежало сохранить. Более того. Он знал, что все полученное от Отца должно обрести смысл через искупление и жизнь мира, что зерно пшеницы - не упади оно в землю и не умри - останется в одиночестве. Для Него же эта смерть лежала на пути на Голгофу. Потому и отвергнул Он своего ученика столь жесткими словами, когда тот стал для Него искушением. Со своими словами Петр сделался для Господа преткновением, которое, не будь оно столь решительно отвергнуто, стало бы причиной Его падения. Это была человеческая сущность. Кто не способен к самоотверженности, тот никогда не будет в состоянии нести миру вечные ценности.
Всякая Божья истина, всякое духовное благословение, ставшее позже источником озарения и исцеления для человечества, были прежде найдены теми, кто вызвался идти Иисусовым путем. Все то, что они ожидали и предвидели, все то, что наполняло их представления о грядущем, было содержанием их жизни и имело непреходящую ценность, пришествие чего они с нетерпением ожидали - все это так мало соответствовало господствующему благочестию того времени, так сильно отличалось от преданий и, казалось, настолько противоречило пророческим откровениям Бога, что с позиции закона оно было совершенно неприемлемым. Это и было причиной того, что всегда и везде посланникам Божьим приходилось идти этим путем в одиночестве. Это было для них Христовым страданием. Это, зачастую, делало их жертвой измывательства фанатичной набожности и черствости закона.
Таким образом, им представлялась возможность взять на себя крест учителя и идти с ним путь самопожертвования. Но их самоотверженность становилась жизнью для других, их распятая правда - избавительным светом, несущим благословение будущему. Правду, которую предавали осуждению во времена могущества и начинали отыскивать потом, во времена нужды. В них находили избавление от бремени прошлого. Да, одним прекрасным днем причислялись к лику святых те, кто перенес муки рождения этой истины, добровольно возложив на себя свое бремя.
Ибо в них были заключены спасение и жизнь последующих поколений. Они были одинокими пророками прошлого, которые находили у своих современников лишь крест. Но их свет оказывался в последствии тем источником, из которого развалившийся мир мог черпать новую силу и новые перспективы для будущего.
Безразлично с какой стороны к нам подкрадывается искушение и заставляет говорить вместе с Петром: "Да не будет этого с Тобою!", - пусть не будет нами избран путь человеческой сущности, но путь Божий! Кто хочет уделять братьям и миру вечные благословения, тот должен знать, что непреходящие ценности царства Божия могут быть уделены будущему лишь на основании добровольного принятия креста и следования путем самопожертвования. Органическая жизнь всегда рождается в муках. Лишь умершее зерно пшеницы приносит многократный плод.

Тайны небесного царства

"...уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной, посему Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени"
Фил. 2,7-9
Так был водим Иисус. С того времени этим путем водима каждая истина в отдельности, также и церковь Господня. Ибо во все времена - история главы была и историей остальных членов.
Избранные Божьи не могут придти к совершенству и созреванию для предстоящих служении каким-либо иным путем, чем тот, по которому шла их царственная Глава. Жизнь от Бога и крестный путь были поэтому всегда тесно связаны.
Этот путь агнца описывает нам здесь апостол и указывает нам на три тайны, связанные с этим путем: ясли, крест и венец. Ибо путь страданий Иисуса простирался далеко за пределы Голгофы. Свое видимое начало он имел в яслях и вел через крест ввысь, к трону.
Ибо всякая жизнь на земле, которая от Бога
начинается в яслях
низлагается у креста
и ведет к венцу.
Тот, кто готов потерять свою жизнь, найдет на этом пути жизнь новую - вечную. Те, кто в послушании веры научатся шагать в ногу со своим учителем, тем дано будет узнать, какие воскрешающие силы и царственные служения связаны с каждым добровольным путем самопожертвования.

Тайна яслей

Ясли есть отражение человеческой сущности, униженности, бессилия, самоотрешенности. В них снизошел Иисус. История Иисуса начинается в яслях. Он отверг себя Сам и принял образ раба, стал во всех чертах подобным человеку. Кто мог представить себе, что Тому, которого не могли вместить небеса, нашлось место в яслях? Кто мог бы подумать, что величайшее событие мировой истории возьмет свое историческое начало в яслях?
Верующие Израиля, конечно же, ожидали перелома, который стал бы началом царства Божьего на земле, ожидали пришествия Помазанника на пустующий трон Давидов, равно как и времени обновления пред лицем Божьим. Очевидно, и другие народы там и тут высматривали ту восходящую звезду дома Израилева, того мужа праведности, под скипетром которого и им надлежало найти спасение и исцеление. Но никто не ожидал и никто не мог представить себе новой эпохи исцеления, нашедшей свое начало в яслях. В Иерусалиме да, но никак не в вифлиемском сарае, искали мудрецы с востока новорожденного царя Израиля, звезду которого они узрели на востоке. В их поисках нашли отражение и поиски всего древнего мира. Они отражают также и наши сегодняшние искания.
Лишь небольшая горсть людей из всего народа Израилева увидела в том младенце в сарае Единородного от Отца, исполненного правды и милости. Но и они никогда не стали бы искать Спасителя мира и Помазанника Израиля в яслях, не укажи им свет свыше на то, что произошло в Вифлееме. Великое свершение - откровение Бога во плоти осталось бы и для них тайной - не будь она им в нужный момент открыта Богом.
Но в то время, как весь мир, ничего не подозревая о великом событии в Вифлееме, молча проходил мимо своего Спасителя, эта небольшая горстка уверовавших и осененных Богом глядела на Спасителя мира. Мессию Израиля, Царя славы и поклонялась Ему, как пришедшему спасти Мир от его грехов.
Блаженна и та небольшая горсть, которая и в нынешнее время имеет дарованное Богом чистое око, способное среди событий современности узреть великое становление и возрастание царства Божия, которое всегда возникает подобно младенцу, терпит суд на кресте и все же призвано, ради спасения мира, нести венец славы. Ибо превращение царства Божия в плоть все еще происходит в яслях, а не в дворцах и кафедралях. Царство Божие всегда начинается в образе раба, а не властелина или носителя человеческой мудрости. Оно окружено поначалу человеческой слабостью и бедностью, оно находится (пока) в полной зависимости от любви и ухода тех, к кому оно пришло.
Кто мог во времена средневековья предположить, что великая и многими давно ожидаемая реформация, найдет свое начало в монастырской келье? Что, из-за простого монаха, Мартина Лютера потерпит крушение своей власти римская иерархия и правоверие, точнее сказать, из-за простого свидетельства веры, которое он начертал на знамя своего служения и своей жизни: "Только верой?!" Кто мог предположить, что человек, который в Англии был на двенадцать лет посажен в тюрьму - в своей униженности и подавленности напишет "Путешествие пилигрима" - книгу, которая еще сегодня, следом за Библией, является самой читаемой книгой в мире и стала для очень многих путеводителем к вечной жизни.
Кто мог узреть в началах нынешнего братского движения, когда оно находило свои первые прибежища в деревенском гумне и городском подвале, славу царства Божия, начинавшую разбивать свои шатры среди этой нищеты. Некоторые из тех, которые с верой молились о новой реформации жизни и церкви, ожидали, конечно, начала движения к пробуждению и освящению, но не в этой низости и раболепии.
Кто предполагал, еще 25-30 лет назад, когда простые братья из крестьян: некий Рябошапка, некий Иванов и многие другие, которые ходили по широким степям России из города в город, от села к селу, в сапогах, с посохом в руке и с евангелием под мышкой и в сердце, что их служение должно стать началом того большого евангельского движения штундистов, которое сегодня охватило даже самые отдаленные уголки России? Не много мест найдется сегодня в России, где бы люди ничего не знали об этом благословенном Богом движении, которое очевидно было самой значительной вехой в истории миссионерской работы последних столетий.
И так, жизнь от Бога, начавшись в яслях и приняв образ слуги, служила до тех пор, пока не была пригвожденна ко кресту господствующей властью. Да не поддадимся и мы сегодня обману, когда увидим начало нового благословения, лежащим в яслях, в окружении нищеты и бессилия!
Мощные потоки благословения имели некогда малое начало. Они рождались от маленького одинокого родника. Их окружала слабость и они проявляли еще очень много человеческой сущности в своем начале. Все великие мужи имели некогда свои ясли, в которые они снизошли добровольно, из любви к братьям. Ибо, кто хочет служить людям, должен прежде их стать человеком. Кто, подобно Павлу, не может стать евреем для евреев и еллином для еллинов без того, чтобы впасть в еврейскую самоправедность, или же поддаться опьянению еллинских мудрствовании, тот никогда не найдет пророческого служения, к которому ведут ясли.
Кто может войти в положение ближнего своего без того, чтобы запятнаться его грехом, научиться сносить слабости ближнего и научится делить с ближним его нужду, тот найдет на этом пути агнца чудесное служение самарянина, призванное перевязывать раны сего мира. Такие последователи и последовательницы восполняют на своей плоти недостаток скорби во Христе, потому, что их служение пропитано духом самопожертвования их учителя.
"Евангелие о сокрушенном сердце нуждается в сердцах, расцветших для служения", - пишет пастор Й.ГХоветт - "перестав цвести, мы перестаем благословлять. Если наше сочувствие потеряет свою боль, то мы не можем больше быть служителями мучения...". Мы никогда не сможем исцелить нужду, которой мы не чувствуем. Сердца без слез не способны быть герольдами грядущего воскресения. Мы должны сами кровоточить, если хотим быть служителями Крови Искупления. Ясли - добровольное самоотречение с тем, чтобы стать пророком для других и служителем Божьим - есть первая тайна Небесного Царства.

Тайна креста

Крест есть символ проклятья, позора, суда и смерти. И Иисус был послушен до самой смерти, до смерти на кресте. Дитя из яслей возрастало в благодати и мудрости и в тридцать лет стало мужем, в котором люди увидели великого пророка из Назарета. Когда Он открывал уста, то толпа приходила в волнение, ибо Он учил, как власть имущий, а не как книжники. Встретив нужду, Он противостоял ей властью свыше. Он повелевал ветру и волнам, и они успокаивались. Придя к купальне называемой Вифезда, он спрашивал у человека, страдающего болезнью уже 38 лет: "Хочешь ли быть здоров?" И больной мог встать и, взяв постель свою, идти домой здоровым. Все свое имение истратила на врачей, страдающая кровотечением женщина, но исцеления так и не нашла. Тогда она с верой приблизилась к Великому Исцелителю своего народа и коснувшись края Его одежды, испытала воздействие силы, исходящей от Него, которой она исцелилась.
Такой была жизнь и таким было служение Иисуса, как пророка и врача, посланного и помазанного Богом на служение народу, который Он любил и которому служил с радостью. Он видел народ и видел его нужду. Его сердце ликовало, когда Он мог радоваться с радующимися и плакать с плачущими.
И все же Его служение окончилось на кресте. В тот роковой день можно было видеть Великого пророка из Назарета, безмолвного как агнец, шагающего к месту осуждения. В то же время толпа глумится, насмехается и вопит: "Распни Его"! Лишь немногие были те, которые вместе с ним молчали и плакали. Он приходит к месту осуждения и тут мир возлагает на голову своего Спасителя терновый венок, облекает Его в багряницу. Таким был ответ мира на служение Его любви!
Как же случилось, что Господин Славы был пригвожден ко кресту и уста Великого Пророка из Назарета должны были умолкнуть на древе проклятия? Бедные, больные, угнетенные и опечаленные, хромые и слепые, мытари и грешники поняли Его, но не богатые и сытые, не книжники, не самоправедные - эти Его не поняли. Они предали Его на смерть. И по нынешний день всякая жизнь от Бога снова и снова распинается теми, кто в состоянии одержимости самоправедностью претендуют на право обладания Небесным Царством.
Крест был издавна последним оружием правоверной плоти и мира, против истины. Ответ крестом следует сразу, как только свет истины становится невыносимым. Люди распинали ангелов и уверяли потом, что повешен дьявол. В глазах людей должна любой ценой создаться видимость богодухновенности и борьбы за спасение истины, в действительности же, имело место ее осуждение. Еще ни разу не был осужден святой без того, чтобы общественность не находилась под влиянием убеждения, что совратителя следует непременно обезвредить, дабы отвратить беду от всего народа.
Во всякое время истина клеймилась верхами, как сектантка и смутьянка народа и распиналась на кресте. Со времен Авеля, который из-за своего поклонения у алтаря пал под дубиной собственного брата и по сей день повсюду, где кто-либо бывает поносим ради Христа, где ему надлежит сносить насмешки и пренебрежения, там переносят и избранные служители Божьи хулу и позор в грубой или утонченной форме. Будь то, Иосиф или Иеремия, Даниил или Иоанн Креститель, Стефан или Ян Гус, Лютер или Цвингли, Петрус Вальдус, некий Менно, французские гугеноты или шотландские пуритане, вюртембергские пиетисты или моравские братья, баптисты или методисты, братское движение в Германии или штундистское движение в России - поскольку они были носителями истины, которые с пламенными сердцами и помазанными устами несли весть о великих делах Божьих - все они узнали, что есть крест, который был ответом мертвого правоверия и мира на их свидетельство истины и служение любви. Мертвое правоверие способно было очень дешево отделаться от вернейших служителей Божьих и христианские государства могли из-за Божьей истины отправить своих самых лояльных подданных в карцер или на эшафот, отнять их имение и родину и сослать их как подлых преступников в глушь Сибири или на персидскую границу.
Сколько раз Божья истина воплощалась на земле в образе слуги, столько же раз она была водима путем великих страданий Агнца. Не поняв яслей - Израиль тем более не понял и креста. И та небольшая группа учеников с любовью привязанных к Учителю, несмотря на всю враждебность их окружения, не давших совратить себя - оказалась неспособной понять Его, в Его послушании до самой смерти на кресте. Хотя их любовь и не понесла ущерба, но их вера не находила более выхода; они полагали, что с Его смертью для них все потеряно.
Лишь после того, как через следование путем Агнца им была открыта тайна креста, они поняли почему Христу надлежало пройти через мучения и войти в славу. Теперь они узнали, что крест не мог отнять у них ни их служения, ни благословения, ни радости, но наоборот - послужил им новым откровением оных. Так стояла, к примеру, Мария, в утро воскресения у открытого склепа и искала распятого. Она была уверена, что из-за креста потеряла все и желала излить горечь своих слез у ног покойного Учителя. Но рядом с ней стоял воскресший. Она же не знала, что это был Иисус. Позже, когда Иисус Спросил ее: "Жена! Что ты плачешь? Кого ищешь?" Она же, приняв Его за садовника, спросила Его: "Господин, если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его и я возьму Его. Иисус говорит ей: "Мария!" Тогда она узнала Его, пала к Его ногам в молитвенном поклонении и стала вестницей о Воскресшем для ее братьев. Теперь она поняла большую тайну происшедшего: крестом был взят от мира лишь ее униженный Христос, но на этом же пути ей дано было вновь встретить Христа, но уже воскресшим.
Мир полагает, что ограничение служения истины или даже его полное упразднение посредством креста находится в его власти. Потому и продает он Иосифа в Египет, обвиняет Даниила при дворе, бросает копье в Давида, питает Иеремию водой и хлебом со слезами, сооружает виселицу для Мардохея, сжигает Гуса на костре, готовит гугенотам кровавое пиршество и ссылает своих граждан в Сибирь или на Сахалин.
Но до сих пор, на этом пути страданий у избранных еще ни разу не было отнято ни их служение, ни влиятельность. Наоборот - они усугубились для дальнейших, более высоких подвигов. Они становились бессмертными умирая, они побеждали, терпя поражение: это вторая тайна Небесного Царства.

Тайна венца

Путь Агнца ведет далеко за пределы Голгофы. Он берет свое начало в яслях и ведет к престолу. Полномочия плоти заканчиваются на кресте, но силы жизни, воскрешенной Богом, берут на кресте свое начало.
"Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца."
Пренебреженный человеком - был воскрешен Богом и посажен одесную Славы на небесах. Своей жертвенной кровью Он перешагнул через небеса и был встречен Богом, как вечный первосвященник по чину Мелхиседека. Крест стал предпосылкой того служения Христа, которое он должен был принять как Венценосный. С этого времени всякая власть, будь то на Небе, на земле или под землей, была отдана в руку Агнца. И во все грядущие времена уже не плоть будет царствовать своей властью, но Агнец Своей любовью.
О, скорей бы взошла утренняя заря Его господства! Теперь еще плоть царит собственной властью во всех областях, как в политической так и в духовной. Пока еще царит насилие, железный кулак, Каинова дубина. Неизмеримым потоком льются слезы, кровоточат бесчисленные раны, торжествует постыдное и порочное, все возрастает число человеческих развалин. Все увеличивается поток крови невинно убиенных все тяжелее оковы узников, вздохи притесняемых вопиют к Богу подобно крови Авеля. Скоро ли взойдет утренняя заря справедливости и мира? Скоро ли грядет Тот, который и как Венценосный станет совершать Свое первосвященническое служение? Дух и невеста говорят: приди и многие слушающие говорят: приди! И Он придет, возможно, вскоре!
Ибо многое великое уже свершилось и еще более великое готовится в тиши к своему свершению. Даже престолы и державы рухнули под влиянием необычайной значимости событий последних десятилетий. Человечество жило без Бога, теперь оно переживает Божьи суды. Люди играли с грехом и оружием, теперь они пожинают взращенное ими проклятие оружия и греха. Миром Того, кто пришел принести мир, люди пренебрегли, теперь же напрасно ищут замазку, способную склеить народы Земли во всеобщее братство. Лишь тот, кто пережил суд креста, может не бояться суда пред престолом. Лишь нашедший в распятом Агнце своего спасителя, может не опасаться найти в коронованном Агнце своего судью. Кто склонил свои колени в молитве у яслей и кто у подножья креста привел в порядок свою жизнь, тот при виде венца сможет с радостью поднять свою голову, ибо пробил час его избавления. Тогда вместе с Ним будут царствовать те члены Его тела, которые здесь вместе с Ним страдали. Служение избранных Божьих проявит полноту своих сил в будущем времени. Обретая в нынешнее время иногда довольно значительное влияние в политической, общественной или церковной жизни, они навсегда остаются теми, которых с трудом терпят, служители святости, несущие на себе позор креста.
Когда же придет Христос, тогда церковь Божья будет открыта вместе с Ним, в славе и царственном служении станет подобной Ему. Если мы здесь страдали вместе с Ним, то с Ним же вместе будем и царствовать, пишет апостол! Ибо все временные страдания ничего не стоят в сравнении с той славой, которая откроется в нас, когда Христос, как вечный царь и вечный первосвященник, явится на облаках неба.
Что же все это будет для нас обозначать, какие непостижимо великие возможности откроются для нас тогда. Какие полномочия и служения будут вложены в нашу жизнь - определить это сегодня мы не можем. Терпеливо ожидающая вера и страдающая любовь могут на основании Писания лишь представлять себе, что же это в действительности значит - быть царем и священником Божьим на Земле. Лишь, когда настанет рассвет Нового Дня, мы научимся всецело понимать и третью тайну Небесного Царства: через крест к венцу!

"Не бойся, малое стадо"

"Не бойся, малое стадо! Ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство"
Лук. 12,32
Никто не владел будущим уже в современности так, как Иисус. Уже поэтому Он был больше чем человек и больше, чем пророк. Мы не знаем ни единого слова из Его уст, выдающего хотя бы малейшее Его сомнение в окончательной победе Небесного Царства. Он не обманывал себя в том, что касалось реальности. Его душа страдала не только при виде разложения того времени, но особенно от неверия и непонимания Его учеников. Он видел образ жизни и обличие безбожного мира такими, каковы они были в действительности.
Но настоящее не способно было поколебать его уверенности в грядущем и будущем. Царство Его Отца и будущее Его было для Него большей уверенностью, чем царства и суды людей. Не человек и тлетворное господство греха, но Бог и созидательная власть Его благодати будут иметь последнее слово. С позиций Бога черпал Он силы для внутренних преодолений всякого рода препятствий и промедлений в пришествии Небесного Царства, потому что Он сам видел и пережил и ожидал вместе с пророками окончательное становление Царства Своего Отца. В единстве с Отцом лежало Его будущее и Его вечность, оно же (единство) определяло и Его Настоящее.
Лишь с этой точки зрения удается понять многие высказывания Иисуса, они дышат прочно обоснованным на вере упованием на будущее, которое способно победить мир в настоящем. Внутренне Иисус уверенно стоит на той скале, которая и среди пожаров современности остается непоколебимой. Своим словом Он пытается и учеников поставить на то же основание. Например, когда Он говорит: "Не бойся, малое стадо!" И это чудесное слово Иисуса говорит и нам так бесконечно много, если мы в состоянии услышать в этих словах, вложенную в них весть: "Не бойся, малое стадо!"

Твой Бог есть Бог великих дел

То, что ученикам надлежало принять от Отца есть "Царство Небесное". В это универсальное понятие Иисус вложил исцеление вместе с искуплением во всей их полноте, и это должно было стать достоянием Его учеников. То, что столетиями высматривали глаза пророков, то, что как Божье откровение произносили их уста, что для утешения грядущих поколений увековечил на пергаменте их грифель, тому надлежало перед глазами учеников придти в исполнение. Потому и было слово Иисуса для Его учеников столь неожиданным и, казалось, содержащим грандиозный исторический парадокс: им - рыбакам с Генисаретского озера, должно принадлежать то, за что тысячелетиями воевали короли и цезари со своими народами - "Царствие". Чего другие не могли достичь с помощью политики и власти, культа и религии, дано было найти им - простым и скромным последователям Иисуса: мир социальной справедливости, Божественных полномочий, вечного мира, постоянного господства Всевышнего.
По человеческим меркам, такая речь была совершенно непонятной. Но Иисус видел уже в самых маленьких зачатках проявления Божьей власти в душах Своих учеников, славу грядущего совершенного Царства Божия. И исполненный радости от этого, Он мог в молитвенном поклонении сказать Своему Отцу: "Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; Ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение."
Этот всплеск внутренней радости произошел никак не на основании неожиданного успеха, которого Он достиг в последнее время Свой деятельностью. Наоборот, даже великий пророк с берегов Иордана - Иоанн креститель - посаженный теперь Иродом в темницу - был смущен. Он послал своих учеников к Нему с вопросом: "Ты ли тот, который должен придти, или ожидать нам другого?" Иоанн не мог понять, почему Иисус в Своих действиях как Мессия остановился на отдельных событиях. Ведь как обещанный и ожидаемый Царь-Мессия, Он был призван объять все Своим искуплением и преобразовать в Свое Божье Царство. Ведь во всех областях человеческой жизни нужда ждала Спасителя, порабощение - Освободителя, несправедливость - Справедливого, тьма - Света. В те дни не было области в социальной, политической или религиозной жизни людей, из которой бы не слышалось зова о спасении.
Человек чувствовал себя порабощенным всем, что его окружало, разочарованным всем, что было целью его стремлений, навечно осужденным прошлым. "А мы надеялись было, что Он есть Тот, который должен избавить Израиля" - в этих словах учеников, идущих в Эммаус, нашли свое выражение бесконечной глубины тоска и ожидание истомленной и истерзанной души того времени.
Своему старому другу Иоанну, пришедшему приготовить Его пути. Он велит сказать: "Слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют и блажен, кто не соблазнится о Мне". Иисус не дал отнять у себя мужества, и не позволил потускнеть своей чистой радости от того, что обетованное Господство Божье на земле смогло проявиться покалишь в одиночных событиях. Но то, что уже произошло, было для Него гарантией того, чему еще надлежало произойти. Он глядел на свою миссию, возлагающую еще так много лишений и страданий, возбуждающую еще столько противоречия и враждебности, проявляющую пока еще так мало успеха с точки зрения завершенности и сопровождаемую лишь одиночными проявлениями целительного времени Мессии. Но то, что уже было, чему дано было свершиться, что тот или другой пережил ради собственного спасения, то из Благой Вести, что даровано было нищим - было столь чудным и драгоценным делом на столько Божественным, а не человеческим, что на основании этого, Иоанн был призван непоколебимо сохранять упование, радоваться одиночным проявлениям и не соблазняться, если триумф Царства Божия в ожидаемой полноте, пока еще не видим.
В этом духе и с этой радостью Иисус постоянно говорил со своими учениками о том, что им надлежит принять от наступившего Царства Божьего и какими им следует для него стать. Он знал: Мой Отец есть Бог великих дел. Его действия всегда оканчиваются завершением целого, субботой без вечера, псалмопением Души Творца: "...все, что Он создал, и вот, хорошо весьма". Потому и видел Иисус уже в малых начинаниях последующие свершения, в робких рыбаках - будущих апостолов, в единичных благословениях - конечный триумф восходящего Божьего Царства. Всякая неудача определяла для Него внешние контуры непостижимо великого начинания Его Отца, позволяла воскресению следовать за страданиями, величию - за презрением, жизни - за смертью. Исторические катастрофы оставляли Его непоколебимым, враждебность самоправедных набожных не стала для Него соблазном, малодушие Его учеников не отняло у Него мужества. Не история с присущей ей закономерностью, не набожные с их фанатичной ревностью, не ученики с их эйфорическим следованием являлись для Него источником творческой силы в наступившем Царстве Небес, но Его Отец в созидательной активности Своего Духа.
Его Он видел творящим и в Его свете творил Сам. Пусть столько-то отпало от Царства Божия и не следовало больше за Ним из-за того, что слова Его казались им слишком жесткими, пусть Петр отрекся от Него, а Иуда предал, пусть церковь осудила Его, а государственная власть распяла - все это не способно было остановить действие Его Отца, помешать наступлению Его господства.
Пусть на протяжении истории падут единицы или даже многие, Царство Небесное будет стоять вечно. Не плотская рука удерживает Его, не дух времени Его вдохновляет, не ревностью учеников Оно созидается и не преходящей славой земной власти приводится Оно к завершению. "Отец ваш благоволил дать вам Царство". Правление Божье всегда еще было гарантией завершения. Божье Слово всегда было и созидающим Словом.
Не стал бы Иисус действовать в этом духе и не говори Он в этом свете, то даже и Его Душа Мессии пала бы под натиском существующего порядка вещей.
Но Он видел Отца творящего так, потому и сам Он творил именно так. Каким был бы образ Иисуса перед глазами нашей души, будь мы способны в этом свете увидеть то, что Он согласно Евангелий, делал и говорил. Независимо от душевного состояния учеников в ту минуту - Он говорит им: "Вы - соль земли" Без вас этот мир пропадет в своей гнили. "Вы - свет мира". Ему не выбраться из нужды и блужданий, но вы будете светить ему, чтобы заблудшие смогли найти путь к Отчему Дому. "Вы ветви" - на Мне - Лозе и станете моими учениками и ничего не сможете сделать без Меня. "Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков", но не бойтесь: ваш приход и ваше служение сделает из волков ягнят, из Савла - Павла.
Ваш Отец даст вам Царство с Его триумфом над тем, что от дьявола, с Его полномочием над плотью, с Его Вестью для труждающихся и обремененных. И станут вас преследовать из-за того, что праведность ваша намного выше праведности книжников и фарисеев, за то, что вы нищи духом, в то время как мир так пресыщен своим духовным изобилием и владеет столь многим, потому что вы - миротворцы, в то время как народы и державы сеют раздор, и лелеют вражду - блаженны вы, ибо вам принадлежит Царство Божие.
Таким образом Иисус превозмогал в духе Своего Отца преходящее, время и пространство и говорил с точки зрения созидательного Божественного акта и триумфального завершения. Он знал, что всякое действие Его Отца направлено на завершенность, что все созидаемое Богом соответствует Его Божественной природе. Поскольку Божье действие исходит из субботнего покоя, в котором находится Он Сам, то и все должно придти к завершению в субботе совершенства. Поскольку Бог есть избавление, то и всякое действие Его должно иметь избавительный характер. Поскольку Божий свет пробуждает все к новой жизни, то смерть и ад должны капитулировать перед Ним. Кто как Иисус видит Отца, тот должен, подобно Иисусу, видеть Царство Небесное, причем таким, каким Оно дается "нищим духом".

Твой Бог есть Бог малых начал

И потому - будь без страха, малое стадо! Царство Небесное должно стать "их" царством. В этом личном местоимении находит выражение невзрачность горстки учеников, сгрудившейся вокруг Иисуса при виде Его деятельности. Сможет ли человеческий, даже слишком человеческий, сосуд удержать все величие содержимого, не дав при этом трещины. Не будет ли пролито молодое вино Новой Жизни из-за этих тленных мехов? Не будет ли Евангелие Сына совершенно превратно понято этими неразумеющими маловерами. Не дадут ли они истерзанному и ожидающему человечеству вместо Небесного Царства - государство Мессии земного образца, вместо Новой Богодухновенной жизни - заключенную в догматические формулы церковь? Не они ли - которым доверены будут "тайны Царствия Божия" и отданы "ключи Царства Небесного" - вновь затворят Его для нищих духом, для труждающихся и обремененных, для голодных и терпящих жажду, для мытарей и грешников? Не превратится ли сокрытое действие Бога, в устах учеников в средство фанатичной пропаганды, слово ставшее плотью - в священную букву, познание, обретенное благодаря духовному откровению - всего лишь в строгообязательную догму и форму исповедания.
Конечно же, это все, - как и многое другое, - составляло угрозу для начавшегося Царства Божия. Эти обстоятельства были несчетное количество раз причиной Его упадка на протяжении всего Христианского летоисчисления. Но Оно не прекратилось. Оно не пало вместе с учениками. Оно не стало государством на подобие Христианского мира. Оно не стало буквой с догматическими формами исповедания. Лишь когда человек стал пытаться втиснуть Царство Божие в формы и представления своей собственной сущности, с тех пор как церковь начала строить Царство Божие - вместо того, чтобы самой быть от Него устрояемой - с тех пор людям была оставлена лишь пустая видимость Небесного Царства. Но сила Его стояла рядом и проявлялась в новых учениках. Впрочем, по суждению, того времени и они представляли собой лишь "смехотворство". Но и Им снова говорил Иисус "Отец ваш благоволил дать вам Царство". Несомненно, если бы Царство Небесное было творением церкви, а не церковь творением Царства, то Царство Божие на Земле давно бы прекратилось.
Бог же, на протяжении всей истории, никогда не имел страха снизойти Своей истиной и откровением до уровня малых и незначительных вещей. Свое Божественное творение среди людей Он никогда не начинал с властью, но облекался в маленькие и неприметные начала. Так в дни Ноя Бог связал будущее человечества со спасением одной единственной семьи. Чтобы воспитать Себе носителя и истолкователя Своего Божественного откровения, Бог временно связал становление народа Израиля с доверием и послушанием одного Авраама, одного Исаака, Одного Иакова.
В последующей истории Израиля - Иуды это был всего лишь священный остаток, который не преклонил колен пред Ваалом, но служил Богу в пророческом духе и ожидал Божьего откровения. В Иисусе, совершенном откровении Божьем, снизошло Царство Небесное прежде в ясли, позднее Оно дало принять себя простым рыбакам с Генисаретского озера, в день Пятидесятницы стало общиной в количестве всех ожидавших в Иерусалиме. Оно позволило апостольской вести нести Себя всему древнему миру и жизненному свидетельству последователей Христовых, зарождающимся церквям Малой Азии.
Внутренне потрясенный этими событиями, апостол Павел писал своим братьям в Коринфе следующее: "Посмотрите, братия, кто вы призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее".
Кто в том древнем мире мог иметь понятие о том, что столь маленькие начала - соблазн для иудеев и безумие для еллинов - несли заключенную в себе Божью силу, которая в определенное время поколеблет все сущее и даст миру новое будущее? С тех пор прошло лишь несколько столетий и старый языческий мир погибая рухнул. Рим и Византия - западная и восточная церкви вступили в свое наследие.
Но вместо того, чтобы позволить Царству Божию и впредь созидать себя, церковь, с тех пор, сама принялась за строительство Божьего Царства. Гибнущий языческий государственный строй сего мира она назвала священным именем Божьего Государства. В ее лоне получили прибежище и название "христианских" истоки государственной конституции и культуры, языческая мистика и ее культовые ритуалы. Мирское государство с его законопорядком, с его церковной организацией, с его обрядами и формами поклонения Богу, с его клерикальным уставом и внешним великолепием наместников Христовых заступило на место Божьего царства.
Церковь была уже не свидетельницей спасения, а его управительницей, не пророчицей Божьего откровения, а его хранительницей, не Божьим творением, а мирской организацией. Тем самым она стала величайшим обманом в истории мира, держащим народы в заблуждении на протяжении тысячелетий. Внешне она владела миром, внутренне же утратила Царство Божие. Она воссела на престоле, но без Спасителя народов. Она располагала могуществом, но обеднела полномочиями Духа. Она обрела земные богатства и светский блеск, но стала отвратительной в ее внутренней духовной жизни и священническом сужении.
Но не все в ней было обманом. В ней были члены, которые не сами несли Царство Божье, а оставались носимыми им. Они страдали, они были одиноки, они становились аскетами и отшельниками, презренными и мучениками, с тем, чтобы внутри церкви спастись от мира и остаться в Царстве Божьем. Малое стадо! В протестантстве, с его тремя мощными духовными направлениями: лютеранством, баптистским движением и кальвинизмом - снова стал виден Христос как спаситель души, как глава церкви, как содержание Божьего Царства. Люди снова стали находить блаженство через Христа, а не через церковь. Они снова ощутили, что значит быть водимыми духом, а не послушанием священным эдиктам. Они снова черпали силу и утешение из живого слова Божия, а не из традиции и слова священнослужителя. Они снова поклонялись Богу в духе и истине, не будучи привязанными, в своем общении с Богом, к священнодейству и культу.
Конечно, в этих трех духовных направлениях снова было необычайно много сорняков среди пшеницы, много человеческой активности вместо Божьей, много земной государственности вместо Божьего Царства. Но, как и апостолы, они не были отвергнуты Божьим Царством, но употреблены им, постольку - поскольку они позволили привлечь себя к действию в Духе Божьем. Какое невообразимое множество проявлений спасения среди этих трех прообразов христианства стало на протяжении последних пятисот лет личным обретением несметного числа отдельных их членов. В протестантстве каждый член мог ради своего личного спасения снова пережить с Богом то, что в католицизме представлялось как безраздельное достояние церковной организации.
Также и эти три церкви реформации с самого начала своего становления, в течении всего процесса развития, и по сей день постоянно оказываются перед необходимостью решать: останутся они Божьим творением, или же сами станут мастерами - творителями Божьего Царства. Также и в них, с тем, чтобы спастись от мира, в разное время возникали обособленные группы и объединения, которые в последствии снова оказывали плодотворное влияние на целое. Каким ничтожно маленьким было иное начинание, но каким непредсказанным источником благословения оказывалось оно в последствии для своего же обособленного круга.
Не бойся, малое стадо!

Твой Бог есть Бог целенаправленных действий

В самые маленькие и неприметные начала Он влагает зачаток величайших вещей. Если каждый грех несет в себе скрытый корень антихриста, то всякое дело Божье в жизни верующего дарит способность осязания Божьего Царства. Не только церковь в целом, каждый ее член, согласно свидетельству Павла, должен от созерцания христовой святости, сам воплотиться в тот же образ. Как мы носили образ первого земного Адама и будучи частицами человечества, образовывали с ним органическое целое, так следует нам и как частицам нового творения Божия носить образ второго Адама - Небесного.
"Отец ваш благоволил дать вам Царство" - сказал Иисус. Слово "дать" как акт проявления Божьей активности - сколько прощения несет оно в себе, сколько избавления, озарения, освящения - это говорит нам весть Павла об Иисусе Христе. Все Это не от нас, все это есть проявление Божьей силы, Божье творение, а не продукт религии. Потому и завершение, так как оно становится видимым в книге "Откровение" знает лишь поклонение Богу и Агнцу. В нем молчит всякое прославление плоти. Там поются лишь те псалмы, заключительным аккордом которых есть прославление: "Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков."
Для чего так много размышлений в заключение такой маленькой книжицы? Для того, чтобы Божьи действия в истории великого прошлого укрепили нашу веру в Божьи дела и в нашем маленьком настоящем. "Не бойся, малое стадо! Ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство." Каким маленьким представляется нам Божья участь в нашей личной жизни. Как мучит нас вопрос, придет ли Бог вообще когда-нибудь к цели с таким пассивным существом как я? Как часто мы разочаровывались в себе самих? И все-таки: "Не бойся, малое стадо!"
Да, если бы Царство Небесное было делом твоих рук, то ты мог бы впасть в отчаяние. Но оно есть Божьим творением и Божьей милостью. Не пытайся создать его, но дай ему возможность создавать тебя! Оно достаточно сильно для того, чтобы поместить тебя в свое богатство, в свою полноту жизни. Каким миром наполнится наша жизнь, если мы, наблюдая совершенствование творения, научимся обретать покой в Божьей активности, в действии Его Святого Духа.
"Не бойся, малое стадо!" У тебя мало сил, но пред тобой открыта большая дверь. Перед твоим взором лежит нива, которая во всех отношениях готова к жатве. Она ожидает жнецов. Найдется пожалуй не много миссионерских обществ, к примеру у нас в Германии, дверь для деятельности которых не была бы широко открыта. Но чем больше поле деятельности, тем слабее оказываются собственные силы, тем более недостает собственных средств, тем явственнее чувствуется недостаток сотрудников, которых Богу удалось снабдить полномочиями для святых служении.
Также и необозримые возможности для труда на востоке, на ближнем и дальнем, могут привести нас в отчаяние, вызывая чувство собственного бессилия. Ничтожные силы перед широко открытой дверью! Неприметные поползновения ввиду почти необъятного служения! Но все же "Не бойся, малое стадо! Ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство".
Это есть либо фантастическая иллюзия, либо упование веры, которая путем откровения, то есть через живое слово Божье - наивысший авторитет - может быть пробуждена в нашей душе. Пусть Господь говорит с нами такими словами, которые отразились бы на нашем к Нему доверии и на нашем служении. И нам Он сказал: "Не бойся, малое стадо! Ибо Отец ваш благоволил дать вам царство".
Также и для всей Христовой церкви приготовлены величайшие благословения именно там, где их меньше всего ожидают: на пути в пустыне и на бездорожье, в презрении, унижении и бедствии. Пусть же церкви, которая на переломе времен ожидает своего грядущего Господа, будет дано каждый раз заново узнавать сокровенные пути благословения и находить в них, как в проявлениях действенности живого вознесенного Господа, покой и силы для ожидания того дня, когда она Его снова узрит.


Якоб Крекер 1872 - 1948

- как теолог был свидетелем, глашатаем и увещевателем
- как миссионер по профессии, будучи выходцем из немецких менонитов на юге России, видел свое призвание в служении среди народа Божьего на востоке
- как странствующий проповедник немецких менонитских общин в России - путешествовал от Волги до границ Туркестана, по Сибири до границы с Китаем
- руководитель и сооснователь миссионерского объединения "Свет на востоке" в г.Вернигеродэ (теперь в г.Корнталь)
- преподаватель библейских семинаров в России
- мужественный приверженец вероисповедания во время Второй мировой войны
- как автор - мастер изложения Ветхого завета, одаренный толкователь писания, способный видеть откровения Царства Божия, предназначенные всему миру.