Второзаконие
Добросовестный сервис покупок с кэшбеком до 10% в 1.100+ магазинах используют уже более 4.000.000 человек. Присоединяйся!
Христианская страничка
Лента последних событий
(мини-блог)
Видеобиблия online

Русская Аудиобиблия online
Писание (обзоры)
Хроники последнего времени
Українська Аудіобіблія
Украинская Аудиобиблия
Ukrainian
Audio-Bible
Видео-книги
Музыкальные
видео-альбомы
Книги (А-Г)
Книги (Д-Л)
Книги (М-О)
Книги (П-Р)
Книги (С-С)
Книги (Т-Я)
Фонограммы-аранжировки
(*.mid и *.mp3),
Караоке
(*.kar и *.divx)
Юность Иисусу
Песнь Благовестника
старый раздел
Интернет-магазин
Медиатека Blagovestnik.Org
на DVD от 70 руб.
или HDD от 7.500 руб.
Бесплатно скачать mp3
Нотный архив
Модули
для "Цитаты"
Брошюры для ищущих Бога
Воскресная школа,
материалы
для малышей,
занимательные материалы
Бюро услуг
и предложений от христиан
Наши друзья
во Христе
Обзор дружественных сайтов
Наше желание
Архивы:
Рассылки (1)
Рассылки (2)
Проповеди (1)
Проповеди (2)
Сперджен (1)
Сперджен (2)
Сперджен (3)
Сперджен (4)
Карта сайта:
Чтения
Толкование
Литература
Стихотворения
Скачать mp3
Видео-онлайн
Архивы
Все остальное
Контактная информация
Подписка
на рассылки
Поддержать сайт
или PayPal
FAQ


Информация
с сайтов, помогающих создавать видеокниги:

Подписаться на канал Улучшенный Вариант: доработанная видео-Библия, хороший крупный шрифт.
Подписаться на наш видео-канал на YouTube: "Blagovestnikorg".
Наша группа ВКонтакте: "Христианское видео".

Ч. Х. Макинтош

Толкование на Книгу Второзаконие

"Навеки, Господи, слово Твое утверждено на небесах"
Пс.118:89
"В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешил пред Тобою"
Пс.118:11

Оглавление


Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15

Глава 12

Пред нами открывается новый раздел Книги "Второзаконие". После того, как одиннадцатью первыми главами Книги был утвержден важный принцип послушания Богу, мы переходим к рассмотрению практического применения этого принципа к жизни народа, вступившего во владение землею. "Вот постановления и законы, которые вы будете стараться исполнять в земле, которую Господь, Бог отцов твоих, дает тебе во владение, во все дни, которые вы будете жить на той земле" (ст. 1).
Особенно важно заставить сердце и совесть признать авторитет Божий независимо от подробностей второстепенной важности. Последние окажут на нас должное действие, если наше сердце научилось в полной и безусловной покорности склоняться пред высшим авторитетом Слова Божия.
При изучении одиннадцати первых глав мы видели, что законодатель старается вызвать именно подобное настроение в сердце Израиля. Прежде всего необходимо было твердо установить в глубине души основной великий принцип всякого рода нравственности. Принцип этот, имеющий отношение и к нам, христианам, заключается в следующем: человеку вменяется в непременный долг всецело подчиняться Слову Божию, что бы оно ни приказывало, понимает человек причину этого приказания, или нет, - это безразлично. Один только факт имеет решающее значение: Говорил ли нам Бог? Если Он говорил нам, этого вполне для нас достаточно. Ничего другого нам и не надо.
Пока этот принцип не полностью установлен, или, лучше сказать, пока сердце не управляется исключительно нравственными побуждениями, мы не в состоянии заниматься вопросами второстепенной важности. Если дать свободу своей собственной воле, если позволить рассуждать слепому разуму, тогда в сердце возникнет целый ряд вопросов, тогда затруднения и камни преткновения встретят нас на нашем пути.
"Как!" - воскликнут, быть может, некоторые, - "разве нам не следует пользоваться нашим разумом? К чему же в таком случае он нам дается?" На это существует два ответа: прежде всего наш разум не представляет в данную минуту того, что было первоначально дано человеку. Вспомним, что в мир вошел грех; человек - существо падшее; весь его нравственный облик, его разум, его суждение, его ум, все пострадало от грехопадения, которое произошло от того, что человек не придал должного значения слову Господа.
Во-вторых, если б разум не вышел из своего нравственного равновесия, он доказал бы это своим подчинением Слову Божию. На самом деле это не так: разум утратил свои здравые суждения, сделался слепым и крайне развращенным; он не может иметь верного представления о вещах духовных, Божественных, небесных. Если бы этот простой факт оказался понятным, тысячи затруднений исчезли бы с нашего пути, тысячи вопросов получили бы свое решение. Разум есть корень неверия. Сатана шепчет человеку в ухо: "Тебе дан разум, - почему же не пользоваться им? Он был дан тебе именно для того, чтобы руководствоваться им во всех отношениях. Ты не должен соглашаться с тем, что не поддается исследованию твоего разума. Как человек, ты имеешь право все подвергать обсуждению твоего рассудка; надо быть сумасшедшим или идиотом, чтобы со слепою верою соглашаться со всем, что тебе говорят!
Что мы ответим на подобные лукавые и опасные доводы? Ответ наш будет прост и решителен: "Слово Божие настолько же выше разума, насколько Бог выше созданной Им твари, или насколько небеса выше земли. Поэтому, когда говорит Бог, должны умолкнуть все рассуждения разума. Когда речь идет только о словах человеческих, о человеческом суждении или мнении, тогда влияние разума вполне уместно, или, вернее, мы тогда должны пользоваться разумом, чтобы проверить слышимое нами единственным верным словом, - Словом Божиим. Но если мы позволяем нашему разуму обсуждать Слово Божие, душа неминуемо погрузится во мрак неверия, откуда легко скатиться и в ужасную бездну полного отрицания существования Божия".
Нам, другими словами, необходимо сокрыть в наших сердцах следующую великую истину: единым непоколебимым основанием для души служит вера в высший авторитет, в Божественное величие и в полноту Слова Божия. Этого взгляда придерживался Моисей, когда он обращался к сердцу и к совести Израиля. Он был воодушевлен единственною великою целью - заставить народ беспрекословно подчиняться Божественному авторитету. Подвергнуть критике человеческого разума всякое правило, всякое постановление, всякое, одним словом, приказание Слова Божия - это значит отрицать Божественный авторитет, отрицать священные Писания, отказываться от покоя и мира души. Когда же, напротив, действием Духа Божия душа приведена в безусловное послушание Слову Божию, тогда всякая заповедь, всякая фраза драгоценной Книги Божией принимаются, как от Самого Господа, и носят на себе отпечаток важности, присущей Его авторитету. Может случиться, что нам не полностью открыт смысл какого-либо постановления, но вопрос не в этом; нам достаточно сознания, что оно исходит от Бога; это Его слово, - с нас этого довольно. Пока этот великий принцип останется непонятным, пока душа его всецело не усвоит, до тех пор не может существовать твердого основания истинной нравственности.
Только что высказанные нами мысли могут объяснить читателю связь, существующую между изучаемой главою и первым разделом этой Книги, а также и дать ему уразуметь всю важность первых стихов 12-ой главы.
Истребите все места, где народы, которыми вы овладеете, служили богам своим, на высоких горах, и на холмах, и под ветвистым деревом. И разрушьте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и сожгите огнем рощи их, и разбейте истуканы богов их, и истребите имя их от места того" (ст 2-3).
Земля принадлежала Иегове, израильтяне были только ее временными арендаторами; поэтому, завладев ею, они первым долгом были обязаны истребить все, что имело отношение к существовавшему здесь с древних времен идолопоклонству. Это было совершенно необходимо, каким бы нетерпимым ни казалось человеческому разуму подобное отношение человека к религии других людей. В этом сказалась, мы этого не отрицаем, явная нетерпимость; но как же иначе и мог отнестись Бог живой и истинный к богам ложным и к идолопоклонству? Богохульной оказалась бы даже одна мысль, что Господь допускает служение лжебогам в земле, принадлежащей Ему.
Вникнем в суть этой истины. Не то, чтобы Бог, в великом милосердии Своем, не оказывал долготерпения относительно мира; пред глазами всех нас развертывается шеститысячилетняя история, в течение которой таким чудесным образом обнаруживалось долготерпение Бога от дней Ноя, долготерпение, не прекратившееся и несмотря на отвержение Израилем его возлюбленного Сына. Но все это касалось великого принципа, изложенного в рассматриваемой нами главе Израилю следовало убедиться, что по завоевании им земли Господней ему первым долгом следовало истребить идолопоклонство с лица этой земли. Имя Бога, Который должен был быть "единым Богом их", покоился на народе израильском. Они были Его народом, и Он не мог допустить их общения с бесами. "Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи" (Втор. 6,13).
С точки зрения необрезанных языческих народов этот факт мог свидетельствовать о нетерпимости Израиля, мог выявить узкий кругозор, чуть ли не ханжество Израиля. Язычники могли гордиться своею свободою, могли хвастаться тем, что их широкие взгляды дают возможность исповедовать религию, допускавшую поклонение "многим богам и многим господам". По их мнению широкий ум требовал всякому свободу исповедовать какую ему угодно религию, свободно избирать предмет и способ поклонения. Или, как это случилось позднее в Риме, явным доказательством особенно высокого развития, последним словом самой блестящей и самой утонченной цивилизации считался факт воздвижения Пантеона, в котором нашли себе место все языческие божества. Какое кому дело, говорили они, в какую форму выливается религия человека и что является предметом его поклонения; только бы он сам оказался искренним. Все сводится к одному и тому же. Великою целью для каждого должно быть желание работать на пользу обществу, содействовать его национальному успеху; все это как нельзя лучше ведет к личному благоденствию отдельных личностей. Необходимо, чтобы всякий человек имел религиозные интересы; что же касается формы исповедуемой им религии, это полностью безразлично. Вопрос не в том, какова твоя религия, а в том, каков ты сам".
Эти мысли вполне могли быть свойственны плотскому разуму необрезанных народов; что же касается Израиля, ему надлежало помнить важную истину: "Я Господь, Бог твой", и еще: "Да не будет у тебя других Богов пред лицом Моим". Такова была их религия: она заключалась в поклонении единому Богу, живому и истинному, их Творцу и их Искупителю. К нему имел свободный доступ всякий истинный верующий, каждый член общества обрезанных, обладавший великим и святым преимуществом принадлежать к Израилю Божию. Мнения и обвинения, падавшие на них со стороны окружавших их народов, не имели для них ровно никакого значения, какие права имел Бог Израилев на обрезанный Свой народ? Могли ли они иметь правильное суждение о положении Израиля? Конечно нет: поэтому их мысли, их суждения и доводы не имели никакого значения Израилю следовало совсем не считаться с ними; ему надлежало преклониться пред высшим и безусловным авторитетом слова Божия, требовавшим полнейшего истребления любой тени идолопоклонства в чудной земле, в которой им дано было жить. Следовало не только покончить со служением чужим богам, разбив на мелкие куски идолов, чтобы воздвигнуть на их место жертвенники истинному Богу, но следовало еще и выполнить повеление Божие: "Не то должны вы делать для Господа, Бога вашего; но к месту, какое изберет Господь, Бог ваш, изо всех колен ваших, чтобы пребывать имени Его там, обращайтесь, и туда приходите, и туда приносите всесожжения ваши, и жертвы ваши, и десятины ваши, и возношение рук ваших, и обеты ваши, и добровольные приношения ваши, и первенцев крупного скота вашего; и ешьте там пред Господом, Богом вашим, и веселитесь, вы и семейства ваши, о всем, что делалось руками вашими, "чем благословил тебя Господь, Бог твой" (ст. 4-8).
Какое великое и важное откровение высказывалось израильскому обществу в этих словах! Единственное место, где им надлежало совершать свое служение Богу, избиралось Богом, а не человеком. Жилище Божие, место пребывания Божия должно было сделаться центром объединения всего Израиля; туда они должны были приносить свои всесожжения и свои десятины; там они должны были поклоняться Господу и радоваться пред Его лицом.
Это может показаться узким; так оно, в сущности, и есть. Иначе и быть не могло. Раз уж Богу благоугодно было избрать место обитания среди искупленного Его народа, то только исключительно там и могло совершиться их служение Богу. Сам Господь ограничил пределы места поклонения Себе, и это постановление составляло радость каждой души, преданной Господу и любящей Его. Она могла восклицать от всего сердца; "Господи! возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей". И еще: "Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому... Блаженны живущие в доме Твоем, они непрестанно будут восхвалять Тебя.. Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи. Желаю лучше быть у порога в доме Божием, нежели жить в шатрах нечестия" (Пс. 25,и 83).
Этот дом Божий должен быть дорог сердцу всякого истинного израильтянина. Собственная воля могла заставить его желать идти в то или другое место; непостоянное сердце могло жаждать перемен: но всякий истинный и преданный Богу Его поклонник мог находить удовлетворение, благословение, радость и отдых лишь в присутствии Божием, лишь в местах, где пребывало имя Господа, лишь на том месте, где признавался авторитет Его драгоценного Слова. Искать какое-либо иное место общения с Богом значило бы не только отрекаться от слова Господа, но и оставлять Его святое жилище.
Развитие этого принципа мы находим в нашей главе. Моисей напоминает народу, что с той минуты, как он войдет в землю Господню, ему следует отказаться от всякого духа независимости, от всякого своеволия, характеризовавших их в долинах Моавитских или в пустыне. "Там вы не должны делать всего, как мы теперь здесь делаем, каждый, что ему кажется правильным. Ибо вы ныне еще не вступили в место покоя и в удел, который Господь, Бог твой, дает тебе. Но когда перейдете Иордан и поселитесь на земле, которую Господь ваш, дает вам в удел, и когда Он успокоит вас от всех врагов ваших, окружающих вас, и будете жить безопасно: тогда какое место изберет Господь, Бог ваш, чтобы пребывать имени Его там, туда приносите все, что я заповедую вам; всесожжения ваши и жертвы ваши, десятины ваши и возношения рук ваших, и все, избранное по обетам вашим, что вы обещали Господу: и веселитесь пред Господом, Богом вашим, вы и сыны ваши, и дочери ваши, и рабы ваши, и рабыни ваши, и Левит, который посреди жилищ ваших: ибо нет ему части и удела с вами. Берегись приносить всесожжения твои на всяком месте, которое ты увидишь; но на том только месте, которое изберет Господь, в одном из колен твоих, приноси всесожжения твои, и делай все, что заповедую тебе" (ст. 8-14).
Из этого видно, что Израиль должен был согласоваться с Божиим повелением не только при выборе предмета своего поклонения, но и в вопросе о месте и форме своего служения Богу. С той минуты, как Израиль, искупленный народ Божий, перешел чрез реку смерти и вступил в землю, им дарованную во владение, исчезла всякая возможность произвольного служения народа Богу. С той минуты, как они овладели землею Господнею и вошли в покой, их разумное и мудрое служение Богу должно было выразиться в их полном послушании Его Слову. Что допускалось в пустыне, то не могло быть терпимо в Ханаане. Чем больше были их преимущества, тем больше становилась так же и их ответственность.
Возможно, что так называемые либералы, проповедующие свободу действий нашей воли и защищающие свободу личного суждения в вопросах религии, скажут, что все высказанные нами постановления до нельзя узки и совершенно несовместимы с просвещенностью нашего века. Мы ответим им следующее: "Разве Бог не имел права предписать Своему народу, в какую форму должно быть облечено служение Ему и в каком месте Он желал встречаться с Израилем? Приходится или совершенно отвергнуть существование Бога, или же допустить Его прямое и неоспоримое право назначить время и место, где Его народ должен был к Нему приближаться. Неужели же отказывать Богу в правах Его на народ Его, значит, доказывать свой ум, свое высокое умственное развитие или свой широкий кругозор?
Если же Богу принадлежит право повелевать, неужели послушание Его народа Его повелениям может считаться доказательством узости взглядов и ханжеством? Этот вопрос требует нашего разрешения; он до крайности прост. Только послушание заповедям Божиим свидетельствует об истинной широте мыслей и сердца; и Израиль нимало не доказывал ограниченность своего кругозора, совершая свои жертвы на положенном для этого месте и отказываясь приносить их в каком-либо ином месте. Необрезанные язычники могли где попало служить своим богам; но народу Божию не следовало им подражать.
Неоценимым преимуществом для всех любивших Бога и любивших друг друга израильтян являлась возможность собираться на месте, где было прославлено имя Его. Трогательным доказательством действия благодати Божией служило желание Господа от времени до времени собирать Свой народ вокруг Себя. Наносил ли этот факт какой-либо ущерб личным правами домашним интересам израильтян? Напротив, от этого они во всех отношениях только выигрывали. Бог, в своей безграничной благости, заботился обо всем, с радостью изливая обилие благословений и утешений на Свой народ, на всю его совокупность и на отдельных его членов, как мы об этом читаем: "Когда распространит Господь, Бог твой, пределы твои, как Он говорил тебе, и ты скажешь: поем я мяса, потому - что душа твоя пожелает есть мяса, тогда, по желанию души твоей, ешь мясо. Если далеко будет от тебя то место, которое изберет Господь, Бог твой, чтобы пребывать имени Его там, то закалай из крупного и мелкого скота твоего, который дал тебе Господь, как я повелел тебе, и ешь в жилищах твоих, по желанию души твоей. Но ешь их так, как едят серну и оленя; нечистый как и чистый могут есть сие" (ст. 20-22).
Разве не проглядывают во всем этом благость и нежная снисходительность, с которыми Бог всегда относился к интересам и удобствам всякого израильтянина? Существовала лишь одна отговорка: "Только строго наблюдай, чтобы не есть крови, потому что кровь есть душа, не ешь души вместе с мясом. Не ешь ее; выливай ее на землю, как воду. Не ешь ее, дабы хорошо было тебе и детям твоим после тебя, если будешь делать справедливое пред очами Господа" (ст. 23-25). (Великий принцип воздержания от вкушения крови был уже рассмотрен нами в нашем "Толковании на Книгу "Левит", и мы предлагаем читателю перечесть относящиеся к этому вопросу главы). Дело было не в том, насколько израильтяне понимали смысл этих постановлений; им следовало только повиноваться, "дабы хорошо было им и детям их после них", следовало только признать всю непреложность высших прав Божиих.
Сделав эту оговорку, законодатель снова возвращается к вопросу об их общественном служении Богу. "Только святыни твои, какие будут у тебя, и обеты твои приноси, и приходи на то место, которое изберет Господь. И совершай всесожжения твои, мясо и кровь, на жертвенники Господа, Бога твоего; но кровь других жертв должна быть приливаема у жертвенника Господа, Бога твоего, а мясо ешь" (ст. 26-27).
Если бы разуму и собственной воле человека дано было говорить, он быть может сказал бы: "Почему все должны они были идти в одно и то же место? Разве нельзя было бы иметь жертвенник у себя в доме, или, по крайней мере, в каждом значительном городе, или, наконец, в главном городе всякого колена Израилева?" На это мы ответили бы так: "Не таково было повеление Божие; и этого было достаточно для каждого верного израильтянина, если бы, по невежеству нашему, мы не оказались способными понять причину тех или иных предписаний Божиих, безусловное послушание является обязательным долгом с нашей стороны, и если мы смиренно, радостно и доверчиво идем стезею послушания Богу, наши души будут озарены светом Божиим, и мы найдем обилие неизреченных благословений Божиих в нашей близости к Господу, в близости, ведомой только любящим заповеди Его". Да, дорогой читатель, именно так следует отвечать на все рассуждения и вопрошания плотского ума, который не покоряется закону Божию, да и не может. Разве мы призваны отдавать отчет неверующим и лжеученым в том, что руководит нашими поступками? Нет, нам это не поручено; это значило бы напрасно терять время и труд, тем более, что подобные люди совершенно неспособны понять нас. Как мог бы, например, неверующий или плотский ум понять, почему двенадцати коленам Израилевым повелено было поклоняться Богу только у одного жертвенника, собираться только на одном месте, соединяться только у одного центра? Это постановление осталось бы для него непонятным: великий нравственный смысл этого чудного повеления превосходит понимание невозрожденного ума.
Духовный человек, напротив, легко проникается сознание всей красоты этого устава: Иегова собирал вокруг Себя возлюбленный народ Свой, дабы все Его искупленные радовались пред лицом Его и чтобы Сам Он мог радоваться, глядя на них. Не служило ли это отрадою для всех, действительно любивших Господа?
Если сердце оставалось холодным и равнодушным, место служения Богу не имело для него никакого значения; но всякое преданное Богу сердце, всякая искренне любившая Бога душа, от Дана до Версавии, с радостью поспешили бы к Его месту там, где их ждала встреча с Его искупленным народом. "Возрадовался я, когда сказали мне: пойдем в дом Господень: Вот, стоят ноги наши во вратах твоих, Иерусалим", - центр пребывания Божия для Израиля, - "Иерусалим, устроенный, как город, слитый в одно, куда восходят колена, колена Господни, по закону Израилеву", славит имя Господне. Там стоят престолы суда, престолы дома Давидова. Просите мира Иерусалиму: да благоденствуют любящие тебя! Да будет мир в стенах твоих, благоденствие - в чертогах твоих! Ради дома Господа, Бога нашего, желаю блага тебе" (Пс. 121).
В этих словах изливается сердце, любившее жилище Бога Израилева, - благословенный центр объединения Израиля, место собрания его двенадцати колен, - место, с представлением о котором в уме всякого истинного израильтянина соединялось понятие о всей красоте, о всей радости, связанных с поклонением Иегове и с общением с Его народом.
При изучении 16-ой главы нашей Книги мы еще будем иметь случай вернуться к этому вопросу; закончим рассматриваемый нами раздел приведением подлинных заключительных слов открытой пред нами главы: "Когда Господь, Бог твой, истребит от лица твоего народы, к которым ты идешь, чтобы взять их во владение, и ты, взявши их, поселишься в земле их, тогда берегись, чтобы ты не попал в сети, последуя им, по истреблении их от лица твоего, и не искал богов их, говоря: как служили народы сим богам своим, так буду и я делать. Не делай так Господу, Богу твоему; ибо все, чего гнушается Господь, что ненавидит Он, они делают богам своим; они и сыновей и дочерей своих сожигают на огне богам своим. Все, что я заповедую вам, старайтесь исполнять; не прибавляй к тому и не убавляй от того" (ст. 29-32).
Драгоценное слово Божие должно было сделаться как бы священной оградой вокруг народа Господня; находясь внутри ее, Израиль мог питаться присутствием Божиим и пользоваться обилием милосердия и благости Господа; здесь они были полностью отделены от всего, несовместимого со святостью Того, Чье пребывание среди них являлось одновременно и их славой, и их радостью, и избавлением от всякого рода греховных сетей и от всякой нечистоты.
Но, увы! в Израиле не оказалось постоянства; вскоре они разрушили стены этой спасательной ограды и отступили от святых Божиих заповедей. Они даже начали делать именно то, что было им запрещено Господом, и им пришлось пожать ужасные последствия своих поступков. Но об этом речь впереди.

Глава 13

В этой главе содержаться весьма важные истины; она делится на три отдельные части, каждая из которых требует особенного внимания с нашей стороны. Слова эти, вне всякого сомнения, прежде всего относились к Израилю, но они были написаны и для нашего назидания; и чем тщательнее мы их изучаем, тем более убеждаемся в применимости заключаемых в них постановлений к каждому из нас. "Если восстанет среди тебя пророк, или сновидец и представит тебе знамение или чудо, и сбудется то знамение или чудо, о котором он говорил тебе, и скажет притом: пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им, то не слушай слов пророка сего, или сновидца сего; чрез сие искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей. Господу, Богу вашему, последуйте и Его бойтесь; заповеди Его соблюдайте, и гласа Его слушайте, и Ему служите, и к Нему прилепляйтесь. А пророка того или сновидца того должно предать смерти за то, что он уговаривал вас отступить от Господа, Бога вашего, выведшего вас на земли Египетской и избавившего тебя из дома рабства, желая совратить тебя с пути, по которому заповедал тебе идти Господь, Бог твой; и так истреби зло из среды себя" (ст. 1-5).
Здесь ясно указывается, что Бог предвидит возникновение лжеучений и лжепророчества. Все мы знаем, как легко жалкое человеческое сердце поддается влиянию всякого рода знамений и чудес, особенно если они имеют отношение к религии. Это не только существовало в Израиле, но и случалось везде и во все времена. Всякое сверхъестественное явление, или явление, по-видимому не подчиняющееся обычным законам природы, необыкновенно сильно действует на человеческий ум. Можно заранее быть уверенным, что восстающий среди народа пророк, учение которого сопровождается чудесами, знамениями и необычайными явлениями, будет признан народной толпой, что к его голосу будут прислушиваться и его влияние скажется на многих.
Именно этим путем во все времена действовал сатана, и так он будет действовать и впредь, дабы обольстить и увлечь в вечную погибель всех, не желающих принять в свое сердце драгоценные истины Евангелия. "Тайна беззакония", находящаяся в действии уже в течении восемнадцати веков, откроется в лице беззаконника, которого Господь Иисус "убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего; того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, неверовавшие истине, но возлюбившие неправду" (2 Фесс. 2,8-12).
В 24-ой главе Евангелия от Матфея Господь предупреждает Своих учеников о существовании этой же опасности: "Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вот, Я наперед сказал вам" (ст. 23-25).
В 13-ой главе Откровения мы также видим, что из земли выходит "другой зверь", великий лжепророк, антихрист, творящий великие чудеса, "так что и огонь низводит с неба на землю пред людьми. И чудесами, которые дано было ему творить пред зверем, он обольщает живущих на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча, и жив" (Откр. 13,13-15).
Каждое из этих трех мест Священного Писания относится к событиям, которые наступят на земле, когда Церковь будет взята из сего мира. Мы не развиваем дальше этой мысли; мы только хотели привести эти изречения, чтобы доказать читателю, как далеко может зайти могущество сатаны; он творит знамения и чудеса, стараясь этим отвратить людей от истины, обольстить их этим. Мы хотели также показать читателю, что Слово Божие является единственным Божественным, а следовательно, вполне совершенным для того, чтобы избегнуть обольщения врага.
"Человеческое сердце решительно не способно устоять против влияния "великих знамений и чудес", совершаемых с целью поддерживать торжество самых пагубных заблуждений; Слово Божие является единственным средством укрепить души и сделать ее способной оказать противодействие диаволу и всем его ухищрениям; иметь это драгоценное сокровище в своем сердце - вот Божественная сила, предохраняющая нас от всякого заблуждения, какими бы поразительными чудесами эти заблуждения не подтверждались.
В словах, приведенных нами из второго Послания к Фессалоникийцам, мы видим, что мир будет вовлечен в погибель "знамениями и ложными чудесами беззаконника" за то, что "они не принимали любви истины для своего спасения". Только любовь истины предохраняет от заблуждения, хотя бы последнее и принимало крайне обольстительную форму, хотя бы оно и поддерживалось очевидной силой, являемой знамениями и чудесами. Талантливость, умственное развитие, наука и т.д. - все это совершенно бессильно пред изощренными хитростями и уловками сатаны. Самый высший человеческий разум легко делается добычею лукавства "змея".
Но, благодарение Богу, хитрости, утонченное лукавство, знамения и ложные чудеса, все, одним словом, пускаемые вход сатаною коварные приемы не оказывают действия на сердце, ведомое любовью к истине. Даже малый ребенок, знающий, любящий истину и верящий в нее, огражден этим от обманчивой силы беззакония.
Если бы десять лжепророков восстали и совершили самые удивительные чудеса, чтобы доказать, что Библия не есть вдохновенное Слово Божие, наш Иисус Христос не выше всего существующего в мире, что он не благословенный Предвечный Бог: чтобы оспаривать славную истину о великом значении крови Иисуса Христа, или чтобы разрушить какую-либо иную истину, открытую нам в Священном Писании, это не оказало бы никакого влияния на самое слабое чадо Божие, сердце которого руководствуется Словом Божиим. Если бы даже Ангел сошел с неба, чтобы проповедовать учение, противоположное тому, чему учит нас Слово Божие, Сам Бог одобрил бы, если бы мы без всяких споров и рассуждений произнесли анафему этому учению. Неизреченную милость и великий нравственный покой дает этот факт всякому хотя бы мало грамотному чаду Божию. Мы не призваны ни исследовать лжеучения, ни обсуждать доводы, приводимые в их защиту: мы отвергаем и те, и другие только потому, что имеем в сердце свидетельство истины и любим истину "Не слушай слов пророка сего, или сновидца сего: ибо чрез сие искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей".
Вот в чем, дорогой читатель, заключалась для израильтянина вся важность вопроса. Для него, а равно и для нас, и для всех чад Божиих во все времена нравственный покой сердца зависит от любви к истине, которая есть ничто иное, как одно из выражений нашей любви к Богу. Верный израильтянин, любивший Господа от всего своего сердца и от всей своей души, имел готовый ответ для всякого лжепророка: "Не слушай слов его". Когда мы не слушаем врага, его слова не доходят до нашего сердца.
Овцы следуют за Пастырем, "потому что знают голос Его. За чужим же не пойдут", какие бы знамения и чудеса он не творил, - "но бегут от него". Почему? Потому ли, что они обладают способностью всесторонне исследовать и обсуждать вопросы всякого рода? Нет, слава и хвала за это Господу, овцы бегут от него, "потому что не знают чужого голоса" (Иоан. 10) Они не знают его голоса, и этого достаточно, чтобы не следовать за ложным пророком.
Все это может утешить и ободрить овец стада Христова. Они слушаются голоса своего верного и доброго Пастыря, они могут собираться вокруг Него, находить истинный покой и совершенный мир в Его присутствии. Он покоит их на злачных пажитях и водит их к тихим водам Своей любви. Слабость, которая может быть им свойственна, не служит препятствием для получения ими покоя и благословения; напротив, эта-то слабость и заставляет их искать защиты в объятиях Всемогущего. Сознаваемая нами слабость для нас гораздо безопаснее воображаемой силы, основанной на нашей собственной мудрости, нашем уме и наших познаниях в области Священного Писания. Будем только стараться как можно более приближаться к Господу, сознавая все наше собственное бессилие, все наше ничтожество: сокроем Его драгоценное Слово в наших сердцах, дабы оно было насущною пищею наших душ, животворящим хлебом нашего внутреннего человека. Рассмотрим теперь второй пункт нашей главы; народ Господень предупреждается о существовании второй сети, расстилаемой пред ним дьяволом. Как бесчисленны и разнообразны вражьи сети! Какими опасными являются они для народа Божия! Но, слава святому имени Его, в слове Господа даны точные указания относительно любого вопроса.
"Если будет уговаривать тебя тайно брат твой, сын матери твоей, или сын твой, или дочь твоя, или жена на лоне твоем, или друг твой, который для тебя, как душа твоя, говоря: пойдем и будем служить богам иным, которых не знал ты и отцы твои, богам тех народов, которые вокруг тебя, близких к тебе или отдаленных от тебя, от одного края земли до другого: то не соглашайся с ним и не слушай его; и да не пощадит его глаз твой, не жалей его и не прикрывай его; но убей его; твоя рука прежде всех должна быть на нем, чтобы убить его, а потом руки всего народа. Побей его камнями до смерти; ибо он покушался отвратить тебя от Господа, Бога твоего, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства. Весь Израиль услышит сие, и убоится, и не станут впредь делать среди тебя такого зла" (ст. 6-11).
Это нечто совершенно иное, чем явление лжепророков или сновидцев. Тысячи душ, которые, быть может, устояли бы пред ложными пророками, оказались бы бессильными пред влиянием обольстительной и пленительной силы родственных уз, - ей трудно противиться! Чтобы оставаться верными по отношению к людям, связанным с нами узами нежной привязанности, нам необходимо иметь "чистое око", твердую решимость сердца и его полную преданность Богу. Несравненно легче предстоять пред влиянием пророка или сновидца и не придавать значения их словам, чем твердо противостоять советам любимой жены, дорогого сердцу брата или близкого друга.
Но когда речь идет о правах Божиих, Христовых, когда вопрос касается правды Божией, никакого колебания быть не должно. Если бы кто-либо решился воспользоваться узами нашей к нему привязанности, чтобы отвратить нас от послушания Христу, мы обязаны оказать ему в этом случае твердое сопротивление. "Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего и матери, и жены, и детей и братьев, и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником" (Лук. 14,26).
Очень важно для нас иметь полностью ясное представление об этой стороне истины и отвести ей подобающее место. Если мы захотим прислушаться к голосу нашего слепого разума, мы получим несомненно, полностью, превратное понятие об этом вопросе существенной важности. Увы! разум часто является послушным орудием в руках сатаны, орудием, которым враг постоянно старается нанести вред делу Божию. В вопросе человеческих и земных значение разума неизменно велико; в вопросах же Божественных и небесных суждения разума не только лишены всякой силы: они еще и крайне опасны.
Каков же, спросят нас, истинный смысл слов Лук. 14,26 и Втор. 13,8-10? Это конечно не значит, что мы не должны вообще иметь родственных привязанностей, отсутствие которых является явным знамением отступничества последних дней. Это совершенно ясно. Сам Бог установил святость наших родственных уз, и они тесно связаны с привязанностью, наличие и развитие которой полностью согласуются с мыслью Божией. Христианство не стремиться лишить нас наших природных привязанностей, но оно сообщает нам силу, благодаря которой связанные с этими привязанностями ответственность понимается и исполняется нами во славу Божию. Нам, кроме того, в различных посланиях Дух Святой дал самые подробные указания касательно взаимного отношения мужей и жен, родителей и детей, господ и слуг, этим самым освящая родство и привязанность, истекающую из него.
Все это совершенно ясно; но как же все это согласуется со словами, читаемым нами в Лук. 14 и Втор. 13? Ответ на этот вопрос полностью очевиден. Вникнув в эти слова, мы найдем, что Божественная гармония существует между этими двумя местами Священного Писания и между вопросом занимающим нас. Эти изречения относятся только к тем случаям, когда наши природные привязанности встают между нами и между правами на нас Бога и Христа. Тогда следует от них отказаться или умертвить их. Потому что, если они посягают на Божий права, над ними должен быть произнесен смертный приговор.
Припоминая земную жизнь единственного совершенного "Человека", мы видим, какою Божественною мудростью дышали ответы, даваемые Им, как "Человеком" и как служителем Божиим. Он мог сказать Своей матери: "Что Мне и тебе, жено?" Позднее же, в минуту скорби, Он, мы видим, с несказанною нежностью поручил Свою мать заботам ученика, которого Он любил. Он мог также сказать Своим родителям: "Или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?" И в то же время, заметим, Он пошел с ними в Назарет и был у них в повиновении. В изречениях Священных Писаний и в совершенстве поступков Христовых мы находим, таким образом, указания, как нам следует относиться к требованиям наших родственных привязанностей и к правам Божиим.
Читателю, однако, может показаться трудным примирить повеление, выраженное во Втор. 13,8-10, с Богом любви, с благодатью, с милосердием, с нежностью, которыми проникнут Новый Завет. Но и в этом случае нам не следует прислушиваться к голосу разума, который всегда считает себя вправе вмешиваться в не допускающие никакого противоречия Божий предписания. Этим, в сущности, он доказывает свое ослепление и свое безумие.
Чтобы прийти на помощь любой искренней пред Богом душе, которой этот вопрос представляется неясным, вспомним все, сказанное нами при рассмотрении первых глав этой Книги по поводу предначертаний Бога-Правителя по отношению к Израилю по отношению к Израилю и по отношению к другим народам земли. Необходимо делать разницу между домостроительством закона и домостроительством благодати. Если эта разница остается непонятной, будет трудно усвоить себе и смысл изречений, подобных Втор. 13,8-10. Главным, характерным принципом Моисеева домостроительства было правосудие; христианство же основывается на благодати, благодати чистой, безусловной. Если эта истина усвоена нами, исчезают всякие сомнения. Израиль должен был истреблять своих врагов, - этого требовало правосудие; подобное отношение к врагу являлось вполне последовательным для Израиля и совершенно согласовалось с мыслями Божиими; это было повелено Господом, как ему также было повелено и наказывать смертью всякого члена общества Божия, пытавшегося обратить их к служению ложным богам, что именно и случалось в описанном нами случае. Такое поведение совершенно согласовалось с великими принципами правосудия и закона, которым подчинила израильтян премудрость Божия. Тот же принцип проходит чрез весь Ветхий Завет. Образ правления Бога среди израильтян и образ его правления в мире во всем, относившимся к Израилю, были основаны на принципе правосудия; так это будет продолжаться и в будущем. "Восставлю Давиду Отрасль праведную, и воцарится Царь и будет поступать мудро и будет производить суд и правду на земле" (Иер. 23,5).
Совершенно иные принципы управляют христианством. Новый Завет, учение и действие Сына Божия вводят нас в совершенно новую область; здесь, одним словом, царит исключительно Божия благодать.
В отрывке этого учения благодати возьмем два - три изречения, входящие в состав так называемой "Нагорной проповеди". "Вы слышали, что сказано: око за око, и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую. И кто захочет судиться с тобою, и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, идти с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся. Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего, и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас, и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми, и посылает дождь на праведных и неправедных... Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный"; (Матф. 5,38-48).
Это так просто, что, казалось бы, всякий ребенок поймет это; и, однако, многие возлюбленные чада Божий, по-видимому, не понимают этого вопроса. Они считают своим законным правом вступать в распри, судиться и вообще следовать обычаям сего мира.
Мы спросили таких людей: "Где учит всему этому Новый Завет? Разрешено ли это хотя бы одним словом, исшедшим из уст Господа нашего Иисуса Христа и написанным пером Духа Святого?" Как мы это уже говорили относительно других вопросов, встречавшихся нам при изучении этой Книги, бесполезно говорить: "Мы думаем так или иначе". Наши мысли не имеют решительно никакого веса. Во всех делах, имеющих отношение к вере и к поведению христианина, весь вопрос сводится к одному: "Что говорит о том или другом вопросе Новый Завет?" Что приказывает нам наш Господь и Учитель, и как поступал Он Сам? Он говорит нам, что Его теперешний народ не должен поступать, подобно народу израильскому. Правосудие составляло принцип древнего домостроительства; благодать является принципом христианского мировозрения.
Многочисленные изречения из Писаний показывают нам, что таково было учение Христа. И как же действовал Он Сам? Защищал ли Он Свои права? Пользовался ли Он светской властью? Прибегал ли Он к поддержке закона? Мстил ли Он, воздавал ли Он должное врагам Своим? Когда немощные ученики его, в полном неведении о небесных принципах, совершенно забывая образ действий своего Учителя, задают Ему следующий вопрос в селении Самарянском, отказавшемся Его принять: "Господи! хочешь ли, мы скажем чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как Илия сделал" - что ответил на это Господь? "Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа... И пошел в другое селение" (Лук. 9,55-56). Илия мог низвести огонь с неба и сжечь людей, посланных нечестивым царем для того, чтобы схватить пророка Божия. Но Господь наш Иисус Христос был совершенным и Божественным представителем иного порядка вещей. С начала до конца Его жизни была жизнью самоотречения и подчинения Богу. Он никогда не вступал в Свои права. Он пришел на эту землю, чтобы явить Бога, быть во всех отношениях полным выражением личности Своего Отца. Характер Отца ясно отражался в Его взгляде, в Его словах, действиях, даже во всех Его движениях Таков был Христос, наш Господь, когда Он жил на земле среди людей, и таково было его учение. Он действовал согласно тому, чему Он учил; Он учил тому, что являл Своими действиями Его слова выражали собою Его внутреннюю сущность, Его пути подтверждали Его слова. Он пришел в мир, чтобы служить и чтобы давать, и вся Его жизнь, с яслей до креста, носила на себе отпечаток этих двух действий.
Не должен ли Господь Иисус служить для нас великим примером во всех отношениях? Не должны ли мы в характере и в нашей христианской жизни сообразовываться с Его учением и путями? Каким образом мы можем узнать, каков должен быть образ наших действий, если мы не прислушиваемся к Его благословенным словам и не вникаем в Его совершенные пути? Если бы нам, христианам, следовало руководствоваться правилами и постановлениями закона Моисеева, тогда конечно мы должны были бы прибегать к поддержке закона, защищать свои права, вступать в борьбу, чтобы низлагать наших врагов. К чему в этом случае послужили бы нам пример нашего благословенного Господа и Спасителя и учение Духа Святого и Нового Завета?
Не согласится ли читатель с нами, что, поступая так, христианин действовал бы в разрезе с учением и примером своего Господа и Спасителя?
Здесь нам предложат, может быть, хорошо известный вопрос: "Что стало бы с миром, с его учреждениями, что стало бы с обществом, если бы всюду господствовали подобные принципы?" Мы ответим, что, если бы эти духовные и небесные принципы управляли всем миром, не было бы ни войн, ни распрей, не надо было бы ни войска, ни полиции; не существовало бы ни преступлений, ни споров о собственности, а следовательно не требовалось бы ни судебных учреждений, ни судей; одним словом, наступил бы конец существующим ныне порядкам, - земные царства обратились бы в царства Господа нашего и его Христа.
Но весь вопрос в том, что миру нет дела до правил этого рода, тем более, что мир не мог бы их признать и сообразоваться с ними ни одной минуты; это повлекло бы за собою полное нарушение всей нынешней мировой системы, распад всего существующего ныне общественного организма.
Вот почему разлетаются в прах возражения неверующих, так же как исчезают сами собою и основанные на них вопросы и затруднения; они лишены всякой нравственной силы. Небесные принципы не управляют "лукавым веком сим": они предназначены для Церкви, которая не от мира, как и Господь Иисус не от мира. "Если бы от мира сего было царство Мое", говорит Господь наш Пилату, "то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне царство Мое не отсюда" (Иоан. 18.36).
Заметьте слова "ныне". Вскоре царства мира сего сделаются достоянием нашего Господа: но ныне Он отвергнут, и все, принадлежащие Ему, призваны пребывать в отвержении вместе с Ним, выйти к Нему за стан, жить "странниками и пришельцами" в мире сем, в ожидании минуты, когда Он прийдет взять их к Себе, дабы и они были, где Он.
Постоянные попытки сатаны смешать мир с Церковью являются причиною царящего всюду неустройства; это одна из главных хитростей сатаны, с помощью которой ему более, чем мы предполагаем, удалось ослабить значение свидетельства Церкви Божией и задержать ее успешное развитие. Вот истинная причина смешения несовместимых между собою интересов и понятий, стоящих в полном противоречии с истинным характером, положением, образом действий и надеждой Церкви Божией. Часто мы слышим выражение: "христианский мир". Что это значит? Это только означает старание слить воедино две вещи, источник, природа и характер которых противоположны друг другу, как ночь противоположна дню. Это значит желать наложить заплату из новой ткано к ветхой одежде, от чего, как нам говорит это наш Господь, дыра делается только уже.
Бог задается целью не обратить к Себе весь мир, а призвать Свой народ, чтобы, выйдя из мира, он сделался небесным народом, управляемым небесными принципами, преследующим небесную цель и живущим небесною надеждою. Пока мы этого не усвоили, пока вопрос о призвании и жизни Церкви не соделался живою силою души, наша работа, наша жизнь и наше служение Богу будут полны существенных ошибок. Мы будем неверно понимать смысл Ветхого Завета не только в его пророческих частях, но и в применении его к нашей жизни; нельзя точно исчислить весь ущерб, который мы понесем вследствие непонимания нами призвания, положения и надежды Церкви Божией, непонимания ее соединения, ее отождествления, ее живой связи с отверженным, воскресшим и прославленным Христом.
Господь поступает в настоящее время с миром по благодати, и нам следовало бы поступать так же, если мы хотим быть подобными Ему, а именно к Нему мы и призваны (1 Иоан. 3,2). "Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный" (Матф. 5,48). И еще: "Итак подражайте Богу, как чада возлюбленные, и живите в любви, как и Христос возлюбил вас, и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное" (Ефес. 5,1-2).
Вот пример для нас. Мы призваны подражать примеру Отца нашего. Он не ставит мира в зависимость от закона, Он не защищает Своих прав сильною рукою Своего могущества. Вскоре Он будет действовать именно так; но теперь время благодати: Он расточает обилие Своих благословений на тех, вся жизнь которых является враждою и протестом против Него.
Это удивительный факт, и мы, христиане, призваны согласоваться в наших поступках с этим славным нравственным принципом. Нам, быть может, скажут: "Возможно ли жить в этом мире и устраивать свои дела согласно подобным принципам? Нас будут обкрадывать, разорять; неблагонамеренные люди будут злоупотреблять нами, заранее зная, что мы не обратимся в суд; они овладеют нашим имуществом, будут брать у нас деньги взаймы или поселятся в наших домах, отказываясь за это нам платить. Жизнь, одним словом, сделалась бы для нас невозможною, если бы мы отказались от защиты наших прав в сем мире. Для чего же и существуют законы, как не для того, чтобы заставлять людей действовать справедливо? Поставленные Богом власти не обязаны ли поддерживать мир и порядок в нашем обществе? Что сталось бы с последним, если бы упразднить солдат, чиновников и судей? И если все это установлено Богом, почему мы, Его народ, не должны пользоваться этими постановлениями? И не только это, но кто же окажется более способным народа Божия занимать ответственные и выдающиеся должности, кто лучше его справиться с судопроизводством?"
Весь этот ряд доводов заключает в себе, по-видимому, веские данные. Существующие власти установлены Богом. Царь, губернатор, судья, чиновник являются, каждый на своем месте, выражением могущества Божия. Бог облекает властью каждого из них; он влагает меч в руку правителя, чтобы наказывать делающих зло и награждать творящих добро. Все это очень понятно. Мир, такой, как он есть в настоящее время, не мог бы просуществовать ни одного дня, если бы всесильная рука не поддерживала в нем порядка. Мы не могли бы существовать, или, по крайней мере, жизнь сделалась бы нестерпимой, если бы меч правосудия не сдерживал преступников.
Но допуская справедливость всего этого, как это и обязан сделать всякий разумный христианин, мы, однако, не водим, чтобы это относилось к личной жизни христианина в сем мире. Христианство признает полностью правильными все государственные учреждения страны, но христианину не следует в это вмешиваться: это его не касается. Где бы он ни находился, и каковы бы ни были характер и государственные принципы страны, в которой он живет, ему следует признавать ее власти, платить подати, подчиняться законам, молиться о мирных временах и по возможности жить в мире со всеми. Сам наш Учитель в данном случае показал нам пример, - да будет за это вечная хвала Его святому имени!
В знаменательном ответе, данном Им иродианам, Христос признает принцип подчинения существующим властям: "Отдавайте Кесарево Кесарю, а Божие Богу" (Матф. 22.21). И Он не только признавал это; Он, мы видим, Сам платил подати, хотя лично Он был свободен от податей. От Него, как Он сам это говорит Апостолу Петру, не имели права требовать денег. Можно было бы сказать: "Почему же Он этого не заявил?" Но разве Он когда-либо защищался, разве Он кого-либо обвинял? Нет; вот удивительный ответ, данный Им Апостолу: "Но, чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадается, возьми; и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его, и отдай им за Меня и за себя" (Матф. 17,27).
Здесь мы снова возвращаемся к занимающему нас вопросу: какою стезею христианину должно идти в сем мире? - Он должен идти по следам своего Учителя, во всем подражая Ему. Вступался ли Он в свои права? Искал ли Он поддержки в законе? Старался ли Он властвовать над миром? Вмешивался ли Он в судебные тяжбы или в политические дела? Прибегал ли Он к помощи меча? Соглашался ли Он делаться судьею или посредником, даже если Его об этом просили?
Мы предоставляем читателю самому найти в своем сердце ответы на эти вопросы; это окажет влияние на его жизнь. Мы также надеемся, что только что указанные нами истины дадут ему уразуметь изречения, подобные словам Втор. 13,8-10. Сопротивление идолопоклонству и отделение от зла, конечно не менее необходимы для нас, нежели для древнего Израиля, но, однако, должны совершаться совсем иначе Церковь безусловно призвана отвергать зло и избавляться от людей, его творящих; достигать этого она должна совершенно иными путями: ей не следует, подобно Израилю, побивать камнями идолопоклонников и богохульников или сжигать колдунов Римская церковь поступала согласно этому последнему принципу; протестанты, к стыду своему, также последовали ее примеру. [Смерть Серве, сожженного в 1553 г. за свои богословские воззрения, наложила неизгладимое пятно на историю реформации и на человека, одобрившего подобные нехристианские действия. Мысли Серве были совершенно ложны он поддерживал ересь Ария, которая является богохульством против Сына Божия. Но лишить жизни его или кого бы то ни было, значит впасть в явный грех, идти вразрез с духом и принципами Евангелия, это доказало непростительное непонимание существенной разницы, существующей между иудейским учением и христианским.]
Церковь не призвана прибегать к помощи меча, отданного в распоряжение светской власти. Это ей запрещено; это совершенно расходится с призванием, характером и назначением Церкви. Когда в своем необдуманном и плотском рвении Апостол Петр обнажил свой меч в защиту своего Учителя, Господь остановил его словами, доказавшими Его милосердие: "Возврати меч твой в его место; ибо все, взявшие меч, мечем погибнут" (Матф. 26,52). Высказав порицание Своему исполненному добрых намерений, но неразумному ученику, Господь исправил его ошибку, устранив причиненное им зло. "Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушании Христу" (2 Кор. 10,4-5).
В этом плане церковь совершенно сбилась с пути. Она соединилась с миром и часто старалась светскими и плотскими действиями защищать дело Христово; по непониманию своему она делала усилия поддержать веру Христову, постыдно отвергая ее своими действиями. Сожжению еретиков на кострах являются темным пятном на страницах истории Церкви; нельзя и представить себе ужасные последствия признания ложного взгляда, что Церковь призвана занять место Израиля и действовать сообразно с управлявшими им принципами. [Извлекать для себя назидание из истории Израиля или же ставит себя на место этого народа, поступать по его правилам и присваивать себе дарованные ему Богом обетования - две разные вещи. Первая составляет долг и преимущество Церкви, вторая же является пагубным заблуждением с ее стороны.] Это ослабило бы действие ее свидетельства и отняло бы у нее ее духовный и небесный характер.
Мы надеемся, что все высказанные мысли дадут нашим читателям желание во свете Нового Завета исследовать рассматриваемый нами вопрос и что, по великой Своей благости, Господь воспользуется этим, чтобы дать им ясно понять, что, как христиане, мы призваны идти стезею полного отделения от мира, чтобы, живя в мире, мы были не от мира сего; Господь наш Иисус Христос к миру не принадлежал. Когда эта истина будет понята, множество трудностей исчезнут сами собой, и создается один главный принцип, применимый ко многим подробностям нашей жизни.
Закончим теперь изучение 13-ой главы Книги "Второзаконие" рассмотрением содержания ее последних стихов. "Если услышишь о каком-либо из городов твоих, которые Господь, Бог твой, дает тебе для жительства, что появились в нем нечестивые люди из среды тебя и соблазнили жителей города их, говоря: пойдем и будем служить богам иным, которых вы не знали: то ты разыщи, исследуй и хорошо расспроси; и если это точная правда, что случилась мерзость сия среди тебя, порази жителей того города острием меча, предай заклятию его и все, что в нем, и скот его порази острием меча. Всю же добычу его собери на середину площади его, и сожги огнем город и всю добычу его во всесожжение Господу, Богу твоему; и да будет он вечно в развалинах, не должно никогда вновь созидать его. Ничто из заклятого да не прилипнет к руке твоей, дабы укоротил Господь ярость гнева Своего, и дал тебе милость и помиловал тебя, и размножил тебя, как клялся отцам твоим, если будешь слушать гласа Господа, Бога твоего, соблюдая все заповеди Его, которые ныне заповедую тебе, делая угодное пред очами Господа, Бога твоего". (Ст. 12-18). Мы черпаем из всего этого необыкновенно важное и знаменательное поучение, причем читателю необходимо заметить, его основанием служит несказанно веская истина относительно национального единства Израиля. Это придает вышеприведенным словам особенное значение; и вот встает вопрос: "Падает ли вина одного города и на все остальные города?" [Необходимо заметить, что речь здесь идет о заблуждении необыкновенно важном, - о попытке отвратить народ от живого и истинного Бога, что расшатывало само существование Израиля как нации. Этот вопрос не имел только местного или областного характера, а касался всего народа.]
Несомненно, потому что народ составлял одно целое. Города и колена не являлись независимыми друг от друга, но были соединены священными узами национального единства, центр которого находился в месте присутствия Божия. Двенадцать хлебов, лежавшие на золотом столе святилища, являлись чудным прообразом этого единства, и всякий истинный израильтянин его признавал и ценил. Двенадцать камней в реке Иордан, двенадцать камней на берегу этой реки, двенадцать камней пророка Илии на горе Кармил, - все они представляли собою одну и ту же истину: нерушимое единство двенадцати колен Израилевых. Благочестивый царь Езекия принял эту истину, приказав принести всесожжение и жертву за грех "для заглаждения грехов всего Израиля" (2 Цар. 29,24). Верный Богу царь Иосия также действовал согласно этой истине, вводя новые порядки в странах, принадлежащих сынам Израилевым (2 Цар. 34,33). О той же знаменательной истине свидетельствует и Апостол Павел, обращаясь с речью к царю Агриппе, говоря: "Обетование... которого исполнение надеются увидеть наши двенадцать колен, усердно служа Богу день и ночь" (Деян. 26,6-7).
В ожидании светлой будущности небесным сиянием этой же истины исполнена и 7-ая глава Откровения, где запечатлеваются и вводятся в покой, в благословение и в славу двенадцати колен Израилевых в сопровождении великого множества других народов. Наконец, в 21-ой главе Откровения имена двенадцати колен сынов Израилевых, как мы видим, написаны на стене святого города, жилища и центра славы Бога и Агнца.
Таким образом, начиная с золотого стола святилища и кончая золотым, нисходящим с неба от Бога, городом, мы видим пред собою чудную цепь явных доказательств этой великой истины, - нерушимого единства колен Израильских. [Интересно отметить, что в Деян. 26,7 слово, обозначающее "двенадцать колен", в греческом подлиннике выражено в единственном числе. Это, конечно, дает живое представление о великой истине, утверждающей нерушимое единство Израиля, столь драгоценное в очах Божиих, а следовательно, драгоценное и для веры.]
И если нас спросят, в чем же сказывалось это единство и как его могли видеть Илия, Езекия, Иосия или Апостол Павел, мы ответим, что видеть его можно верою. Устремляя взгляд во святилище, они могли видеть двенадцать хлебов, обозначавших тот факт, что каждое колено от других и каждого вместе с тем они составляли единое целое. Ничего нельзя представить себе прекраснее: истина Божия должна пребывать вовек. Единство Израиля обнаружилось в прошлом и проявится в будущем; и хотя, подобно еще более возвышенному единству Церкви, оно теперь остается сокрытым, вера в нем не сомневается; она утверждает эту истину и исповедует ее пред лицом всех оспаривающих ее людей.
Посмотрим, как сказалось на жизни Израиля влияние этой славной истины, выраженной нам в Втор. 13.
В городе, расположенном на самом севере земли Израильской, разносится, положим, слух, что жители одного из южных городов впали в грубое заблуждение, что они намерены отпасть от поклонения истинному Богу.
Что же им следовало предпринять? Закон высказывается в этом случае вполне определенно; стезя послушания была на столько ясно им изображена, что всякое "чистое око" и преданное Богу сердце без большого труда получали возможность ею следовать. "Разыщи, исследуй и хорошо расспроси" (ст. 14). Это ясно. Некоторые жители могли бы возразить на это: "Что нам за дело до заблуждения, в которое впадают жители далеко отстоящего от нас города? Зло это, благодарение Богу, совершается не в нашей среде; это дело местное: каждый город отвечает сам за себя. Разве можно требовать от нас, чтоб мы разбирали всякое заблуждение, возникающее в соседних странах? Мы только напрасно теряли бы время, отрываясь от работы; нам довольно дела и в охране наших границ. Что же касается отступления от Бога, конечно, мы его осуждаем, и если б кто-либо вздумал распространять между нами подобную мысль, мы не впустили бы его в свой город; дальше этого наша ответственность не идет".
Как ответил бы послушный Богу израильтянин на все эти, по-видимому, основательные, доводы человеческого разума? Он сказал бы, что рассуждать так - значит отрицать единство Израиля; что, если бы каждое племя захотело стать на почву независимости, первосвященнику пришлось бы убрать с золотого стола двенадцать хлебов, лежавших пред лицом Господа, и разложить их, как попало, потому что народ Божий раскололся на отдельные, независимые друг от друга части, нарушив свое национальное единство; поэтому бесполезно было прообразно изображать это единство двенадцатью хлебами, лежавшими на одном и том же столе.
Верный завету Божию израильтянин мог бы далее ответить, что, кроме того, ему дано вполне определенное и ясное повеление: "Разыщи, исследуй и хорошо расспроси". Израилю надлежало руководствоваться исключительно двумя великими принципами: единством нации и повелениями Божиими; поэтому никто из народа не мог сказать: "Заблуждение возникло не в нашей среде", - это значило бы отделиться от остального народа; потому что в словах: "случилась мерзость сия среди тебя, речь шла обо всем народе. Ошибка, совершаемая в Дане, касалась в то же время и жителей Вирсавии. Почему? Потому что Израиль составлял одно целое. Всякий Израильтянин должен был пострадать от случившегося заблуждения; он не мог ни спокойно относиться к совершенному злу, ни хранить при этом холодное равнодушие или преступное беспристрастие. Он сам становился участником этого зла и его ужасных последствий, пока себя не очищал, с непоколебимой решительностью и с неумолимой строгостью осуждая это зло.
И если все это было неизбежно для Израиля, насколько же важнее вникать в эти мысли Церкви Божией! Там, где речь идет о Христе, там, будем уверены, всякая тень равнодушия ненавистна в очах Божиих. Предвечные предначертания и советы Божий клонятся к прославлению Сына Его, дабы всякое колено преклонялось пред Ним и чтобы всякий язык исповедовал, что Он есть Господь, во славу Бога Отца. "Дабы все чтили Сына, как чтут Отца" (Иоан. 5,23)
Поэтому, если имя Христово бесславится, если распространяется учение, умаляющее славу Господа Иисуса, силу Его искупительного дела или великое значение Его заступничества за нас, мы должны с полною решимостью восставать против подобных учений. Равнодушие или полностью безразличное отношение к вопросам, относящимся лично ко Христу, почитается небесным судом за высшую измену, считается преступлением. Если бы речь шла о нашей личной славе, о нашем личном характере или о нашей семье, мы, наверно, не оставались бы равнодушными; мы были бы очень чутки ко всякому обвинению, падающему на нас или на дорогих нашему сердцу. Насколько же глубже следовало бы нам огорчаться всякому посягательству на славу, честь, возвеличение имени и дела Того, Которому мы обязаны нашим настоящим и нашим будущим, Того, Кто, оставив Свою славу, пришел в жалкий мир сей, вкусил позорную крестную смерть, дабы спасти нас от вечного пламени ада! Неужели мы останемся равнодушными к Нему, безразличными к Его славе? Да избавит нас Господь от этого! Нет, читатель, так не должно быть. Более, нежели чего другого, мы должны придерживаться славы Христовой: репутация, собственность, семья, друзья, - все должно отступить на второй план, когда дело идет о попрании славы Божией и прав Господних. Не разделяет ли читатель наше мнение всею душою? Так мы смотрим на этот вопрос в настоящее время; что же будет, когда мы увидим Господа лицом к лицу в полном свете Его нравственной славы? Как мы тогда отнесемся к вопросу о равнодушии к интересам Божиим? Окажемся ли мы неправыми, утверждая, что вопрос о единстве тела, Церкви, является одним из главных вопросов, связанных со славою ее Господа? Конечно нет. Если народ Израильский составлял одно целое, не представляет ли тем более из собой одно целое тело Христово? И если независимость была неуместна для Израиля, насколько менее совместима она с Церковью Божиею. Мысль о независимости не может ни минуты устоять пред светом Нового Завета.
Утверждать, что члены тела Христова независимы друг от друга, это то же, что считать руку независимой от ноги, или глаз от уха. "Ибо как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их много, составляют одно тело, - так и Христос. Ибо все мы одним духом крестились в одно тело, Иудеи или еллины, рабы или свободные; и все напоены одним Духом. Тело же не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, но неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Если все тело глаз, то где слух? Если все слух, то где обоняние? Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно. А если бы все были один член, то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно. Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Напротив, члены тела, которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее, и которые нам кажутся менее благородными в теле, о тех более прилагаем попечения; и неблагообразные наши не имеют в том нужды. Но Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, кабы не было разделения в теле, но все члены одинаково заботились друг о друге. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. "И вы - тело Христово, а порознь - члены" (1 Кор. 12,12-27).
Мы воздержимся от того, чтобы давать пояснения этим чудным словам; мы только хотим привлечь внимание христианина к истине, полностью очевидной и близко касающейся всякого истинного христианина, живущего где-либо на земле сей, а именно на то, что он есть тело Христово.
Эта великая истина одновременно связана как с высшими преимуществами, так и с необычайно большой ответственностью. Это не только верное учение, это не только исполненный здравого смысла принцип или правильный взгляд; это живая действительность, которая должна сделаться Божественною силою души. Христианин уже не может считать себя независимою личностью, не стоящею в живой связи с другими душами. Он связан со всеми детьми Божиими, со всеми истинно верующими, со всеми членами тела христова, где бы они ни находились. "Все мы одним Духом крестились". Церковь Божия есть не только отдельное общество, союз или братство; она есть тело, соединенное Духом Святым с Главою, пребывающим на небесах, и все ее земные члены нераздельно связаны между собою. Непременным последствием этого является факт, что на всех членах тела отражается образ действия каждого из них в отдельности. "Страдает ли один член, страдают с ним все члены", т.е. все члены тела. Если болит нога, рука чувствует эту боль. Каким путем? Посредством головы. Таково устройство Церкви Божией; если что-либо случается с одним из членов, все члены чувствуют это чрез посредство Главы, с Которою силою Духа Святого находится в живом общении все члены тела.
Эта мысль может показаться неясной некоторым из наших читателей, но она определенно представлена нам богодухновенной странице; мы не призваны ни обсуждать ее, ни высказывать касательно нее то или иное мнение, - нам следует принять ее на веру. Это откровение Божие: никогда ум человеческий не создал бы подобной мысли; но Бог открыл ее нам, вера же принимает ее и живет блаженной силой этой истины.
Читатель склонен, может быть, задать такой вопрос: "Как может состояние духа одной верующей души отражаться на тех, которые даже ее не знают?" Ответ гласит: "Страдает ли один член, страдают с ним все члены". Все члены чего? Члены местного союза, или, быть может, члены общества, которое знает человека, о котором идет речь, или имеет с ним дело? Нет, речь идет о членах всего тела, где бы они не находились. Даже в Израиле, среди которого царил только принцип национального единства, мы видели, что действие совершенного в одном из его городов зла сказывалось на одном народе. Когда, например, согрешил Ахан, несмотря на то, что существовали тысячи людей, не знавших, что зло случилось, Господь сказал: "Израиль согрешил, и вследствие этого все общество потерпело поражение в войне.
Может ли человеческий разум понять эту истину? Нет; но вера может уразуметь ее. Если мы будем прислушиваться к голосу разума, мы утратим всякую веру; но если, милостью Божией, мы научимся не внимать нашему разуму, мы поверим тому, что говорит Господь, потому что это говорит Он.
Дорогой читатель, помысли о великой истине, - о единстве тела! Какие последствия влечет она за собою! Они явно ведут к тому, чтобы произвести святость в жизни и в наших поступках. Как это все должно заставлять нас наблюдать за самими собой, за нашими привычками, за нашими путями, за всем нашим духовным существом! Все это также должно сделать нас осмотрительными; мы должны бояться бесславить своими действиями Главу, с которою мы соединены, огорчать Духа, связывающего нас друг с другом, или оскорблять члены, с которыми мы составляем одно тело.
Как ни хотелось бы нам продолжить наши размышления касательно одной из самых чудесных, самых глубоких, самых красноречивых истин, приковывающих к себе все наше внимание, нам приходится здесь закончить обзор этой главы. Да благоволит Господь чрез посредство Духа Святого соделать эту истину живой силою души всякого истинно верующего, живущего на земле чада Божия!

Глава 14

"Вы сыны Господа, Бога вашего, не делайте нарезов на теле вашем, и не выстригайте волос над глазами вашими по умершем; ибо ты народ святой у Господа, Бога вашего, и тебя избрал Господь, чтобы ты был собственным народом из всех народов, которые на земле" (ст. 1-2).
Начало главы обнаруживает пред нами основание всех преимуществ и всей ответственности Израиля пред Богом. Каждому из нас известно, что наличие родственных уз создает наши привязанности и возлагает на нас связанную с ними ответственность. Если человек - не отец семейства, никакой рассудок, никакие объяснения не заставят его понять чувства или привязанности, свойственные отцовскому сердцу; но с этой минуты, как эта родственная связь создалась, человек испытает на себе всю ее силу.
То же можно сказать и относительно наших отношений с Богом. Мы не можем понять чувств или обязанностей чада Божия, пока мы им не сделались. Обративши же наши сердца к Господу, силою Духа Святого, мы будем научены вести христианский образ жизни; если же мы не стоим на христианской почве, чувства и обязанности христианина остаются для нас, очевидно, совершенно чуждыми.
Богу принадлежит право требовать тех или других действий от Своих чад; им же даны великое преимущество и святая обязанность искать во всем Его благоволения. "Вы сыны Господа, Бога вашего; не делайте нарезов на теле вашем". Они уже не принадлежали сами себе: они составляли собственность Божию; поэтому они не имели права делать на своем теле нарезы или какими-либо другими наружными знаками выражать свою скорбь по умершим. Исполненное гордости и своеволия невозрожденное сердце могло бы сказать: "Почему мы не можем поступать, как другие? Какой вред принесет нашей душе факт, что мы сделаем на теле нарезы или выстрижем волосы над глазами? Это только выражает нашу скорбь, только свидетельствует о нашей привязанности к нашим дорогим умершим; безнравственного в этом ничего быть не может".
На это можно было дать только один убедительный ответ: "Вы сыны Господа, Бога вашего". Этот факт изменяет все Бедные невежественные и необрезанные язычники могли уродовать себя, как угодно: они не знали Бога и не пребывали с ним; что же касается Израиля, то он находился в святой и возвышенной зависимости от Бога, и этот факт должен был сказываться во всех его привычках. Они были призваны воздерживаться от некоторых обычаев, или, напротив, приучать себя к тому или иному не для того, чтобы чрез это сделаться детьми Божиими. Это значило бы, как говориться, начинать с конца; нет, уже будучи детьми Божиими, они должны были сообразовываться с этим в своих поступках. "Ты народ святой у Господа, Бога твоего". Не сказано: "Вы должны бы быть народом святым". Как могли бы они своими собственными усилиями сделаться святым, драгоценным для Господа народом? Это было невозможно. Если бы они не были Его народом, никакие их личные старания не сделали бы их таковыми; но Бог, по Своей великой милости, ради Своего завета с их отцами, соделал их чадами Своими, соделал их особенными, отдельными от всех остальных племен, народом. Таково было прочное основание нравственного положения Израиля. Все их привычки, их обычаи, их поступки, их пища, их одежда - все, что они делали, все, от чего они воздерживались, должно было исходить из великого факта, так же мало от них зависевшего, как от них не зависело их рождение по плоти: они фактически были детьми Господа, Бога их, были народом Его избрания, народом, составлявшим отдельную собственность Божию.
Иметь Господа в такой непосредственной близости, знать, что Он вникает во все наши привычки и пути - великое преимущество для нас.
Конечно, для человека невозрожденного, не знающего Господа и не пребывающего с ним в общении, нестерпимой была бы сама мысль о Его святом присутствии и Его близости к нам. Но для истинно верующей души, для человека, действительно любящего Бога, несравненно дорого, что Он интересуется малейшими подробностями нашей жизни, что Он как ночью, так и днем печется о нас, бодрствуем ли мы, или спим, находимся ли мы дома, или вне дома; что, одним словом, заботливость Его о нас превышает заботливость самой нежной матери о ее грудном ребенке.
Все это чудная действительность, и конечно, осуществляй мы это более, совершенно иной сделалась бы наша жизнь, иным было бы и наше свидетельство о Боге. Какое чудесное преимущество, какой драгоценный для нас дар знать, что, в любви Своей, Господь всегда следит за нами на нашем пути, что Его око всегда над нами, чем бы мы ни были заняты, да соделается это сознание животворящей силой в сердце всякого чада Божия!
Начиная с 3-го и до 20-го стиха мы имеем пред собою закон о животных чистых и о животных нечистых. Принципы, на которых основан этот закон, уже привлекли наше внимание в 11-ой главе Книги "Левит". [Мы просим читателя прочесть в нашем "Толковании на Книгу "Левит" главу 11-ую; там он найдет, каков, по нашему мнению, смысл 4-20 стихов изучаемой здесь нами главы.] Две эти части Писания, однако, существенно отличаются одна от другой. В Книге "Левит" наставления даются прежде всего Моисею и Аарону, тогда, как во "Второзаконии" они обращаются непосредственно к своему народу. Это как нельзя лучше выражает характерные особенности обеих книг. Книга "Левит" может быть названа руководством священника; в Книге "Второзаконие", напротив, священники остаются на втором плане: первое место принадлежит народу. Это ясно выражается во всей Книге, так что исчезает всякое основание для мнения, что Книга "Второзаконие" есть ни что иное, как повторение Книги "Левит". Ничто не идет так вразрез с истиной. Каждая из книг касается отдельного вопроса, имеет свои цели, свои задачи. Всякий серьезный исследователь Писаний с радостью признает эту истину. Неверующие сами делают себя слепыми; они ничего не могут видеть.
В 21-ом стихе нашей главы особенно ясно отмечается разница между Израилем Божиим и чужеземцем. "Не ешьте никакой мертвечины; иноверцу, который случится в жилищах твоих, отдай ее, он пусть ест ее, или продай ему; ибо ты народ святой у Господа, Бога твоего". Великий факт общения Израиля с Богом Иеговой полностью отделял их от всех народов земли. Это нисколько не значило, что они были сами по себе хотя бы немного лучше или более святы, чем другие; но Господь был свят, а они были Его народом. "Будьте святы, ибо Я свят".
Люди сего мира часто считают фарисейским лицемерием желание христианина отделиться от мира и не принимать участия в его удовольствиях и развлечениях; но, в сущности, они не понимают духовного значения этого вопроса. Дело в том, что, когда христианин принимает участие в суете и тщеславии греховного мира, он уподобляется израильтянину, который ел животное, умершее своей смертью. Благодарение Богу, христианину дано вкушать нечто лучшее жалких благ сего мира. Ему дарован живой хлеб, сшедший с неба, истинно духовная манна; ему, кроме того, дано питаться "произведениями земли Ханаанской" (Иис. Нав. 5,11), прообраза - "Человека", воскресшего и прославленного на небесах. Бедный невозрожденный человек не имеет решительно никакого понятия о всех этих богатствах; он питается тем, что дает ему мир. Вопрос не в том, хороши или дурны эти вещи сами по себе, потому что никто никогда и не считал бы злом употребление в пищу умершего естественной смертью животного, если бы Бог не сказал, что этого делать не следовало.
Это важно для нас. Нельзя ожидать, что мир будет смотреть нашими глазами и иметь наши чувства по отношению к добру и злу; мы же обязаны рассматривать все с Божией точки зрения. Многое, что может безнаказанно делать светский человек, ни в коем случае не допустимо для души, истинно верующей. Прежде всего христианин должен спросить себя пред началом всякого дела: "Могу ли я это сделать во славу Божию? Совместимо ли это с мнением Божиим?" Если нет, не следует и начинать этого дела.
Христос должен быть, одним словом, руководящим началом, испытующим всякое действие христианина. Это очень упрощает вопрос. Вместо того, чтобы спрашивать себя, совместимо ли то или иное с нашим знанием, с нашими принципами, нашим характером или нашей репутацией, нам следует задать себе вопрос: "Угодно ли это Христу?" Все, что недостойно Христа, недостойно и христианина. Если мы это себе усвоим, мы будем постоянно руководствоваться этим правилом. Если сердце искренне предано Христу, если мы живем согласно побуждениям Божеского естества, укрепляемся силою Духа Святого и подчиняемся авторитету Священных Писаний относительно того, что хорошо и что дурно, эти вопросы не будут смущать нас в нашей повседневной жизни.
Прежде, чем привести читателю чудные заключительные стихи этой главы, мы хотим обратить его внимание на последние слова 21-го стиха: "Не вари козленка в молоке матери его". Факт, что это предписание дается в трех различных местах, доказывает его важное значение. Каков же его смысл? Какую пользу мы можем извлечь из него? Мы полагаем, что эти слова ясно показывают нам, что народ Божий должен тщательно избегать всего, идущего вразрез с нашим природным естеством. Варить животное в том, что должно было его питать, было, конечно, противоестественно. Слово Божие везде придает большую важность законам самой природы, тому, что согласуется с ней. "Не сама ли природа учит вас?" (1 Кор. 11,14). говорит Коринфской Церкви богодухновенный Апостол.
В наше природное естество Творцом вложены некоторые чувства, некоторые инстинкты, оскорблять которые никогда не следует. Мы признаем за аксиому христианской этики (нравственности), что никакой поступок, оскорбляющий прирожденные чувства человека, не может быть угоден Богу. Дух Божий может иногда вести нас дальше и выше наших природных наклонностей, но никогда Он не заставляет действовать против них.
Теперь рассмотрим последние стихи нашей главы, в которых содержится много назидательных указаний для нас. "Отделяй десятину от всего произведения семян твоих, которое приходит с поля твоего каждогодне, и ешь пред Господом, Богом твоим, на том месте, которое изберет Он, чтобы пребывать имени Его там, десятину хлеба твоего, вина твоего и елея твоего, и первенцев крупного скота твоего и мелкого скота твоего, дабы ты научился бояться Господа, Бога твоего, во все дни. Если же длинна будет для тебя дорога, так, что ты не сможешь нести сего, потому что далеко от тебя то место, которое изберет Господь, Бог твой, чтоб положить там имя Свое, и Господь, Бог твой, благословил тебя: то поменяй это на серебро, и возьми в руку твою, и приходи на место, которое изберет Господь, Бог твой; и покупай на серебро сие всего, чего требует от тебя душа твоя; и ешь там, пред Господом, Богом твоим, и веселись ты и семейство твое. И Левита, который в жилищах твоих, не оставь; ибо нет ему части и удела с тобою. По прошествии же трех лет отделяй все десятины произведений твоих в тот год, и клади сие в жилищах твоих; и пусть прийдет Левит, ибо нет ему части и удела с тобою, и пришелец, и сирота, и вдова, которые находятся в жилищах твоих, и пусть едят и насыщаются, дабы благословил тебя Господь, Бог твой, во всяком деле рук твоих, которое ты будешь делать" (ст. 22-29).
Эти знаменательные слова заключают в себе глубокий смысл в том отношении, что они с необыкновенной ясностью и простотою обнаруживают нам основание, центр и характерные черты национальной и семейной религии Израиля. Основным великим началом поклонения Израиля Богу - Иегове был факт, что как сами они, так и их земля принадлежали Ему, земля составляла Его собственность: они были только ее управителями. В определенные Богом сроки они должны были удостоверять это, принося Богу десятину от всех произведений своей земли. "Отделяй десятину от всего произведения семян твоих, которое приходит с поля твоего каждогодне" (ст. 22).
Таким образом, они фактически признавали права Господа как Владельца их земли, и никогда не могли упустить из виду, что у них не было иного господина, кроме Господа, Бога их. Все, чем они владели, и все, что они из себя представляли, принадлежало Ему. Таково было незыблемое основание их национального служения Богу и их религии.
Так же ясно обозначался и центр их служения Богу. Они должны были собираться на месте, которое избрал Господь, чтобы там пребывало имя Его. Дивное преимущество для всех, действительно любивших это славное имя. В этом постановлении, равно как и во многих других частях Слова Божия, мы видим, какое большое значение Бог придавал периодически повторявшимся собраниям Своего народа вокруг Него Самого. Он радовался, видя Свой возлюбленный народ собранным в Его присутствии, веселящимся о Нем, пребывающим в тесной связи друг с другом, довольным выпавшим ему уделом и вкушающим в радостном и братском единении плоды земли Господней. "И ешь пред Господом, Богом твоим, на том месте, которое изберет Он, чтобы пребывать имени Его там, десятину хлеба твоего... дабы ты научился бояться Господа, Бога твоего, во все дни" (ст. 23).
Это было единым местом собрания всех истинных израильтян, всех от всей души любивших Господа сынов Израилевых. Все они с радостью толпами поспешали к благословенному месту, где призывалось славное имя Господа. Люди, не знавшие Бога Израилева и не имевшие к Нему никакого отношения, могли находить это странным, видя, что народ иногда приходил из отдаленных мест, чтобы принести в назначенный Богом центр свои десятины. Нам зададут, может быть, вопрос: к чему все это делалось, и почему они не съедали этих десятин у себя дома? Этот вопрос доказал бы полное отсутствие понимания этого факта, доказал бы совершенную неспособность оценить все его великое значение. Уважительной причиной, побуждавшей Израиль Божий предпринимать такого рода путешествие, служил славный девиз: "Господь там" (Иез. 48,35). Если бы израильтянин захотел остаться у себя дома по собственному усмотрению, или задумал идти в какое-либо произвольно избранное им место, он не встретил бы там ни Господа, ни своих братьев, и ему пришлось бы вкушать свою пищу в одиночестве.
Подобное поведение навлекло бы на него суд Божий; это было бы преступным действием со стороны израильтянина. Существовал только один центр, избранный не человеком, а самим Богом. Нечестивый Царь Иеровоам, преследуя свои эгоистические политические цели, дерзнул преступить повеление Божие, воздвигнув изображение золотых тельцов в Вефиле и Дане; но поклонение, совершавшееся в этих городах, воздавалось бесам, а не Богу. То было дерзкое зло в глазах Божиих, зло, навлекшее на царя и на его дом праведный суд Божий; и в последствии мы узнаем, что поступать, как поступал "Иеровоам, сын Наватов", значило идти по нечестивому пути неверных Богу царей (3 Царст. 12).
Что же касается верных Господу сынов Израилевых, можно было с уверенностью ожидать видеть их собранными вокруг Божественного центра; нигде в другом месте они не собирались. От них не приходилось слышать всякого рода извинений в оправдание того, что они остались дома; они, наверно, не стремились в то или иное место, избранное ими самими или кем-либо другим; нет, вы могли быть уверены, что они соберутся именно там, где Господь определил пребывать Своему имени, там, и нигде больше. Доказывало ли это их узость или ханжество? Нет, они поступали так из страха Божия и из любви к Господу. С той минуты, что Господь избрал место для встречи со Своим народом, Его народ, конечно, должен был собираться именно в этом месте.
И Бог не только обозначил это место, но, по великой и бесконечной Своей благости, Он сделал это место как можно доступнее для благоговейных служителей Своих, как мы это видим из слов: "Если же длинна будет для тебя дорога, потому что далеко от тебя то место, которое изберет Господь, Бог твой, чтобы положить там имя Свое, и Господь, Бог твой, благословил тебя, - то поменяй это на серебро, и возьми серебро в руку твою, и приходи на место, которое изберет Господь, Бог твой, и ешь там пред Господом, Богом твоим, и веселись ты и семейство твое" (ст. 24-26).
Несказанной красотой дышат эти слова. В Своих нежных попечениях и заботах Господь входил во все подробности дела; Он снимал всякое препятствие с пути Своего народа, когда речь шла о собрании Израиля вокруг Него. Он жаждал видеть в полном сборе Свой искупленный народ, радовавшийся Его присутствию; и все, любившие Его имя, спешили исполнить желание Его сердца, собираясь вокруг этого Божественного центра.
Израильтянин, который отнесся бы с пренебрежением к возможности присоединиться к своим братьям в назначенном Господнем месте и в определенное Им время, доказал бы этим, что еще хуже, когда он добровольно оставался у себя дома. Если бы он утверждал при этом, что чувствует себя совершенно счастливым у себя дома, или в каком-либо другом месте, это было бы фантазией с его стороны, потому что он оказался бы идущим по пути непослушания, по пути умышленного небрежного отношения к Божию постановлению.
Все это исполнено драгоценных поучений для Церкви Божией. И теперь не менее, чем в древние дни, Бог хочет чтобы Его народ собирался в Его присутствии, вокруг избранного им самим центра и на уготованном Им Самим основании. Это является бесспорным для всякой души, в которой горит искра Божия. Заложенные в нас инстинкты Божеского естества, водительства Духа Святого и указания Священных писаний, - все побуждает народ Божий собираться вместе для благоговейного поклонения Богу, для общения друг с другом и для назидания души. Хотя домостроительство Божие и может изменяться, известные нам великие принципы и характерные черты предначертаний Божиих остаются без изменения; собрание чад Божиих вокруг Самого Господа составляет один из этих незыблемых принципов. Как в древнем, так и в новом домостроительстве собрание народа Божия воедино установлено Самим Богом. Поэтому главная суть вопроса заключается здесь не в нашем счастье, не в радости нашего сердца, хотя мы и уверены, что все истинные христиане любят собираться в положенном Богом месте, радость и благоволение Божие всегда присущи собранию народа Божия. "Невозможно не осуществлять полного довольства, когда мы соединяемся вместе пред лицом Господа. Это составляет небесную радость чад Божиих на земле, любящих Его и имя Его, любящих друг друга: им отрадно собираться вокруг трапезы Господней, вокруг Самого Господа. Что может быть выше радости, переживаемой нами при воспоминании о смерти Господней, доколь Он прийдет? Отрадно в стройном согласии возносить хвалу и наши благодарения Богу и Агнцу; отрадно назидать, увещевать и утешать друг друга, смотря по дарам, распределенным нам воскресшим и прославленным Главою Церкви; отрадно в чудном духовном единении изливать наши сердца в молитвах, прошениях, молениях за всех честных людей, за царей, за правителей, за всех Господних работников, рассеянных по всему лицу земли.
Найдется ли хотя бы один истинный христианин, который не считал бы для себя радостью участвовать во всем этом и который не сказал бы от всего сердца, что ничего нет славнее этого служения?
Но, повторяю, речь идет не о нашем счастье; это совершенно второстепенный вопрос. В этом, как и во всем остальном, мы должны руководствоваться волей Божией, какою она представлена нам в святом Божием Слове. Весь вопрос заключается для нас в одном: осуществляют ли чада Божий мысль своего Господа, собираясь для общей молитвы и для взаимного назидания? Если это так, горе всем тем, которые под разными предлогами умышленно избегают этого или небрежно относятся к этому вопросу: это не только наносит великий ущерб их душам, но они еще и бесславят Бога, огорчают Его Духа и оскорбляют Церковь Божию.
Это вопрос большой важности, требующий серьезного внимания к себе со стороны всех принадлежащих Господу душ. По воле Божией искупленные Его должны собраться в месте в присутствии Его. В 10-ой главе Послания к Евреям Апостол обращается к нам с увещеванием "не оставлять собрания нашего" (ст. 25). Эта истина открывается пред нами с первых страниц Нового Завета. В Матф. 18,20 мы находим слова нашего Господа: "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их". Здесь обозначен Божественный центр: "Имя Мое". Это соответствует "месту, которое изберет Господь, чтобы пребывать имени Его там", - эти слова встречаются постоянно: на них особенно настаивает Книга "Второзаконие". Израиль непременно должен был собираться только в этом месте. Никакого выбора народу не представлялось. То было "место, которое Господь, Бог твой, изберет", - никакое другое место не могло его заменить.
То же относится и к Церкви Божией. Здесь нет места для человеческого выбора, для человеческого суждения или мнения. Здесь Божественно все. Почва, на которой собираются христиане, почва Божественная, - совершенное Христом искупление. Центр, собирающий нас вокруг Себя, также Божествен, потому что этот центр - имя Господа Иисуса. Божественна и сила, собирающая нас, сила Духа Святого; собираемся же мы, также подчиняясь Божественному авторитету, - Слову Божию.
Все это необыкновенно просто и несказанно драгоценно для нас; все мы нуждаемся в простоте веры, чтобы поверить этой истине и согласоваться с ней. Рассуждения нашего разума повергают нас во мрак; прислушиваться к различным человеческим мнениям - значит впадать в сомнения, свойственные всем сектам и враждующим между собою религиозным партиям. Драгоценное Слово Божие - вот наше единственное прибежище, наш единственный источник, наша сила и наш авторитет. Отнимите его от нас, и мы останемся ни с чем. Дайте нам это сокровище, - и нам не нужно больше ничего.
Истина, относящаяся к нашему собиранию вместе, так же проста и несомненна, как и истина, касающаяся нашего спасения. Всем христианам дано преимущество знать, что они собраны воедино на Божием основании, вокруг Божия центра, силою Божиею и авторитетом Господа, и преимущество быть включенными в круг спасения Божия.
Если нас спросят, как мы можем иметь уверенность, что мы собраны вокруг центра Божия, мы ответим на это: мы знаем это из слова Божия.
Как Израиль мог быть уверен, что место, на котором они собирались, было избрано Богом? Это становилось очевидным благодаря Его определенному повелению. Разве мало им было дано указаний? Конечно нет; Слово Божие так же ясно указывало место их собрания, как и все остальное. Никакой уверенности не могло существовать. Вопрос был на столько ясен, что только невежество или решительное непослушание могли сомневаться в этом отношении.
Неужели ли христианам дано менее, чем Израилю, указаний относительно места, центра и основания их служения Богу? Предоставлены ли мы своим сомнениям, своей неуверенности в этом вопросе? Позволено ли каждому из нас решать вопрос по своему личному усмотрению? Не дал ли нам Бог вполне положительного и определенного указания для решения столь важного вопроса? Можем ли мы хоть на одну минуту поверить, что Тот, Кто, по великому милосердию Своему, снизошел до того, чтобы дать Своему древнему народу указания, которые мы, по нашей мнимой мудрости, считаем недостойными упоминая, что этот Бог не оставил Своей Церкви определенных указаний относительно основания, центра и отличительных черт достойного служения Ему? Это совершенно не мыслимо. Всякая духовно настроенная душа должна с решимостью отказаться от подобной мысли.
Нет, дорогой читатель, ты знаешь, что исполненный милосердия наш Бог не мог бы таким образом поступить с небесным Своим народом. В настоящее время не существует, правда, ни одного, обозначенного Богом, места, в которое было бы в известное время повелено стекаться всем христианам для поклонения Богу, такое место существовало для земного народа Божия; и оно снова будет создано для восстановленного в своей земле Израиля и для земных народов: "И будет в последние дни, гора дома Господня будет поставлена во главу гор, и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы. И пойдут многие народы, и скажут: прийдите, и взойдем на гору Господню, в дом Бога Израилева, и научит Он нас Своим путям; и будем ходить по стезям Его. Ибо от Сиона выйдет закон, и слово Господне из Иерусалима" (Ис. 2,2-3). И еще: "Все остальное из всех народов, приходивших против Иерусалима, будут приходить из года в год для поклонения Царю, Господу Саваофу, и для празднования праздника кущей. И будет, если какое из племен земных не пойдет в Иерусалим для поклонения Царю, Господу Саваофу, то не будет дождя у них" (Зах. 14,16-17).
Два этих пророчества, одно, изреченное первым, другое - предпоследним из богодухновенных пророков, переносят нас во славное время, когда Иерусалим сделается избранным Богом центром для Израиля и для всех народов земли. И мы с полной уверенностью можем сказать, что читатель найдет, что все пророки полностью разделяют взгляд пророков Исайи и Захарии на этот важный вопрос. Относить подобные изречения к Церкви или к небу - значит искажать смысл самых ясных и самых чудных откровений Божиих, когда-либо достигших человеческого слуха; это значит смешивать земное с небесным и опровергать слова пророков и Апостолов. Бесполезно увеличивать число примеров. Во всем Писании даны доказательства того, что Иерусалим был и будет земным, избранным Богом центром для Его народа и для всех народов земли. Но в настоящее время, т.е. со дня Пятидесятницы, когда Дух Святой сошел на землю для образования Церкви, тела Христова, и до той минуты, когда наш Господь Иисус Христос сойдет с неба, чтобы взять с земли Своих искупленных, для народа Божия не существует ни одного особенного места, города или центра.
Пусть читатель раскроет 4-ую главу Евангелия от Иоанна; там, в чудесной беседе нашего Господа с женщиной из города Сихаря, он найдет драгоценное поучение. "Женщина говорит Ему: Господи, вижу, что ты пророк. Отцы наши поклонялись на этой горе; а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находиться в Иерусалиме. Иисус говорит ей: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев. До настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть Дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине" (ст. 19-24). - "Небо престол Мне, и земля подножие ног Моих. Какой дом созиждите Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего? Не Моя ли рука сотворила сие?" (Деян. 7,49-50). - "Бог, сотворивший мир и все, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду, Сам дая всему жизнь, и дыхание, и все" (Деян. 24-25).
Все новозаветное учение с начала до конца вполне определенно высказывается относительно служения человека Богу; читателю следует тщательно вникнуть в этот вопрос, постараться понять его и полностью подчиниться указаниям новозаветных Писаний. Мы должны помнить, что главная цель сатаны заключается в том, чтобы низвести Церковь с вышины, на которую она вознесена, повредить ее положению, нанести ущерб ее жизни и служению. Лишь только в день Пятидесятницы, была создана Церковь, как сатана уже посеял в ней семена разрушения и нечистоты; в этом же направлении он работает в течение всех девятнадцати веков.
Мне хочется обратиться к читателю с только одним вопросом: Если бы Апостол Павел пришел в один из воскресных дней в один из наших городов, где нашел бы он то, что встретил в подобный же день в Троаде, как об этом повествует в Деян. 20,7? Где он нашел бы собранных в силе Духа Святого и во имя Господа Иисуса учеников, вспоминающих и возвещающих смерть Христову, доколе Он прийдет? Мы уверены, что Апостол Павел и в наше время увещевал бы нас собираться вокруг трапезы Господней, как он делал это, обращая свое послание к Коринфянам (1 Кор. 10-11), к "призванным святым, со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа" (1 Кор. 1,2). Мы не можем предположить, что в первом веке Апостол утверждал в Церкви порядок, а в девятнадцатом веке не признавал его нужным. Что сказали бы мы об израильтянине, который, с радостью считая себя сыном Авраама и пользуясь своим виноградником, своей смоковницей и своими стадами, никогда и не подумал бы идти вознести Господу хвалу на месте, которое избрал Господь, чтобы там призывать имя его? Какой истинный израильтянин не любил этого священного места? "Господи! возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей" (Пс. 25,8).
Когда же за прегрешения Израиля у него была отнята государственная независимость, и он был отведен в плен, мы слышим стоны и сетования изгнанных, изливающиеся в следующих трогательных и картинных изречениях 136-го Псалма: "При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе. На вербах посреди его повесили мы наши арфы, там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши - веселия: пропойте нам из песней Сионских. Как нам петь песнь Господню на земле чужой? Если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня десница моя. Прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего", (ст. 1-6).
Также и в Данн. 6 мы видим этого возлюбленного служителя Божия открывающим три раза в день для молитвы окна своего дома, выходящие на Иерусалим, хотя он прекрасно знал, что за это его ожидал львиный ров. Поступал ли он так, сообразуясь со своим иудейским предрассудком? Нет, этот его поступок был чудным применением к жизни Божественного принципа; он являлся верным свидетельством послушания Богу среди грустных и унизительных последствий безумия и греха Израильского народа. Иерусалим, правда, был обращен в развалины; но это не изменило Божиих мыслей по отношению к Иерусалиму; он продолжал оставаться Божественным центром соединения для Его земного народа. "Иерусалим, устроенный, как город, слитый в одно, куда восходят колена Господни, по закону Израилеву, славить имя Господне. Там стоят престолы суда, престолы дома Давидова. Просите мира Иерусалиму: да благоденствуют любящие тебя! Да будет мир в стенах твоих, благоденствие в чертогах твоих! Ради братьев моих и ближних моих говорю я: мир тебе! Ради дома Господа, Бога нашего, желаю блага тебе" (Пс. 121,3-9).
Некогда Иерусалим был центром поклонения Богу двенадцати колен Израилевых; и он снова является таким же центром. Применять это и другие подобные же слова к настоящему или к будущему положению Церкви на земле или на небе - значит перепутывать все понятия, смешивать существенно отличающиеся друг от друга вещи и наносить этим несказанный вред как Писанию, так и своей душе. Немыслимо позволять себе так произвольно обращаться со Словом Божиим.
Иерусалим был и будет земным центром для народа Божия; Церковь же Божия не должна признавать никакого иного центра, кроме бесконечно драгоценного и славного имени Господа Иисуса. "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их". Драгоценный центр единения! Только на него указывает Священное Писание, только вокруг него одного собирает Дух Святой. Не важно то, где именно собираемся, - в Иерусалиме, в Риме, в Лондоне, в Париже или в Кантоне; дело не в том, где, но в том, как мы собираемся.
Но будем помнить, что соединение воедино народа Божия должно быть для нас живой действительностью Слово Апостола относительно нашей веры могут с одинаковою силою относиться и к центру нашего единения: "Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он соединяется с другими во имя Господа Иисуса?" Бог требует очевидных доказательств этого факта, и хотя всякий, желающий действительно пребывать в общении со Христом, не может согласиться считать центром или почвой соединения с другими что-либо иное, кроме имени Его, очень, однако, возможно, - увы! это часто случается, - что люди утверждают, что они стоят на святом и благословенном основании Божием, тогда как их ум, их поведение, их привычки, одним словом, их жизнь и характер доказывают, что они не стоят на высоте исповедуемой ими истины.
Апостол говорит Коринфянам: "Царствие Божие не в слове, а в силе" (1 Кор. 4,20). Это весьма, конечно важное слово для любого времени, особенно же оно полезно для нас при рассмотрении именно этого вопроса. Мы горячо желаем напомнить читателю, что ему необходимо рассмотреть этот факт, свято вникая во все его подробности в присутствии Божием и при свете Нового Завета. Да не отстраняет он от себя этого вопроса под тем предлогом, что это вопрос неважный. Напротив, это в высшей степени серьезный вопрос, так как здесь идет речь о славе Божией и о соблюдении истины, а именно это-то и имеет решающий голос в деле определения важности вопроса. Необходимо ли было об этом спорить? Мог ли всякий произвольно избирать центр единения? Взвесьте все эти вопросы в свете Втор. 14. Израиль непременно должен был собираться вокруг центра, избранного Богом Израилевым; это не подлежало никакому сомнению. Горе тому, кто вздумал бы повернуться спиною к месту, на котором Иегова положил имя Свое. Ему вскоре пришлось бы убедиться в своем заблуждении. И если это было верно относительно земного народа Божия, не остается ли это непреложным фактом также и для Церкви, и для всякого христианина в отдельности? Конечно. Во имя всего возвышенного и святого мы призваны от всякого, объединяющего нас основания, кроме основания единого тела; отказываться от всякого центра, кроме имени Господа Иисуса, от всякой силы единения, кроме Духа Святого, от всякого объединяющего авторитета, кроме Слова Божия. Да поможет Господь всем искупленным Своим, где бы они не находились, рассмотреть эти вопросы в страхе и любви к святому имени Его!
Мы закончим наши размышления, приведя последние стихи изучаемой нами главы, заключающие в себе важное поучение для нас: "По прошествии же трех лет отделяй все десятины произведений твоих в тот год, и клади сие в жилищах твоих и пусть прийдет Левит, ибо ему нет чести и удела с тобою, и пришелец, и сирота, и вдова, которые находятся в жилищах твоих, и пусть едят и насыщаются, дабы благословил тебя Господь, Бог твой, во всяком деле рук твоих, которое ты будешь делать" (ст. 28-29).
Здесь пред нами открывается трогательная семейная сцена; в ней сказывается характер Божий, в ней сияют лучи благости и милосердия Бога Израилева. Сердце радуется, и душа оживает, вдыхая в себя живительную атмосферу, которой дышат эти слова. Как непохоже это на царящий вокруг нас эгоизм! Бог внушал Своему народу думать о всех нуждающихся и заботиться о них. Десятины принадлежали Ему, но Он предоставлял Своим чадам радость и чудное преимущество потреблять их на благо другим.
Особенно привлекательными являются слова: "пусть прийдет", "пусть едят и насыщаются". Как выражается во всем этом благодать нашего Бога! Он радуется возможности идти навстречу нуждам каждого. Он отверзает руку Свою и с избытком насыщает всякое живое существо. И не только это совершает Господь: Он благоволит делать Своих искупленных проводниками, чрез которых благость, милосердие и любовь Его сердца изливаются на всех окружающих. Как все это драгоценно! Как отрадно быть раздавателями благ Божиих, распределителями Его благости и Его милосердия! Да научит нас Бог глубже вникать в эти благословенные истины! Да даст Он нам все более проникаться сознанием Его Божественного присутствия, - тогда мы ярче будем отражать в себе Его Божественный характер. Ввиду того, что интересный факт, заключающийся в 28-29 стихах, еще раз привлечет наше внимание при изучении 26-ой главы, в данную минуту мы не будем долее на нем останавливаться.

Глава 15

"В седьмой год делай прощение. Прощение же состоит в том, чтобы всякий заимодавец, который дал взаймы ближнему своему, простил долг и не взыскивал с ближнего своего или с брата своего; ибо провозглашено прощение ради Господа. С иноземца взыскивай, а что будет у брата твоего, прости, разве только не будет у тебя нищего: ибо благословит тебя Господь на той земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел, чтобы ты взял ее в наследство, если только будешь слушать гласа Господа, Бога твоего, и стараться исполнять все заповеди сии, которые я сегодня заповедую тебе: ибо Господь, Бог твой, благословил тебя, как он говорил тебе, и ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать в займы; и господствовать будешь над многими народами, а они над тобою не будут господствовать" (ст. 1-6).
Назидательно отметим, как Бог Израилев всегда старался привлечь к Себе сердце Своего народа посредством жертв, торжественных празднеств и различных постановлений левитского служения. Каждый день утром и вечером приносился в жертву агнец; каждую неделю праздновалась святая суббота; каждый месяц праздновалось новолуние: каждый год совершалась Пасха; принесение десятин совершалось каждые три года; по прошествии семи лет наступал год прощения; наконец, каждые пятьдесят лет праздновался юбилей.
Все это исполнено для нас глубокого интереса, имеет для нас большое значение и заключает в себе великий урок для нашей души. Приносившийся каждое утро и каждый вечер в жертву агнец представлял, мы знаем, "Агнца Божия, Который берет на Себя грех мира". Суббота - это прообраз покоя, ожидающего народ Божий. Новолуние является удивительным предвестником времени, когда восстановленный Израиль будет отражать в себе лучи "Солнца правды" всех народов земли. Пасха служила постоянным напоминанием о избавлении Израиля от египетского рабства. Год приношения десятин обозначал собою факт обладания Иеговой землею Обетованною, указывал также трогательное распределение получаемого от десятин дохода между нуждавшимися работниками и неимущими из Его народа. Год прощения приносил с собой обетование о наступлении счастливого времени, когда все долги будут погашены, когда будут уничтожены все обязательства срочных платежей, когда будет снято всякое бремя с народа Божия. Наконец юбилей является чудным образом времени восстановления всех прав, когда пленным будет возвещено освобождение, когда изгнанник возвратится в свой, давно покинутый им, дом, когда вся страна Израилева и вся земля возрадуются желанному воцарению Сына Давидова.
Из всех этих постановлений делаются очевидными две главные и характерные черты, - слава Божия и благословение, получаемое человеком. Две эти вещи связаны между собою Божественной и вечной связью. Бог все устроил так, чтобы Его слава и благословение Его творения были нераздельно связаны между собою, - истина, приносящая глубокую радость нашим сердцам, помогающая нам лучше понимать силу и красоту хорошо известных нам слов: "Хвалимся каждою славы Божией" (Римл. 5,2). Когда эта слава воссияет во всем своем блеске, тогда, конечно, достигнут своего полного и вечного развития благословения, покой и благоденствие искупленных Божиих.
Чудный прообраз и картину этого блаженного часа мы находим в седьмом году. Это был год "прощения ради Господа", влияние которого сказывалось на каждом неимущем должнике от Дана до Вирсавии, Иегова давал Своему народу великое преимущество пребывать в общении с Ним, исполняя радостью сердце бедного должника. Он желал научить всякого, желающего поучаться, какое благословение связано с желанием прощать все, не ограничиваясь ничем. Именно так поступает Он Сам, - да будет вечная хвала Его великому и славному имени!
Но, увы! Жалкое человеческое сердце не подымается до этого уровня; оно не соглашается идти по небесной стезе; оно склонно к презренному эгоизму и поэтому не может усвоить Божественный принцип благодати и жить им: плоть не чувствует себя на своем месте в небесной атмосфере: она не способна быть сосудом и проводником царственной благодати, сияющей с таким блеском на всех путях Божиих. Это делает более чем понятными увещания, заключающиеся в следующих стихах: "Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих в одном из жилищ твоих, на земле твоей, которую Господь, Бог твой, дает тебе, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим, но открой ему руку твою и дай ему взаймы, смотря по его нужде, в чем он нуждается. Берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль: приближается седьмой год, год прощения; и чтоб от того глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему, и ты не отказал ему; ибо он возопиет на тебе к Господу, и будет на тебе грех. Дай ему взаймы, и, когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое; ибо за то благословит тебя Господь, Бог твой, во всех делах твоих и во всем, что будет делаться твоими руками. Ибо нищие всегда будут среди земли твоей; потому и я повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей" (ст. 7-11).
Здесь обнаруживаются и осуждаются глубокие источники эгоизма, наполняющего наши жалкие сердца. Ничто так не выводит наружу скрытые корни живущего в человеке зла, как это делает благодать Божия. Человек должен ощущать в глубоких тайниках своего сердца новую жизнь; только тогда он может соделаться сосудом божественной любви; и даже те, которые возрождены благодатью, должны постоянно остерегаться угодливых форм эгоизма, в которые облекается наше падшее природное естество. Только лишь одна благодать может заставить сердце идти на встречу всем нуждам, возникающим в жизни человека. Мы должны пребывать в непосредственной близости от источников, небесной любви, чтобы сделаться проводниками благословений Божиих среди нужды и бедствий, неминуемо окружающих нас.
Как прекрасны слова: "Открой ему руку твою!" Они исполнены небесного благоухания. Открыто сердце и щедрая рука - дар Божий. "Доброохотно дающего любит Бог" (2 Кор. 9,7). Бог дает всем "просто и без упреков" (Иак. 1,5). И Он соблаговолил даровать нам преимущество подражать Ему. Чудная благодать, одна мысль о которой преисполняет сердце умилением, любовью и хвалою Господу нашему! Благодатию мы не только спасаемся, мы и живем по благодати, живем в благословенной атмосфере благодати, дышим ее благоуханием и призваны служить живым проявлением этой благодати не только по отношению к нашим братьям, но и по отношению ко всей человеческой семье. "Итак, доколе есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере" (Тал. 6,10).
Да западут эти Божественные постановления глубоко в наши сердца! Лишь проводя их в нашу жизнь, мы познаем их истинную цену.
Человеческая немощь, скорби, нужды представляются нам в тысяче всякого рода форм; мы всюду встречаем разбитые сердца, угнетенный дух, покинутые очаги. Каждый день на нашем пути стоят вдова, сирота и чужеземец. Каково наше отношение ко всем этим страждущим? Остаются ли наши сердца холодными и бесчувственными по отношению к ним? Не оказываются ли наши руки закрытыми для них? Или же мы стараемся действовать сообразно духу милосердия Божия, установившему "год прощения"? Будем помнить, что мы призваны отражать в себе естество и характер Господа, призваны быть непосредственными проводниками, чрез которых любовь сердца нашего отца изливается на человеческие нужды. Мы не должны жить для самих себя; этим мы опровергли бы принципы и нравственный облик славного христианства, исповедуемого нами. Нам дано святое и великое преимущество, на нас возложена особенная задача разливать вокруг себя благословенный небесный свет, заимствованный нами от неба, к которому мы принадлежим. Где бы мы ни были, - в кругу нашей семьи, в поле на рынке, на фабрике, или в банковской конторе, - везде люди, соприкасающиеся с нами должны видеть отражение благодати Божией в наших поступках, в словах, даже в нашем взгляде. Если пред нами раскрываются чьи-либо нужды, чьи-либо страдания, и мы ничем иным помочь не можем, пойдем навстречу им хотя бы со словом сочувствия или слезой участия, стараясь принести утешение страждущему.
Действуем ли мы таким образом, читатель? Живем ли мы достаточно близко к источнику Божественной любви, дышим ли мы атмосферой небесной на столько, что драгоценный аромат ее разливается вокруг нас? Или же мы даем простор постыдному эгоизму нашего природного естества, являем характер и нечестивые наклонности нашей падшей и испорченной плоти? Эгоистичный христианин - какая это несообразность! Он является постоянным противоречием, живою ложью. Исповедуемое им христианское мировозрение тем рельефнее выдвигает вперед ужасный эгоизм, руководящий его сердцем и сказывающийся на его действиях.
Да поможет Господь всем, исповедующим имя Христово, так поступать в их повседневной жизни, чтобы они были отчетливым "письмом Христовым, узнаваемым и читаемым всеми человеками". Этим путем неверие лишится одного из своих могущественнейших доводов, потеряет возможность опираться на одно из главных возражений. Ничто не дает такого сильного орудия в руки неверию, как непоследовательность христианской жизни.
Это не значит, что подобного рода извинение будет иметь хотя бы малейшее значение пред судилищем Христовым; потому что душа, могущая читать Священные Писания, будет судима согласно находящимся в них указаниям, хотя бы на всей земле не оказалось даже одного последовательного христианина. Но, несмотря на все это, христиане обязаны светить своим светом пред людьми, чтобы они видели их добрые дела и прославляли их Небесного Отца (Матф. 5,16).
Наша повседневная жизнь должна быть как бы воплощением или примером торжества небесных принципов, возвещаемых нам Словом Божиим, чтобы неверующие люди не могли найти никаких противоречий в наших делах.
Да поможет нам Господь принять к сердцу эту истину. Тогда мы не сможем воздать хвалу Богу за размышления, вызванные в нас чудным постановлением, - "годом прощения ради Господа".
Теперь мы приведем слова, относящиеся к еврейскому рабу Мы все более и более осознаем, как важно приводить подлинные изречения Духа Святого Хотя мы могли бы просить читателя прочесть эти слова и в Библии, мы по опыту знаем, что часто бывает неприятно отрываться от чтения книги, чтобы искать обозначенные в ней места Писания; вообще ничто не может сравниться со словом Божиим, и все приводимые нами размышления направлены лишь к тому, чтобы обратить внимание читателя на смысл и значение разбираемых нами изречений Священного Писания. "Если продается тебе раб твой, Еврей, или Евриянка, то шесть лет должен он быть рабом тебе, а в седьмой год отпусти его от себя на свободу. Когда же будешь отпускать его от себя на свободу, не отпусти его с пустыми руками; но снабди его от стад твоих, от гумна твоего и от точила твоего; дай ему, чем благословил тебя Господь, Бог твой" (ст. 12-14).
Как дивно здесь обнаруживается неизреченная благость нашего Бога! Ему не угодно, чтобы наш брат ушел от нас с пустыми руками. Свобода не гармонирует с нищетой. Брат должен был уйти свободным и наделенным всякого рода добром, получившим не только дар свободы, но и свое личное состояние.
Все эти постановления дышат Божественностью: не приходится даже упоминать о названии школы, проповедующей столь возвышенное нравственное состояние души. На нем лежит печать неба, она разливает вокруг себя благоухание рая Божия. Не так ли поступил Господь и с нами? Да будет хвала славному имени Его! Он не только даровал нам жизнь и свободу, но Он и предусматривает все, необходимое для нас в настоящее время и во всей вечности. Он открыл для нас неиссякаемые сокровища неба; Он отдал возлюбленного Сына Своего для нас и нам; для нас, чтобы нас спасти, нам, чтобы сделать нас блаженными; Он даровал нам все, необходимое для жизни и для благочестия; все, потребное для нынешней нашей жизни и для нашего будущего, в изобилии дано в наше полное распоряжение щедрою рукою нашего Небесного Отца.
Не сказывается ли трогательным образом вся глубина сердца Божия в предписании Господа, как следовало относиться к еврейскому рабу? "Открой ему руку твою", надели его всякого рода добром не по принуждению, не скудно, но достойным Бога образом. Его народ в своих поступках должен быть отражением Его Самого; нам дано высокое и святое преимущество быть нравственными представителями Его Самого. Это удивительно, но таково было изволение Его бесконечной благости. Он не только освободил нас от вечного пламени ада, - Он призывает нас также и работать для Его Славы, быть Ему подобными в мире, распявшим Его Сына. И Он не только даровал нам это высокое призвание, но Он и обогатил нас, давая нам возможность следовать этому призванию. В наше распоряжение отданы неиссякаемые источники неба. "Все наше" (смотр. 1 Кор. 3,22), потому что благость Божия бесконечна. Да научит же нас Господь лучше осуществлять все наши преимущества и этим путем больше отдавать себе отчета в святой ответственности, которою мы обличены!
Необыкновенно трогателен довод, приводимый народу в 15-ом стихе нашей главы; он рассчитан на то, чтобы возбудить любовь и сострадание Израиля. "Помни, что и ты был рабом в земле Египетской, и избавил тебя Господь, Бог твой; поэтому я сегодня и заповедую тебе сие". Воспоминание о благости Иеговы, освободившего их из рабства Египетского, должно было быть постоянным и могущественным указанием, как им следовало поступать с неимущим братом своим. Этот непогрешимый принцип; ничто менее возвышенное не может оказаться устойчивым. Если мы ищем побуждения для наших поступков вне Бога и Его предначертаний по отношению к нам, уровень нашей жизни неминуемо понизится. Лишь на столько, насколько мы сохраним в наших сердцах воспоминание о чудесной благости Божией, проявленной касаемо нас в искуплении, дарованном нам во Христе Иисусе, лишь на столько мы окажемся способными явить истинное и деятельное расположение нашего сердца, как по отношению к нашим братьям, так и по отношению к остальным. Чувство сострадания, исходящее из наших собственных сердец и возбуждаемое в нас скорбями, горем и нуждами наших ближних, отличается крайней неустойчивостью и скоро ослабевает. Лишь в самом Боге живом мы найдем непрестанное побуждение к деятельности любви.
В 16-ом стихе рассматривается случай, когда раб предпочитает не покидать своего господина. "Если же он скажет тебе: не пойду я от тебя, потому что я люблю тебя и дом твой, потому что хорошо ему у тебя, то возьми шило, и приколи ухо его к двери; и будет он рабом твоим навек".
Сопоставляя эти слова с Исх. 21,1-6, мы заметим разницу, происходящую, как этого и следовало ожидать, от характерных особенностей обеих этих книг. В книге "Исход", выступает наружу прообразный смысл Слова Божия; во "Второзаконии" преобладает нравственный его элемент. Оттого-то в последней из этих книг богодухновенный писатель упускает все подробности, имеющие отношение к жене и детям, как не касающиеся задаче этой книги, но в то же время столь необходимые для красоты и совершенства прообраза Исх. 21. Мы упоминаем об этом, лишь как об одном из многочисленных доказательств того, что "Второзаконие" далеко не сухое повторение предыдущих книг. В нем нет ни повторений, с одной, ни противоречий, с другой стороны: его содержание отличается чудесным своеобразием, вполне согласующимся с намерениями и целью Божией относительно каждой из этих книг. Все это должно повергать в смущение неверующих писателей, которые, по прямолинейности и по своему невежеству, дерзают вооружаться против этой дивной части словес Божиих.
Итак, в нашей главе изображается и нравственное значение этого поучительного постановления. Слуга любил своего господина, чувствовал себя счастливым в его доме. Он предпочитал оставаться в вечном рабстве, предпочитал носить на себе печать этого рабства, не покидая своего любимого господина и не желая пользоваться свободой вдали от него, хотя бы его и ожидали богатые подарки при выходе из дома. Это, конечно, говорило в пользу и господина, и раба; продолжительность подобного рода отношений всегда служит хорошим знаком, тогда как в большинстве случаев частая перемена слуг является доказательством того, что нравственная сторона дела не обстоит благополучно. Конечно, бывают и исключения; во взаимных отношениях господина и слуги, равно как и в отношениях между другими людьми, всегда следует рассматривать дело с двух сторон. Надо, например, заметить, господин ли постоянно меняет прислугу, или же прислуга меняет господ. В первом случае видимая действительность свидетельствовала бы против хозяина; во втором случае - против слуги.
Все мы должны вникнуть в суть этого вопроса. Те из нас, которые занимают место господ, должны решить, действительно ли они ищут блага, счастья и блюдут интерес своих слуг. Будем помнить относительно нашей прислуги, что нам следует думать не только о том, какое количество работы мы можем получить от нее. Даже сообразуясь с общеизвестной поговоркой: "жить и давать жить другим", мы должны всячески стараться делать наших слуг счастливыми, давать им чувствовать, что под нашей кровлей для них существует семейный очаг, что нам нужна не только работа их рук, но что мы нуждаемся и в любви их сердца. Начальнику одного весьма обширного учреждения был однажды задан вопрос: "Сколько сердец вам служат?" Он покачал головой и с грустью признался, как мало сердечных отношений существует между господами и прислугой. Отсюда возникло пошлое выражение: "иметь рабочие руки".
Христианин, занимающий место хозяина дома, призван сообразовываться с принципом, неизмеримо высшим; он имеет преимущество быть подражателем своего Господина, - Христа. Если он это помнит, отношение его с его слугами будут такими, какими им следует быть; он приложит все свои старания к тому, чтобы изучать Божественный Пример, дабы воспроизвести Его характер во всех мелочах повседневной жизни.
То же отношение и к слуге-христианину. Подобно своему господину, он также должен изучать великий Пример, поставленный ему на пути в служении единого истинного Служителя Божия, когда-либо на земле существовавшего. Он призван идти по его следам, исполняться Его Духом, изучать Его слово. Удивительно видеть, что слугам Дух Святой дает указаний более, нежели всем остальным сословиям, вместе взятым. В этом читатель может сразу убедиться, просмотрев Послания к Ефесянам, к Колоссянам и к Титу. Христианский слуга может служить украшением учения Господа нашего Спасителя, не искажая его, беспрекословно ему следуя Он может служить Господу, выполняя самые обыденные обязанности повседневной жизни, и может служить Ему этим не менее человека, призванного возвещать тысячам душ великие и вечные Евангельские истины. Таким образом, если и господин, и слуга руководятся небесными принципами, если каждый из них старается служить одному и тому же господину, прославлять Его одного, тогда они будут жить в полном согласии.
Господин не будет строг, безжалостен, требователен; слуга не будет искать собственных выгод, не будет вспыльчивым, резким; каждый из них, добросовестно исполняя порученное ему дело, будет содействовать домашнему благоденствию и счастью, будет вносить мир и довольство в семейную жизнь. Да следует, милостью Божией, всякая христианская семья все более и более своему небесному призванию! Тогда будет определена истина Божия, тогда будет соблюдаться Слово Божие и прославляться имя Господне во взаимных отношениях наших семей и во всей нашей жизни.
В 18-ом стихе мы встречаем предостережение, совершенно верно, но с необыкновенною осторожностью открывающее нам одну из мыслей, существующих в глубине нашего лукавого сердца. "Не считай этого для себя тяжким, что ты должен отпустить его от себя на свободу; ибо он в шесть лет заработал тебе вдвое против платы наемника; благословил тебя Господь, Бог твой, во всем, что ни будешь делать".
Эти слова необыкновенно трогательны. Посмотрите, как Всевышний Бог снисходит до того, чтобы стараться расположить сердце человеческое, - сердце господина - к слуге его, вступаясь за права последнего. Он как бы просит в лице слуги милосердия к Самому Себе. Он не забывает ни одного из доводов, могущих расположить сердце к слуге, припоминает его господину всю пользу его шестилетнего служения и поощряет его, обещая особенное благословение в награду за великодушие. Все это несказанно прекрасно. Господь не только желает, чтобы господин оказался великодушным по отношению к рабу, но и желает, чтобы это великодушие обрадовало сердце раба. Мы можем принудить себя совершить что-либо хорошее, часто мы поступаем так по долгу, но внутренне мы все время сознаем, что нам трудно так действовать: в этом случае наш поступок не доставляет нам никакого удовольствия. Господь обращает внимание не только на сам поступок, но и принимает в расчет, каким именно образом он совершается. Великодушие придает поступку его настоящую цену. Мы должны делать добро так, чтобы человек, которому делается добро, был уверен в том, что наше сердце находит в этом личное удовлетворение. Вот Божественный способ действий. "Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим" (Лук. 7,42). - "Надобно было радоваться и веселиться" (Лук. 15,32). - "Бывает радость и у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся" (Лук. 15,10). Да поможет нам Господь отражать в себе эту драгоценную благость сердца нашего Отца!
Прежде, чем закончить наши заметки относительно этой знаменательной главы, мы приведем ее заключительные слова: "Все первородное мужского пола, что родиться от крупного скота, посвящай Господу, Богу твоему: не работай на воле твоем, и не стриги первородного из мелкого скота твоего. Пред Господом, Богом твоим, каждогодне съедай это ты, и семейство твое, на месте, которое изберет Господь. Если ж будет на нем порок, хромота или слепота, или другой какой-нибудь порок, то не приноси его в жертву Господу, Богу твоему. Но в жилищах твоих ешь его; нечистый как и чистый могут есть, как серну и как оленя. Только крови его не ешь; на землю выливай ее, как воду" (ст. 19-23).
Приносить Богу в жертву можно было только совершенное, - первородное мужского пола, без порока, -прообраз непорочного Агнца, ради нас принесшего Себя Богу на кресте, - нетленное основание нашего мира и драгоценная пища для нашей души в присутствии Божием. Таково было Божественное постановление: все общество Божие собиралось вокруг Божественного центра, веселясь в присутствии Божием и вкушая пищу, служившую прообразом Христа, Который есть и наша жертва, и наш центр, и наша пища. Да будет вечная слава драгоценному и славному имени Его!