Исход
Добросовестный сервис покупок с кэшбеком до 10% в 900+ магазинах используют уже более 1.200.000 человек. Присоединяйся!
Христианская страничка
Лента последних событий
(мини-блог)
Видеобиблия online

Русская Аудиобиблия online
Писание (обзоры)
Хроники последнего времени
Українська Аудіобіблія
Украинская Аудиобиблия
Ukrainian
Audio-Bible
Видео-книги
Музыкальные
видео-альбомы
Книги (А-Г)
Книги (Д-Л)
Книги (М-О)
Книги (П-Р)
Книги (С-С)
Книги (Т-Я)
Фонограммы-аранжировки
(*.mid и *.mp3),
Караоке
(*.kar и *.divx)
Юность Иисусу
Песнь Благовестника
старый раздел
Интернет-магазин
Медиатека Blagovestnik.Org
на DVD от 70 руб.
или HDD от 7.500 руб.
Бесплатно скачать mp3
Нотный архив
Модули
для "Цитаты"
Брошюры для ищущих Бога
Воскресная школа,
материалы
для малышей,
занимательные материалы
Бюро услуг
и предложений от христиан
Наши друзья
во Христе
Обзор дружественных сайтов
Наше желание
Архивы:
Рассылки (1)
Рассылки (2)
Проповеди (1)
Проповеди (2)
Сперджен (1)
Сперджен (2)
Сперджен (3)
Сперджен (4)
Карта сайта:
Чтения
Толкование
Литература
Стихотворения
Скачать mp3
Видео-онлайн
Архивы
Все остальное
Контактная информация
Подписка
на рассылки
Поддержать сайт
или PayPal
FAQ


Информация
с сайтов, помогающих создавать видеокниги:

Подписаться на канал Улучшенный Вариант: доработанная видео-Библия, хороший крупный шрифт.
Подписаться на наш видео-канал на YouTube: "Blagovestnikorg".
Наша группа ВКонтакте: "Христианское видео".

К. Х. Макинтош

Толкование на Книгу Исход

"И повел их прямым путем"
Пс.106:7

Оглавление

Предисловие
Предисловие (к 3-му английскому изданию)

Глава 1
Глава 2,1-10
Глава 2,11-25
Глава 3

Предисловие

В рукописи и корректуре мы просматривали одну из наиболее поучительных и интересных книг в Слове Божием - Книгу Исход.
Искупление кровью занимает там выдающееся место и характеризует всю эту книгу. Из нее вытекают Божий благословения, данные Своим искупленным в выражениях могущества, терпения Его любви и богатства Его благодати. Великий вопрос об отношении Израиля к Богу устанавливается кровью агнца, что окончательно изменяет их положение. Израиль, поставленный среди дверных косяков, помазанных кровью, является освобожденным Богом искупленным кровью народом.
Бог свят, а Израиль виновен, а потому между ними не могло существовать нормальных счастливых отношений, пока не совершился суд. Грех должен был быть осужден.
Когда-то между Богом и человеком существовала счастливая дружба благодаря невинности человека, но затем грех порвал эту связь, и ныне не может быть примирения помимо представленной нам полной картины праведного суда Божия над грехом Мы можем иметь жизнь только через смерть. Бог есть Бог святости, и Он должен осудить грех. Спасая грешника, Он осуждает его грех. Крест есть полное и совершенное выражение этого.
В прообразе это был великий вопрос, "вечером четырнадцатого дня первого месяца" (Исх. 12,6), а именно: Каким образом Бог может изъять от суда и принять под Свое благоволение тех, кого осуждает Его святость? На этот торжественный вопрос мог быть только один ответ, который бы удовлетворил требования Бога святости, и это - кровь Агнца, избранного Им самим "И увижу кровь, и пройду мимо вас " Это решало наиважнейший вопрос. Это был вопрос жизни или смерти - освобождения или осуждения. Помазанный дверной косяк был совершенным ответом на все требования о святости - это и удовлетворило все нужды собрания. Все теперь было исполнено: Бог прославлен, грех осужден и устранен, и Израиль спасен через Кровь Агнца.
Благословенная истина: Израиль теперь получил мир с Богом, и он становится народом спасенным, защищенным и счастливым, хотя продолжает пребывать в Египте, в стране смерти и осуждения. Бог теперь уже взял на себя обязательства избавить Израиль - какой это чудный прообраз полной безопасности для всех, кто уповает на кровь Христа. Они мирно и беспечно вкушали испеченного агнца, когда "в полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской; от первенца Фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице, и все первородное из скота. И встал Фараон ночью сам и все рабы его, и весь Египет; и сделался великий вопль во всей земле Египетской, ибо не было дома, где не было бы мертвеца" (12,29.30). "У всех же сынов Израилевых ни на человека, ни на скот не пошевелит пес языком своим, дабы вы знали, какое различие делает Господь между Египтянами и между Израильтянами" (11,7).
Но некоторые могут спросить: почему необходима такая разница? Израильтяне были такими же грешниками как египтяне. Правда, в этом отношении не было никакой разницы. Но в прообразе суд Божий над грехом был выражен в смерти непорочного агнца. Кровь на перекладине и на обоих косяках служила доказательством этого. Она возглашала громким голосом, что агнец заклан, выкуп уплачен, узник освобожден, правосудие удовлетворено, и час полного освобождения Израиля наступил. Это кровь произвела разницу и ничто иное. "Потому что все согрешили и лишены славы Божией" (Рим. 3,23).
Но какая разница! Одни - божественно защищены от меча суда, другие - бессильны и поражены им. Одни - пируют среди богатств благодати, другие - обречены вкушать горечь чаши гнева. Поражающий ангел входил в каждый дом, не окропленный кровью, по всей земле Египетской; и первенец фараона на престоле, так же, как первенец узника в темнице, падали одновременно.
Ни звание, ни лета, ни высокое положение не спасали. День Божьего долготерпения окончился, и час Его суда наступил. Только одно руководило Ангелом Смерти в эту темную и ужасную ночь, и это было: где нет крови, там нет спасения.
Дорогой читатель, это так же верно теперь, как было верно тогда. Где нет крови, там нет спасения. "Без пролития крови не бывает прощения" (Евр. 9,22). Может ли какой-либо вопрос быть для вас теперь таким важным, как этот: защищен ли я Кровью Иисуса? О, стремитесь ли вы стать под защиту крови, которая была пролита на Голгофе? Там "Пасха наша, Христос, заклан за нас" (1 Кор. 5,7). Его кровь представлена покропленной на крышку ковчега (умилостивилище) сверху. Там око Божие вечно видит кровь нашего истинного пасхального Агнца. Имеете ли вы веру в эту драгоценную Кровь? Хотя и глубоко сознавая свою греховность и вину, можете ли вы искренно сказать: "Я глубоко уповаю на Кровь"? О, тогда вы можете быть вполне уверены, что вы в полной безопасности и имеете вечное спасение. Слово Божие вас убеждает в этом: "Увижу Кровь, и пройду мимо вас." "Мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов, по богатству благодати Его." А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровью Христовою" (Ефес. 1,7; 2,13). "Которого Бог предложит в жертву умилостивления в Крови Его через веру" (Рим. 3,25).

На Христа кто уповает,
Уже знает жребий свой:
Кровь Христа его спасает
И дает ему покой.

Но с другой стороны, если пренебрежительно отнестись к Крови Христа или презирать ее, то не может быть ни мира, ни спасения, ни безопасности. "Как мы избежим, вознерадев о толиком спасении" (Евр. 2,3). Если поражающий Ангел не видит крови, то он входит как судья, произносящий окончательный приговор над грехом. Каждый грех должен быть наказан или в личности грешника, или в его заместителе. Это глубоко торжественная истина. Но какое блаженство знать, что "Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных" (1 Петр. 3,18). "ибо незнавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом" (2 Кор. 5,21). Пренебрегать этим божественным заместительством и убежищем, которое оно обеспечивает - значит подвергать свою душу неумолимому суду Божию. Ни один грех, как бы ни был он мал, не может избегнуть суда или на Кресте Христа, или в огненном озере. О, каково бесценное значение той Крови, которая "очищает от всякого греха" и делает нас достаточно чистыми для неба.
После совершения искупления и божественного приготовления Израиль начинает свое путешествие. Но заметьте мимоходом, как они начинают. Раньше, чем сделать хотя бы один шаг, всякий вопрос между совестью и Богом уже божественно разрешен. Они прощены, оправданы и приняты со стороны Бога. А потому написано: "Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего" (Ос. 11,1). Какой чудный прообраз положения, в котором каждый истинный верующий начинает свой христианский путь! Он может не познать эту благословенную истину или иметь слабое представление о ней, как имел Израиль, но это не меняет факта. Бог действует, зная Свое родственное отношение к человеку и любовь, связанную с таковым. Мы видим это: в чудном избавлении Его возлюбленного народа у Чермного моря, в небесной манне, в воде из скалы и в столпе Его присутствия, который сопровождал их в их странствованиях. Он всегда все совершает по определению Своей любви и ценности Крови Иисуса.
Еще раз, дорогой читатель, позволь мне спросить: уверен ли ты, что находишься под верной защитой и в безопасном убежище, в благословенно укрытом месте Искупительной Крови?
Но теперь я должен оставить моего читателя, убедительно рекомендуя ему пройти через пустыню в обществе Бога и Его искупленных. Читатель убедится, что "Заметки" принесут ему большую пользу. Они передают истины, с удовольствием усваиваемые сердцем и принимаемые совестью и разумом. Пусть для многих послужат они оазисом в пустыне.
Путешествие окажется чрезвычайно полезным, если мы более узнаем о природном неверии собственных сердец и бесконечно пребывающей Божьей верности. Он никогда не переменится. Да будет благословенно Его Имя! А Кровь закланного Агнца никогда не теряет своих свойств.

Благословенный Агнец Божий,
Как драгоценна Кровь Твоя,
Какая сила в ней таится -
Ей от греха спасаюсь я!

Да признает Господь эти "Заметки" по Своей благости и использует их для Своего прославления и благословения многих душ.

A.M. г. Лондон

Предисловие
(к 3-му английскому изданию)

Писатель не может выпустить новое издание этой книги из печати, не написав несколько строк глубокой благодарности Господу за Его благодать, выраженную в использовании столь слабого средства для распространения Его истины и назидания Его народа. Да будет благословенно Его Имя, ибо когда Он возьмет в Свои руки брошюру или книгу, то Он может использовать таковую для достижения успешного осуществления Его благодатных намерений. Он может одеть духовной силой страницы и отдельные части, которые могут нам без Него казаться бессильными и незначительными. Да дарует Он Свое собственное благословение этому служению, дабы Имя Его прославилось и Ему была воздана вся хвала!

Дублин, апрель, 1862 г.
К. X. М.

Глава 1

С Божьей помощью мы намерены теперь приступить к изучению книги ИСХОД, сущность которой заключается в изложении предмета искупления человечества. Первые пять стихов по своему содержанию напоминают последние события предыдущей Книги. Прежде всего мы находим перечень имен избранников Божиих; затем Дух Божий рукой писателя сразу знакомит нас с фактами, составляющими предмет изучения этой книги.
Рассматривая книгу Бытия, мы видели, как поведение братьев Иосифа относительно последнего вызвало переселение семейства Иакова в Египет. Факт этот имеет для нас двоякое значение: прежде всего нам в нем открывается глубокое и поучительное отношение Израиля к Богу; затем обнаруживаются перед нами пути Божий по отношению к Израилю, и мы черпаем новую силу и бодрость, наблюдая за развитием благих намерений Божиих.
В вопросе поведения сынов Израилевых относительно Бога прежде всего нам приходится проследить, каков был конец того коварства, с которым братья поступили с тем, кто является поразительным прообразом Господа Иисуса. Невзирая на скорбь его души, сыновья Иакова предают его в руки необрезанных. Какие же последствия навлекают они на себя этим поступком? Они попадают в Египет, где им надлежало пройти через глубокие и тяжкие испытания, так просто, так трогательно описанные в последних главах книги Бытия. Но этим дело не ограничивается; долгие годы томления и скорби ожидают их потомство в стране, где был брошен в темницу Иосиф.
Но рука Божия вступилась в дело рук человеческих: извлекать добро из зла - таков путь Божий. Пусть продают Иосифа братья измаильтянам, измаильтяне - Потифару; пусть Потифар ввергает его в темницу: Иегова сильнее всех и всего; Иегова приводит в исполнение великие и чудные предначертания Свои. "И гнев человеческий обратится во славу Тебе" (Пс. 75,11). Наследники еще не были способны вступить во владение наследством; наследство еще не дается им. Суровая школа работы с кирпичами ожидала в Египте потомство Авраама; беззаконие аморреев должно было тем временем достигнуть своего крайнего предела среди "гор и долин" Обетованной Земли (см. Быт. 15,16 и Втор. 11,11).
Все это в высшей степени интересно и поучительно. При правлении Божием все "колеса" держатся одно за другим (Иез. 1,16). Бесконечно многообразны средства, применяемые Богом для исполнения неисследимых Его предначертаний. Жена Потифара, главный виночерпий фараона, сон фараона, сам фараон, темница, престол, узы, царский перстень, голод - все было в распоряжении Бога, все должно было содействовать выполнению Его великих планов. Христианину отрадно углубляться в размышления подобного рода; с глубоким интересом он погружается в размышления о творческой и промыслительной силе Божией, чтобы всюду отметить средства, которыми Бог, Премудрый и Всемогущий, приводит в исполнение и развивает предначертания искупительной Своей любви. Приходится, правда, встречать и следы змея, факты, носящие на себе глубокий и отчетливый отпечаток работы врага Бога и человека; попутно попадаются и вопросы, не поддающиеся никакому объяснению, превосходящие наше разумение; угнетение невинности, торжество зла как бы содействуют утверждению неверия скептиков, но истинная вера успокаивается уверенностью, что Судья всей земли не может поступить неправедно (Быт. 18,25). Она знает, что слепому неверию свойственно заблуждение, что тщетными окажутся все усилия исследовать пути Того, Кто Один лишь постигает их.
Благодарение Богу за утешение, за ободрение, которые исчерпывает душа из такого рода размышлений. Мы постоянно нуждаемся в них, живя в мире, где враг посеял столько зла, столько пагубной смуты, где злоба людская и страсти человеческие приносят столь горькие плоды; где путь верного ученика Христова настолько тернист, что, предоставленный самому себе, человек не может устоять на нем. Вера не сомневается, что за всеми событиями и обстоятельствами мирскими стоит Некто, Кого мир не видит и знать не хочет; твердая в своей уверенности, она спокойно говорит: "все хорошо" или "все будет хорошо".
Таковы мысли, вызываемые в нас чтением первых строк книги "Исход". "Мой совет состоится, и все, что Мне угодно, Я сделаю" (Ис. 46,10). Враг может противодействовать - Бог всегда окажется сильнее его; нам же надлежит с детской простотой доверяться Богу и благим предначертаниям Его. Неверие придает большее значение усилиям, которыми враг силится противиться осуществлению планов Божиих, чем всемогуществу Божию, наметившему Свои планы. Взгляд же веры покоится на могуществе Божием; вот что дает ей силу победы, дарует ей безмятежный мир; она имеет дело с Богом и верностью Божией, вовеки неизменною; она не основывается на мудрствованиях человеческих, на сильных влияниях мира сего, не полагает основания своего на зыбучем песке: она опирается на несокрушимую скалу вечного Слова Божия. Слово это становится святой оградой, безопасным прибежищем веры; что бы ни случилось, верующая душа остается сокрытой в этом тайнике силы. "И умер Иосиф и все братья его и весь род их " Но что же из этого? Могла ли смерть нанести ущерб предначертаниям живого Бога? Конечно, нет. Бог выжидал лишь наступления Своего часа, времени, благоприятного для того, чтобы все ухищрения вражьи обратить в пользу развития планов Своих.
"И восстал в Египте новый царь, который не знал Иосифа. И сказал народу своему: вот, народ сыновей Израилевых многочисленен и сильнее нас. Перехитрим же его, чтобы он не размножался; иначе, когда случится война, соединится и он с нашими неприятелями, и вооружится против нас, и выйдет из земли нашей" (ст. 8-10). Так рассуждает сердце, не наученное принимать Бога в расчет. Невозрожденное сердце не находит нужным считаться с Богом; поэтому, лишь только дело коснется Бога, все его рассуждения обращаются в ничто; вне Бога или независимо от Него планы и расчеты могут казаться вполне разумными, но стоит вступиться в дело Богу, и все безумие обнаружится.
Возможно ли ввиду всего этого так или иначе руководствоваться суждениями, видимая справедливость которых держится только на безусловном исключении Бога? Мыслящий так явно впадает в атеизм. Фараон был способен вполне точно определить ход дел человеческих: приращение народа, вероятность войны, возможность соединения израильтян с неприятелем, их бегство из страны Египетской; с невероятной прозорливостью он мог взвесить все обстоятельства; но ни на минуту не остановился он перед мыслью, что во всем этом могла бы действовать рука Божия. Приди ему на ум эта мысль, и все доводы его разлетелись бы в прах, обнаружилось бы безумие его планов.
Полезно всегда иметь в виду, что мудрствования человеческого неверия непременно исключают Бога; более этого: их правота, их сила основываются единственно на отрицании Бога. Вмешательство Божие наносит смертельный удар всякому скептицизму, всякому неверию. Если до явного проявления действия Божия они еще находят возможность превозноситься, выставлять напоказ свою предусмотрительность, то стоит проявиться малейшему отражению благодатного действия Божия, и тотчас же исчезают облекавшие их одежды, являя всю их духовную наготу.
Что касается царя Египетского, про него с достоверностью можно сказать, что он глубоко заблуждался, не зная ни силы Божией, ни вечных предначертаний Господних. Он не знал, что прежде всех веков, раньше, чем он получил дыхание жизни, Бог неизменным Словом и непреложною клятвою Своей удостоверил полное и славное освобождение того самого народа, который он, фараон, порывался стереть с лица земли. Ничего этого не видел фараон; все мысли, все планы его покоились на незнании великой истины, лежащей в основании всех истин, а именно - истинности существования Бога. В невежестве своем, своей мудростью и силою он надеялся предотвратить умножение народа, о котором Бог, сказал: "Умножая, умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря"; (Быт. 22,17). Вот почему все его планы, вся его мудрость оказались безумием.
В глубокое заблуждение впадает человек, не справляющийся с волей Божией. Рано или поздно Бог даст ему почувствовать всю непреложность Своих намерений; тогда все планы и расчеты его разлетятся в прах. Все, что человек предпринимает независимо от воли Божией, неминуемо рушится. Всякое дело человеческое, каким бы прочным, блестящим, привлекательным оно ни казалось, обречено сделаться добычею смерти, исчезнуть во мраке и безмолвии могилы: таков конец всякой славы, всякого величия человеческого. Печать смерти лежит на челе человека: ни один из его безосновательных планов не устоит. Все же, относящееся к Богу и предначертанное Им, пребывает, напротив, вовек. "Будет имя Его вовеки, доколе пребывает солнце, будет передаваться имя Его" (Пс. 71,17).
Поэтому безумен слабый смертный, восстающий против Предвечного Бога, "устремляющийся против Него с гордою выею" (Иов. 15,26). Царь Египетский не мог слабой своей рукой остановить размножение народа, составлявшего предмет вечных предначертаний Божиих, как он не мог остановить движение морских вод. И вот, когда он поставил над народом "начальников работ, чтобы изнуряли его тяжкими работами" (ст. 11), то "чем более изнуряли его, тем более он умножался" (ст. 12). Так и будет всегда. "Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им" (Пс. 2,4). Вечное посрамление падает на голову всякого человека и дьявола, кто решается противиться Богу, превозноситься перед Ним. Эта уверенность дает сердцу покой среди мира, дышащего злобою на Бога: не будь мы твердо уверены, что "и гнев человеческий обратится во славу Богу", как часто приводили бы нас в уныние обстоятельства и влияния мира сего! Но взоры наши, благодарение Богу, обращены "не на видимое, а на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно" (2 Кор. 4,18). Благодаря этой блаженной уверенности мы можем говорить: "Покорись Господу и надейся на Него. Не ревнуй успевающему в пути своем, человеку лукавнующему" (Пс. 36,7). Как удивительно подтвердились слова эти в рассказе, занимающем нас, как относительно притесняемых, так и относительно притеснителя! Что давало Израилю "видимое"? Гнев фараона, суровых начальников работ, изнурительный труд, безотрадное рабство, глину и кирпичи. А что невидимое возвращало в то же самое время? Вечные предначертания Божий, непреложное обетование Господа, приближающуюся зарю дня, в который Израиль будет спасен Иеговой, подобно "головне из огня". Чудный контраст! Одна лишь вера могла его усвоить; одна лишь вера могла перенести взоры бедного, теснимого отовсюду израильтянина от раскаленной печи египетской на зеленые пажити и роскошные виноградники земли Ханаанской. Одна лишь вера могла видеть людей, притесненных и обремененных тяжким трудом рабов, пользовавшихся особым вниманием, особым благоволением Неба.
Порядок вещей и до наших дней остается тот же: "Мы ходим верою, а не видением" (2 Кор. 5,7); "Еще не открылось, что будем" (1 Иоан. 3,2).
"Водворяясь в теле, мы устранены от Господа" (2 Кор. 5,6). Но фактически, живя в Египте, духом мы уже переносимся в небесный Ханаан. Вера укрепляет сердце в мире невидимом и небесном, возносит его над всем земным, над царством мрака и смерти. Да исполнит нас Господь детской верой, которая пребывает у чистого источника вечной истины и, напоенная потоками воды живой, восстанавливает утомленную душу и дарует человеку новую силу бодро продолжать свой путь к небесной родине.
В последних стихах этой главы мы находим поучение для себя в поступках Шифры и Фуи - женщин, боящихся Бога. Не страшась царского гнева, женщины эти решились не исполнять повеления Фараона; за это Бог "устроил дома их". "Я прославлю прославляющих Меня, а бесславящие Меня будут посрамлены" (1 Цар. 2,30). Да не изгладится пример этот из нашей памяти, дабы мы всегда сообразовывались с волей Божией во всех обстоятельствах жизни!

Глава 2,1-10

Эта часть книги Исход полна свидетельства о Божественной истине в трех ее проявлениях: силе сатаны, силе Бога и силе веры.
В последнем стихе предыдущей главы мы читаем: "Тогда Фараон всему народу своему повелел, говоря: всякого новорожденного у Евреев сына бросайте в реку. В этом сказалась сила сатаны. Река должна была сделаться могилой, смертью силился враг разрушить план Божий. Орудия, предназначенные Богом для выполнения его благих предначертаний испокон веков возбуждали к себе злобу змея. Так, в 4-й главе Бытия змей обращает особое внимание на Авеля, избранный сосуд Божий, посредством смерти стараясь устранить его со своего пути. В 37-й гл. Бытия в истории Иосифа снова перед нами открываются действия врага, прилагающего все усилия к тому, чтобы умертвить человека, избранного Богом для исполнения Его планов. Тоже мы видим в истреблении всего "царского племени" (2 Пар. 22), в умерщвлении младенцев Вифлеемских (Матф. 2); в смерти Христа (Матф. 27); во всех этих случаях враг старался смертью прервать течение действий Божиих.
Но, благодарение Богу, существует нечто сильнее смерти. Вся сфера действий Божиих, связанных с делом искупления, выходит за пределы владычества смерти. Когда вся сила сатаны истощается, начинает действовать Бог. Могила составляет конечный предел действий сатаны; затем начинается область действий Божиих. Блаженная истина! Сатана имеет власть над смертью; но Бог есть Бог живых; и Он создает жизнь, над которой смерть уже теряет свою силу, жизнь, посягать на которую сатана уже не может. Этот факт дает сладкое успокоение верующему сердцу и среди царства смерти; без содрогания следит оно за тем, как сатана развертывает перед ним всю свою силу; оно с доверием может ожидать могущественного вмешательства Бога, воскрешающего мертвых. Спокойно смотрит оно на могилу, только что скрывшую любимое им существо, получая из уст Того, Кто есть воскресение и жизнь, верное обетование славного бессмертия. Зная, что Бог неизмеримо сильнее сатаны, оно может в мире ожидать полного проявления державной силы Божией, черпая в ожидании этом победу и мир, присущие ей. Первые стихи этой главы дают нам чудный образец этой силы веры.
"Некто из племени Левиина пошел, и взял себе жену из того племени. Жена зачала и родила сына, и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца. Но не в силах долее скрывать его, взяла корзину из тростника и осмолила ее асфальтом и смолой; и, положивши в нее младенца, поставила в тростник у берега реки. А сестра его стала вдали наблюдать, что с ним будет" (ст. 1-4). С какой бы стороны мы этот факт ни рассматривали, он весьма интересен для нас. Вера, мы видим, побеждает здесь природу и смерть, открывая Богу воскресения простор действий в сфере, присущей Ему, и путем, Ему благоугодным. В том, что младенец оказался в положении, в сущности, угрожавшем его жизни, отразилась, конечно, и явная сила врага. Меч, конечно, пронзил сердце матери при виде любимого сына, обреченного на смерть. Но, если сатане дано было действовать, если плоть скорбела, за темною тучею скрывался Тот, Кто оживляет мертвых, освещая благодатными, живительными лучами обращенный к небу край мрачного облака; и вера не сомневалась в этом. "Верою Моисей, по рождении, три месяца скрываем был родителями своими, ибо видели они, что дитя прекрасно, и не устрашились царского повеления" (Евр. 11,23).
Благородный поступок дочери из племени Левиина заключает в себе святое повеление для нас. Ее "корзинка из тростника, осмоленная асфальтом и смолою", свидетельствовала о том, что она непоколебимо верила, что существовало нечто, что могло защитить этого "прекрасного младенца" от вод потопа Ноя, "проповедника правды". Была ли вообще "корзинка из тростника" лишь выдумкой человеческой, созданной природной предусмотрительностью и изобретательностью матери, лелеявшей в своем сердце дорогую, но казавшуюся столь несбыточной, надежду вырвать свое сокровище из неумолимых рук смерти? Не являлась ли эта "тростниковая корзина" скорее орудием милосердия, созданным верою и предназначенным пронести "прекрасного младенца" невредимым через грозные потоки смерти в убежище, заранее ему уготованное по соизволению Бога живого? Эта дочь из колена Левиина, склонившаяся над младенцем и изготовляющая по вере ларец из тростника, являет собою эмблему веры: дерзновенно возносясь над землей, царством смерти и запустения, вера с зоркостью орла пронизывает своим взором темное облако, окутывающее могилу, и предвидит последствия вечных советов Божиих, которые Иегова беспрепятственно развивает в сфере, куда не может более проникнуть ни одна стрела смерти. Опираясь на Скалу недосягаемую, вера прислушивается к шуму разбивающихся о подножие Скалы волн; и святым торжеством исполняется сердце.
Какую силу могло иметь царское повеление для души, небесно настроенной? Какое значение могло оно иметь для женщины, которая спокойно стояла пред "корзинкою из тростника", бестрепетно смотря в глаза смерти? Дух Святой открывает нам это: "Верою родители Моисея не устрашились царского повеления" (Евр. 11,23). Душа, хотя бы отчасти усвоившая себе, что значит общение с Богом, воскрешающим мертвых, не страшится ничего; присоединяясь к торжествующей речи апостола, она восклицает: "Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа? Жало же смерти - грех, а сила греха - закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом!" (1 Кор. 15). Эти слова она может отнести к мученической смерти Авеля, к Иосифу, брошенному в ров, к Моисею в его тростниковой корзинке, к царскому племени, истребленному рукою Гофолии, к младенцам Вифлеемским, умерщвленным по приказанию жестокого царя Ирода; с особенною уверенностью может она произнести эти слова у гроба Начальника и Совершителя спасения нашего.
Но многие, может быть, не способны понять, каким образом изготовление "корзинки из тростника" могло быть делом веры. Многие, быть может, не способны идти дальше сестры Моисея, которая стояла "вдали, чтоб наблюдать, что с ним будет". В вопросе веры сестра Моисея, очевидно, не была на высоте его матери. И она, конечно, была полна глубокого интереса и нежного сострадания, которыми горели сердца Марии Магдалины и другой Марии, сидевших против гроба (Матф. 27,61). Но в женщине, решившейся доверить своего сына "корзинке", кроме этого глубокого интереса, этого нежного сострадания, было еще нечто высшее, нечто небесное. Она, правда, не стояла вдали, чтобы наблюдать, что было с ее ребенком, и, как это часто случается, нравственная высота ее веры могла показаться равнодушием; то было, однако, не равнодушие, а истинное величие, высокий уровень ее веры. Если ее материнская, природная любовь не могла удержать ее у двери гроба, сила веры возлагала на мать Моисея исполнение в присутствии Бога дела, неизмеримо высшего; ее вера должна была предоставить простор действиям Божиим; и Бог не замедлил проявить Свою силу.
"И вышла дочь Фараонова на реку мыться; а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника, и послала рабыню свою взять ее. Открыла, и увидела младенца; и вот дитя плачет; и сжалилась над ним и сказала: это из еврейских детей" (ст. 5-6). Тихие звуки божественного ответа начинают уже долетать до слуха веры. Рука Божия начинает действовать. Пусть это вызывает насмешливую улыбку рационалиста, скептика, атеиста; вера также улыбается, но улыбка ее совершенно иная. Смех первых - смех презрения, которым они встречают мысль об очевидном вмешательстве Божием в столь незначительное обстоятельство, как прогулка царской дочери; улыбка веры - улыбка блаженная: она вызвана мыслью, что Бог принимает участие во всем, что ни случается в мире. И если в чем-либо очевидно сказалось вмешательство Божие, то, конечно, это в прогулке дочери фараоновой, хотя последняя нимало и не подозревала этого сама.
Открывать следы Божественного вмешательства в обстоятельства и события, в которых поверхностный наблюдатель не видит ничего, кроме слепого случая и жестокой судьбы, - одно из отраднейших занятий возрожденной души. Случается, что самое незначительное обстоятельство становится важным звеном в цепи событий, которыми Всемогущий содействует осуществлению великих Своих планов. Так, например, в Есф. 6,1, вы читаете, что один языческий царь страдал однажды бессонницей, - факт совершенно заурядный, как для него, так и для многих людей вообще; и однако это самое обстоятельство делается звеном длинной цепи намеченных Божиим Промыслом обстоятельств, ведущих к чудесному избавлению порабощенного потомства Израиля. То же можно утверждать и по отношению к дочери фараоновой, вышедшей на прогулку на берег реки. Она и не помышляла, что окажет содействие осуществлению плана Иеговы, Бога Израилева. Ей и в голову не могло прийти, что ребенок, который лежал в корзинке из тростника, был избранным орудием Божиим; что, по предопределению Бога, ему дано будет потрясти государственные основы Египетского царства! Однако это было именно так. Всемогущий силен как "гнев человеческий обратить во славу Себе", так и "укротить остаток гнева" (Пс. 75,11). "И сказала сестра его дочери Фараоновой: не сходить ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из Евреянок, чтобы она вскормила тебе младенца? Дочь Фараонова сказала ей: сходи. Девица пошла и призвала мать младенца. Дочь Фараонова сказала ей: возьми младенца сего, и вскорми его мне; я дам тебе плату. Женщина взяла младенца и кормила его. И вырос младенец, и она привела его к дочери Фараоновой, и он был у нее вместо сына, и нарекла ему имя: Моисей, потому что, говорила она, я из воды вынула его" (ст. 7-10). Так была вознаграждена вера матери Моисея: сатана посрамлен, чудная мудрость Божия явлена. Кто мог предвидеть, что тот, кто сказал: "Если будет сын, то умерщвляйте его", и еще "всякого новорожденного у Евреев сына бросайте в реку", воспитает при своем дворе одного из этих сыновей? И какого сына! Злоба сатаны обратилась на его же голову; фараона же, которого он намеревался сделать орудием для разрушения планов Божиих, Бог употребил для того, чтобы вырастить и воспитать Моисея; Моисей же должен был сделаться орудием Божиим для сокрушения могущества сатаны. Действительно "дивны судьбы Его, велика премудрость Его!" (Ис. 28,29). Отдадимся же с большею доверчивостью в руки Его! Тогда путь наш сделается светлым, и свидетельство наше - успешным.

Глава 2,11-25

При изучении жизни Моисея необходимо принимать в расчет две стороны его характера - характер личный и характер прообразный.
Личность Моисея представляет собою много поучительного для нас. Богу пришлось не только избрать Моисея, но также теми и другими средствами воспитывать его в течение долгого периода, включавшего в себя целые восемьдесят лет: первые сорок лет - в доме дочери фараоновой, вторые - "далеко в пустыне" (гл. 3,1). Наш ограниченный ум не может понять, почему Богу понадобилось целых восемьдесят лет для воспитания служителя Божия; но мысли Божий - не наши мысли. Бог знал, что именно столько времени было необходимо для подготовки к делу служения избранного Им сосуда. Если Бог берется кого-либо воспитывать, Он сообразуется со Своими требованиями и со святыми задачами поручаемого избраннику дела. Неопытным служителям Бог работы не поручает. Служителю Божию надлежит научиться многому, быть испытанному во всех отношениях, выдержать различные виды внутренней борьбы раньше, чем он делается действительно способным выступить на общественное поприще. Плоти это ненавистно: она предпочла бы действовать, а не поучаться в безмолвии; насколько ее влечет к себе слава человеческая, настолько же дисциплина Божия страшит ее. Но мы обязательно должны следовать по пути Божию. Напрасно будет плоть порываться действовать; Бог этого не желает: плоть должна быть разбита, уничтожена, отстранена, ей надлежит умереть. Если она горит желанием действовать, Бог, по верности и неизреченной мудрости Своей, направит обстоятельства так, что полное смятение, постыдное посрамление будет результатом этой деятельности плоти. Бог знает, как следует обращаться с плотью; Он знает, в какие рамки она должна быть заключена, где необходимо сдержать ее порывы. Насколько важно для нас войти в мысли Божий относительно нашего "я" и всего, стоящего в связи с нашей личной жизнью! Этим мы избежим многих заблуждений; наше хождение сделается твердым и возвышенным, наше настроение - мирным, наше служение Богу - успешным.
"Спустя много времени, когда Моисей вырос, случилось, что он вышел к братьям своим, сынам Израилевым, и увидел тяжкие работы их; и увидел, что Египтянин бьет одного Еврея из братьев его. Посмотревши туда и сюда, и видя, что нет никого, он убил Египтянина, и скрыл его в песке" (ст. 11-12). Поступок этот доказал ревностное желание Моисея прийти на помощь братьям его; но он имел ревность "не по рассуждению" (Рим. 10,2). Время, намеченное Богом для суда над Египтом и для освобождения Израиля, еще не наступило; мудрый служитель Божий всегда выжидает времен Божиих. "И научен был Моисей всей мудрости Египетской, и был силен в словах и делах"; и вот: "Он думает, поймут братья его, что Бог рукою его дает им спасение" (Деян. 7,22-28). Да, он действительно так думал. Но Моисей вступился за братьев своих преждевременно; неудивительно поэтому, что и падение было близко (А) и не только было неизбежно падение: подобная поспешность влечет за собой также неуверенность в действиях, отсутствие мира и святой беспристрастности при выполнении дела, начатого раньше срока, назначенного Богом. "Моисей посмотрел туда и сюда." Действуя с Богом и для Бога, всецело сообразуясь с мыслями Божьими, человек никогда не будет со страхом озираться кругом. Если бы час Божий настал и совесть Моисея свидетельствовала ему, что Бог поручает ему совершить суд над египтянином, если б он был уверен, что Бог с ним, он, конечно, не смотрел бы туда и сюда.
Поступок Моисея служит поучением для всякого служителя Божия. Им управляло два чувства: страх пред гневом человеческим и желание заслужить человеческое благоволение. Истинному служителю Божию должно быть безразлично, как к нему относятся люди. Какое значение имеет гнев или расположение простого смертного для того, кто облечен силою свыше на совершение подвига, кто живет в присутствии Божием? Для такого человека все земное имеет значение меньше, чем пылинка, попавшая на чашку весов. "Вот Я повелеваю тебе: будь тверд и мужественен, не страшись и не ужасайся; ибо с тобой Господь Бог твой везде, куда ни пойдешь." (1 И.Нав. 1.9). "А ты препояшь чресла твои, и встань и скажи им все, что Я повелю тебе: не малодушествуй пред ними, чтоб Я не поразил тебя в глазах их. И вот, Я поставил тебя ныне укрепленным городом, и железным столбом, и медною стеною на всей этой земле, против царей Иуды, против князей его, против священников его и против народа земли сей. Они будут ратовать против тебя; но не превозмогут тебя; ибо Я с тобою, говорит Господь, чтоб избавлять тебя" (Иер. 1,17-19).
Став на эту высоту, служитель Христов не озирается больше по сторонам, не "смотрит туда и сюда"; он сообразуется с Божественной мудростью, заповедующей так: "Глаза твои пусть прямо смотрят, и ресницы твои да направлены будут прямо пред тобою" (Притч. 4,25). Божественная мудрость заповедает нам всегда поднимать наш взор к небесам и неуклонно взирать вперед. Если мы озираемся по сторонам, будь то из страха пред гневом человеческим или из желания приобрести расположение смертного, - все равно, - будем уверены, что нами управляют личные соображения; что мы отступаем от дела Божия: мы не имеем уверенности, что исполняемое нами дело поручено нам авторитетом Божиим, что мы совершаем его в присутствии Самого Бога, - два условия, без которых труд наш не может быть успешен. Великое множество людей, одни по неведению, другие по излишней самонадеянности, вступают, однако, в сферу деятельности, которой Бог для них вовсе не предназначил и для которой, естественно, они не были Им подготовлены; случается также, что люди эти являют подчас беспримерное хладнокровие, удивительное самообладание, повергающее в изумление всех, кто близко и беспристрастно может судить об их дарованиях и истинных достоинствах. Но вскоре эта привлекательная внешность уступает место действительности, нимало не противореча общему правилу, доказывающему, что никто не избавит человека от необходимости в сомнении и страхе озираться по сторонам, ничто, кроме уверенности, что дело ему поручено Самим Богом, что Бог пребывает с ним. Лишь при наличии этих двух условий человек совершенно освобождается от всех влияний человеческих, делается независимым от окружающих. Служение людям требует, безусловно, независимости от них; но кто сознает свое истинное положение пред Богом, тот умеет унизить себя, смиренно умывая ноги братьям своим.
Отвращая наш взгляд от человека и сосредоточивая его на едином верном и совершенном Служителе, мы никогда не замечаем, чтоб Он "смотрел туда и сюда" по очень простой причине: глаза Его никогда не останавливались на людях, покоясь всегда на Боге. Не страшась гнева человеческого, Он не искал и благоволения в очах людей. Никогда не открывал Он уст Своих с целью встретить одобрение окружающих; никогда не молчал, опасаясь их порицания: вот почему печать духовной высоты, святой твердости духа лежала на всяком слове, на всяком действии Его. К Нему лишь одному вполне применимо слово: "Лист его не вянет, и во всем, что он ни делает, успеет" (Пс. 1,3). Все, что Он ни совершал, совершал Он успешно, потому что Он все делал для Бога. Все Его поступки, все Его слова, движения, взоры, все мысли Его - все это, вместе взятое, представляло собою совокупность чудных плодов, вид которых радовал сердце Господа, благоухание которых возносилось к Нему. Никогда не приходилось Ему сомневаться в успешном окончании Своего дела, потому что он всегда действовал с Богом и для славы Его, во всем сообразуясь с волей Божией. Никогда Его личная воля, как бы божественно совершенна она ни была, не примешивалась к Его человеческим действиям на земле. Он мог сказать: "Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца" (Иоанн. 6,38). Поэтому Он и приносил плод Свой "во время свое". Он всегда делал угодное Богу (Иоанн. 8, 29), поэтому Ему никогда не приходилось чего-либо "страшиться", в чем-либо "раскаиваться" или неуверенно озираться по сторонам, "смотря туда и сюда".
В этом, как и во всех остальных случаях, благословенный Учитель являет Собою поразительный контраст с самыми верными, самыми выдающимися служителями Своими. Даже Моисею приходилось бояться; апостол Павел готов был пожалеть о своем поступке; (Исх. 2,14; 2 Кор. 7,8). Господу Иисусу ни бояться, ни раскаиваться никогда не случалось; Ему никогда не приходилось отступать назад, отрекаться от Своих слов или исправлять Свои мысли. Все в Нем дышало совершенством; все являло собою плод, принесенный "во время свое". Безмятежно, неуклонно неслось вперед течение Его жизни -святой, небесной. Воля Его вполне подчинялась воле Отца. Заблуждение свойственно самым лучшим, самым добросовестным из смертных; чем более, однако, мы научимся с помощью Божией умерщвлять нашу собственную волю, тем менее рискуем мы впадать в заблуждения. Блажен человек, идущий по стезям веры, по стезям искреннего и полного подчинения Христу!
Муж веры, Моисей, питался, проникался духом своего Учителя с необыкновенной твердостью, с поразительным постоянством следуя стопам Его. Правда, он сорока годами раньше определенного Богом срока пытался произвести суд над Египтом и освободить Израиль; во вдохновенном перечне, оставленном нам в Евр. 11, это заблуждение Моисея, однако, в расчет не принято: там выдвигается вперед лишь Божественный принцип, на котором зиждется все земное хождение Моисея. "Верою Моисей, пришедши в возраст, отказался называться сыном дочери Фараоновой; и лучше хотел страдать с народом Божиим, нежели иметь временное, греховное наслаждение; и поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища. Ибо он взирал на воздаяние. Верою он оставил Египет, не убоявшись гнева царского, ибо он, как бы видя Невидимого, был тверд" (Евр. 11,24-27).
Слова эти характеризуют с самой лучшей стороны хождение Моисея пред Богом. В таком именно свете являет обыкновенно Дух Святой ветхозаветных святых. Когда Дух дает жизнеописание человека, Он нам представляет его таким, как он есть, со всеми его заблуждениями и несовершенствами; но, характеризуя то же жизнеописание в Новом Завете, Дух Божий ограничивается только указаниями истинного принципа и конечного результата жизни этого человека. Так, хотя в книге Исход упоминается о том, что "Моисей посмотрел туда и сюда" из страха человеческого; что он "испугался и сказал: верно узнали об этом деле", что в конце концов Моисей даже убежал от фараона, в Послании к евреям мы, однако, читаем, что все, что Моисей делал, он делал верою, что он "не убоялся гнева царского", что он пребыл "тверд, как бы видя Невидимого".
Так будет и в тот день, когда придет Господь, "Который осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога" (1 Кор. 4.5). Утешительная, безмерно драгоценная истина для всякой искренней души, для всякого преданного Богу сердца! В сердце может быть много благих намерений, которые по тем или другим причинам рука наша не может привести в исполнение; все эти намерения обнаружатся, когда Господь придет. Благодарение Богу, даровавшему нам эту уверенность! Тайные намерения любви, преисполняющие преданное Богу сердце, несравненно драгоценнее в очах Господних, чем видимые дела, какими бы совершенными они ни были. Последние могут совершаться на виду у людей, могут заставить говорить о себе; первые радуют лишь сердце Иисуса и обнаружатся пред Богом и ангелами Его. О, если б сердца всех служителей Христовых были заняты исключительно прославлением своего Властелина, если б взоры их были неотступно устремлены на день возвращения Его!
Вникая в жизнь Моисея, мы видим, что вера повела его по пути, совершенно противоположному природным влечениям плоти, заставляя Моисея не только пренебречь всеми мирскими утехами, всеми преимуществами двора фараонова, но и отказаться от обширного поля деятельности, открывавшегося пред ним. Человеческий разум направил бы его совсем иначе; он побудил бы его воспользоваться своим влиянием при дворе во благо народу Божию, действовать в пользу этого народа, вместо того, чтоб страдать вместе с ним. По человеческому рассуждению, Промысел Божий, казалось, открывал перед Моисеем необыкновенно обширное, необыкновенно важное поле деятельности; и на самом деле, не поставила ли рука Божия Моисея в исключительно благоприятные условия? Благодаря чудесному вмешательству Божию и непостижимому сплетению обстоятельств, каждое из которых являло присутствие десницы Всемогущего и предвидеть которые не могла никакая прозорливость человеческая, дочь фараонова сделалась орудием спасения Моисея из воды; она вскормила и воспитала его; в ее доме научился он мудрости египетской и жил там, пока ему не "исполнилось сорок лет" (Деян. 7,23). Очевидно, что отречение Моисея при этих условиях от высокого, почетного положения, отведенного ему при дворе фараоновом, и влияния, с ним связанного, имело вид излишнего, неуместного рвения.
Так рассуждает наша ослепленная плоть; но вера мыслила иначе: плоть и вера постоянно враждуют между собою. Мнения их никогда не сходятся; меньше же всего сходятся они в понимании вопроса о так называемом "указании свыше". Плоть всегда будет искать в этих указаниях поощрения к следованию своим влечениям, тогда как вера открывает в каждом из них повод к самоотречению. Иона мог видеть во встрече с кораблем, отправлявшимся в Фарсис, явное указание Промысла Божия; на самом деле это являлось лишь дверью, которой пророк воспользовался, чтобы сойти с пути послушания Богу.
Конечно, христианину дано преимущество видеть во всем руку Отца и всегда слышать голос Его; но он не должен руководствоваться обстоятельствами. Христианин, сообразующийся с течением обстоятельств, подобен кораблю, пускающемуся в море без компаса и руля; он неизбежно делается игрушкою волн и ветра. Господь дает своему чаду обетование: "Око Мое над тобою" (Пс. 31.8), а также и предостережение: "Не будьте, как конь, как лошак несмысленный, которых челюсти нужно обуздать уздою и удилами, чтобы они покорялись тебе" (Пс. 31.9) Несравненно блаженнее для нас быть водимыми оком Отца нашего, чем уздою и удилами обстоятельств; мы знаем также, как часто выражение "Указание свыше" употребляется в обыденной жизни в смысле влияния обстоятельств.
Сила веры проявляется именно в том, что человек постоянно отказывается и удаляется от подобных мнимых "указаний свыше". Так было и с Моисеем. "Верою он отказался называться сыном дочери Фараоновой", "верою оставил он Египет". Если б он судил по внешности, он смотрел бы на почести, предлагаемые ему, как на видимый дар Промысла Божия, и остался бы при дворе фараона, где, казалось, рука Божия открывала ему широкое поле деятельности. Но, живя верою, а не видением, он отказался от всего. Какой благородный пример для каждого из нас!
И, заметьте, что "большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища", Моисей почел не только поношение ради Христа, но "поношение Христово". "Злословия злословящих Тебя падают на Меня" (Пс. 68,10). Господь вполне отождествлялся с народом Своим. Оставляя недра Отчий, совлекая с Себя присущую Ему славу, сошел Он с неба; Он стал на место народа Своего; Он взял на Себя грехи мира и за них понес наказание на кресте. Такова была Его добровольная жертва; Он не ограничился тем, что действовал за нас, но отождествил Себя с нами, таким путем избавляя нас от всего, что могло свидетельствовать против нас.
Таким образом, мы видим, до какой степени Моисей своим сочувственным отношением к народу Божию входил в мысли и чувства Христовы. Живя среди всей роскоши, всего блеска и славы дома фараонова, среди всевозможных "греховных наслаждений" и "сокровищ египетских", он имел полную возможность пользоваться всем этим; мог жить и умереть в изобилии, пользуясь с начала до конца своего жизненного пути благоволением царским; но это не значило бы жить "по вере", сообразовываться со страданиями Христовыми. С высоты положения, которое он занимал, Моисей видел своих братьев, падавших под тяжким бременем возложенного на них труда; верою он понял, что ему надлежало быть с ними. Да, с ними в их поношении, с ними в их рабстве, их печалях, их унижении! Будь Моисей движим одним только чувством сердечного участия, филантропии или патриотизма, он употребил бы все свое личное влияние при дворе в пользу своих братьев; ему удалось бы даже, может быть, уговорить фараона облегчить труд, которым он их обременял; удалось бы улучшить их тяжелое положение, склонив фараона на уступки; но не такой путь избирает сердце, живущее общением со Христом; подобные полумеры не удовлетворяют его. Не удовлетворился ими и Моисей. И вот, следуя неудержимому влечению сердца, он отдал всего себя: телом, душой и духом устремился он на подмогу своим угнетенным братьям, предпочитая "страдать с народом Божиим". Действуя так, - и это особенно важно - Моисей действовал "по вере".
Взвесь все это, дорогой читатель; мы не должны довольствоваться желанием добра народу Божию, желанием действовать в его пользу или располагать к нему сердца людей, мы призваны всецело отождествляться с ним, какие бы преследования, какое бы презрение ни выпадали на его долю. Великодушное и любящее сердце находит, правда, некоторое удовлетворение, открыто заступаясь за христианство, но это еще не значит отождествляться с христианами и страдать со Христом. Быть покровителем и быть мучеником - не одно и то же; разница между этими двумя положениями проведена во всех книгах Священного Писания. Богобоязненный Авдий оказал заступничество свидетелям Божиим (3 Цар. 18, 3-4). Илия был настолько расположен к Даниилу, что провел ради него без сна целую ночь; но сам Даниил эту же самую ночь провел в качестве свидетеля истины во рву львином (Дан. 6,18). Никодим решился вступиться за Христа, но более основательное познание Учителя заставило бы его отождествиться с Ним.
Все это имеет важное практическое значение в приложении к нашей жизни. Господь Иисус не имеет нужды в покровителях; Он ищет Себе соратников. Нам открыта истина о Нем не для того, чтобы мы делались ее заступниками на земле, но чтобы пребывали в общении с Ним, сущим на небесах. Ценою всего, что только могла придумать Его любовь, Он отождествился с нами. Это вовсе не вменялось Ему в обязанность; Он мог бы никогда не покидать "недр Отчих"; но в таком случае каким образом достиг бы нас, погибших и достойных мук ада грешников, могучий поток Божественной любви, заливавший Его сердце? Отождествление Его с нами могло совершиться лишь при условии полнейшего самоотвержения с Его стороны. Да будет благословенно вовеки святое имя Его. Он добровольно отрекся от всего. "Он дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония, и очистить Себя народ особенный, ревностный к добрым делам" (Тит. 2,14). Он не захотел один наслаждаться славою Своею; Его исполненное любви сердце жаждало сделать "многих сыновей" участниками этой славы. "Отче! - говорил Он, - которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне, потому что возлюбил Меня прежде основания мира" (Иоан. 17,24). Вот каковы были мысли Христа относительно народа Его; и мы видели, насколько Моисей всем сердцем своим разделял эти мысли. Глубоко проникнутый духом своего Учителя, он проявил дух этот в добровольном отречении от своей собственной личности и в полном отождествлении себя с народом Божиим. В следующей главе мы остановимся на особенностях личного характера и на делах этого великого служителя Божия; здесь мы рассматриваем его как прообраз Господа Иисуса. Согласно словам Втор. 18,15: "Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь, Бог твой - его слушайте" (сравн. Деян. 7,37). Моисей представляет собою прообраз Христа. Усматривая в Моисее прообраз Христа, мы, следовательно, не руководствуемся мыслями человеческими, а придерживаемся ясно выраженного и для нас преднамеренно оставленного учения Священного Писания, которое в последних стихах 2-й главы книги Исход представляет нам две стороны этого прообраза: прежде всего (Исх. 2,14; Деян. 7,27-28) его отвержение Израилем; затем его союз с дочерью священника Мадиамского, Сепфорою (ст. 21-22). Оба эти обстоятельства уже были нами затронуты в истории Иосифа, который, по отвержении его братьями, женился на египтянке. Отвержение Христа Израилем и его союз с Церковью прообразно представлены как в истории Иосифа, так и в истории Моисея; но изображены эти факты с двух разных сторон. В истории Иосифа прорывается наружу несомненно враждебное отношение к его личности; в истории Моисея дело идет скорее об отвержении взятого им на себя дела. Об Иосифе написано: "Возненавидели его и не могли говорить с ним дружелюбно." Моисею же говорили: "Кто поставил тебя судъею и начальником над нами?" Первый, одним словом, был ненавидим личной ненавистью; второй - открыто отвержен.
То же относится и к изображению великой тайны Церкви в жизни этих двух ветхозаветных святых. Асенефа представляет собою совершенно иной фазис Церкви, нежели Сепфора. Асенефа вступает в брачный союз с Иосифом во время его славного возвышения, Сепфора же разделяет с Моисеем все трудности его уединенной жизни в пустыне (сравн. Быт. 41,41-45 с Исх. 2,15; 3,1). Как Иосиф, так и Моисей - оба были отвержены братьями своими в эпоху их вступления в союз с дочерьми земли чужой; но первый был в то время правителем страны Египетской, второй же пас стада в "далекой пустыне".
Рассматриваем ли мы Христа, явленного в славе, или же скрытого взору мира, Церковь в обоих случаях остается тесно связанной с Ним. И подобно тому, как мир не видит теперь Его Самого, он не может понять тайну и тела Его, составляющего одно с Ним. "Мир потому не знает нас, что не познал Его" (1 Иоан. 3,1). Вскоре Христос явится во славе Своей, и Церковь явится с Ним. "Когда же явится Христос, жизнь наша, тогда и вы явитесь с Ним, во славе" (Кол 3,4); и еще: "Славу, которую Ты дал Мне, Я дал им; да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня" (Иоан. 17,22-23). [В Иоан 17,21-23, идет речь о двух видах единства. Ответственность за соблюдение первого рода единства была возложена на Церковь, нимало ее не оправдавшую. Второе единство соблюдается Самим Богом и будет Им непременно явлено в день славы. Внимательно перечитывая эти слова Священного Писания, читатель легко убедится в этой разнице как относительно характера, так и относительно последствий этих двух видов единства.]
Таково высокое и святое положение Церкви. Она составляет одно с Тем, Который отвержен миром, но занимает в то же время престол величия на небесах. Пострадав на кресте, Господь Иисус сделался поручителем ее, дабы она могла разделить с Ним как унижение, так и грядущую славу. Да проникнутся все, входящие в состав столь славного сонма, более глубоким сознанием разумного служения, приличествующего им, и характера, в который им следует облечься здесь, на земле. С какой горячностью, с какой энергией отозвались бы тогда все дети Божий на любовь, которой Бог возлюбил их; с какой благодарностью встретили бы они спасение, им дарованное, приняли бы высокое звание, в которое Богу угодно было облечь их! Поведение христианина должно всегда являться естественным последствием высокого положения чада Божия, это положение не должно сводиться к вынужденным обетам и действиям, согласным с законом Божиим. Поведение должно быть естественным плодом определенного, осуществленного верою положения, но никак не плодом личных усилий человека для достижения этого положения "делами закона". Все истинно верующие суть часть Невесты Христовой; поэтому их сердца должны гореть ко Христу любовью, присущей данному положению. Это отношение не основано на чувствах, напротив: чувства проистекают из существующего уже положения. Да проявится это, Господи, во всем возлюбленном народе Твоем, искупленном Твоею Кровию!

Глава 3

Займемся теперь снова личной жизнью Моисея, и прежде всего остановимся на знаменательном периоде его существования, проведенном в уединении, периоде, включившем в себя не менее сорока лучших, если можно так выразиться, лет его жизненного пути. По великой благости, мудрости и верности Своей Господь отделил Своего избранного служителя от среды, окружавшей его, увлек его в пустыню, чтобы там, вдали от взоров и мыслей человеческих, непосредственно влиять на него. Моисей нуждался в этом. Он провел уже, правда, сорок лет в доме фараона; но хотя пребывание при дворе фараона и принесло Моисею несомненную пользу, но что было все это в сравнении с тем, чему он научился в пустыне? Его присутствие в доме фараона могло оказаться полезным для него; пребывание же в пустыне было просто необходимо. Ничто не может сравниться с тайным общением с Богом, с воспитанием, полученным в Его школе и под Его руководством. Вся мудрость Египетская не могла сделать Моисея способным к служению, к которому он предназначался. Он мог добиться блестящих успехов в школах египетских, вынести из них драгоценные познания, прославиться затем выдающейся литературной деятельностью; все это могло исполнить его сердце гордостью и тщеславием. Он мог быть награжден всеми учеными степенями и в то же время нуждаться в изучении азбучных истин школы Божией. Потому что мудрость и наука человеческая, как бы они сами по себе ценны ни были, не могут ни одного человека сделать служителем Божьим, не могут сообщить кому бы то ни было качества, необходимые для Божественного служения. Благодаря им невозрожденный человек может выдвинуться в глазах людей; но человек, которого Богу благоугодно иметь в своем распоряжении, должен обладать особенными качествами, приобретаемыми лишь в тихом уединении пред лицом Божиим.
Все служители Божий должны были на опыте убедиться в справедливости изложенной нами истины; Моисей - на Хориве, Илия - у потока Хорафа, Иезекииль - у реки Ховары, апостол Павел - в Аравии, Иоанн - на острове Патмос. Все они служат замечательными примерами громадного значения уединения с Богом. Перенося же наш взгляд на Божественного Служителя, мы видим, что Он провел в уединении в десять раз больше времени, чем на общественном служении. Обладавший всеми сокровищами разума и ведения, безусловно умевший управлять Своей волей, Он провел, однако, тридцать лет в скромном доме бедного назаретского плотника, прежде чем приступил к общественному служению. Но и по вступлении Его на общественное поприще, как мы видим, Он часто удалялся далеко от взоров человеческих, ища услады в тихом и благоговейном общении с Богом.
Но как же возможно в таком случае, спросят, быть может, многие, пополнить чувствительный пробел в рядах работников Божиих, если каждый из них нуждается в столь продолжительной подготовке наедине с Богом? Это не наше дело: это дело Учителя; Он силен найти работников; Он же умеет и воспитать их. Это не дело человеческое. Один Бог может выдвигать и готовить служителей; и если Он воспитывает такого человека столь долгое время, значит, Он находит это необходимым, потому что мы знаем, что, если б такова была воля Его, Он мог бы в один миг совершить все это дело. Одно очевидно: всех своих служителей Бог долгое время держит наедине с Собою, иной раз до, иной раз после их вступления на общественную деятельность; без этой дисциплины, без тайной подготовки этой мы навсегда останемся бесплодными и поверхностными теоретиками. Тот, кто вступает на общественное служение, предварительно не взвесив себя на весах святилища, не испытав самого себя в присутствии Божием, подобен кораблю, поднимающему паруса, но забывшему взять надлежащий балласт; при первом порыве ветра такой корабль ожидает гибель. В человеке же, прошедшем различные классы школы Божией, напротив чувствуются глубина, солидность, постоянство - качества, неразделимые с характером истинного служителя Божия. Поэтому, видя Моисея по достижении им сорокалетнего возраста отрезанным от всех почестей, от всей придворной роскоши, и уведенным на целые сорок лет в уединение пустыни, мы невольно ожидаем от него из ряда вон выходящего подвига. И мы не разочаровываемся! Тот человек, которого воспитывает Бог, только он может почитаться воспитанным, и никто иной. Недоступно человеку приготовить оружие для служения Богу, ибо рука человеческая не обладает способностью приготовлять сосуды, "благопотребные Владыке" (2 Тим. 2,21). Бог, который употребляет в дело сосуд, только Он один может совершить это. Здесь мы имеем чудный пример способа его приготовления. Итак, "Моисей пас овец у Иофора, тестя своего, священника Мадиамского. Однажды провел он стадо далеко в пустыню, и пришел к горе Божией, Хориву" (гл. 3,1) Какая существенная перемена произошла в жизни Моисея! В Быт. 46,34 мы видели, что "мерзость для египтян всякий пастух овец". И что же? Моисей, "наученный всей мудрости Египетской", от двора царя Египетского перенесен теперь в пустыню; там, у дальней горы, пасет он стада овец, там ожидает его и школа Божия. Это, конечно, выходило за пределы человеческого понимания (2 Цар. 7,19), противоречило естественному ходу обстоятельств; это был путь, непонятный для плоти и крови. Моисей постиг всю глубину мудрости египетской, воспользовался редкими преимуществами, которые в этом отношении дал ему двор; казалось бы, образование его было блестяще закончено. Не естественно ли было ожидать встретить в столь благоприятно выглядящем человеке не только солидное, разностороннее образование, но и особенную утонченность приемов, обращающую в легкую задачу какое бы то ни было призвание? Разум человеческий отказывается понять, как человек, столь богато одаренный, столь образованный, может быть призван оставить высокое положение свое, чтоб идти пасти в глуши, за горою, стада овец; взяться за занятие, разбивавшее в прах всю его гордость, всю его славу, доказывающее всем и каждому, как мало цены имеют преимущества человеческие в глазах Божиих; более того, занятие, доказывавшее, что все они, "как сор" в глазах Бога и в глазах всех, побывавших в Его школе (Фил. 3,8).
Существует великая разница между учением человеческим и учением Божественным: первое задается целью облагородить и возвысить плоть, второе начинает с того, что "иссушает" и отстраняет эту плоть (Ис. 40,6-8; 1 Петр. 1,24). Напрасно вы будете прилагать все усилия к тому, чтобы облагородить, воспитать плотского человека; никогда не сделать вам из него человека духовного. "Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух" (Иоанн. 3,6). "Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно" (1 Кор. 2,14). Если какой-либо плотской человек мог надеяться совершать служение Богу, это был, конечно, Моисей: он был "велик", был "учен", был "силен в словах и делах", (Деян. 7,22) и тем не менее в далекой пустыне ему пришлось учиться тому, чего ему не могли дать никакие школы египетские. Апостол Павел в Аравии научился несравненно большему, чем у ног Гамалиила. [Да не подумает читатель, что, говоря так, мы руководствуемся желанием обесценить в каком бы то ни было отношении истинно полезное образование, оспаривать необходимость посильного развития умственных способностей. Не таково наше намерение. Всякий отец пусть позаботится сообщить уму своего ребенка все полезные знания; пусть научит его всему, что может впоследствии найти применение в служении Небесному Учителю. Но да остережется он обременять его изучением чего-либо, что ему придется отложить в сторону при вступлении в христианскую жизнь; да остережется он вводить его с образовательной целью в область, выйти из которой умственно свежим и чистым нельзя; насколько безумно было бы запереть своего сына на десять лет в рудник с целью доставить ему ясное представление о свете и тенях, настолько же безрассудно было бы посвящать его ум во все тайны безбожной мифологии, чтоб сделать его способным понимать слова Божий или подготовить его достойно пасти стадо Христово.] Нет учителя, подобного Богу, и необходимо, чтобы все, желающие учиться у Него, оставались наедине с Ним. Именно в пустыне преподаны были Моисею познания самые драгоценные, самые глубокие, самые существенные и прочные; туда, в пустыню, должен также идти всякий, желающий получить надлежащую подготовку для служения Богу.
И тебе, дорогой читатель, да даст Господь испытать на личном опыте, что значит пребывать "далеко в пустыне", на том святом месте, где плоть повержена в прах, где возвеличен Один Бог. Там получают себе верную оценку люди и вещи, мир и мое собственное "я", обстоятельства и влияния мирские. Там и нигде более найдете вы священные весы, божественно точные и правильно взвешивающие как все, что внутри вас, так и все, вас окружающее. Там все является в истинном свете; там нет ложных прикрас, там молчат тщеславные притязания. Враг души человеческой лишен там власти придавать мнимый блеск окружающему. Там все действительность; сердце там получает верное суждение обо всем; возносясь над землею, оно освобождается от влияния лихорадочной деятельности мира сего. Ошеломляющий шум, беспокойство и смятение Египта не достигают этого места; отсутствует там и суета торгового и денежного мира; тщеславию нет туда доступа; стремление стяжать преходящие лавры мира сего, жажда золота там неведомы. Глаза не омрачены горькою завистью; сердце не превозносится гордостью; похвалы человеческие, порицания людские теряют всякое значение. Одним словом, отстранено все, кроме тишины и света присутствия Божия; среди полного безмолвия там звучит голос Бога; сердце наслаждается светом, проникается мыслями Его. Таково место, куда должны бежать все, желающие трудиться с пользою. Да познает же всякий, призванный вступать на поприще общественного служения, что значит дышать атмосферой этого святого места. Это уменьшило бы число бесплодных усилий угодить Богу, сделало бы служение Господу более действенным, во славу Христа.
Посмотрим теперь, что видел и слышал Моисей "далеко в пустыне". Как мы уже сказали, там он научился истинам, далеко превосходящим разум величайших египетских мудрецов. Уму человеческому может казаться, что такой человек, как Моисей, лишь терял время, оставаясь сорок лет в пустыне, где пас стада овец. Но в пустыне Моисей был с Богом; время же, проведенное с Богом, никогда не теряется даром. Каждому из нас полезно дать себе отчет, что для служителя Христова существует нечто более важное, чем его деятельность. Человек, находящийся постоянно в действии, рискует действовать слишком много. Такой человек должен внимательно поразмыслить о знаменательном изречении единого совершенного Служителя: "Господь Бог дал Мне язык мудрых, чтоб Я мог словом подкреплять изнемогающего; каждое утро Он пробуждает, пробуждает ухо Мое, чтоб Я слушал, подобно учащимся" (Ис. 50,4). Служитель Божий должен "прислушиваться" к голосу Божию, - это важная часть его служения; ему надлежит постоянно пребывать в тишине пред лицом Божиим, дабы знать, какое дело ему поручается. Ухо и язык тесно связаны между собою, и если при решении духовных и нравственных вопросов ухо остается закрытым, язык же не связан, человек легко может произносить много безрассудных слов. "Итак, братья мои, возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова" (Иак. 1,19). Это столь умное увещание основано на двух фактах: прежде всего на том, что всякое даяние благое даруется нам свыше, а затем на том, что сердца наши всегда исполнены зла, готового вырваться наружу. Поэтому ухо да будет открыто для слышания, язык же обуздан; редкая, чудная, наука! - наука, в которой Моисей добился громадных успехов, находясь "далеко в пустыне", и которая открывается всякому, расположенному вступить в ту же школу.
"И явился ему Ангел Господен в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает. Моисей сказал: пойду, и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает" (ст. 2-3). Действительно, "великое явление" - куст "горит и не сгорает!" Никогда не увидал бы чего-либо подобного Моисей при дворе фараона. Но это "великое явление" выражало еще и благость Божию, сохранившую избранных Божиих невредимыми "в огне" египетском. И Иегова являет Себя в горящем терновом кусте. Но как куст не сгорал, так точно и они, ибо Бог был там. "Господь сил с нами, Бог Иакова заступник наш" (Пс. 45-8). Вот где сила и безопасность, победа и мир! Бог с нами, Бог в нас и Бог за нас: другого ничего нам и не надо!
Глубоко поучительным и интересным способом благоугодно было Иегове открыться здесь Моисею. Бог желал поручить ему вывести народ из Египта, дабы затем прибыть и обитать среди этого народа в земле Ханаанской; и вот Господь говорит Моисею из куста. Чудный, верный, знаменательный символ Иеговы, обитающего среди избранного и искупленного народа Его! "Бог наш есть огонь поедающий!" (Евр. 12,29). Поедающий не нас, а все, что в нас или в окружающем нас несовместимо с Его святостью, а следовательно, и препятствует осуществлению нашего истинного, нашего вечного блаженства. "Откровения Твои несомненно верны. Дому Твоему, Господи, принадлежит святость на долгие дни" (Пс. 92,5).
Во многих случаях как в Ветхом, так и в Новом Завете, Бог являл Себя "огнем поедающим". Так, в Лев. 10 огонь пожирает Надава и Авиуда. Иегова обитал среди народа Своего, и Он желал держать народ этот в условиях, достойных Его присутствия. Иначе Он поступать не мог. Ради Своей славы, ради блага избранных Своих Он не мог допустить в них чего-либо, несовместимого с чистотою присутствия Своего. Жилищу Божию подобает святость.
Так же, когда дело коснулось греха Ахана (1 Нав. 7), мы видим, что Иегова не может поощрять зло Своим присутствием, в какую бы форму это зло ни облеклось, каким бы скрытым оно ни оставалось. Иегова был "огонь поедающий"; поэтому Он должен был искоренять все, что могло запятнать собрание, в котором Он обитал. Преступно и безумно силится человек совместить присутствие Божие с неосужденным им злом.
То же поучение черпаем мы и из примера Анании и Сапфиры (Деян. 5). Бог, Дух Святой, обитал в Церкви не как влияние, но как Божественное Лицо, и неправда не могла иметь место там, где присутствует Бог. Церковь была и остается жилищем Бога; Ему подобает управлять ею и творить в ней суд. Люди склонны уживаться с обманом, завистью и лицемерием; для Бога это немыслимо. Если мы хотим, чтобы Бог шел с нами, мы должны испытывать пути наши; иначе Он Сам начнет испытывать их вместо нас (см. 1 Кор. 11,29-32). В каждом из указанных нами случаев, как и во многих других, которые мы легко могли бы привести, мы проникаемся необыкновенною силою многозначительных слов: "Дому Твоему, Господи, принадлежит святость на долгие дни" (Пс. 92,5). На всякого, постигшего всю глубину этой истины, она всегда произведет нравственное действие, подобное тому, которое испытал на Себе Моисей: "Не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих; ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая" (ст. 5). Место присутствия Божия - место святое; не сняв обуви, нельзя ступить на него. Бог, обитающий среди народа Своего, сообщает собранию характер святости, делающейся основанием всякого рода святой любви, всякой святой действительности. Характер свой жилище заимствует от Живущего в нем. Применение этого принципа к Церкви, которая есть в настоящее время жилище Бога Духом Святым, имеет важное жизненное значение. Бог Духом Своим обитает в каждом отдельном члене Церкви, и таким образом, каждому человеку в отдельности Он сообщает характер святости - это непреложная истина; также верно и то, что Бог обитает в собрании и что, следовательно, все собрание должно быть запечатлено святостью. Центр, вокруг которого собраны все члены, - Сам Христос, Христос живой, побеждающий, прославленный. Сила, собирающая их воедино, ничто другое, как Бог Дух Святой; Господь же, Бог Всемогущий, обитает в них и ходит среди них (см. Матф. 18,20; 1 Кор. 6,19; 3,16-17; Еф. 2,21-22). Если такова святость, таково достоинство, принадлежащее жилищу Божию, ничто нечистое ни в теории, ни в жизни не может быть терпимо здесь. Всякий, имеющий отношение к этому жилищу, да проникнется важностью и непреложностью слов: "Место, на котором ты стоишь, есть земля святая". - "Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог" (1 Кор. 3,17). Слова эти заслуживают самого серьезного внимания со стороны всякого члена собрания Божия, со стороны всякого "живого камня", составляющего часть святого храма Его! Да научимся мы, снимая предварительно обувь с ног наших, лишь затем уже вступать во дворы храма Иеговы!
Как бы то ни было, видения горы Хорива являют как благость Божию к Израилю, так и святость Его. Если святость Бога бесконечна, бесконечна также и благодать Его; если способ, которым Бог открылся Моисею, являл первую, то самый факт Его явления Моисею свидетельствовал о второй. Бог снизошел до нас, потому что Он благ; но, снизойдя до нас, Он должен был открыть святость Свою. "И сказал: Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова. Моисей закрыл лицо свое, потому что боялся воззреть на Бога" (ст. 6). Плоть всегда принуждена скрываться в присутствии Божием; и когда мы, предварительно сняв обувь с ног наших и с закрытым лицом, предстанем пред Господом, т.е. приведем свою душу в состояние, столь характерно выраженное этими подготовительными действиями, мы ставим себя в условия, делающие нас способными внимать тихому голосу благодати Божией. Когда человек занимает место, подобающее ему, Бог может заговорить с ним языком истинного милосердия.
"И сказал Господь: Я увидел страдания народа Моего в Египте, и услышал вопль его от приставников его; Я знаю скорби его, и иду избавить его от руки Египтян, и вывести его из земли сей в землю хорошую и пространную, где течет молоко и мед... И вот, уже вопль сынов Израилевых дошел до Меня, и Я увижу угнетение, каким угнетают их Египтяне" (ст. 7-9). Благодать Бога Авраама и потомства Авраамова, благодать полная, безусловная, человеком незаслуженная, проявляется здесь во всем свое блеске; здесь нет места условным "если" и "но"; нет места каким бы то ни было обетам, решениям и соглашениям подзаконного человеческого духа. Бог снизошел, дабы явить Самого Себя во всей великой благодати Своей, дабы всецело довести до конца дело спасения, привести в исполнение обетование, дарованное Им Аврааму и возобновленное Исааку и Иакову. Он снизошел, чтобы посмотреть, находятся ли действительно лица, которым принадлежали эти обетования, в условиях, делающих их способными к принятию Его спасения; они нуждались в Его спасении, и этого было достаточно. Бог взвесил все притеснения, под гнетом которых они изнывали; Он воззрел на скорби их, на их слезы, вздохи, их тяжкое рабство, ибо, благодарение Ему, Он исчисляет вздохи народа Своего, "собирает в Свои сосуды слезы их" (Пс. 55,9); не достоинства, не заслуги их влекут к себе Его сердце. Он решил посетить их не потому, что надеялся найти в них что-либо доброе, а потому что Он знал, что такое сам по себе человек. Словом, истинная причина милостивого вмешательства Иеговы в тяжелое положение Его народа нам указана следующими словами: "Я Бог Авраама" и "Я увидел страдания народа Моего".
Эти слова выражают основной принцип путей Божиих. Бог в своих действиях всегда сообразуется с тем, что Он есть. ["Я есмь Сущий" - обеспечивает все для Моего Народа.] Иегова, очевидно, не оставит народа Своего среди печей для обжигания египетских кирпичей, не оставит его под ударами начальников фараона. Это был Его народ. И Он желал всегда поступать с этим народом по достоинству Своему. Тот факт, что Израиль был народом Иеговы, предметом Его любви и избрания, предметом непреложных Его обетовании, пояснял все. Ничто не могло воспрепятствовать явному проявлению благодати Божией относительно тех, которые, согласно предвечным Его предначертаниям, должны были вступить во владение землею Ханаанскою. Бог шел освободить их, и никакие силы земли и ада не могли удержать их в плену египетском, хотя бы на один час сверх определенного Богом времени. Бог мог видеть в Египте и действительно видел в нем школу, а в фараоне - учителя для воспитания Израиля; но как только дело это было Им выполнено, учитель и школа отстранялись, и народ Его получал избавление "рукою крепкою и мышцею простертою".
Таков двоякий характер откровения, полученного Моисеем на горе Хориве. Святость и благодать являлись ему в том, что он видел и слышал. Эти два элемента включены, как мы знаем, во все пути, во все действия благословенного Бога, составляя характерную их черту; должны бы они быть характерной чертой и всех путей чад Божиих, которые тем или другим образом выступают за Бога или вступают в завет с Ним. Всякий верный служитель Божий посылается из непосредственного присутствия Божия со всей благодатью, всею святостью, там обитающими; он призван являть святость и обилие благодати, чтобы на земле отражались эти две характерные черты естества Божия - святость и благодать; для этого ему необходимо не только побывать в присутствии Божием - необходимо постоянно пребывать в духе пред лицом Божиим. Вот истинный залог благоуспешного служения Богу! Чтобы иметь возможность с успехом открыто выступать за Бога, необходимо втайне пребывать с Ним. Мне непременно надлежит пребывать в сокровенном святилище Его присутствия, иначе бесплодным окажется все мое служение.
Многие упускают это из виду; потому труд их и безуспешен. Мы склонны выходить из торжественной тишины присутствия Божия, увлекаясь суетливою деятельностью служения и возбуждением, которое влекут за собою наши отношения с людьми. Необходимо тщательно наблюдать за собою в этом отношении. Если мы утратим это святое настроение духа, образно представленное здесь в "снимании с ног обуви", то все служение наше вскоре сделается бессмысленным и бесполезным. Если мы допускаем, чтобы наша деятельность стала между нашим сердцем и нашим Небесным Учителем, деятельность эта потеряет все свое значение. Только когда сердце занято столь пленительными для него совершенствами Христа, только тогда служение рук наших благоугодно Ему и прославляет имя Его. Поэтому лишь тот способен явить другому Христа благоговейно, могущественно, живо, кто сам в глубине души своей питается Христом. Правда, всякий может произнести проповедь, сказать речь, читать молитвы, писать книги и всячески видимым образом чтить Христа; но это не есть служение Ему. Человек, желающий явить Христа другому, должен быть занят Христом лично для себя.
Блажен человек, трудящийся в этих условиях, каков бы ни был видимый успех его работы, как бы люди ни относились к ней. Потому что даже если б работа эта и не привлекала внимания окружающих, не оказывала на них очевидного действия и не производила ощутимого результата, во Христе подобный человек в любом случае имеет тихое и блаженное убежище, верный удел, отнять который у него никто не может. Напротив, человек, надеющийся видеть плоды своего служения, придающий особенное значение радости, доставляемой ему его работою, вниманию, с которым прислушиваются к его слову, и интересу, который он возбуждает, походит на водопровод, несущий воду другим и не сохраняющий для себя ничего, кроме ржавчины. Жалкое положение! И, однако, именно в таком положении неизбежно находятся все служители Божий, занятые более своей работою и результатами ее, чем Небесным Учителем и славой Его. Мы должны строго испытывать себя в этом отношении. Сердце лукаво, и враг хитер; поэтому следует обратить серьезное внимание на слова увещания: "Трезвитесь, бодрствуйте" (1 Петр, 5,8). Когда душа дает себе отчет, каким великим множеством самых разнообразных искушений изобилует путь служителя Христова, тогда она начинает понимать, как ей необходимо много и часто пребывать наедине с Богом - вот где тайник ее блаженства, ее безопасности! Когда мы начинаем, совершаем и доканчиваем дело у ног своего Небесного Наставника, тогда лишь служение наше становится действенным.
Из всего нами сказанного читателю делается очевидным, что это воздух, которым дышится "в пустыне", воздух необыкновенно здоровый для всякого служителя Христова. Хорив - вот исходный пункт для всех, кого Бог высылает работать на Него. На Хориве научился Моисей "снимать обувь с ног своих" и "закрывать лицо" в присутствии Божием; сорок лет тому назад он принялся было за дело; но этот поступок его был преждевременен. Из пустыни, с горы Божией, из среды огненного куста, донесся до слуха служителя Божия зов: "Пойди: Я пошлю тебя к Фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых" (ст. 10). Авторитетно звучало слово Говорившего. Быть посланным Богом и идти самозванно - две разные вещи; очевидно, Моисей не созрел еще для служения, когда начал действовать впервые. Если сорок лет такой дисциплины понадобились для его подготовки, как мог бы начать он свое служение раньше? Это было невозможно. Он должен был быть научен и послан Богом. Так бывает со всяким, кто вступает на путь служения и свидетельства о Христе. Да запечатлеются, милостью Божией, эти святые уроки глубоко в наших сердцах, дабы все дела наши носили на себе отпечаток властной авторитетности и одобрения Небесного Учителя.
И не только этому учимся мы у подножия горы Хорив. Душе отрадно пребывать здесь. "Хорошо нам здесь быть!" (Матф. 17,4). Место присутствия Божия всегда есть место духовных упражнений - здесь сердце должно непременно раскрыться пред Богом. Свет, озаряющий это святое убежище, обнаруживает все скрытое; а в этом мы так сильно нуждаемся среди тщеславных происков, которыми изобилует жизнь, при наличии в нас самих духа гордости и самодовольства.
Казалось бы, когда Моисей получил приказание Божие, ему следовало ответить: "Вот я", или: "Говори, Господи, ибо слышит раб Твой." Но нет, Богу приходилось еще довести Моисея до этого. Воспоминание о первой его ошибке вселило, конечно, в него недоверие к самому себе; действуя в чем бы то ни было помимо Бога, мы теряем уверенность, даже когда Бог посылает нас. "Моисей сказал Богу: кто я, чтобы мне идти к Фараону и вывести из Египта сынов Израилевых?" (ст. 11). Здесь Моисей нимало не похож на человека, который сорок лет тому назад "подумал, поймут братья его, что Бог рукою его дает им спасение" (Деян. 7,25). Таков человек! То слишком скор, то слишком медлителен на действия! Всему этому научился Моисей с того дня, как поразил египтянина; он добился успехов в познании самого себя, и это познание сделало его недоверчивым и боязливым. Но Моисей, это ясно, не доверял и Богу. Если я смотрю только на самого себя, я не сделаю ничего; если же я взираю на Христа, то "я могу все". Поэтому, когда под влиянием недоверия и страха Моисей ответил: "Кто я?", Бог ему возразил: "Я буду с тобою" (ст. 12). Это должно было удовлетворить Моисея. Если Бог со мною, что мне до того, кто я и что я из себя представляю? Когда Бог говорит: "Я пошлю тебя" и "Я буду с тобою", служителю Божию обильно сообщаются Божественная авторитетность и сила; поэтому он вполне может успокоиться и радостно спешить туда, куда его посылает Бог. Но Моисей опять вопрошает, потому что сердце человеческое полно вопросов. "И сказал Моисей Богу: вот я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов наших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать им?" (ст. 13). Странно видеть, что сердце человеческое рассуждает и вопрошает вместо того, чтобы безусловно подчиниться Богу; но еще удивительнее то, что благодать Божия терпит все эти рассуждения и отвечает на все эти вопросы, из которых, таким образом, каждый обнаруживает новую сторону этой благодати. "Бог сказал Моисею: "Я есмь Сущий (Иегова). И сказал: Так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам" (ст. 14). Имя, которое дает себе в этом случае Бог, глубоко знаменательно. Проследив в Священном Писании различные имена, которыми себя называет Бог, мы видим, что все они находятся в тесной связи с различными нуждами тех, за кого Бог действовал. Он именует себя: "Иегова-Ире" ("Господь усмотрит" - Быт. 22,8); "Иегова Нисси" ("Господь - знамя мое" - Исх. 17,15); "Иегова Цидкеню" ("Господь - оправдание наше" - Иер. 33,16); "Иегова Шалом" ("Господь мира" - Суд. 6,2), смотря по тому, в чем именно нуждается народ Его; принятое же Им имя: "Я есмь сущий" ("Иегова") заключает в себе все остальные. Иегова, принимая это имя, снабдил народ свой как бы банковским чеком, который можно оплатить какой угодно суммой. Он называет Себя "Я есмь Сущий", и вере остается только сообщить свою нужду в соразмерности с этим великим неисчерпаемым Именем. Бог есть единственное значение всего и человечество может рассчитывать на Него во всех своих нуждах. Если нам нужна жизнь, Христос говорит: "Я есмь жизнь". Если нам нужна праведность, Он есть "Господь - наша праведность". Если нам необходим мир: Он "наш мир". Если мы нуждаемся в премудрости, освящении и искуплении - Он сделался всем для нас. Мы можем путешествовать по всему пространству человеческой нужды, чтобы получить понятие об удивительной глубине и полноте Его обожаемого и полного глубины имени "Я есмь сущий".
Блажен человек, призванный ходить в общении с Тем, Кто носит подобное имя. Мы странствуем в пустыне, встречая в ней всякого рода испытания, огорчения и трудности; но пока нам дано во всякое время и во всех обстоятельствах прибегать за помощью к Тому, Кто являет нам Свою многостороннюю благодать, вполне соответствующую всем нуждам, всей немощи нашей, нам не приходится бояться пустыни. Бог собирался провести через пустыню Свой народ, открывая Свое драгоценное и всеобъемлющее имя Моисею; и хотя верующий Духом Святым имеет право взывать: "Авва, Отче", он не лишен права пребывать в общении с Богом, столь многоразлично явившим Самого Себя. Имя "Бог", например, представляет Бога действующим в единстве Его собственного естества, являет вечное могущество Его и Его Божество в делах творения. "Господом Богом" именует Он Себя, вступая в завет с человеком. Далее, "Богом Всемогущим" является Он рабу Своему Аврааму, чтоб подтвердить данное Им Аврааму обетование относительно семени его. "Иеговою" он является Израилю, освобождая его из страны Египетской и направляя его путь в землю Ханаанскую.
Так "многократно и многообразно говорил издревле Бог отцам в пророках" (Евр. 1,1). Верующий, принявший Духа усыновления, может сказать: "Отец мой так Себя явил, так говорил, так действовал."
Ничего нет поучительнее и важнее в отношении практического применения в жизни изучения этих великих имен, под которыми являет Себя в разных случаях Бог. Имена эти всегда стоят в тесной нравственной связи с обстоятельствами, при которых они обнаружились; но имя "Я есмь сущий" (Иегова) выражает высоту и глубину, широту и долготу, превосходящие всякое человеческое разумение.
Важно также отметить, что это имя Бог принимает только по отношению к Своему народу. Он не именует Себя так, обращаясь к фараону. Говоря с ним, он принимает величественное и внушительное имя "Господа Бога евреев", являя этим Свою связь именно с тем народом, который фараон старался стереть с лица земли. Этого было достаточно, чтобы показать фараону весь ужас его положения пред Богом. Имя "Я есмь Сущий" мало сказало бы слуху необразованному, не внесло бы сознания Божественного присутствия в неверующее сердце. Когда Бог, явленный во плоти, обратился к неверовавшим в Бога иудеям со словами: "Прежде, нежели был Авраам, Я есмь" (Иоан. 8, 58), они подняли камни, собирались ими побить Сына Божия. Только истинно верующая душа может в известной степени испытать могущество и оценить всю силу несравненного имени: "Я есмь Сущий".
Такая душа может радоваться слыша из уст благословенного Господа Иисуса такие изречения, как например: "Я есмь хлеб жизни", "Я есмь свет миру", "Я есмь добрый пастырь", "Я есмь воскресение и жизнь", "Я есмь путь и истина и жизнь", "Я есмь истинная лоза", "Я есмь Альфа и Омега", "Я есмь светлая и утренняя звезда". Одним словом, Он может взять каждое божественное имя, полное превосходства и красоты, и поставить перед ним "Я есмь"; и в этом человек найдет Иисуса, Которым он будет восхищаться, Которого будет обожать и Которому будет поклоняться.
В имени "Я есмь Сущий" есть необычайная привлекательность и такая широта, которую невозможно выразить человеческим языком. Каждый верующий может найти в нем то, что соответствует его собственной духовной нужде, каковой бы она ни была. Нет никакого закоулка на пути христианина в пустыне, нет ни одного душевного переживания, нет ни одного явления в его состоянии, к которому нельзя было бы применить это звание по той простой причине, что ко всему, что бы он ни пожелал, можно поставить надпись "Я есмь Сущий" и найти все это в Иисусе. Как бы немощна, как бы робка душа ни была, имя это заключает в себе невыразимо сладкое для нее благословение. Но хотя Бог приказал Моисею такие слова: "Сущий послал меня к вам" сказать избранному народу Своему, имя это, если мы его рассмотрим по отношению к неверности пред Богом, исполнено бесконечной глубины, дышит действительностью. Если человек, еще не покаявшийся пред Богом в грехах своих, задумается на минуту над чудным именем этим, он невольно спросит самого себя: "Каково же мое положение пред Тем, Кто зовется: "Я есмь Сущий?" Если Он действительно существует, что Он представляет Собою для меня?" Я не хочу лишить этот торжественный вопрос его силы, отвечая на него сам; но да проникнется, милостию Божиею, совесть моего читателя этим вопросом; потому что совесть должна быть испытана в этом отношении.
Я не могу докончить эту главу, не обратив внимания моего читателя на важное приказание Божие, заключающееся в 15-м стихе: "И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова, послал меня к вам. "Вот имя мое на веки, и памятование обо Мне из рода в род". Эти слова содержат в себе важную истину, которую, по-видимому, склонны забывать многие христиане, а именно, что союз Бога с Израилем - союз вечный. И теперь Он тот же Бог Израилев, как и тогда, когда Он посетил народ этот в Египте. Более того: и теперь Бог, без всякого сомнения, занимается им не менее, чем в то время; но выражается это иначе. Слово его ясно и непреложно: "Вот имя Мое навеки". Бог не говорит: "Имя Мое пребудет здесь временно, до тех пор, пока Израильтяне не будут такими, какими они должны быть"; нет, но "Вот имя Мое на веки. И памятование обо мне из рода в род". Читатель должен взвесить все это. "Не отверг Бог народа Своего, который он наперед знал" (Римл. 11,2). Послушные или непокорные, собранные воедино или рассеянные, явленные пред лицом народов земли или скрытые от их глаз, сыны Израилевы остаются народом Его.
Они - народ Его, и Бог есть Бог их. Повеление, выраженное в 15-м стихе занимающей нас главы, неопровержимо. Исповедующая церковь не имеет никаких причин опровергать те отношения, которые Бог определил сохранить навеки. Будем остерегаться небрежно относиться к этому вескому слову - "навеки". Если мы говорим, что слово "навеки" по отношению к Израилю не имеет значения, то какое доказательство его непреложности мы имеем, когда слово применяется к нам? Непростительно, если Церковь не знает завета, который Бог называет заветом "вечным". Остережемся пренебрегать торжественным заявлением этим: "Вот имя Мое на веки" Бог желает сказать именно то, что Он говорит; и вскоре пред лицом всех народов земли Он докажет, что завет Ertf с Израилем вечен. "Дары и призвание Божие непреложны" (Римл. 11,29). "Сущий" объявил, что Он Бог Израилев на веки; и все язычники должны будут прийти к познанию этой истины и преклониться пред ней, а также и осознать, что непостижимы пути Божий относительно них, язычников, что все судьбы их так или иначе связаны с этим возлюбленным Богом народом, теперь, правда, судимым и рассеянным.
"Когда Всевышний давал уделы народам, и расселял сынов человеческих: тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых. Ибо часть Господа народ Его; Иаков наследственный удел Его" (Вт. 32,8-9). Сказанное Богом утратило ли значение свое? Отверг ли Иегова "наследственный удел Свой"? Взгляд любви Его не покоится ли еще на рассеянных коленах народа Израилева, давно потерянных из виду людьми? Стены Иерусалима не всегда ли пред Ним? Прах Иерусалимский не драгоценен ли еще в очах Его? Чтоб ответить на все эти вопросы, пришлось бы привести великое множество изречений Ветхого и Нового Завета; но здесь не место подробно разбирать этот вопрос. Заканчивая главу эту, напомню только, что христианский мир не должен пребывать в неведении тайны, "что ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени, пока войдет полное число язычников; и так весь Израиль спасется" (Рим. 11,25-26).