Они говорят о себе
Добросовестный сервис покупок с кэшбеком до 10% в 900+ магазинах используют уже более 1.200.000 человек. Присоединяйся!
Христианская страничка
Лента последних событий
(мини-блог)
Видеобиблия online

Русская Аудиобиблия online
Писание (обзоры)
Хроники последнего времени
Українська Аудіобіблія
Украинская Аудиобиблия
Ukrainian
Audio-Bible
Видео-книги
Музыкальные
видео-альбомы
Книги (А-Г)
Книги (Д-Л)
Книги (М-О)
Книги (П-Р)
Книги (С-С)
Книги (Т-Я)
Фонограммы-аранжировки
(*.mid и *.mp3),
Караоке
(*.kar и *.divx)
Юность Иисусу
Песнь Благовестника
старый раздел
Интернет-магазин
Медиатека Blagovestnik.Org
на DVD от 70 руб.
или HDD от 7.500 руб.
Бесплатно скачать mp3
Нотный архив
Модули
для "Цитаты"
Брошюры для ищущих Бога
Воскресная школа,
материалы
для малышей,
занимательные материалы
Бюро услуг
и предложений от христиан
Наши друзья
во Христе
Обзор дружественных сайтов
Наше желание
Архивы:
Рассылки (1)
Рассылки (2)
Проповеди (1)
Проповеди (2)
Сперджен (1)
Сперджен (2)
Сперджен (3)
Сперджен (4)
Карта сайта:
Чтения
Толкование
Литература
Стихотворения
Скачать mp3
Видео-онлайн
Архивы
Все остальное
Контактная информация
Подписка
на рассылки
Поддержать сайт
или PayPal
FAQ


Информация
с сайтов, помогающих создавать видеокниги:
Energy diet цена коктели.

Подписаться на канал Улучшенный Вариант: доработанная видео-Библия, хороший крупный шрифт.
Подписаться на наш видео-канал на YouTube: "Blagovestnikorg".
Наша группа ВКонтакте: "Христианское видео".

Сборник личных свидетельств

Они говорят о себе

Что можно сказать о себе вслух, во всеуслышание? Чем поделиться, чтобы принести славу Богу и пользу читателю? Об этом думал каждый, кто брался за перо, чтобы внести свой вклад в настоящий сборник.
Кто мы такие, собственно говоря? - Рабы греха и страстей в прошлом, дети Божьи и рабы праведности в настоящем. Бог оживил нас, мертвых по грехам и преступлениям, Он занялся нашим воспитанием, чтобы ввести нас в край обетованный. Он и будет совершать в нас Свое дело даже до дня Своего пришествия!
Пусть короткие и простые повествования христиан, записанные на страницах данного сборника, помогут каждому читателю яснее увидеть Бога в своей жизни, проверить свое отношение к Нему и больше смириться перед Ним, оставить плотские привязанности и ревностно служить Господу, проявляя Ему верность в любых испытаниях, доказывая свою любовь на деле.

Оглавление

Отвергни себя
Посвящение
Радость - результат послушания
Девятая радость
Путь к доверию
Утешая, утешилась
Машина для служения
«Видное» служение
Дни под солнцем ценю как дар
В старости сочны и плодовиты
Огонь сходит только на жертву
Ищу участия?
Внимательность друг ко другу
Слава детей - родители
Дорогое бремя
За Христом - на расстоянии
На земле не местная
Любите врагов
Зло теряет свои права
Бог ломает намерение гордых
Помощь
Мои межи
Урок благодарности
Немощное мира избрал Бог
Действительно счастливый

Отвергни себя

В ранней юности я принял крещение и, полюбив Христа всем сердцем, ревностно принялся за служение. Я старался участвовать во всяком труде, где только мог: играл в оркестре, читал стихи на богослужениях, проповедовал, посещал больных, ездил в соседние общины, свидетельствовал неверующим, а вечерами, до поздней ночи, сидел с друзьями за переплетным станком и, не чувствуя усталости, довершал дело, начатое печатниками. Я был доволен собой, считая, что вполне посвящен Господу. Признаюсь, я думал, что Господь тоже доволен моей жизнью и служением.
Но однажды мой отец, опытный христианин, сказал мне: «Ты думаешь. Бог доволен твоей занятостью? Ему нужны не дела твои, а сердце. Как ты читаешь Библию? Как молишься? Господь хочет доверительного, близкого общения с тобой. А враг души твоей заинтересован в том, чтобы лишить тебя этого общения, чтобы у тебя не оставалось времени для глубокого изучения Библии и молитвы».
Я тогда не согласился с мнением отца, считая, что самое главное — с головой погрузиться в дело Божье, больше делать, жертвуя и сном, и молитвой, и чтением Библии.
Прошли годы. Передо мной встал серьезный вопрос — выбор спутницы жизни. Хорошо понимая, что сейчас самое важное — узнать волю Божью и исполнить ее, я стал усиленно молиться об этом. Я назначал один пост за другим, взывал к Богу, но ответа не получал. Сердечный покой исчез, появилось смятение и непонимание — почему Господь молчит? Что сделано неправильно? Я сильно переживал. Мне нравилась одна сестра, и я молился о ней, желая знать, благословит ли Бог наш союз, угоден ли Ему мой выбор.
Да, я знал наизусть места Священного Писания, говорящие о познании воли Божьей и даже проповедовал на эту тему, но... это была всего-навсего теория. Опыта в познании воли Божьей у меня не было. Много раз вспоминал я в то время слова отца. Он говорил, что наша деятельность — это еще не показатель духовности. Господу нужно прежде всего сердце, а потом уже дела, вытекающие из любви к Нему и понимания воли Его. Не потому ли молчит Господь, что мое сердце не вполне открыто для Него? Ведь я иду к Нему с готовым решением и прошу только Его согласия с моим выбором!
Прошло немало времени, пока я, наконец, понял, что не волю Божью старался узнать, а боролся с Богом. Отвергнуть себя — вот главное в следовании за Христом. Именно этого недоставало мне в решении личного вопроса и вообще в отношениях с Господом. После многих мучительных переживаний, смирившись перед Богом, я из глубины души сказал наконец моему Господу: «Да будет воля Твоя!»
В тот памятный вечер я подучил полный мир и покой. Мне стало ясно, что Господь решил мой вопрос. Свет Божий просветил мое сердце и разум, и я хорошо понял, чего хочет Господь. Удивительно, Он благословил мой выбор, и мое желание соответствовало Его воле!
Благодаря этим переживаниям, я понял, что в жизни христианина главным должно быть сокровенное общение с Господом, через которое Он открывает Свою волю и указывает путь жизни. Этим же принципом руководствовался Иисус, избирая учеников. Он однажды «взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел... И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь» (Марк. 3, 13-14). Сначала — общение: «чтобы с Ним были», а потом уже служение: «чтобы посылать их на проповедь».

Посвящение

После обращения у меня было большое желание трудиться для Господа. Я часто слышала, что для этого необходимо посвящение.
«Это что-то особенное, до этого нужно дорасти,— думала я и сомневалась: — А посвятив себя на служение, смогу ли исполнить его?»
На молодежных общениях, когда звучал призыв к посвящению, отзывались, на мой взгляд, духовные.
«Я еще так слаба, у меня столько плотских проявлений! Когда же, наконец, достигну такого состояния, чтобы Господь мог мною пользоваться?» — волновалась я, чувствуя себя какой-то неполноценной.
Когда мне предложили заниматься с детьми, я запереживала еще сильнее — смогу ли? Для начала посоветовали съездить на семинар детских работников. Поехала с радостью. На этом семинаре две сестры в молитве торжественно посвятили себя на служение воспитателей.
«Какие счастливые! — думала я.— Вот это настоящие труженицы, у них точно будут благословения в служении!» Но я ошиблась. Через некоторое время одна из этих сестер ушла в мир.
«Почему так? — недоумевала я.— Ведь посвященные люди — духовно сильные, у них должно быть больше гарантии устоять перед искушениями». Этот вопрос долго еще тревожил меня.
После семинара я согласилась заниматься с детьми. Руководящий нашей церкви собрал родителей, спросил, согласны ли они, чтобы я занималась с их детьми, мы вместе попросили Господа благословить меня в этом служении, и я начала трудиться.
Беспокойство о том, что я не посвятила себя, не оставляло меня. С большим желанием я посещала семинары и каждый раз ждала, что ответственный служитель подойдет ко мне и заговорит о посвящении. В церкви у нас не было пресвитера, и я думала, что просто некому затронуть эту тему. На семинарах же ко мне никто не подходил с этим вопросом. Я горевала, что у меня все не так, как у других.
Всякий раз, когда я испытывала трудности и неуспех в служении, когда видела свою духовную бедность, мне хотелось оставить труд. Сотрудники на семинарах ободряли меня, убеждали, что неудачи и поражения — это неотъемлемая часть всякого служения, иначе мы высоко думали бы о себе и не нуждались в Господе, в Его силе, мудрости и водительстве. Но этих увещаний хватало ненадолго.
Я продолжала трудиться, но мысль об отсутствии посвящения угнетала меня. Стараясь принимать активное участие в жизни церкви, я не жалела ни сил, ни здоровья, ни времени. А оставаясь наедине, переживала: «Принимает ли Господь мое дело и как вообще должно выглядеть мое служение?» Эти мысли лишали меня радости и удовлетворения в труде.
Однажды на семинаре звучала проповедь о посвящении. Я уже несколько лет занималась с детьми, приобрела какой-то опыт, знала, что дети нуждаются во мне — у них много вопросов, а у меня есть что сказать им. Приобретенный опыт в некоторой степени придавал уверенности в служении.
После проповеди многие друзья в молитве посвящали себя на служение, некоторые просили, чтобы Бог обновил их посвящение. В моем сердце боролись противоречивые мысли, то побуждая к посвящению, то останавливая: смогу ли полноценно и самоотверженно осуществить посвящение?
И все же я решилась! После молитвы сердце трепетало от смешанных чувств. Наконец у меня все, как у настоящих детей Божьих!..
Прошло немного времени, и радость моя исчезла. Знакомое чувство неудовлетворенности вернулось при первой же неудаче. Всякий неуспех тяжелым бременем ложился на душу, наполнял меня чувством вины.
«Я же посвятила себя, почему у меня все так плохо получается? Может, что-то неправильно понимаю?» — тревожилась я и каждый день рассказывала Господу о своих переживаниях, просила, чтобы Он научил меня правильно понимать Его, служить Ему верно, даже когда трудно и не видно успеха, просила мира своей душе и свидетельства, что Он слышит меня.
В дни особо сильных переживаний я услышала проповедь, через которую Дух Святой объяснил мне истину о посвящении. Предельно ясно поняла я, что обращение к Господу и посвящение происходит одновременно. Более того, спасения без посвящения не бывает!
Оказывается, я со дня обращения принадлежу моему Господу! И то, что мне всегда хотелось, чтобы Он управлял мной и пользовался в деле Своем, говорило о моем посвящении Богу, о моей принадлежности Ему.
Слова Апостола Павла: «Вы не свои, ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божий» относились и ко мне. Душа моя и тело — все принадлежало Богу, я отдалась Ему сознательно, я принадлежала Ему давно!
Так открылись мои глаза, и я стала в новом свете понимать многие места Писания, говорящие о посвящении себя Богу.
Через некоторое время я услышала проповедь на тему: «Представьте себя Богу, как оживших из мертвых, и члены ваши Богу в орудия праведности» (Рим.6:13). Проповедник говорил, что предоставить себя Богу — это значит посвятить себя. Это не случай, не разовое особое переживание, а длительный процесс. Предоставление себя будет длиться в течение всей жизни и выразится в исполнении слова Божьего. «Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики». Невозможно быть спасенным и не покоряться слову Бога.
Из проповеди я поняла, что все мы склонны к самоуправлению, но возрастая в посвящении, больше предоставляем себя Христу. В процесс посвящения входит и поклонение Богу, и признание Его абсолютного авторитета, и жизнь в свете Божьем, и дела, соответствующие Его воле.
Перечитывая Евангелие, я утвердилась в том, что посвящение Богу требует каждодневного отвержения себя и подчинения Ему своей воли. А это ведь и было моей целью! Значит, я на самом деле посвятила себя Богу и не только ношу звание христианки! Эта уверенность вдохновила меня, окрылила в вере.
Правда, я вижу, что у меня далеко не всегда получается отвергать себя, не получается беспрекословно покоряться и в точности исполнять заповеди Божьи, но я не отчаиваюсь, потому что вижу и то, как Господь заботливо направляет меня на путь исполнения воли Его. Чувство неполноценности покинуло меня с тех пор, как Дух Святой просветил сердце. Желание возрастать, стремление расточить себя ради Господа, чтобы умножилась на земле слава Ему, не ослабевает в сердце моем. И чем больше я сознаю, что сделал для меня мой Искупитель, тем больше хочется жить только для Него.

Радость — результат послушания

Мы с женой с нетерпением ждали того момента, когда наш сын начнет ходить. Но увы! Он не собирался вставать с четверенек даже тогда, когда ему исполнился год и два месяца. Наблюдая за ним, я понял, что у него есть все — и здоровье, и сила, но нет желания ходить. И это было так явно, что мы должны были встать на колени и молиться о нем Господу.
Размышляя о сыне, я невольно задумался о себе, как выгляжу в глазах моего Небесного Отца, чего Он ждет от меня? Это было накануне вечери Господней, и молясь о сыне, я просил Бога, чтобы Он указывал мне на мои недостатки и помогал исправляться.
Настал воскресный день. К нам в село приехал служитель и несколько братьев. После собрания мы поехали в соседний хутор, где провели богослужение и совершили вечерю Господню. Разговаривая с сестрами, я спросил, выкопали они картошку или нет и какой урожай. Одна пожилая сестра с грустью сказала, что ее картошка еще не выкопана. Я знал, что она живет одна и часто болеет.
Дома, уже поздно вечером, я вспомнил слова сестры и подумал, что ей надо помочь. Но утром пошел дождь, и я успокоился. Через день, придя с ночной смены, я позавтракал и принялся перебирать картошку у себя в гараже. На память снова пришли слова сестры, и я понял, что Господь побуждает меня поехать к ней и помочь. Но тут же заработала и другая мысль: «Разве ты не устал на работе? К тому же скоро обед, уже поздно, стоит ли ехать?» Однако голос истины обличал меня: «Твоя картошка выкопана, и ты спокойно, в сухом гараже, перебираешь ее, в то время как больная сестра одна спешит спасти свой урожай, чтобы было чем питаться зимой».
Я понял, что огорчу Бога, если заглушу этот голос. Сообщив жене о своем решении, я сел на велосипед и поехал в хутор. Начал моросить дождь, и в сердце снова появилось сомнение — стоит ли ехать? Я стал молиться Богу, чтобы Он остановил дождь в знак того, что мое намерение угодно Ему.
Дождь не прекращался. Я еще раз остановился, попросил Отца Небесного дать мне ясный ответ. Дождь кончился.
Сестру я застал на огороде. Одной рукой она опиралась на палку, а другой — тяпкой копала картошку. Сестра обрадовалась моему приезду и призналась, что молила Бога о помощи, чтобы сегодня убрать картошку.
Я никогда еще не работал на огороде так много и так усердно, как в этот раз. К нам присоединилась еще одна сестра, и в шесть часов вечера, к моему удивлению, мы уже все закончили.
Вечером я отдыхал на диване. Жена и сын сидели возле стола в другом конце комнаты. Сын что-то лепетал и, протягивая ручки, звал меня, чтобы я подошел и взял его.
— Сынок, я сильно устал. Иди ты ко мне, иди! — позвал я.
Малыш будто понял меня — встал и, пошатываясь, с громким смехом подошел ко мне. Он перешел почти через всю комнату! Я с трудом верил своим глазам, это были его первые шаги!
Прижав сына к себе, я замер не столько от радости, сколько от озарившей меня мысли. Как я похож на своего сына! Сколько времени уже Отец Небесный питает меня и греет, ожидая добрых плодов, а я все ленюсь, как мой сын! Последнее событие было ярким свидетельством моей лени. По времени я мог бы уже в полную силу трудиться на ниве Божьей, у меня все есть для этого. Но вот сын мой встал и пошел, а я?..
В тот вечер у меня созрело искреннее желание трудиться для Господа.

Девятая радость

Пишу эти строки вдали от дома, на семинаре детских работников. Сегодня день рождения самого маленького члена нашей семьи. Перед моими глазами — подвижный черноглазый мальчуган — наша девятая радость. Мысли переносят меня в прошлое, на три года назад.
В тот вечер мы с женой и детьми обсуждали мой очередной отъезд на семинар. Вопросов было много: кто из детей будет ходить в магазин, кто помогать маме по дому, говорили о послушании, чтобы мама много и сильно не переживала. Мы ожидали пополнения в семье, и я надеялся, что к тому времени успею вернуться домой. Предав в руки Господа детей, жену и себя, я отправился в путь.
Семинар проходил благословенно. Дух Божий действовал в сердцах братьев и сестер, было много духовной пищи, молитв, полезных бесед. Я уже стал считать дни, когда поеду домой. Оставалось четыре дня. Вдруг подходит ко мне во время обеда местный брат и говорит:
— Звонили из дома. Сказали, что жену положили в больницу, в тяжелом состоянии...
Он еще что-то говорил, но я больше ничего не слышал. Я попросил одного служителя провести вместо меня урок, а сам пошел на квартиру. Перед глазами стояло лицо моей дорогой спутницы и неумолчно звучал в сердце вопрос: «Неужели смерть?» Сердце рвалось домой. Хотелось ехать немедленно. Но как быть с семинаром? Ведь я — ответственный...
Долго сидел я, охваченный тревогой, потом опустился на колени.
«Господи,— молился я,— уезжая из дому, я все доверил Тебе, а как мне быть сейчас? Что делать?»
После молитвы я открыл Библию и стал читать. Читал долго, пока не остановились мысли на словах: «Соверши дела твои вне дома, окончи их на поле твоем, и потом устрояй и дом твой» (Прит.24:27). Я несколько раз перечитал этот стих и понял, что Сам Господь успокаивает меня: «Ты окончи дела, которые начал ради Меня, а Я позабочусь о твоем доме. Ведь ты предал все в Мои руки, все сделано прекрасно. Доверяй Мне до конца!»
Зазвонил телефон. Снимаю трубку и слышу голос шурина:
— У тебя родился сын! Живой, а жену перевели в реанимацию. Она в тяжелом, можно сказать безнадежном, состоянии. Много потеряла крови.
И снова вопрос: «Может, поехать домой? А вдруг она умрет?» Мысли, опережая одна другую, рисуют страшные картины. Положив трубку, я стал думать о том, что Господь всегда верен Своему слову. Он всемогущ, на Него мне и нужно положиться.
«Никуда не поеду,— решил я,— Буду надеяться на Господа. В Его руке дыхание моей жены и сына».
Снова встал на колени и по-детски слезно умолял Властелина жизни о милости. На смену терзаниям в сердце пришел мир.
За окном вечерело. Пришли хозяева и братья с семинара. Лишних вопросов старались не задавать, но участие к моим переживаниям проявили большое.
— Брат, мы решили отпустить тебя домой,— сказал один из служителей.— Сами закончим семинар. Ты не беспокойся, все будет хорошо.
На сердце у меня еще больше потеплело от этих слов.
— Благодарю за участие, друзья, но домой не поеду.
— Как? — непонимающе посмотрели на меня братья. Я рассказал, как пришел к такому решению, прочитал стих из книги Притчей.
— Господь говорит мне, что нужно оставаться и заканчивать дело. Я решил покориться этому зову.
— Убедительно написано,— перечитав текст, многозначительно сказал один из братьев.— Давайте завтра побудем в посте. Попросим, чтобы Господь сохранил жизнь твоей жене и дал здоровье.
На следующий день о моих переживаниях узнали все друзья и стали молиться о моей семье. Вечером я позвонил домой и узнал, что жене стало легче, появилась надежда на жизнь. Как велика милость Божья!
Семинар подошел к концу. Тепло расставшись с друзьями, я поспешил домой. Через две недели жену и сына выписали из больницы. Сколько радости и благодарности Богу было в наших сердцах и на наших устах!
Рассказав жене о своих переживаниях, я спросил ее, как она расценивает мой поступок, нет ли у нее обиды или горечи оттого, что я остался на семинаре. Она посмотрела мне в глаза, улыбнулась и сказала:
— Правильно ты сделал, дорогой. Если бы и приехал, все равно ничем не помог бы. Да тебя и не пустили бы ко мне в то время...
Мне приятно было от сознания, что покорился Богу, что доверился Ему, что Он услышал наши молитвы. Хочется, чтобы этот опыт веры не остался единственным, хочется всегда и во всем проявлять послушание и доверие нашему Господу. Он — наш Пастырь и наше упование!

Путь к доверию

Мой папа не был служителем, но искренне любил Господа и часто со слезами, горячо молился за нас, десятерых детей, чтобы мы тоже полюбили своего Спасителя и служили Ему.
В двенадцать лет я покаялся. На одном богослужении, слушая проповедь, я увидел себя погибшим грешником. Слово Божье касалось моего сердца, осуждало за все проделки. Я все собрание проплакал. Когда все склонились на молитву, я попросил у Бога прощения, исповедал перед Ним всю свою вину, но не вслух, а про себя. Дома папа спросил, что случилось со мной, почему я плакал. Я все рассказал ему. Мы еще раз склонились на колени и поблагодарили Бога.
С того времени я стал бояться в чем-то преступить волю Божью. Через несколько лет я принял крещение. Самым большим желанием моим было жить по Слову Божьему. Я просил Господа, чтобы Он хранил меня от своеволия, не давал мне ходить по путям сердца моего, а открывал Свою волю и помогал исполнять ее. Любимым стихом, выражающим мое сокровенное желание, стали слова псалмопевца Давида: «Научи меня исполнять волю Твою, потому что Ты — Бог мой; Дух Твой благий да ведет меня в землю правды» (Пс.142:10).
Жизнь ставила передо мной свои требования, нередко задавала трудные задачи, и все это было по воле Бога, Который милостиво отвечал на мои молитвы, у моих сверстников были друзья, а у меня не было таких братьев, с которыми можно было бы откровенно поговорить. Я часто горевал, обижался на свою судьбу и на ровесников, жаловался Богу, не понимая, почему у меня так складывается жизнь. Однажды меня осенила такая мысль: «Я прошу Господа, чтобы Он не давал мне ходить моими путями. Может быть, это как раз и есть пути Господни? Может, Он таким образом хочет научить меня больше доверять Ему?»
Мне было горько видеть, что в церкви я нужен друзьям только тогда, когда у них что-то не получается, когда они впадают в какие-то искушения и нуждаются в молитвенной поддержке. Но как только им становилось легче, они забывали про меня. И лишь спустя годы я понял, что это тоже были пути Господни, по которым Он вел меня, чтобы впоследствии доверить мне ответственное служение в церкви.
Когда меня рукоположили на пресвитера, я много молился, чтобы Бог указал, какова моя главная задача. И Господь ответил мне.
Однажды подходит ко мне пожилой брат и говорит:
— Ты гордый. Ты прошел мимо меня и ничего не сказал мне.
Удивившись, я стал оправдываться:
— Мне нечего было сказать вам, поэтому я и прошел мимо.
Не один раз еще этот брат выговаривал мне, а я приходил домой и со слезами умолял Бога, чтобы Он научил меня служить, чтобы не было порицаемо служение мое. Позже я понял, что брат был отягчен какими-то переживаниями и нуждался в том, чтобы кто-то поговорил с ним, поинтересовался, что у него на душе. И тогда мне стала ясна моя задача — заботиться о душах, учить их видеть Бога в своей жизни, утешаться Им, очищаться в Его крови от всякого греха и верно следовать за Ним. Служение душепопечительства приносило добрые плоды, и брат перестал меня обвинять.
Был конец восьмидесятых годов — нелегкое время в отношении приобретения продуктов и одежды. Я тогда работал по ремонту промышленных холодильников — обслуживал несколько магазинов и мог свободно отовариваться в них. Наладив оборудование так, что оно работало бесперебойно, я радовался, что все устраивается как нельзя лучше. И вдруг мастер сообщил мне, что забирает у меня эти магазины. Рой мыслей тут же закружился у меня в голове, вызывая негодование и сожаление: «Зачем только я старался, налаживал все?» А тихий голос внутри все же успокаивал меня: «Это пути Господни, не возмущайся».
Заметив мое огорчение, мастер решил оставить за мной один магазин, чтобы я мог отовариваться там. Но прошло не так много времени, и он предупредил меня, что забирает и этот объект работы. И снова мысли полетели кувырком: «Как же я буду кормить семью? Неужели Бог хочет, чтобы мы с женой часами простаивали в очередях, приобретая необходимое? От этого ведь будет ущерб в моем служении, мне нужно время!»
Со своими переживаниями я шел к Господу, просил Его помощи и совета. Ответ на мои просьбы пришел, но совсем не такой, как я ожидал. Служители предложили мне уволиться и трудиться непосредственно в церкви. Тогда и просветлело у меня в сознании: вот почему Господь вел таким путем! Он просто подготавливал меня к решительному шагу. Видимо, Он знал, что мне трудно будет оставить хорошую работу и пойти по нехоженому пути.
И чудо! Мои дети никогда не были голодными — милость Отца Небесного была очевидной.
Радуюсь верности моего Искупителя — до сего дня Он заботливо направляет меня на Свои пути, чтобы жизнь моя протекала по воле Его. В этом мое счастье.

Утешая, утешилась

Чтобы сердцем понять, что наш Бог — «Отец милосердия и Бог всякого утешения», пришлось мне пережить следующее.
Моя семья жила на содержании церкви. От работы на производстве я был освобожден и занимался исключительно делом домостроительства. Для испытания моей веры Бог допустил однажды серьезную трудность. Это случилось в то время, когда продукты и одежду трудно было приобрести в магазине — в основном все продавалось по месту работы. Вообще, Господь чудно заботился о нас — роскошно мы не жили, но необходимое было. Но вот у меня порвались ботинки, и приобрести их в нашем маленьком городке было невозможно. Во-первых, у нас не было средств, а во-вторых, если бы и были, купить обувь совершенно негде — в магазины она давно не поступала, а на рынке такие вещи еще не продавались.
Мы уже не раз молились об обуви, но Господь почему-то медлил с ответом. Мне больше не в чем было выходить на улицу. Приближалось общение служителей, и я с горечью думал, что буду сидеть дома, потому что мне нечего обуть.
Мое сердце не выдержало испытания. Потеряв покой, я днем и ночью думал о создавшемся положении, искал выхода, но... его не было. Безнадежность змеей вползала в душу.
В это время ко мне на беседу пришла пожилая сестра из нашей церкви. Она нуждалась в утешении и ободрении от Господа и надеялась получить это в беседе со мной. Я был в смятении. Слова, которые нужно сказать этой душе, я, конечно, знал, но понимал, что они не будут действовать, потому что у меня самого нет мира в сердце, я сам безутешен. Внутренне помолившись Богу, я решился признаться сестре в своем бессилии.
Услышанное глубоко взволновало старушку, и она стала напоминать мне обетования нашего Господа. Это были простые, но искренние, проникнутые глубоким участием слова. Ко мне возвратилась надежда. Вместе с сестрой мы склонились на колени и помолились друг за друга. Когда она уходила, я попросил у нее прощение за то, что оказался неспособным помочь ей. То, что сказала сестра в ответ на мою просьбу, потрясло меня. Оказывается, те места Писания, которыми она ободряла меня, утешили и ее, и большего ей уже и не нужно было!
Сердце мое трепетало перед Богом. Какой Он славный! Сколько у Него милосердия к таким маловерным, как я!

Машина для служения

Хочу рассказать, как Бог остановил меня, видя мое неверное служение Ему, и освободил меня от греха. Став на путь решительного следования за Господом, я горел желанием служить Ему, но не видел в себе особых способностей. Петь и играть я не умел, проповедовать только начинал,— какой из меня духовный работник? Переживая об этом, я просил Бога указать мне место в Его винограднике, где я мог бы приносить пользу.
Наша церковь часто посещала соседние группы верующих. У моих родителей был автомобиль, и я стал возить на нем братьев и сестер. Правда, для того чтобы ездить на нашей машине, нужно было много времени уделять ремонту. И все же я находил успокоение в том, что могу быть полезным церкви.
Ездили мы в основном на двух машинах. Водителем второго, еще нового автомобиля был мой друг. Мне приходилось прилагать много стараний, чтобы не отставать от него, и я по несколько дней буквально жил в гараже, чтобы подготовить машину к поездке.
Вволю намучившись с отжившим свое автомобилем, я стал просить Бога дать нам возможность купить другую, лучшую машину. Родители тоже хотели этого, но подходящего ничего не было. Время шло, и мысль о новой машине разрослась во мне в мечту. Я и не заметил, как появилась зависть к новенькой машине друга, мне уже не хотелось ездить на старой, да и служение Богу без машины я уже не представлял себе. Во мне росло негодование и недоумение: почему Бог медлит? Ведь для служения так нужен хороший автомобиль! Не знаю, до чего дошел бы я в своей неразумной ревности, если бы Господь не остановил меня. Случившееся было вмешательством Божьим, по-другому назвать это невозможно.
Мы возвращались из поездки. Пошел дождь, и я в одном месте не справился с управлением. Машину занесло, и мы опрокинулись в кювет. Пассажиры попали в больницу, а я только слегка поцарапался. Автомобиль окончательно пришел в негодность.
Меня терзали мысли: «Почему друзья должны страдать из-за меня? Ведь виновен я, и только я!» Мне было бы гораздо легче самому терпеть боли, чем видеть, как страдают друзья. Я просил Бога объяснить мне случившееся, но ответа не получил.
Сначала я винил себя только в том, что оказался плохим водителем. Но мысль, почему Бог сохранил меня от какой-либо травмы, побуждала к поиску более серьезной причины аварии.
Постепенно Дух Святой объяснил мне суть моей вины. Рассуждая о водительстве Божьем в моей жизни, я понял, что Господь вынужден был вести меня таким путем, потому что видел мое опасное состояние. Ему не угодно такое служение, где центром является что-то земное, а не Он. Из любви ко мне, видя мою неспособность избавиться от нездоровой привязанности к машине. Бог допустил аварию. Поняв свою вину, я поспешил к Богу за прощением. Да, моя плоть взяла верх в служении Господу, и я нуждался в том, чтобы Кровь Иисуса Христа очистила меня от этого греха.
Спустя полтора года мы купили хорошую машину. Отношение к ней было у меня теперь совсем другое. Машина стала просто средством передвижения, с помощью которого я трудился на ниве Божьей.
Как ревниво наблюдает Господь за чистотой нашего служения! Он, Творец Вселенной, Владыка миров, ни в чем не нуждается. Но когда мы выражаем свою любовь к Нему в служении. Он принимает это и щедро благословляет. Если же в нашем сердце появляется какая-либо нечистота. Он ни за что не примирится с ней! Никакое дело не умилостивит Его, если сердце наше чем-то увлечено, если есть какой-то грех.
«Бойтесь Господа, и служите Ему в чистоте и искренности» (Нав.24:14),— читаю я века прожившее повеление и чувствую, как горит сердце желанием именно так и служить Ему.

«Видное» служение

Когда-то Каин сильно огорчился оттого, что Господь не принял его жертву, а дар Авеля принял. Лицо его поникло, он возненавидел своего брата.
Подобное случилось однажды и в моей жизни. Благодарю Бога за то, что Он сохранил меня от духовного братоубийства, помог осудить себя и избавиться от греха.
Был у меня друг. Мы вместе росли, дружили, вместе приняли крещение, горели желанием служить Господу. После крещения, во время молитвы с возложением рук, я твердо решил служить Господу всю свою жизнь. Но получилось так, что моему другу скоро стали доверять разное служение в церкви, а меня будто никто не замечал. Друг уже и проповедовал, и с оркестром занимался, и в благовестии участвовал. А я — все в стороне. И досадно мне стало. Почему он на виду, а я — нет? Почему мне ничего серьезного не поручают?
Внутреннее недовольство и ропот сказались на моем отношении к другу. Если раньше мы жили душа в душу, ничего не тая друг от друга, то теперь я относился к нему холодно, демонстративно молчал, когда он о чем-то спрашивал, старался не иметь с ним никаких дел и, кажется, даже ненавидел его.
Я понимал, что брат совсем не виноват в том, что церковь не поручает мне никакого дела. Он служит Богу, как может. Дух Святой обличал меня в неправильном отношении к брату, но я не хотел смиряться. Мое гордое «я», превозмогая все святые наставления, твердило: «Тебя никто не видит, а его все знают, хвалят, он у всех на виду. Пора тебе уже проявить себя, не оставайся в стороне!»
Конечно, мой друг был способным, даровитым, а я... Горькая зависть точила меня, лишая духовной силы. Я знал, что полноценное служение Господу немыслимо без тесного соединения с Ним, но этому мешало мое отношение к брату.
Долго мучился я, молился, чтобы Господь позволил мне заниматься в церкви чем-нибудь серьезным. Но Бог не отвечал мне на эту просьбу, только совесть постоянно тревожила: «Тебе нужно примириться с братом».
И я стал искать пути, как это сделать. А пути оказались нелегкими. Нужно было отвергать себя, нужно было любить брата, ставшего мне противным. Превозмогая себя, я стал молиться, чтобы Господь благословлял его служение, давал ему успех. Видя недостатки и отрицательные черты в характере этого брата, я молился и об этом.
Постепенно ко мне вернулось доброе расположение к брату. Я мог прямо смотреть ему в глаза, свободно и даже с желанием общался с ним, делился своими переживаниями. Мы снова стали друзьями.
Тем временем церковь поручила мне посещать старушек. Раньше этим занимался другой брат, но он женился и уехал из нашей церкви, и мне передали его служение. Я никогда не понимал, что это важное дело — посещать старушек. И всегда, когда брат просил молодежь посетить кого-то, я думал: «Зачем зря время тратить? Пусть идет тот, кому делать нечего».
И снова я был недоволен — мне доверили такое неблагодарное, невидное, незначительное... Не буду же я на собрании рассказывать, что за неделю посетил пять-шесть бабушек, помог им. Почему мне не доверят что-нибудь посерьезней, чтобы церковь видела мою жертвенность, усердие... Несколько дней негодование переполняло меня, а потом как-то неожиданно пронзила мысль: это же грех! Это же голос плоти и гордости! Разве от такого служения будет слава Богу? Я со слезами каялся, признавал себя грешником и просил Господа, чтобы Он помог мне полюбить свое служение, полюбить старушек, которые нуждаются в ободрении и помощи, нуждаются в том, чтобы их кто-то выслушал. Нередко я молился с постом, смирял себя, желая, чтобы Господь слышал.
Удивительно, но отношение церкви ко мне тоже изменилось. Вскоре у меня появилось столько дел, что не оставалось свободного времени. Мне поручили служение регента, доверили переплетное дело. Желание известности я рассматривал теперь как грех и, если оно появлялось где-то в мыслях, просил прощения. Теперь мое сердце наполняло сознание, что я — раб, и моя задача — делать все, что поручит Бог.
Таким путем провел меня Господь, чтобы смирить и объяснить глубокую истину: дар Богу — это не что-то видное, значительное. Господь ценит наше сокрушенное сердце, хочет, чтобы мы прежде всего отдались Ему сами, а потом уже, как следствие отдачи, совершали какое-либо дело. Так Бог помог мне поднять лицо свое и делать дело Его с чистым сердцем.

Дни под солнцем ценю как дар

Спустя некоторое время после того, как мне вдобавок к основному служению в церкви поручили еще одно дело, я стал многое не успевать в семье. Посоветовавшись с женой, мы решили отказаться от дополнительных нагрузок. Мы понимали, что лучше делать одно дело, но до конца, чем браться за многое и не успевать.
Хотя мое намерение было твердым, я не решался говорить об этом ответственным служителям, так как видел, что они тоже загружены до предела. Но вот в моей жизни произошло событие, которое изменило мое мнение о служении.
Я работал в шахте в одной смене с двумя братьями. Однажды мы получили наряд — поднять из шахты породопогрузочную машину для ремонта. Братья остались наверху у лебедки, а я с двумя рабочими отправился вниз.
Семитонная машина была разобрана и погружена в два вагона. Третьим стоял порожняк, и мы, чтобы не идти пешком, залезли в него. Я дал сигнал, и нас стали поднимать. Наблюдаем за грузом — все вроде нормально. Вот уже и последний перегиб, груз почти выходит на поверхность.
«Ну, вот и все»,— только подумал я и тут же от резкого удара полетел в конец вагона. Набирая скорость, вагоны стремительно понеслись вниз. Значит, оборвался канат. Мы лежали в первом пустом вагоне, а за нами, вернее на нас, летел семитонный груз.
Что делать? Как быть? Мысли лихорадочно сменяли одна другую. Выпрыгнуть — невозможно. Мы были обречены. Я представил себе последний удар, который произойдет при остановке вагонов, и свой конец...
И вдруг — ужасный грохот, скрежет колес, пыль и... резкое торможение. Затем еще один удар, и пустой вагон сбросило с рельс. Стало тихо. Ничего не понимая, я пощупал руки и ноги — все тело сильно болело, но переломов вроде не было. Поднялся, стал искать рабочих. Их в вагоне не оказалось, они улетели дальше. Вскоре появился один напарник, потом — другой. Они были живыми и тоже невредимыми. Слава Богу!
Я побежал наверх, представляя, как переживают братья. Навстречу уже бежал смертельно-бледный начальник.
— Жи-живы? — заикаясь, спросил он.
— Все живы! — кивнул я.
Вслед за начальником бежал брат с тем же вопросом:
— Вы живы?
—Да!
Мы поднялись наверх. Второй брат стоял у лебедки чуть живой. Можно представить его состояние, когда он увидел, что канат пришел без вагонов!
Мы склонились на колени, и тут только до меня дошло, что случилось. Мы сердечно благодарили Бога за спасение, за оказанную нам милость.
Как же остановились вагоны? Оказывается, между рельсами в одном месте лежала небольшая куча породы. Устройство для сброса вагонов зацепилось за эту кучу и сработало. Пустой вагон сбросило с рельс. За ним слетели и другие два.
Сначала я не понимал, для чего Господь допустил такую аварию. Проверял себя — вроде все нормально: стараюсь свято жить, не ленюсь, служение совершаю.
И только через два месяца, на братском общении Бог просветил мое сердце. Звучала проповедь о том, что жизнь — это подарок от Господа и мы не вправе распоряжаться ею по своему усмотрению, на нас лежит ответственность перед Богом за то, куда и как мы расходуем себя.
Дрогнуло мое сердце. Там, в глубине шахты, когда я был обречен на смерть. Бог подарил мне жизнь. Он спас меня, и если бы не так, семья лишилась бы и отца, и мужа. Мигом вспомнился разговор с женой и согласие отказаться от служения, чтобы больше времени уделять семье. Не иначе, как Сам Бог хочет удержать меня от такого поступка. И тогда я сказал: «Господи! Тебе принадлежит моя жизнь. Используй ее, как хочешь! Я буду совершать любое служение, какое Ты мне поручишь, и, как бы ни было трудно, хочу быть послушным Тебе!»

В старости сочны и плодовиты

Трудности разного рода — постоянные спутники землян. Они сопровождают каждого, независимо от пола, возраста и положения. Не секрет, что служители церкви часто, и я бы сказал на протяжении всей жизни, подвергаются особенным нападкам дьявола.
В молодости у меня были большие трудности и, может быть, несколько необычные — успех в служении. Нередко приходилось мне удивляться: сказал простую проповедь, а слушатели в восторге — благодарят, хвалят. Трудность состояла в том, чтобы не приписать славу себе, не начать любоваться собой.
Поражений у меня почти не было. Видимо, сатана был заинтересован в том, чтобы я обогащался человеческой славой, поднимался все выше и выше, а потом он нашел бы метод, как свергнуть меня, чтобы я разбился. Но Бог удивительным образом хранил меня от этого. Хранил посредством уз. Когда авторитет мой поднимался довольно высоко, меня арестовывали. А в тюрьме слава быстро угасает — там благодарностей и почестей никто не раздает.
Находясь последний раз в заключении, я задумался: не пора ли уступать служение более молодым братьям? На мне лежала большая ответственность и в церкви, и в области, и в объединении. Я знал, что по возвращении из уз братья будут предлагать прежнее служение. Так было со всеми: если сохранил верность Господу, имеешь право вернуться туда, откуда забрали. Как мне быть? Служить Богу я хотел и не мыслил жизни без служения. Но... годы взяли свое, я понимал, что у меня уже не получится так, как у молодых. Началась новая борьба в сердце.
И вот я освободился. Время изменилось — собрания наши уже не разгоняли, богослужения проходили спокойно. В мое отсутствие церковь избрала молодого служителя. Я понял, что он — хороший пресвитер, люди ценят его, любят.
«Если я захочу стать на свое место, в церкви будут проблемы,— думал я.— У него же хорошо получается, пусть трудится».
И Бог дал мне силы уступить. Когда молодой пресвитер подошел и предложил мне занять свое место, я сказал:
— Оставайся ты ответственным, а я охотно буду помогать тебе!
На первом областном совещании служителей передо мной встал тот же вопрос. Служитель, значительно моложе меня, ждал моего освобождения. Увидев меня, он сразу же сказал:
— Готовься принимать ответственность, я сдаю свои полномочия.
— Дорогой брат! — обратился я к нему.— Не делай этого! Ты — молодой, способный, а мои годы ушли. Ты совершай служение, а я тебе буду помогать.
Брат согласился:
— Хорошо, как братья решат.
Когда вопрос моего служения встал среди братьев, Господь дал мне силы убедить их оставить ответственность на молодом служителе. Все согласились с тем, что я буду помогать.
А потом было межобластное совещание. И снова мой вопрос на повестке дня. До заключения ответственность лежала на мне и еще на одном брате. В мое отсутствие он был один.
— Я могу тебе уступить,— сердечно сказал он при встрече.— Давай рассудим. Ты старше меня, опытнее...
— Но ты моложе,— возразил я тоже искренне.— У тебя способностей больше и память лучше. Оставайся на этом месте, а я буду помогать.
На этом и согласились. Мое возвращение в церковь, в братство произошло мирно и вроде хорошо. Я и не заметил, как в подсознание проникла гордая мысль:
«Вот как я умею уступать, не то что другие!»
Пришлось каяться, исповедоваться, освобождаться от этой нечистоты. Когда все было позади, сатана преподнес мне другие мысли: «Ну и кто ты теперь? С чем ты остался? Дослужился! Теперь, если пресвитер даст слово — будешь проповедовать, а нет — придется молча посидеть».
Борьба у меня была ужасная. Гордое «я» не хотело смиряться, рвалось вперед, жаждало уважения и авторитета.
В других церквах часто спрашивали:
— Ты по-прежнему ответственный за объединение?
— Нет.
И как-то неудобно становилось мне, даже стыдно. Раньше все уважали как ответственного, а теперь...
Бывало, поеду с молодым пресвитером куда-нибудь, люди к нему обращаются по всем вопросам, беседуют, а я жду его. Вроде и не у дела стал. Это так мучительно! Борьба страшная внутри. Не раз хотелось поделиться с кем-нибудь своим горем, но я удерживался, молился Богу, смирялся.
В то время я много думал о Христе, о Его уничижении. Хотелось подражать Господу, самоотверженно служить Ему, и я старался помогать братьям, чем мог. Как-то прочитал я рассуждения Сперджена о служении. По его мнению, служитель к пятидесяти годам должен найти себе замену. И если он не сделал этого, он опоздал, потому что после пятидесяти совершать служение становится все труднее и труднее. Я соглашался с этим мнением, считая, что каждый из нас должен приготовить себе замену, должен передать жизненный опыт более молодому, способному продолжать святое дело.
Молодые братья тем временем входили в труд, имели успех, ко мне относились с большим уважением. Пресвитер часто приглашал меня с собой в поездки. Я несколько раз пробовал отказаться:
— Да вы сами... Я уже останусь дома.
— Нет, с вами лучше,— сказал он мне однажды.— У вас авторитет, большой опыт, с вами нам гораздо легче трудиться.
Я и сам стал замечать, что со мной они увереннее себя чувствуют. Пресвитер при решении сложных вопросов нередко опирался на мое мнение, и это было убедительно для церкви. Такое отношение нисколько не унижало ни меня, ни молодого служителя. И понял я, что на общее дело мое отношение к себе и к молодым сказалось хорошо. И сам я не в стороне — они нередко нуждались в моем совете и помощи — и им больше свободы, они быстрее растут, когда несут ответственность.
Теперь, оглядываясь на прошлое, я благодарю Бога за то, что Он именно так направил мои пути. Мне приятно и радостно до слез, что в церкви нашей растут молодые братья, растут и добрые плоды приносят. И как хорошо, что я вовремя стал в сторону, что не оказался пнем на дорожке, который и выкорчевать трудно и переступить невозможно.
Правда, я еще не совсем старый, и искушения не обходят меня стороной. Молю Господа, чтобы мне оставаться сочным, свежим и плодовитым во дворах Его, чтобы возвещать, что праведен Господь, твердыня моя. Только на этом основании возможно сохраниться свежим. Не на своем «я», не на авторитете, не на заслугах каких-то, а на Господе. Он — праведен. Он — твердыня вечная. Слава Ему!

Огонь сходит только на жертву

В нашем селе довольно большая церковь, есть молодежь, дети. Когда я смотрю на наш красивый молитвенный дом, когда вижу счастливые лица братьев и сестер, невольно вспоминаю годы, когда нас было мало, совсем мало. Молодежи на было. Две семьи молодоженов да три-четыре старушки — вот и все христиане. Кроме Библии, никакой духовной литературы не было. Сейчас организовывают курсы, проводят разные семинары для обучения верующих, а тогда ничего такого не было. У нас была только Библия, и мы ее охотно читали и изучали. Очень хотелось нам лучше понимать Писание, чтобы возрастать духовно.
Слово Божье учило нас, что нужно заботиться не только о себе, но и о других. Вокруг нас жили незнающие Бога, и мы решили посещать их. Шли к одиноким, оставленным родными, к больным, парализованным. Бывало, зайти в хату без отвращения невозможно: смрадно, грязно, но мы все же шли — хотелось передать людям весть о спасении во Христе. Много помогали пожилым людям. Конечно, у нас своей работы было немало, в селе иначе не бывает, но мы шли к людям, ради Господа жертвуя своим временем и силами.
Еще тогда я поняла одну истину — чтобы сделать доброе, надо жить жизнью самопожертвования, надо себя обделить, надо чем-то поступиться: может, меньше поспать, вовремя не поесть. Это вроде незаметное дело, но только жертвенный труд приносит хороший плод.
Помню молодую парализованную девушку. Она охотно приняла Господа, а жила в неверующей семье. Мы не хотели оставлять ее одну и часто посещали, даже в районную больницу приходилось к ней ездить.
Постепенно группа наша стала увеличиваться. По воскресеньям мы ходили на богослужения в район, за восемь километров от села, а среди недели собирались у себя, по домам. Конечно, трудностей было много, много препятствовал сатана, и нам приходилось часто поститься.
Благовестники мы были не сильные, совсем простые, но, забывая о себе, спешили на помощь ближним, старались рассказать им о Христе.
Недалеко от нас жила большая семья. Они занимались изготовлением ковров. Нам никогда не приходилось беседовать с ними о Боге. Как-то вечером я взяла Евангелие и пошла к ним. Попросила разрешения почитать им о страданиях Христа. Разрешили. После чтения я помолилась и пошла домой. Евангельское повествование им очень понравилось. Они живо заинтересовались Словом Божьим, и впоследствии вся семья обратилась к Господу.
Напротив нашего дома жила молодая чета. Много мы с ними беседовали, и они стали стыдиться своего поведения, особенно это заметно было в праздничные дни. Бывало, мой муж спросит:
— Ну, как у вас праздник прошел? А хозяйка смущенно признавалась:
— Я так переживала, что вам будет слышно, как гости шумят, старалась окна закрывать и просила, чтобы потише пели.
Эта семья тоже пришла к Господу.
Со временем наша группа выросла до семидесяти человек. Власти встревожились и стали притеснять нас. Много пришлось перенести и насмешек, и штрафов, и несправедливых обвинений, и клеветы. Угрожали разрушить наш дом, где мы чаще всего собирались. Но мы отдали Господу не только себя, но и свое имущество, поэтому угроз сильно не боялись.
Однажды к нашему двору все-таки подъехал бульдозер. Трактористы выпили для смелости. Узнав, что им дано указание развалить наш дом, мы не стали ни возмущаться, ни спорить. Помолились только, вышли во двор и говорим:
— Что хотите, то и делайте.
Наша реакция для них была, видно, неожиданной, и они в замешательстве стали побуждать друг друга начать злое дело.
— Я не пойду валить дом! — громко протестовал один из них.— Что, если меня потом заставят его строить? У меня нет таких денег!
Долго трактористы препирались, пока не поссорились. Потом развернули бульдозер и уехали.
А мы благодарили Бога за то, что защитил нас, хотя и были готовы расстаться со своим домом, если на то будет воля Его. Мы верили, что Господь все же не оставит нас.
Потом в церкви произошло разделение. Мы все вышли из зарегистрированной районной общины и стали собираться у себя в селе. Приезжали к нам братья, рукоположили у нас пресвитера, и он в день своего рукоположения уже совершал крещение. Церковь росла по милости Божьей, хотя и переносила немало гонений.
Бог благословил простой и скромный труд наш. Мы любили Господа и старались исполнять Писание, и Он делал то, что нам не под силу.
Так и по сей день — если делать все во имя Господа, не считаясь с трудностями, то Он чудно благословит. Только бы сохранять нам простоту и искренность и не приписывать славу себе.

Ищу участия?

Читать стихи на собрании — это тоже служение Богу. Кто сказал, что оно самое легкое? — Друзья, сейчас выслушаем стихотворение,— объявляет пресвитер.
Встаю, и кажется, стук сердца слышат все. Слова знаю, не раз повторила и обдумала их, вокруг все свои, а вот колотится внутри — поймут ли друзья, затронет ли душу высказанная мысль, не будет ли пустым звуком? Начинаю читать... Стихотворение такое хорошее! Друзья, вы только вдумайтесь в слова, постарайтесь рассмотреть красоту мысли...
— Хор споет псалом,— объявляет затем служитель.
Замечаю безразличные взгляды. Слова повисли в воздухе, не найдя и маленького уголочка в сердце слушающих. На душе пусто. Где же елей благословения и мира? На пользу ли пошло мое служение сегодня? Пустота... Теперь, наверное, не скоро появится желание передать новый стих друзьям...
Собственно говоря, чего я ожидала? Бурной реакции, слез? — Нет. Хотелось удовлетворенности: кого-то ободрил, кого-то поддержал, кому-то стал близким этот стих.
В одно воскресенье поехали мы с молодежью в соседнюю церковь. Богослужение было обычным: молитва, проповедь, пение. Мы играли на музыкальных инструментах. Друзья декламировали стихи. У меня не было желания участвовать, хотя я понимала, что это плохо.
Богослужение подходило к концу. Мне пришла записка с просьбой прочитать стих. Конечно же, просил кто-то из своих. Просьбу надо выполнять. Старое стихотворение не хотелось повторять, а из новых — только то, что осталось пустым звуком. Рядом сидела сестра, и я решила с ней посоветоваться.
— Просят прочитать стих.
— Прочитай.
— Как ты думаешь, стоит вот этот повторить? — показываю тот, что последний раз декламировала у себя на собрании.
В глазах раздумье.
— Не знаю, как хочешь,— равнодушно пожала она плечами.
Ну вот, легче не стало.
«Для чего же ты тогда приехала сюда? — спрашиваю себя.— Просто посидеть и послушать? Это можно было сделать и на своем собрании. И вообще, для чего ты читаешь стихи? — Тут же вспомнились слова Писания:
"И все, что вы делаете словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа" Хочешь славить имя Божье? Тогда делай это просто и искренне! — И снова взволновалось сердце, воспрянуло к Богу: — Для славы Твоей, Господь, хочу все делать! Пусть не поймут друзья рифмованных строк, но я прославлю имя Твое вслух! Тебе я расскажу стих тот самый...»
Закончилось служение. Нас, как гостей, пригласили пообедать. В ожидании, пока накроют на стол, мы начали петь. Кто-то тронул меня за плечо. Повернулась — одна из местных сестер, лет тридцати пяти.
— Сестричка, не могла бы ты переписать стих, который читала? Пожалуйста, по душе он мне пришелся!..
— Да-да, я могу переписать, это нетрудно, — не веря своим ушам, поспешно ответила я.
Не совсем удобно писать на коленях. Почему-то прыгает ручка в руке. Но пишу. Вот и этой сестре близким стал стих, по душе пришелся. Позже я узнала, что она совсем недавно обратилась к Богу. Муж, возненавидев ее за веру, ушел от нее. А потом ее выгнали с работы и хотят отобрать квартиру. Осталась с ней дочь и новый Друг, ее Спаситель.

... Он — их. Он — мой. Он — ваш,
Он равно близок всем.
О глубина и полнота отдачи!
Как отблагодарить Его и чем?
Я жизнь свою хотела бы совсем
Отдать Ему без жалости, без сдачи.
И пусть недаром Он ко мне пришел,
Когда к Нему я руки протянула,
И Он меня в число спасенных ввел.
Пойду за Ним, куда б Он ни повел,
Куда б дорога та ни повернула...


Сестра благодарила за стих, а я была благодарна ей за чуткое сердце. Пока осмысливала происшедшее, подошла сестра, с которой я советовалась по поводу стиха.
— Ты сегодня заставила меня плакать... — тихо сказала она.— Вернее, твое стихотворение...
Я слышала, как колотилось сердце. От радости. Пользу душа получила. Слава Господу!
Уже по дороге домой подошла ко мне еще одна сестра из молодежи и говорит.
— Какой хороший стих ты рассказала! Там такие слова!.. Мне аж плакать хотелось.
— Я же его рассказывала у нас на собрании. Разве ты не слышала?
— Что-то не помню...
Я долго думала о том, что произошло в этот воскресный день. Понятным становилось то, что не всегда понимала. Служение Богу — это не развлечение, это труд. А труд — это нелегко. Не останется бесплодным, не исчезнет то, что сделано ради Господа, ради Его славного имени.

Так много слов прошло бесследно,
И лишь осталась в сердце боль.
Что сделал сам, смотрю,— так бедно,
Теперь хочу начать с Тобой!..

Внимательность друг ко другу

Призыв, записанный в послании Евреям: «Будем внимательны друг ко другу» никогда не касался моего сердца. Может, кто-то и прилагал усилия, чтобы исполнить это слово, но только не я. Я считала, что есть заповеди гораздо важнее, и их хотела исполнять, а в отношении внимательности — была уверена, что у меня все в порядке, я веду себя тактично.
Однажды Господь разбил вдребезги мою уверенность в том, что это слово я хорошо исполняю, и показал, что из-за своего «я» не могу исполнить даже самое простое Его повеление.
Как-то раз сестра, которая сидела рядом со мной в хоре, забыла дома свой сборник. А я даже не подумала держать песенник так, чтобы и она видела слова. После исполнения одного гимна сестра упрекнула меня:
— Тебе что, трудно держать сборник на двоих?
«Грубиянка! — вспыхнуло у меня внутри.— Я же не обязана носить для тебя книги!»
С кафедры звучала проповедь. Дух Святой учил моих братьев и сестер Божественным истинам, а я, словно действующий вулкан, готова была разразиться гневом. И с чего бы? Разве сестра не права была? — Права. Разве мне трудно было чуть подвинуть руку с песенником? — Конечно нет! Почему же я возмущаюсь? Я ведь не права! Да, сестра, может, и неласково сделала мне замечание, но я ведь заставила ее негодовать!
Я осознала свою вину, и Господь простил мне мой грех. С тех пор я стараюсь быть внимательной к ближним и ко всякому слову, записанному для меня в Библии, чтобы не упустить того, что мне нужно исполнить в жизни.

Слава детей — родители

Мама не могла строго наказывать нас — характер был такой. Но она очень боялась, чтобы мы не ушли в мир. Церковь у нас была очень маленькая — один старичок, десять старушек и наша семья. Когда мы подросли, папу посадили в тюрьму (он был служителем), а нас начал манить мир. Маме ничего не оставалось, как только умолять Господа о нашем спасении. Здоровье у нее было слабое и после переживаний обычно болело сердце.
Мы слышали ее молитвы поздно вечером и рано утром, еще лежа в кроватях. Ее молитвы совершали то, что не мог сделать ремень и никакое другое наказание. Бог сокрушал наши сердца удивительным образом. Нам порой хотелось, чтобы нас лучше побили, только бы не слышать молитв, не видеть скорбящего заплаканного лица. Но Господь, зная сердце нашей матери, дал ей именно это оружие. Она плакала о себе и о своих детях. А папа по средам был в посте о нас, по пятницам — о церковных нуждах, и когда мама сообщала ему, что с кем-то из детей особо тяжело справляться, то он и по воскресеньям, бывало, постился, взывал к Богу...
Господь сохранил нас от мира. Мы все стали членами церкви. Но и тогда мама продолжала молиться. Теперь уже другую нужду видела она — чтобы мы не соскользнули на широкий путь, чтобы сердце ничем не увлеклось. Она нередко обличала нас, увещала, больше всего в периоды духовного застоя. Детям служителей особенно легко впасть в самодовольство, успокоиться тем, что много знаешь, умеешь вести себя. Многие думают: если отец служитель, то в семье всегда все хорошо.
Бог давал маме милость — видеть наше духовное состояние и серьезно переживать об этом.
Приближается, например, праздник. Мы, увлеченные подготовкой, с головой погружаемся в свои проблемы, у нас репетиции, посещения... Днем — на работе, а вечером — спевки, сыгровки. И ничего нельзя пропустить. Мама прислушивается к нашим разговорам, присматривается. И вдруг, когда спешка набирает темп, когда надо все успеть, чтобы не ударить лицом в грязь, мама останавливает нас: «Дети, ваша беготня не нужна ни людям, ни Богу, вам некогда вникать в себя». Ее слова как снег на голову. «Ах, мама, мы же трудимся, столько дел у нас, да если бы не мы!..» А она сокрушенно покачает головой и начнет говорить о том, что должно быть главным в жизни, без чего всякое дело теряет смысл и цену. Если она видела, что до нас не доходят ее слова, она замолкала, и тогда мы (нередко ночью, сквозь сон) слышали ее стоны в уединенной мольбе. После таких молитв, даже если мы не изменились, она успокаивалась и начинала петь — славила Бога.
И Господь останавливал нас — то через болезни, то через трудные обстоятельства. Не понимая Его голоса и Его путей, мы удивлялись: «Мама, почему у нас так много скорбей? Посмотри, другие спокойно живут, хотя тоже верующие...» Она всегда отвечала: «Любит, значит, Господь нас. А кого любит, того наказывает».
Ее довольство и скромность иногда раздражала нас. Мы не понимали, почему нам нельзя позволить себе хорошую одежду, мебель, пищу,— обязательно все должно быть предельно просто и скромно! Если появлялся в доме какой-то избыток, мама сразу определяла, кому отдать, а потом говорила нам, что поделилась с нуждающимися. Она испытывала радость от того, что могла что-то отдать, и эта радость передавалась нам, становились понятными часто повторяемые мамой слова: «Блаженнее давать, нежели принимать».
Как-то в одну зиму у нас в погребе завелись крысы. Отец тогда сидел, и мама запереживала, что мы можем остаться без картошки, а это была наша основная пища. Она собрала нас и сказала: «Дети, у нас завелись крысы, таскают картошку. Это очень хитрые грызуны, с ними почти невозможно бороться. Будем молиться, чтобы Господь их прогнал от нас...» В скором времени крыс не стало. Мы ничего не предпринимали к этому, а только молились.
Заканчивая школу, мы строили планы, мечтали, как лучше устроить будущее. А маму беспокоили наши рассуждения. «Дети, уже скоро Господь придет, нам надо больше о своем сердце переживать...»
Мы понимали, что ей не по душе наши планы, и начинали оправдываться: «Мама, разве плохо — иметь высшее образование? Нам же будет легче свидетельствовать о Боге, с людьми общаться, да ты и сама ведь институт закончила...» — «Да, детки, закончила, но это не главное, главное — искать Царства Божьего, а Господь необходимое приложит».
Бог давал ей мудрость удерживать нас от крайностей. Когда младший брат не хотел хорошо учиться в школе, мечтал пойти скорей работать и жить как вздумается, то мама уговорами и строгостью заставила его поступить в техникум. Она понимала, что ему недостает дисциплины. Впоследствии он признался, что это был решающий момент в его жизни. Хотя не сразу, но пришлось расстаться с несерьезными друзьями, дисциплинируя себя, втянуться в труд.
Молитвенная жизнь мамы и ее доверие Богу стали для нас добрым примером и помогли встать на истинный путь.

Дорогое бремя

Наш первый сын родился почти мертвый, с черепно-мозговой травмой. Черепные косточки у него были как бы внахлест и, как следствие этого, приключился детский церебральный паралич. Но мальчик все же рос, хорошо кушал. Оттого что черепные косточки не раздвигались, его стали мучить сильные головные боли. Сыночек наш сильно страдал. К шести годам у него появились судороги. Руками он не владел, мог только лежать и немного сидеть.
Второй ребенок наш тоже получил родовую травму и не выжил.
Мы были еще молоды, и нам хотелось поехать с молодежью в поездку, пойти к кому-нибудь в гости, но сын привязывал к дому. К себе мы тоже не могли никого пригласить, потому что от сильных болей мальчик много кричал.
Несколько раз в день мне нужно было нести сына в ванную, мыть его, стирать бесчисленные пеленки и простыни. Вдобавок ко всему, он не понимал ни ночи, ни дня — все плакал и кричал. И только когда с ним рядом кто-то был, он на короткое время затихал.
Мы любили мальчика, это был наш сын, и смотреть на его страдания, слышать его жалобный плач, было невыносимо, сердце мое разрывалось от жалости.
Нам очень хотелось, чтобы сын выздоровел. Не раз над ним молились служители. Мы сами много молились об этом и ждали, что Бог совершит чудо. Но сын не выздоравливал, ему становилось все хуже и хуже. Порой казалось, что Бог забыл нас и не обращает на нас внимания. Трудно описать мое состояние в то время. Силы мои были на исходе. Я до того ослабела, что сама стала много плакать. Упаду, бывало, рядом с ним на диван, плачу и приговариваю:
— Если бы ты знал, как мне с тобой тяжело! А он не понимает ничего. Видит, что я рядом, и замолкает, сопит себе под нос. Стоит мне отойти от него — он опять начинает плакать.
Однажды, не в силах уже слышать душераздирающий крик, я подумала: «Хоть бы ты умер, хоть бы Бог забрал тебя. Как мне уже все надоело и опротивело!» Никогда подобные мысли не приходили мне, а тут... Вдруг раздался звонок. Открыла дверь — передо мной стоит женщина лет тридцати.
— У вас больной ребенок? — просто спросила она.
—Да.
— Я медсестра, из поликлиники. Женщина прошла в комнату. Я присела на диван рядом с сыном.
— О, он у вас как король лежит! — глядя на мальчика, сказала она.— Так и до двадцати лет можно прожить.
Я смотрела на нее непонимающе.
— Вы знаете, как таких детей содержат в других семьях? Родители уходят на работу, а ребенка бросают одного, где-нибудь в углу, в тряпье. Такие дети быстро умирают. А у вас — белая простынь, пододеяльник. Разве можно за таким так ухаживать?
— Это же наш сын! — ответила я, чувствуя, как щемит сердце.
— Вы еще молоды, вам работать надо,— продолжала свое медсестра.— Вы оставьте его одного, он перевернется и задохнется, развяжет вам руки. Таких детей не ценят.
— Я не могу так,— сквозь слезы сказала я.— Это же мой ребенок, только больной! Шесть лет я ухаживаю за ним — каждый день мою его, кипячу белье. И по-другому не могу.
Женщина присела около меня и, заглядывая в глаза, сказала:
— Послушайте меня. Вы же совсем молоды, у вас еще будут дети, зачем вам этот инвалид? Я могу помочь вам. У меня родственница работает в тубдиспансере. У них есть уколы, от которых ребенок может сразу умереть. Я попрошу ее, она согласится. Это недорого будет стоить...
«Как просто,— ухватилась я за эту мысль.— И он мучиться не будет, и мы освободимся от непосильной уже ноши. Похороним, и все...»
Медсестра тем временем елейным голосом продолжала:
— Никто знать не будет, и вы освободитесь. Умрет, и на этом все.
— Я должна поговорить с мужем,— несмело сказала я.
— Да-да, вы посоветуйтесь,— поспешно закивала медсестра.— Я приду к вам через пару дней.
— Может, лучше позвонить вам? — спросила я.
— Вы меня нигде не найдете, я сама приду, как только вы решите.— С этими словами женщина направилась к выходу.
На лестничной площадке она еще раз оглянулась:
— Вы хорошо подумайте!
Я медленно закрыла дверь, вернулась в комнату, посмотрела на сына и подумала: «Он больной, никто никогда меня не осудит. Он же на учете в диспансере. За него мне никто ничего не сделает. Я хоть жить начну». И вдруг страшная мысль пронзила мое сердце: «Я — убийца! Я же — убийца!!! Я дала согласие на убийство собственного сына!»
— Боже! — простонала я и упала на колени перед сыном.
Горькие слезы раскаяния хлынули из глаз. Я просила прощения у Бога и у сына. Мне становилось все страшней и страшней.
Да, я не сказала женщине ничего определенного, но, желая избавиться от больного ребенка, пожелала его смерти.
— Господи, прости меня!.. — сокрушалась я.
«Я не пущу ее больше в квартиру,— думала я о медсестре.— Нет-нет, я ей прямо скажу, что на убийство не пойду, как бы ни было трудно...»
Всю ночь я не могла уснуть. Думала о своем испорченном сердце и о Божьей любви. Он никогда не поступает со Своими детьми так...
Наступило утро. Пришел муж с работы. Я ему все подробно рассказала. Он был потрясен.
— Разве так можно? — глухо спросил
Мы вместе еще помолились.
Медсестра в течение дня не пришла. И на следующий день тоже не пришла. Я больше ее нигде не видела. В диспансере, где мы состояли на учете и куда я каждый месяц ходила за лекарством, медперсонал был небольшой, я всех знала в лицо, но той женщины никогда там не встречала. Когда к нам пришла участковая медсестра, я, обрисовав внешность своей посетительницы, спросила, есть ли у них в диспансере такая сотрудница.
— У нас вообще молодых работниц нет,— ответила она.— Все пожилые, все старые работники.
Я искала ту медсестру и в детской поликлинике, специально всматривалась в лица, но так и не увидела. Сама же она к нам больше не пришла.
И тогда у меня словно пелена с глаз упала. Это же сам сатана искушал меня! Пользуясь моим слабым духовным состоянием, он хотел толкнуть меня в бездну! Да, я не бодрствовала тогда, ослабела в вере и уповании. Трудность так придавила меня, что я потеряла Бога из виду и не искала в Нем помощи и силы. А искуситель тут как тут, сразу же подошел со своей услугой и предложил то, на что могла откликнуться моя ослабевшая душа.
Представить страшно, если б это совершилось. Это ужасно! Я больше никогда не хотела смерти своего мальчика, хотя через три года он все равно умер.
Вспоминая тот ужасный случай, я удивляюсь милости Божьей — Он все же просветил мое сердце! Только женщина ушла, у меня наступило прозрение. Господь остановил меня. Это милость Божья. Он не дал мне погибнуть в бедствии моем, тогда как я хотела только одного — избавиться от горя и скорби. Ведь уже не было ни одного дня без слез. Я пролила море слез и дошла до кризиса, и именно в этот момент появилась такая страшная возможность избавиться от горя. Слава Господу, что Он остановил меня и не допустил до греха. Я утвердилась в том, что мы не безразличны Богу и не забыты Им. Он наблюдает за нами и спасает даже в такие страшные моменты, потому что мы — Его дети.

За Христом — на расстоянии

С детства я вместе с родителями ходила на собрания, и не просто ходила — спешила с радостью. Любила петь и читать стихи. В школе я училась хорошо, хотя некоторые предметы давались трудно. Мне стыдно было за детей верующих родителей, когда они получали двойки или оставались на второй год. Хотелось видеть верующих прилежными, похожими на Христа.
Становясь старше, я все больше замечала, что жизнь многих христиан не соответствует Слову Божьему, замечала их духовную бедность. Сама я каждый день читала Библию, размышляла над прочитанным, хотя многое оставалось для меня непонятным.
Мои ровесники каялись, говорили о желании принять крещение, некоторые были моложе меня. А я не понимала, в чем мне надо каяться. Я знала, что покаяться нужно каждому человеку, кто хочет быть на небе с Богом, так написано в Библии. Но в чем лично мне каяться? Я не видела у себя грехов.
Наблюдая за жизнью некоторых, уже обращенных к Богу, я, к сожалению, не видела в них перемен. Иногда даже искушала их, желая посмотреть на их реакцию. Например, рассмешу какой-нибудь ловкой шуткой, а сама не смеюсь. «Вот какие они христиане,— осуждаю затем,— вместо того, чтобы обличить меня, радуются, что я их забавляю!»
На предложение поиграть в мяч молодежь тоже дружно откликалась, и я каждый раз думала: «Какой толк от их покаяния? Они ведут себя хуже, чем я!»
На разборах Слова Божьего меня раздражала пассивность молодежи: у них не было ни вопросов, ни рассуждений. «На их месте я бы обязательно участвовала. Как они могут весь вечер молчать?» — досадовала я.
Несмотря на бедное духовное состояние (как это мне казалось), мои друзья принимали крещение, становились членами церкви. Я и после крещения не замечала в них особенных перемен, а видела лишь плотские стороны их жизни.
Очень нравилась мне песня «Я не хочу полуправды». Слова эти выражали мое сокровенное желание, но я все же не приближалась к Богу.
Время шло. Мне минуло уже двадцать лет. В мир не тянуло. Однажды, получив приглашение в кино, пошла, но почувствовала себя там, как в преддверии ада, и больше никогда не ходила. В церкви же я по-прежнему оставалась в стороне.
Родители мои часто ссорились. Их взаимоотношения отталкивали меня от Христа, и мамины слезы вызывали не жалость, а раздражение. Я все время думала: «Зачем так жить? К чему такое христианство?»
Соблазном были и другие христиане. Как-то перед Пасхой подруга попросила скроить ей платье. Я работала закройщицей. Работы у меня было много, казалось, что все спешили нарядить себя к празднику в новое платье. у меня такого желания не было, больше того, я считала это необязательным для христиан. И все же я исполнила просьбу подруги. Сшить платье она хотела сама.
В пятницу у нас было хорошее собрание — много говорили о страданиях Иисуса Христа. Моя подруга на собрание не пришла.
«Вот как она готовится к Пасхе! — подумала я.— Сегодня такое серьезное собрание, а она, наверное, платье шьет».
После собрания, хотя и было поздно и темно, я не поленилась пойти к ней домой. Подруга действительно сидела за машинкой и шила себе платье.
Горько мне стало. Разве можно так легкомысленно относиться к страданиям Спасителя? Дома я рассказала маме, каким преткновением служат христиане и как неверно поступают.
— Если будешь смотреть на других, никогда не продвинешься вперед,— просто сказала мама.
Я пошла в свою комнату и расплакалась. Обвиняя всех подряд в своем промедлении, я все же понимала, что мама права. Мне давно уже нужно ближе подойти к Господу, а я все на расстоянии Иду за Ним! Вспомнились слова, сказанные когда-то Петру: «...Что тебе до того? Ты иди за Мною».
Как-то на собрании один молодой брат, гость, прочитал такое стихотворение:

Я счастливей всех людей на свете,
Эти чувства трудно передать.
Я хотел бы, чтобы чувства эти
Все могли бы сами испытать!
Не богатством счастлив я сегодня,
Не почетом в мире от людей,
Счастлив я, что милостью Господней
Я спасен от вражеских сетей.
А когда-то, сам того не зная,
Я спешил к погибели своей,
И в грязи пороков утопая,
Я не знал Спасителя людей.
Но теперь иным путем иду я,
Цель сейчас иная предо мной,
И Свой мир и радость мне даруя,
Мой Господь ведет меня домой.

Во мне все перевернулось. Куда же стремлюсь я все годы? В чем мое счастье? Я стала молиться о том, чтобы мне полюбить Христа всем сердцем. Прошло немало времени, пока наконец я увидела свое неприглядное состояние и поняла, что совсем не лучше других, как всегда думала о себе. Дух Святой обличал меня, и я отдалась в Его власть, раскаявшись в своих грехах.
Теперь я знаю, что Господь может изменять сердце, если подойти к Нему близко и в смирении покориться Ему.

На земле не местная

Прославлять Бога и оказывать верность Ему — было моим искренним желанием с юности, с тех пор, как я отдала свое сердце Господу. Но на практике желания мои плохо осуществлялись. Я заметила, что совсем не свидетельствую окружающим о Господе. Это встревожило меня.
На работе все знали, что я верующая. Сотрудники относились ко мне доброжелательно, но когда дело касалось какой-нибудь вечеринки, я для них была чужая. Интересы у нас были разные.
В коллективе работали в основном женщины. Они открыто не спрашивали о вере в Бога, а я, чтобы не быть навязчивой, тоже ничего не говорила на эту тему.
Внешне все было нормально. Я хорошо работала, начальница была довольна мной и перевела на должность старшего бухгалтера. Но в глубине души я чувствовала неудовлетворенность. Хотелось большего в духовной жизни — не только верить сердцем, но исповедовать Господа устами, свидетельствовать о Нем. В нашей церкви подобное беспокойство испытывали еще некоторые братья и сестры, и мы вместе стали молиться об этом.
Это были годы гонений на верующих. Как-то осенью, после праздника Жатвы, когда нас во время богослужения увезли в отделение милиции и продержали там несколько часов, меня вызвал парторг. Учтиво поинтересовавшись моими убеждениями, парторг и двое сотрудников стали переубеждать меня. Я объяснила им, что вера в Бога — смысл и радость моей жизни и по-другому жить я не желаю. Мне было радостно, что могла открыто засвидетельствовать о моем Господе.
По работе мне часто приходилось общаться с главным экономистом — приятной добродушной женщиной. Я пользовалась ее расположением. Раньше она никогда не интересовалась моей верой, а в последнее время стала задавать много вопросов. Она была незнакома с Библией, и я много рассказывала ей о Боге, об Иисусе Христе, говорила о смысле жизни и о спасении. Слушала она с живым интересом, но однажды выразила свое сожаление о моем будущем:
— Если ты будешь и дальше так верить, тебе не дадут ни учиться, ни работать. Ты верь в душе и никому не говори об этом, тогда далеко продвинешься в работе.
Я сказала ей, что работа — не самое главное в моей жизни, моя цель — быть верной Богу.
— Очень жаль тебя!.. — вздохнула она, и я почувствовала, что она что-то недоговаривает.
Вскоре директор сообщил, что в нашей организации ожидается большое сокращение. Многие переживали, потому что женщинам в нашем городке было очень трудно найти работу. Я была спокойна, так как моя должность под сокращение не попадала.
Через два месяца зачитали приказ. В числе сокращенных стояла и моя фамилия...
Для меня это было полной неожиданностью. Я растерялась: что делать? где искать работу? Вышла на улицу, чтобы успокоиться, помолиться. Тридцатиградусный мороз и сильный воющий ветер дополняли мою тревогу. Чувство оставленности, ненужности и какой-то обиды наполнило сердце. Я просила Господа, чтобы Он помог мне успокоиться и указал, что делать. Тревога сменилась тишиной и уверенностью, что Бог не оставит. В то время я с младшей сестрой жила далеко от родных, на квартире у друзей. Моя зарплата была единственным источником нашего существования.
Следующий день я решила провести в посте. Тщательно проверив документацию, я сдала работу, не переставая молиться о том, чтобы Господь указал мне, что делать дальше.
Кто-то посоветовал обратиться насчет работы в соседнюю организацию. И чудо — там меня сразу приняли по той же специальности, только с большей ответственностью и большей зарплатой.
Через два дня после сокращения я уже вышла на работу с сердечной благодарностью Господу за такую чудную заботу обо мне. Мои бывшие сотрудники по два-три месяца не могли найти работу.
В этой организации работали четыре сестры из другой общины. Они занимали в конторе ответственные места. Директор уважал верующих за честность, скромность и добросовестность и потому охотно принял меня.
Через несколько дней после того, как я устроилась, директор объявил, что после работы все должны остаться на концерт.
Я ушла домой, хотя сестры предупреждали, что будет неприятность. На следующий день нас, всех пятерых, вызвали к директору. Возмущаясь и порицая мое поведение, местком лишил меня премии и строго предупредил, чтобы подобное не повторялось.
Накануне майских праздников директор собрал всех рабочих и, строго взглянув на меня, предупредил, что явка на демонстрацию обязательна. Сестры советовали мне не противиться. Они всегда посещали подобные мероприятия. Но я понимала, что христианам там не место. К тому же в первых числах мая обычно проходило молодежное общение, и мне хотелось побывать на нем, потому что много радости, духовной поддержки и наставлений я получала там.
После праздников меня к работе не допустили. Парторг снова созвала местком, и меня, в присутствии сестер (их специально вызывали, чтобы они боялись подражать мне), всячески запугивали, позорили и в конце концов лишили премий и всяких поощрений.
После этого разговора директор, парторг и другие работники перестали со мной здороваться. Парторг возненавидела меня и открыто заявила:
— Или ты будешь работать, или я! Прав у меня больше, плюс ко всему — образование, десятилетний стаж. Если сама не уйдешь — уволим, а вместе работать не будем!
Я с тревогой думала о будущем и молилась, чтобы Бог защитил меня. Через неделю (после 9 мая) опять все повторилось. Видя, что ни уговоры, ни угрозы не помогают, директор в сердцах выкрикнул, что ему такие работники не нужны и с сегодняшнего дня я считаюсь уволенной.
Я вернулась от директора и взялась за работу. Сестры спрашивали, буду ли я писать заявление об увольнении.
— Нет,— ответила я,— куда мне идти? Пусть увольняют по статье, если могут...
В церкви братья и сестры молились обо мне, просили Господа, чтобы Он заступился за меня.
Прошло несколько дней. Я продолжала работать. Сотрудники почти не разговаривали со мной. Парторг усердно искала предлог, чтобы уволить меня.
Каждое утро я с тревогой думала, что ждет меня на работе, и просила у Господа силы терпеливо переносить все насмешки и оскорбления.
Часто вспоминала я прежнее место работы — там никогда меня не притесняли, не лишали премий и других вознаграждений. Но там и о Боге я никому не говорила. А здесь...
«Это же ответ Господа на мою молитву!» — озарило меня однажды. Здесь мне часто приходится говорить о своем уповании, и не одному-двум работникам, а многим. Переживая трудности, я крепла в вере. Господь поддерживал меня, защищал и ободрял.
Один раз, читая Библию, я задумалась над словами Христа: «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Как-то по-особенному близко и понятно стало мне наставление Иисуса: «Молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Я никогда не молилась о гонителях. Молилась только о себе, чтобы самой правильно поступать. Теперь я стала молиться за парторга и других сотрудников, просила, чтобы Господь простил им их неразумие и помиловал их.
В конце месяца, в установленный срок, парторг сдавала мне табеля и наряды для начисления зарплаты. В этот месяц она не успела вовремя сдать данные и впервые обратилась ко мне не высокомерно, как обычно, а как-то по-дружески. Она знала, что ее задержка увеличивает объем моей работы. Но я согласилась подождать.
Так повторялось несколько месяцев подряд. Парторг не успевала сдать работу вовремя, а я ее ждала. Кроме этого, она делала много ошибок, что недопустимо в денежной документации. После, внося исправления, она извинялась за невнимательность. Я старалась не упрекать ее за недочеты и относиться к ней с пониманием и любовью.
Время шло, и отношения ко мне сотрудников, в том числе и парторга, стали меняться. Уже никто не оскорблял меня. Неожиданно парторг подошла ко мне и сказала, что не поладила с директором и будет увольняться. Мне тут же вспомнились ее слова: «Прав у меня больше... Если сама не уйдешь — уволим, а вместе работать не будем!..»
Прощаясь с ней, я с сочувствием спросила, куда она хочет устраиваться. Тут она не выдержала и, не стесняясь слез, промолвила:
— Прости меня... Я была так несправедлива к тебе... Хотела тебя уволить, а вот теперь ухожу сама...
Я поспешила утешить ее и заверила, что все прощаю.
Для меня такое расставание было полной неожиданностью. Оставшись наедине, я с трепетным сердцем благодарила Бога за победу — ведь это Он смиряет гордых!
Бог исполнил мое желание быть открытым свидетелем истины. Это нелегко, но как отрадно!
Эти переживания помогли мне обогатиться духовно, о чем мы и молились с друзьями в церкви.

Любите врагов

Слушая старших братьев, как они, претерпевая в узах ужасные несправедливости и издевательства, от сердца прощали своих гонителей и даже любили их, я не мог понять такого состояния. Но такова заповедь Божья. Он хочет, чтобы мы любили своих врагов. Учиться этому мне пришлось в армии.
Я шел служить с тревогой — как остаться верным Господу и сохранить чистоту сердца. Молился об этом, просил молиться друзей и родных.
Однажды во время работы старослужащие приказали мне принести сигарет. Я сказал, что не могу этого сделать, потому что верю в Бога и для меня это грех. Поднялся шум. Двое вывели меня на улицу. Больше кулаками, чем словами, начали объяснять, что я здесь пропаду со своими убеждениями. Угрожали, что будут действовать чужими руками.
Стоя перед ними, я молился, чтобы Господь защитил меня от зла. Возмущенные солдаты оставили меня, угрожая, что все это только начало, и они еще разберутся со мной.
Целый день я думал о случившемся, просил Господа, чтобы Он учил меня, как вести себя в подобных ситуациях, и давал силу не отступать от правды. Вспомнилась мне и заповедь Господа, которую не мог до конца понять. Вот передо мной враги, и мне нужно любить их... Я начал молиться, чтобы Господь помог мне отвергнуть себя и любить желающих мне зла.
Бог по милости Своей отвечал на мои просьбы. Я заметил, что не питаю неприязни к этим, порабощенным грехом душам. Я прощал им, потому что они хотели мне зла из-за моей принадлежности Иисусу Христу, а страдать за Господа — честь.
Неприсущая мне любовь все больше наполняла мое сердце. Я понимал, что это чувство дано мне Самим Господом.
Работал я сторожем. По вечерам, когда меня в роте не было, один солдат постоянно настраивал против меня ребят, чтобы они били меня. Солдаты моего призыва отказывались, и тогда он обещал, что будет начинать первым, а они должны помогать ему. Утром, когда они приходили на работу, я открывал дверь, приветливо здоровался со всеми и крепко жал руку этому солдату. Он опускал голову и старался быстрее пройти мимо меня. Остальные солдаты непонимающе переглядывались. Позже они говорили мне, что не могли понять такой резкой перемены: «Вечером он злой, всех настраивает против тебя, а утром вы — как друзья!»
Я понимал, что Бог наполнял мое сердце любовью, а против любви идти тяжело, порой даже невозможно. Любить врагов возможно только Божьей любовью. А ее нигде не приобретешь помимо Бога. Молитесь за обижающих вас, и ваши молитвы будут услышаны на высоте!

Зло теряет свои права

Служил я в Красноярском крае. В первый год зима показалась мне особенно суровой. Когда мне предложили работу отрядного почтальона, я согласился. Солдат, ранее исполнявший эти обязанности, пригласил меня в вагончик, объяснил мои несложные задачи и ушел. Рабочее место мне понравилось: в вагончике тепло, уютно, а на улице сорокаградусный мороз. Вдруг заходит командир части.
— Ну что, нравится работа? — весело спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — А присягу как, принимать будем?
Мое хорошее настроение сразу исчезло. Стало как-то не по себе. Что это? Хитрая ловушка?
— Нет, присягу принимать не буду,— ответил я.— Если это место предложили из-за присяги, я лучше уйду.
Недобрый огонек сверкнул в глазах командира, он выругался и вышел. Я ждал вызова в штаб, думал, что начнут уговаривать или угрожать, но время шло, а меня никто не беспокоил. Я радовался, что у меня все так просто и хорошо складывается, и благодарил за это Небесного Отца. Но Господь так ведет Своих детей, чтобы вера их укреплялась и росла. Меня Он тоже не лишил сыновних прав и учил не терять упования в самые критические моменты.
В нашей части служил двадцатитрехлетний солдат Юра Смелый. Ранее судимый, он попал в армию поздно. Это был здоровый, крепкий парень. Он не признавал никаких авторитетов и считал себя выше всех. Поговаривали, будто он участвовал в драке с гражданскими, защищая командира части, и теперь пользовался особыми привилегиями. В казарме Юре выделили отдельную комнату. Там у него была штанга, боксерская груша и перчатки, и он занимался спортом, когда хотел. Проблем у него не было ни с едой, ни с одеждой. Так он служил. Свое превосходство над солдатами он не пытался скрывать, и его образ жизни был известен всем.
Я был отрядным почтальоном, и ко мне каждый день приходили за почтой ротные почтальоны.
Однажды Юра прислал своего ротного почтальона узнать, почему ему нет писем.
Тот пришел ко мне и говорит:
— Дай почту на вторую роту. Я подал ему пачку писем.
— Это все? — уточнил он.— Юра Смелый спрашивает, есть ли для него письмо?
— Не знаю, посмотри.
Он перебрал конверты. Смелому письма не оказалось.
— Юра сказал, что ему надо письмо, он ждет,— глядя на меня печальными глазами, сказал солдат. Я засмеялся:
— Что же я могу сделать? Напишут — получит. Я все письма отдаю.
— Может, ты сам ему напишешь? Этим он меня еще больше рассмешил.
— Что же я ему писать буду? — весело спросил я. Солдат довольно серьезно заметил:
— Что смеешься? Другие почтальоны ему писали...
Этого я, конечно, не ожидал услышать. Хотя разговор был смешным, сердцем я почувствовал, что здесь может быть что-то серьезное.
Почтальон ушел.
На следующий день, когда я привез из города почту, пришел тот же посыльный.
— Юре есть письмо? — спросил он, перебирая конверты.
— Нет.
— Он сказал, чтобы ты сам написал, если ему нет письма.
Я откровенно улыбнулся.
— Не смейся. Если ты этого не сделаешь, тебе худо придется,— мрачно сказал он.
Я понял, что дело все-таки серьезней, чем мне казалось вначале. Больше говорить не хотелось. Солдат вышел из вагончика. Глядя ему вслед, я думал: «До чего же можно дойти! Этот человек не знает, чем себя занять, и развлекается за счет других. Всем видна его глупость, а он этого не понимает».
Мне не хотелось оказаться на его дороге. Смелый — человек жестокий. После его кулаков ребята долго не могли подняться с больничных коек. Взвешивая сложившуюся ситуацию, я начал молиться, чтобы Бог побудил кого-нибудь написать письмо и чтобы Юра отвязался от меня.
На следующий день, получив корреспонденцию, я тут же пересмотрел ее. Смелому письма не было. Возвращаясь в часть, я издали увидел у своего вагончика Юру и почувствовал, что предстоит неприятный разговор. Выхожу из машины, иду мимо него в вагончик. Слышу, зовет:
— Эй, почтальон! Я оглянулся.
— Ты что, не видишь меня?
— Вижу.
— Иди сюда! Подошел.
— К тебе ротный почтальон приходил вчера, позавчера?
— Приходил,— стараюсь отвечать как можно спокойней.
— Он тебе сказал, что я жду письмо?
— Сказал. Но тебе нет письма, что я могу сделать? Я все письма приношу в часть.
— Я понимаю, что не пишут,— продолжал он, делая ударение на каждом слове.— А он сказал тебе, что ты сам можешь написать?
Я улыбнулся.
— Говорил и об этом.
— Ты не смейся, я тебе вполне серьезно говорю.— И, сплюнув, добавил: — Если ты мне письмо не напишешь, я убью тебя...
С этими словами Смелый повернулся и зашагал к казарме. Мне стало страшно. Дело приняло крутой оборот.
«Лучше встретить человеку медведицу, лишенную детей, нежели глупца с его глупостью»,— вспомнились мне слова Соломона. Я понимал, что написать ему письмо,— значит пойти у него на поводу, значит потерпеть поражение. Со многими солдатами я уже беседовал о вере, о Боге, и если уступить этой глупости и жестокости, то меня просто поднимут на смех и свидетельство потеряет силу, я буду в глазах солдат как незнающий живого Бога человек.
«Не делайтесь рабами человеков»,— вспомнил я библейское поучение и понял, что буду прав перед Богом, если ничего не напишу.
Я искренне молился Богу, чтобы Он защитил меня. Мысли снова и снова возвращались к утреннему инциденту.
«Может, это сущее упрямство? — думал я.— Может, надо написать что-нибудь и закончится вся эта история?» Но сердце подсказывало, что дело здесь не в упрямстве. Здесь есть опасность унизиться из-за страха перед побоями, а это неправильно, это уже рабство.
Я не раз видел, как Юра избивал ребят, и защиты просить мне не у кого. Вся надежда была только на Господа.
На следующий день я опять поехал в город за почтой, умоляя Бога о том, чтобы Он расположил кого-то из родных написать Юре письмо. Решение проблемы я видел только в этом. Взволнованно перебираю пачку писем. Желанного письма нет и сегодня. Еду в часть. Смотрю — возле моего вагончика стоит Юра и еще несколько солдат. Выхожу из машины. Мимо Смелого пройти нельзя: это разозлит его еще сильней.
— Иди сюда, почтальон! — властно приказал он, увидев меня.— Ты мне письмо принес?
— Нет,— остановился я перед ним.
— А сам написал?
— Нет, не написал.
— Я же тебе приказывал написать! — зло сверкнул он глазами.
— Я не буду писать тебе,— твердо заявил я.
— Посмотрим,— сжал он зубы, и недокуренная сигарета запрыгала в его губах.— Даю тебе еще один день. Завтра не привезешь письмо — убью!
Он развернулся и, сопровождаемый дружками, пошел прочь.
Наступил еще один день серьезных переживаний. Я усиленно просил у Господа письма для Юры. Но письма не было. С тревогой возвращался я в часть.
Юра встретил меня, как только я вышел из машины.
— Письмо привез? — спросил он, холодно глядя мне в глаза.
— Нет тебе сегодня письма,— стараясь держаться как можно спокойней, ответил я.
— А сам написал? — По его лицу блуждала наглая улыбка.
— Нет.
— Я тебя предупреждал?
— Предупреждал.
Едва я успел произнести это слово, как он схватил меня за ворот. Увесистый кулак подлетел к самому лицу и... резко остановился. Я даже не успел моргнуть. Юра глянул на меня, разжал кулак, ухмыльнулся и, хлопнув по плечу, сказал:
— Молодец! Иди!
Я не мог понять, что все это значит. Без сомнения, он хотел меня избить, и на такую развязку я не надеялся. В вагончике я прежде всего поблагодарил Господа за явную защиту, за ответ на молитву, хотя такого ответа совсем не ожидал.
Юра всех держал в страхе, и ему хотелось просто потешиться надо мной, посмотреть, как я задрожу, когда он поднимет на меня руку. Но этого не случилось, и ему такая смелость понравилась. После этого он с уважением относился ко мне. Не понять этому человеку, что не геройство руководило мной. Я молился, и Бог помог перенести испытание. Ему слава.
На всю жизнь я запомнил то, что Господь никогда не оставит тех, кто верит Ему и надеется на Его защиту. Этот случай укрепил мою веру, и я не жалею, что Бог такое допустил.
Проработал я почтальоном всего два месяца. Замполит все же настоял, чтобы меня уволили. До конца службы мне пришлось работать сварщиком.

Бог ломает намерение гордых

Мы с мамой предоставили свой дом для молитвенных собраний нашей церкви. Это было в годы гонений, и власти требовали прекратить богослужения, угрожая конфискацией. Но мы верили, что состоится только определенное Господом, и продолжали открывать двери своего дома для народа Божьего. За это в декабре 1966 года меня, инвалида первой группы, без обеих ног, осудили на три года лишения свободы с конфискацией имущества.
В тюрьме меня поместили в камеру вместе с сестрой в Господе, моей подругой, тоже инвалидом первой группы. Она передвигалась на костылях.
Среди многих женщин этой камеры двое больше всех были расположены к нам. Одна привлекалась к ответственности за аферу, а другая, завмаг,— за растрату. У нее родители были верующими, и она многое знала о Боге. Она нередко говорила нам: «Мы страдаем заслуженно, а вас за что судят?»
Когда нашу камеру водили в баню, меня несли на носилках, а сестра моя на костылях шла последней. Наша сокамерница, аферистка, во дворе тюрьмы громко кричала: «"Советскую гуманность" несут!» Так было не один месяц. Когда эту женщину осудили и отправили в лагерь, она и там всем говорила: «Скоро "советскую гуманность" привезут!»
Незадолго до нашего прибытия в зону политработница, желая озлобить против нас заключенных, настраивала женщин, чтобы нас встретили с боем, в штыки, как говорится. Она рассказывала всем, что мы — баптистки и осуждены якобы за то, что принесли в жертву трехлетнего мальчика.
И вот наш этап прибыл в лагерь. Было четыре часа дня. Около четырехсот женщин стояли на проверке. Меня пронесли на носилках мимо строя, а сестра моя ковыляла на костылях где-то сзади. Носилки поставили на землю возле каптерки. Было холодно. Шел дождь.
Как только закончилась проверка, заключенные ринулись к нам. Начальство, по-видимому, предчувствуя недоброе и опасаясь, что нас могут растерзать, тоже подошло поближе. Дочь верующих родителей, с которой мы сидели в одной камере, бросилась ко мне и стала целовать меня и громко плакать. Глядя на нее, некоторые женщины тоже плакали, не зная, чем нам послужить и как нам помочь.
Лагерное начальство пришло в недоумение. Они старались устроить нам не такую встречу, но у них ничего не получилось. Господь не позволил осуществиться их замыслам, и они остались в большом разочаровании.

* * *

Срок моего заключения истек, и я возвратилась домой. В нашем жилище по-прежнему собирались верующие. Вскоре представители райисполкома пришли взять дом на баланс, напомнив, что он решением суда конфискован и принадлежит государству. Я пояснила им, что дом принадлежит моей маме, а не мне, бывшей осужденной.
Проверив план дома и домовую книгу и убедившись в правдивости моих слов, они недоуменно переглянулись и ушли со стыдом.
«Щит Он для всех, надеющихся на Него» (2Цар.22:31),— воспевал Давид своего Господа, пользуясь Его могущественной защитой и милостью. Этот Божественный щит был и над нами.

* * *

Через два года за проведение богослужений в нашем доме административная комиссия присудила нам штраф. Теперь уже решение касалось мамы, как хозяйки дома.
Когда представители власти принесли постановление с намерением взыскать штраф, то оказалось, что хозяйка дома уже отошла в вечность к своему Господу.
Несолоно хлебавши ушли власть имущие, по-видимому, так и не поняв, что всемогущий Бог знает Своих и Сам решает, что допустить в их жизни.

* * *

Богослужения в нашем доме продолжались и после смерти мамы. Церковь росла, стало тесно. Пришлось сломать кухню, чтобы расширить помещение. Получился хороший зал.
Всего два года пользовались мы просторным помещением. Враги истины не находили покоя, угрожали мне новым арестом и конфискацией дома. Завели судебное дело, но скоро закрыли. По-видимому, не хотели неприятностей, которых было предостаточно во время моего первого заключения. Ходатайства братьев и сестер со всех концов страны и из-за рубежа, судя по всему, хорошо запомнились им.
Закрыв дело, администрация города решила снести мой дом. Нашли неосновательные причины и сломали мое жилище. Вещи без моего согласия перевезли в квартиру, куда вселиться я отказалась.
Меня приютила одна христианская семья.
Возложив надежду на Господа, я доверилась Его заботе и ничуть не сомневалась, что Он все усмотрит. Сердце мое наполняла радость, что Господь принял жертву, которую мы с мамой принесли Ему, отдав свой дом церкви.
И Господь действительно усмотрел для меня жилье. Вскоре церковь купила дом, который оформили на меня и еще на одну сестру. Здесь, во дворе, построили большой, уютный, красивый молитвенный дом.
И снова я живу при молитвенном доме, в постоянном общении с Господом и народом Его. Враги Божьи хотели сделать нам зло, но Господь разрешает им только то, что принесет нам благо. Благодарение Ему!

Помощь

Март 1980 года. Раннее утро. В наш дом входит бригада из семи человек, предъявляет ордер на обыск и начинает свой ненормированный рабочий день. Я переживаю. На днях друзья привезли к нам новый обрезной нож. Он так нужен для переплета! Заберут... Надо как-то спасать, но как? На сердце непрестанная молитва к Богу. В укромном месте спрятан лист бумаги с распределением литературы, которую пришли искать. «Господи, помоги! Научи, что делать!» — молюсь я.
В том, что меня арестуют, сомнений не было. Но как не хотелось отдавать в руки недругов то, что принадлежит церкви, как не хотелось способствовать разрушению дела Божьего!
И еще одно лишало меня покоя: слезы жены. Она обязательно расплачется, когда будут забирать меня, и ее слезы будут стоять у меня перед глазами весь срок.
«Господи, дай ей силы, чтобы она не расплакалась! — помолился я и об этом.— Tы знаешь, как мне трудно видеть ее слезы...»
«Гости» не дают много времени на размышление. К одиннадцати часам они перерыли в доме все, кроме детской спальни. Несмотря на то, что один из сотрудников неотступно следил за моей женой, лист с распределением литературы стал ее завтраком. Не подавая вида, она жевала бумагу, хотя внутри все протестовало и не было сил проглотить.
Дети к этому времени изрядно проголодались, и мы накрыли стол, чтобы покормить их. Я пригласил к завтраку и производивших обыск, но они отказались и, разложив свою еду в другой комнате, тоже стали есть. Я принес им горячий чай, но они и от чая отказывались. Тогда мне пришлось продемонстрировать, что он не отравленный,— налить сначала себе и детям. Получилось шумно. В это время моя жена перенесла обрезной нож из детской спальни в другую комнату и набросала на него кучу мокрых, грязных пеленок. Я удивлялся, как она догадалась сделать это и откуда у нее взялось столько силы, чтобы перенести неподъемный нож?! Несмелая по природе, она сильно переживала, и только Бог мог дать ей на тот момент и решительность, и силу.
К концу дня работники прокуратуры и милиции собрали всю духовную литературу, в том числе порядочную стопу тетрадей с хоровыми гимнами, которые жена переписывала многие годы, погрузили в машину и уехали. Обрезной нож остался незамеченным и долгие годы служил для славы Божьей.
На следующий день приехал следователь. Приказав мне собраться и ехать с ним, он вышел на улицу. Когда я собрался, мы всей семьей преклонили колени перед Богом. Ему одному доверял я свою семью. Ему вновь и вновь вверял свою жизнь.
Встав с колен, жена подошла ко мне, взяла за руку и, глядя прямо в глаза, сказала: «Сколько бы тебе ни дали, одного хочу, чтобы ты ни о ком ничего не рассказывал и остался Господу верным...»
Вспоминая об этом, не могу сдержать слез умиления. Господь дал моей супруге мужества, чтобы не дрогнуло ее сердце перед скорбями. Он дал ей мудрость и твердый дух. Слава Ему за эту милость!

Мои межи

Кубанские казаки рассказывают, что в старину царь-батюшка выслал сюда их предков, чтобы защитить Русь от нашествия турков. Кубань была свободной, никем не занятой землей, и каждый имел право запрячь лошадей в плуг, выбрать себе любой участок и провести вокруг него борозду, потом поставить колышек с табличкой, кому принадлежит усадьба, и пользоваться землей.
В жизни люди и по сей день так поступают: выбирают себе профессию, учатся, избирают друга жизни, выбирают место жительства и так далее. Другим словом, каждый проводит себе межу, в каких пределах ему жить, чем заниматься. Довольно часто и чуть ли не каждый встречает во всем этом много разочарований.
И только небольшая часть человечества находит истинное счастье, обретает будущность, жизненные межи этих людей проходят по прекрасным местам. Это люди, которые познали Бога. Многие из них — те, кто потерпел полнейший крах в жизни и обратился к Богу за помилованием. Это те, кого Бог принял, кого освободил от превратного ума. Они стали собственностью Бога, Его детьми, они предоставили Отцу Небесному право определять межи их жизни. Среди этих людей нахожусь и я по милости Божьей.
Обратился я к Господу в двадцать пять лет. За это время многое успел испортить в своей жизни: пристрастился к курению и к алкоголю, не брезговал скверными словами, в общем, вел безбожную жизнь. Но Господь чудно изменил все, когда освободил от рабства греха и дал власть над ним. Здесь и берет начало моя межа.
Чуть ли не с первого дня я стал трудиться для Господа по мере своих способностей. Я заказывал рамки, вставлял туда стекла и рисовал на них библейские тексты, а потом раздавал христианам.
Однажды я приготовил несколько таких текстов для друзей, живущих в другой деревне. Мы поехали туда на санях с матерью и сестренкой. Непонятным образом тексты выскользнули из саней, и моя радость была похищена. Но через год я случайно узнал, что тексты нашла какая-то женщина по пути на работу. На заводе она рассказала, что летел какой-то самолет и бросал на землю эти божественные произведения. Женщина быстро распродала тексты. На том заводе работали две верующие сестры, им тоже досталось по одному тексту. Конечно, мне было очень приятно, что труд мой не был напрасен.
В лице жены Бог подарил мне верную подругу жизни. На удивление, она была увлечена тем же ремеслом. Подобно Акиле и Прискилле, мы работали не покладая рук, часто до глубокой ночи писали тексты — для новообращенных и хористов, для молодежи и семейных.
Мы с женой принадлежали Господу, любили Его, и Он имел на нас все права — Сам усматривал, где нам жить, чем заниматься. Однажды пришлось нам уехать далеко от своих родственников. В том месте была группа верующих без служителя, и через год Господь доверил мне пастырское служение. Мы построили скромный домик, насадили фруктовый сад и не могли нарадоваться Божьим милостям, которые сопровождали нас. Действительно, наш жизненный путь пролегал по прекрасным местам — десница Божья всегда была с нами, солнце благодати сияло над нами, превращая серые будни в праздник.
По-видимому, наши письма дышали счастьем, и родные были рады за нас. В один прекрасный день на пороге нашего дома появился мой родственник с женой и детьми.
«Мы читали ваши письма, и нам тоже захотелось так счастливо жить»,— сказал он. Оказывается, наши письма читали многие родственники, даже те, кому мы и не писали.
С годами наши переселенцы построили дом, насадили деревья, но счастье им не улыбалось так, как нам, хотя они тоже были верующими. Я понял тогда такую истину: когда мы занимаем определенное Богом место, Он делает жизнь сладкой.
Бог благословил жизнь нашей церкви, она значительно увеличилась, и мне пришлось за это платить. Я оказался на скамье подсудимых.
Узы — немалый отрезок моего жизненного пути. Скажу откровенно, это тоже прекрасные места в своем роде. Господь не только бережно хранил меня и защищал, но и воспитывал, и укреплял мою веру, и открывал Себя. Это были те места, где можно испытать настоящую дружбу и любовь.
В самом начале христианской жизни я был охвачен небесной радостью. Помню, служитель поинтересовался моим духовным состоянием, а я ответил ему словами песни: «Радость, радость непрестанно». Он серьезно посмотрел на меня и сказал, что это нехорошо, так как поле, на долю которого достаются только палящие лучи солнца, не принесет плода. Пятнадцать лет спустя, находясь в узах, я получил от этого служителя письмо с тем же вопросом и мог искренне ответить ему теми же словами. На этот раз он радовался вместе со мной и благодарил Бога за чудесный жребий.
Я убедился, что Господь отмеряет страдания именно тем, кто любит Его. И нигде Он не открывается таким близким и любящим, как в страданиях.
В страданиях испытывается верность друзей. Ведь «друг любит во всякое время, и, как брат, явится во время несчастья» (Прит.17:17). Моя супруга — самый близкий друг — всегда источала свою любовь, желая облегчить тяжесть моих уз. Никакие расстояния не страшили ее, и хотя она большая мерзлячка, якутские морозы не смогли ее испугать — она ехала и туда, чтобы повидаться со мной. Мне кажется, что мы никогда не были так близки друг другу, как в дни трудностей.
На зоне жизнь обычно серая, мрачная. Я как-то вспомнил немецкого поэта Гете, который носил в кармане семена цветов и разбрасывал их на своем пути, и решил воспользоваться его примером. Перед вахтой в нашей зоне был клочок земли, на которой работали провинившиеся — копали, сеяли, поливали, пололи. Я пошел к начальнику и попросил разрешения заняться цветоводством на этом участке в свободное от работы время. Мою просьбу удовлетворили, и хотя заключенные советовали посеять там крапиву и репейник, я делал свое. Господь благословил мой труд. Цветник понравился начальству и расположил ко мне вышестоящих. Меня не только освободили от политзанятий, но и перевели на более легкую работу, чтобы больше времени уделял цветам.
Соломон сказал: «Когда Господу угодны пути человека, Он и врагов его примиряет с ним» (Прит.16:7). Это слово исполнилось на мне буквально.
Моя жизнь уже близится к закату, межа ее не короткая. И я должен сказать, что по прекрасным местам вел меня Господь мой. Нет, не я определял свой удел, не я проводил межу. Это делал Господь. И только поэтому путь мой прекрасен, только поэтому хвалой наполняется сердце и уста.

Урок благодарности

Это было в начале восьмидесятых годов. За четыреста километров от нашего города отбывала ссылку молодая семья. Как-то зимой мы с братом должны были повезти этой семье продукты, пожертвованные членами церкви. Хотелось также побыть в общении с друзьями. С нами поехали три сестры.
Выехали мы рано утром и благополучно прибыли на место. Брата отпустили с работы и даже выделили нам отдельную комнату в общежитии. Время общения прошло благословенно. Приятно было видеть, как ободрились брат с женой, мы вместе с ними благодарили Господа за Его водительство и великую любовь к нам.
К полночи решили ехать обратно — сменявшему меня шоферу на следующий день нужно было успеть на работу во вторую смену. На улице начиналась метель. Снег валил крупными хлопьями. Друзья просили нас остаться, но мы решили все-таки ехать, в надежде, что больших переметов не будет и мы успеем выехать на трассу, до которой было всего двадцать километров.
Но увы! Проехав немногим больше десяти километров, мы поняли, что дальше не сможем двигаться. Несколько раз мы откапывали и дружно выталкивали машину из сугроба. Дорогу сильно перемело. Решили еще раз вытолкать свой автомобиль и подождать на обочине до утра.
Я сидел за рулем и раскачивал машину, чтобы не примерзли тормозные колодки. И вдруг случилось самое страшное — заглох мотор. В машине резко похолодало. Все почувствовали на себе влажную одежду. Ночь. Метет. Ничего не видно. Накрыв капот одеялом, мы с братом усердно старались разобраться с двигателем, но безуспешно. Там все было в порядке, мотор должен был работать, но не работал! Сели в машину, в ней так же холодно, как на улице, только не дует. Молчим.
Для меня не нова езда по Сибири, я знаком с буранами и хорошо знаком с «Жигулями», но сейчас мои знания и способности кончились. Я признался, что не знаю ни причины случившегося, ни что делать дальше. Помочь нам силен был только Бог. И мы обратились к Нему.
Я верил, что Господь с нами и Он поможет. После молитвы говорю брату:
— Заводи!
Машина завелась, но троила. На сердце сразу стало радостно, и Дух Святой напомнил: «Благодари Господа». Но я не придал значения этому зову и самоуверенно крикнул брату:
— Держи обороты!
А сам выскочил из машины и поспешно стал раскапывать снег.
Двигатель заглох.
«Это моя вина,— тут же понял я,— не поблагодарил... На мне ответственность за поездку и за этих молодых сестер. Если они простудятся в своих промокших искусственных шубах, что буду отвечать церкви и родителям?»
Я молча сел в машину, взывая к Богу о прощении, просил у Него милости, чтобы нам не замерзнуть в этой дикой степи. И милостивый Бог услышал. Я снова попросил брата завести машину. Он вопросительно глянул на меня, хорошо понимая, что так можно посадить аккумулятор, и тогда совсем плохо будет. Но я настоял, и двигатель заработал. Чудо! Я радостно повернулся к сестрам и весело сказал:
— Это не в теплой комнате петь «Сквозь пургу, сквозь жизни ураган!»
Раздался дружный смех, и... о ужас! двигатель опять заглох!
На душе тяжело. Ясно, что Господь недоволен моим поведением, у Него ко мне есть определенный разговор. Я никак не научусь, что нужно не только просить, но и благодарить — так же сердечно и искренне. Как безумно в такой момент смешить друзей, вместо того, чтобы благоговеть перед чудом милости Божьей! Я осудил себя, признал перед Богом свою вину, попросил прощения. Поможет ли Он еще раз? Молюсь: «Господи, не достоин я милости Твоей, но ради славы Своей не дай нам замерзнуть!» И Он услышал!
Машина завелась, но снова затроила. Теперь я поспешил призвать друзей к молитве и стал благодарить Господа. После молитвы мотор заработал нормально. Машина была новая, печка работала хорошо, и в салоне быстро нагрелось.
До утра мы стояли в степи. А рано утром расчистили дорогу, и мы смогли выехать на трассу.
Поездка закончилась благополучно — продукты доставили по назначению, брат успел на работу, сестры не заболели. А я на всю жизнь выучил урок благодарности и по сей день еще благодарю Бога за долготерпение ко мне.

Немощное мира избрал Бог

Мне с детства хотелось стать спортсменом. В четвертом классе я записался в спортивную школу и начал заниматься баскетболом, желая осуществить свою мечту. С завистью и восторгом смотрел я на мальчиков, которые занимались в старших группах. Мне очень хотелось быть таким, как они.
Как у всех любителей спорта, у меня появились кумиры. Нет, не один, а множество. Я тогда еще не знал, что Бог запрещает делать кумиры и поклоняться им, и поклонялся очень многим. Все, кто хорошо играл в баскетбол, были моим кумиром. Мне хотелось подражать им буквально во всем, я хотел славы. Мне даже сны снились, будто я стал на место моего героя и зал аплодирует мне, бросает цветы. Через поклонение кумирам дьявол делает человека своеобразным роботом, полностью зависимым от него.
Поклонение кумирам в спорте начинается порой с самого незначительного: когда маленький мальчик берет мяч и идет во двор играть в обыкновенный футбол, стараясь подражать какому-то игроку. Желание быть похожим на какого-то спортсмена или просто товарища по команде — это уже сеть врага, из которой бывает очень трудно выбраться.
Тренеры в спортивных секциях способствуют тому, чтобы их воспитанники создавали или выбирали себе кумиры. Наш тренер много рассказывал нам о спортсменах, раздавал фотографии, и мы вешали их на стену у себя дома. У меня в комнате такими фотографиями было обвешано полстены. Иногда я брал одну-две фотографии в школу и любовался ими, испытывая непреодолимое желание подражать этим спортсменам буквально во всем: и в прическе, и в одежде, и в поведении, и даже в манере улыбаться...
Закончив ДЮСШ и получив разряд, я решил стать тренером. Учился, набирал спортивный опыт. Но, слава Богу, цели своей не достиг.
Неожиданно произошло то, что заставило меня разочароваться не только в спорте, но и в жизни. Я получил серьезную травму — сотрясение мозга. В больнице врачи предупредили, что целый год мне нельзя заниматься тренировками. Я не принял это всерьез и сразу же после лечения пошел в свою команду. Мы готовились к соревнованиям, и я каждый день ходил на тренировки. День ото дня мне становилось все хуже и хуже — слабость, головокружение, тошнота, головные боли. Я не знал, что делать. Дальше заниматься не было сил, но и отойти в сторону я тоже боялся, потому что пропустить год означало отдать кому-то свое место, а для меня это было просто немыслимо.
И все же, в конце концов, мне пришлось оставить команду, бросить спорт. Я стал никому не нужным. И тренер, и друзья по команде скоро забыли меня — у них свои интересы, свои цели. Я стал слабым, ничего не значащим человеком и скоро разочаровался в жизни. Сердце постоянно твердило мне: «Где твоя сила? Где уважение и слава? Ты же все потерял! Тебя теперь никто не замечает, ты просто маленький, больной, никому не нужный человек».
И тогда навстречу мне вышел Бог. Он протянул мне руку милости и вытащил из тинистого болота, в котором я чуть было не погиб навеки. Господь открыл мне истину, которая отогрела мое сердце: я нужен Богу! Он не гнушается слабым, всеми отверженным и забытым. Он возвышает спасением всякого, кто оставляет грех и поворачивается к Нему. «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное». В этих словах я нашел для себя настоящее открытие.
Много лет я посвятил тому, чтобы стать сильным, ловким, мудрым, чтобы приобрести славу, заслужить побольше наград, завладеть всеобщим признанием. Однако меня постигло глубокое разочарование — я потерял все. Так обманывает дьявол.
А Бог хочет сделать нас свободными, хочет дать мир душе, надежду и будущность. Как я рад, что и мне представилась возможность приобрести счастье в Боге! Теперь Христос живет в моем сердце. Он изменил мои цели, перевел взгляд с временного, второстепенного на важное, вечное.
Хочется от сердца пожелать молодым и сильным: спешите отдать свои силы и способности Богу, Который и дал вам их! Бы не лишены даров и талантов, но задайтесь вопросом: правильно ли вы их используете? Спешите послужить Господу сейчас, не ожидая наград и почестей. Наш приз — в небе! Туда направим жизнь свою, и никогда не окажемся обманутыми, нас никогда не постигнет разочарование!

Действительно счастливый

Много лет я был ярым безбожником. Целью жизни моей было знание. Я увлекался историей мира и перспективой его развития, смысл жизни искал на земле, в материальном мире, поэтому и изучал историю, философию, литературу, искусство и другое. Бог для меня был выдумкой, Христос — мифом. Библия — произведением хитрых попов, желающих навести страх на несведущих. Мои родители были номинальными христианами, и я считал их просто отсталыми, а баптистов — фанатиками.
До сорока лет я искал смысл жизни. Этот поиск разделил жизнь на короткие промежутки кажущегося счастья, после чего все равно наступали периоды бессмыслия. Жизнь была пустой, меня наполняло абсолютное безразличие ко всему. В такое время меня все сильно раздражало. Я замыкался в себе и погружался в чтение пессимистической философии. Утешали меня также произведения одного из национальных поэтов. Он стал моим идолом. Везде и всем я говорил о нем. К 100-летию со дня его смерти я своими руками сделал его бюст и поставил у себя во дворе.
Однажды в журнале «Наука и жизнь» я прочитал статью о плащанице, в которую было завернуто тело Иисуса Христа. Статья эта потрясла меня и поколебала веру в науку. Меня стал мучить вопрос: а что, если все это правда? Если Иисус Христос действительно жил на земле и умер за грехи людей? Я пытался убедить себя, что все это не так, что о Христе говорят просто невероятное.
Не один год противоречивые мысли наполняли меня. Как-то один учитель дал мне (по секрету!) стенограмму показательного симпозиума экстрасенсов, проходившего в Москве. Когда я прочитал, что делается в том мире, что люди не только ходят по воде, как говорили о Христе, а даже летают, мной овладело смятение и страх, захотелось больше узнать об Иисусе.
Через три года мне удалось купить за рубежом Библию, и я начал ее читать в надежде найти ответ на мучивший меня вопрос о смысле жизни. Но, читая Библию, я разочаровывался все больше и больше. Дочитав до книги Левит, я понял, что евреи — избранный народ, что священники должны жить от приносимого в храм. Ко мне вернулось прежнее мнение, что Библия написана какими-то хитрецами. Пустота и бессмыслица еще больше охватили мою душу.
Но вот кто-то посоветовал мне читать Новой Завет. Я снова начал читать, но ничего не понимал. Потом я услышал, что у баптистов есть книги, объясняющие библейский текст. Я отыскал верующих, и они дали мне несколько книг, которые послужили мне ключом к пониманию Евангелия. Я снова стал читать Новый Завет.
Чтение было захватывающим. Первое мое открытие, вернее, откровение Божье, которое меня потрясло, заключалось в том, что я вечен, что ничего против этого не могу поделать, что отвечу абсолютно за все до мелочи и что все, мною скрытое, будет известно всем в день суда. Я впал в отчаяние. Крайнее беспокойство и страх охватили меня.
Недели через две пришел ко мне один верующий, которого я знал как баптиста. Выслушав меня, он сказал, что мне поможет только покаяние. А я в то время был большим начальником. После разговора с ним у меня началась жестокая внутренняя борьба, борьба не на жизнь, а на смерть.
Я понимал, что жить дальше без Христа, без Бога — невозможно. Каждый день я был занят мыслью, как приобрести Христа, как приобрести покой. Мной овладел страх смерти. Вечером, ложась спать, я боялся, что проснусь в вечности, в аду, а целый день переживал, что не доживу до вечера. Я был председателем райисполкома и не знал, где и как мне покаяться.
Всеми силами я старался не гневить Бога и следил за каждым своим шагом, читал святую книгу вечером и утром. Заканчивая Евангелие Матфея, я приблизился к описанию распятия Иисуса Христа. Вечером читал о предательстве Иуды, о тайной вечере, борьбе в Гефсимании, об аресте Христа и суде. А утром прочитал только начало двадцать седьмой главы и больше не смог. Решил дочитать главу вечером. «Иначе встревожусь так, что целый день будет плохо»,— подумал я.
Придя домой на обед, я не выдержал и прочитал о распятии. Меня объял неописуемый страх. Я рыдал. Жена не могла ни успокоить меня, ни понять, что со мной случилось. Я ничего не мог объяснить ей.
Со словами: «Я — убийца! Я на стороне убийц Сына Божьего!» я метался по дому, не находя покоя.
Моя надежда на этот мир полностью рухнула, в сердце поселилось уныние. Оказывается, есть Бог, есть Спаситель и через Него можно достичь Бога. Все это я знаю, но оно не для меня. Никто не объяснил мне, как можно получить спасение во Христе Иисусе. Я отстранялся от мира все больше и больше и оставался одиноким, потому что не знал, как приблизиться к Богу.
Меня не покидал страх за детей. Я прожил хотя бы сорок несчастных лет, а что ожидает их в этой пустоте? Старшей дочери было уже шестнадцать лет, она только начинала жить, а жизнь — бессмыслица!
Однажды весной пришел ко мне по служебным вопросам доктор философии. Решив основное, мы стали говорить о философии, а потом он как-то незаметно перевел разговор на библейскую тему. Мне понравились его рассуждения. Мы говорили долго, а в конце он сказал, что стал христианином, и пригласил меня на пасхальное богослужение к баптистам.
Мы с женой поехали на богослужение. Первая молитва перед началом собрания меня сразила — неужели люди могут так просто обращаться к Богу? Я сразу понял, что попал в другой мир. Здесь все было какое-то другое: дети спокойные и послушные, молодежь и женщины какие-то необычные, красивые. Обстановка теплая, сердечная.
С кафедры звучало то, что я искал, чего жаждала моя душа — слово о Христе.
Здесь мы с женой плакали, не стыдясь. Наконец мы нашли прибежище своей тоскующей душе!
С тех пор мы каждое воскресенье ездили на собрание. И если, бывало, из-за моей работы не могли поехать, то жена и дети очень скорбели.
Мы будто родились снова. Жизнь наша приобретала смысл. Мы с нетерпением ожидали воскресенья, и не было у нас большей радости, чем сидеть в молитвенном доме и слушать живительное слово.
Всю неделю мы находились среди мира, и сатана усиленно действовал. Он хотел, чтобы мы поступали по его воле, наводил страх, что не сможем жить по-христиански. А в воскресенье Бог говорил, учил и наставлял, как надо жить, приглашал нас покаяться, принять освобождение и примирение во Христе.
В то лето Бог давал мне некоторые свидетельства Своей силы и могущества, чтобы я мог довериться Ему. Я молился и все яснее и яснее видел Его вмешательство в мою жизнь. Образ жизни нашей семьи стал изменяться. И все же нам чего-то недоставало. Мы как будто жили в нейтральной полосе и понимали, что так жить больше нельзя. Так прошло больше шести месяцев.
В одно воскресенье, не договариваясь, мы втроем — я, жена и дочь — покаялись. Я твердо решил сложить все у ног Христа, отдаться Ему со всеми переживаниями за себя и семью. Совершилось чудо. Наши души воскресли к новой жизни! Слава Богу, Он победил!
Во дворе у меня по-прежнему возвышался бюст некогда любимого поэта — памятник безбожной жизни. Из сердца я быстро изгнал этого идола, слава Богу, но с бюстом было сложнее. Просто так выбросить его я боялся, чтобы не было шума на всю страну. Я стал просить Бога, чтобы Он научил меня, что делать. И Бог ответил. Однажды ночью бюст украли.
Летом я с женой и дочерью принял крещение.
Теперь, оглядываясь назад, я удивляюсь и восхищаюсь, как любит Бог меня и мою семью! С каким долготерпением Он достигал наших сердец! Слава Ему, что поставил нас на самый правильный путь, который ведет к Нему!
Все, что требовало Слово Божье, мы охотно принимали и исполняли. Только с работой у меня была проблема. Я стоял у власти и был в почете. Мы молились, чтобы Бог помог мне избавиться от занимаемой должности. И слава Господу, Он добавил мне решительности на уход тем, что в стране организовалась кампания дискредитации.
Можно сказать, что я многое потерял в этом мире. Но эту потерю не сравнить с приобретением. Я приобрел несказанное счастье — уверенность в завтрашнем дне, смысл жизни, спасение, жизнь вечную. Я приобрел Иисуса Христа! Я и моя семья.
Мой бывший друг, выслушав восторженный рассказ о радости и внутреннем мире, которые я испытал в жизни с Богом, о нескончаемом блаженстве, что ждет нас в небесах, заметил: «Ты в самом деле счастливый человек!»