Стучите
Добросовестный сервис покупок с кэшбеком до 10% в 900+ магазинах используют уже более 1.200.000 человек. Присоединяйся!
Христианская страничка
Лента последних событий
(мини-блог)
Видеобиблия online

Русская Аудиобиблия online
Писание (обзоры)
Хроники последнего времени
Українська Аудіобіблія
Украинская Аудиобиблия
Ukrainian
Audio-Bible
Видео-книги
Музыкальные
видео-альбомы
Книги (А-Г)
Книги (Д-Л)
Книги (М-О)
Книги (П-Р)
Книги (С-С)
Книги (Т-Я)
Фонограммы-аранжировки
(*.mid и *.mp3),
Караоке
(*.kar и *.divx)
Юность Иисусу
Песнь Благовестника
старый раздел
Интернет-магазин
Медиатека Blagovestnik.Org
на DVD от 70 руб.
или HDD от 7.500 руб.
Бесплатно скачать mp3
Нотный архив
Модули
для "Цитаты"
Брошюры для ищущих Бога
Воскресная школа,
материалы
для малышей,
занимательные материалы
Бюро услуг
и предложений от христиан
Наши друзья
во Христе
Обзор дружественных сайтов
Наше желание
Архивы:
Рассылки (1)
Рассылки (2)
Проповеди (1)
Проповеди (2)
Сперджен (1)
Сперджен (2)
Сперджен (3)
Сперджен (4)
Карта сайта:
Чтения
Толкование
Литература
Стихотворения
Скачать mp3
Видео-онлайн
Архивы
Все остальное
Контактная информация
Подписка
на рассылки
Поддержать сайт
или PayPal
FAQ


Информация
с сайтов, помогающих создавать видеокниги:

Подписаться на канал Улучшенный Вариант: доработанная видео-Библия, хороший крупный шрифт.
Подписаться на наш видео-канал на YouTube: "Blagovestnikorg".
Наша группа ВКонтакте: "Христианское видео".

Ч. Г. Сперджен

Стучите!

Проповеди

Оглавление

Предисловие
Стучите!
Нищий воззвал, и что из этого вышло
Господь с двумя или тремя
Моя личная опора
Просьба Ахсы, или образец молитвы
Молитва Иависа
Письмо от Сперджена,
Отрок! Молитва о тебе
Из глубины
Толкование на на Псалом 39
Решение Ионы или "Опять увижу!"
Молитва Христа о Петре
Толкование на ст. 7-34 и 54-62 гл. 22 Евангелия от Луки
Сын, прославленный Отцом, и Отец, прославленный Сыном
Пастырская молитва Христа о Его народе
Толкование на 17 главу Евангелия от Иоанна
Открытое славословие и публичное исповедание
Толкование на Псалом 137
Небесный образец для нашей земной жизни
Наш сострадательный Первосвященник
Лама Савахвани?
Вселенское царство Христа и каким будет Его приход

Предисловие

"Душа без молитвы - это душа без Христа". Вот так - ясно и лаконично - формулирует Ч. Сперджен свое понимание значимости молитвы для христианина. Молитвенная жизнь приравнивается к жизни во Христе. Другими словами, это - одно и то же; и веровать в Бога - это значит молиться Богу. Такова позиция Ч. Сперджена, и так это есть на самом деле, ибо Писание утверждает ту же истину.
Раскрыв Новый Завет, уже с самого начала - из уст Самого Господа - мы слышим призыв: "просите, и дано будет вам"; читаем далее о Господе Иисусе, рассказывающем "притчу о том, что должно всегда молиться", внимаем словам апостола Павла: "всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания перед Богом" и "будьте постоянны в молитве". И этих цитат достаточно, чтобы сказать: молитва безусловно необходима. Она - неотъемлемый элемент подлинного благочестия. И воистину велика премудрость Творца, даровавшего нам саму возможность обращаться к Нему в молитве.
"Все сделал Господь для Себя". Необходимость молитвы логически вытекает из порядка вещей этого падшего мира, из того места, которое мы занимаем в нем, будучи сначала -увы! - "мертвыми по преступлениям и грехам" нашим, т. е. тварями, абсолютно не способными к какому бы то ни было добру (ибо, как сказано, "нет делающего добро, нет ни одного"), - но после вмешательства благодати Божией ставшими рожденными свыше, т. е. Его новым творением, созданным "во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять", но которые - опять увы! - мы сами по себе опять-таки абсолютно не в состоянии исполнить, ибо, как сказал Господь, "без Меня не можете делать ничего".
Но - да святится имя Творца! - ибо Сказавший: "Невозможное человекам возможно Богу" сказал также: "все возможно верующему". О, изумительнейшие слова! Вот она, непостижимая благодать Божия! Ведь это для нас с вами, братья и сестры, сказаны эти слова! Это нам, верующим, говорит Иисус: "все, что ни попросите в молитве с верою, получите"! Вдумайтесь только! Это значит, что каждый из нас - каким бы слабым и ничтожным он ни был - вправе сказать о себе словами апостола Павла: "все могу в укрепляющем меня Христе"! Отсюда ясно, что христианин - это тот, кто, осознав свое великое назначение творить в этом мире добрые дела и в не меньшей степени уяснив свое собственное бессилие для этого, обращается с просьбой о помощи к единственному источнику всякой силы - к Богу, к Его всемогущей милости, которая никогда не оставляет просьбу верующего без ответа, исторгая из его сердца слова благодарности. Таким образом, молитва, т. е. обращение к Богу с просьбой, а затем с благодарением, становится условием жизни верующего, становясь - в определенном смысле - самой его жизнью, по мере того как его жизнью становится Христос. Говоря словами Ч. Сперджена, "молитва - это дыхание жизни каждого спасенного человека".
Подводя итог вышесказанному, заметим, что молитва -это и вернейшее свидетельство принадлежности верующего к народу Божиему, доказательство обитания в нем Духа Святого, ибо "мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными". Как говорит Ч. Сперджен, "мы обращаемся к Богу, потому что это Он Сам призывает нас сделать это".
Возлюбленные, Ч. Сперджен с присущим ему мастерством, дарованным от Бога, творит перед нами воистину чудеса, превращая несколько стихов Писания (иногда буквально несколько слов!) во впечатляющую своим масштабом, своей красотой, а главное - своей убедительностью, картину. Читателю предстоит самому увидеть это, погрузившись в удивительный мир, созданный божественным талантом Ч. Сперджена-проповедника.
Предлагаемые вашему вниманию семнадцать проповедей написаны им в период с 1871 по 1899 г. и так или иначе посвящены теме молитвы. Мы сгруппировали их так, что в начале книги помещены проповеди, посвященные молитве вообще, за ними следуют проповеди о конкретных молитвах конкретных людей, далее - проповеди о молитвах Христа, и наконец - проповеди, тематика которых обширнее темы молитвы, органически, однако, включая последнюю в себя. К четырем проповедям приложены толкования Ч. Сперджена на соответствующие места из Писания, стихи из которых взяты им в качестве заглавных. Проповедь "Небесный образец для нашей земной жизни" прочитана в Лондонском Экзетер-Холле, остальные - в Метрополитен-табернакл. Братья и сестры, мы искренне хотим, чтобы чтение этой книги пробудило, укрепило и усилило в вас желание молиться. Не оставляйте неиспользованным этот небесный дар! Нам выпало жить в несовершенном мире, погрязшем в суете и пороке. Этот мир, пропитанный неверием, не знает, что такое молитва, или же считает ее пустым пережитком прошлого. Не уподобляйтесь ему! Помните, что "время близко". "Неправедный пусть еще делает неправду", но "праведный да творит правду еще, святой да освящается еще". Прислушайтесь и к словам нашего проповедника: "человек начинает молиться, когда нужда, которую он переживает, больше той, которую в состоянии удовлетворить мир". Нашу нужду может удовлетворить только Сам Бог, и Он делает это в ответ на наши молитвы. Истинно, молитва - это именно наш с вами великий удел, именно наше с вами царственное право, именно наша с вами священная привилегия. Воспользуемся же ею, и да поможет нам Господь!

Издатели

Стучите!

"Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам"
(Мф. 7:7).
Я не сомневаюсь, что в весьма строгом смысле эти три призыва этого одного стиха (которые на самом деле суть один призыв) прежде всего предназначались для тех, кто верил в Бога. Именно ученикам своим сказал Господь: "Не бросайте жемчуга вашего пред свиньями". И возможно, некоторые из них, те, кто были нищие духом, обернулись и сказали в ответ: "Господи, у нас мало жемчуга. Мы слишком бедны, чтобы в изобилии владеть сокровищами Твоей благодати. Ты призываешь нас не давать святыни псам, но святость - это скорее то, что мы ищем, а не то, чем владеем". "Да, - говорит Господь, - но вам нужно только попросить, и вы будете иметь. Вы не имеете, потому что не просите. Вам нужно только начать искать, и вы обязательно найдете, ибо святыни, как и редкий жемчуг, обнаружатся, если вы будете искать их. Вам нужно только постучать, и тайны духа откроются вам, даже глубочайшая истина Божия". Каждым из этих призывов Господь призывает нас молиться. Возлюбленные, преуспеем же в нашем молении, ибо неудача в молитве подорвет основу нашего мира и ослабит силу нашего упования. Ибо если мы преуспеем в молитве Богу, мы окрепнем в Господе и будем счастливы в Его любви, став благословением для всех окружающих нас. Должен ли я расхваливать очистилище вам, которые стоят перед ним в ожидании? Воистину, молитва должна стать для вас такой радостью, такой необходимостью вашего естества, такой неотъемлемой частью вашей жизни, что мне едва ли нужно настаивать на ней как на вашей обязанности или же приглашать вас к ней как к вашей привилегии. И все-таки я делаю это, потому что Сам Учитель делает это Своим тройственным призывом. Веревку, свитую из трех нитей, нелегко разорвать - пусть же слова мои будут серьезно восприняты вами. Позвольте мне настоятельно убедить вас в необходимости многократно повторяемой, постоянно усиливающейся молитвы: просите! ищите! стучите! Не переставайте просить, пока не получите; не переставайте искать, пока не найдете; не переставайте стучать, пока вам не отворят дверь. Эти три призыва явно заключают в себе некую градацию. Это - одна и та же мысль, выраженная в разной форме, все более усиливающаяся. Просите - это значит в тишине души вашей поведайте Богу о ваших нуждах, смиренно прося Его исполнить ваши чаяния. Это хорошая и благоугодная форма молитвы. Однако, если вам кажется, что просьба ваша не увенчалась успехом, это означает, что Господь понуждает вас к более концентрированной и более активной форме прошения. Пусть поэтому чаяния ваши призовут себе на помощь ваши знания, вашу мысль, разумение, глубокое раздумье и практическое действие, и научат вас искать чаемого, как люди ищут спрятанные сокровища. Эти блага находятся в сокровищнице, доступной для пылких и горячих умов. Как же до них добраться? Добавьте к вашим просьбам изучение обетовании Божиих, прилежное слушание Его Слова, благоговейное размышление о пути спасения и все благодатное, что может помочь вам получить благословение. Поднимитесь от просьб ваших к поиску. И если после всего этого вам покажется, что вы так и не обрели чаемого, тогда стучите и таким образом переходите к более тесному и изматывающему действию. Используйте не только голос, но - всю вашу душу. Исполнитесь набожности и благочестия, дабы сподобиться милости свыше. Каждым усилием вашим стремитесь обрести то, чего вы так добиваетесь. Ибо помните: дела ваши и есть ваша молитва; ваша жизнь в Боге - это одна из возвышенных форм поиска, а мобилизация всего вашего ума есть ваше стучание. Исполняющим Его заповеди Бог часто дает то, в чем отказывает, живущим небрежно и неосмотрительно. Вспомните слова, сказанные господом Иисусом: "Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам". Святость, непорочность существенны для силы молитвы: жизнь ваша должна стучать, в то время как уста ваши просят, а сердце ищет.
Поясню теперь свою мысль по-другому: просите так, как нищий просит милостыню. Говорят, что попрошайничество - плохое ремесло, но если вы усердно и непрестанно просите у Бога, то никакое другое ремесло не окажется таким же прибыльным. Просьбами человек обретает больше, чем трудом, лишенным молитвы. И хотя я не удерживаю вас от труда, все же я в высшей степени рекомендую вам молиться. Ничто под этим небом не приносит такого дохода, как сильная убедительная молитва. Кто располагает силой молитвы, тот располагает всем. Просите так, как бедный нищий просит, когда он голоден. Затем ищите как купец, который охотится за хорошими жемчужинами, обыскивая все вокруг, готовый отдать все, что имеет, чтобы обрести бесценное сокровище. Ищите как раб, который заботливо блюдет интересы своего хозяина, прилагая для этого все усилия. Ищите со всем вашим старанием, прилагая к страстности нищего осторожную бдительность ювелира, ищущего драгоценный камень. И завершите все это стуком в дверь милосердия - подобно тому, как заблудившийся путник, застигнутый холодной ненастной ночью, в которой не видно ни зги, стучится, ища приюта, чтобы не погибнуть в бурю. Когда вы достигнете врат, ведущих к спасению, просите, чтобы великой любовью Божией вам было позволено войти в них. После этого хорошо рассмотрите, каким образом вы войдете; ищите, как вам войти. И если дверь все еще кажется запертой от вас, тогда сильно и настоятельно стучите в нее и продолжайте стучать, пока вы надежно не обоснуетесь внутри обители любви.
Еще раз: просите о том, что вам нужно, ищите то, что вы потеряли, стучите, чтобы попасть туда, откуда вы исторгнуты. Возможно, именно эта фраза подчеркивает все смысловые оттенки (нашего стиха - Примечание переводчика), представляя при этом их различия. Просите обо всем, в чем вы только нуждаетесь - искренне просящий об истинном и добром всегда получает это. Ищите то, что вы потеряли: то, что потерял в вас Адам своим грехопадением; то, что потеряли вы сами своей нерадивостью, своим отступничеством, своим небрежением к молитве; ищите, пока не найдете благодать, в которой вы нуждаетесь. Затем стучите. Если вам кажется, что вы находитесь вне утешения, знания, надежды, Бога, неба, тогда стучите, ибо Господь отворит вам. Вы нуждаетесь здесь во вмешательстве Самого Господа. Можно просить и обрести, искать и найти, но нельзя стучать и самому отворить - Господь Сам должен отворить вам дверь, или же вы не войдете никогда. Бог готов открыть дверь. Помните - здесь нет херувима с огненным мечом, охраняющего эти врата, но наоборот, Сам Господь Иисус отворяет их, и никто не затворит. Но теперь я должен поставить на этом точку, потому что хочу поговорить с теми, кто еще не получил спасение.
В прошлое воскресенье, когда мы слушали проповедь о славе, перед нами был конец нашего страннического пути. Это было весьма и весьма блаженное время, ибо в мыслях наших мы достигли окраин Небесного Града и познали вкус вечной славы. Сегодня же мы начнем с самого начала и войдем в те врата, которые открывают нам путь на небеса. М-р Баньен пишет в своем "Путешествии пилигрима": "Надпись над вратами гласила: "Стучите, и отворят вам". Его изобретательная аллегория всегда правдива и поучительна, также как и восхитительно-прелестна. Я решил, что это его выражение должно стать темой моей проповеди. Если вышеприведенные слова достойны того, чтобы быть написанными над вратами, с которых начинается путь, ведущий в жизнь вечную, то они должны стать объектом особого внимания для тех, кто еще не начал свой путь к славе, но близок к этому. Пусть же Бог Дух Святой пробудит и наставит их, пока еще слышны слова Господа, говорящего к нам из Своего дворца: "Стучите, и отворят вам".
1. Прежде всего, дорогой друг, кто бы ты ни был, если ты желаешь войти в жизнь вечную, я хотел бы объяснить тебе смысл надписи над вратами. Во-первых, ТЕБЕ МОЖЕТ ПОКАЗАТЬСЯ, ЧТО ДВЕРЬ МИЛОСЕРДИЯ ДЛЯ ТЕБЯ ЗАКРЫТА. Сам стих подразумевает это: "Стучите, и отворят вам". Если бы в твоем сознании дверь представлялась тебе широко раскрытой, то не было бы необходимости стучать в нее. Но если в твоем понимании она для тебя заперта, то это значит, ты должен искать, как тебе надлежащим образом войти в эту дверь: ты должен стучать.
В значительной степени представление о том, что дверь заперта, есть результат наших собственных страхов. Вы считаете, что она заперта, потому что чувствуете, что так должно быть. Вы чувствуете, что, если бы Бог поступал с вами так, как вы поступали с вашими ближними, то дверь Его благости должна бы быть заперта для вас, законопреступников, раз и навсегда. Вы помните, насколько вы греховны, как часто вы слышали Божественный призыв и не отвечали на него, и как продолжали творить зло за злом, и потому вы опасаетесь, что Хозяин дома уже поднялся и запер дверь, опасаетесь, пока не обнаружите подобно упрямцам во дни Ноя, что дверь в ковчег действительно заперта, а вы оставлены погибать во всеобщем разрушении. Грех лежит у двери и не дает открыть ее. Ваши обезнадеживающие чувства, ваше уныние запирают от вас благодатные врата в акте вашего самоосуждения. Хотя на самом деле это не так. Врата эти не заперты и не закрыты на засовы, как вам думается. Хотя в некотором смысле о них можно говорить как о запертых, все же в другом смысле они не заперты никогда. Как бы там ни было, они открываются очень свободно. Их петли не заржавели, на них нет засовов. Господь рад открыть их каждому, кто постучится. Эти врата больше заперты в нашем воображении, чем на самом деле, ибо грех, который не дает им открыться, будет уничтожен, как только верующий грешник осознает и захочет этого. Если бы у вас было достаточно веры, вы вошли бы в эти врата прямо сейчас, в этот же миг, а войдя в них, вы никогда не оказались бы снова выставленными вон, ибо сказано: "Приходящего ко Мне не изгоню вон". Если бы со святой отвагой вы смогли бы достать себе пропуск или разрешение на вход, вас никто никогда не обвинил бы в этом. Страх и стыд стоят на пути грешника, отталкивая его назад, и блажен тот, кого безнадежность и отчаяние заставляют быть смелым.
Одно мы должны помнить, когда боимся, что дверь для нас заперта, а именно: что она заперта не так прочно, как двери наших сердец. Вы все знаете известную картину "Свет миру". Мне кажется, это одна из самых прекрасных проповедей, которую когда-либо видел глаз. Присноблаженный стоит и стучится в дверь души, но петли ее заржавели, а сама дверь прочно закрыта на засовы, и дикие волчцы вместе со всякого рода ползучими растениями густо покрывают ее, доказывая, что дверь долгое время не открывали. Вы знаете, что все это значит: как упорствование в грехе делает для вас все более трудным ваш отзыв на стук Христа, и как ваши пагубные привычки, вползающие одна за одной, удерживают вашу душу так крепко, что она не в состоянии ответить на священный стук. Иисус стучится в сердца многих из вас с тех пор, как вы были еще детьми. И Он все еще продолжает стучать. Я слышу Его благословенную руку прямо сейчас. Слышите ли ее вы? Неужели вы не откроете Ему? Он так долго стучал и еще стучит. Я уверен, вы не стучали в дверь милосердия столько времени, сколько воплощенное Милосердие прождало у ваших дверей. И вы знаете, что это так. Но тогда как вы можете жаловаться, если на молитвы ваши, как вам кажется, не последует скорый ответ? Наоборот, вы должны чувствовать священный стыд за то, что так плохо обошлись с вашим Господом. Теперь вы начинаете понимать, что значит "ждать", что значит "утомиться от долгого стука", что значит вскричать: "голова моя мокра от росы, а волосы от ночного тумана". Это побудит вас раскаяться в вашем плохом поведении, а также заставит вас полюбить сильнее Того кроткого Возлюбленного души вашей, Который выказал такое долготерпение к вам. Для вас не будет потерей то, что дверь некоторое время была заперта, если вы все же обретете кающееся сердце и чуткий отзывчивый дух.
Однако позвольте предостеречь вас: дверь может оказаться закрытой и запертой вашим собственным неверием. Верующий же войдет Христом; кто войдет этой дверью, тот спасется, и войдет и выйдет, и пажить найдет. Так говорит наш Господь в гл. 10 Евангелия от Иоанна.
"Верующий в Него имеет жизнь вечную" - и это неоспоримо; но с другой стороны мы читаем: "Так что они не смогли войти по неверию их". Сорок лет колена Израилевы были в пустыне, идя в Ханаан, но так никогда и не вошли в Землю обетованную из-за своего неверия. А что если и некоторым из вас предстоит сорок лет ожидания благодати? Вы будете приходить и уходить, приходить и уходить, слушать проповеди, наблюдать, как совершаются таинства, вместе с верующими принимать участие в богослужении. Что если и по истечении этих сорока лет вы так никогда и не войдете из-за неверия вашего? Люди, говорю вам: если бы каждый из вас прожил столько, сколько Мафусал, то все равно не смог бы войти, пока не уверовал бы во Христа Иисуса. В тот миг, когда вы уверовали в Него всем вашим сердцем и всей душой, вы уже переступили благословенную дверь дома вашего Отца, но однако, сколько бы долгих лет вам ни пришлось просить, искать и стучаться, вы никогда не войдете, пока к вам не придет вера, ибо неверие держит дверь на цепи, и вам нет входа, если оно владычествует над вашим духом.
Вы, однако, недовольны, что вам придется стучать? Это -установление Всевышнего. Говорю ли я сейчас с теми, ко пребывает в горячей и непрестанной молитве уже несколько месяцев? Могу вам посочувствовать, потому что так было и со мной, но только не месяцы, а даже годы. Сидя во мраке своего ума, окутанный ложными представлениями о Господе, я не находил мира, когда в первый раз начал просить о нем, хотя я искал со всей серьезностью, посещая церковь так часто, как только мог, и ежедневно читая Библию со жгучим желанием познать путь истинный. Я обрел мир, войдя в него, только после того, как долгое время упорно и сильно стучался. Прислушайтесь же поэтому к тому, кто знает ваши проблемы и трудности, и услышьте от меня голос разума. Вправе ли мы ожидать, что сможем войти в славный дом милости без стука в его дверь? Разве так обстоит дело с нашими собственными домами? Может ли каждый незнакомец беззаботно войти к нам? Не есть ли это Божий путь в мире - даровать великие благословения, но всегда вынуждать людей стучаться ради их обретения? Мы хотим от земли хлеба, но крестьянин должен постучаться в ее дверь плугом и всеми его сельскохозяйственными орудиями, пока Бог не сподобит его урожаем. Можно ли в этом мире добиться хоть чего-нибудь без труда? Сколько веков пословице: "без труда не вытащишь и рыбку из пруда" ? А в отношении небесного не должны ли мы ожидать, что по крайней мере эти великие благодати должны быть в буквальном смысле вымолены нами со всем пылом и горячностью, прежде чем они смогут быть дарованы нам? Не есть ли это обычное правило Бога - заставить нас молиться, прежде чем он дарует нам благословение? Да и как могло бы быть иначе? Как смог бы грешник получить спасение без молитвы? Душа без молитвы - это обязательно душа без Христа. Молитвенное чувство, привычка к молитве, молитвенный дух - все это неотъемлемые части спасения. Пока о человеке нельзя будет сказать: "Он сейчас молится", как можно быть уверенным, что он действительно приблизился к своему Богу, примирившись с Ним? Блудный сын вернулся домой не бессловесным, переступил порог отчего дома не в угрюмом молчании. Нет, но как только увидел отца своего, вскричал: "Отче! Я согрешил против неба!" Должны быть слова, обращенные к Богу, ибо Бог не дарует спасение в безмолвии. Кроме того, то, что мы вынуждены стучаться в дверь милосердия, есть само по себе великое благословение для нас самих. Это поистине школа для нас - когда наши молитвы к Богу некоторое время остаются без ответа. Их исступленность и жар возрастают, ибо голод наш увеличивается по мере того, как мы ждем. Если бы мы сразу, после первой же молитвы получили желаемое благословение, оно показалось бы нам слишком дешевым, но когда мы вынуждены взывать и молиться долгое время, мы приходим к лучшему пониманию той милости, которую ищем. Также и большая часть наших собственных недостатков и недостоинств яснее воспринимается именно здесь, по эту сторону врат милосердия, когда мы на грани обморока от страха, и таким образом мольбы наши делаются более страстными и горячими. В то время как сначала мы только просили, теперь мы начинаем искать, и к нашим молитвам и просьбам добавляются наши рыдания и слезы, наше сокрушенное сердце. Так, нашим уничижением и пробуждением мы обретаем благо посредством нашего страдания, несмотря на то, что некоторое время врата для нас были заперты и мы находились вне их. Кроме того, мы обогащаем наш собственный опыт и увеличиваем наши шансы на успех в будущем. Я уверен, что никогда не научился бы утешать взыскующих Бога, которые переносят сильное страдание, если бы мне самому не пришлось долгое время прождать на холоде. Я всегда чувствую благодарность в отношении страданий, которые я перенес, за то, что они дали мне впоследствии. Многие, чей опыт описан в книгах, бесценных для библиотеки христианина, никогда не смогли бы написать их, если бы им самим не довелось провести какое-то время в голоде и жажде, в полноте душевных мук, прежде чем Господь явился им. Давид, этот благословенный человек, который всегда воспринимается как "не кто-нибудь иль кто-то из людей, но - весь наш род, все мы в одном лице" - история всех, выраженная в одном, - посмотрите, каким он изображает себя: как бы вязнущим в тинистом болоте! Все ниже и ниже опускался он, пока не воззвал из глубины, и тогда наконец он был извлечен из страшного рва и ноги его были поставлены на камень, дабы он мог рассказать другим о том, что Господь соделал для него. Сердца ваши должны стать больше, друзья мои. Расширяя разумение ваше, Господь готовит вас к тому, чтобы вы могли стать более достойными христианами. Лопата страданий роет в вашей душе канавы, чтобы удержать в них воду жизни. Вдумайтесь: если корабли ваших молитв возвращаются домой не скоро, то это потому, что они слишком тяжело нагружены благословениями. Молитва, которая долго оставалась без ответа, становится тем более сладостней, когда ответ наконец получен - как плод на дереве, который чем дольше висит, тем лучше созревает. И если вы стучитесь с тяжелым сердцем, то вы еще обязательно воспоете ликующим духом. Не унывайте поэтому и не отчаивайтесь от того, что некоторое время стоите перед запертой дверью.
2. Во-вторых, ДВЕРЬ ПРЕДПОЛАГАЕТ ЕЕ ОТКРЫТИЕ. Ибо зачем дверь, если она все время заперта и никогда не открывается? Стена могла бы обойтись без проема. В некоторых домах и общественных зданиях мне приходилось видеть ложные двери, в которые невозможно войти, сделанные исключительно с декоративной целью, но в доме Господнем нет ничего ложного. Все двери в Его доме открываются и служат для входа, так же как и Его святое Евангелие, предназначенное для того, чтобы мы вошли Им в жизнь и мир. Было бы бесполезно стучать в стену, но можно с пользой стучаться в дверь, ибо она сделана для того, чтобы ее открывали. И если вы продолжаете стучать в нее, вы обязательно войдете, потому что Евангелие - это Благая весть для всех. А разве было бы оно Благой вестью, если бы кто-то обратился ко Христу, прося у Него милости, и получил бы отказ? Боюсь, что Евангелие, проповедуемое некоторыми богословами, воспринимается пробужденными душами скорее как плохая; а не Благая весть, ибо оно требует такой степени прочувствованности, такого уровня подготовленности от грешника, что нисколько не воодушевляет его, не оставляя при этом никакой надежды. Но будьте же уверены, что Господь хочет спасти каждого, кто хочет спастись способом, определенным Им Самим. Один из наших дорогих братьев прекрасно сказал, молясь в понедельник вечером: "О Господи, Ты совершенно удовлетворен Господом Иисусом, Ты принимаешь Его. И если мы принимаем Иисуса Христа, Ты принимаешь нас!" Это - Евангелие, выраженное в нескольких словах. Бог. удовлетворен Христом; и если вы удовлетворены Христом, то Бог удовлетворен вами. Это Радостная весть для каждой души, готовой поверить в искупление, совершенное Господом Иисусом, и желающей облечься в праведность, уготованную Им для нее.
Дорогие друзья, это Евангелие следует понимать как предназначенное для грешников, или иначе его просто бы не существовало. Скажите же только одно: "Я - такой грешник!" Только это. И вы - тот, к кому обращена милосердная весть. Совершенные не нуждаются в Евангелии, безгрешным не нужно прощение. Жертва не требуется там, где нет вины, а искупление - там, где нет преступления. Врач нужен не здоровым, но больным. Дверь надежды, приготовленная Богом, призвана быть вратами, ведущими в жизнь, и она приготовлена для грешников, ибо если дверь эта не будет открыта для грешников, она вообще никогда не будет открыта. Ибо все мы согрешили и поэтому не имеем права войти, пока благодать Божия не удостоит нас, виновных, сделать это.
Я уверен, что эта дверь откроется тем, кому с собой нечего взять. Если у вас нет добрых дел, нет достоинств, нет добрых чувств, нет ничего, что говорило бы в вашу пользу, не отчаивайтесь, потому что именно таким, как вы, Иисус Христос наиболее дорог и, следовательно, доступен, а Ему нравится отдавать Себя тем, кто ценит Его больше всего. Человек никогда не примет Христа, пока живет в собственном достатке, но тот, кто сознательно наг, нищ и жалок, тот воистину Христов, ибо куплен дорогой ценою. Искупленного можно узнать по тому, что он осознает свое рабство, и знает, что должен оставаться в нем, пока искупительная жертва Христова не принесет ему освобождение.
Дорогие друзья, эта дверь надежды откроется вам, даже если вы невежественны, немощны и совершенно не отвечаете никаким высоким условиям. Если сказано: "Стучите, и отворят вам", то это означает, что способ получения благодати прост и доступен обычному человеку. Если мне нужно войти в дверь, которая хорошо заперта, я должен воспользоваться соответствующим инструментом и навыком. Сознаюсь, что я не владею этим искусством, и вам нужно найти того, кто разбирается во всех этих фомках, отмычках и других приспособлениях взломщика. Но если только мне сказано стучать, то пусть я глупец и не знаю, как открыть дверь, стучаться я все же умею. Любой необразованный человек в состоянии постучать в дверь, если это все, что от него требуется. Есть ли среди вас такие, кто не умеют подобрать слова для молитвы? Ничего страшного, друзья, - чтобы стучать в дверь, не обязательно быть оратором. Возможно, кто-то из вас скажет: "Я - не ученый". Ничего страшного - вы можете стучать, даже если вы не философ. Немой может стучать в дверь. Слепой может стучать. Человек с парализованной рукой может стучать. Даже тот, кто абсолютно ничего не знает об этом и ничего не смыслит, все-таки в состоянии поднять молоточек и отпустить его, чтобы он ударил (в Англии XIX века в качестве дверного звонка использовали механическое ударное устройство: молоточек, ударяющий по шляпке специального дверного гвоздя - П. п.). Способ, которым открываются врата на небо, замечательно упрощен для тех, кто достаточно смирен, чтобы отдаться водительству Духа Святого, и просить, искать и стучать с верой. Бог не замыслил спасение, которое может быть понято только учеными, не приготовил Евангелие, для изложения которого потребовалось бы полдюжины томов, - нет, оно предназначено для невежественных, для простаков, для умирающих, так же как и для всех остальных, и следовательно оно должно быть простым как стучание -в дверь. И таким оно и является. Веруйте и живите. Ищите Бога всем сердцем и душой вашей, всей силой вашей, ищите в Иисусе Христе, и дверь Его милости обязательно откроется вам. Врата благодати служат для пропуска неученых и несведущих людей, с тех пор как они открываются на стук.
Я уверен, что эта дверь откроется вам, ибо она уже открылась столь многим до вас. Она открылась сотням из тех, кто сегодня присутствует здесь. Не могли бы вы, братья и сестры, подняться и рассказать, как Господь открыл вам врата Своего спасения? За несколько последних недель эта дверь открылась многим из сидящих здесь. И мы видели тех, кто рассказывал, как Господу было угодно даровать им право войти в Его милость, хотя до этого они и боялись, что дверь заперта, и были готовы в отчаянии пасть духом. Так что, если дверь так часто открывалась другим, то почему бы ей не повернуть свои петли для вас? Только постучите с верой в милость Божию, и скоро она уступит вашей настойчивости.
Дверь благодати открывается ради славы Божией, и это одна из причин, почему мы уверены, что так и будет. Мы не можем ожидать, что Бог сделает что-нибудь умаляющее Его собственное достоинство, но мы с полным правом ожидаем от Него действий, прославляющих Его священные качества. Если Он отворит такому не заслуживающему этого, как вы, то этим Он значительно прославит Свою милость, Свое терпение, Свою любовь, благодать, благость, благосклонность - поэтому стучите. Стучите, ибо Бог благоволит давать. Стучите, ибо дверь каждым поворотом своих петель раскрывает величие Божие. Стучите со святой уверенностью, сейчас, ибо "отворят вам". Это дверь, которая кажется запертой, но так как это дверь, то она должна быть в состоянии открыться.
3. В-третьих, стучите, потому что для этого ПРЕДУСМОТРЕН МОЛОТОЧЕК. Если в помещение можно войти, молоточек обычно устанавливается на двери; если - нет, то делается надпись "ВХОД ВОСПРЕЩЕН". До того как звонок стал обычным явлением, привычка стучать в дверь была повсеместной и многим нравилось слушать, как дверь отзывается на их удары. Дверной молоточек как правило ударял по шляпке дверного гвоздя, и удары эти были настолько сильными, что считались убийственными. Отсюда возникла печальная поговорка: "мертвый как дверной гвоздь". Косвенно она указывает на того, кто стучится в дверь искренне и самозабвенно - так, как я хотел бы, чтобы стучались вы. Стучите в райские врата так же горячо и серьезно, как в давние времена люди стучали в дверь. Лично к вам, в вашу собственную дверь еще наверное никто не стучал так, чтобы стук был слышен во всем доме? Некоторые из наших друзей довольно энергичны и жизнерадостны. Обратите внимание, как они извещают вас о своем приходе. Бывает, что знатный гость так нежно ударит в дверь, что его просто не слышат, и ему приходится ждать, но эти - говорю вам! - никогда не сделают такой ошибки. Свои стуком они напугают всех так, что вы рады впустить их, только бы они не прогромыхали еще раз. Именно так я и призываю вас молиться - честно, прямо и откровенно. И не останавливаясь, пока вам не ответят.
Как я уже сказал, Господь предусмотрел молоточек. Что он собой представляет? Прежде всего его можно увидеть в обетованиях Божиих. Мы уверены в стопроцентном успехе, если молим об обещанном. Хорошо и уместно сказать Богу: "Сделай так, как Ты сказал". Какая сила заключена в словах Бога, обращенных к миру, в Его клятве, Его завете и обетовании! Если один человек дает другому долговую расписку, то последний ожидает получить сумму, указанную в ней, в определяемый ею срок. Обетования и законы Божий неизменны, и Он вовремя и надлежащим образом исполнит их. Никогда еще не было, чтобы Он нарушил закон, не оплатил Свой вексель, и никогда не будет этого. Если только вы отыщете обетование, применимое к вашему случаю, развернете его с верой перед Господом и скажете: "Вспомни тот день, когда Ты дал слово рабу Твоему, которое вселило в меня надежду!", то вы обязательно получите благословение. Просьба об обещанном создает такой стук в райские врата, что они непременно откроются.
Но лучший молоточек - это имя Господа Иисуса Христа. Если бы кто-то обратился к вам от имени вашего горячо любимого сына, который-в настоящее время далеко от вас, если бы он представил вам надлежащим образом составленную доверенность и показал письмо сына, в котором написано: "Отец, того, кто покажет тебе это письмо, прими, пожалуйста, хорошо, прошу тебя", вы обязательно оказали бы ему самый теплый прием. И если бы во имя вашего сына этот человек был уполномочен получить от вас сумму, обещанную вами вашему сыну, то неужели вы не отдали бы ему деньги? Поэтому, когда мы обращаемся к Богу и взываем к имени Христа, этот означает, что мы взываем к силе Христа; что мы просим Бога как бы от имени Христа; что Он даст нам то же, что дал бы Христу. Это нечто большее, чем просить ради Христа. Я полагаю, что вначале апостолы взывали к Богу именно ради Христа, но Иисус говорит им: "До сих пор вы ничего не просили во имя Мое". Это высшая ступень молитвы, и когда мы обращаемся к Отцу во имя Христа, мы славным образом достигаем успеха. На одном из собраний Первоначальной Методистской Церкви один из ее членов пытался молиться, но что-то не получилось, и скоро из угла помещения, где он был, раздался его голос: "Взывайте к Крови, братья! Взывайте к Крови!" Я не очень люблю подобные заминки, но в данном случае она была достойна похвалы, ибо задала верный тон для молитвы и указала молящимся верное направление. Взывайте к драгоценной Крови Иисуса Христа, и стук ваш непременно будет услышан.
"Увы, - скажет кто-то, - я вижу молоточек, ибо знаю некоторые обетования Божий, так же как и Самого нашего Господа, но как я должен стучать?" Рукой веры. Верьте, что Бог исполнит обещанное; попросите Его, чтобы Он сделал это, и таким образом стучите. Верьте в достоинство Иисуса, Чье имя вы призываете, и так и стучитесь в полном уповании, что Бог прославит имя Своего дорогого Сына. "Увы! Рука моя так слаба!" - скажете вы. Тогда вспомните, что Дух Святой помогает нам в немощах наших. Попросите, чтобы Он положил Свою руку на вашу, и так вы сможете стучать с превозмогаюшим все неистовством. Умоляю вас стучать изо всех ваших сил и стучать часто. Если вы еще не во Христе, мои дорогие слушатели, не давайте ни сна глазам вашим, ни отдыха векам вашим, пока не обретете Его. Если вы хоть раз молились, идите и молитесь еще. Если вы молились десять тысяч раз, все равно продолжайте молиться. Стучитесь со всей вашей энергией, со всей силой вашего духа. Просите, как просят о спасении жизни. Стучитесь в дверь, как стучится человек, на которого собирается напасть волк. Стучитесь, как стучался бы тот, кому грозит смерть от холода. Вложите в ваш стук всю вашу душу. Просите Господа: "Умоляю Тебя, помилуй меня и помилуй сейчас! Я слаб и умру, если Ты не явишь мне любовь Твою и не возьмешь меня в дом Твой и в сердце Твое, чтобы я стал Твоим вовеки!" "Стучите, и отворят вам". Молоточек - на месте.
4. Далее, всем вам, которые стучат в дверь, ДАНО ОБЕТОВАНИЕ. Это нечто большее, чем дверь, которая перед вами, или молоточек на ней. Обетование написано простыми словами прямо над дверью. Прочтите же его. Быть может, вы ослабли и утомились - прочтите обетование и вы снова окрепнете.
"Стучите, и отворят вам". Обратите внимание, как ясна и недвусмысленна эта надпись со своим славным "отворят", горящим подобно светильнику, расположенному в самом ее центре. В письмах любви заголовок как бы излучает свет на фоне всей тьмы, которая вас окружает, так же и эти слова: "отворят вам". Когда вы стучите в дверь добрейшего из людей, вы не видите на ней подобного обещания, и тем не менее вы стучите, и стучите с уверенностью. Во сколько же раз большей должна быть ваша уверенность и смелость, если вы приступаете к вратам благодати, над которыми выразительно обозначено: "отворятвам"!
Помните, что это обетование дано по великодушию, безвозмездно, оно воистину есть дар. Вы никогда не просили Господа ни о чем подобном, его исторгла сама благость. Вы не приступали к Иисусу и не взывали об обещании, чтобы вы всегда были услышаны в ваших молитвах. О, более того - вы даже не молились. Возможно, вы прожили на этом свете уже сорок лет и никогда не знали, что такое подлинная настоящая молитва. Но Господь Сам, из Своего сердца, переполненного великодушной любовью, сотворил для вас это обетование: "Стучите, и отворят вам". Так что же вы сомневаетесь? Вы думаете, Он не сдержит свое слово? Бог, Который не может лгать, Которого ничто не заставляло давать какие бы то ни было обеты и обещания, исключительно по великодушию и величию Своей божественной природы, которая есть любовь, говорит бедному грешнику: "Стучите, и отворят вам". О, будьте же уверены, Он исполнит сказанное. Небо и земля прейдут, но слова Его не прейдут; и ни вам, ни любому другому грешнику, который постучит в дверь, не будет отказано во входе.
Эта надпись многим придавала силы для стука в дверь. Когда они были готовы совершенно пасть духом и отказаться от всяких дальнейших поисков, они снова прочитывали эти ободряющие слова "Стучите, и отворят вам", и это воодушевляло их, и они возобновляли свой стук. Вы ведь не думаете, что Бог хочет помучить нас, сделать из нас глупцов; что Он желает вселить надежду в бедных грешников только для того, чтобы потом разочаровать их? Что Своим обещанием Он заставит вас стучаться в Его дверь, а потом насмеется над вами? Сказал ли милосердный Бог хоть раз: "Я звал, и вы приходили; Я протягивал к вам руки, и вы приближались ко Мне. И все же Я хочу посмеяться над вашими бедами и высмею все ваши страхи" ? Даже плохой человек едва ли скажет такое. Слова эти более уместны для сатаны, а не для Бога. Никогда не миритесь с мыслью, что всеблагий Бог может так обойтись с тем, кто ищет Его. И если она оказалась в вашем мозгу, выбросьте ее вон, говоря: "Тот, Кто научил меня молитве, обязался при этом и отвечать на нее. Он не пригласил меня, чтобы я стучался к Нему впустую! Поэтому я постучу еще, только на это раз сильнее обычного, доверяя Его словам и Его правдивости". О, если бы вы никогда не переставали стучать, пока дверь спасения не откроется перед вами! Обетование Господа - это Его благодатный дар. Мы стучимся к Нему, уповая на силу этого обетования, и потому уверены - Господь не отринет Своих верных рабов.
Милость заключается в том, что это обетование адресовано всякому стучащему в дверь - "Стучите, и отворят вам". Господь никому из вас, дорогие слушатели, не отказывает в праве на молитву. Он не говорит, что чьи-то просьбы останутся без ответа. Каждый из вас может постучать и каждый их вас может надеяться, что дверь перед ним будет открыта. Я знаю благословенное учение о предизбрании, и оно есть источник постоянной радости для меня, но оно есть тайна Божия, ибо правило нашей проповеднической деятельности: "проповедайте Евангелие всей твари". Поэтому я хочу сказать каждому присутствующему здесь: "Стучите, и отворят вам". Господь знает, кто постучит к Нему, потому что Господь знает своих. Но стучитесь же, друзья мои, стучите сейчас, и вы скоро увидите, что вы из тех, кто избран Богом. Вспомните историю о Малахии-Корнишинуанце. Один из его друзей-методистов, собиравшийся дать ему деньги, вдруг сказал, улыбаясь: "Малахия, я не думаю, что дам тебе эти деньги, потому что не знаю, предопределено ли тебе их иметь. Скажи же, предопределено тебе это или нет?" Малахия ответил: "Положи деньги в мою руку, и я скажу". Как только сумма оказалась у него в руке, он узнал, что ему было предопределено ее иметь. Но он не мог знать это до того, как получил деньги. Так и тайна изволения Господня раскрывается нашей вере, когда она обретает Христа, но не ранее. Стучите сейчас же. Если вам предопределено войти, я знаю, вы постучите и будете стучать, пока вас не впустят, ибо сказано - и без всяких исключений: "Стучите, и отворят вам". Самим Господом установлено, чтобы стучащему отворили.
Да будет благословен Господь! Слова Его, ставшие темой моей сегодняшней проповеди, сияют как бы лучами звезд и продолжают сиять с рассвета нашей жизни до ее заката. Пока человек жив, если он постучит во врата Божий, они отворятся ему. Возможно, вы долгое время были бунтовщиком, возможно, нагромоздили за собой целую гору грехов, которые, как вам кажется, лишили вас всякой надежды, но всего лишь постучите в Христа, в дверь, которая обязательно откроется. Даже если вы умираете, врата милосердия отворятся на стук вашей слабеющей руки. Но не откладывайте день, в который вы намереваетесь постучать, даже зная о долготерпении и милости Божиих. Стучите сегодня же. Стучите сейчас, сидя в этом зале. И если вам не ответили сразу, пойдите домой и там втайне воззовите к Господу: "Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня! Я погибну, если Ты не найдешь меня; погибну, если не найду моего Спасителя и Господа! Я не играю в молитву, вся моя душа молит Тебя! Я должен обрести Христа, или же я - ничтожный прах, и это все, что я есмь! Я полностью вручаю себя Ему и уповаю на Его искупительную жертву! О, яви мне Себя, милующий Боже!" Я лично поручусь за Бога, как Его заложник, что вам ответят. Я искал Господа, и Он услышал меня, и с тех пор я не сомневаюсь ни об одной живой душе: если только она так же взыщет Господа через Иисуса Христа, она обязательно спасется. Вам нужно только попытаться, и Господь да осенит вас своим благословенным Духом.
5. Заканчивая, остановлюсь еще на одном. Когда дверь откроется, ОНА СЛАВНЫМ ОБРАЗОМ БУДЕТ ОТКРЫТА ДЛЯ ВАС. "Стучите, и отворят вам". Что же будет дальше? Вы сразу же войдете в нее. Если вы стучали искренне, то, как только вы увидите в Христе вашего Спасителя, вы тут же примете Его как вашего Спасителя. Войдите же в Христа верой вашей. Вот, Он отворяет вам дверь - и никто не затворит. Не медлите и входите сразу. До сих пор вы думали, что путь ваш будет усеян многими трудностями и препятствиями, но в действительности это не так. Веруйте и живите. Когда вы увидите, что в ответ на ваш стук дверь начнет открываться, поднимайтесь и не медлите.
Помните, что открытие этой двери дарует вам не только вход, но и обеспечит вашу полную безопасность. Вошедший в Христа однажды спасен навсегда. Только войдите через эти врата, окропленные Кровью, только упокойтесь в доме Доброго Возлюбленного, и вы никогда и нигде больше не заблудитесь. Жизнь, которой Он одарит вас, есть жизнь вечная, поэтому вы не умрете. Ангел смерти, когда бы он ни прилетел, пролетит мимо вас. Только уверуйте - и вы спасены. Только доверьтесь Христу всем сердцем вашим, и душой, и силой - и спасение придет в ваш дом, а вы придете в дом спасения.
Но после этого вы обретете еще одно благословение, потому что будете усыновлены. Раз войдя, вы будете жить во дворце благодати не как посторонний или гость, но - как ребенок живет в доме своих родителей. Вы будете сидеть за Отцовским столом, и есть и пить как сын, как наследник, как сонаследник со Христом. Свобода, изобилие и радость великого дома любви будут вашими. По правую руку Бога собраны нескончаемые удовольствия, и они будут вашим наследством. И более того, когда вы только войдете в дом любви, вы получите доступ в его внутренние комнаты. Даже коридор дома Божиего есть место, где царят покой и безопасность, но после него Хозяин дома введет вас в другие комнаты, покажет Свои сокровища, откроет для вас Свои кладовые, так что вы будете переходить от одной благодати к другой, от познания к познанию, от славы к славе, которые будут непрестанно возрастать. Все это можно понять только на собственном опыте, а опыт можно обрести, только стучась в дверь.
Хочу сказать еще вот что. Некоторые думают, что если они начали молиться и молиться серьезно, то этого достаточно. Нет, молитва - не цель, она только средство. Стук в дверь не есть предел: вы должны еще войти внутрь. Я рад, если кто-то из вас ищет, рад, если кто-то из вас стучит, но если я слышу от вас: "Я полностью удовлетворен тем, что стою у двери и стучу в нее", я опечален, ибо вы глупы в высшей степени, удовлетворяясь средством, как если бы оно было целью. Вы должны войти в дверь, иначе ваш стук в нее будет пустым занятием. Придя в гости к другу, неужели вы удовлетворитесь тем, что простоите час или два у его двери, стучась в нее? Или скажете: "Я удобно усядусь у порога, потом встану и постучу еще немного - больше мне ничего не надо" ? Одним только стуком в дверь не добьешься обеда и не решишь ни одну из своих проблем. Стук - это всего лишь способ, которым можно получить право на вход, но если вы зациклились на стуке, это плохо. Самая ревностная молитва есть только путь, приводящий ко Христу. Суть Евангелия можно выразить в словах: "Уверуй в Господа Иисуса Христа, и спасешься". Поэтому обратитесь ко Христу. Если вы обнаружите, что дверь заперта, стучите, но помните, что она не заперта в действительности, но только в вашем воображении! Райские врата стоят открытыми день и ночь. Уверуйте же прямо сейчас и живите. Уверуйте в подвиг и заслуги Христа, и вы облечетесь ими; уверуйте в Кровь Христову, и вы омоетесь в ней. Вера спасает в один миг. Она прикасается к Иисусу, и исцеляющая благость изливается из края Его одеяния; вера переступает порог, и душа оказывается в безопасности. Дай Бог, чтобы вы вошли немедленно, и тогда это будет нашей радостью, и радостью ангелов, и радостью великого Отца - во веки веков - видеть, что вы спасены от погибели!

27 05 1883

Нищий воззвал, и что из этого вышло

"Сей нищий воззвал, - и Господь услышал и спас его от всех бед его"
(Пс. 33:7).
В утро последнего воскресенья мы трудились с тем, чтобы привести грешников к их Богу; и Господь благословенным образом соделал Свое Слово действенным. Мы открыто призывали заблудших вернуться, умоляя каждого поверить в Слово и обратиться к Господу. Для народа Божиего то было блаженное время. И весьма странен, хотя и несомненен, факт, что простое Евангелие, спасающее грешников, также питает и святых. Никогда не испытывают они большей радости, чем когда слышат те первые истины, которые наставляют грешников на их пути к Богу. Да будет благословен Господь, что это так!
По этому случаю я хочу поговорить о том, что же происходит с теми, кто возвращается к Богу; и именно потому, что многие из присутствующих здесь были обращены -благодаря могущественной благодати - совсем недавно. С некоторыми из них я разговаривал лично и радовался за них чрезвычайно великой радостью. Они говорили мне, что в последний субботний день явственно обрели жизнь вечную и что они ясно осознают, что это значит. Они вышли из мрака на Его изумительный свет; они познали его и не смогли противостоять порыву, заставившему их тотчас же рассказать тем, с кем они сидели на скамьях, что Бог извлек их из ужасного рва и утвердил их ноги на камне спасения. По этой радостной причине, мне думается, мы сделаем еще один шаг дальше и расскажем о блаженствах тех, кто вернулся к своему Отцу, исповедовался в грехах своих, принял великую Жертву и обрел мир с Богом. Мое сердце искренне желает, чтобы те овцы, которые уже пришли в стадо, стали бы средством привлечения других. Вы знаете, как одна овца иногда ведет другую; и может быть, когда некоторые приходят ко Христу, за ними последует множество других. Когда один из наших профессиональных нищих, постучавшись в чью-то дверь, получает добрый прием, то он весьма расположен прислать после себя другого. Я слышал, что бродяги делают особые знаки, стоя у двери благосклонного к ним дома, или же говорят другим о любезности, с которой они были приняты. Если вы хотите иметь в вашем доме множество нищих, то хорошо накормите одного-другого из них, и птицы одного пера слетятся к вам. Возможно, что, пока я рассказываю о том, как Христос принимает несчастных страждущих, другие могут собраться с духом и сказать: "Мы тоже придем". И если они попытаются это сделать, то, без сомнения, получат тот же щедрый прием, что и другие, потому что наш Господь держит Свой дом открытым для всех приходящих к Нему грешников. Он ясно сказал: "Приходящего ко Мне не изгоню вон". Это относится не только к тем, кто пришел, но и к тем, кто уже идет, а также и к вам, дорогие слушатели, к тем, кто еще придет в течении этого часа. Иисус приглашает каждую алчущую и жаждущую душу немедленно придти к Нему и получить удовлетворение от Его полноты. Наш стих рассказывает о том, как преуспели те, кто воззвал к Богу. "Сей нищий возвал, - и Господь услышал и спас его от всех бед его".
1. Первый урок, который мы разучим в это утро, посвящен ПРИРОДЕ И ВЫСОКОМУ ДОСТОИНСТВУ МОЛИТВЫ. "Сей нищий возвал, - и Господь услышал и спас его от всех бед его".
"Молитва - то небесный транспортер, несущий то, что нам Господь дает".
Бог дарует нам молитву как корзину, чтобы затем изливать в нее дары Своей благодати. Из нашего сегодняшнего стиха мы узнаем о молитве побольше.
Как явствует, молитва - это общение с Господом. "Сей нищий возвал, - и Господь услышал его". Он воззвал к Господу, чтобы Он услышал его. Его молитва не предназначалась для людей, так же как и не была она по большей части облегчением для его разума; она была предназначена для уха Божиего и ушла туда, куда была направлена. Стрела желания была выпущена в небо. И она достигла той отметки, которой должна была достичь. Сей нищий воззвал к Господу, а Господь есть истинно Тот, к Кому следует обращаться в молитве. Я боюсь, что многие общественные молитвы остаются неким представлением, разыгрываемым для того, чтобы доставить удовольствие обществу, и когда они сопровождаются музыкой, появляется надежда, что они окажут влияние на людей с утонченным вкусом. Даже уединенная молитва не всегда направлена к Богу так, как следует. Я слышал, как невежественные люди выражаются иногда следующим образом: "Служитель пришел и помолился мне". Это - большая ошибка. Мы молимся не вам, мы молимся Богу. Мы молимся о вас, но не вам. И все же я боюсь, что это заблуждение свидетельствует о прискорбно темном состоянии ума относительно того, что есть молитва и что она совершает. Я боюсь, что многие наши молитвы предназначены лишь для человеческих ушей или же вообще не имеют никакого смысла, кроме того, что их считают неким заклинанием, могущим таинственным образом доставить благо тому, с чьих уст оно слетает. Поверьте мне: мало повторять хорошие слова, бесполезно проговаривать самые лучшие формы молитвословий, если сердце не возвысится до подлинного общения с Богом. Вы должны говорить с Богом, взывать к Нему, состязаться с Ним. Я часто спрашиваю тех, кто собирается стать членом нашей церкви: "Вы говорите, что в вас произошла большая перемена, а произошла ли перемена в ваших молитвах?" И весьма часто слышу в ответ: "Да, сэр. Теперь я молюсь Богу и надеюсь, что Он слышит меня. Я знаю, что Он близко, и я обращаюсь к Нему, тогда как раньше меня просто не заботило, рядом Он или нет. Я проговаривал свою молитву механически, и она совсем не была похожа на разговор с кем-то".
Молитва - это общение с Богом. Лучшая молитва - та, которая теснейшим образом схватывается в борении с милосердным Богом. Молиться - это значит просить у Бога, подобно тому как ребенок просит у своего отца или друг обращается с просьбой к своему другу. О мой слушатель, ты забыл Бога, ты живешь, ни разу не обратившись к Нему с разговором, и так продолжается уже несколько лет. Разве это правильно? Теперь ты познал нужду: приди же и изложи твои проблемы перед твоим Богом, попроси Его помочь тебе. Ты нуждаешься в спасении, проси же Его спасти тебя. Пусть молитва, изойдя из твоего сердца, достигнет престола Божия, а иначе, какой бы продолжительной она ни была, она не сумеет хоть сколько-нибудь действенно благословить тебя. Из нашего сегодняшнего псалма мы узнаПм, что молитва может принимать различные формы. Обратите внимание, как в четвертом стихе Давид пишет: "Я взыскал Господа, и Он услышал меня". Взыскание, разыскивание, поиск - это молитва. Когда вы не можете приблизиться к Богу, когда вы чувствуете, что потеряли Его из виду и не можете найти Его, тогда ваш поиск Его есть молитва. "Я взыскал Господа, и Он услышал меня": Он услышал, как я разыскивал Его; как я возжаждал Его, оказавшись во тьме; как я бегал туда и сюда в попытк-ах найти Его. Поиск Господа - это такая молитва, которую Бог обязательно услышит. Если вся ваша молитва исчерпывается вашими поисками Того, Кого вы пока никак не можете найти, то Господь услышит ее. В следующем стихе Давид выражается так: "Кто обращал взор к Нему". Таким образом, обращение взора к Богу тоже является молитвой. Часто самой лучшей молитвой оказывается взгляд на Бога, взгляд, говорящий: "Господи, я верую в Тебя, я уповаю на Тебя, благоволи же явить Себя мне". Если "во взирании жизнь", то во взирании - дыхание жизни, а молитва и есть это дыхание. Если вы не в состоянии найти слова, то часто весьма блаженным будет просто сидеть молча, глядя на горы, с которых к нам приходит помощь. Я сам иногда чувствую, что не могу выразить словами мои желания, а в другое время я просто не осознаю ни одного из них, кроме того, что я жажду Бога. В таких случаях я просто сижу и молча смотрю ввысь. "Рано предстану пред Тобою, и буду ожидать". Взирание - это превосходная молитва, если это взирание глаз, полных слез, на Спасителя, истекающего кровью.
Мы можем охарактеризовать молитву многими другими способами; например, вот этим: "Вкусите, и увидите, как благ Господь!", о чем мы читаем в восьмом стихе. Вкушение -это высший вид молитвы, потому что оно осмеливается взять то, о чем оно просит. Когда мы с дерзновением приступаем к престолу благодати, то в самом приступании мы имеем вкус благодати. Это весьма благоугодная молитва, смело отваживающаяся поверить, что она имеет исполненным то, о чем она просила у Бога. Верьте, что Бог услышал вас и продолжает вас слушать. Возьмите то благо, которое Бог дает вам, возьмите его себе смело и без боязни. Приступите к престолу небесной благодати со смелостью, дабы найти и обрести. Ухватитесь за то, в чем вы более всего нуждаетесь, и это не будет ни грабежом, ни самонадеянностью.
Но часто, согласно нашему псалму, молитва лучше всего описывается как крик (в оригинале: "a cry", что можно перевести также как "вопль, возглас, призыв, воззвание" и т.п. - П. п.) Что это значит? "Сей нищий возвал (в англ, версии: "cried", что можно перевести и как "вскричал, возопил, возгласил, восплакал" и т.п. - П. п.)". Сей нищий не делал великого возглашения, он просто воззвал. Он был краток: это был только вскрик, возглас. Чувствуя сильную боль, человек обязательно вскрикнет, он не может не сделать этого, даже если бы и хотел. Вскрик или вопль краток, но неприятен. Он исходит из глубины души, он проникнут болью, и его невозможно сдержать. Мы кричим, потому что должны кричать. Сей нищий возвал: "Боже! милостив будь ко мне грешнику". Этот возглас не длинен и не многословен, но в немногочисленные слова здесь вложено довольно много смысла. Возглас: "Господи, спаси, я погибаю!" тоже был кратким, так же как и другой: "Господи, помоги мне!". А "спаси, Господи!" - это довольно хорошо известный вскрик, так же как и "помяни меня, Господи". Многие превозмогающие молитвы похожи на крик, потому что они кратки, пронзительны и непроизвольны. Крик не только краток, но и горек. Крик переполнен страданием, это - язык боли. Мне было бы трудно, стоя здесь на моем месте, попробовать сымитировать крик или вопль. Ведь вопль -это не искусственный, а естественный продукт; он исторгается не из уст, а из души человеческой. Вопль, сопровождающийся потоком слез, горький плач, вздох, исходящий из глубины души - все это молитвы, которые входят прямо в уши Всевышнего. О кающийся грешник, чем больше скорби в твоей молитве, тем больше у нее крыльев, несущих ее к Богу! Вопль краток и горек. Он заключает в себе множество смысла, но совершенно никакой музыки. Невозможно положить вопль на музыку. Его звучание раздражает ухо, раздирает сердце, он вселяет страх и омрачает разум того, кто его слышит.
Вы можете истолковать крик ребенка? О чем он кричит? В его крике слышится переживаемая им боль, естественным образом выраженное желание избавиться от этой боли, томление, с силой заявляющее о себе в звуке; это - взывание, молитва, жалоба, требование. Он не может ждать, он не выносит отсрочки, он никогда не откладывает свою просьбу на завтра. Кажется, что крик взывает: "Помогите мне сейчас! Я больше не могу это переносить! Придите, придите мне на помощь!" Когда человек кричит, он не думает о тоне своего голоса, но выкрикивает себя так, как только может, из самых глубин своей души. О, побольше бы таких молитв!
Крик или вопль - это простое действие. Первое, что делает новорожденный, это - кричит; и он обычно весьма усердно занимается этим на протяжении еще нескольких лет. Нет нужды учить детей кричать, их крик - это крик самого их естества, которое попало в беду. Я никогда не слыхал о каком-нибудь особом классе в Борд Скул (школа в Лондоне - П. п.), который был бы сформирован для того, чтобы обучать детей крику. Кричать умеют все дети; даже те, кто не располагают присущими их возрасту интеллектуальными способностями, тем не менее умеют кричать. Более того, даже звери и птицы могут кричать. Если молитва - это крик, то ясно, что она есть один из самых простейших актов нашей психики. О мой слушатель, в чем бы ты ни нуждался, молись об этом тем способом, который подсказывает тебе твое пробужденное сердце. Бог любит естественный способ выражения, когда мы приходим к Нему с просьбой. Не то, что прекрасно и изящно, но то, что пылает огнем, нравится Ему. Не то, что облачено в красивый наряд, но то, что выпрыгивает из нашей души таким, каким было рождено в нашем сердце, - вот что доставляет Ему радость, когда Он принимает его. Сей нищий не сделал ничего великого, но просто воззвал из глубины души своей.
Крик (в оригинале: "а сгу", в данном абзаце уместен перевод и как "плач" - П. п.) искренен в той же мере, в какой он прост. Молитва не есть имитация крика, она представляет собой нечто настоящее, реальное. У нас нет нужды спрашивать кричащего, будь то мужчина или женщина: "Ты серьезно?" Разве в противном случае могли бы они кричать? Подлинный крик - это порождение реальной боли и выражение реальной нужды; и поэтому он есть нечто реальное. Дорогие души, если вы не знаете, как молиться, то кричите. Кричите, потому что вы не умеете молиться. Кричите, потому что вы есть погибшие по природе и по делам вашим и скоро погибнете навеки, если не вмешается благодать. Кричите с сильным желанием получить спасение от греха, омывшись в драгоценной Крови Иисуса. Излейте сердца ваши как потоки вод перед Господом. Как человек, который берет кувшин и, переворачивая его вверх дном, выливает оттуда всю воду, так и вы переверните вверх дном сердца ваши, давая им опорожниться, пока из них не вытечет последняя капля. "Народ!... изливайте пред Ним сердце ваше". Такое излияние сердца будет криком и молитвой.
А теперь, далее, принимая во внимание природу и достоинство молитвы, заметьте, что молитва слышна на небесах. "Сей нищий возвел, и Господь услышал его". Он был совершенно один, так что, казалось бы, никто не мог его услыхать, но Господь услыхал его - да, именно Господь, Сам Иегова, Всеславный, приклонил ухо Свое к нему. В ушах Божиих непрестанно раздаются песнопения ангелов; более того, Он слышит все голоса всех сотворенных Им тварей, и тем не менее Он наклонился с высоты Своей предвечной славы и обратил внимание на зов нищего. Никогда не считайте, что молящееся сердце взывает к глухому Богу или что Бог настолько далек от человека, что не замечает его просьб. Бог слышит молитвы: Он исполняет желания и просьбы смиренных и кротких. Я не думаю, что мы сможем молиться всерьез, пока не поверим, что Бог нас слышит. Мне иногда говорят, что молитва - это превосходное девоциональное упражнение, в высшей степени полезное и удовлетворяющее нас, но что этим ее ценность исчерпывается, так как нельзя себе представить, что Бесконечный Разум могут тронуть человеческие слезы и плач. Не верьте этой огромной лжи, иначе вы скоро перестанете молиться. Ни один человек не станет молиться просто из-за любви к молитве, если он пришел к осознанию того, что в ней нет иной ценности, кроме той, что она (т.е. молитва - П. п.) обращена к Богу. Братья, среди всех неисчислимых проявлений божественной силы Господь никогда не перестает слушать крик, зов или плач тех, кто ищет лица Его. Всегда истинно, что "взывают праведные, и Господь слышит". Это воистину изумительный факт! Подлинно чудесный факт! Это могло бы превосходить нашу веру, если бы не было записано в Его Слове и не было бы пережито нами самими. Многие из нас знают, что Господь услышал нас. Сомнения на этот счет давно уже погребены под пирамидами наших личных свидетельств. Мы часто возвращаемся от престола благодати, будучи уверенными в том, что Бог нас услышал, так же, как мы уверены в том, что молились. И действительно, когда мы молимся, все наши сомнения лежат вокруг нас, не затрагивая нашей уверенности, что Бог слышит подлинную молитву. Многочисленные ответы на наши моления являются убедительными доказательствами того, что молитва восходит выше сферы земли и времени, достигая Бога и Его бесконечности. Да, это все еще истинно, что Господь слушает голос человека. Это все еще особый титул Иеговы - Бог, слышащий молитвы. Господь услышит вашу молитву, мой слушатель, даже если вы не сможете выразить ее в словах: у Него есть ухо для мыслей, вздохов и скрытых чаяний. Молитва без слов не безмолвна для Него. Бог читает намерения сердца, и они заботят Его более, чем звуки, слетающие с уст. Сей нищий не мог говорить; его сердце было так переполнено, что он мог только вскрикнуть, но Иегова услыхал его.
Кроме того, молитва имеет достоинство, состоящее в том, что она в состоянии добиться ответа от Бога. "Господь услышал и спас его от всех бед его". Бог практически всегда проявляет Свое могущество в ответ на молитву. Мне известны трудности, порожденные осознанием этого факта. Существует строго определенный Замысел Божий, от реализации которого Бог не уклоняется, но это никоим образом не входит в противоречие с превозмогающей молитвой, потому что Бог, определяющий даровать нам благословения, определяет также, чтобы мы молились о них. Молитва и Промысел равным образом установлены предопределением Божиим. Наши молитвы - это тень Божиих даяний. Когда Он собирается даровать нам какое-нибудь благо, то прежде всего пробуждает в нас ревностную молитву о нем. Бог понуждает нас молиться, мы молимся, Бог слышит и отвечает - это и есть процесс действия благодати. Господь в самом что ни на есть подлинном смысле отвечает на молитву. Вчера я прочел некоторые записи, предоставленные мне одним репортером, бравшим у меня интервью несколько лет назад. Он пишет, что он задал мне вопрос: "Так, значит, вы никак не изменили ваши взгляды относительно действенности молитвы?" В своих записях он пометил: "Мистер Сперджен рассмеялся и ответил: "Только в рамках моей веры, которая становится сильнее и крепче, чем раньше. В моем случае это не вопрос веры, а вопрос знания и каждодневного опыта. Я постоянно оказываюсь свидетелем самых что ни на есть безошибочных примеров ответа на молитву. Вся моя жизнь состоит из них. Для меня они настолько обычны, что давно не вызывают никакого удивления, но для многих они показались бы, без сомнения, изумительными. И я мог бы сомневаться в действенности молитвы не более, чем в действии закона тяготения. Первая - это такой же несомненный факт, как и второе, и истинность обоих постоянно подтверждается каждым днем моей жизни". Репортер записал мои слова правильно, и я мог бы повторить мое тогдашнее свидетельство. Но сегодня я мог бы выразиться даже с еще более глубокой уверенностью. Больше сорока лет я испытываю у очистилища обетование моего Господа, и я еще никогда не встречал от Него отказа. Во имя Иисуса я просил и получал, кроме разве что случаев, когда просил некстати. Это правда, что мне приходилось и ждать, потому что мое время было рассчитано неверно, а Божие время - намного совершеннее, но промедления не есть отказы. Никогда Господь не говорил мне - как и любому из семени Иакова - слова: "Ищите лица Моего" напрасно. Если бы я должен был дать свидетельские показания и знал бы, что буду подвергнут перекрестному допросу самыми опытными следователями, то я бы не поколебался засвидетельствовать о том, что посредством множества неоспоримых доказательств Господь доказал мне, что Он слышит молитвы. Но, мои слушатели, если вам нужны свидетельства на этот счет, испытайте самих себя. Вспомните, что Господь сказал: "Призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя^и ты прославишь Меня". Вот вам благородный тест. Проведите же честный эксперимент по этому вопросу. Я не сомневаюсь, что обратись я прямо сейчас к сотням из присутствующих здесь, многие не отказались бы подняться и сказать, что Господь слышит молитвы. "Сей нищий возвал, и Господь услышал". Я мог бы обратиться ко многим из присутствующих здесь мужчинам и женщинам, которые торжественно возвестили бы, что они воззвали и Господь услышал их. Присутствуешь ли ты на сегодняшнем собрании, Анна? В прошлое утро ты была здесь со страждущим духом, а теперь я вижу по твоему лицу, что Господь улыбнулся тебе и душа твоя величит Его имя. Молитва сделала это для тебя. Разве не так? Бог отвечает на мольбы Его верующего народа, и все мы свидетели этого. Вот таким образом я разъяснил вам существо этого вопроса, и хотел бы еще напомнить слова Господа Иисуса: "Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят". Вот чему наставляет нас сегодняшний стих в том, что касается природы и достоинства молитвы.
2. Пойдем теперь дальше и отметим, во-вторых, что стих наш подводит нас к мысли о БОГАТСТВЕ И БЕЗВОЗМЕЗДНОСТИ БОЖЕСТВЕННОЙ БЛАГОДАТИ. Великая благодать явлена в этом утверждении: "Сей нищий возвал, и Господь услышал и спас его от всех бед его".
Богатство и безвозмездность благодати можно увидеть, обратив внимание на то, кем был человек, который молился: "сей нищий возвал". Кто он был? Он был нищий; в какой ужасной степени нищий - этого я не могу сказать. Вокруг нас мы видим множество нищих. Если бы вы вознамерились найти нищего в Лондоне, то скоро бы нашли их больше, чем смогли бы сосчитать за целых двенадцать месяцев. Их множество, хотя статуса нищего никоим образом не домогаются. Никто не хочет быть нищим.
Давид, судя по тому состоянию, которое подразумевается нашим псалмом, был настолько нищ, что был вынужден просить хлеб у священников Господних, и хотя он был воином, он был принужден позаимствовать меч из их сокровищницы. У него не было дома, не было пристанища, не было должности, дохода, страны, не было безопасности для его жизни. Воистину нищим был тот, кто написал эти слова: "Сей нищий возвал". С какой стати люди воображают, что бедность наносит ущерб молитве? Разве Господь будет озабочен ветхостью вашего пальто? Что Ему до того, что карман ваш пуст, а стол скуден? "Сей нищий возвал". Слышит ли Бог нищих? Да, и еще раз да - самых нищих из нищих, нищих духом. Он слышит тех, кто настолько нищ, что даже надежда выпала из их шкатулки, представляя собой последнее, что у них еще осталось.
Сей нищий был также человеком, обремененным бедствиями, так как стих говорит о "всех бедах его"; это - великое "всех", я уверяю вас. Он не знал, что ему делать; он не видел своего пути в этой буре постигших его бедствий; он был окружен трудностями как железной сетью, и он даже не был в состоянии надеяться на избавителя. Он был обременен бедствиями; и так как он был обременен бедствиями, то он воззвал (или возопил, вскричал, восплакал и т.п. - П. п.). Людей удивляет то, что он взывал, но они бы не удивлялись, если бы знали о его внутреннем страдании. Его старые товарищи думали, что он сошел с ума; они говорили, что религия помрачила его рассудок, и держались подальше от него. Сей нищий возвал, и никто не заметил его, потому что он был так нищ и несчастен, но "Господь услыхал его". Он не отворачивается от скорбящих и одиноких, Ему приятно приходить к ним и перевязывать их раны.
Сей нищий был скорбящим человеком: всецело сокрушенным, человеком, который не мог даже держать свою голову прямо. Он переживал стыд и позор - и перед Богом и перед человеком. Все, что он мог делать, оказываясь наедине, это кричать, взывать; и если бы кто-нибудь взглянул на него вблизи в каком-нибудь обществе, то увидел бы, как слезы текли по его щекам, прокладывая свой путь из его сердца к глазам. Сей нищий возвал, так как он был настолько слаб, немощен, покинут, что просто не мог иначе; но "Господь услышал его". Господь услышал его, чтобы соделать этого нищего богатым в благодати.
Мне кажется несомненным также, что "сей нищий" был странным субъектом. Что он хотел добиться своим криком, когда все остальные смеялись? Неприятно и необычно видеть, как сильный человек плачет. Некоторые плачут, потому что они слишком нежны и чувствительны, но многие другие -я убежден - делают это из-за пристрастия к выпивке. Сей человек предавался внутреннему плачу, взыванию, крику, он день и ночь взывал к Господу из-за тайной раны, которая никогда не переставала кровоточить. Люди не могли понять его и стали презирать или же в конце концов сторониться его, но "Господь услышал его".
Он был также изменившимся человеком. И действительно, обычно он заходил к кому-нибудь по вечерам и был весьма интересным собеседником; но теперь он выглядит несчастным, как сова, и никто не жаждет его компании, ведь он воистину убийца всякой радости. "Бедное несчастное создание!" - так говорят о нем люди. Даже его жена вздыхает: "Что случилось с моим бедным любимым мужем? " Он был нищ, и в той же мере печален и странен. Он искал уединенные места и там вздыхал, взывая к Господу. Но тем не менее он был человеком, исполненным надежды. Какая-то надежда должна была жить в нем, хотя он сам не мог этого заметить; ведь люди взывают о помощи, пока еще надеются, что их кто-то услышит. Отчаяние немо; где есть крик молитвы, там есть хоть крупица надежды. Крик - это сигнал бедствия, и человек не водрузит обрывок материи на мачту, если не будет иметь надежду, что проходящее судно заметит его и придет на помощь. Пока человек может молиться - более того, пока он может кричать, - существует надежда не только о человеке, но и в человеке. Если вы всего лишь тоскуете, смотрите, ищете и вздыхаете по Богу, то вы - один из тех нищих, которых я пытаюсь описать, и благо придет к вам. Я вижу сейчас такого нищего. Я знаю его, потому что он родился в моем родном городке и ходил в ту же школу, в которой учился я. Его едва можно было назвать мужчиной, он был скорее юношей. Мне иногда доводилось спать с ним, или скорее бодрствовать с ним по ночам, слушая его стоны. Он много раз молился при мне, и это были весьма нищие, скудные молитвы, но он был в них серьезен. Мне случалось быть с ним за городом, и он рассказывал мне, что он настолько порочная тварь, что, боится, должен будет ввергнуться в ад навеки. Его страшило то, что он не относится к избранному и искупленному народу Божию и что он никогда не сможет поверить в Иисуса. Я знал его, когда он считал себя погибшим. И я знаю его теперь. Я вижу его всегда, когда смотрю в зеркало, и я должен в это утро сказать от его имени: "Сей нищий возвал, и Господь услышал и спас его от всех бед его". О, безвозмездность и богатство благодати, заключающейся в том, что Бог обязательно услышит тех, кого считают никем; что Бог обязательно призрит на того, кто меньше малейшего из всех святых, и даже на первого из грешников!
Если вы и дальше желаете рассматривать богатство и безвозмездность благодати - с помощью Духа Святого, - то прошу вас вспомнить о существе Бога, к Которому возвал сей нищий. Тот, кто молился, был нищ; и молитва его тоже была нищей, но молился он не нищему Богу. Сей нищий был бессильным, но он взывал не к слабому Богу. Сей нищий был опустошенным, но он приступал к полноте Божией. Он был недостойным, но взывал к милости Божией. Наш Бог черпает радость в милосердии; Он ждет случая, чтобы оказать благодеяние; Ему приятно благословлять нуждающихся сынов человеческих. Сей нищий возвал к Спасителю, Который может всегда спасать. О мой друг, не обращай внимания, насколько ты нищ, ведь ты взываешь не к своему нищему "я". Вспомни, тебе ведь не нужно вытягивать воду из твоей собственной пустоты; ты приступаешь к Богу, Который есть источник благодати. Твое достоинство - это сама твоя нищета; но милости Божий - это неслыханные богатства. Сила, которой ты будешь спасен, обретается не в твоем духе, но в Духе Святом. Поэтому взывай с великой надеждой и веруй, что Бог так же велик в Своей благодати, как в Своем могуществе и премудрости.
Поскольку мы размышляем о безвозмездности и богатстве этой благодати, я предлагаю вам обратить ваше внимание на характер благословения. "Господь услыхал и спас его от всех бед его". Он даровал ему спасение от всех его бед. Его грехи были большими бедами для него; Господь спас его от всех их посредством искупительной Жертвы. Последствия и проявления греха были для него другой серией мучительных бед; Господь спас его от всех их, даровав ему возрождение Духом Святым. Он впал в гибельное состояние из-за своих собственных преткновений, и беды плотно и неумолимо обступили его; но в Своем ответе на молитву Господь проложил ему путь выхода и привел его в мир. У него были беды снаружи и внутри, беды в семье и в окружающем его мире, он был уже готов погибнуть из-за них, но Господь избавил его от всех их. Обратите внимание на слово "всех"; оно большое и всеобъемлющее. Если вы внимательно всмотритесь в наш псалом, вы увидите целый ряд этих восхитительных избавлений. В стихе 4 сказано: "и от всех страхов (в русск. синод, переводе: "опасностей" - П. П.) моих избавил меня". Наши страхи иногда болезненнее наших бед. Мы больше страдаем, страшась беды, чем перенося ее; но молитва изгоняет такие страхи. Мы видим, что таким же образом был удален и всякий стыд: "Кто обращал взор к Нему, те просвещались, и лица их не постыдятся". Счастливые люди, ибо стыд от их греха исчез! Их стыд и их страхи исчезли, когда их молитвы были услышаны. Они больше не расстраивались по поводу прошлого, и их больше не тяготил гнев будущего: Он спас их от всех их страхов. Если вы посмотрите дальше, то увидите, что Господь спас их от всех их нужд (ст. 9-10). "Ибо нет скудости у боящихся Его", "ищущие Господа не терпят нужды ни в каком благе". О, быть спасенным от щипков ужасающей нужды внутри самой души - спастись от всех страхов, всего стыда, всех бед и наконец - от всех нужд! Это - великое освобождение! Но это еще не все, потому что сей нищий был спасен от всех опасностей (ст. 20): "Он хранит все кости его; ни одна из них не сокрушится". Он спас его от всякого реального зла. И наконец Он спас его от опасности погибели: "И никто из уповающих на Него не погибнет". Спасение, которое Бог дает в ответ на молитву - это совершенное спасение, и Он дает его безвозмездно, дает его в ответ на крик или вопль нищего, не спрашивая денег или заслуг. Как совершенно избавление Божие!
Вы когда-нибудь обращали внимание, как совершенен был ответ, который Бог дал на молитву Моисея, когда тот воззвал к Нему-ради фараона в один из дней казней Египетских? Когда саранча покрыла землю, Моисей помолился, и мы читаем: "Не осталось ни одной саранчи во всей земле Египетской" (Исх. 10:19). Точно так же было и в случае с жабами, и точно так же с мухами: "И удалил песьих мух от фараона, от рабов его и от народа его: не осталось ни одной". После этого фараон не смог найти во всем Египте ни одной саранчи или мухи. Так же и вас могут пожирать беды, как саранча - землю, и квакать вам в уши, как жабы в спальнях египетских; но когда Господь прикажет им уйти, они покинут вас, и вы окажетесь в покое. Тот, Кто изглаживает беззакония ваши, как туман, и грехи ваши, как облако, скоро прогонит ваши беды, как жужжащий рой мух. "Господь услыхал и спас его от всех бед его". Разве это не дарованная благодать? Разве это не изобилующая милость? И - еще раз - подумайте, что все это пришло благодаря воплю. Вопль, или крик, - это все, что издал этот нищий. Он не предавался какому-нибудь долгому упражнению, он не выполнял некую утомительную последовательность обрядов - "сей нищий возвал, - и Господь услыхал его". Что может быть проще? Но вы полагаете, что вам нужен священник, не правда ли? священник, на которого епископ возложил свои руки? Или же вы воображаете, что должны пойти к святилищу - к куче камней, сложенных в некую архитектурную форму? А возможно вы даже считаете, что должны чахнуть во все дни Великого поста, не надеясь увидеть ни единой радости, пока не дождетесь Пасхи? Какое все это безрассудство! Вам нужно только воззвать, и Господь вас услышит. Есть только один священник, это - Сам Господь Иисус. Есть только одно святилище - Его славная Личность. Есть только одно святое время - это сегодняшний день. Когда Святой Дух производит в сердце нищего вопль, то этот вопль поднимается к небу посредством лестницы Иакова, и в тот же миг по этой же лестнице сходит вниз милость. Наш Господь Иисус Христос и есть эта лестница, соединяющая небо и землю, так что наши молитвы восходят к небесам, а Божия милость спускается вниз, к нам на землю. О, если бы люди удовлетворились этим благословенно простым механизмом благодати: "Сей нищий возвал, - и Господь услышал и спас его от всех бед его"!
3. Теперь я должен кратко изложить мою последнюю тему, которая впрочем весьма важна. Мы рассмотрим НЕОБХОДИМОСТЬИПОЛЬЗУЛИЧНОГО СВИДЕТЕЛЬСТВА Ведь именно Давид говорит эти слова: "Сей нищий возвал". Это он нам рассказывает; он записывает эти слова в книгу, чтобы мы читали; он вплетает их в псалом, чтобы мы пели.
Свидетельство - весьма весомая вещь в деле убеждения и наставления людей; но оно должно быть истинным. Оно должно быть личнъгм, т.е. относящимся к тому, что вы сами знаете: "Сей нищий возвал, - и Господь услышал его". Не обращайте внимания, если вас будут обвинять в эгоизме. Блажен эгоизм, который осмеливается встать и, опираясь на самого себя, смело засвидетельствовать о Боге. "Сей нищий возвал" (а не кто-нибудь у реки) - "и Господь услышал его" (а не кто-нибудь в конце соседней улицы). Чем определеннее и своеобразнее ваше свидетельство, тем оно лучше и убедительнее. Один из наших миссионеров пишет мне, что когда он молился вместе с одним из взыскующих спасение, пытаясь привести его к Иисусу, ему очень помог в этом один рабочий, который, войдя и опустившись рядом с ними на колени, сказал: "Господи, спаси эту несчастную душу так же, как Ты спас сегодня в два часа и меня!" Впоследствии миссионер спросил его, почему он так выразился. Тот ответил: "Тогда я получил спасение. В тот момент, когда часы пробили два, я обрел Спасителя, и мне всегда нравится упоминать, когда это произошло". Так или иначе, но эти "сегодня в два часа" значительно помогли тому ищущему, внеся чувство реальности в происходящее. Он подумал: "Этот человек знает, что получил спасение в два часа дня, так почему я не смогу получить спасение сейчас, в восемь вечера?" Я не говорю, что мы все в состоянии назвать дату нашего обращения, многие из нас не знают ее. Но если мы можем привести эти подробности, давайте же сделаем это, потому что они сделают наше свидетельство выразительным.
Наше свидетельство должно быть исполнено уверенности. Мы должны верить и потому говорить. Не говорите: "Я надеюсь, что я молился. И я... я... верю, что Господь слышал меня". Говорите так: "Я молился, и Господь услышал меня". Если вы начинаете запинаться, свидетельствуя о Господе Иисусе, люди мира сего не поверят вам. Вы уверены в том, что говорите? Если вы не уверены в себе, вы не сможете уверить других. Сила убеждения абсолютно необходима, если вы желаете убеждать. Будьте же уверены в том, что вы воззвали; и будьте уверены в том, что Бог вас услышал; и тогда ваше свидетельство будет основано на том, что вы сами испытали и в чем вы удостоверились.
Произносите ваше свидетельство радостно и воодушевленно. "Сей нищий возвал, - и Господь услышал его". Не говорите ваши слова так, как будто вы читаете список соболезнований, но выговаривайте их как стих какого-нибудь псалма, такого, например, как вот этот, начинающийся словами: "Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих".
Ваше свидетельство должно иметь своей единственной целью славу Божию. Не пытайтесь выставить себя как интересную личность или как человека с богатым опытом. Мы не можем позволить, чтобы благодать Божия была погребена в неблагодарном молчании. Когда Он сотворил мир, ангелы пели от радости; а когда Он спасает душу, мы не останемся равнодушными. Давайте же созовем наших друзей и близких, заставляя их радоваться с нами, ибо наш Господь нашел нас, хотя мы были заблудшими. Вспомните, как отец блудного сына - когда тот вернулся - сказал домашним: "Станем есть и веселиться". Так что, дорогие друзья, радуйтесь от всего сердца, что Господь спас вас, и расскажите другим о том, что Он сделал; говорите им: "Сей нищий возвал, - и Господь услышал его".
Свидетельства, основанные на фактах, имеют большой вес среди людей. Те, чья жизнь посвящена обретению душ, познали на собственном опыте, что факты - великое дело в их священном служений. Когда вы излагаете людям доктрины вероучения, они часто остаются невнимательными к вашим словам и незатронутыми разговором. Но когда вы переходите к фактам, они слушают вас, чувствуя на себе их силу. Не так давно я беседовал с одним из тех, кого мне хотелось обратить к моему Господу, и я рассказал ему некоторые факты, свидетельствующие о том, что Господь слышал молитвы о Колледже и Сиротском приюте (имеются в виду благотворительные проекты Сперджена, успешно реализованные с помощью Божией - П. П.), а также о других моих проектах и начинаниях, предпринятых ради Господа. Я заметил, что эти факты вызвали у него глубокий интерес. Он поверил, что я честный человек, и тогда он не смог удержаться от вывода, что Господь - это Бог, слышащий молитвы. И для себя и для других один факт лучше дюжины умозаключений. Даже самый твердолобый из Градгринд может всего лишь сказать: "То, что мне нужно, это факты". Испытайте молитву на себе и затем смело констатируйте ее результат; и слова ваши будут иметь силу перед людьми.
Личный опыт намного более убедителен, чем простое наблюдение. Говорите о фактах, которые вы сами испытали. "Сей нищий возвал, - и Господь услышал и спас его от всех бед его".
Наше свидетельство будет иметь наибольший вес в разговоре с людьми нашего же круга, т. е. подобными нам. Когда нищий рассказывает о том, что сделал для него Господь, он привлекает к себе внимание и других нищих, вызывая с их стороны доверие. Когда какое-нибудь событие происходит с человеком, подобным мне, меня это заинтересовывает. Нищий рассуждает так: "Я вижу, что этот человек такой же нищий, как и я. И если Бог слышит его, то почему Он не услышит меня?" Разве спасение, обретенное вашим братом, не воодушевляет вас, пробуждая в вас желание также воззвать к Богу? Каким чудесным образом слышал Бог молитвы тех, кто оказывался в неординарных ситуациях! Он слышал Иакова, когда его разгневанный брат Исав приближался к нему с вооруженными людьми. У Иавока Господь услышал его ночью - и утром он встретил своего брата с улыбкой на лице. В Египте Израиль находился в жестоком рабстве, но Господь услышал вопли Своего народа и послал им Моисея, разделил Чермное море и вывел своих избранных. Господь услышал Самсона, когда тот умирал от жажды. Он услышал людей Рувима, воззвавших к Богу во время сражения с Агарянами, "и молитвы их тронули Его, ибо они уповали на Него". Он услыхал Езекию и Исайю, когда Рабсак написал свое богохульное и злое письмо. Мы читаем, что "они молились, взывая к небу. И Господь послал ангела, который поразил могущественных людей Ассирии". Давид молился в пещере, Илия - на Кармиле, а Иеремия -в темнице, и Господь услышал их. А однажды человек попал во чрево кита и чудесным образом остался жив. Огромная рыбина почувствовала себя плохо, ощутив, что внутри ее живой человек, и потому она нырнула на глубину, пока пленник не догадался, что он у самого дна, у самого основания горы. Затем, в поисках целебных водорослей, рыба прошла через морской луг, и Иона воскликнул: "Морскою травою обвита была голова моя". Он находился в странном, мрачном, ужасном месте, и выразился так: "Из чрева преисподней я возопил". Принес ли ему вопль хоть какую-то пользу? Да; мы читаем далее: "Из чрева преисподней я воззвал, и Ты услышал голос мой... молитва моя дошла до Тебя, до храма святаго Твоего". Где бы вы ни были и в какой бы переплет ни попали, Господь услышит ваш вопль и придет к вам на помощь. Если чья-нибудь душа из присутствующих здесь чувствует, что находится, подобно Ионе, в самом чреве преисподней или же имеет опасения попасть туда, то тем не менее вопль ее превозможет небеса, и тогда она узнает, что "у Господа спасение". По телефону Христова посредничества вопль нищего прозвучит в ухо Бога, и Он ответит на него.
Далее, это свидетельство, дорогие друзья, поскольку оно весьма сильно действует на тех, кто подобен нам, значительно увеличит свою силу, если к нам присоединится кто-нибудь еще. Один говорит: "Я воззвал к Богу, и Он услышал меня". "Но, - возражает его оппонент, - это особый случай". Тогда встает другой свидетель, говоря: "Сей нищий вснвал, - и Господь услышал его". "Да, но это всего лишь два случая, а два примера не доказывают правило". Тогда встает третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой, и в каждом случае с одними и теми же словами: "Сей нищий возвал, - и Господь услышал его". Поистине, тот, кто отказывается поверить стольким свидетелям, в буквальном смысле закоренел в неверии. Я вспоминаю историю с одним судьей, скептиком, который как-то присутствовал на собрании, посвященном теме, подобной нашей. Он послушал, как целая дюжина людей рассказала о том, что Господь совершил для них, и сказал со своего места: "Если бы это было судебное заседание, то я хотел бы иметь этих добрых людей в качестве свидетелей. Я знаю их всех, это мои соседи, люди простодушные, прямые и честные, и я знаю, что выиграл бы любое дело, если бы имел их на моей стороне". Таким образом тогда он весьма искренне доказал, что то, относительно чего все они проявили согласие, было истинным. Он верил им в другом, но он не мог не доверять им и в этом - в том, что было для них самым важным. Он проверил истинность религии на себе, и Господь услышал его; и очень скоро он снова присутствовал на собрании, добавляя уже свое свидетельство к свидетельствам других. Если бы я сейчас задал этот вопрос моей теперешней аудитории, то каким был бы ответ? Наш друг мистер Стотт только что сказал в молитве, что в это мрачное утро мы представляем собой весьма разнородное общество. Я согласен с ним. Тем не менее я хочу проверить это. Пусть те, кто имел ответ на свои молитвы, скажут сейчас: "Да". (Зал отозвался подобно громовому раскату). Я уверен, что здесь нет никого когда-либо испытывавшего силу молитвы, кто сказал бы: "Нет". Если бы я задал противоположный вопрос, ответа бы не было. Все, кто привык к молитве, проголосуют: "Да". В таком случае мы можем разойтись по домам со словами из нашего псалма в наших сердцах и на наших языках: "Сей нищий возвал, - и Господь услышал и спас его от всех бед его". Слава Богу! Аминь.

08 03 1891

Господь с двумя или тремя

"Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там я посреди них"
(Мф. 18:20)
Этот стих говорит нам о первом церковном, собрании, о котором, как я помню, упоминается в Новом Завете. Спаситель возвещает о Своем собравшемся воедино народе: "Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе".
Несколько верующих, собравшихся от мира сего, встретились во имя Господа Иисуса, чтобы урегулировать здесь внизу дела Его братства. Рассматривался вопрос дисциплины.
Один из братьев согрешил против другого. Обиженный встретился с ним наедине и своим увещеванием попытался вразумить его, но это ему не удалось. Тогда он взял с собой двоих или троих братьев церкви, и они вместе призвали обидчика поступить так, как требует истина, но тот проявляет упрямство. Даже в присутствии двух или трех свидетелей он упорствует в своем грехе, отказываясь уступить доброму наставлению. Теперь им остается одно: они должны рассказать об этом всей церкви. Церковь огорчена; она терпеливо выслушивает суть дела и обращается в молитве к Богу. Она просит Его водительства и наконец, убедившись в бесполезности увещеваний, удаляет из своего тела член, который больше не пребывает в подлинном согласии с остальными, ведя себя так, как будто в нем нет жизни Божией. Это делается в полном соответствии с установлением Христа - справедливо, без лицеприятия, с любовью и молитвой - так что совершенное несколькими мужчинами и женщинами, собравшимися здесь внизу, регистрируется в суде, находящемся наверху. То, что они связали на земле, связывается на небе, а то, что, они разрешили на земле, разрешается также на небе. Это блаженное право - иметь возможность разрешать связанного. Когда покаяние явно выражено, когда отступник возвращен, когда у церкви есть основание верить, что Дух подлинно действует в сердце совершившего проступок, тогда узы разрешаются на земле, и они разрешаются также на небе. Собрания рабов Божиих, призванные поддерживать дисциплину в церкви, - это не пустячные собрания; наоборот - божественная власть пребывает в них, поскольку то, что они делают, делается во имя их Господа Иисуса Христа. О, если бы эти собрания церкви виделись всем в этом священно-возвышенном свете! Далее, мы видим здесь молитвенное собрание - в стихе 19 написано: "Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного". Это весьма малочисленное собрание, меньше которого и быть не может. Здесь только двое, но это двое молящихся, и двое верующих. Это двое рабов Господних, чей главный интерес - Его Царство; двое ревностных людей, которые весьма и весьма желают процветания Церкви. Это двое родственных по духу людей, в любви согласившихся воззвать к Богу и истине; они поговорили о деле, поразмышляли о нем, и теперь, движимые Духом Божиим, решают объединить свои прошения относительно одного важного дела. Будет ли их встреча и молитва тщетной? Так как их только двое, не окончится ли их собрание неудачей в том, что касается ответа Бога? Без сомнения, нет. Господь Иисус Христос ранее оставил им драгоценное обетование о том, что, если они согласятся просить на земле о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Его Небесного. Их только двое, но этого достаточно, чтобы обеспечить им обещанное вспоможение. Возможно, что отчетливая просьба, вознесенная ими, не принесет явного ответа. Помните же, что Бог часто слушает музыку наших молитв и отвечает скорее на нее, чем на сами наши молитвы. Я разумею под этим то, что истинная молитва имеет внутреннюю душу, являющуюся животворным началом, подлинной жизнью истинного моления. Тело молитвы может умереть, но душа ее живет и пребывает во веки. Если меня спросят, о чем молится мое сокровенное сердце, я отвечу, что сердце моей молитвы это - "Да будет воля Господня". Разве не являются эти слова сутью, квинтэссенцией и ядром той молитвы, которой наш Спаситель учил нас молиться? Он требовал, чтобы мы говорили: "Да будет воля Твоя и на земле, как на небе". Разве эти слова не есть завершение всех Его молитв, Его страстная просьба, Его глубочайший и однако в то же время наивысочайший возглас-обращение: "Впрочем не как Я хочу, но как Ты" ? Мы хотим сегодня, чтобы воля Господня совершилась; мы не желаем, чтобы она оставалась тайным постановлением, но - чтобы она действенно исполнилась. И наш долг - каким бы он ни был - перстом молитвы разворачивать один за другим сложенные листы, выставляя их на свет происходящего, так чтобы замысел Божий стал осуществившимся фактом в ответ на молитву народа Его. Имеем ли мы в виду нечто большее, чем это, когда возносим наши моления? Я думаю, что - если при этом мы хорошо наставлены - это ни больше ни меньше того, что содержится в наших намерениях; и если бы это действительно было так и мы собрались бы вместе, радуясь в Господе, то Он с наивысшей несомненностью даровал бы нам то, чего желают наши сердца. Когда мы собираемся вместе, имея наши воли освященными, так что они уподобляются воле божественной, тогда наша молитва становится успешной, поскольку в ней больше нет никакой самонадеянности, даже если мы и осмеливаемся сказать вместе с Лютером то, что он произнес в одной из самых смелых своих молитв: "О мой Господь, да исполнится моя воля сейчас же!" Он отважился так сказать, потому что был абсолютно уверен, что его воля полностью соответствует божественной воле. Только в таком случае мы стоим на твердом основании; только в таком случае мы можем взывать к Богу, не приберегая в запасе никаких просьб об особых благословениях.
Молитвенное собрание - это не фарс, не пустая трата времени, не формально-набожное развлечение. Некоторые в наши дни все же думают обратное, но они в этом случае не могут рассчитывать на сколько-нибудь серьезное уважение. Воистину, они не знают всемогущества, заключенного в молениях народа Божия. Господь взял ключи от Своей царской сокровищницы и вложил их в руку веры. Он вынул Свой меч из ножен и вложил его в руку человека, сильного молитвой. Иногда кажется, что Он передал Свой державный скипетр в руку молитвы. "Спрашивайте Меня о будущем сыновей Моих и указывайте Мне в деле рук Моих". Он позволяет нам высказываться с такой смелостью и дерзновением, что мы превозмогаем молитвой небо, осмеливаясь сказать Ангелу завета: "Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня". Если один Иаков, борясь, оказался в состоянии превозмочь Ангела, то что смогут целых двое? Какую победу могут одержать двое, объединившихся в одном борении! "Один мог бы преследовать тысячу и двое прогонять тьму". В едином молении заключена громадная собранная воедино мощь: двое не только удваивают силу, но умножают ее десятикратно. Как быстро отворяются врата милосердия, когда в них стучатся двое! Каждому из нас Бог дарует молящегося партнера; когда Джон берется за весло молитвы, пусть Джеймс присоединяется к нему в искреннем порыве. Но еще лучше, чтобы мы всегда верили в присутствие нашего Отца на наших молитвенных собраниях, осознав истинность слов Иисуса: "Будет им от Отца Моего небесного".
Наконец, в-третьих, мы приступаем здесь к обетованию, касающемуся каждого собрания любого рода и вида, собранного ради славы Христа. Поскольку это священное собрание благочестивых мужчин и женщин, имеющее своей целью поклонение или служение, молитву или восхваление, или что бы там еще ни было подходящее к этому случаю, то им даровано обетование: "Ибо где двое или трое собраны во имя Мое, там Я среди них". Именно оно санкционирует все церковные собрания и дарует успех молитвенным собраниям. Мы ясно видим Пастыря овец, стоящего тенью за каждой благословенной группой избранных, Того, Кто выразительно говорит нам: "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я среди них".
А теперь мы поговорим, во-первых, о несущественном в этих собраниях; потом, во-вторых, внимательно рассмотрим самое существенное в них; и, в-третьих, подробно поразмышляем о заверении, которое в высшей степени воодушевляет и ободряет.
1. Итак, прежде всего поговорим о НЕСУЩЕСТВЕННОМ.
От самого начала мы уже знаем, что несущественна численность собравшихся, ибо "где двое или трое собраны во имя Мое, там Я". Для большой церкви очень важно, чтобы и собрания для молитвы были большими, так как, если бы изрядная часть ее членов не пришла, чтобы принять участие в этом святом и благословенном деле, то это явилось бы доказательством пренебрежения к божественному установлению о совместной молитве. Но, тем не менее, там, где такое невозможно - где сама церковь мала; где по различным причинам, которые мы не будем здесь перечислять, для многих нет возможности собраться вместе, - весьма ободряющим будет то, что количество молящихся несущественно для успеха молитвы. "Где двое или трое собраны". Эти числа, я полагаю, упомянуты, потому что они есть наименьшее, из чего может быть образовано общество. Мы едва ли можем назвать двоих обществом - там, где служитель вынужден говорить: "Горячо любимый Роджер, Писание движет нас по разным местам", как мы однажды слышали это от одного пастора. Воистину, это было собрание, состоявшее из двоих, и которое таким образом удовлетворяло требованию Господа, а значит могло рассчитывать на Его присутствие. Но двое из большой церкви были бы жалким признаком упадка. Если бы только два человека пришли на молитву из какой-нибудь большой церкви, то они представляли бы собой прискорбно малое общество, так что благословение могло бы быть удержано от них. Двое или трое упомянуты не для того, чтобы поощрить отсутствие других, но чтобы ободрить тех верных, которые не забывают собраний своих, как есть у некоторых обычай.
И все же это количество имеет преимущество, которое заключается в том, что именно такое общество легче всего собрать. Ведь совсем не трудно собраться вдвоем или втроем. Муж и жена - вот вам двое. Муж, жена и ребенок - вот вам и трое. Или же это могут быть две незамужние сестры или вдова с ребенком - двоим собраться очень легко. Если детей нет, то могут собраться муж, жена и слуга - это уже трое. Если же нет жены, то, возможно, есть два брата или брат и сестра, или, может быть, три сестры. А там, где нет родственников, но, скажем, человек живет один, то, без сомнения, - даже в довольно безлюдной местности - для него не будет невозможным найти одного или двух других, с кем он мог бы объединиться в молитве. Это весьма удобное количество людей, потому что оно может собраться в спальне, оно может собраться на кухне, оно может собраться в небольшой комнате; оно может собраться где угодно, так как оно весьма мало. Оно также легко может быть сокрыто; во время гонений двое или трое могут сойтись в углу, в пещере, в подвале или на чердаке. Для молитвы двое или трое могут объединиться и в тюрьме, молясь в одной тесной камере; или же они могут сделать то, что сделали Латимер и Ридди, когда спиной к спине стояли у столба, вознося свои сердца как бы в едином порыве от одного человека. Это была отважная молитва, когда двое епископов приготовились ради Христа сгореть в пламенном молении, так же как и в пламени костра. Я уверен, что среди них был Иисус, когда они встретились там на вязанках дров. Двое людей могут встретиться на улице или в поле, они могут собраться в углу автобуса иди поезда, чтобы соединить свои мольбы.
Общество из двоих или троих относится к малостям, но кто посмеет презреть то, что благословил Бог? Я рекомендую вам почаще практиковать моление вдвоем или втроем. Я знаю об одном служителе, у которого было малое общество; он называл его "Обществом Аарона и Ура". Оно состояло из двоих людей - один поддерживал его правую руку, другой левую - в то время как он сам, подобно Моисею, стоял на горе, молясь за Израиль. Мы конечно хотим, чтобы эта численность умножалась до любых размеров. Мы хотим, чтобы собравшиеся вдвоем и собравшиеся втроем, так же как и единицы, возносили каждый свое моление, и тогда на всех придет благословение. Но численность вообще не имеет никакого значения. Нам больше нечего сказать об этом, кроме следующего: я хочу обратить ваше внимание на то, что стих говорит: "двое или трое", ибо, как можно заметить, это намного лучше, чем "трое или двое". Ведь если собраны "трое или двое", то их численность, как видно, уменьшается; но если это "двое или трое", то очевидно, что численность растет. Если она увеличилась всего лишь с двух до трех, то ее рост составил пятьдесят процентов, а это уже нечто. Если бы и наше сегодняшнее собрание так выросло, то я не знаю, где мы могли бы собраться в субботу. На вечерних собраниях я имею обыкновение призывать к увеличению количества слушателей, так чтобы заполнились верхняя галерея и все пространство, остающееся свободным. "Двое или трое". Это - численно возрастающее общество; но тем не менее количество не существенно для достижения заметного успеха в молитве.
Далее, статус собравшихся также не важен. Разве сказано: "Где двое или трое служителей собраны во имя Мое"? Ничего подобного. Служители вправе ожидать присутствия Господнего среди них, но-они не имеют особого обетования, которое было бы адресовано к ним как к служителям: они должны предстать пред Господом как простые верующие. "Двое или трое" могут оказаться не в состоянии произнести и одного слова, когда потребуется наставить большое общество, но в обетовании по этому поводу ничего не сказано. Разве оно гласит: "Где двое или трое наставленных христиан - достаточно опытных - собраны вместе"? Нет, такое ограничение не только не выражено, но даже и не подразумевается. В деле молитвы не предусмотрено никакого особого благословения для тех, кто испытан в благодати. Мы не видим, что написано: "Где двое или трое верующих в полном возрасте собраны...", так же как и "Где двое или трое богатых...". Никакого уточнения не делается. Если они люди Божий, и если они те малые, кого Господь называет кроткими и смиренными духом, то, где двое или трое таких собраны во имя Искупителя, "там", - говорит Иисус, - "Я среди них". Может случиться так, что какой-нибудь бедняк и его жена молятся вместе перед тем, как отойти ко сну. Господь - там, среди них. Пара слуг объединила свои мольбы на кухне. Господь - там, среди них. Двое или трое мальчуганов пришли из школы, они любят Господа и поэтому собрались вместе где-нибудь в углу помолиться. Господь - там, среди них. А помните ли вы, как Лютеру удалось вернуть себе бодрость духа, когда он с Меланхтоном пребывал в отчаянии о деле Господнем? Они были ужасно подавлены, но когда Лютер проходил мимо одной комнаты, он услышал детские голоса и остановился. Несколько женщин, жен благочестивых мужей, собрались там вместе с их святыми детьми и возносили Господу молитвы о том, чтобы Евангелие распространялось несмотря на происки папы и всех его друзей из преисподней. Лютер вернулся и сказал: "Все в порядке. Дети молятся Богу, и Господь их услышит. Из уст младенцев и грудных детей Он устроил крепость". Таким образом, вы видите, что в обетовании о божественном присутствии ничего не сказано ни о численности, ни о статусе собравшихся.
Также ни слова там не сказано и о месте собрания; а просто говорится: "Где двое или трое". "Где" означает "где угодно". В любом месте, где двое или трое собрались во имя Христа, там Он. Не в соборе только, но и в сарае, не в скинии только, но и в поле. "Где" означает "везде". В самом уединенном месте, в отдаленном лесу, в верхней комнате или на палубе корабля, или же в больнице.
"Иисус - везде, Он выше стен, Он в тех, кто кроток и смирен. Он дарит душам их покой, Он провожает их домой, врачует их усталый дух и под ноги им стелет пух".
В любом месте Христос будет с вами, когда вы с Ним в молитве. Разве вы никогда не читали о том, как заветники, когда наступило мирное время и они могли проводить богослужения в своей кирке, тем не менее часто с печалью оглядывались на те славные дни, когда они собирались на болотах и на крутых склонах гор, когда за ними охотились драгуны Клаверхауза, а Господь укрывал их всех краями Своего одеяния? [Примечание к слову "заветники": Приверженцы пресвитерианской церкви Шотландии, подписавшие т.н. "Св. Завет" - договор, согласно которому они обязывались поддерживать английское правительство при условии реформирования им англиканской церкви и признания пресвитерианской церкви Шотландии официальной (государственной) церковью Шотландии. (Прим.пер.).] О, представьте себе проповедника, читающего свой текст при вспышке молнии, и услышьте его голос, раздающийся после этого среди густой тьмы! Святые, которые собрались, чтобы услышать Слово Божие, имеют непреодолимое чувство Его присутствия, которое ничто не может превзойти. Где угодно мы можем собраться для молитвы и ожидать, что Иисус будет там среди нас. Место несущественно ни в малейшей степени. Когда я вижу людей, каждое утро бегущих к церкви, это отдает суеверием, которое должно было умереть много лет назад. Когда вы зайдете в церковь, вы не увидите там большого количества собравшихся; обычно настоятель и один-два члена его семьи составляют все общество. Но если бы целому приходу вдруг вздумалось пойти в церковь, я сказал бы, что всем лучите остаться дома и молиться там вместе со своими семьями. Семейная молитва - это установление лучшее, чем позванивание каждое утро в колокол и собирание людей в церковь. Звоните в свой собственный колокол, будьте своим собственным священником, откройте вашу Библию и молитесь с вашими детьми сами, и это будет жертва более благоугодная, чем если бы в вашем суеверии вы помыслили пройти с полмили в так называемое священное место, чтобы насладиться там голосом человека, который считается священником. Посвятите Богу вашу прихожую, освятите вашу комнату для отдыха, претворите вашу кухню в церковь для Бога, ибо святости нет ни в кирпиче, ни в цементе, ни в камне, ни в декоративном стекле. Наружность церкви так же свята, как и ее внутренность. Нашему веку давно уже следовало бы удалиться от бунтарского предрассудка, превращающего дома благочестивых верующих в скверные и нечистые - для того только, чтобы тем самым возвеличить приходскую церковь. Да вернемся мы к простоте Христа! "Не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу". Настанет время, и настало уже, когда в каждом месте Бог увидит духовных поклонников, поклоняющихся Ему в духе и истине.
А теперь заметьте, пожалуйста, что подобно тому, как несущественны количество, статус и место, также несущественно и время. У нас может быть - и должен быть, став нашей святой привычкой - определенный час для молитвы. Но хотя он и должен быть особым и подлинным часом для молений - ибо тот, у кого нет четко означенного времени для молитв, весьма вероятно, может вообще забывать молиться, - однако этот благочестивый обычай никогда не должен вырождаться в суеверие, что, мол, врата небесные открыты для нас только в определенные часы, а во все остальное время дня закрыты. Встречайтесь, когда вам будет угодно; любое время будет приемлемым. Все часы хороши: с двенадцати ночи до двенадцати следующей ночи, и так далее. Час молитвы - это час нужды, час возможности, час желания; час, когда вы в состоянии собраться вместе. Пусть каждый час - если обстоятельства позволяют вам - станет часом молитвы. Я слышал, как в деревнях иногда говорят: "Увы, мы не можем собрать людей для молитвенного собрания, так как они заняты уборкой урожая". Если бы проповедник встал в четыре утра и организовал собрание на самом поле, когда еще роса на траве, то не стало ли бы это собрание самым главным (событием дня - П. П.) для него и для его паствы? Если, допустим, люди не могут собраться в шесть часов вечера, то пусть соберутся в семь, в восемь, в девять, в десять. Возможно, юным членам паствы лучше будет оставаться в постелях в столь поздний час, и поэтому могут иметь место правомерные возражения относительно пригодности некоторых часов для проведения общих собраний; но, тем не менее, двое и трое могут молиться, не ложась спать до сколь угодно позднего времени - как им заблагорассудится, - и ни один полицейский не явится, чтобы заставить их лечь. Наши правители не объявляют нам военное положение. Наш Господь Бог не дремлет и не спит, но всегда ждет случая, чтобы даровать Свою благодать и проявить Свое милосердие.
Еще замечу, что в нашем стихе ничего не говорится о форме, которую должно принять собрание. "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я среди них". "Вон те идут, чтобы, собравшись вместе, преломить хлеб". Очень хорошо, они совершенно свободны сделать это, и если они собрались во имя Господне, Он будет среди них. "Но вон те идут, чтобы послушать проповедь". Прекрасно; они вправе делать и это. Проповедь - это установление Бога, и Он будет среди них. "Но вот эти не собираются молиться, что называется, вслух. Они идут, чтобы прочитать главу из Писания, посидеть и поразмышлять над ней". Совершенно правильно: Господь будет и среди них. "Но вон те не собираются даже читать, петь или молиться вслух. Они идут, чтобы просто посидеть в тишине". Господь будет среди них, если они собрались во имя Иисуса. "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я среди них".
Не позволяйте обманывать себя теми, которые говорят: "Эта форма служения - одна-единственная". Христос так не говорил. И мы не дадим совлечь себя в какое бы то ни было рабство теми, кто называет себя "братьями", но кто в действительности наиболее далеки от того, чтобы быть ими, являясь самыми небратскими из тех, кто когда-либо жил. Они говорят нам, что мьгвсе заблуждаемся: мы не вправе ожидать, что Господь будет с нами. Ответить таковым не трудно. Дорогие братья, мы вообще не огорчены вашими речами, ибо знаем, что заблуждаетесь вы, поскольку мы имеем с нами Господа. Для нас не имеет никакого значения то, что вы говорите, поскольку мы наслаждаемся Его обществом, видя блага, которые Он нам дает. С тех пор как мы уже не спорим друг с другом раз в несколько лет, мы не стремимся и следовать вашим путям и методам, которые отличаются жестокими распрями. С тех пор как мы больше не раскалываемся на в высшей степени жалкие секты, которые постоянно подвергают бесчестью имя Христово, мы не окажемся сильно израненными какими бы то ни было замечаниями, сделанными вами в наш адрес. Осуждайте нас и добро пожаловать, ибо ваши осуждения - это просто-напросто ветер. Да будут ваши обличения благословением для нас, и да успокоят они также и ваши умы, облегчив их хотя бы от какой-то части вашей озлобленности. Мы верим, что любая форма, которую принимает истинное поклонение, - это форма, которую Господь Иисус Христос не только допускает, но и санкционирует, если Его Дух пребывает в ней. Но если вы встречаетесь без этого Духа Божия, то - даже если вы думаете, что форма вашего собрания безупречна и правильна - эта форма принесет вам весьма мало пользы. Я благословляю Бога за великую свободу поклонения, которая дается нам в этом стихе. Я благословляю Бога за то, что Он не утвердил то или иное правило на этот счет, но предоставил Свой народ Своему же собственному Духу. "Где Дух Господень, там свобода". "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я среди них". Вот все, что можно сказать по поводу несущественного. 2. А теперь, во-вторых, перед нами ТО, ЧТО В ВЫСОЧАЙШЕЙ СТЕПЕНИ СУЩЕСТВЕННО, а именно: что собираться должно во имя Христа. Не означает ли это, что собрание должно состоять из христиан, собравшихся для общения с Иисусом Христом и таким образом - друг с другом? Не означает ли это, что они должны собираться в послушании Его воле, как они ее понимают; чтобы исполнять эту волю, как они находят ее в Новом Завете и как Дух Божий открывает им этот Новый Завет? Не означает ли это также, что они должны собираться исключительно для дел, связанных с Господом: для прославления Христа, для возвеличения Его, для поклонения Ему? Они должны собираться не к какому-то мистическому, невидимому, неизвестному Христу, но - во имя Его, ибо у Христа есть имя, есть четко выраженное личностное начало, Его природа и суть, и их следует познавать, любить и славить, а иначе мы собрались не во имя Его. Разве не должны мы собираться, потому что Он повелевает нам это делать и потому что мы имеем Его власть для собраний, Его власть для преломления хлеба, Его власть для крещения, для молитвы, для славословий, для служения словом, для чтения Писаний, для взаимного наставления, или для любой другой формы поклонения, которая покажется нам в достаточной степени уместной? Мы собираемся не для того, чтобы исполнять наши собственные замыслы, но чтобы исполнять то, что установлено нам самим Господом.
И не означают ли эти собрания во имя Его то, что мы должны, во-первых, узнавать друг друга благодаря Его имени, а затем сходиться теснее путем более близкого приближения к Нему? Способ, которым мы должны собираться вместе, -это собираться Им и к Нему. Если все прижимаются к центру, то все прижимаются друг к другу. Если целью каждого будет личное общение с Христом, личное познание Христа, личная вера во Христа, личная любовь ко Христу, личное служение Христу и обретение личного подобия Христу, то тогда мы все собираемся вместе. Когда мы имеем общение с Отцом и Его Сыном Иисусом Христом, мы также имеем общение со всеми святыми. Это должно стать великой целью всех наших собраний - более полно войти во Христа; и каждый из нас должен верить, что Иисус среди нас, и нам следует вместе приступать к Нему. Вы собираетесь вечером не для того, чтобы послушать какого-то проповедника, но потому, что посредством этого проповедника вы можете приблизиться к Господу Иисусу Христу, и поэтому вы рады слышать его голос и рады поклоняться Богу с теми, из друзей, с которыми вы имеете общение во Христе. Вы хорошо делаете, когда приходите на собрание, где до этого обрели Христа; и вы хорошо делаете, когда не посещаете собрание, на котором не нашли Христа. Некоторые, выходя из того места, где они обычно проводят богослужения, принуждены с грустью воскликнуть: "Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его". Не ходите туда, где нет Иисуса; и если вы действительно вынуждены сказать: "Я слышу проповедь за проповедью, но почти без упоминания Его имени. Я хожу сюда уже несколько месяцев, но я не имел ни одной приятной мысли о небесном общении, которая родилась бы из этих служений", тогда не ходите туда больше. Не холите ни в церковь, ни в молитвенный дом только потому, что вы привыкли это делать. Если ваш отец обычно жил в Ислингтоне, но теперь переехал, то вы ведь не считаете необходимым идти и звонить в его пустой дом, не правда ли? Идите туда, где Господь встретился с вами, и где вы можете надеяться, что Он встретится с вами опять. Субботы слишком драгоценны, чтобы их можно было отбросить, сидя и голодая. Даже корову не привязывают в пустом хлеву, а конь не бежит к пустым яслям. Ищите Господа Иисуса и не успокаивайтесь, пока не найдете Его. Мы должны собираться во имя Его, приближаясь к нему ближе и ближе, иначе день Господень пройдет впустую, и бесплодие пожрет наши души.
3. Ну вот, как обычно, я занял слишком много времени двумя первыми темами, тогда как последняя тема - самая важная, а именно: ЗАВЕРЕНИЕ, КОТОРОЕ В НАИВЫСШЕЙ СТЕПЕНИ ВООДУШЕВЛЯЕТ И ОБОДРЯЕТ - "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я среди них".
Итак, прежде всего и очень коротко: каким образом находится там Господь Иисус? Обратите внимание на ясность Его слов. Уловите их драгоценный смысл. Он не говорит: "Я буду там", но - "Я там". Он - первый в собрании; "где двое или трое собраны во имя Мое, там Я среди них". Не "там буду Я", хотя и это истинно; но Он выражается более божественным способом: "там Я". Иисус уже там до того, как придет кто-нибудь еще. Он - первый в этом обществе, первоприбывший в собрании, и таким образом все остальные собираются к Нему. Он - центр, и все приходят к Нему. "Там Я".
Каким же образом Он там? Поскольку собираемся мы, Его люди, то Он там, потому что Он в каждом из нас. Блаженно видеть Христа в Его людях. Пытались ли вы хоть когда-нибудь делать это? Я знаю некоторых, которые пытаются увидеть в народе Христовом ветхого человека. Им не нужно много времени, чтобы увидеть тело греха и смерти; и образ, увиденный ими, не будет для них животворным. Но - о! увидеть Христа в Его народе! -какое это очаровательное зрелище! И я думаю - питая уважение ко всем детям Божиим, которых я знаю, - что смогу увидеть в каждом из них чуть больше Христа, чем в самом себе. Я культивирую в себе практику, которая состоит в попытке увидеть моего Господа во всех Его людях, ибо Он в них и было бы неуважением не прославлять Его там. Он с ними и в них. Почему мы должны сомневаться в этом? Это достойно того, чтобы постоянно быть в нашей памяти. Если столь многие храмы Духа Святого собираются вместе, то, воистину, и сам Святой Дух там, а место, где они стоят, -святое. Иисус в их мыслях, в их целях, в их чаяниях; и более того - в их стенаниях и скорбях, в их духе и в сокровенном средоточии их душ. Где двое или трое собраны во имя Его, там Он среди них.
И далее, Он - с нами в Слове Его. Когда Книга раскрыта, то она - это не просто слова, это живое и "нетленное семя, живущее и пребывающее вовеки", и Христос - в нем, как бессмертная жизнь, как тайный зародыш жизни в каждом семени, которое мы сажаем.
Христос - путь, если мы учим людей дороге на небеса. Христос - истина, если мы проповедуем учение благодати. Христос - жизнь, если мы наслаждаемся и питаемся Его драгоценным именем. Где проповедуется Слово Его, там Он; ибо оно не возвратится к Нему тщетным, но успеет в том, для чего Он послал его.
Христос присутствует в Своих таинствах. Он не устранился от крещения, этого блаженного символа, в котором Его смерть, погребение и воскресение выражены ясно и четко. Он не отделил Себя от другого таинства, в котором мы воочию созерцаем Его страдания, видя способ, благодаря которому мы становимся их соучастниками: вкушая Его Тело и пия Его Кровь.
Он обещал быть с нами до скончания века в соблюдении этих божественных установлений, напоминающих о Его воплощении и искуплении, о Его жизни и Его смерти. Поэтому Господь Иисус Христос присутствует в собрании Своим Духом. Дух - это Его представитель, Которого Он послал как Утешителя для пребывания с нами вовеки. Вы, должно быть, чувствовали, как иногда Он обличал вас во грехе, как смирял и принижал вас; как затем Он ободрял, утешал и просвещал вас, водительствовал вами, облегчал ваше бремя, поддерживал вас и освящал вас. О, какой свет Он дает! Какую жизнь Он дарует! Какую любовь приносит! Какой радостью осыпает! Когда Дух Божий пребывает среди людей Божиих, какими радостными становятся их дни! Подлинно - райскими днями на земле!
Разве тот факт, что Христос находится среди Его людей, не доказывает нам, что Он - Божество? Как может Он находиться везде во всех собраниях Своего народа, если он не вездесущий Бог? Некоторые из исповедующих христианство, возможно, чувствуют некое родство или общность с социнианами, но не я. Я не хочу называть их унитариями, потому что я сам истинный унитарий, причем в такой степени, которая недоступна ни одному из них. Я верую в трех Богов не более, чем в тридцать. Для меня есть только Один Бог, и поэтому в этом смысле я унитарий; социниане же не имеют права называться этим именем, потому что они отрицают божественность Господа Иисуса. Мы веруем, что Отец, Сын и Дух Святой - это один Бог; но Иисус Христос - тоже Бог; и отвергающий эту истину отвергает жизнь вечную. Как может такой человек войти на небо, если он не знает Христа как Предвечного Сына Отца? Он должен быть Богом, поскольку Он пообещал нам быть в десяти тысячах мест в одно и то же время, а ни один человек не способен на такое.
Далее, где пребывает Господь в собрании! Он обещал быть со Своими людьми, но где Он? "Там Я среди них" Не где-то в углу или на возвышении, но здесь, среди них наш Господь. Он - центр, к которому собираются все святые. Он - солнце в небесах, освещающее все вокруг. Он - сердце посреди тела, дающее жизнь всем членам. "Среди них". Разве это не восхитительно? Господь Иисус Христос приходит в собрание Его людей не для того, чтобы благословить только служителя. Нет, вы все в равной степени близки к Нему по мере благодати близости, которую вы получили. Он - среди вас, в центре всех сердец. Подобно центру колеса, от которого исходят все спицы, Иисус Христос есть середина всего общества. Войско помещает царя или своего генерала в самом сердце себя, в месте почета и власти; и сходным образом, когда наше войско выступает на битву, наш Царь находится в центре. Царь - среди святых во всей Своей славе, и Его присутствие - это их сила и уверенность в победе. Да будет слава нашему присутствующему Господу: Он сейчас среди нас.
И если Он среди Своего народа, то что Он намерен делать? - Он там, чтобы освятить каждое малое собрание Своих людей, сказав двоим или троим: "Вы не раскольники, ибо вы встретились со Мной. Вы не нонконформисты, ибо вы в согласии со Мной, и Я - одно с вами. Вы не официальная церковь - вы двое или трое. Я воздвиг вас в Моей предвечной любви; тех, кто встречается во имя Мое, Я воздвиг и одарил их благами; и врата ада не одолеют их. Я освящаю ваши собрания, если вы Мой народ". Он здесь для того, чтобы благословлять тех, кто молится и поклоняется. Но, заметьте, стих не говорит об этом в многословии; и ты, брат, не говори многих слов, когда будешь молиться. Я ведь слышал, как ты обращался к Богу: "Господи, Ты сказал: "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я среди них, чтобы благословлять их и благотворить ши"? Эти последние слова - твои собственные. Их нет в Библии; ибо не в правилах Господа говорить то, что не нуждается в том, чтобы быть сказанным. Какое еще благословение мы желаем кроме того, чтобы Христос пребывал среди нас? Если Он там, то благословение не в том, что Он дает, но Он сам - благословение. Не то, что Он делает, но - Он сам. И даже не то, что Он говорит, но -Он сам. О, да благословится имя Его за то, что Он говорит, но еще больше благословится оно, потому что Он Сам возлюбил нас, Сам предал Себя за нас и теперь Сам приходит в средоточие народа Своего.
И теперь, дорогие друзья, если Христос лично находится среди народа Своего, то Он принесет нам мир точно так же, как Он уже сделал это, когда появился в собрании одиннадцати, сидевшем при запертых дверях. Он стал среди них и сказал: "Мир вам!" И когда Он сказал это, то показал им Свои руки и Свои ребра. Это был Он, это был Его собственный мир, и Его собственная Личность, Которые обрадовали Его учеников. Затем Он сказал им: "Как Мой Отец послал Меня, так я посылаю вас". Это было Его собственное повеление, слетевшее с Его собственных уст, обращенное к Его собственным рабам, и сказав это, Он дунул, говоря им: "Примите Духа Святого". И таким образом Его собственное дыхание и Его собственный Дух, сошедшие на них, сделали их крепкими для служения, и именно это Он имеет в виду, когда говорит: "Я среди них".
Разве это не делает наши собрания восхитительными -то, что Христос находится среди нас? Разве это не делает их важными? О, как же должен каждый из нас стремиться попасть на эти собрания! Если мы до этого уже встречались со Христом, то мы уже не вынесем разлуки. Мы будем жаждать новой встречи с Ним, считая великой потерей наше отсутствие (на собрании - П. П.) Разве это не делает наши собрания влиятельными? Собрания людей Божиих - это, воистину, центры влияния. Когда собрание состоит всего лишь из двух или трех, то, если там Христос, там присутствуют также вечная сила и Божество; и с этого Сиона, совершенства красоты, воссиял Бог. Где собраны только двое или трое, но с Ним среди них, "там сокрушает Он стрелы лучников, меч, и латы, и битву". Он даст проявиться Своей силе, и слава Его благодати изойдет на эти небольшие собрания вплоть до концов земли: "Где двое, вняв велению души, сойдутся, чтоб Меня почтить в тиши; где трое соберутся для молитвы неистовой, как вопль на поле битвы; где двое или трое, там и Я, - так говорит Спаситель наш, даря их помыслам небесную свободу, а их телам - блаженную природу, являя им Свой просветленный лик и в радость обращая каждый миг".
"Но, - скажете вы, - кафедра проповедника - тоже великая сила Божия, разве не так?" Я отвечу: так, но все это благодаря молитвам народа Божиего. Да, кто-то может проповедовать, но что из того, если остальные не будут при этом молиться? Проповедь - это установление Божие, Его боевой топор и оружие для сражений; но - насколько вся церковь заинтересована в этом - рука, сражающаяся этим оружием, должна быть молитвой всего тела верных, т.е. собрания святых, собравшихся во имя господа Иисуса Христа. Поэтому "не будем оставлять собрания своего, как есть у некоторых обычай", но будем собираться вместе, как только для этого появится возможность, не пренебрегая при этом другими нашими обязанностями, но гармонически сочетая их друг с другом.
Он говорит: "Ищите лица Моего". Пусть же вашим возгласом будет: "Лица Твоего, Господи, ищем". Когда сэр Томас Эбни был мэром Лондона, то в самый разгар банкета, имевшего место в первый (после его назначения - П. п.) вечер, он вдруг исчез на четверть часа, а когда вернулся, то объяснил обступившим его друзьям, что у него была особая встреча с самым близким другом и поэтому он на некоторое время отлучился. На самом деле он присутствовал на семейной молитве, которую возносил вместе со своими домашними в Мэншн-Хауз (доме, в котором проживает семья мэра Лондона - П. п.), и это молитвенное собрание он никогда и ни по каким причинам не пропускал. Скажите всему остальному: "Вам следует отойти в сторону, так как у меня особая встреча. Я должен встретиться с Господом Иисусом Христом в обществе с двумя или тремя из Его людей. Он сказал, что будет там, и я не хочу, чтобы Ему пришлось спрашивать: "Где Мой раб? Где Мой сын? Где Моя дочь? Неужели они отсутствуют в то время, когда Я здесь?"
Это ведь такое благословение - познакомиться с Господом Иисусом лично. Я слышал об известном неверующем, агностике (т.е. о невежде, человеке, который ничего не знает), что он как-то наведался в один дом для встречи с пожилой леди, имевшей широкую литературную славу. Ему сказали, что она верует в Слово Божие и является верной последовательницей Господа Иисуса, так что он решил поговорить с ней перед своим уходом. "Мадам, - сказал он, - я был удивлен, когда услыхал о вас одну вещь. Я слышал, что вы верите в Библию". "Да, сэр, - ответила она, - в каждое ее слово". "Но ради Бога, мадам, - продолжал он, - как вы пришли к тому, чтобы поверить в эту Книгу? " Она отвечала: "Одна из главных причин того, что я верю в нее, это то, что я близко познакомилась с ее Автором". То был благословенный ответ. Вера знакомится с Христом; и так, зная Христа и встречаясь с Ним среди Его людей, она становится вооруженной против всякого неверия и выступает в своем всеоружии, как победоносная и чтобы побеждать. И так же будет и с вами, возлюбленные, если вы в своих комнатах встречаетесь с вашим Возлюбленным наедине и прибавляете к этому частые посещения святых собраний. Я молю вас, не вынуждайте нас роптать из-за того, что кто-то из вас отсутствует. Приходите всегда. Мое сердце возвеселится, если наши собрания будут наполнены мужчинами и женщинами, ищущими здесь общения с Иисусом. Приходите, ибо Иисус с нами. Приходите, ибо будет весьма невежливо с вашей стороны, если Он здесь, а вас нет. Я молю вас, приходите и соделайте этот дом подобным небесам, наполненным светоносными существами, которые веселятся, потому что Иисус среди них. Аминь.

04 10 1883

Моя личная опора

"Бог мой услышит меня"
(Мих. 7:7).
Обратите внимание, что у пророка нет и тени сомнения. Он не говорит ни "если", ни "но", ни "возможно", но выражается прямо и определенно - как о таком факте, в котором он безошибочным образом убежден: "Бог мой услышит меня". О, какое это блаженство - когда дитя Божие знает и чувствует, что, воистину, в каком бы ином месте его ни постигла неудача, оно все-таки добьется успеха у престола! Если даже всякое дружеское ухо закроется для его слов, то все же Друг из друзей услышит их. Попробуйте потерять уверенность в силе молитвы, и я не знаю, что у вас останется. Если вы вынуждены сказать: "Бог мой не услышит меня", если это тот язык, на котором говорит ваш охваченный неверием-дух, то ваше Ахиллово сухожилие перерезано, и вы не сможете ни стоять с уверенностью, ни тем более бежать с радостью. Имея веру в молитву, вы имеете в вашем распоряжении несметные сокровища небес; но если вы просите сомневаясь, то вам придется убедиться в истинности предостережения: "Сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой: да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа". Вы должны знать с абсолютной уверенностью, что Бог есть и что Он воздает тем, кто усердно ищет Его; в противном случае вы не среди тех, кого Отец ищет для поклонения Ему. Чтобы "быть крепким в Господе и в силе Его могущества", вы должны быть крепкими на коленях. "Бог мой услышит меня" - эти слова вы должны знать наизусть.
Бог, слышащий молитву человека - это весьма обширная тема, и мне потребуется значительное время, чтобы поговорить в частности о том, чьи молитвы услышит Господь, какие молитвы Он услышит, и на каком основании мы считаем, что независимо от Его ответа Он всегда нас слышит.
Но будет намного лучше, если без всяких споров вы окажетесь в состоянии сказать самому себе: "Пусть другие говорят, что им угодно, и рассуждают по этому поводу, как им нравится, я же силою всеблагодатного Духа убежден в том, что Бог мой услышит меня". Если - в той степени, в какой вы отдаете себе отчет в самом себе - вы располагаете этой уверенностью, то ваши ноги утверждены на камне и вам не нужно беспокоиться по поводу песка и тины. Эта уверенность - что "Бог мой услышит меня" - лучше какой бы то ни было помощи от смертных людей, и она есть богатство более значительное, чем могли бы доставить нам все золотые рудники Индии.
Я намерен проповедовать, исходя не только из этих немногих слов (нашего сегодняшнего стиха - П. П.), но также и из их родственности друг другу. Место, занимаемое нашим стихом в Священной Книге, в высшей степени поучительно. Пусть же Автор Книги научит нас и сейчас!
1. В первую очередь я попробую порассуждать О РЕЗУЛЬТАТАХ УВЕРЕННОСТИ В СИЛУ МОЛИТВЫ ВЕРУЮЩЕГО. Если он в состоянии правдиво сказать: "Бог мой услышит меня", то для него отсюда проистекут самые благие последствия. Поразмышляем же о том, что может с ним случиться.
Начнем с того, что в самые худшие времена Бог является прибежищем для верующих в Него. Читая данную главу (т. е. 7 гл. Книги пророка Михея - П. П.), мы видим, что время тогда было удручающим. Люди испортились во всех отношениях: "Не стало милосердых на земле, нет правдивых между людьми". Правосудие стало открыто продажным, взятки принимались без зазрения совести, и их даже требовали открыто. В деловых отношениях повсюду царила бесчестность: "Лучший из них как терн, и справедливый - хуже колючей изгороди". В семейной жизни не было ни верного друга, ни мужа, ни жены, ни сына, ни дочери. Вся страна развратилась. Видя все это со слезами на глазах, пророк не сумел найти ничего, что было бы достойным для его взгляда. И тогда он воскликнул: "А я буду взирать на Господа, уповать на Бога спасения моего: Бог мой услышит меня". Его убеждение в том, что Бог услышит его молитву, было его последним утешением, и оно заставило его закрыть глаза на зрелище вселенского зла и смотреть на небо и только на небо. Если вы имеете веру в молитву, то в пасмурный и мрачный день вы найдете себе утешение во взирании на Бога, Который есть блаженное Солнце, от Которого наступит более ясный день. Вместо того, чтобы поддаться сомнению, вы соберете всю вашу веру, которая в противном случае будет оставаться разбросанной среди людей, и полностью утвердите ее на Боге, Который остается истинным, верным и святым. Те, кто имеют уверенность в молитве, имеют своих вечных посыльных у престола, ибо они обильно претерпевают от людского беззакония и потому ищут еще более обильные милости от Господа. Оказавшись в тяжелых обстоятельствах, такие люди прибегают к их Отцу, сущему на небесах, с просьбой о хлебе насущном; и если им дается много, то с той же ревностностью они молятся о том, чтобы их изобилие при этом было освящено свыше. В любом случае верующий имеет весьма многочисленные причины для того, чтобы молиться не переставая. Если у человека нет уверенности в молитве, обратится ли он к Богу в свой наитяжелейший час, равно как и в наисчастливейший? Станет ли искать избавления от зла или освящения в добре? Я думаю, нет. Мы обращаемся к Богу, потому что это Он призывает нас сделать это. Мы принимаем Его метод дарования нам благословений посредством молитв, потому что воспринимаем молитву как часть Божественного промысла. Тот самый Бог, Который определяет даровать нам то или иное благословение, определил также, что мы должны за него молиться. Мы не ожидаем изменения воли Божией, но веруем, что наша молитва есть часть Его воли. Молитва не противоречит нашему предопределению, но она сама есть его часть. Подобно тому, как грядущие события бросают на нас свою тень, так и грядущая милость бросает на наши сердца желание молиться. То, что я должен молиться, есть в такой же мере Божественный замысел, как и то, что просимое благословение должно придти ко мне. Слово Господне, относящееся к верующему, это: "зови, и Я буду отвечать".
Таким образом, промысел Божий подобен двустворчатым воротам: наша молитва и Божий ответ на нее размещаются на одной петле Предвечного замысла.
Далее, если у человека нет уверенности в молитве, то в мрачное время он не будет взирать на Бога. Ища повсюду в каких-нибудь других местах, он будет искать свет более низкой природы, которого он мог бы еще достичь. Если ухо Господне слишком высоко, или если сам Он слишком велик или же слишком далек для наших просьб, то давайте в таком случае обращаться к твари. Мы должны вытаскивать из водоема, если мы не в состоянии получать от источника. А что еще нам остается? Если призыв к высшему и лучшему абсурден, то разве здравый смысл не вынудит нас оставить его, обратя наше упование на тех, кто нас услышит? Я знаю, что в Писании сказано: "Проклят человек, который надеется на человека и плоть делает своею опорою", и это заставляет меня чувствовать, что в уповании на Бога должна быть некая сила. Братья, плохо обстоит с нами дело, если воистину молитва для нас это просто форма; но нам нет нужды впадать в отчаяние, ибо наше положение не таково. Нам нет нужды бежать к святым, или ангелам, или друзьям, ибо истинно есть Бог, Который слышит молитвы.
Во все века святые обращали свои глаза к Господу Богу, и я не могу считать их безумцами. И однако что может быть безумнее обращения к Богу, Который не видит взгляд веры, не слышит голос моления, не в состоянии действенно откликнуться на упование поклоняющегося Ему? Возлюбленные, мы взираем на Господа во все времена, потому что Тот, Кто сотворил глаз, несомненно, и Сам видит; Тот, Кто сотворил ухо, определенно и Сам слышит; а Тот, Кто повелел нам молиться, не оскудеет настолько, чтобы не заметить нас. И по одной этой причине я торжественно заявляю: "А я буду взирать на Господа".
Другое благословение, которое мы извлекаем из уверенности, что Бог слышит наши молитвы, заключается в том, что наши глаза научаются взирать на Бога с надеждой. Мы поворачиваемся к Господу не только потому, что не имеем другого убежища, но потому что смотрим на Него с радостным ожиданием. Пророк говорит: "А я буду взирать на Господа, буду уповать на Бога спасения моего". Мы смотрим на нашего Бога не как на потерянную надежду, но как на верный источник нашего спасения. Многое берется от нас, но надежда всегда остается в ящике, принадлежащем не Пандоре, но Иегове. Одно из самых лучших наших благословений заключается в том, "чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду". Нашего Бога называют Богом надежды. Мы имеем надежду, что Бог услышит нас, потому что Он - Иегова, Я ЕСМЬ СУЩИЙ. Мы знаем, что Он есть, и что Он может справиться с любым нашим бедствием, каким бы оно ни было. Даже в час смерти мы говорим: "И ныне чего ожидать мне, Господи? надежда моя на Тебя". Когда мы не в состоянии увидеть какое бы то ни было иное основание для надежды, мы находим хороший якорь-захват в обетовании Господнем, так что восклицаем: "Только в Боге успокаивайся, душа моя! ибо на Него надежда моя". Ведь это именно Он производил столь частые избавления для Его молящегося народа, что мы взыскуем Его милости подобно людям, ожидающим утро. Это далеко немало - сохранять живую надежду в груди человеческой; и это тяжелейшее из бедствий - когда надежда умирает. Откуда берется самоубийство - прыжок в мрачные волны или же алая рана, выпускающая душу из тела? Не открываются ли эти врата неумолимой смерти именно тогда, когда улетает надежда? Откуда это равнодушие, эта летаргия, это отсутствие энергии, это отдача себя течению, влекущему к погибели? Все это из-за того, что надежда оставила руль и корабль несется на скалы. Убейте в человеке надежду, и вы убьете в нем самое лучшее. "Дух человека переносит его немощи; а пораженный дух - кто может подкрепить его? " Поэтому твердое убеждение, что Бог услышит молитву, - это Его спасительный буй для тонущей надежды. Кто верит, что его Бог услышит его, тот никогда не сдаст всех позиций. Он не впадет в отчаяние, пока престол милости продолжает оставаться источником надежды, а сам он еще располагает своим собственным основанием для нее. Вы услышите, как он рассуждает сам с собой: "Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего". Воистину, это два отборных благословения - иметь право всегда обращаться к Богу и всегда взирать на Него с надеждой. Но пойдем дальше. Полная убежденность, вытекающая из уверенности в том, что Бог услышит наши молитвы, помогает нам ожидать с долготерпением. "Буду уповать на Бога спасения моего". Он может не ответить мне сегодня, но Он услышит меня. Завтрашний день может не принести мне ожидаемое избавление, но оно придет. Хотя бы посещение и замедлило, я все же буду ждать его; ибо оно обязательно придет, а исходя из расчетов бесконечной премудрости, оно в действительности даже и не замедлит. Велика пунктуальность живого Бога. Он никогда не опережает Свое время, но и никогда не опаздывает. Он не только присутствует среди нас, когда мы в Нем нуждаемся, но мы находим, что Он -"скорый помощник в бедах". Мы считаем ожидание благом, потому что не имеем страха перед разочарованием. Полное убеждение в том, что молитва будет услышана, позволяет нам сесть рядом с Иовом в пепле и благословлять Господа, Который взял от нас то, что до этого дал. Оно позволяет нам укрепиться на ложе болезни и воспевать вместе с Иаковом: "На помощь Твою надеюсь, Господи!" Оно дает нам возможность ободряться в Господе среди праха нашего Секелага. Оно дает нам мужество войти с Иеремией в низкую темницу и тем не менее говорить: "Благ Господь к надеющимся на Него, к душе, ищущей Его". Оно дает нам право надеяться вместе с Ионой тогда, когда всякая надежда, казалось бы, погибла, пока мы наконец не засвидетельствуем: "Из чрева преисподней я возопил, и Ты услышал голос мой". Во всех затруднениях и при всех неудачах мы будем в состоянии терпеливо переносить волю Господню, если пребудем в твердой уверенности, что Господь слышит наши молитвы. Я часто цитирую строки Ральфа Эрскина:

"Я знаю: меня слышит Бог,
мой каждый шепот, каждый вздох.
Его молчанье - то ответ
(таинственный, как лунный свет).
И пусть я бедами стеснен,
я знаю: меня любит Он".

Все это именно так. Господь не удержит ни одного блага от тех, кто благочестив и ходит в истине. И поэтому, если наша молитва осталась без ответа, то только потому, что просимое нами не могло быть для нас действительным благом. То, что формально выглядит категорическим отказом, по существу может представлять собой полный и совершенный дар, если разуметь все наши молитвы как разновидности одной: "да будет воля Твоя", и это является постоянным коррективом для всего, просимого нами некстати. Таким образом, если в нашей молитве мы не обретем Божией воли каким-то одним путем, то обязательно получим ее другим способом, ибо мы всегда - в самой глубине нашей души - молимся: "Впрочем не как я хочу, но как Ты". Господь или даст нам то, о чем мы просим, или совершит для нас что-нибудь лучшее. Верьте в молитву с упорством, которое ничто не может поколебать. Стойте на том, что Он всегда слышит вас, и не давайте себе пошатнуться. Надейтесь всей вашей надеждой и уповайте до предела вашего упования. Не держите в себе притворной и ложной веры, но пусть твердым, торжественным, непоколебимым убеждением вашей сокровенной души будет: "Бог мой услышит меня".
Если теперь перейти к стиху, следующему за только что упомянутым, то мы получим другую серию мыслей, иллюстрирующих результат исполненного уверенности убеждения в том, что Бог слышит наши молитвы. Обратите внимание, как это убеждение помогает нам дать отповедь нашим врагам: "Не радуйся ради меня, неприятельница моя! Бог мой услышит меня". Недруг увидел, как я упал и поспешил утвердить на мне свою ногу, но я не лежу перед ним отчаявшимся, готовясь принять гибель от его руки, потому что "Бог мой услышит меня". С какой храбростью можем мы подвергнуть осмеянию саму насмешку или излить презрение на тех, кто нас презирает - даже если они и пребывают в расцвете славы, - когда мы твердо уверены, что Господь слышит нашу молитву! Враги считают, что мы побеждены, что у нас нет никого, к кому мы могли бы обратиться за защитой, что нас никто больше не услышит, и способы, которыми они высказывают нам эти свои жестокие соображения, весьма искусны и изобретательны. Мы же отвечаем им смелым заявлением, что наш небесный Отец услыхал наши вопли, и что рано или поздно Он даст понять это даже нашим врагам. "И увидит это неприятельница моя и стыд покроет ее, говорившую мне: "где Господь Бог твой? " Мы ведем битву, основанную на ожидании. Фабий ожиданием спас Рим, и мы также спасены надеждой, которая уповает на Господа и ожидает время верного обетования. Святой - это не Цезарь, горделиво изрекающий: "Veni, vidi, vici"; донесения святого написаны пером долготерпения, и вот одно из них: "Я ожидаю Господа моего, душа моя ожидает Его, и на слово Его я надеюсь". Мы - из колена Гадова, о котором написано: "толпа будет теснить его, но он оттеснит ее по пятам". А как ободряюще вот это обетование: "когда он будет падать, не упадет, ибо Господь поддерживает его за руку". Нашим противникам лучше не смеяться, пока дело не подойдет к концу. У нас в запасе оружие, которое мы пока еще не применяли. Это оружие - молитва. Мы откликаемся на их победные крики одной-единственной фразой: "Бог мой услышит меня". Столы еще будут опрокинуты, попиравшие окажутся попираемыми, а плен сам станет пленником. Возможно, нам долго придется ждать, пока Господь разрешит спор вокруг Своего завета, но Он отомстит за Своих избранных, взывающих к Нему день и ночь, даже если Он и замедлит при этом. Что касается меня, то мое сердце совершенно спокойно под градом поношений, вызванных тем, что я защищаю истину Господню, ибо рано или поздно Он оправдает меня. И если Он не сделает это вскорости, то все же сделает это в конце концов. Более того, я счастлив ожидать этого даже после своей смерти, ибо я знаю, что Оправдатель мой жив, и что - хотя черви в могиле будут пожирать мое тело - все равно мой Господь оправдает меня и всех остальных, кто был верен Его истине. Но что бы сталось с нашим долготерпением после нашего поражения? Что бы мы ответили нашему противнику, если бы мы не были уверены в том, что - без всяких сомнений - Бог услышит нашу молитву? Мы отдали наше дело в Его руки, и теперь нас не поколебать ни сарказмом, ни насмешкой, ибо наше дело в безопасности, будучи охраняемо Самим Предвечным. Кривись же в ухмылке, философствующий скептик. "Бог мой услышит меня".
Итак, наша уверенность в Боге, слышащем наши молитвы, питает нас яркой перспективой нашего восстановления, когда мы оказываемся повержены. Что говорит пророк? "Не радуйся ради меня, неприятельница моя! хотя я упал, но встану".Что из того, что я поскользнулся? Что из того, что под тяжестью боли и страдания дух мой упал во мне? Что из того, что я сломлен и сокрушен? Я, тем не менее, могу молиться и я молюсь, и Бог мой услышит меня; а значит, я поднимусь снова. О, блаженная мысль! Христианин может пасть весьма низко, но под ним мышцы вечные. Поскольку эти мышцы под ним, они остановят падение и поднимут нас вверх. Мы поднимемся, восстанем. И кто может сказать, каким высоким будет это восстание? Даже если мы упадем в могилу, да будет благословен Бог, мы не сможем упасть ниже; а затем последует восстание из мертвых, восстание к престолу.
Мой дух ликует во мне при одной мысли о том, как убеждение, что Бог слышит наши молитвы, порождает в нас радостную уверенность, что мы не будем оставлены лежать во прахе, но обязательно поднимемся, отряхнемся и оденем наши прекрасные одеяния. Бог, пообещавший услышать нас, снова выведет нас из Васана; более того, Он снова выведет нас из глубины морской. Наша поверженность временна, но наше восстановление вечно. Мы вернемся поющими, и непреходящая радость будет на наших головах. Вера подвигает нас на моление, а моление подвигает все небеса к труду по извлечению нас из рва, нас же самих оно подвигает к горнему.
Твердое убеждение в том, что Господь слышит молитву, дает душе уверенность, что к ней придет свет. Пророк говорит: "Хотя я во мраке, но Господь свет для меня". Это восхитительное ожидание проистекает из одной небольшой фразы: "Бог мой услышит меня". Если я погружен во тьму, я все же буду молиться; а так как Господь услышит меня, то Он дарует мне свет. Молитва зажигает свечи там, где их нет. Вопли и стенания угнетенного Израиля, хотя они едва ли были молитвами, тем не менее положили конец долгому мраку их Египетского рабства. Петр лежит во тьме, скованный цепями, но церковь молится о нем в доме госпожи Марк, и свет вдруг возгорается в темнице, и ангел будит его своим прикосновением и выводит на улицу к его собратьям. Бог мой - свет мой. Невозможно, чтобы христианин был во тьме и в то же время имел с собой своего Бога; потому что, если его Бог будет с ним, то вокруг него должен быть свет. Радость и утешение должны бить ключом в самой бесплодной нищете, если мы умеем молиться. Пустыня возликует, расцветя как роза, если ноги мольбы коснутся ее. Говорят, что там, где ступала нога Тартара, трава усохла; но мы можем сказать, что там, где земли касаются колени верующего, все становится плодоносящим. Да сохранит нас Бог в этом убеждении, ибо я повторяю: если это действует, то действует все. Если же в молитве больше нет силы, то религия превращается или в ничто, или в род фанатизма, или в шарлатанство священства. Если Божий ответ на молитву всего лишь праздная мечта, то кто же мы? Несчастные одинокие дети, взывающие во тьме к Отцу, Который нас не слышит. Несчастные дети, легко ввергаемые в ужасающий механизм событий, втягиваемые в него и им сокрушаемые, так как никакая Отцовская рука не протянется, чтобы спасти нас! Мунго Парк, оказавшись в пустыне, воодушевился, когда увидел небольшой участок земли, покрытый мхом, ибо это говорило ему о том, что Бог близко. Но согласно современной теории все это было заблуждением, так как Бог не вправе, не может и не будет вмешиваться в ход событий, отвечая на зов детей Своих. Провозглашено царство закона, но Законодатель остается вне нашей досягаемости. Мы взываем, но Он не слышит; никто кроме старомодных фанатиков не может представить себе, что Он слышит нас. Или, если каким-то образом Он слышит, то все же вероятность того, что Он ответит, еще меньше, - так они говорят. Если по всему видно, что молитва получила ответ, то это - простое совпадение, счастливая случайность, радующая набожный рассудок. Меня тошнит от подобных жестоких разговоров. Братья, мы знаем лучше. Мы уверены в действии закона, согласно которому наш Бог слышит наши молитвы, мы -каждый из нас - лично уверены в том, что "Бог мой услышит меня" в той же степени, в какой мы уверены в том, что закон тяготения удерживает все на своих местах. Мы имеем личное провидение, личного Бога, и притом - личного Бога, слушающего наши молитвы; и мы поэтому убеждены, что все должно содействовать ко благу, и что мы должны выйти из тьмы, и что даже во тьме Господь будет светом, сияющим вокруг нас.
Это поддерживает наш дух в самых великих бедствиях и дарует нам наши песнопения в ночи. Все это результаты того, что мы твердо придерживаемся учения о действенной молитве; и для нас это - самые превосходные результаты.
2. От этого я перехожу, во-вторых, к ОСНОВАНИЮ ВЕЛИКОЙ УВЕРЕННОСТИ, КОТОРУЮ ВЕРУЮЩИЕ ПРОЯВЛЯЮТ В ДЕЛЕ МОЛИТВЫ. Они говорят не без основания, когда произносят: "Бог мой услышит меня". Итак, почему же мы верим в это?
Мы верим в это прежде всего и главным образом из-за верного Обещавшего. Сущность Господа Бога, обещавшего отвечать на молитвы, правдивость Господа Иисуса, сказавшего: "И если чего попросите... во имя Мое, то сделаю", и премудрость Духа Святого, производящего в нас молитву, - словом, сущность Самого Бога принуждает нас полагаться на Его слово, не ведая при этом никакого сомнения. В богодухновенном Писании истины снова и снова провозглашаются, что "ищущий найдет, и стучащему отворят". У нас есть повеление: "Просите, и дастся вам". Нам сказано, что "должно всегда молиться и не унывать". Нас заверяют, что "много может усиленная молитва праведного". Более того, нам не только говорят об этом, но все это также представлено нам в ряде действительных примеров, таких как Илия, Авраам, Моисей, Давид, Даниил и многие другие. То, что Бог услышит молитвы детей Своих, вытекает из Его завета, заключенного с ними. "Зови, и Я буду отвечать". Верен ли Господь? Истинен ли Он? Стоит только получить ответ на два этих вопроса - и проблема разрешена. Остается ли Бог тем же, что и в прошлые века? Может ли и будет ли Он соблюдать Свое слово, как прежде? И у нас есть только один вариант ответа на эти вопросы: Он - Иегова и Он не изменяется. Я лучше буду иметь одно небольшое обетование где-нибудь в уголке Библии, которое бы поддерживало мою веру, чем все философские системы ученых людей, которые обосновывали бы мои мнения. История философии - это, в кратком изложении, история безумцев. Все эти сонмы философов, когда-либо живших на земле, более всего оказывались успешными в опровержении тех, кто жил до них, чем в чем бы то ни было другом. Это хорошо, когда дети Аммона и Моава выступают против жителей горы Сеир, чтобы полностью погубить и уничтожить их. Враги Бога всегда преуспевают в деле уничтожения друг друга. Через несколько лет эволюционисты будут разбиты в прах какими-нибудь новыми фантазерами. Философы, господствующие над умами в настоящее время, заключают в себе настолько большую жизнеспособность своего безумия, что они всегда будут оставаться вечными объектами презрения. И я рискну предсказать, что еще до того, как мое тело окажется в могиле, едва ли сыщется хотя бы один выдающийся человек, который бы не умыл руки в той теории, которая господствует (в научном мире - П. п.) в нынешнее время. То, чему с несомненностью учат сегодня ученые мужи, скоро окажется столь же опровергнутым, сколь и попираемым подобно грязи на улицах. Истина Господня живет и царствует, но человеческие измышления рождаются, чтобы просуществовать всего лишь час. Я не пророк и не сын пророка, но поскольку за свою жизнь мне уже довелось увидеть поразительные изменения, происходившие с философскими догмами, то я надеюсь увидеть еще больше.
Посмотрите, как они утверждали себя. Например, нам часто говорили, что естественная испорченность рода человеческого есть миф; высмеивалась сама идея того, что мы рождены во грехе, и с глубоким чувством объявлялось, что каждое милое дитя обладает совершенством. А что говорят нам теперь? А то, что если мы не наследуем первородный грех Адама или какого-либо другого предка, то мы однако несем в себе наследственные результаты развития первобытных устриц или каких-то других существ, от которых мы произошли, прогрессируя или регрессируя. Мы несем в наших телах - если не в душах - следствия всех ужимок тех обезьян, чье будущее было даровано нам эволюцией. И ученые сообщества воспринимают эту бессмыслицу с терпением, мы же - с почтением, тогда как простые высказывания Священного Писания считаются мифическими или невероятными. Я упоминаю об этом безрассудстве только для того, чтобы продемонстрировать, как противники Слова Божия постоянно меняют свою позицию подобно зыбучему песку у устья реки; но все они равным образом опасны, какую бы позицию ни занимали. В утверждении своего учения о наследственности философская мысль лишила себя всякой силы, с помощью которой могла бы хоть как-то противостоять Библейскому учению о первородном грехе. Для нас, которых не заботят их доводы и возражения, это учение не порождает никаких последствий, но для них в нем сокрыты некоторого рода намеки. Согласно современным мыслителям, то, что истинно в понедельник, может оказаться ложным во вторник; и то, что несомненно в среду, может стать сомнительным в четверг, и так далее и во веки веков. С каждым изменением фазы луны наблюдается изменение в учениях нового богословия. В старые времена добрая крепкая гипотеза служила человеку в качестве конька целых двадцать лет, но сегодня их жалкие клячи едва протягивают каких-нибудь двадцать месяцев. Не говорил я разве, что малейшее из обетовании Божиих дороже всего, чему когда-либо учили или будут учить философы-скептики и разные там спекулятивные богословы? Да будет истинным Господь, но каждый человек - это лжец. Какая бы истина ни содержалась в науке, Бог истинен, и на Его обетовании мы возводим нашу уверенность. Мы будем с недоверием относиться к свидетельствам всех людей и ангелов, но мы не можем и не смеем не доверять Господу.
Я чувствую, что стыдно добавлять что-нибудь к первому и в высшей степени внушительному основанию для веры, ибо его одного достаточно, и даже более чем достаточно. Но поскольку вера так часто оказывается слабой, мы можем подставить под нее и другую опору. Мы верим в силу молитвы благодаря нашему прошлому опыту. Некоторые из нас просто не смогли бы сказать меньше чем: "Бог мой услышит меня", так как в этом случае оказались бы изменниками по отношению к тому, о чем свидетельствовала вся их жизнь. Я не буду превращать нашу встречу в собрание по обмену опытом, но если бы я сделал это, то каких только свидетельств об ответах на молитвы мы бы здесь не услышали! Я не буду даже цитировать подборку из многочисленных великих и особенных ответах, которые получил лично я, но все святые Божий едины в своих свидетельствах по этому вопросу. Я прошу позволения сказать, что молящиеся люди - это, как правило, честные и правдивые люди, подобно как и те джентльмены, которые отрицают достоинство молитвы. Так вот, эти люди - и я среди них - торжественно свидетельствуют, что Бог услышал их молитвы и ответил на них; и мы говорим это не в моменты фанатической горячности, когда находимся в молитвенном экстазе, но утверждаем это трезво, как простой факт. Если бы мы оказались при смерти, мы были бы вынуждены утверждать это так же ревностно. И для нас это также истинно, как если бы мы стояли пред Богом. Об этом утверждении - что Бог услышал наши молитвы и ответил на них - мы готовы говорить так же несомненно, торжественно и осмысленно, как в случае, если бы мы посчитали правильным призвать Бога, чтобы поклясться в истинности нашего свидетельства. Мы поэтому не расположены к тому, чтобы наши свидетельства во всей их совокупности отвергались как не имеющие ценности. Мы заявляем, что как люди мы имеем право на то, чтобы нам верили. В любом случае мы будем держаться фактов, испытанных нами на опыте, и истины, которую они доказывают, и если нас высмеивают за это, то мы будем относиться к этому с равнодушием. Когда один философ сказал, что материальные объекты не существуют, то, ударившись головой о столб, тут же вынужден был убедиться в обратном; и когда другой великий теоретик говорил, что не существует духовных реалий, то, пережив духовный кризис со всеми сопутствующими ему страданиями, он уже не мог вернуться к своему прежнему мнению. Трудно спорить с нашим опытом и нашим сознанием. Нас закаляет все, что происходило и происходит с нами. Как гласит креольская пословица, "когда москит пытается укусить крокодила, он зря теряет время". Точно так же в и случае, когда неверующие говорят с нами. Необходимо убедить нас, что факты это не факты, что избавления от бед это не избавления, что дарования нам необходимого не были дарованием. Я готов не верить моим глазам, ибо они часто обманывали меня; я готов не доверять моим ушам, ибо они вводили меня в заблуждение; но я не могу не верить моему личному опыту, особенно если он состоит не из нескольких разрозненных случаев, но представляет собой цепь фактов. Господь слушал мой голос, когда я взывал к Нему, и я знаю это с такой же несомненностью, как и то, что я живу на этой земле. Поэтому я верю, что "Бог мой услышит меня" и в настоящем и в будущем.
Возлюбленные, мы уверены, что Бог нас услышит, потому что имеем в нас чувство сыновства к Богу. Он - наш Отец, и мы знаем это. Отсюда мы заключаем, что если мы, будучи злы, умеем давать благие даяния детям нашим, то Он также даст нам из Своих рук то, что нам нужно, если мы воззовем к Нему. Имея это в виду, я не нуждаюсь в дальнейших доводах. Поскольку отцовство Бога относится к каждому из нас, то Он должен слышать наши молитвы. Скажите, что Он не ваш Отец, и я не буду говорить, что Он вас услышит.
Кроме того, мы верим в силу молитвы, возносимой с верой, из-за победоносности нашего Ходатая. Сам Иисус Христос предстательствует за нас пред лицем Божиим. Он восшел на небо с тем, чтобы представлять Свой народ у престола благодати, ходатайствуя за него, и мы никогда не сможем себе представить, что будучи великим Первосвященником, облагодатствованным Своим Отцом, Он молится впустую. Когда мы просим во имя Его, ставя на наши просьбы Его печать, мы должны выиграть, мы обязательно выиграем наше дело. И нам следует быть уверенными в этом так же, как в небесной жизни и в неограниченных достоинствах нашего Господа. Наши молитвы поддерживаются и подтверждаются Его обожаемым именем, а это нечто совершено другое, чем если бы они были простыми просьбами какого-нибудь грешника. Наши молитвы должны быть услышаны. Иисус, когда Ты Сам представляешь мое дело, "Бог мой услышит меня".
Кроме того, мы имеем водительство в молитве, потому что молиться нас учит Святой Дух. Сам Бог вкладывает в наши сердца благочестивые желания, давая нам таким образом знать, о чем мы должны молиться, если вообще должны; и воистину, такие молитвы не могут остаться без ответа. Мы молимся о даровании нам помощи свыше, чтобы мы могли победить грех; а это желание было взращено в нас благим Духом, и разве не будет оно исполнено? Мы просим о том, чтобы мы были соделаны святыми и получили право прославлять Бога. Подлинно, Бог насадил в нас эти желания не для того, чтобы насмеяться над нами, дав нам устремления, которые Он никогда не намеревался исполнить. Сделать нас алчущими и жаждущими благословений, которые Он не смог бы или не хотел бы нам даровать - это означало бы подвергать нас пытке прежде времени; а мы не можем себе представить, что Бог способен на это. Действие Духа, которое принуждает нас молиться, не есть некий пляшущий блуждающий огонек, поднимающийся из болота суеверия и влекущий нас в фанатизм; но это есть чистый и истинный свет, следуя за которым ни один человек никогда не оказывался невыведенным к миру и безопасности. Страдал ли кто-нибудь из вас от ущерба, нанесенного молитвой? Поднимался ли хоть кто-нибудь из вас с колен, став хуже, чем был, от того, что имел общение с Богом? Уходили ли вы хоть когда-нибудь из собрания верных молящихся, чувствуя, что нравственно упали, приняв участие в их горячих молениях? Я уверен, что нет. Если что-нибудь и помогало вам в борьбе с грехом, в несении бремени жизни, то это было именно ваше приближение к Богу. Поэтому - святым действием молитвы - я заклинаю вас верить в то, что она есть нечто чистое и истинное. Такая святая вещь, посаженная в вас Самим Богом, не может быть сорняком, который Он вырвет и с презрением выбросит из сада. Бог ни в коем случае не учил нас молитве с тем, чтобы она оказалась обманом для нашей доверчивости и развлечением для Его высшего разума. Такое предположение есть просто богохульство, и мы говорим о нем с отвращением. Этот благословенный опыт, в котором я имею освящающее и возвышающее меня общение с Предвечным, не может быть заблуждением. Воистину, "Бог мой услышит меня".
3. Я завершаю свою проповедь третьей подтемой. И мы рассмотрим сейчас, каково ПРОЯВЛЕНИЕ ЭТОЙ УВЕРЕННОСТИ В МОЛИТВЕ. Я показал вам результаты этой уверенности и несколько оснований для нее. Давайте же теперь посмотрим, к чему приведет нас проявление этой уверенности. Что мы собственно делаем, когда претворяем эту уверенность в действие?
Нашу уверенность в том, что Господь слышит наши молитвы, можно увидеть в нашем взирании - во-первых и прежде всего - на Него во всякое время. Чтобы обрести вечное спасение, мы взираем единственно на Бога, принимая ту божественную систему, в которой - посредством воды и крови - верою мы спасены от греха. Наша уверенность заключена не в наших собственных решениях, нравственных достоинствах или духовных достижениях, но в Том, к Кому мы взываем в молитве: "Подними меня, и спасусь". Мы рады помощи наших друзей, когда дело касается менее важных вещей, но даже там наше первое прибежище - это наш Бог, сущий на небесах, ибо каждый из нас чувствует, что его главная защита - это: "Бог мой услышит меня".
Это приводит нас также к уверенности в том, что Бог является нашим Богом. Мы живем присваиванием нашего Бога. Мы можем без ужаса смотреть, как нате состояние уменьшается, как наши друзья покидают нас, а наши самые любимые люди уходят, но для нас было бы воистину ужасом, если бы мы потеряли нашего Бога и никогда больше не смогли бы сказать: "Бог мой". Другие могут выбирать себе то, что им нравится, следуя зову своего сердца, но мы не намерены отдавать честь и уважение нашей души никому кроме Иеговы. "Этот Бог есть наш Бог во веки веков". Если это Бог другого человека, то я не смогу обрести в Нем покой, но если это "Бог мой", то я уверен, что Он услышит меня. Таким образом, наша уверенность в молитве принуждает наши души вцепиться в Него стальными крючьями. Короче говоря, "Бог мой" - это наше небо здесь внизу.
Это также побуждает нас к действительной молитве. Так как Бог нас услышит, то мы будем молить Его, и мы делаем это. Увы! У нас много грехов по отношению к молитве. Наша вялость в молитве, наше недоверие к ее силе - это преступления, по причине которых наши лица должны бы быть покрыты позором. Но когда мы ходим перед Богом в истине, когда мы исполняем Его заповеди и пребываем в Его любви, тогда Он дает нам жизнь, радость и силу в молитве, и именно тогда мы обретаем уверенность в успехе у престола. Имея эту дарованную нам силу, мы приступаем к молитве с такой же естественностью, с какой ребенок плачет. Да, мы должны устанавливать себе определенные часы для нашей личной молитвы, и это в высшей степени полезно для нас, но я задаю вопрос: разве не являются нашими лучшими молитвами те, которые абсолютно безотносительны ко всякому времени? Когда человек молится не потому, что пробило семь утра, но потому, что чувствует в этом настоятельную нужду; когда он молится не потому, что настало время ложиться спать, но потому, что ему хочется поговорить с Богом, тогда он воистину молится. Когда человек имеет постоянную уверенность в превозмогающей силе молитвы, то он отказывается от попыток найти помощь и поддержку у кого-то из людей. Кто уверен в молитве, тот, идя по улице с сокрушенным и стенающим духом, открывает свое чаяние Всевышнему. Возможно, Чипсайд является для некоторых из вас Вефилем, а ваша мастерская - храмом. Подлинно живая молитва естественным образом исторгается из омраченного печалью сердца, а не приходит согласно установленному времени. Я слышал об одном служителе, который имел обыкновение помечать на полях своей проповеди: "Здесь - плакать", а в другом месте - "Здесь - поднять глаза ввысь". Эта проповедь должна была быть ужасной, поскольку она регламентировала чувства; и это же истинно и в отношении молитвы. Страшно, если вы не в состоянии подлинно молиться, пока часы не известят вас: "Настало время для молитвы". Я не думаю, что мы всегда можем согласовывать время на часах нашей души с временем на часах камина, поэтому я считаю, что самая живая молитва - это та, которая совершается действием в нас Духа Божия именно в то время, когда она более всего необходима. Однако возглас "помолимся!" никогда не бывает несвоевременным. В самом деле, какое время могло бы считаться неподходящим для подобного призыва? Когда молитва могла бы быть невыгодной? Господь всегда слушает нас, поэтому будем же всегда молиться тем или иным образом. Молиться, невзирая на то, что о нас говорят; невзирая на то, какую мы имеем от этого радость или в каком обществе мы находимся. Молитесь непрестанно, потому что всегда остается истиной то, что "Бог мой услышит меня". Вы ведь все знаете, что говорили об одном святом, проходившем по улицам: "Вон идет человек, который может получить от Бога все, о чем бы он ни попросил". Это и есть тайна всякой великой жизни. Проиграйте здесь - и вы проиграете везде. Предайтесь молитве на горе, подняв руки ввысь, и Амалик в долине потеряет все шансы на успех. Но как мы сможем обрести эту силу, не имея неоспоримой уверенности в том, что если мы попросим чего-нибудь соответствующего Его воле, то Он услышит нас? Братья, чтобы вам быть крепкими и счастливыми, повторяйте эти слова: "Бог мой услышит меня" до тех пор, пока вы не сможете выговорить их всей вашей душой.
Что же касается вас, несчастные души, которые не в состоянии сказать: "Бог мой", то скажу ли я вам, что вы не вправе молиться? Ничего подобного! Если у вас есть желание молиться, поддерживайте это желание. Но помните, что это молитва, а не простая формальность. Пусть сердце ваше возносится к Тому, Кто говорит вам: "Ищите Бога, пока Его можно найти". Вместо того, чтобы удерживать вас от молитвы, я хочу наставить вас, как должно молиться. Прежде всего, вам необходимо иметь Бога, к Которому можно было бы возносить молитвы; ибо в противном случае вы не сможете сказать: "Бог мой услышит меня". Бог может стать вашим в спасительном для вас смысле только посредством того, что вашим станет Христос. Иисус сказал: "Никто не приходит к Отцу, как только через Меня". Бог становится нашим Богом благодаря вере, которая присваивает Его Таким, Каким Он явил Себя в Своем Сыне Иисусе Христе. Обратитесь к Иисусу, так как Он есть очистилище, а значит, путь к Богу в молитве. Евангелие, которое мы проповедуем вам, не есть: "молитесь", но - "веруйте". "Уверуй в Господа Иисуса Христа, и спасешься". После этого, обретя спасение, вы окажетесь в состоянии молиться с уверенностью в своем триумфе. Приступайте к Богу посредством Крови Иисуса, и тогда молитва грешника будет услышана. Молитва - это дыхание жизни каждого спасенного человека, так же как вера есть жизнь и кровь его души. Прямо сейчас приступите к Богу посредством Иисуса Христа. Вы - грешник, осужденный грехом; Христос пришел в мир, чтобы спасти грешников: примите же Его как Спасителя, упокойте в Нем вашу душу и попросите, чтобы ради Него вы смогли бы получить благодатный дар вечной жизни. Вы - пустой, жалкий, голый и несчастный грешник; возьмите же Господа Иисуса во всей Его полноте и благословенности, чтобы Он стал вашим навеки, и тогда великий Бог приклонит к вам Свое ухо - да, даже к вам; и вы тоже будете причислены к тем, кто имеет силу Божию. Здесь, на этом месте, я призываю вас воскликнуть: "Боже! будь милостив ко мне грешнику". Пусть просьба эта совершится в тишине и молчании, даже если при этом вы не посмеете поднять глаза на небо. Ну же, братья, пусть каждый из нас исторгнет из себя эту просьбу, и тогда к каждому из нас придет оправдание намного более приятное и великое, чем если бы мы стояли там наверху среди грешников, говоря: "Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди". О мой Господи, услышь же эту мою молитву, чтобы те, кто слышит или читает эту проповедь, смогли бы сказать точно так, как и Твой недостойный раб, говорящий с великим дерзновением: "Бог мой услышит меня". Даруй же им это, молю Тебя, ради Иисуса. Аминь.

10 02 1889

Просьба Ахсы, или образец молитвы

"И сказал Халев: кто поразит Кириаф-Сефер и возьмет его, тому отдам Ахсу, дочь мою, в жену. И взял его Гофониил, сын Кеназа, младшего брата Халевова, и Халев отдал ему в жену Ахсу, дочь свою. Когда надлежало ей идти, Гофониил научил ее просить у отца ее поле, и она сошла с осла. Халев сказал ей: что тебе? (Ахса) сказала ему: дай мне благословение; ты дал мне землю полуденную, дай мне и источники воды. И дал ей (Халев) источники верхние и источники нижние"
(Суд. 1:12-15).
Мы часто видим, как жизнь дома Божиего находит свое образное отражение в жизни семьи. Я уверен, наши наблюдения не случайны, ибо наш Спаситель говорил: "Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него". Бог есть Отец и Его отношение к нам - это отношение Отца к детям.
Мы, верующие, являемся Божиими детьми, и нам дозволено вести себя с Богом так, как ведут себя с нами наши дети, и ждать от Него такого же отношения, какое проявляем к ним мы.
Короткая история о дочери и ее отце запечатлена в Библии дважды. Вы встречаетесь с ней в 15 главе Книги Иисуса Навина и в открытой перед нами первой главе Книги Судей. Для этого повторения есть серьезные причины. Сегодня вечером я собираюсь остановиться на одной из них, а именно: отношения между пришедшей с просьбой дочерью и милостиво принявшим ее отцом, которые являются для нас уроком, показывающим, как нам следует приходить к Отцу нашему Небесному и, приходя так, на что нам следует рассчитывать.
Сегодня моим примером, наглядной для вас иллюстрацией будет эта добродетельная женщина Ахса. Наш образец - Ахса, дочь Халева. Она олицетворяет собой поистине успешного просителя у Отца нашего, сущего на небесах.
1. Итак, первое, на что я прошу обратить ваше внимание, это ПРОДУМАННОСТЬ ПРОСЬБЫ АХСЫ, прежде чем она обратилась с ней к отцу.
Она только что вышла замуж, и полученный от отца удел земли был тем приданым, которое она доставила своему мужу. Естественно, ей хотелось, чтобы на этой земле было все, что облегчало бы труд и способствовало плодородию, и, оглядев ее, она увидела, чего здесь не хватало. Прежде чем молиться, осознайте свою нужду. Человек, который впопыхах и бездумно опускается на колени, встанет с них точно таким, каким опустился; его усилия останутся бесплодными. Направляясь к отцу, эта молодая женщина хорошо знала, о чем она его будет просить. Она не открывала уст, пока сердцем не уразумела все, что ей было необходимо. Она поняла, что без источников воды земля окажется мало полезной ей и ее мужу. И потому она идет к отцу, и ее просьба звучит предельно ясно: "Дай мне и источники воды".
Мои дорогие друзья, всегда ли перед тем, как молиться, вы задумываетесь о том, что собираетесь просить? "О! - говорит кто-то, - я говорю какие-нибудь красивые слова". Но нужны ли Богу ваши слова? Обдумайте то, о чем собираетесь просить, прежде чем начнете молиться, и затем молитесь как деловой человек. Эта женщина не обращается к отцу: "Отец, послушай меня", чтобы потом произнести небольшую изысканную, но ни о чем не говорящую речь. Нет, она знает, о чем собирается просить, и почему она будет просить об этом. Она видит свою нужду и хорошо осознает ценность просимого. О вы, много пребывающие в молитве, смотрите не бросайтесь в святой труд "как конь, бросающийся в сражение", не рискуйте выходить в море молитвы, не зная, где находится ваш порт! Я верю, что Бог во время молитвы напомнит вам о многом, Дух подкрепит вас в немощах ваших и подскажет другие просьбы, но перед тем, как с уст ваших сорвется первое слово, я советую вам сделать то, что сделала Ахса - осознать, в чем вы действительно нуждаетесь.
Перед тем, как отправиться с просьбой к отцу, эта добропорядочная женщина попросила поддержки у своего мужа. Придя к нему, она предложила ему самому обратиться к ее отцу с просьбой. Да, Гофониил был очень храбрым человеком, но очень храбрые люди обычно очень застенчивы. Это трус часто лезет вперед и наглеет, но Гофониил был настолько застенчив, что не захотел просить у своего дяди Халева чего бы то ни было еще. Это было бы похоже на алчность. Он получил от него жену, он получил от него землю и, судя по всему, его ответом жене было: "Нет, дорогая, я понимаю твое желание, чтобы я пошел с тобой, но я больше ничего не могу просить для себя". Тем не менее, прислушайтесь, милые жены, к этому уроку и побуждайте ваших мужей к совместной молитве. Братья, зовите ваших братьев молиться вместе с вами. Сестры, старайтесь не стоять у престола благодати в одиночку, но приглашайте с собою вашу сестру. Молитва становится сильнее, когда вы обе договариваетесь молиться о чем-нибудь касающемся Царства Христова. Молящиеся души, плотным кольцом окружившие престол благодати, обязательно будут успешны в молитве! Один мой брат недавно признался мне: "Мой дорогой пастор, всегда, когда у меня не получается молиться за себя - а у меня бывают такие моменты, когда мои уста не открываются на молитву о себе, - я начинаю молиться о вас: "Боже, благослови его!", и, едва начав молиться о вас, я уже чувствую, что могу молиться о себе". Мне хотелось бы почаще упоминаться вот в таких отрывочных молитвах. Каждый раз, когда вы завязнете в какой-нибудь грязи, молитесь за меня. Это будет во благо вам, а я получу благословение. Вспомните, что написано в Книге Иова: "И возвратил Господь потерю Иова, когда он помолился за друзей". Пока он молился о себе, он оставался в узах бедствия, но когда он помолился за своих неверных друзей, Господь улыбнулся ему и послал избавление. Итак, в молитве очень полезно уподобляться этой женщине Ахсе. Уразумейте, в чем ваша нужда, и просите других присоединиться к вашей молитве. Жена, особенно проси об этом мужа; муж, особенно проси об этом жену. Я думаю, на свете нет прекрасней молитвы, чем когда муж и жена вместе молятся о своих детях, и когда они просят о благословении друг для друга и для дела Господнего.
Далее Ахса вспомнила, что тот, к кому она собирается идти с просьбой, - ее отец. Я полагаю, она вряд ли пошла бы к кому-нибудь другому, но здесь она сказала себе: "Иди, Ахса, Халев - твой отец. Не чужого человека, который не знает меня, собираюсь просить я о благодеянии, но отца, который растил и нежил меня с колыбели". Эта мысль должна укреплять нас в молитве, и она укрепляет нас, когда мы помним, что идем просить не у врага, и не к чужому взываем, но говорим: "Отче наш, сущий на небесах". Говорите ли вы это всей душой? Действительно ли вы верите, что Бог - ваш Отец? Ощущаете ли в вашем сердце дух усыновления? Если да, то ваша молитва будет обязательно звучать уверенно. Ваш Отец даст вам все необходимое. Если бы мне что-нибудь понадобилось и я обратился к своему дорогому отцу, я думаю, что он, несмотря на то, что стар и слаб, сделал бы для меня все, что в его силах. И, несомненно, наш великий и преславный Отец, с которым мы неразлучны с момента нашего возрождения, даровал нам столько благодеяний, что мы должны просить смело, будучи по-детски уверены, что наш Отец не станет раздражаться из-за наших просьб. По сути дела Он прежде прошения нашего знает, в чем мы имеем нужду. Итак, эта благонравная женщина Ахса, зная, что человек, к которому она едет с просьбой - ее отец, и видя, что ее муж не решается присоединиться к ней в ходатайстве, поспешила отправиться в путь одна. "Ну что ж, Гофониил, хоть мне и хотелось, чтобы ты был рядом, но раз ты отказываешься, я поеду одна". Она садится на осла - такой способ передвижения был для женщин привычным в те дни - и направляется к отцу. Величавый старик видит приближающуюся дочь и по тому, как она себя держит, понимает, что ее приезд связан с каким-то делом. Ее взгляд раньше слов говорит ему о том, что она едет с какой-то просьбой. Она и раньше не раз обращалась к нему с просьбами. Он знал, как изменялось выражение ее лица, когда она собиралась о чем-нибудь просить его. И вот он выходит ей навстречу, и она в знак глубокого почтения сходит с осла, как в свое время сошла с верблюда Ревекка, когда увидела Исаака. Вся она -выражение глубокого преклонения перед этим замечательным человеком, быть дочерью которого - высокая честь. Халев пережил Иисуса Навина и, хоть был стар, ходил на войну с хананеями и завоевал Хеврон, который Господь предал в его руки. Ахса благоговеет перед отцом, но при этом полна решимости изложить ему все дело, по которому приехала.
Примите же, дорогие друзья, от этой доброй женщины еще один урок молитвы. Она обращалась смиренно, но ревностно. Если другие не хотят с вами молиться, молитесь одни, но когда молитесь, молитесь очень благоговейно. Нет более позорного понятия, чем неблагоговейная молитва. Ты на земле, а Бог - на высоте небес; не нагромождай слова, будто говоришь со своей ровней. Не обращайся к Богу так, как будто Он твой слуга и ты можешь командовать Им и требовать исполнения твоих желаний. Низко преклонись перед Всевышним, признай себя недостойным приблизиться к Нему и говори тем тоном, каким говорит человек, умоляющий о великом милосердии, но, пребывая в смиренном духе, поднимай к Нему жаждущий взор и исполненное надежды лицо. Молись, как человек, который твердо намерен получить то, о чем просит. Не говори, как говорят некоторые: "Я прошу только один раз и, если не получаю того, что мне нужно, больше никогда не повторяю просьбы". Такие слова недостойны христианина. Взывай без устали, если уверен, что то, о чем ты просишь, праведно. Будь как та назойливая вдова, приходи снова, снова и снова. Будь как слуга пророка: "Продолжай это до семи раз". И в конечном счете ты получишь просимое. Этой женщине не пришлось проявлять настойчивость. Отец по одному ее виду понял, что у нее есть нужда, и спросил: "Что тебе?" Я полагаю, наши первые шаги к размышлению уже подвели нас к очень полезным для наших молитв наставлениям. Применив их на практике, вы уже получите благословения, даже если к ним больше не будет прибавлено ни одного слова. Даруй нам, Боже, осознавать наши нужды, стремиться обрести помощь братьев по вере, но помнить, что, поскольку мы идем к Отцу, то, если другие откажутся к нам присоединиться, мы можем, благодаря Господу нашему Иисусу Христу, приходить no-одному, неся нашему Небесному Отцу свои молитвенные просьбы!
2. Теперь, во-вторых, обратите ваше внимание на ЕЕ ВООДУШЕВЛЕНИЕ. Мы читаем здесь: "И она сошла с осла. Халев сказал ей: Что тебе?"
"О! - восклицает кое-кто, - уж я бы нашел, о чем попросить, если бы мой отец сказал мне: "Что тебе? " Именно этот вопрос задает в этот вечер каждому из вас ваш великий Отец: "Что тебе?" Со всем великодушием Своего великого сердца Бог являет Себя каждому молящему Его мужчине или взывающей к Нему женщине, спрашивая: "Что тебе? О чем просишь? Какая у тебя просьба?"
Что же означает для меня этот вопрос: "Что тебе? " А вот что. Он указывает на* то, что вы должны прежде всего осознать свою нужду. Смогли бы некоторые из присутствующих здесь христиан ответить Богу, если бы Он спросил их сейчас: "Что тебе?" Не кажется ли вам, что найти молитвы носят иногда такой расплывчатый и трафаретный характер именно потому, что мы не совсем четко осознаем, в чем наша нужда? Если с вами все обстоит именно так, не надейтесь быть услышанными, пока не осознаете, что вам нужно. В основу вашей просьбы положите четкую, ясную, глубоко осознанную потребность и не спускайте с нее вашего мысленного взора, зная, что это есть то, что вам обязательно нужно получить. Это является благословенной подготовкой к молитве. Халев сказал тогда дочери: "Что тебе?" Сегодня же тебе говорит Иисус: "Дорогое дитя, что тебе нужно от Меня? Искупленная Кровью дочь, чего ты от Меня хочешь? " Разве не начнут те из вас, у кого не окажется на языке готовой просьбы, извлекать их прямо из души? Я надеюсь, что в уголках ваших сердец лежит множество просьб, и они не замедлят наполнить ваши уста.
Во-вторых, вы должны не только знать, что вам нужно, но вы должны это просить. Бог дает нам по нашей просьбе. Я думаю, Он поступает так для того, чтобы дать нам вдвойне, ибо сама молитва - такое же благословение, как и ответ на нее. Иногда нам в такой же степени полезно молиться о благословении, как и получать благословение. Во всяком случае, это установленный Богом путь: "Просите, и дано будет вам". Даже Своего Собственного Сына, нашего благословенного Спасителя, Он подчиняет этому же правилу, ибо говорит Ему: "Проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе". Итак, это правило, в котором нет исключения: вы должны знать, что вам нужно, и вы должны просить об этом. Сделай же это, мой друг, ведь Господь спрашивает тебя: "Что тебе?"
И когда Халев сказал: "Что тебе? ", разве он не сказал этим Ахсе: "Ты получишь все, о чем просишь"? Давайте же молиться. Сегодня чудный, благостный для молитвы вечер. Я не знаю вечера, который бы не был таковым, но сегодня воистину восхитительный для молитвы вечер. Вы получите то, о чем попросите. "И все, чего ни попросите в молитве с верою, получите". Все желания, начертанные в вашем сердце Святым Духом, будут исполнены. Итак, помните об этих трех вещах: вы должны знать, что вам нужно, вы должны просить то, что вам нужно, и вы получите то, что вам нужно. Ваш Отец говорит каждому из вас, как Халев говорил Ахсе: "Что тебе?"
Итак, еще раз, Отцу вашему будет приятно услышать вашу просьбу. Вот перед нами Халев, этот благородный, храбрый, величественный муж, и он говорит своей дочери: "Что тебе?" Ему нравится, когда она открывает свои милые уста, он любит слушать музыку ее голоса. Отцу радостно слышать, когда его дитя делится с ним своими желаниями, и вашему Богу не будет неприятна ваша сегодняшняя молитва. Ему доставляет радость принимать ваши развернутые прошения. Многие отцы предпочитают, чтобы дети не досаждали им перечнем своих нужд. И в самом деле: чем меньше у них нужд, тем счастливее родители. Но наш Отец Небесный рад восполнить всякую нашу нужду, ибо даяния не обедняют Его, а удерживания нисколько не обогатили бы. Ему нравится давать, так же как солнцу нравится светить. Осыпать щедротами - неотъемлемая суть Бога. Идите же и молитесь Ему. Он будет радоваться этому больше, чем вы сами. Мне хочется, чтобы мои слова сегодня заставили каждое дитя Божие сказать: "Проповедник говорит это мне. Он считает, что я должен молиться, и Бог услышит и благословит меня". Да, именно так я и считаю. Прими же мой совет, брат, удостоверься в этот вечер сам и убедись в том, что Бог действительно радуется твоей жалкой, слабой, запинающейся молитве и удовлетворяет твою смиренную просьбу.
Итак, мы рассмотрели продуманность молитвы Ахсы и ее воодушевление, побуждающее молиться.
3. Теперь следует САМА МОЛИТВА.
Как только отец милостивейшим образом приклонил к ней ухо, она сказала ему: "Дай мне благословение". Мне нравится такая просьба. Это прекрасное начало: "Дай мне благословение". Мне хочется вложить эту молитву в уста каждого верующего. "Дай мне благословение. В чем бы Ты мне ни отказал, только не отказывай в благословении. Что бы Ты мне ни даровал, не забудь даровать благословение". Благословение отца - наследие для любящего ребенка.
"Дай мне благословение". Что такое благословение Божие? Если Он скажет: "Благословляю тебя", ты можешь не бояться проклятий дьявола. Если Господь называет тебя благословенным, ты благословен. Ты благословен, даже если, как Иов, весь покрыт язвами. Ты благословен, даже если умираешь, как Лазарь, чьи струпья лизали псы. И если тебе придется умереть под камнями жестоких врагов, как умер Стефан, то чего лучшего еще можно желать, если тебя благословляет Бог? Да, Господи, пока со мной Твои благословения, поступай со мной, как Тебе угодно. Лишай меня всего, что посчитаешь нужным, только дай мне Твое благословение. Если есть на мне Твое благословение, то я и в бедности богат. Итак, Ахса сказала отцу: "Дай мне благословение". Мне хочется, чтобы сегодня каждый сидящий здесь помолился этой молитвой. Если вы никогда еще не молились, пусть это будет вашей первой молитвой, пришедшие сюда печатники. "Господи, дай мне благословение". Солдаты, просите вашего милосердного Бога дать вам благословение. Юноши и девушки, отцы и деды, сегодня вечером примите в сердце эту молитву Ахсы. "Дай мне благословение". О, если Господь услышит эту молитву из уст каждого, кто здесь присутствует, каким благословенным собранием мы станем, а потом разойдемся по домам, чтобы стать для всего города Лондона таким благословением, каким мы никогда еще до этого не были!
Посмотрите далее, как умело сочетает Ахса в своей молитве благодарение и прошение. "Дай мне благословение; ты дал мне землю полуденную". Когда нас о чем-нибудь просят, нам приятно слышать: "Вы ведь уже помогли мне месяц назад". Но если к вам подходят и совершенно забывают, что вы когда-то помогли им, и даже никогда не благодарят вас, никогда не говорят ни слова о вашей помощи, но снова и снова просят у вас о чем-то еще, вы скажете себе: "Ведь я помог ему месяц назад! А он даже не упоминает об этом". "Разве мы с вами ни разу не встречались?" "Нет, сэр, не думаю". "Ах, так! - думаете вы, - больше он ничего от меня не получит. Он неблагодарный". Я действительно верю, что неблагодарность запечатывает источники благословений. Если мы не хвалим Бога за то, что уже получили от Него, то мне кажется, Он обязательно скажет: "Я не собираюсь метать бисер перед свиньями. Я не буду раздавать Мои драгоценности тем, кто их не ценит". Когда вы молитесь, предавайтесь также и восхвалению; этим вы обретете необходимую вам силу. Готовясь к длинному прыжку, человек отходит на почтительное расстояние назад, и уже потом бросается для прыжка вперед. И вы отойдите назад в благодарственном восхвалении Бога за то, что Он совершил для вас в прежние дни, а потом обретите разбег для вашего прыжка за будущим или же за настоящим благословением. Примешивайте благодарение ко всем вашим молитвам.
В молитве этой женщины была не только благодарность, Ахса использовала прежние дары как довод в пользу еще больших: "Ты дал мне землю полуденную, дай мне и..." О, воистину, это великий аргумент в разговоре с Богом: "Ты дал мне, поэтому дай мне еще". Его нельзя все время использовать в разговоре с людьми, потому что, напомнив им о многих дарах, уже полученных от них ранее, вы услышите: "Я думаю, теперь вам следует обратиться к кому-нибудь еще. Постучите, пожалуйста в соседнюю дверь". Но у Бога не так. В разговоре с Ним у вас есть только один довод: "Господи, ты сделал это для меня. Ты всегда Тот же. Твоя вседостаточность не умалилась. Поэтому сделай еще раз то, что Ты уже сделал!" Каждое даяние, которое Бог дает вам, сделайте доводом в пользу другого даяния, а когда получите другое, сделайте его доводом в пользу следующего. Богу нравится, когда вы так делаете. Каждое дарованное благословение содержит в себе яйца других благословений. Вы должны взять благословение, найти в нем спрятанные яйца и с помощью вашей ревностности высидеть из них целый выводок, который появится из одного-единственного благословения. Помните об этом.
Но эта добропорядочная женщина использовала свой довод особым образом. Она сказала: "Ты дал мне землю полуденную, дай мне и источники воды". Это было то же самое, как если бы она сказала: "Хотя ты дал мне землю полуденную, за которую я благодарю тебя, она бесполезна для меня, пока у меня не будет вода для нее. На этой земле очень жарко, и ее нужно орошать. Мы с мужем не сможем обрабатывать ее, пока ты не дашь нам источники воды". Видите, как вы должны молиться?
"Господи, Ты дал мне уже так много, но все это не принесет мне никакой пользы, если Ты не дашь мне еще больше. Если Ты не завершишь, то мне остается пожалеть, что Ты когда-то начал. Ты даровал мне очень много милостей, но если у меня не будет их еще больше, то вся Твоя щедрость окажется для меня бесполезной. Ты ведь не начинаешь строительство, если не рассчитываешь его завершить. Поэтому я и пришел к Тебе, чтобы сказать: "Ты дал мне землю полуденную, но она суха. Дай мне также и источники воды, чтобы я мог извлечь из земли реальную пользу". В молитве Ахсы есть и конкретность: "Дай мне и источники воды". Она знала, о чем молилась, и так следует молиться всегда. Прося Бога, просите отчетливо: "Дай мне источники воды". Вы можете сказать: "Дай мне мой хлеб насущный". Вы можете воззвать: "Дай мне почувствовать, что грех мой прощен". Вы можете отчетливо просить обо всем, что Бог пообещал нам, но смотрите, чтобы, подобно этой женщине, вы были ясны и просты в том, что просите у Бога: "Дай мне источники воды''.
Мне кажется сейчас, что я тоже могу помолиться этой же молитвой: "Дай мне источники воды". "Господи, Ты дал мне землю полуденную, все это общество, слушающее меня воскресенье за воскресеньем, все множество этих людей. Но, Господи, как я могу им проповедовать, если Ты не дашь мне источники воды? "Все мои источники - в Тебе". Что пользы от того, что меня слушают, если слушателей не благословит сила Духа Святого, действующая вместе со Словом? Дай мне источники воды". И далее, я могу предположить, что и преподаватель воскресной школы, присутствующий здесь, также говорит: "Господи, благодарю Тебя за мои интересные занятия и за внимание, которые ученики проявляют к тому, что я им рассказываю. Но, Господи, что мне пользы от учеников, если ты не дашь мне источники воды? О, если бы из меня самого, из самой моей души потекли для моих дорогих учеников потоки воды живой, и чтобы я, уча других, имел силу Духа Святого! Дай мне источники воды". Я могу себе также представить, что кто-то из родителей-христиан, слушающих меня здесь, также говорит: "Господи, благодарю Тебя за мою жену и детей. Благодарю Тебя за то, что Ты дал мне слуг, которые мне послушны. Благодарю Тебя за все это, но что пользы в том, что я глава семьи, если Ты не дашь мне источники благодати, чтобы подобно Давиду я мог благословлять всех домашних, видя, как мои дети возрастают в страхе Твоем? Дай мне источники воды". Главное в этой просьбе следующее: "О Господи, то, что Ты дал мне, не принесет мне сколько-нибудь заметной пользы, пока Ты не дашь мне что-нибудь еще". О дорогие слушатели, если Бог дал вам деньги, молитесь же, чтобы Он дал вам и благодать, которая помогла бы вам использовать их правильно, иначе, если вы накопите или истратите их, это может - в каком-то случае - оказаться для вас проклятием! Молитесь: "Дай мне источники воды, дай мне благодать, чтобы я правильно использовал свое богатство". Некоторые из сидящих здесь располагают многими талантами. Богатство ума относится к самым лучшим из богатств. Благодарите Бога за ваши таланты, но воззовите к Нему: "Господи, дай мне Твою благодать, чтобы я мог использовать свои таланты для Твоей славы. Дай мне источники воды, иначе таланты мои останутся сухой и безводной землей, не производящей плодов для Тебя. Дай мне источники воды". Вы видите, эта молитва не просто о воде, но об источниках воды. "Дай мне непрестанный, вечный источник, который не прекращает течь. Дай мне благодать, которая никогда не оскудеет, но будет течь, течь и течь во веки. Дай мне постоянное восполнение моих нужд. "Дай мне источники воды".
Таким образом, я рекомендую вам молитву этой женщины для повторения. И да. получит для этого каждый из вас благодать!
4. А теперь, наконец, посмотрите на ЕЕ УСПЕХ. На этом я не буду задерживать вас более одной или двух минут. "И дал ей (Халев) источники верхние и источники нижние".
Обратите внимание: отец дал ей то, что она просила. Она просила источники, и он дал ей источники. "Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? или, когда попросит рыбы, подаст ему змею, вместо рыбы? " Бог дает нам то, что мы просим, когда в таком даянии явлена Его премудрость. Иногда мы ошибаемся и просим неправильного. Но и тогда Он проявляет достаточно доброты, перечеркивая нашу просьбу пером, вписывая в нашу молитву другое слово и отвечая скорее на эту исправленную молитву, чем на ее первую - неразумную - редакцию. Халев дал Ахсе то, что она просила.
Далее, он дал ей много. Она просила источники воды, а он дал ей верхние источники и нижние источники. Господь "может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем". Некоторые, используя этот стих в молитве, цитируют его неправильно: "больше того, чего мы просим, или даже о чем помышляем". В Библии не так, потому что вы можете просить или даже помышлять обо всем, что вам захочется; но сказано: "больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем". Наша просьба или помышление всегда несовершенны, но даяние Божие - никогда.
И отец дал ей все это, ни единым словом не укорив ее. Он не сказал: "Послушай, Ахса, ты всегда что-нибудь просишь у меня!" Он не сказал: "Теперь, когда я отдал тебя в жены твоему мужу, это слишком некрасиво с его стороны -посылать тебя ко мне, чтобы просить чего-то большего. Я ведь и так уже достаточно дал вам". А есть и такие ворчливые старики-отцы, которые ответили бы своим дочерям примерно так: "Нет, нет! Уходи, этого не будет! Ты и так получила хороший удел, моя девочка, и мне еще надо думать и о других". Нет, Халев дал ей верхние и нижние источники, и никогда не произнес ни единого слова упрека; но наоборот - я должен сказать, что он улыбнулся ей, когда сказал: "Бери верхние и нижние источники, и пользуйся ими со своим мужем! В конце концов ты только попросила то, что мое сердце радо было отдать вам!" Итак, пусть Господь сподобит нас сегодня попросить у Него в премудрости, и пусть Он при этом не укорит нас, но даст все виды благословений и верхних и нижних источников, и неба и земли, и вечности и времени, и даст их даром, не вымолвив ни единого слова нам в укор!
Я закончу эту последнюю тему, когда задам вам один простой вопрос, или же два. Дорогие друзья, почему так случилось, что сегодня некоторые из вас располагают весьма пересохшим наследством? Трава не хочет расти, хлеб не хочет расти; и, кажется, вообще ничего хорошее не растет. Вы вспахиваете, перелопачивая, весь ваш участок, засеваете его, пропалываете, и однако ничего с него не имеете. Вы -верующие, и у вас есть наследство, но вы не слишком-то предаетесь пению, вы не слишком воодушевлены, не слишком счастливы. Вы сидите здесь в этот вечер и напеваете на манер Иова:
"Как никудышня, как жалка земля, которая не производит плод!"
Но почему так? Ведь этого не должно быть. Ваш небесный Отец не хочет, чтобы вы пребывали в этом жалком состоянии. Ведь есть нечто такое, что вам следует обрести, и оно поднимет вас из этого состояния, совершенно изменив весь ваш настрой. Пусть же каждый из присутствующих здесь детей Божиих идет к своему Отцу, так же как Ахса пришла к Халеву! Излейте сердца ваши перед Господом со всей непринужденностью и естественностью доверчивого и любящего ребенка.
Вы говорите: "О, я не смогу так!" ? Тогда я задам вам вот этот вопрос: "Подлинно ли мы дети Божий, если никогда не чувствуем по отношению к Нему хоть какое-то святое дерзновение?" Вам не кажется, что каждое дитя должно относиться к своему отцу с некоторой степенью уверенности? Если и есть в этом мире такой сын, который скажет: "Нет, я... я... я на самом деле не смог бы так сказать моему отцу", я не буду задавать ему никаких вопросов, но я знаю, что в доме, в котором он живет, что-то не так, что-то неладно или с его отцом или с самим мальчиком. Где бы ни находился дом, полный любви, там никогда не услышишь от сына или дочери: "Вы знаете, я... я... я не смог бы попросить моего отца". Надеюсь, никто из нас не оказывался в такой ситуации по отношению к своему земному отцу; пусть же никто из нас не окажется в этой ситуации по отношению к нашему небесному Отцу.
"Проси Того, Который есть любовь! Пусть твое сердце все Ему расскажет! Он пролил за тебя святую Кровь, так неужели в чем-нибудь откажет?"
Так идите же сегодня - прямо с ваших скамей, перед тем как мы соберемся у стола причащения, - и представьте Ему ваши прошения с детской доверчивостью, в надежде, что они будут услышаны и что в этот вечер мы будем иметь общение с Отцом и с Его сыном Иисусом Христом.
А вы, бедные грешники, не умеющие молиться как дети, что делать вам? Вы ведь помните, что сказал Спаситель женщине сирофиникиянке: "Не хорошо взять хлеб у детей и бросить псам". Но она сказала Ему: "так, Господи; но и псы под столом едят крохи у детей". Сегодня вы пришли сюда за крохами, но если человек удовлетворен тем, что ест крохи вместе с псами, то Бог не будет удовлетворен, пока не даст ему есть хлеб вместе с детьми. Если вы хотите занять низшее место, то скоро Бог захочет дать вам высшее место. Приступите же к Иисусу и веруйте в Него отныне и навсегда. Аминь.

11.06.1893

Молитва Иависа

"О, если бы Ты воистину благословил меня!"
(1Цар. 4:10).
У нас мало сведений о Иависе. Мы знаем только, что он был знаменитее своих братьев и что мать дала ему имя Иавис, потому что родила его с болезнью. Великая скорбь иногда заканчивается великим блаженством. Подобно тому как неистовая буря уступает место чистому солнечному свету, так и ночь, проведенная в рыданиях, предшествует утру, полному радости. Страдание - предвестник, радость -принц, появление которого предвещается. Каупер пишет:
"Страданья путь, и только он один, ведет туда, где скорби больше нет".
В большинстве случаев мы убеждаемся, что должны сеять со слезами, прежде чем сможем пожать с радостью. Многое из того, что мы делаем во имя Христа и для Его славы, стоит нам слез. Трудности и неудачи причиняют нашей душе мучительную боль. И все же те наши начинания, которые были сопряжены со значительным страданием, часто оказываются самыми значительными из наших дел. В то время как наша скорбь назвала плод нашего желания "Бенони", сын печали, наша вера смогла впоследствии дать ему имя услады "Вениамин", сын десницы. Мы можем надеяться на благословение, служа Богу, если нам довелось проявить настойчивость и упорство в неблагоприятных ситуациях. Корабль часто долго идет домой из-за того, что перегружен в пути, но груз станет благом, когда судно наконец достигнет порта. Знаменитее своих братьев был ребенок, которого мать родила с болезнью. Что же касается Иависа, чья цель была так ясно означена, чья слава так далеко известна, чье имя так прочно увековечено - то он был человеком молитвы. Слава, которой он пользовался, была бы незаслуженной, если бы она не была честно выиграна в трудном состязании. Его преданность Богу - вот что было ключом к его успеху. Лучшие почести - те, что приходят от Бога как награда благодати с признанием заслуг. Когда Иаков был назван Израилем, он получил свой княжеский титул после памятной ночи, проведенной в молитве. И, без сомнения, это было намного почетнее для него, чем если бы его одарил им, как льстивым знаком отличия, какой-нибудь земной император. Наивысший почет - тот, что человек обретает в единении со Всевышним. Иавис, как сказано, был знаменитее своих братьев, и там же сразу приведена его молитва как указание на то, что он также был молитвеннее их. Мы знаем, из каких просьб состояла его молитва. Вся целиком она весьма многозначительна и поучительна. У нас же есть время для рассмотрения только одной его просьбы - но, воистину, о ней можно сказать, что она одна вмещает в себе все остальные: "О, если бы Ты воистину благословил меня!" Я рекомендую ее вам, дорогие братья и сестры, как молитву пригодную для любого времени; молитву, с которой следует начинать жизнь христианина и оканчивать ее; молитву, которая никогда не окажется неуместной в ваших радостях или в ваших печалях.
О, если бы Ты, Бог Израиля, Бог завета, воистину благословил меня! Вся сущность этой молитвы кажется заключенной в одном слове: "воистину". Есть много видов благословения. Некоторые из них таковые только по названию: они доставляют нам разовое удовольствие, но неизменно обманывают наши ожидания. Они очаровывают глаз, но пресыщают вкус. Другие благословения всего лишь преходящи и тают по мере их использования. И хотя некоторое время они услаждают чувства, все же не могут удовлетворить высшие притязания души. Но - "о, если бы Ты воистину благословил меня!" Получающий благословение от Бога воистину благословлен. То, что хорошо само по себе, есть дар, исходящий от доброй воли Дарителя, и принесет с собой столько счастья, что его можно оценивать как благословение "воистину", ибо ничто не может сравниться с ним. Пусть благодать Божия назначит его, выбор Божий определит его, щедрость Божия дарует его, и тогда дар этот сам будет чем-то воистину божественным, достойным уст, произносящих слова благословения; тем, чего страстно домогается каждый, кто ищет прочной и долговечной славы. "О, если бы Ты воистину благословил меня!" Вдумайтесь, и вы увидите, как глубоко многозначительна эта просьба.
Божие благословение можно противопоставить всем человеческим: "О, если бы Ты воистину благословил меня!" В высшей степени приятно получить благословение от наших родителей, от уважаемых нами друзей, слова которых исходят из самого сердца и которые непрестанно молятся за нас. Для многих бедняков единственное наследство, которое они могут оставить своим детям, это их благословение, но оно становится подлинным сокровищем, если получено от честного, праведного, верующего отца. О потерянном родительском благословении можно сокрушаться всю жизнь: ведь мы так нуждаемся в нем. Благословение наших духовных родителей ободряет нас. Хотя мы не верим в особую силу священнослужителя, нам нравится жить в атмосфере любви тех, кто привел нас ко Христу, чьи уста говорили нам о Боге, наставляя нас в истине. А как драгоценно наставление бедняка! Я не удивляюсь, что для Иова оно было подлинной усладой: "Ухо, слышавшее меня, ублажало меня". Если вы доставили радость вдове или сироте и они отблагодарили за это своим благословением, это - неплохая награда. Но, дорогие друзья, все, что могут дать нам в благословении наши родители, родственники, святые и просто благодарящие нас, все это слишком мало по сравнению с тем, что мы хотели бы иметь. О, Господи, нам нужны благословения, исходящие из человеческих уст, от их чистого сердца, но "О, если бы Ты воистину благословил меня!", ибо Ты благословляешь со властью. Благословения от людей иногда оказываются только словами, но Твои - всегда действенны. Люди часто желают нам того, что они сами не в состоянии для нас исполнить; хотят подарить нам то, чего они не имеют и, следовательно, не могут дать, но Твоя воля - всемогуща. Одним только словом Ты сотворил целый мир. О, если бы теперь все это могущество объявило мне о Твоем благословении! Все остальные приносят нам некое крошечное скромное веселье, но в Твоем благословении, в Твоей благодати - жизнь. Все остальное - явное ничто в сравнении с Твоим благословением, ибо оно есть право на "наследство нетленное" и непреходящее, на "Царство, которому не будет конца". Хорошо поэтому молится Давид, говоря: "С Твоим благословением дом раба Твоего да благословится вовеки". Возможно в этом смысле Иавис противопоставляет Божие благословение всем человеческим. Люди будут благословлять вас, когда вы преуспеваете. Хвала воздается всем, кто удачен в делах. Ничто так не превозносит, как успех. Ничто не вызывает такого всеобщего одобрения, как чье-то процветание. Но - увы! - люди взвешивают наши дела не на весах святости, но на совершенно иных весах. Всегда найдутся такие, кто будет восхвалять вас, когда вы процветаете, или же осуждать, наподобие утешителей Иова, когда вы бедствуете. Может быть, многое в их словах будет приятным для вас, ибо вы чувствуете, что заслужили их. Вас превозносят за ваш патриотизм, а ведь вы - патриот. Превозносят за вашу щедрость, а вы знаете, что вы великодушны и жертвенны. Но, в конце концов, что вам их человеческий приговор? Ведь в суде ничего не значат ни слова присутствующего здесь полицейского, ни слова простого слушателя, сидящего в зале. Подсудимый знает, что единственно важным для него будет то, что скажут присяжные, и то, какой приговор вынесет судья. И что бы мы ни делали, нам мало помогут чьи-то похвалы или осуждения. Человеческие благословения не имеют большой ценности. Но "о, если бы Ты воистину благословил меня!", если бы сказал: "Хорошо, добрый и верный раб". Похвали же мое скромное служение, которое через Твою благодать содеяла моя душа, и это будет воистину благословением для меня.
Благословения людей иногда полны самой отвратительной лести. Всегда находятся те, кто, подобно лисице из басни, надеются заполучить сыр, расхваливая ворону. Мол, они никогда не видели таких перьев и никогда не слышали такого ангельского голоса, как ваш. Все их помыслы обращены не на вас, но на то, что они могут выгадать от вас. Порода льстецов никогда не вымрет, хотя обольщаемые обычно льстят сами себе, говоря противоположное. Они признают, что лесть существует по отношению к другим, но что касается их самих, то все сказанное в их адрес видится им таким очевидным и ясным, что они принимают это с великим самодовольством, как нечто, быть может, слегка преувеличенное, но тем не менее чрезвычайно близкое к истине. Мы не слишком склонны не принимать в расчет большую часть славословий, которыми нас осыпают, хотя, если бы мы были умны, то прижимали бы к своей груди осуждающих нас и всегда держались бы подальше от восхваляющих нас, ибо осуждающие нас в лицо вряд ли ищут в этом какую-то выгоду. Что же касается превозносящих нас с самого утра и в самых громогласных выражениях, то можно подозревать - и это подозрение редко бывает несправедливым, - что причина этих славословий отлична от той, которая лежит на поверхности. Юноша, ты занимаешь такое положение, где Бог благоволит к тебе? Остерегайся льстецов. Или, быть может, ты разбогател? Живешь в роскоши? Мухи всегда там, где мед! Остерегайся лести. Девушка, ты красива и привлекательна? Среди расхваливающих твою красоту отыщется тот, кто делает это с умыслом, и, возможно, с плохим. Остерегайся льстецов. Сторонись тех, у кого на языке мед, ибо под ним яд змеи. Подумай о предостережении Соломона: "Кто широко раскрывает рот, с тем не сообщайся". Воззови к Господу: "Избавь меня от всей этой пустой и тошнотворной лести!" Взмолись с еще большим пылом: "О, если бы ты воистину благословил меня!" Даруй мне Твое благословение, которое никогда не говорит больше, чем значит, и никогда не дает меньше, чем обещает. И если вы воспримете молитву Иависа как противоположность всем человеческим благословениям, вы увидите в ней большую силу.
Но ее можно рассмотреть и в ином свете, сравнив благословение, которого жаждал Иавис, с благословениями временными и преходящими. Есть много даров, милостиво пожалованных нам Богом, за которые мы должны быть весьма благодарны, но которые не следует слишком высоко оценивать. Можно принять их с благодарностью, но нельзя делать из них идолов. Если у нас есть такие дары, мы обязательно должны воскликнуть: "О, если бы Ты воистину благословил меня и сделал бы эти низшие благословения полноценными и истинными!" Если у нас их нет, мы с еще большей силой должны воззвать: "О, если бы мы были богаты верой! И если не облагодетельствованы этими внешними дарами, то пусть мы будем благословлены духовно! И тогда мы будем воистину благословлены!"
Рассмотрим теперь подробнее некоторые из этих благ.
Одно из первых желаний человеческих сердец - это богатство. Страсть разбогатеть настолько всеобща, что ее почти можно назвать естественным инстинктом. Как много людей думают, что если бы они были богаты, то воистину были бы благословлены! Но существуют десять тысяч доказательств того, что счастье не заключается в изобилии, которым располагает человек. Вам всем известно так много примеров, что у меня нет необходимости приводить какой-нибудь еще, дабы показать, что богатство не есть истинное благословение. Оно скорее кажущееся, чем реальное. По этому поводу хорошо сказано, что, когда мы видим, как много человек имеет, мы завидуем ему, но если бы мы видели, как мало он радуется, мы бы пожалели его. Некоторые из живущих в самых лучших условиях имеют самое худшее состояние духа. Кто получил все, что только мог пожелать - если это были желания здравого рассудка - удручен тем, что, имея все это, не имеет большего.
"Так скряга, посреди сокровищ голодая, на золоте сидит, все большего желая, все думая, что нищ, и тихо угасая".
Для добросовестного наблюдателя нет более очевидного факта, чем тот, что богатство не есть главное благо, с приходом которого уносятся все страдания и в чьем присутствии радость бьет непересыхающим ключом. Очень часто богатство обманывает своего владельца. Его стол уставлен деликатесами, но у него нет аппетита; музыканты ждут его приказа, но его уши глухи к какой бы то ни было музыке; он может отдыхать столько, сколько хочет, но отдых для него потерял всякую прелесть. Или же он юн и, получив состояние по наследству, делает удовольствие своим единственным занятием, пока развлечение не станет для него более утомительным, чем труд, а кутежи более невыносимыми, чем самая тяжелая и нудная работа. Вы знаете, как богатство приделывает себе крылья и, подобно птице, которая сидела на дереве, улетает. Все это изобилие, шептавшее когда-то: "покойся, душа", в болезнях и упадках духа становится плохим утешителем. В час же смерти оно еще больше обостряет боль расставания, ибо так много предстоит оставить и так много потерять. Скажем же, если мы богаты: "Боже мой, не отделывайся от меня этой шелухой. Не дай мне сотворить себе кумира из серебра и золота, из движимости и недвижимости, из имущества и капиталов, которые Ты даровал мне по Твоему промыслу. Умоляю Тебя, благослови меня воистину! Что же касается этих мирских благ, то они будут моим несчастьем, пока я не получу вместе с ними Твою благодать". А если у вас нет богатства и, возможно, у большинства из вас оно никогда не будет, скажите: "Мой Отец, Ты отказал мне в этом внешнем и иллюзорном благе, обогати же меня Твоей любовью, одари меня золотом Твоей милости, благослови Твоим благословением! Назначь другим то, что Ты хочешь, мою же долю раздели на части, и да будет душа моя ожидать Твоего ежедневного волеизъявления! Благослови же меня воистину, и я буду удовлетворен!"
Другое преходящее благословение, которого так любовно жаждет наша бедная человеческая природа и за которым так страстно гонится - это слава. В этом отношении нам хотелось бы быть знаменитее наших братьев и превзойти всех наших соперников. Все мы находим естественным желание создать себе имя и в любом случае обрести известность в нашем окружении, причем нам хочется, чтобы это окружение было как можно шире. Но здесь, как и в случае с богатством, неоспорим тот факт, что самая большая слава не приносит с собой такого же большого удовлетворения. Добиваясь известности и почета, люди получают удовольствие, которое не всегда остается с ними, когда они, наконец, достигают того, к чему стремились. Некоторые из самых известных людей были также самыми несчастными из рода человеческого. Если у вас есть почет и слава, принимайте их, но да вознесется из уст ваших молитва: "Боже мой, благослови меня воистину, ибо какая мне польза, если имя мое повторяют тысячи уст, а Твои уста для него закрыты? Что мне в том, если оно высечено в мраморе, а не записано в книге жизни Агнца? Ведь это только кажущиеся, пустые благословения, которые только дразнят меня. Дай же мне Твое благословение, и тогда почет, сопутствующий ему, сделает меня воистину благословенным." Если вам случилось прожить в неизвестности и вы никогда не попадали в почетные списки среди ваших ближних, довольствуйтесь тем, что вы добросовестно идете по своему пути и честно выполняете свой долг. Отсутствие славы - не есть самое мучительное из зол; хуже, если она есть, но подобна снегу, что утром покрывает землю белым ковром, а днем исчезает под лучами солнца. Что пользы мертвецу, если люди говорят о нем? Обретите же истинное благословение.
Еще одно временное благословение, которое желают мудрые, и иногда с полным правом предпочитают его двум другим, - благословение здоровьем. Мы вряд ли в состоянии оценить его должным образом. Относиться к такому благу несерьезно - это безумие из безумий. Самые высокие оценки и похвалы здоровью никогда не будут чрезмерными. Имеющий здоровое тело бесконечно более благословлен, чем тот, кто болезнен, каким бы состоянием он при этом ни располагал. И все же если у меня хорошее здоровье, мои кости крепки, а мышцы упруги, если я едва знаю, что такое боль, но каждое утро поднимаюсь и бодрым шагом иду на работу, а ночью ложусь в постель и засыпаю сном счастливца, все же да не возгоржусь я своей силой! В один миг она может оставить меня. Несколько недель могут превратить здоровяка в скелет. Туберкулез овладеет телом, а на побледневших щеках ляжет тень смерти. Нет, пусть силач не гордится своей силой. Господь "не на силу коня смотрит, не к быстроте ног человеческих благоволит". Не будем же хвалиться этим. И если у нас крепкое здоровье, скажем: "Боже мой, воистину благослови меня! Даруй мне здоровую душу. Исцели от духовных немощей. Иегова да придет и очистит от проказы, которая в моем сердце от рождения; соделай меня здоровым в небесном смысле, чтобы мне не быть среди нечистых, но чтобы мне было позволено пребывать в сонме Твоих святых. Благослови мое телесное здоровье, чтобы я мог использовать его правильно, полагая силу, которую Ты дал мне, для служения Тебе и для прославления Твоего. Иначе, даже имея здоровье, я все же не благословлен воистину". Некоторые из вас, дорогие друзья, не располагают этим великим сокровищем, здоровьем. Утомительные дни и ночи определены вам. Кости ваши стали вашим барометром, по которому вы узнаете о каждом изменении погоды. Многие из вас достойны сострадания. Но я молюсь, чтобы вы были благословлены воистину, и я знаю, что это такое. Я искренне сочувствую одной из сестер, которая сказала мне вчера: "Я была так близка к Богу, когда болела, так наполнена верой и переживала такую радость в Господе - к сожалению, сейчас все это ушло, - что почти хотела бы заболеть снова, если при этом ко мне вернулось бы чувство единения с Богом". Я сам много раз с благодарностью оглядывал мою комнату, в которой я лежал больным. И я уверен, что никогда и нигде не возрос бы так в благодати - даже наполовину того, - как это было со мной на ложе болезни. Так не должно бы быть. Нашим радостям следовало бы быть великими питателями нашего духа, но часто скорбь благотворнее их. Нож садовника для некоторых из вас есть лучшее средство. Но в конце концов, чем бы вы ни страдали - будь то слабость, недуг, боли, -пусть все это сопровождается Божественным присутствием, чтобы ваше скромное страдание произвело для вас намного превосходящее его вечное бремя славы, и тогда вы будете воистину благословлены.
Хотелось бы подробно остановиться еще на одном временном, но очень ценном благе. Я имею в виду благословение домом. Не думаю, что кто-нибудь оценит его слишком высоко или выскажется о нем слишком похвально. Но какое это счастье - иметь домашний очаг и дорогих людей, которые подразумеваются под словом "дом": жену, детей, отца, брата, сестру! Нигде, ни у одного народа нет песен более прекрасных, чем те, которые посвящены матери. Мы много слышим о немецком "фатерланде", нам нравится здесь само звучание. Но "фатер" - все в этом слове, "ланд" - ничто. "Фатер" - вот ключ к музыке. Многие из нас, я надеюсь, благословлены тем, что имеют большое количество родных. Но давайте не будем довольствоваться узами, которые тешат нас, но которые всем нам когда-то придется разорвать. Имея все это, давайте просить об истинном благословении. Я благодарен Тебе, Боже, за моего земного отца, но будь Ты моим Отцом, и тогда я воистину благословлен. Я благодарю Тебя, Боже мой, за любовь матери, но утешь Ты мою душу, подобно тому как ее утешает мать, и тогда я воистину благословлен. Я благодарю Тебя, Спаситель, за узы брака, но будь Ты женихом души моей. Я благодарю Тебя за то, что имею братьев, но будь Ты моим братом, рожденным на случай несчастья, кость от кости моей, плоть от плоти моей. Дом, который Ты дал мне, дорог для меня, и я благодарен за него, но я хотел бы жить в доме Господнем вовеки и быть ребенком, который, где бы он ни странствовал, никогда при этом не покидает дома Отца своего с его множеством обителей. Так можно получить истинное благословение. Без отеческой опеки Всемогущего даже благословение домом со всеми его милыми семейными удобствами не сравнится с тем, которого желал для себя Иавис. Но говорю ли я для тех, кто лишен всего этого? Я знаю, что некоторые из вас оставили за собой на жизненном поле могилы, в которых захоронена часть вашего сердца, а та, что остается у вас в груди, кровоточит от многих ран. Но полно! Да благословит вас Господь Своим истинным благословением! Вдова, Творец твой есть муж твой. Сирота, не забывай, что Он сказал: "Я не оставлю тебя безутешным: Я приду к тебе". О, если бы вы нашли всех, кто вам так нужен, сокрытыми в Нем, тогда вы были бы воистину благословлены! Я, возможно, затратил слишком много времени, говоря об этих временных благословениях, так что позвольте, я выставлю нашу тему в другом свете. Я верю, что человеческие и временные благословения дарованы нам, чтобы наполнять наши сердца радостью, но не для того, чтобы осквернять их суетностью или же отвлекать ваше внимание от всего, что относится к нашему непреходящему благополучию.
Перейдем теперь, в-третьих, к мнимым, или воображаемым, благословениям. Есть в нашем мире и такие. Но от них да избавит нас Бог! "О, если бы Ты воистину благословил меня!" Возьмите фарисея. Он стоял в храме и думал, что имеет благословение Господне, что сделало его самоуверенным, и он сказал полный елейного самодовольства: "Боже, благодарю Тебя, что я не-таков, как прочие люди", и так далее. У него ведь благословение. И, конечно же, он считал, что заслужил его: постился два раза в неделю, давал десятую часть из всего, что приобретал, даже лишний ассарий с мяты и, сверх того, полдрахмы с тмина, которые использовал. Он думал, что сделал все. Его благословение - это спокойная и безмолвная совесть. Добрый, тихий человек. Он - пример для всего прихода. Какая жалость, что все не живут так, как он! Ведь тогда не нужна была бы никакая полиция. Пилат мог бы распустить свою гвардию, а Ирод - своих воинов. Поистине, он - одна из самых превосходных личностей, когда-либо имевших дыхание жизни. Он прославил свой родной город! Увы, у него не было истинного благословения. Все это было его собственным высокомерным самомнением. Он был просто хвастун и больше ничего. А благословение, о котором он думал, что оно снизошло на него, так и не пришло к нему никогда. Бедньш мытарь, которого он считал проклятым, вернулся в свой дом более оправданным, чем он. Благословение не сошло на того, кто думал, что оно с ним. О, пусть же каждый из нас почувствует жало этого наказания и взмолится: "Великий Боже, спаси нас от приписывания самим себе праведности, которой у нас нет. Избавь от самообмана, когда, завернутые в наши собственные лохмотья, мы воображаем, что одеты в брачные одеяния. Благослови меня воистину! Пусть я буду подлинно праведен! Пусть я буду воистину достоин Тебя, даже если все мое достоинство - это вера в Иисуса Христа".
Другая форма мнимого благословения встречается у тех, которые презрительно улыбнутся, услышав, что они "самоправедны". Но, однако, у них сходное заблуждение. Я слышу, как они поют:
"Я верю в то, что я спасен; что, умерев за всех, Своею Кровью на кресте Он искупил мой грех".
Вы говорите, что вы верите в это? Хорошо, но откуда у вас эта уверенность? На чем она основывается? Кто вам внушил ее? - "О, я верю в это". - Да, но мы должны разуметь то, во что мы верим. У вас есть ясное доказательство того, что Кровь Христова пролита именно за вас? Вы можете привести духовные доводы в пользу вашей веры в то, что Христос освободил вас от греха? Боюсь, что у некоторых надежда лишена какого бы то ни было основания, как якорь без единого выступа - не за что ухватиться, не на чем стать. Они говорят, что они спасены, и упорно держатся своего мнения и считают, что сомневаться в этом грешно. И все же им нечем обосновать свою уверенность. Когда сыны Каафовы несли ковчег и касались его руками, они делали правильно; но когда Оза дотронулся до него, то тут же умер. У одних есть прочные основания для уверенности, других же она может погубить. Между самонадеянностью и полной уверенностью большая разница. Полная уверенность разумна и объяснима. Она опирается на твердое основание. Самонадеянность же считает своей само собой разумеющейся собственностью - и заявляет это с медно-наглым лицом - то, на что она никогда не имела права. Остерегайтесь, я молю вас, не будьте самонадеянными, думая, что получили спасение. Если сердцем вашим вы веруете в Иисуса, тогда вы спасены. Но если вы просто говорите "я верую в Иисуса", это не спасает вас. Если вы духовно обновлены, если ненавидите то, что когда-то любили, и любите то, что когда-то ненавидели; если вы действительно раскаялись, если разум ваш совершенно изменился, если вы родились свыше, тогда у вас есть основания для радости. Но если существенной перемены нет, нет внутреннего благочестия, нет любви к Богу, нет молитвы, нет действия Духа Святого, тогда ваши слова "я получил спасение" не спасут вас, они - это всего лишь ваше собственное утверждение, и оно может обмануть вас. Нам всем следует молиться: "О, если бы Ты воистину благословил меня: подлинной верой, подлинным спасением, твердым упованием на Христа, без чего вера - ничто; но только не самомнением, порождающим доверчивость". Сохрани нас Бог от мнимых благословений! Я встречал таких, которые говорили: "Я верю, что я спасен, потому что видел это во сне" или "потому что есть место в Писании, которое относится именно ко мне. Такой-то добрый человек сказал так-то и так-то в своей проповеди", или "потому что я часто плакал и был взволнован, и я никогда не чувствовал такого раньше". Нет! Выдержать испытание можно, только ответив на следующий вопрос: "Отказываешься ли ты от всякого упования на что бы то ни было, кроме как на завершенное дело Иисуса? Веруешь ли во Христа, чтобы в Нем примириться с Богом? " Если нет, то твои сны, мечты и видения - всего лишь то, что они есть, и они не помогут тебе обратиться, когда больше всего ты нуждаешься в этом. Моли Господа, чтобы Он благословил тебя воистину, ибо как раз полновесной истины и не хватает в твоих словах и делах.
Я очень боюсь, что даже те, которые действительно спасены - спасены для времени и для вечности, - нуждаются в этом предостережении и имеют добрую причину молиться этой молитвой, чтобы научиться отличать кажущиеся благословения от истинных. Поясню, что я имею в виду.
Если Бог исполнил то, о чем вы просили Его в молитве, исходя из ваших собственных соображений, то подлинно ли это благословение? Я всегда предпочитаю оканчивать самую серьезную молитву словами: "Не как я хочу, но как Ты". И мне не только следует так говорить, но мне хочется так говорить, ибо в противном случае я могу просить о том, что, будучи исполненным, окажется опасным для меня. То, что я прошу, Бог может дать мне во гневе, и я получу незначительную усладу в даре, но большую горечь в страдании, которое этот дар принесет мне впоследствии. Вы помните, как древний Израиль просил мяса, и Бог дал им перепелов; но мясо еще было у них в зубах, когда гнев Божий сошел на них. Вы можете просить мяса, если хотите, но всегда говорите при этом: "Господи, если это не подлинное благо, то не давай его мне". "Благослови меня воистину". Мне уже едва стоит повторять старую историю о доброй женщине, у которой был болен сын - маленький ребенок и почти при смерти, - и она попросила священнослужителя, одного пуританина, молиться за жизнь ее сына. Тот молился очень горячо и серьезно, но вставлял: "Если Тебе угодно, спаси этого ребенка". Женщина сказала: "Я не могу это слышать. Ты должен молить, чтобы ребенок во что бы то ни стало был жив. Пожалуйста, без всяких "если" и "но". Служитель ответил ей: "Женщина, может случиться так, что ты горько пожалеешь об этом дне, в котором свою волю захотела противопоставить воле Бога". Через двадцать лет ее в обморочном состоянии унесли от виселицы, на которой ее сын был казнен за уголовное преступление. Хотя ей довелось увидеть, как ее ребенок стал взрослым мужчиной, для нее было бы бесконечно лучше, если бы ее ребенок умер, и она поступила бы бесконечно разумнее, если бы предоставила это воле Божией. Не будьте слишком самоуверенны: то, что вам кажется ответом на вашу молитву, не всегда есть доказательство божественной любви; возможно, вы долго еще будете искать Господа, взывая: "О, если бы Ты воистину благословил меня!" Так, великий подъем духа, ликование сердца - даже если это явно религиозный восторг - не всегда могут считаться благословениями. Они услаждают нас: о, иногда во время нашей с вами общей молитвы вспыхивал огонь, и души наши пылали! И хотелось петь:

"О, если б так и жить - нет лучшего венца!
и ликовать, и пить блаженство без конца!"

Если это было благословением, то мы благодарим за него, но я не хотел бы внушать себе, что мое наслаждение - это основное свидетельство благосклонности Божией, главный знак Его расположения ко мне. Возможно, большим благословением для меня сегодня было бы лежать, изнемогая, перед Господом в полном сокрушении духа. Прося наивысшей радости, моля о восхищении ко Христу на вершины блаженства, помните, что благословением - более того, истинным благословением - может быть обратное: когда вы низринуты в Долину Унижения, растоптаны и взываете в скорби: "Господи, спаси, я погибаю!"
"Хоть сегодня восклицаю, счастлив: "Он меня простил!", завтра вдруг изнемогаю, съеденный упадком сил, -дабы, прах свой презирая, только Господа любил".
Эта цепь последовательно сменяющих друг друга противоположных состояний может быть воистину благословением для нас, ибо, пребудь мы в постоянной радости, мы могли бы, уподобившись Моаву, стать гущей, приставшей ко дну сосуда, который из-за этого не опорожнить. Плохо обстоит дело с теми, жизнь которых не изменяется. Такие не знают страха Божия. И разве мы сами не завидуем подчас тем, кто всегда спокоен и непоколебим и чей разум не ведает смятения? Да, есть христиане, чья уравновешенность и присутствие духа заслуживают того, чтобы быть достойными для подражания. И что касается того умиротворения и покоя, той невозмутимости и твердости, что приходят от Духа Божия, то они - восхитительнейшее обретение; но я не уверен, что мы должны завидовать чьему-то жребию только потому, что он более умерен, чем наш, и в меньшей степени подвержен штормам и бурям. Опасно повторять "мир, мир", когда мира нет. Такое спокойствие проистекает из черствости души. Глупцы склонны обманывать сами себя. "У них нет сомнений" - но это потому что они слишком мало исследуют свои сердца. Они не волнуются, потому что их дела и занятия малы и незначительны и не могут вызвать никакого волнения, никакой озабоченности. Или же у них нет затруднений, нет боли, потому что они существуют, а не живут. Лучше восходить на Небо с остановками, оступаясь и получая увечья, чем в бодрой самоуверенности маршировать по направлению в преисподнюю. "О, если бы Ты воистину благословил меня!" Мой Боже, я не хочу завидовать никаким дарам или благам, будь то чье-то внутреннее состояние или внешние обстоятельства, если только Ты сам не пожелаешь благословить меня ими. Я не утешусь, пока Ты не утешишь меня; не обрету мира, кроме как во Христе, ибо Христос -мой мир; не изведаю покоя, но - только от сладостного вкуса Жертвы Христовой. Христос есть все во всем, и кроме Него все для меня - ничто. О, будем же всегда помнить, что мы не вправе судить о характере благословения, но должны предоставить Богу решать, что именно даровать нам в качестве не воображаемого, не поверхностного и иллюзорного, но истинного благословения!
Сходным образом и в отношении наших дел и нашего служения, я думаю, нам следует молиться так же: "О, если бы Ты воистину благословил меня!" Прискорбно видеть дела некоторых добрых людей: как они претенциозны, хотя в действительности так пусты и ничтожны. Меня всегда шокирует, когда кто-то намеревается воздвигнуть церковь за два или три вечера, сообщает в углу газеты, что четыре человека осознали свою греховность, сорок шесть оправдались, а где-то тридцать восемь получили прощение. Я не знаю, что действительно было сделано кроме этой унизительной статистики. Я видел, как общины образовывались в мгновение ока и изрядное количество новообращенных пополняло церковь. Но что с ними происходило потом? Где сейчас эти церкви? Участки, которые были щедро удобрены некоторыми благовестниками, представляют собой самые мрачные пустоши в христианстве. Как будто целая церковь истратила всю свою силу в одном порыве, в одном рывке, и все это окончилось ничем. Построили деревянный дом, набили его сеном, а из соломы сделали целую башню чуть ли не до небес, но упала одна искра, и все исчезло в дыму. И тот, кто пришел сюда работать после - преемник великого строителя, - вначале должен был размести пепел, прежде чем смог совершить что-то доброе. Все, кто служит Богу, должны молиться именно так: "О, если бы Ты воистину благословил меня!" Трудитесь же, трудитесь! Если за всю мою жизнь я возведу только небольшой участок кладки и ничего более, но он будет из золота, серебра или самоцветов, то я сделаю очень много; ибо сложить из такого драгоценного материала даже один небольшой угол, который не будет пустой видимостью, это - достойный труд. О нем не будут говорить много, но он сохранится. И это главное: он сохранится. "В деле рук наших споспешествуй нам, в деле рук наших споспешествуй". Если мы строим церковь, которая не угодна Богу, то не стоит вообще пытаться строить. То, в чем Бог споспешествует, выстоит, но то, что человек строит без Его благоволения, обратится в ничто. "О, если бы Ты воистину благословил меня!" Учитель воскресной школы, пусть это будет твоей молитвой. Распространитель духовной литературы, проповедник, кто бы ты ни был, дорогой брат или сестра, каким бы ни было твое служение, проси же Господа, чтобы тебе не оказаться одним из тех, кто строит из гипса и картона и чья работа рассыпается на куски от стужи и непогоды. И если вам не дано воздвигнуть собор, то пусть в ваших силах будет выстроить по крайней мере одну часть того удивительного храма, который Бог возводит для вечности и который переживет звезды.
Хочу сказать еще об одном, прежде чем закончу проповедь. Благословения благодати Божией - это истинные благословения, которых мы должны добиваться самым серьезным образом. Есть признаки, по которым их можно узнать. Благословения воистину - это те, которые даются пронзенной Рукой, которые исходят от голгофского кровавого древа, вытекая из раненого Тела Спасителя -ваше прощение, ваша вера, ваша духовная жизнь; Хлеб, который есть воистину пища, и Кровь, которая есть воистину питие - ваше единство со Христом и все, что оно дает вам, - все это благословения воистину. Любое благословение, которое есть результат действия Духа в вас, - это благословение воистину, даже если оно уничижает вас, раздевает вас, убивает вас. Хотя борона проходит по вашей душе еще и еще, хотя плуг глубоко врезается в самое ваше сердце, хотя вы изранены и изувечены и оставлены умирать, все же, если это делает Дух Божий, это - воистину благословение. Все, что Он делает, принимайте и не сомневайтесь в этом, но молитесь, чтобы Он продолжил Свое блаженное действие в вас. Все, что ведет вас к Богу, также есть воистину благословение. Богатство не всегда поможет вам в этом: стена из золота может отделять вас от Бога. Здоровье не всегда сделает это: даже сила и крепость ваших костей могут держать вас в отдалении от Него. Но все, что приближает вас к Богу, есть воистину благословение. И что есть крест, который возносит вас? Но если он поднимает вас к Богу, он - истинное благословение. Все, что простирается в вечность, будучи подготовкой к миру, который грядет; все, что можно перенести через реку: священную радость, что расцветет на тех полях, возвышающихся над прибывающими водами; чистую безоблачную братскую любовь, которой суждено стать атмосферой истины навеки - все, подобное этому, помеченное вечной широкой стрелой - непреходящим знаком - есть воистину благословение. И все, что помогает мне прославлять Бога, есть также воистину благословение. Если я болен, и это помогает мне восхвалять Его, это - благословение воистину. Если я беден и в бедности служу Ему лучше, чем в богатстве, это -благословение воистину. Если я презрен и возрадуюсь в тот день, и подпрыгну от радости, что был презираем ради Христа, это - благословение воистину. Да! Моя вера сбросит любую маску, сдвинет любое забрало с чистого лба благословения, сочтя великой радостью все скорби и испытания, вынесенные ради Иисуса, и считая их платой за награду, которую Он обещал. "О, если бы Ты воистину благословил меня!"
А теперь я хочу сказать вам на прощание три слова. "Ищите". Старайтесь определить, истинны ли ваши благословения, и не удовлетворяйтесь, пока не убедитесь, что они действительно от Бога, что они - знаки Его милости и свидетельства Его спасительного замысла. "Взвешивайте". Это - мое следующее слово. Все, что имеете, взвешивайте на весах, удостоверяйтесь, что это истинное благословение, которое своей благодатью принесет вам много любви и сподобит вас на всякие добрые слова и дела. И, наконец, -"молитесь". Молитесь же, чтобы сегодняшняя наша молитва вплелась во все ваши остальные молитвы, чтобы во всем, что Бог дает вам и чего не дает, вы были воистину благословлены. Вам радостно сегодня? О, если бы Христос соделал вашу радость зрелой и совершенной, дабы опьянение земным счастьем не увлекло вас в сторону от Него! В ночь скорби молитесь, чтобы Он благословил вас воистину, дабы полынь, которую вы пьете, также не опьянила вас, а страдания ваши не препятствовали вам думать о Нем. Молитесь о таком благословении, имея которое, вы подлинно богаты и блаженны, и без которого вы бедны и опустошены, даже если житницы ваши при этом набиты доверху. "Если не пойдешь Ты Сам с нами, то и не выводи нас отсюда". Но -"о, если бы Ты воистину благословил меня!"

1871

Письмо от Сперджена,

прочитанное на собрании его общины в воскресенье 11 июня 1871 года

ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ ДРУЗЬЯ, - Вам, которых я постоянно и с нежностью вспоминаю, я снова вынужден сообщить печальную весть, ибо всю эту неделю мне пришлось страдать, большую ее часть проведя в постели. Суровое ненастье отбросило меня назад, и все мои боли вернулись ко мне.
Однако, да будет на все воля Господня. Пусть Он соделает со мной то, что Он хочет, ибо Он есть Любовь. Томлюсь от желания снова начать проповедовать, но, может быть, мои немые субботы определены мне в качестве наказания, и их количество еще не подошло к концу. Мы должны трудиться для Бога, пока мы можем это делать, ибо никто из нас не знает, как скоро он станет неспособным участвовать в служении. И в то же время как мы все незначительны! Дело Господне продолжается и без нас. Мы все нуждаемся в Нем, но Он не нуждается ни в одном из нас.
Возлюбленные, до сих пор для меня большое утешение слышать, что дело Господне движется у вас. Молю вас, возносите горячие молитвы, чтобы оно продолжалось. Надеюсь, ночные служения не прекратятся и не придут в упадок. Если вы планируете отсутствовать, то, пожалуйста, отсутствуйте, когда я буду там, но не сейчас. Пусть диаконов и пресвитеров на каждом богослужении окружает неутомимая группа помощников.
Изобилие милости да покоится на всех вас, особенно на больных, бедных и обездоленных. Молитесь за меня, умоляю вас. Возможно, если бы вся церковь собралась для молитвы, я бы скоро поправился. Знаю, что тысячи молятся, но не должна разве делать это вся церковь как единое целое?! Боюсь, что должен оставить все надежды проповедовать 25-го, но верю, Господь будет милостив ко мне и пошлет меня к вам в первую субботу июля.
С глубокой христианской любовью,

ваш страдающий пастор Ч.Х. Сперджен.

Отрок! Молитва о тебе

"И молился Елисей, и говорил: Господи! открой ему глаза, чтоб он увидел. И открыл Господь глаза слуге, и он увидел, и вот, вся гора наполнена конями и колесницами огненными кругом Елисея"
(4Цар. 6:17).
Этот отрок полностью уповал на пророка, и у него не могло быть более разумного занятия; и однако глаза его нуждались в том, чтобы их кто-то открыл. Отрок был уже полностью уготован к восприятию подлинно благого, так как слова, обращенные им к его учителю, показывают, что он искренне был с ним заодно; но глаза его при этом не были открыты и наполовину. Охваченный большой тревогой за безопасность своего учителя, он прибежал, чтобы предостеречь его: добрый раб всегда останется самым лучшим другом своего господина. В свою очередь его верующий учитель молится о нем. Если мы желаем подлинного добра нашим слугам, нашим детям или друзьям, то позаботимся же о том, чтобы всегда возносить о них молитвы. Самое лучшее, что мы можем сделать для них, это даровать им второстепенные, мирские блага; но если мы молимся о них Богу, то они смогут обрести лучшие из даров от Того, Кто в Своей милости посылает людям не что иное как воистину благие дары, совершенные дары. Если нам нужно чем-то завершить наши поучения, наставления или пример, сделаем же это, передав наших юных подопечных Богу, Который действенно и плодотворно трудится для вечного спасения.
Просьба Илии о пророке была следующей: "Господи, открой ему глаза, чтоб он увидел!" Отрок в это время находился в состоянии особо благоприятном для видения, и однако не видел. Он видел врагов, окруживших город, но не огромные сонмы ангелов Господних, охраняющих Божиего человека. Глядя поверх невысоких стен Дофаима, он обозревал, что вся местность вокруг была заполнена конями и колесницами Сирийского царя; и он вскричал: "Увы, господин мой! что нам делать? " Он был в состоянии видеть опасность, но не мог видеть избавление; и поэтому пророк обратил свое сердце к небу и сказал: "Господи, открой ему глаза, чтоб он увидел!" Илия считает обычное, т.е. физическое зрение своего слуги невидящим, считая подлинно истинным зрением то, которое видит невидимое. Возможно, сейчас меня слушают те, кто весьма сочувствует делу Господнему, и кто даже так или иначе связан с ним делами или намерениями; они с чистым сердцем непрестанно участвуют в святом служении, делая все, что они могут сделать, и желая процветания делу истинной религии. И все же глаза их не открыты для видения духовных вещей или по крайней мере открыты, но недостаточно для того, чтобы видеть благодатную и божественную сторону духовного. Их зрение позволяет им увидеть, что они находятся в опасности перед великим врагом. Они понимают, что им будет очень нелегко выиграть битву за жизнь; и они вопрошают: "Что нам делать? " Они ясно осознают, что ца протяжении всей жизни человеку трудно отстаивать святость, истину, чистоту и непорочность, сохраняя достоинство благочестия. Они, как им кажется, буквально окружены враждебными силами на работе и в быту, в дружеской среде и даже в своих собственных семьях. И что касается дела благочестия, то оно настолько явно тормозится его противниками, что снова и снова встают вопросы: Что делать? Где найти выход? Не лучше ли сразу сдаться? О каждом из таких отчаявшихся я хотел бы вознести Богу молитву Илии: "Господи! открой ему глаза, чтоб он увидел!" О, если бы эта молитва была услышана в этот час!
Очень кратко я поговорю, во-первых, о самой молитве; во-вторых, о наших основаниях для ее вознесения и, в-третьих, о надежде, ибо мы верим, что, если молитва будет услышана, то тот, чьи глаза откроются, узрит видение, которое благословит его превыше всего, о чем он только в состоянии возмечтать.
1. Итак, МОЛИТВА: "Господи! открой ему глаза, чтоб он увидел!" Эта просьба заключает в себе множество значений. Я же упомяну только несколько из них.
О некоторых из наших друзей мы возносим эту молитву, чтобы они смогли увидеть врага их душ под многими обличьями, которые он принимает. Боюсь, что многие не ведают о его хитростях. Юные в особенности слишком склонны принимать великого врага за друга. Они верят его лживым и льстивым словам и совлекаются к погибели. Он подносит им искрящуюся чашу, но в ее прозрачных пузырьках таится смерть. Он говорит об "удовольствии", но в похоти плоти удовольствие - это только тень, а несчастье - ее сущность. Он одевает маску благоразумия и увещевает отрока "подумать о главном, т.е. насущном" и оставить религию, пока не будет обретено благосостояние; но все, что обретается ценой оттеснения Бога в сторону, оказывается вечной потерей. В образе змея дьявол творит намного больше зла, чем в образе рыкающего льва. Если бы нам предстояло встретиться с ним и мы знали бы, кто он, то мы смогли бы довольно легко побелить его; но мы имеем дело с тем, кто принял облик ангела света, и нам нужны сто глаз, каждое из которых должно быть открыто Богом, чтобы мы могли видеть. Но еще хуже то, что временами он вообще не встречается с нами, а просто портит нам путь; он роет ямы для наших ног; он выпускает свои стрелы издалека или же насылает чуму, приходящую во тьме. В таких случаях мы нуждаемся в зрении более остром и лучшем, чем то, которое может дать нам природа. Я бы молился об отроке, который только что покинул дом, чтобы идти в мир, именно этой молитвой: "Господи! открой ему глаза, чтоб он увидел!" Пусть он будет в состоянии увидеть ложь, спрятавшуюся под правдой; злобу, завернувшуюся в гордость; безрассудство, выступающее как ученость; грех, рядящийся в одеяние удовольствия! Я не хочу, чтобы вы подобно птицам попали в сеть. Не хочу, чтобы рукой искушения юность была уведена на бойню подобно быку. Вознесем же молитву Илии о всех тех среди нас, кто только начинает жить. Да сподобит Бог, чтобы глаза их открылись и увидели грех таким, какой он есть, и видели, что зло никогда не может быть добром, ложь - правдой, а бунт против нашего Бога - дорогой к счастью!
Мы хотим, чтобы глаза человека открылись и чтобы они могли видеть Бога, находящегося везде и видящего все. О, чем стало бы такое открытие глаз для многих! Есть грустная, но правдивая поговорка, что Бога можно увидеть везде, но большинство людей не видит Его нигде. Воистину, тот слеп, кто не видит ЕГО, хотя солнце дарит ему свой свет. Пока глаза наши не открыты, мы поднимаемся утром и ложимся спать ночью, так и не увидав Бога за весь день, хотя Он в каждое мгновение находится вокруг нас и внутри нас. Мы живем от первого дня января до последнего дня декабря и, хотя Господь никогда не прекращает видеть нас, мы даже и не начинаем видеть Его, пока чудом благодати Он не откроет наши глаза. Мы живем в удивительном мире, соделанном великим Творцом, наполненном Его произведениями и ободренном Его собственным присутствием, и тем не менее мы не видим Его; воистину, есть настолько слепые люди, которые утверждают, что никакого Творца нет, и что они не видят никаких доказательств того, что существует в высшей степени мудрый и могущественный Создатель. О, если бы Господь Иисус открылтлаза этих своевольных слепцов! О, если бы и вы, ослепленные скорее забывчивостью чем заблуждением, были бы принуждены воскликнуть вместе с Агарью: "Ты Бог видящий меня" и с Иовом: "Теперь же мои глаза видят Тебя"! Если бы Бог милостиво пожелал убедить людей в Своем божественном присутствии, то каким благословением оказалось бы это для них, особенно для юных, только начинающих жить! Ясное осознание того, что Господь видит все, что мы делаем, было бы очень надежной охраной в час искушения. Если мы помним о божественном глазе, мы взываем подобно Иосифу: "Как же сделаю я сие великое зло и согрешу пред Богом? " Видеть себя - хорошо, но видеть Бога - лучше. Давайте же помолимся: "Господи! Открой отроку глаза, чтоб он увидел ТЕБЯ!"
Когда человек начинает видеть своего великого врага и своего лучшего Друга, мы можем помолиться о нем далее: Господи, открой ему глаза, чтоб он увидел путь спасения в предназначенном для этой цели Спасителе. Господа Иисуса невозможно увидеть никаким иным способом, кроме как посредством Его собственного света. Мы взираем на Него взглядом, который исходит от Него. Мне много раз доводилось объяснять людям суть спасения простыми словами и образами, но в этом деле требуется нечто большее, чем объяснение. Да, нужна предельная ясность, но необходимо и нечто, превышающее самое ясное утверждение. Как бы ярко ни горела свеча, слепой все равно не сможет ее увидеть. Я постоянно молюсь: "Господи, открой мне уста!", но я понимаю, что должен также молиться: "Господи, открой людям глаза!" Пока Бог не откроет человеку глаза, он не увидит, не поймет, что значит вера, что значит искупление или что значит рождение свыше. То, что для видящего ясно как день, для слепого, увы, невидимо. "Веруй и живи" - что может быть яснее? И однако ни один человек не поймет этого, пока Бог не дарует ему благодать, чтобы постичь смысл и значение этих слов. Наш долг как проповедников - излагать Благую весть как можно яснее, но мы не можем даровать человеку духовное разумение. Мы возглашаем в самых что ни на есть ясных и отчетливых выражениях: "Веруйте в Господа Иисуса Христа и спасетесь", но люди спрашивают нас подобно простофилям: "Что это значит?" Мы взываем: "Обратитесь к Иисусу и живите!", но когда наша проповедь подходит к концу, мы замечаем, что слова наши поняты неправильно и люди по-прежнему обращаются к самим себе, поворачиваясь спиной к Господу Иисусу. Вера, или упование, не представляет собой некую тайну, но наоборот, она есть самое простое из всего, что только можно назвать простым. И именно по этой причине человека невозможно убедить или заставить думать, что мы серьезны в том, что говорим, или что Бог серьезен в том, что Он говорит. Нам нужно молиться: Господи, открой им глаза, чтоб они увидели, ибо, видя, не видят и, слыша, не разумеют! Да будет благословен Господь! Как восхитительно все-таки видят люди, когда глаза их открываются благодаря Его всемогущему прикосновению! Тогда они изумляются, что не видели всего этого ранее, и называют себя самыми тупыми и круглыми дураками, ибо не понимали того, что так ясно. Вера в Господа Иисуса есть самая что ни на есть подлинная азбука божественного откровения: она принадлежит к основам и началам небесного знания; и мы воистину тупицы, если не воспринимаем ее так, как она изложена в Слове, а наоборот - приписываем таинственность столь ясному вопросу. Стоит только чудотворной силе Божией открыть наши глаза, как мы видим все довольно отчетливо; но до этого мы в самый разгар полдня пробираемся на ощупь к тому, что находится прямо перед нами. Я надеюсь, возлюбленные, что вы молитесь, пока я говорю; молитесь о тех, кто вокруг вас, а также о всех слепых душах, блуждающих среди гробов земли: "Господи, открой им глаза, чтоб они увидели!" Тот, Кто сотворил глаз, может и открыть его. Грех не в состоянии помрачить разум настолько, что Бог не сможет излить в него свет. Если мы не можем дать людям способность видеть, то можем по крайней мере отвести их к Великому Окулисту, Который в состоянии исправить их зрение.
Мы должны молиться, чтобы у наших друзей открылись глаза для видения всего многообразия духовной истины. Наши органы зрения видят только физические объекты; и это все, для чего они предназначены. Нам следует быть благодарными за то, что наши глаза видят так много, но духовные объекты неразличимы для телесного глаза, приспособленного только для восприятия материального мира. То, что относится к духовному царству, должно восприниматься глазом духовного рода, глазами, открытыми Господом. Бог должен даровать нам духовные органы чувств, прежде чем мы сможем различать духовные вещи: не будем же забывать об этом. Среди сидящих здесь есть такие, кто не в состоянии видеть духовные реалии, потому что у них нет необходимых для этого способностей. Плотские мужчины и плотские женщины видят только плотские вещи. Плоть не может охватить, ощутить или различить то, что от Духа. Мы должны стать духовными и получить духовные способности, прежде чем сможем воспринимать духовные объекты; одним словом, мы должны "родиться свыше". "Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно". Поэтому необходима молитва: "Господи, открой отроку глаза, чтоб он увидел!"
Уже кони и огненные колесницы были вокруг Илии, но слуга его ничего этого не видел, потому что это были духовные колесницы и духовные кони - ангельские существа, принадлежащие к чисто духовной сфере, - и, с другой стороны, юноша еще не вступил в духовную область и не имел глаз, которые бы могли видеть духовное. Когда Бог даровал ему духовные глаза, то ему, его зрению начало открываться странное видение - эфирное, воздушное, -нет! духовное, но тем не менее в высшей степени реальное; видение, оживившее его душу убежденностью в том, что пророк в безопасности, поскольку служители Божий, как языки пламени, вспыхивали тут и там, и подобно войску с конями и колесницами демонстрировали свою мощь для защиты раба Иеговы. Как он был изумлен! Как велико было его потрясение! Как успокоен его разум! Он и его учитель были таинственным образом защищены несмотря на все страхи и опасения. О мои слушатели, все еще чуждые тому, что от Бога, если бы Господь открыл ваши глаза, вы были бы воистину изумлены; ибо пока что у вас нет никакого представления, вы не в состоянии иметь какое бы то ни было представление о том, что такое духовная жизнь или какими должны быть духовные реалии. И у вас не будет истинного представления об этом, пока Бог не оживит вас. Вы можете говорить о духовных предметах и обсуждать их, воображая себя богословами, но вы уподобляетесь глухим, рассуждающим о музыке, или слепым, описывающим картины. Вы не способны даже выразить простое мнение по существу данного вопроса, пока не будете заново сотворены во Христе Иисусе и введены в пределы духовного и небесного. "Если человек не родится свыше, то не увидит Царства Божия". Так пусть же из каждого просвещенного сердца вознесется молитва о тех, кто еще не ходит во свете: "Господи, открой отрокам глаза, чтоб они увидели!"
Мы вправе ожидать скорый ответ, ибо Бог слышит наши молитвы. Кто знает, может быть многие из сидящих здесь будут ошеломлены таинственным прикосновением невидимого Духа и внезапно обнаружат, что они вдруг введены в новый мир? Молитва Елисея о его юном слуге -так же как и наша молитва о других - была не о том, чтобы они смогли делать то, что уже были в состоянии делать, использовать способность, которой уже обладали; но чтобы им было даровано новое зрение и чтобы в них была сотворена новая природа - силой, обретающейся всецело вне их и выше их. Мы взываем к руке Божией. Мы просим Господа произвести чудо. Мы желаем, дорогие друзья, чтобы вы получили то, что не даст вам никакое образование, что не обеспечит никакое окончание какого бы то ни было университета; мы хотим, чтобы вы обрели то, чего невозможно достичь никакими годами опыта и обучения; мы хотим, чтобы вы испытали перемену, которую может произвести в вас только Сам Господь. Мы желаем, чтобы вы перешли от природной тьмы к изумительному свету Божию, от ужасающей слепоты к ясному видению того, что иначе невидимо. Представьте же эту молитву Господу, вы, которые уже приближены ко дворам небесным! Вознесите молитву о детях, о родственниках, о друзьях. Воззовите: "Господи, пусть обретут они зрение через благодатное воздействие Духа Святого!"
2. Во-вторых, рассмотрим ОСНОВАНИЯ для вознесения такой молитвы о тех, кто вокруг нас. По этому поводу я могу не кривя душой сказать, что я намного больше молюсь, чем проповедую. Когда я стою здесь перед вами, то я также низко склоняюсь перед моим Господом Богом, имея в своем сердце тех из вас, о которых это сердце томится и о которых мой дух серьезно встревожен. В глубине души я молюсь: "Господи, открой им глаза, чтоб они увидели!"
Первый повод для нашей молитвы следующий: нам самим дарована способность видеть. Если бы это чудо благодати не произошло в нас, мы не были бы обязаны даже помыслить о молитве за вас; но теперь все наше сердце исходит в молениях. Когда-то мы были такими, как вы. Глаза наши были слепы, так что мы не видели ни наших врагов во всем их устрашении, ни славы Господней вокруг нас. Как слепые Самсоны пробирались мы через утомительную сумятицу земли, окруженные нашими врагами. Наконец мерцающий свет, как проблеск молнии, упал на нас, показывая нам наш грех, и, просвещенные таким образом, мы вовлеклись в великую борьбу со злом. Вне нас бушевали битвы, внутри нас бушевали страхи. Везде вокруг нас были враги, и мы не знали, что делать. Но кто-то из людей Божиих молился о нас, и в один из дней глаза наши обратились к вершинам, откуда приходит всякая помощь для скованных ужасом людей. Там был Господь, хотя мы и не знали Его; но однако мы взирали на Него и были просвещены, и лица наши не были постыжены; ибо вся гора вокруг Него была наполнена колесницами и огненными конями. "Ибо Бог, повелевший свету воссиять из тьмы, воссиял в сердцах наших, дабы даровать свет познания славы Божией в лице Иисуса Христа".
"Я слеп был, Боже, я не знал, не ведал благодать; теперь я вижу - зрячим стал, чтоб Бога прославлять!"
Что еще кроме этого небесного видения могло рассеять все наши преступные страхи? Что еще могло даровать нам мир посреди смятения? Мы совершенно не понимали, как это случилось, не знали, была ли перемена, произошедшая со всеми нами, одинаковой; но каждый из нас может сказать: "Одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу". И так как молитвы других помогли нам, то мы с удвоенным рвением и надеждой должны непрестанно молиться о тех, кто все еще лишен славного откровения. "Господи, открой ему глаза, чтоб он увидел!"
Мы взываем к Богу и по второй причине. Она заключается в том, что только Его властью может человек видеть. Мы знаем это по собственному опыту. Тщетно домогались мы узреть спасение Божие, тщетно искали помощь у людей, угодных Богу; души наши не обрели никакого зрения, глаза разумения нашего не были просвещены, пока Сам Господь не промыл глаза наши в водах, текущих тихо. Тогда мы стали зрячими. И тоже самое происходит, когда мы пытаемся привести других к свету. Мы говорим им о славе, которую созерцаем сами, и утверждаем перед ними истину Божию, но мы не можем сделать их видящими. Дарование духовного зрения - это такое же великое чудо, как и сотворение мира, и для него требуется такое же всемогущее повеление: "да будет!" Только Тот, Кто сотворил глаз, может даровать второе зрение. "От века не слышано, чтобы кто отверз очи слепорожденному". Поэтому как безрассудна любая попытка совершить этот великий труд, дарующий зрение сердцу! Как суетно бахвальство тех, кто пытается вторгнуться в принадлежащее Богу и являющееся Его прерогативой и воображает, что человеческие повеления или действия могут открыть слепому глаза! Возлюбленные, давайте же после того, как мы сделаем все, что в наших силах в деле обращения людей к славе Евангелия, всегда обращаться к Богу Евангелия и умолять Его совершить Свой благословенный труд.
"Он здесь, чтобы изгнать с лица людей ночную тень; чтоб глаз невидящий слепца узрел небесный день".
Не пытайтесь вздымать ваши толстые свечи для того, чтобы проявились огненные колесницы, или щеголять вашей суетной философией, как будто это сможет прояснить мрак души. Предоставьте это Богу, и в один миг от прикосновения Его перста, в ответ на молитвы Его народа, чудесный труд будет совершен.
Особо настойчиво мы молимся, когда видим людей вопрошающих. Восклицание: "Что нам делать?" повергает нас на колени, ибо мы знаем, что то, что в данном случае необходимо, это не что-то сделать, а что-то увидеть. И мы убеждены, что Господь, пробудивший желание в сердцах ищущих, обязательно откроет и их глаза, чтобы они узрели Его славу. Сам факт того, что мы чувствуем необходимость молитвы о них, уже есть для нас знамение того, что скоро чешуя упадет с их глаз и что через их видение великолепия и вседостаточности того, что Бог соделал для верующих в Него, имя Господа весьма прославится. Итак, с великой надеждой мы снова возносим нашу молитву: "Господи, открой им глаза, чтоб они увидели!"
Еще одна причина для этой молитвы следующая: вы не знаете о вашей собственной слепоте. В глубине души вашей вы верите, что можете хорошо увидеть все, что вам нужно увидеть. Этот молодой человек, о котором я сейчас думаю, не имеет никакого представления о том, что его глаза абсолютно слепы к вечным вещам. Он считает себя трезвым и разумным человеком, и я не отрицаю, что в том, что касается сферы его обыденной жизни, так оно и есть. Я рад, что он располагает такими насущными качествами для этой жизни. Да благословит его Бог, и пусть он преуспеет в своих делах и в том предприятии, которое только что начал! Пусть наш благой Господь всегда пребудет с ним, заботясь о деле, которому он посвятил свое сердце! Но тем не менее, дорогой друг, я скорее боюсь за твое здравомыслие; меня в чем-то пугает твое рвение, потому что я видел трезвых людей, которые наносили раны сами себе, и я видел, как уверенные в себе несли ужасные потери. Уверенность похвальна и разумна, если она на своем месте, но саморасхваливание -это доказательство внутренней слабости, и оно предвещает катастрофу. Если вы опираетесь на плотскую мышцу, вы в лучшем случае покоитесь на надломленной трости. Для того, чтобы выиграть моральную и духовную битву жизни, вам требуется сила помимо вашей собственной силы. Ваша самоуверенность в этом случае есть род безосновательного самомнения. Вы помните того, о ком рассказывается в Четвертой книге Царств, когда, будучи предостережен о том, что он совершит, он в изумлении воскликнул: "Что такое раб твой, пес, чтобы мог сделать такое большое дело? " Азаил и подумать не мог, что способен на такие преступления, и тем не менее скоро ему предоставилась возможность, и он погряз во зле по самую шею. Он был в достаточной степени псом, чтобы быть жестоким, потому что был в достаточной степени псом, чтобы, виляя хвостом, льстить самому себе.
Вы не верите, молодой человек, что когда-нибудь окажетесь бесчестным; и однако вот эта ваша небольшая чреватая риском завышенная самооценка приведет вас к этому. Вы подумать не можете, что станете безбожником; и однако вы уже сейчас оставляете добрые старые пути вашего родного дома и, находясь в определенной компании, позволяете себе шутки по отношению к священному. Те, кто верят в себя, накапливают топливо для великого греховного пожара. Гордость, которая возвышает себя, обязательно повергнет себя вниз. И поскольку этот милый молодой человек не знает, насколько он слеп, мы, следовательно, оплакиваем его слепоту и исполнены решимости привести его к Иисусу, чтобы он обрел наконец зрение. "Господи, открой ему глаза, чтоб он увидел!"
Далее, мы возносим эту молитву, потому что у нас есть причина бояться, что вас окружают те, кто собьет вас с пути истинного. Мы хорошо знаем вон того молодого человека. Он только что приехал в Лондон из тихого добропорядочного сельского дома и не имеет никакого представления о сетях, расставленных перед ним ловцами, как мужского так и женского пола. О ты, не имеющий никакого опыта и чья осторожность так невелика, услышь же голос предостережения! У сатаны много хитрых слуг, которые охотятся за драгоценными душами с удвоенным рвением. Рабы нашего Господа Иисуса слишком часто спят, но слуги сатаны не знают расслабленности в их страшном деле. Ты увидишь, как они устраивают тебе засаду на улицах вокруг тебя и теснят в притонах удовольствия внутри тебя. Они - везде, и они не оставят неперевернутым ни один камень, чтобы только поймать неосторожного. И что будет, если этот молодой человек попадет в самую середину всех этих кровососов? Они сожрут его, если только смогут. Что, если он окажется их жертвой? Это то же самое, что бросить овцу волчьей своре. "Господи, открой ему глаза, чтоб он увидел!"
Мы молимся этой молитвой о некоторых из вас, потому что вы теперь уходите от тех, кто до сих пор смотрел за вами, а это опасная перемена для вас. Ваша мать - о! Мы даже не в состоянии сказать, каким благословением является для молодого человека его благочестивая мать! - она отдаляется от вас с огромным беспокойством. Сможете ли вы когда-либо забыть ее нежные слова? Наши отцы да будут здравствовать, благослови их Бог! Благочестивый пример отца и его ревностные молитвы представляют собой невыразимую ценность для его детей, но одна мать стоит двух отцов, особенно в том, что касается нравственного воспитания и религиозной твердости ее сыновей и дочерей. Так вот, я повторяю, вы теперь отдаляетесь от святого влияния вашей матери, равно как и от сдерживающих увещеваний вашего отца. Теперь у вас не будет того, кто наставил бы вас на путь истинный. Вы будете тосковать о святых поцелуях вашей сестры и полных любви назиданиях вашей бабушки. Вы выходите из жарко натопленного дома на ночной мороз; и у нас достаточно оснований для того, чтобы молиться за вас, чтобы глаза ваши были всегда широко открыты, чтобы вы видели ваш путь и смотрели вперед, перед тем как прыгнуть. Отроку теперь предстоит идти в одиночку: "Господи, открой ему глаза, чтоб он увидел!" Если он не будет смотреть, куда прыгает, он скоро попадет в ров; и кто вытащит его оттуда?
Далее, мы возносим эту молитву с еще большим удовольствием, потому что вы совершите весьма много добра, если глаза ваши будут открыты. Слепой человек, оказавшийся посреди такого мира, как этот, - что он может сделать? Он не в состоянии помочь другим путешественникам, ибо сам нуждается в помощи. Вы предпочли бы лучше отдавать, чем брать, разве не так? Некоторые из присутствующих здесь имеют большие возможности, и я хочу, чтобы они использовали их правильно. Я убежден, что говорю сейчас к молодым людям, которых Бог определил на великое служение, соответствующее их возрасту. Вон тот юноша пока еще не знает, что именно заложено в нем. Он играет и дурачится, он разбрасывает свой жемчуг перед свиньями: он растрачивает свои силы. Если бы Господь открыл ему глаза, то он бы увидел, что он делает. Каким бы мужчиной он стал, если бы обрел благоволение у Бога!
Вспомните Савла Тарсянина, как он гнал церковь Христову; но когда чешуя упала с его глаз, у Господа не нашлось под небесами более верного и лучшего раба, чем этот когда-то яростный гонитель. Обеими руками прилежно созидал он церковь, которую до этого всеми силами старался разрушить. "Что было, то и будет". Поэтому молитесь, дорогие братья, о наших отроках, впавших в грех, чтобы они были восстановлены, и о тех, кто еще несмышлен, чтобы они были просвещены; ибо дело Божие нуждается в них, и церковь обретет в них своих воителей! Мы мало знаем о богатстве утешения для верных, которое может таиться в одной юной жизни. Воистину, мы должны нагромождать наши молитвы и претворять наши ходатайства в пламя, подобное некоему огромному маяку для возрастающей юности нашего времени.
Есть и еще одна причина, проистекающая из обратной стороны предмета. Мы должны молиться о слепом, так как он может впасть в ужасный грех, если вскорости не обретет способность видеть. Как способен к совершению зла человек, ослепленный неведением, страстью, гордыней или же любой другой формой греха! Кто знает все способности ко злу, дремлющие в одинокой душе? Этот когда-то светлый дух, сатана, когда он только впервые подумал о поднятии мятежа против Бога небес, - это была наверное одна мгновенная вспышка бунтарской мысли, но уже задолго до этого он стал гордым противником своему Творцу, и этот дракон хвостом своим совлек вниз треть всех звезд небесных, чтобы угасить их в вечной ночи нескончаемого беззакония. Потом он пришел на эту землю и осквернил рай, обольстив наших прародителей, потерявших свою блаженную невинность, так что они стали прародителями несчастного рода, по самые уши погрязшего в грехе. Та одна-единственная первая мысль о зле, о! как беременна она была самыми неисчислимыми видами зла! Так же и с нами. Мальчик, гордость своей матери, в котором она уже усматривает честь семьи, может на некоторое время стать всем, на что только может надеяться любовь; но он попадает в руки одного из тех искусителей к неверию, которых так много в этом большом городе. Его учат поливать насмешками благочестие его матери, и скоро он сбрасывает с себя узы Бога своего отца. Он забывает о святости Божиего дня и оставляет дом молитвы; и затем выучивает путь к домам падших женщин и к дворцу крепких попоек; и погружается в следующие один за другим грехи, пока сам не становится вождем тех, кто катится в бездну. Тот мальчик, который когда-то преклонял колени рядом со своей матерью, возносил свои детские молитвы, а потом вставал и пел об Иисусе и Его любви, был таким милым, что в нем видели того, кто прославит Иисуса всей своей жизнью; но посмотрите на него сейчас: шатаясь, бредет он домой поздней ночью, изрыгая проклятия! Он порочен и душой и телом, и те, кто любят его больше всех, становятся самыми несчастными при его виде. Дорогие друзья, если мы не хотим видеть, как наши дети или наши друзья влекутся к этому крайнему пределу бунта, погружаясь в излишества непослушания, вознесем же о них прямо сейчас в борении духа наши молитвы Богу. О, да войдет свет в их души без всякого промедления! Господи, открой им глаза, чтоб они увидели! Господи, заставь их отступить от греховных начал, подобных сокрушающим силам потоков вод! О Спаситель, погаси в них искру зла, пока она еще не стала огнем и не обернулась огнем неугасимым!
3. А теперь я должен закончить нашу беседу, поговорив перед этим о том, в чем же состоит НАША НАДЕЖДА о людях, когда мы молимся о них этой молитвой (что я продолжаю делать непрестанно): "Господи, открой отроку глаза, чтоб он увидел!" В чем заключается наша надежда по отношению к ним? Что они увидят, если глаз их коснется небесная глазная мазь?
Елисей, без сомнения, чувствовал, что ответ на его молитву будет в точности тем, чем он действительно был. "И открыл Господь глаза слуге, и он увидел, и вот, вся гора наполнена конями и колесницами огненными кругом Елисея". Мы хотим, чтобы глаза человеческие были открыты для того, чтобы они могли узнать, во-первых, что духовные силы реально существуют. Вещи, которые мы видим, не являются единственно реальными, или даже наиболее реальными из всех вещей. Субстанциальные (абсолютные) реалии не воспринимаются нашими бедными глазами: субстанция воспринимается только нашим подлинным "я". Все видимое - это всего лишь тень; истинный образ вещей недоступен физическому зрению. Вера учит нас верить в существование Того, Кто прославлен превыше всех духов, в Великого Бога, в Котором мы живем, движемся и существуем. Вера открывает сердцу существование Той божественной и вечно заслуживающей поклонения Личности, Господа Иисуса Христа, Который в настоящее время пребывает со Своей Церковью и пребудет с ней до конца мира. Вера также дает нам знание о существовании, силе и присутствии Святого Духа, Который живет с верующими и обитает в них, осуществляя в их освящении предвечный замысел Бога. Нет более возвышенного знания, чем знание Троицы, заключенной в Единстве: Отец, Сын и Дух Святой - это один Иегова. Когда мы начинаем понимать, что Господь Бог - это источник всех вещей, что Господь сотворил нас, а не мы - себя, и что все вещи получают существование благодаря Его державной воле и власти, тогда мы начинаем воспринимать Его присутствие, учитывать Его волю и опираться на Его могущество. Бог становится реальным в наших мыслях и понятиях. Поскольку Тот, Кого мы не видим, тем не менее поддерживает Собой все существующее, мы чувствуем, что невидимое есть основа всего. О, если бы мы могли освободить человеческие умы от этих изношенных временем колей видимого, этих узких границ пространства, времени, видения и делания! О, если бы они могли подняться до той сферы, где тусклые способности, ограниченные столь малым кругом, уступили бы место восприятию, знающему бесконечное, вечное, истинное, божественное! О, если бы человеческий разум, сотворенный по образу Божию, смог найти дом свой в Боге, Чьим дорогим ребенком таким образом он бы стал через второе рождение живого и нетленного семени, через Слово Божие, которое живет и пребывает вовеки!
Истинно, если глаза наши откроются, то мы начнем, постигать, что Бог больше этого мира и всех миров; и тогда могущественные истины, говорящие о Его пути милосердия в Христе Иисусе, облагородят нам души. Тогда мы станем истинными товарищами тех ясных посланников Божиих, которые летают тут и там, исполняя повеления Всевышнего. В том, что существуют бесы, я думаю, ни один христианин не будет сомневаться;' ибо в определенные времена мы с прискорбием осознаем крайне ужасающее присутствие тех, с кем наши души находятся в мучительном противостоянии. В этой скорбной битве нам пришлось очень туго; наше оружие разбито; наше утешение серьезно ранено, а наше мужество сильно покалечено. Мы спаслись, как бы легко отделавшись. Мы едва знали, как нам вообще держаться; мы были так жестоко окружены сверхъестественными искушениями, и соблазны наши были не менее чем адскими. И вот тогда, по указу Господнему, этот великий противник внезапно улетел, и явились ангелы и служили нам, принеся новые радости и плоды утешения, совсем еще свежие с дерева жизни. Тогда мы насладились общением с невидимыми посланцами Бога, которые словно перевязали наши раны, поставив нас на пути нашем и прошептав нам о мире. Разве не являлся ангел Господу нашему в Гефсимании, чтоб укреплять Его? Разве мы - каждый в своей мере - не насладились подобным посещением? Это великое дело -видеть сонмы небесные, сопровождающие нас, и знать, что эта ясная свита светоносных существ явится, чтобы приветствовать нас в конце. Это великое обретение - иметь открытые глаза, видеть благость и милость Господни, следующие за нами во все дни нашей жизни, и нас самих -даже здесь - пребывающих в доме Господнем вовеки. Откройте глаза ваши на духовные вещи, и вы сразу же обретете бодрость духа. Настоящее прискорбно, пока вы знаете только видимое; но пустыня расцветает как роза, когда вы видите невидимое. Исторгните себя из этого узкого круга и узрите бесконечное, и источники радости забьют везде вокруг вас. Бедность забывается среди таких богатств, и даже боль и болезнь теряют свое жало.
Когда глаза юного слуги Елисея открылись, он увидел, далее, что народ Божий в безопасности. Он увидел, что в конечном счете тех, кто был с Елисеем, было больше, чем тех, кто мог быть против него; и он почувствовал, что и он сам был в безопасности, как раб раба Божиего. Таким образом, он поверил в Бога своего учителя и нашел убежище от своих страхов. Захватчики были плотью и кровью, но защитники были огненными и, значит, могли в один миг испепелить противников. Он видел - и видел с превеликой радостью, - что огненные кони Божий и огненные колесницы были более чем непобедимы для всех сил зла. Я молюсь, чтобы глаза каждого христианина здесь были настолько открыты, чтобы они никогда не сомневались, что силы, находящиеся на стороне истины, правды и Бога, в конце концов могущественнее сил зла. Может быть так, что вы живете среди тех, кто насмехается над вашей верой, презирая все, что вам так дорого. Воистину, кажется, куда бы мы ни повернулись, все против нас в этот день сомнения. Мне думается, я слышу, как вы восклицаете вместе с Давидом: "Душа моя среди львов; я лежу среди дышущих пламенем, среди сынов человеческих, у которых зубы - копья и стрелы, и у которых язык - острый меч". Но смелее, друзья мои! Бог близко от вас! Его ангелы охраняют и стерегут вас! Мы не одни, ибо Отец с нами. О, если бы ваши глаза были открыты и видели, что тех, кто с нами, больше тем ( мн.ч. от тьма - П. п.) тех, кто против нас! Воистину, "если Бог за нас, то кто против нас?" Будем же незнакомцами для страха. В святой уверенности будем "тверды, непоколебимы, всегда преуспевая в деле Господнем". Никогда не позволяйте сомнению стать последним словом. Разве не правда, что Сам Бог - ваш щит и ваша чрезвычайная и великая награда? Но тогда что может сделать вам человек? Возможно, уже в этом месяце некоторые из вас - из тех, перед кем я сейчас говорю, - окажутся вовлеченными в столь суровую борьбу, что в крайнем отчаянии будут принуждены чуть ли не бросить свое оружие, восклицая: "Как я могу выстоять против такого множества, я, который так слаб?" Я умоляю вас, помните это предостережение. Разве я не говорил вам об этом? Я буду молиться с вами о том, чтобы вы были мужественны. Препояшите чресла вашего ума, трезвитесь и пребывайте в надежде до конца; ибо, если Господь открыл ваши глаза, вы увидите, что принадлежите к побеждающей стороне, и что скоро придет ТОТ, Кто поразит врагов Своих в ланиту. Если вы на стороне Бога и истины, если вы правы, если вы веруете в Господа Иисуса, если вы предали себя Руке, когда-то пронзенной гвоздями, то небо и земля прейдут, но Господь никогда не оставит вас. Небеса могут свернуться как съежившийся пергаментный свиток, а все видимое -растаять; подобно бесплотным образованиям грез могут исчезнуть земля и море, но верующая душа обязательно будет жить и торжествовать, будучи вознесена со Христом к престолу, ибо Он сказал: "Живу Я, и вы будете жить". Храните свою непорочность. Веруйте в истину Божию до самого конца, ибо Господь Иисус не ослабеет и не изнеможет, пока все враги Его не окажутся у Него под ногами.
Если ваши глаза откроются, вы узнаете, что святые будут прославлены их Господом. Смотрите! Он снаряжает Свои эскадроны для личной охраны каждого из них; разве вы не хотите таких почестей? Узрите же в этом тайну того мира, который пребывает с человеком Божиим: подобно тому, как у него есть пища, о которой люди не знают, так у него есть и воинство, которое люди не видят. Он живет как вождь в центре лагеря, и сон его безопасен. Вера производит разницу между спокойным пророком и его напуганным отроком. О, если бы вы веровали в Господа Иисуса Христа и таким образом вошли в Его покой! Пусть же этот день станет праздничным днем, в котором глаза ваши будут открыты для видения духовных вещей, и вы начнете жить духовной жизнью! Именно об этом я молюсь. Именно об этом вознесем же сейчас безмолвную молитву. (После этих слов на некоторое время воцарилась тишина, потом проповедник вслух произнес слова молитвы.) "Господи, молю Тебя, открой отроку глаза, чтоб он увидел. И открой, Господи, глаза всех слепых среди нас - ради Иисуса! Аминь".

02 08 1891

In alien meinen Taten... ["Во всех моих делах..." (нем.)]

P. Fleming [Пауль Флеминг - немецкий поэт (1609-1640)]

Во всех моих началах -
величественных, малых -
спешу Того любить,
Который путь укажет,
Который слово скажет -
и так тому и быть!

Ведь что со мной случится -
то замысел Провидца
и лучшее, что есть,
Я сердцем это знаю,
с любовью принимаю
Его Благую Весть.

Душой своей и телом
Ему подобным сделан,
Ему я предан,
от рождения готовый
уйти для жизни новой,
когда Он призовет.

И ты, душа, решайся!
Чиста - так улыбайся!
Постись, если не так.
Отец твой все рассудит.
Пусть будет так, как будет!
Один Он знает, как.

Из глубины

"Ибо окружили меня беды неисчислимые; постигли меня беззакония мои, так что видеть не могу: их более, нежели волос на голове моей; сердце мое уставило меня. Благоволи, Господи, избавить меня; Господи! поспеши на помощь мне"
(Пс. 39:13,14).
Как вы помните, это были слова человека Божиего, человека, к которому благоволило сердце Бога, человека, который без всякого сомнения располагал благодатью Божией. Это были также слова проповедника, того, кто мог с полным правом сказать о себе: "Я проповедовал правду в собрании великом... Я возвещал верность Твою и спасение Твое, не утаивал милости Твоей и истины Твоей перед собранием великим".
Слова эти учат нас тому, что Божиего человека, какой бы исключительной благодатью он ни был наделен, постигают иногда состояния, когда осознание им своей греховности начинает преобладать над его верой. Бывают периоды, когда Господь как бы дает рабам Своим новый старт, возвращая их к началу их пути. Это не второе обращение, но нечто весьма подобное ему. Он заставляет их еще раз воочию убедиться в безобразности их естества, в испорченности их природы и во внутренней греховности их сердец, чтобы они с большей, чем прежде, силой могли оценить значение очищающего потока искупительной Крови и чудесной освящающей силы Святого Духа. Я говорю это для того, чтобы те из вас, кого постигли жестокие бедствия, подобные описанным в нашем стихе, могли утешиться, осознав, что на этом мрачном участке пути, который вам надлежит пройти, есть следы ваших братьев по вере. До вас здесь уже были другие, те, кто несомненно были людьми Божиими, те, кто были спасены спасением вечным в Господе. Вы принуждены вести счет горьким фактам, свидетельствующим против вас? Но и другие делали то же самое. Вам иногда кажется, что грех так окружил вас, что вы не можете видеть? Вы не первый, кто оказался в таком бедственном положении, и вряд ли вы будете последним. Эта часть дороги исхожена ногами великого множества странников, путешествующих к пределам града Сионского. Не весь народ Божий прошел этим маршрутом; есть разные пути, ведущие к небесам, но некоторым из подлинных святых Божиих выпало пройти этой тернистой тропой. И я говорю об этом для того, чтобы ни одно страждущее сердце, которое проходит сейчас через мучительное испытание, не впало из-за этого в отчаяние.
1. Описывая состояние души, о котором повествует наш стих, я должен прежде всего сказать, что мы явственно видим перед собой ДУШУ ЗАПНУВШУЮСЯ (т. е. осажденную со всех сторон - П. п). "Ибо окружили меня беды неисчислимые, постигли меня беззакония мои, так что видеть не могу: их более, чем волос на голове моей".
Наш стих описывает человека, которому впервые открылось бесчисленное множество его грехов. До этого он никогда не знал о них столь многого. Он говорил, что он грешник, и не кривил при этом душой, но раньше он писал это слово очень малыми буквами. Теперь же ему дарована большая просвещенность; Дух обличения и осуждения пришел, чтобы производить в нем Свое действие; и теперь он пишет эту фразу - "Я ГРЕШНИК" - настолько огромными буквами, что ему требуется целое небо, а также и все море, чтобы образовать из них страницу, на которой могли бы поместиться эти ужасные слова. С силой, о которой он ничего не знал ранее, называет он теперь себя грешником, потому что грехи, о которых он давно забыл, предстали сейчас перед его памятью. Теперь он видит, что в каждом отдельном грехе таится великое множество других грехов, подобно тому, как внутри одной китайской шкатулки помещается множество других. Кроме того, ему открылось теперь, что даже то, что он раньше не считал грешным, относится к числу наиболее страшных беззаконий. Он понимает, что злые помыслы - это грех, что грех - это любой изъян, любое несоответствие совершенству Божию. Теперь ему кажется, что он буквально кишит грехами, хотя совсем недавно он считал себя чистым и безупречным в глазах Бога. Удивительно, что может сотворить луч света: стоит солнцу проникнуть в комнату, как весь воздух в ней оказывается заполненным бесчисленными мириадами прыгающих в столбе света пылинок. Свет не наполняет комнату пылью, он только показывает нам то, что было в ней всегда, но чего мы не могли увидеть, пока сюда не заглянуло солнце. И если бы луч истинного Божественного света проник в сердца некоторых из вас, вы бы стали думать о себе совершенно иначе, чем когда-либо до этого думали. Я задаюсь вопросом, смог бы хоть кто-нибудь из нас вынести зрелище, которое бы ему открылось, если бы он увидел себя таким, каким видит его Бог. Я нахожу весьма вероятным, что если бы любой из нас увидел свое сердце таким, какое оно есть на самом деле, то он сошел бы от этого с ума. Открывшееся зрелище было бы слишком ужасающим для пробудившейся совести и чувствительного рассудка. И когда Господь, приступая к кому-нибудь из рабов Своих, обнажает перед ним грех в его истинной природе, то это повергает человека - если он лишен при этом соответствующего откровения об очищающей Крови - в весьма ужасное душевное состояние. Он говорит, что грехов у него более, нежели волос на голове. Он понимает, что это весьма убогое сравнение, и поэтому добавляет, что они неисчислимы, их невозможно сосчитать. Пытаясь их сосчитать, мы согрешили бы снова и притом неизвестно сколько раз, согрешили бы в самих суждениях о наших грехах. Наши мысли о наших грехах только бы умножили их число. И это не бред больного воображения, это - правдивая и совершенно точная констатация печального факта. Никто из нас не способен представить себе ту степень порочности, которой мы действительно располагаем с точки зрения Бога. Попытки приглушить в себе чувство греховности не дают утешения, оно приходит благодаря лучшему и более эффективному способу, что я и попытаюсь вам сейчас показать.
Итак, этого человека терзает обилие его грехов. Как явствует, его также приводит в большое смятение некая вездесущность греха, потому что он говорит: "Окружили меня беды неисчислимые". Он смотрит в одну сторону и говорит сам себе: "Здесь обязательно должна быть какая-нибудь брешь. Ведь я не грешил в этом направлении". Но нет, здесь одни грехи. Резко повернувшись, он устремляет взор в другую сторону: "Может быть, здесь я найду проход, через который смогу выбраться. Надеюсь, на этом пути я не грешил", но, внимательно присмотревшись, он убеждается, что согрешал и здесь. Эти неисчислимые беды окружили его. Давид как-то выразился о своих врагах: "окружили меня, как пчелы"; они были повсюду. Когда на человека нападает рой пчел, они вьются, окружая его со всех сторон - сверху, снизу, с боков, - жаля куда попало, все вместе и каждая в отдельности, пока ему не начинает казаться, что у него на теле уже не осталось неужаленного места. Так же и когда совесть пробуждает улей наших грехов, мы обнаруживаем, что окружены бедами неисчислимыми: грехи за столом, грехи на ложе, грехи на работе и грехи в церкви, грехи на суше и грехи на море, грехи тела, души и духа, грехи очей, уст, рук, ног, грехи везде, везде грехи. Это -ужасающее открытие, когда человеку кажется, что грех для него стал почти таким же вездесущим, как Бог. На самом деле это невозможно, потому что грех не может пребывать везде как Бог; но как только совесть становится чувствительной ко греху, трудно определить, где его нет. Вся наша жизнь от первого осознанного нами шага и до сего часа представляется нам оскверненной. Даже в наших святых делах присутствует грех. Лишь половина сердца возлагается нами на жертвенник Божий, и сам хлеб причащения оскверняется, входя в наши уста. О! Страшно, когда наше пробужденное сердце видит, что все это так! "Окружили меня беды неисчислимые".
Но это еще не все. Грех настолько обложил этого человека, что кажется, будто он держит его в ужасных тисках. Прочтите эти слова: "Постигли (в англ. Библии KJV: "have taken hold", что переводится как "схватили" - П. П.) меня беззакония мои" - как будто говорится о грифонах или других чудовищах из древних сказок. Они набрасываются на него, впиваясь в него когтями, они его настигают. Испытал ли кто-нибудь из вас на себе хватку одного-единственного греха? Надеюсь, что да, потому что, если вы не ощущали на себе его хватку, то это значит, что вы никогда от него по-настоящему не избавились. Я знал одного юношу, у которого не было истинного осознания своей греховности. Он считал себя грешником, но не пережил подлинного сокрушения о грехе. Это был рабочий человек, надежный и честный, и он гордился своей воздержанностью и трудолюбием. Однажды во время какой-то шалости он опрокинул канистру с маслом, но когда пришел хозяин и спросил: "Кто это сделал?", ответил, что не он. Никто так никогда и не выяснил, кто перевернул канистру, но он-то знал, что сделал это он. В том, что канистра была опрокинута, само по себе не было никакого преступления, но он чувствовал себя последним подлецом из-за того, что солгал, и эта ложь так впилась ему в сердце и так нещадно его терзала, что он не знал, куда деваться от ее жестоких лап. Он ходил по субботним дням в дом молитвы, стараясь избавиться от постигшего его беззакония, но оно держало его месяц за месяцем, шипя ему в ухо: "Ты оказался лжецом". Никто кроме него не знал об этом, и тем не менее у этого единственного греха оказалось достаточно сил для того, чтобы настичь его и сжать своей ужасной хваткой. Именно в этом доме получил он избавление от своего греха через драгоценную Кровь Христову; и я, услышав всю эту историю, мысленно сказал себе: "Ну что ж, я рад, что этот грех постиг этого юношу, потому что кроме этого греха у него было множество других, о которых он впоследствии вспомнил, со слезами на глазах исповедовавшись в них перед Богом. Но все они прошли незамеченными и никогда не овладевали им так, как этот. Позволь же мне сказать тебе, друг, что, если у тебя есть множество грехов и если они в один из дней постигнут тебя, ты будешь как олень, на которого напала целая свора собак, и шея, бока и каждая кость которого чувствуют, как в них вгрызаются собачьи клыки. Я говорю о том, что мне доподлинно известно. Я сам чувствовал на себе этих собак, и мне приходилось взывать к Богу, моля Его об избавлении. И возможно, сейчас мои слова слушает душа, которая в этот вечер находится в таком же состоянии. Если это так, то дело это далеко не шуточное. Мы оказываемся здесь перед лицом суровой реальности, и только один Бог - неким великим актом Своей благодати - может освободить бедную душу, запнувшуюся таким безжалостным образом.
Итак, вы видите, что наш несчастный осознает бесчисленность своих грехов, он признает их почти вездесущность, он ощущает на себе ужасную хватку этих грехов, терзающих его совесть, осуждающих его, обличающих и дышащих на него проклятиями. О, если вам знакомы такие переживания, вы можете последовать за мной, пока я продвинусь чуть дальше, идя по этой темной, страшной дороге!
2. Во-вторых, перед нами ДУША МЯТУЩАЯСЯ, душа, охваченная смятением. "Постигли меня беззакония мои, так что видеть (в англ. Библии KJV: "look up", что переводится как "взглянуть" или "поднять взор ввысь" - Прим. пер.) не могу". Вы слышите? "Видеть не могу". Единственная надежда, которая еще остается у человека, когда он придавлен чувством греха, единственный его выход - это поднять свой взор ввысь, увидеть, но псалмопевец говорит: "Видеть не могу".
Не означает ли это прежде всего то, что он не осмеливался взглянуть своим грехам в лицо! Он так себя винил и так себя осуждал, что, подобно тому, как судья, выносящий смертный приговор, покрывает свою голову черным колпаком, так и этот преступник чувствовал, что должен спрятать свое лицо. Он хочет, чтобы его глаза были завязаны платком, потому что он потрясен зрелищем, открывшимся его взору. Он не смеет видеть, или, другими словами, он не может взглянуть на свой грех.
Это означает также, что он абсолютно не в состоянии оправдаться. Когда-то он был большим хвастуном, как и любой другой из его крута; и одно время мог так же бойко, как и другие, рассуждать о том, что Бога нет и ада нет. Но теперь речи такого рода бесследно улетучились от него. Господь может быстро выбить из человека подобную глупость. Только один укол совести - и хвастун уже на коленях, и даже не пытается хоть на какой-то миг поднять свои глаза, чтобы оправдаться. Все, что он может теперь делать, - это, опустив голову, бормотать: "Грешен, грешен, грешен". Он постиг, таким образом, смысл строк д-ра Уатта:

"Когда б Ты сокрушил меня, карая,
"Ты прав", - я бы промолвил, умирая.
Когда б моя душа попала в ад,
я б не посмел молить: "Пусти назад!"

Я сам могу сказать вам то же самое, но вы можете и не почувствовать силу моих слов. Но если на вас окажет воздействие Бог, все будет совсем по-иному. Вы окажетесь ввергнуты в такое смятение, что вы не сможете ни взглянуть на ваш грех, ни оправдаться; вы даже не осмелитесь подумать об этом, одна такая мысль покажется слишком ужасной для вас.
Человек, оказавшийся в таком состоянии замешательства, не смеет поднять глаза, чтобы прочесть обетования Божий. Я подхожу к нему и говорю: "Друг, разве ты не знаешь, что Библия полна обетовании для таких, как ты?" "Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый". Я кладу ему на плечо руку и говорю: "Взгляни же на это обетование". Но нет, он не может видеть, не может смотреть. В Псалме 107 говорится о людях, которые были настолько больны, что когда им приносили самые изысканные блюда, они только качали головой, потому что не могли притронуться ни к какой еде: "От всякой пищи отвращалась душа их, и они приближались ко вратам смерти". Так вот, этот человек находится точно в таком же состоянии. "Ну тогда, дорогой друг, - скажет ему кто-то из вас, - взгляни вот на эти строки: "Всякий грех и хула простятся человекам", "Кто сознается в преступлениях и оставляет их, тот будет помилован". "Увы, - отвечает он, - для меня все это уже слишком поздно, и здесь говорится не обо мне". Но, друг, пойми, ведь это полное заблуждение. Господь готов принять тебя, мой дорогой слушатель, какими бы ужасными ни были твои прегрешения. Даже если ты по уши погряз в богохульстве и беззакониях, Христос может в один миг сделать тебя чистым, Он обладает такой суверенной властью, что одним только словом может простить тебя. И более того, одним только словом Он может изменить твою природу и сделать из грешника святого, а из самого дьявола в человеческом облике - ангела. Такова сила, которой располагает Христос, чтобы спасти даже наихудшего из злодеев. И поэтому мы говорим бедняге: "Дорогой друг, подними голову, посмотри на обетования Божий".
Возможно, далее мы испытаем, какое действие произведет на него свидетельство других людей. Мы станем перед ним и скажем: "Взгляни же на нас хоть на один миг". На молитве перед служением я слышал, как один дорогой брат - я уверен, он находится где-то здесь - произнес такие слова: "Господи, спаси закоренелых грешников. Поскольку Ты спас меня, то я верю, что Ты можешь спасти любого".
Это была достойная просьба, и я могу произнести такие же слова. Многие из присутствующих здесь скажут вам: "Ко Христу обратили мы свой взор и были просвещены. Со всеми нашими грехами, которые тяжким бременем лежали на нас, пришли мы, но стоило нам взглянуть на Иисуса, как мы тут же обрели мир и покой, новые сердца и измененные жизни. То, что Он сделал для нас, Он может сделать и для вас, потому что на некоторых из нас, как в свое время на Павле, показал Он все Свое долготерпение в пример всем тем, которые будут веровать в Него к жизни вечной". Но человек по-прежнему не может видеть, не может поднять взор. Грехи настолько придавили его, чувство вины так затуманило его бедный разум, что он не смеет поднять глаза.
Но однако он должен это сделать. Если бы я страдал от какой-нибудь болезни и ко мне пришли бы люди, говоря: "Мы мучились точно так же, как ты, но мы обратились к такому-то доктору, и он почти мгновенно излечил нас", то, думаю, я тоже обратился бы к этому доктору и попробовал бы лечиться лекарством, которое уже исцелило других. О, как я хочу, чтобы хоть кто-нибудь из вас попробовал обратиться к моему Спасителю! Дай Бог, чтобы вы, юные, познали Его в юности! Я молюсь, чтобы вы, старшие, пришли к Иисусу сейчас, даже если грехи ваши высятся как гора, ибо Он всегда может прощать и спасать всех, кто приходит к Богу через Него.
Но этот несчастный все еще не может видеть, не может поднять свой взор, и мы снова кладем ему на плечо руку и говорим: "Ну что ж, сердечный, если ты не хочешь взглянуть на обетования Библии, если не хочешь взглянуть на нас как на пример того, что способна совершить божественная благодать, то все же взгляни на Иисуса, висящего на кресте. Разве ты никогда не слышал о том, как Он жил и как умер? Разве тебе не известно, что значат эти Его благословенные раны? Он был Сыном Божиим и претерпел все это ради грешников. Он был чист, свят и безгрешен, и однако умер, "Праведник за неправедных, чтобы привести нас к Богу". Разве можно усомниться в великой заслуге, заключенной в жертве Иисуса Христа? Так подними же свой взор. Взгляни на Него. Взгляни на Иисуса, распятого на кресте!

"Есть небесный рецепт, побеждающий смерть:
нужно просто всего лишь на Крест посмотреть.
Во взирании - жизнь для омытых в Крови.
Так взгляни на Того, Кто распят - и живи!"

Но наш разговор совершенно бесполезен для него. Постигли его грехи его, так что видеть не может.
Тогда мы делаем еще одну попытку и призываем его взглянуть на Иисуса, восседающего на престоле. Мы говорим: "Разве ты не знаешь, что Иисус воскрес из мертвых? Он вознесся на небо и пребывает одесную Бога, ходатайствуя за беззаконников. Дело Христа на небе - молить за грешников. О, как я хочу, чтобы ты взглянул на Него! Сделай же это!" Мы продолжаем взывать к нему, но наших призывов недостаточно. Дух Божий, вырви этих несчастных из их оцепенения и помоги им всего лишь взглянуть на живого Спасителя, сидящего одесную Бога и молящего Его за грешников, за таких же, как и они! Обратитесь же к Иисусу, дорогие слушатели, всего лишь доверьтесь Ему, для этого нужен только один ваш взгляд. Взгляните, взгляните сейчас же. Во имя Бога я приказываю вам взглянуть на Него! Во имя Иисуса Христа из Назарета я не просто советую, но, говоря Его властью, повелеваю вам взглянуть и жить! И пусть на повеление это наложит Он Свою печать, подобно тому, как Он сделал это, когда Иезекииль повелел сухим костям ожить, и они ожили! И все же я знаю, что без Предвечного Духа эта несчастная душа не поднимет свой взор ввысь, хотя взирание ввысь - это единственный путь к безопасности.
3. Я попрошу у вас еще несколько минут для того, чтобы обратить ваше внимание, в-третьих, на то, что перед нами ДУША ИЗНЕМОГАЮЩАЯ. "Постигли меня беззакония мои, так что видеть не могу; их более, нежели волос на голове моей; сердце мое оставило меня".
Как! Тот человек, который случалось заходил к нам в своей непреклонной самоуверенности, сейчас кричит: "Сердце мое оставило меня!" ? Вы ведь всегда возвышали свой голос над голосами всех остальных, не так ли? И вы презирали этих несчастных плачущих, но теперь вы сами стенаете: "Сердце мое оставило меня!" Когда человека оставляет его сердце, то это подобно тому, как если бы упал знаменосец - все приходит в полное расстройство. "Сердце мое оставило меня". Вы - в полуобморочном состоянии; и когда вас оставляет сердце, к вам начинает приближаться смерть. Вы чувствуете, что умрете - настолько велика ваша слабость. Вы не смеете надеяться. Энергия? Ее нет в вас. Что вам делать? "Желание добра, - говорите вы, - есть во мне, но чтобы сделать оное - того не нахожу". Вы - тот человек, который обычно считал, что он может уверовать, когда захочет, и что он сможет прыгнуть во всевластную благодать, когда ему заблагорассудится. Теперь это не кажется вам столь простым делом, не так ли?
"Сердце мое оставило меня". Это слова того, в ком поселился страх. Но ведь это же бедная Мерси! Бедняжка Мерси! Вы говорили, прямо как та юная девушка: "Пока что я не пойду к Иисусу, ведь я могу придти к Нему, когда захочу". Но теперь вы от страха обмираете у ворот, потому что на вас лает огромная собака, а сердце ваше оставляет вас. О дорогой друг, падающий в обморок, не лежи здесь, ожидая смерти! Иисус Христос придет к тебе, не взирая на всю твою немощь. Разве не написано: "Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых" ? "Когда еще мы были немощны". Теперь ты видишь, что есть в тебе самом, не правда ли? Ровным счетом ничего. Само твое сердце оставило тебя. И если не вмешается всевластная благодать, ты погибнешь, и ты знаешь, что это так.
"Да", - соглашаешься ты, - это совершенная правда. Я погибаю". И я так рад, что ты признаешь это, потому что твое признание доказывает, что ты тот, кого Бог еще до основания мира избрал к вечной жизни. Ты из тех, за кого умер, излив Кровь Своего сердца, Христос. Ты уже призван Его благодатью придти к Нему, потому что Он сказал: "Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас". Вы подлинно из тех людей, которых Он называет предметом Своей любви. Придите к Нему такими, какие вы есть, и возложите себя на Него. Изнемогающее сердце, не жди, пока ты снова оживешь, но изнемогай на груди Иисуса. Слабеющее сердце, не жди, пока ты снова окрепнешь, но иди и у ног Иисуса исповедуйся в своем бессилии, в своем духовном банкротстве. Помни: только тот, кто оказался банкротом перед Господом, становится свободным от всех обязательств. Об этом поет Джозеф Харт:

"Как злую пыль, с себя стряхни
ярмо своих забот!
Лишь тот, кто совершенно нищ,
свободу обретет."

"Но у меня нет никаких благочестивых желаний", - говорит кто-то из вас. Я рад этому, идите за ними ко Христу. "Но я не могу ни как следует покаяться, ни по-настоящему уверовать". Тогда послушайте еще раз Харта:

"Веру, сильную искусу,
праведность и благодать,
приступи, чтоб взять, к Иисусу.
Их не надо покупать".

Ему ничего от вас не нужно кроме того, чтобы вы позволили Ему стать для вас всем. "Дарованная благодать и жертвенная любовь" - я рад звонить в эти чарующие колокола, и да воспримет каждое ухо их блаженную музыку! Бедное изнемогающее сердце, в особенности ты услышь радостную весть о дарованной благодати и жертвенной любви. Ухватись за это послание и возрадуйся в этот вечер во Христе! Дай же, Господи, чтобы так все и было!
4. Я заканчиваю - ибо мое время почти исчерпано - тем, что снова представляю вам этого человека. Мы видели душу запнувшуюся, душу мятущуюся, душу изнемогающую; сейчас перед нами ДУША ВЗЫВАЮЩАЯ. "Постигли меня беззакония мои, так что видеть не могу... сердце мое оставило меня. Благоволи, Господи, избавить меня. Господи! поспеши на помощь мне".
"О, - слышен чей-то голос, - я бы взывал к Богу, но я не знаю, как подойти, как обратиться к Нему". Неужели? Разве вы когда-нибудь учили свою дочь, как ей следует обращаться к вам, когда ей что-нибудь нужно от вас? Она подходит к вам и говорит: "Папа, мне нужно то-то и то-то". Вы же не отправляете ее в школу - разве не так? -уплачивая каждую неделю немалую сумму, чтобы она научилась этому искусству? Нет, она владеет этим искусством от природы. Если нужно что-нибудь выпросить у отца, доверьте это дело сыну или дочери. Вы улыбаетесь - пусть же улыбка тронет не только ваши уста. Если хотите, улыбнитесь еще раз, чтобы она действительно коснулась глубины вашей души. Да, именно так вы должны приступать к Богу: подобно тому, как дети ваши, будучи злы, умеют просить у своего отца благие даяния, так и вы должны уметь просить благие даяния у вашего Отца, сущего на небесах. И чем больше при этом вы уподобляетесь ребенку, тем лучше. Если бы ваш сын пришел к вам утром и, достав молитвенник, начал читать соответствующую этому дню молитву с той интонацией, с какой молитвы читаются в некоторых церквах, а затем, не изменив тона, проговорил: "Отец, я знаю, что ты щедр и благороден, соблаговоли же подать мне ценный дар - пять шиллингов", вы бы вскричали: "Прекрати, сын, я не люблю этих дурачеств!" Но если он скажет - почтительно, но искренне: "Отец, я буду очень благодарен, если ты дашь мне пять шиллингов, так как мне нужно купить то-то и то-то", вы - если у вас, конечно, есть деньги и вы не сомневаетесь в благоразумности его просьбы - сразу же ответите: "Конечно, сынок, вот деньги". Я не думаю, что к Богу нужно обращаться с глупой напыщенностью и с выразительно выпеваемыми молитвами, с тем, что африканцы называют "уговариванием". Приступайте к Богу как можно проще, рассказывая Ему обо всем, что у вас на сердце, изливая Ему ваши желания в уверенности, что Он услышит вас и ответит вам. И так делайте всегда, радуясь, что у вас есть такой Бог, к Которому всегда можно придти. Разговор с Отцом должен быть для ребенка Божиего самым легким на свете. Его не должна обременять мысль, что ему следует одеть свой лучший костюм, прежде чем он сможет обратиться к своему Господу. Пусть он станет во дворе в одном жилете и молится. А почему нет? Где бы вы ни были, если вам довелось проснуться среди ночи, начинайте молиться. Для вас было бы немыслимым пойти в гости в одном жилете, но ваш сын может придти к вам в таком виде всегда, когда захочет.
Не так давно одна женщина обратилась ко мне с просьбой: "Научите меня, что мне говорить в молитве." Я ответил: "Говорите то, что чувствуете, просите Бога о том, чего желаете". Тогда она сказала: "Но я такая неграмотная, что хочу услышать от вас слова, которыми могла бы молиться".
И тогда я вспомнил место из Осии: "Возьмите с собою молитвенные слова и обратитесь к Господу; говорите Ему: отними всякое беззаконие и прими во благо". Таким образом в уста просящих были вложены самые верные слова; и в нашем стихе Давид, как видим, творит молитву, которая подходит для многих из вас. Пусть же Господь вложит ее в ваши уста и сердца!
Я только кратко укажу вам на направление этой молитвы. Во-первых, это молитва, отчетливо обращенная к Богу. Это бедное удрученное сердце смотрит не на себя, не на священника, не на таинство, но поворачивается к Богу и только к Богу, говоря Ему: "Благоволи, Господи, избавить меня; Господи! поспеши на помощь мне". Ваша единственная надежда - в вашем Боге; спасение должно придти только от Него. Вы помните, как недавно, объясняя это, я использовал пример с ребенком, которого нашли на улице.
Все знают, сколько внимания требует ребенок. Ему нужно молоко, его нужно купать, пеленать, нянчить, его нужно убаюкивать - можно неделю перечислять и едва ли назовешь все, что ему нужно; но я выражу все его нужды в одном слове: ему нужна его мать. И тебе, бедная душа, нужно - нужно - нужно - нужно так много, что я не буду останавливаться, чтобы перечислять все; я выражу все твои нужды одним словом: тебе нужен твой Бог. Никто кроме Создавшего тебя не способен создать тебя заново; и поскольку ты нуждаешься в воссоздании, в сотворении тебя заново, ты нуждаешься в твоем Боге. О, несчастный блудный сын, я знаю, что тебе нужна новая пара обуви, новая пара брюк, хороший обед и многое, многое другое, но больше всего тебе нужно одно - вернуться домой к твоему Отцу. И если ты вернешься к Нему, то получишь и все остальное, в чем ты нуждаешься. Так воззови же к Богу, ты, который никогда до этого не молился. Пусть Господь Дух Святой заставит тебя воззвать к твоему Богу во Христе Иисусе!
И далее, вы отметили особенность молитвы нашего стиха? "Благоволи, Господи, избавить меня". Это призыв к благоволению Божиему. Здесь нет ссылок на какие-то заслуги, не приводятся никакие доводы кроме одного - благоволения Божиего. Кого помиловать, Он помилует, кого пожалеть - пожалеет. Божественное всевластие непререкаемо. Никто из людей не имеет никакого права на благодать Божию. Если она кому-либо даруется, то это происходит исключительно по благорасположению Бога, согласно тому, как Он благоволит и кому благоволит. И разве не властен Он в Своем делать, что хочет? Так преклонитесь же перед Ним в смиренной позе просителя: "Благоволи, Господи, избавить меня, во имя милости Твоей, во имя благости Твоей! О Ты, Вседержитель, могущий спасать по желанию Твоему, ибо в руках Царя царей права на жизнь и на смерть, благоволи, о Господи, избавить меня". Вот так нужно обращаться к Богу.
А теперь, если хотите, вы можете использовать и последнюю фразу молитвы: "Господи, поспеши на помощь мне". Вы можете просить о срочной помощи; вы можете сказать: "Господи, если Ты не поспешишь ко мне на помощь, я умру. Я так страдаю из-за моего греха, что если Ты сейчас не услышишь меня, будет поздно. Окружили меня беды неисчислимые, так что видеть не могу. Я так ужасно страдаю, что мне нужна неотложная помощь. Скорей помоги мне, Господи!" О, как бы мне хотелось, чтобы из многих и многих сердец в этом зале вознеслась сейчас именно такая молитва! Вы еще не в полной мере пробудились, не подлинно осознали свое бедственное положение, если хотите получить спасение завтра. Если вы по-настоящему увидели грех, вашей молитвой будет: "Господи, поспеши на помощь мне". Я молюсь о том, чтобы вы сегодняшним же вечером осознали это и не посмели лечь спать, пока не обретете своего Бога; или же, если вы все же легли, то - чтобы вы не смогли уснуть, пока не найдете своего Спасителя и не уверуете в Него.
Пусть же каждому из вас, дорогие друзья, Бог дарует спасение! О, как бы я хотел в молениях излить за вас всю мою душу, если бы считал, что долгий разговор приведет вас к Христу! Но слова - это всего лишь воздух и ветер. Предвечный Дух, Наставник всех сердец, снизойди же на людей и приведи их к Иисусу! И да будет Триединому Иегове слава во веки веков! Аминь.

25 03 1894

Толкование на на Псалом 39

Начальнику хора. Псалом Давида.
Если бы я прочел весь этот псалом как относящийся ко Христу и только ко Христу, я поступил бы правильно; но между Христом и теми, кто составляют Его мистическое Тело, существует такое единство, что сказанное о Голове является истинным и для членов Тела. Что истинно о лозе, то истинно и о ветвях. Что истинно о Христе, то истинно и о тех, кто в Нем. Поэтому данный псалом в одинаковой мере относится и к Давиду и к "превосходящему величие Давида Сыну Давидову"; он также касается каждого, кто принадлежит к царственному семени, каждого истинно верующего в Господа Иисуса Христа. Итак, псалом начинается следующими,словами:
1. Твердо уповал я на Господа (в англ. Библии: "терпеливо ожидал я Господа" - П. п.), и Он приклонился ко мне и услышал вопль мой;
"Ожидал я". Разве не приходится нищим подолгу ожидать какой-нибудь жалкой милостыни, стоя у дверей своих собратьев ? Как же не остановиться и мне у врат Милосердия ради тех великих благословений, которых я жажду?
"Терпеливо ожидал я". У нас есть все основания с долготерпением ожидать помощь Иеговы, поскольку мы знаем, что "как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его", и если Он милостив, то мы можем позволить себе быть терпеливыми.
"Терпеливо ожидал я Иегову". Те, кто наиболее сильны в молитве, иногда принуждены ожидать ответа на свои моления. Не думайте, что Господь услышит вас сегодня или завтра. Согласно Своему обетованию: "Прежде, нежели они воззовут, отвечу", Он может услышать вас прежде, чем вы начнете говорить; но Он может, дабы испытать вашу веру, заставить вас и ждать. Вы умеете ждать? Тогда вы обязательно получите великое благословение.
"Терпеливо ожидал я Господа, и Он приклонился ко мне", склонился с небес, приклонился ко мне, снизошел до меня, призрел на меня - а также на мою молитву - и "услышал вопль мой".
2. извлек меня из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои, и утвердил стопы мои;
Это изумительная песнь, полная восторженной радости. Вы знаете, как широко был распространен на Востоке обычай бросать узников во рвы. Они часто были ужасно глубокими, темными и сырыми, на дне их было столько грязи, что человек в ней тонул. Давид поет о Господе: "Он извлек меня из страшного рва, из тинистого болота". Каким же чудесным было это извлечение! И поскольку Бог никогда ничего не делает наполовину, то Он не допустил, чтобы раб Его снова соскользнул вниз, потому что Давид добавляет: "и поставил на камне ноги мои".
"Поставил ноги мои". Когда Бог ставит ноги человека, то эти ноги стоят твердо, не скользя и не оступаясь. Господь поставил на камне ноги Давида и - еще более того -утвердил его стопы, сделав их крепкими, чтобы, двигаясь, он не претыкался.
3. и вложил в уста мои новую песнь - хвалу Богу нашему.
Воспой же, верующий! Ты достаточно стенал во рву, радуйся же сейчас, что ты на камне. Ты был беспомощен в темнице; воздай же громко благодарную хвалу теперь, когда стопы твои утверждены.
Увидят многие, и убоятся и будут уповать на Господа.
Перед вами картина, изображающая обращение грешника и то воздействие, которое проистекает от него. Человек видит благость Господню, проявленную Им к попавшему в беду чаду Божиему. Он устрашается, то есть наполняется благоговейным страхом перед Богом, а потом также обретает веру и начинает уповать на Господа. Один святой создает многих святых; одно дитя Божие, извлеченное из страшного рва, способствует такому же извлечению из него великого множества других.
4. .Блажен муж, который на Господа возлагает надежду свою, и не обращается к гордым и к уклоняющимся ко лжи.
Если вы уповаете на Бога, то у вас не будет почтения к гордецам, а также к уклоняющимся от Слова Божиего и распространяющим ложь. Если вы действительно боитесь Бога, то у вас не будет страха перед людьми.
5. Много соделал Ты, Господи, Боже мой: о чудесах и помышлениях Твоих о нас - кто уподобится Тебе! - хотел бы я проповедывать и говорить: но они превышают число.
Размышляя о великой благости Господа, дитя Божие понимает, что ему никогда не счесть и тем более не пересказать всех милостей, которые проявил к нему Бог.
Наверное, это будет частью нашего вечного занятия - рассказывать ангелам, началам и властям на небесах о милосердии Господнем, которое мы познали здесь на земле.
Если бы у нас не было скорбей, нам было бы не о чем рассказывать. Но теперь, поскольку мы оказались на этом странном пути и в весьма трудных ситуациях, мы можем вписать еще одну страницу в наш дневник, который будет достоин того, чтобы читать его в те дни, когда все вымыслы сгорят в огне, но великие события из жизней людей Господних заставят святых Его почитать Бога во веки веков.
6-8. Жертвы и приношения Ты не восхотел; Ты открыл мне уши; всесожжения и жертвы за грех Ты не потребовал. Тогда я сказал: вот, иду; в свитке книжном написано о мне: я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце.
Разве я был не прав, когда говорил, что этот псалом повествует о Христе Божием? К кому, как не к Самому Господу Иисусу - так полно, с точностью до одной сотой -применимы эти слова? И разве Павел не рассматривает их подробно как говорящие об отмене ветхозаветного закона и о привнесении вместо него чего-то лучшего, а именно, послушания Христа, Спасителя нашего? Впрочем, в этот вечер я хочу читать Писание, как относящееся к святым, к народу Господнему. Я полагаю, многие из нас, видя, что Бог не благоволит к ритуальным действам и к внешней религиозности, зато весьма и весьма - к послушанию сердец, могут придти к Нему и возвестить вместе с Давидом: "Я желаю исполнить волю Твою, Боже мой". Возлюбленные друзья, вы не те, кем должны быть, вы не те, кем хотите быть, вы не те, кем будете, но скажите, разве бываете вы более счастливы, чем тогда, когда сознательно исполняете волю Божию? Разве грех не доставляет вам боль, а святость - радость? Если вы можете сказать, что с вами все именно так, то это значит, что вы созданы для Царства, вы на пути к полной победе над грехом. Храните же бодрость духа. Тот, кто произвел в вас желание исполнить волю Божию, облагодатствует вас и способностью исполнить ее. Скоро Он повергнет к вашим ногам сатану, а ваша врожденная порочность будет искоренена Духом Его благодати.
9. Я возвещал правду Твою в собрании великом; я не возбранял устам моим: Ты, Господи, знаешь.
Это то, что может сказать о Себе Иисус. Он был Князем всех проповедовавших на площадях, Великим Странником, Президентом Колледжа всех проповедников Евангелия, и я полагаю, многие из нас также могут сказать, что и мы - по мере наших сил и возможностей - пытаемся рассказывать о Христе всем, кто вокруг нас.
10. Правды Твоей не скрывал в сердце моем, возвещал верность Твою и спасение Твое, не утаивал милости Твоей и истины Твоей пред собранием великим.
Если кто-нибудь из вас оказался причастным греховному сокрытию истины Божией, если, призванные проповедовать, вы не проповедуете полное Евангелие благодати Божией, да простит вам Господь и да заставит явно возвестить все, что Он написал на сердцах ваших! Мы не можем говорить то, чего не знаем, и мы не должны пытаться это делать; но то, что выгравировано в сердцах наших Духом Святым, мы обязаны рассказать другим. Этот светильник был зажжен для того, чтобы светить, и вы приняли Божественный огонь, чтобы светить к славе Божией. И, возможно, в ваш мрачный час вы получите по крайней мере хоть какое-то утешение от того, что сможете сказать: "Я возвещал правду Твою в собрании великом; я не возбранял устам моим: Ты, Господи, знаешь. Правды Твоей не скрывал в сердце моем, возвещал верность Твою и спасение Твое". Вы можете использовать эти слова в качестве довода в вашей молитве, подобно тому как делает это псалмопевец: "Не утаивал милости Твоей и истины Твоей перед собранием великим", а потому:
11. Не удерживай, Господи, щедрот Твоих от меня; милость Твоя и истина Твоя да охраняют меня непрестанно.
Не сомневайтесь, Бог позаботится о нас, если мы позаботимся о Его истине. Если мы из трусости станем замалчивать отдельные стороны Евангелия, Бог может оставить нас без Своей защиты. Но если мы не сокроем ничего из того, что Он нам открыл, если мы будем верны истине, которая нам доверена, то эта истина сама будет охранять нас и мы будем узнавать о милости Господа все больше и больше.
Но как печален последующий стих, если в нем отражены переживания кого-нибудь из тех, кто познал Господа!
12. Ибо окружили меня беды неисчислимые; постигли меня беззакония мои, так что видеть не могу: их более, нежели волос на голове моей; сердце мое оставило меня.
Если кто-нибудь из тех, к кому я сейчас обращаюсь, находится в таком же состоянии, то пусть он утешится, вспомнив, что этой мрачной дорогой, на которой он сейчас стоит, прошел другой, и пусть последует его примеру, моля Господа об избавлении:
13. Благоволи, Господи, избавить меня; Господи! поспеши на помощь мне.
Так "из глубины" взывал к Господу Давид. Последуйте же его примеру, если вы оказались в сходной ситуации. Воскликните вместе с добропорядочным Джоном Райландом:

"Из глубины
(и зная лишь Твою любовь ко мне)
взываю: Господи, услышь!
Приди на помощь мне!"

14-16. Да постыдятся и посрамятся все, ищущие погибели душе моей! Да будут обращены назад и преданы посмеянию желающие мне зла! Да смятутся от посрамления своего говорящие мне: "хорошо! хорошо!" Да радуются и веселятся Тобою все, ищущие Тебя,
Вот утешение для всех несчастных, в трепете ищущих Бога; они всего лишь ищущие, но возблагодарим же Бога за то, что они ищущие, и давайте скажем вместе с псалмопевцем: "Да радуются и веселятся Тобою все, ищущие Тебя". Все истинные христиане, нашедшие Христа, все еще остаются ищущими; потому что, найдя Христа, они воспламеняют души свои жаждой искать Его больше и больше. Так что мы тоже молимся этой молитвой: "Да радуются и веселятся Тобою все, ищущие Тебя".
16,17,18. и любящие спасение Твое да говорят непрестанно: "велик Господь!" Я же беден и нищ, но Господь печется о мне. Ты - помощь моя и Избавитель мой; Боже мой! не замедли.
Да благословит Господь наше чтение этого драгоценного места из Слова Его, ради прославления имени Его! Аминь.

Как мучают сезамовое семя -
чтоб масло получить - на жерновах,
так мучается все живое племя,
чтоб выстрадать, уразумев в словах
таинственных и полудревних риши
ту истину, которая не лжет:
что все живое лишь для Бога дышит
и для Него рождается и мрет;
и что когда, иссохший от страданий,
ты устремляешь свои взоры ввысь -
туда перенеся предел мечтаний, -
то знай, что Бога чаянья сбылись.

[Риши - мудрец милостью Божией.]

Он хочет, чтобы все живое тлело -
сиянием превосходя звезду -
одним огнем, который не есть тело,
не прах, не дуновение, но - дух;

и чтобы человек туда стремился,
откуда так безжалостно упал.
Бог хочет, чтобы каждый возродился,
любил Его и больше не страдал.

Решение Ионы или "Опять увижу!"

"И я сказал: отринут я от очей Твоих, однако я опять увижу святый храм Твой"
(Иона 2:5)
Какое сложное творение человек! Те, кто думают, что могут полностью описать его, просто-напросто не понимают его. Человек - это загадка и противоречие. Как выразился Ральф Эрскин:

"Я - темный непонятный край,
Я - сущий лабиринт из тайн".

Вот, например, признание Давида: "Тогда я был невежда, и не разумел; как скот был я пред Тобою. Но я всегда с Тобою; Ты держишь меня за правую руку" (Пс. 72: 22,23). Павел говорит: "Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? Благодарю Бога (моего) Иисусом Христом, Господом нашим" (Рим. 7:24,25). Он всею силой Духа Божия укреплялся во внутреннем человеке и тем не менее представлял собой саму слабость. Как видно из нашего сегодняшнего стиха, Иона явно находится в безвыходном положении: "отринут я от очей Твоих", и однако у него все еще есть надежда, так как он заключает: "однако я опять увижу святый храм Твой". Казалось бы, все потеряно, но все же до тех пор, пока человек в состоянии взирать на Бога, на самом деле не потеряно ничего. Бог не видит его, не может его видеть - так думается человеку, и тем не менее он говорит о собственном видении Бога; странно, не правда ли? Он как бы говорит: "Я отринут от очей Твоих, но тем не менее Ты остаешься пред очами моими". Я не знаю более мрачного приговора, который могли бы изречь человеческие уста, чем этот: "Я отринут от очей Твоих". И я не знаю более обнадеживающего заключения, на котором могло бы утвердиться человеческое сердце, чем это: "Однако я опять увижу святый храм Твой". О, неиспытанный и неискушенный брат, никогда не впадай в замешательство, когда ты не в состоянии понять самого себя; наоборот, если ты стал для себя тайной, считай это одним из доказательств того, что в тебе заключена божественная жизнь. Если ты, подобно школьнику, сможешь нарисовать грифелем свой портрет на доске и сказать: "Это и есть весь я", то, значит, тебя можно будет стереть, а твой образ - забыть. Но бессмертный и божественным образом вселившийся в нас Дух, которому предстоит пережить солнце, луну и звезды, невозможно изобразить с такой же легкостью. Хотя ты брат червю и родственник тлению, ты, тем не менее, состоишь в близких отношениях с Тем, Кто восседает на вечном престоле. Обширные пространства страны чудес пролегают между твоим состоянием презренной добычи смерти и твоим уделом наследника Божия через Иисуса Христа. Человечество - это великая пучина. Я не ставлю ее, пытаясь сравнить, рядом с неизмеримой бездной Божества, но я не знаю ничего другого, что превосходило бы ее.
Итак, наш сегодняшний стих подводит меня к следующему замечанию: в каких бы обстоятельствах ни оказалось дитя Божие, его вера всегда выступит вперед. Мы видим Иону, находящегося в настолько скверном положении, что он говорит: "Отринут я от очей Твоих", и все же, несмотря на это, он объявляет: "Однако я опять увижу святый храм Твой". Накатывается огромная океаническая волна, покрывая собой не только ноги и грудь веры, но и высоко возвышаясь над ее головой, так что на какое-то мгновение кажется, что вера утонула. Но подождите немного, и вера снова поднимает голову - с лицом, раскрасневшимся от волны, с рассыпавшимися по нему локонами, - и восклицает: "Однако я опять увижу святый храм Твой". Запишите где-нибудь для себя девиз веры: INVICTA (т.е. непобедимая (лат.) - П. п.); она всегда выступает на белом коне, как победоносная и чтобы победить. Вера - это дитя Всемогущего и она имеет свою долю в Его всемогуществе: она рождена Вечным и располагает Его бессмертием. Вы можете сокрушать и толочь ее, но каждая ее часть при этом остается живой и продолжает жить; вы можете бросить ее в огонь, но ее невозможно сжечь, и даже запаха огня не остается на ней; вы можете бросить ее в великую пучину, но она обязательно выплывет из нее. Глаз веры сотворен таким образом, чтобы впитывать в себя солнечный свет; и до тех пор, пока Бог остается солнцем, глаза веры всегда будут находить в Нем радость. Если у нас есть вера, то в нас есть то, что побеждает мир, расстраивает планы сатаны, сокрушает грех, правит жизнью и упраздняет смерть. Все возможно тому, кто верует. Вера торжествует в каждом месте, везде, несмотря на то, что ее жизнь - это постоянное непрекращающееся испытание. Наступление может быть сокрушено как сосуд горшечника, а основание иногда оказывается непрочным как паутина, но вера пребывает, возрастает и царствует в силе Всевышнего.
Прошу обратить внимание - ибо для некоторых из присутствующих здесь это может оказаться хорошим утешением, - что бедствие, выпавшее на долю Ионы, было поистине исключительным, и однако вера утвердила его в благом положении. Вы читали об Иосифе, заключенном в темницу, но это было воистину ничто по сравнению с Ионой, погребенным во чреве кита. Вы читали об Иове, сидящем в пепле, переживающем крайнее горе - это подлинно ужасная трагедия, но один Иона заключает в себе множество Иовов, если принимать в расчет выпавшее на его долю и пережитое им несчастье. Оказаться живьем в утробе живого чудовища - это было ужасным. Вне всякого сомнения, условия в которые попал Иона, довольно быстро (если не предполагать чудо) привели бы его к смерти. Мрачная, удушливая, заразная темница была бы предпочтительнее пасти акулы, или какой бы там ни было рыбы, проглотившей его (в русск. синод. Библии эта рыба именуется китом - П. П.) Особенным было то, что Иона хорошо осознавал свое положение, знал, когда чудище нырнуло ко дну моря, когда оно проходило сквозь луга морских трав, когда приблизилось к какой-то большой горе и когда снова поднялось на поверхность моря. Все это делает чудо еще более поразительным, так как разумно предположить, что человек, попавший в такую ситуацию, должен бы был потерять сознание или же по крайней мере впасть в некое заторможенное, дремотное состояние. Иона оказался в таком положении, которое не выпадало более никому из смертных ни до него, ни после. Необычность и исключительность бедствия, случается, добавляют свое жало к уже испытываемому страданию. Когда человек считает, что никто никогда еще не страдал так, как он, то отсюда он делает вывод о полной безнадежности своего положения. Дорогой друг, переносящий испытание, я уверен, что ты не можешь с какой бы то ни было уверенностью утверждать то же самое о себе, потому что в каждой твоей скорби ты имеешь собрата по несчастью. Иона же мог сказать это с абсолютной истинностью. Он оказался там, откуда никто никогда - как до него, так и после - не возвращался живым. Его испытание было всецело его испытанием, никто другой никогда не переносил его; в своем бедствии он не имел предшественника, он был первым и последним из тех, кто провел во чреве кита три дня и три ночи. Он был единственным в самой что ни на есть наивысшей степени, и однако - и в этом воистину заключена благословенность - вера его оказалась соизмеримой с его положением, а если точнее - равной ему. Веру невозможно сделать изгнанницей, ее дом - везде. Вы все видели на монете острова Мэн достоинством в один пенни три ножки, которые всегда будут стоять, как бы вы ни поворачивали монету; так же и вера - бросьте ее куда угодно, она всегда упадет на свои ноги. Если вера обретается в малом ребенке, она одаряет его мудростью, превосходящей его возраст; если она приходит к дряхлому старику, то превращает его слабость в силу; если она даруется тому, кто одинок, то благословляет его самым лучшим обществом; а если она у того, кто оказался среди врагов, то она дарит ему самого лучшего друга. Вера, сопутствующая нашей слабости, делает нас сильными, вера в нищете делает нас богатыми, а в смерти - живыми. Обретите прочную уверенность в Боге - и вам не надо будет вопрошать, что произойдет в будущем: с вами все будет хорошо. Куда бы и как бы вы ни шли - криво или прямо, вверх на холм или вниз в долину, через огонь или через море - ваша дорога будет Царским путем. Если вера не подведет вас, то ничто не подведет. Вера окутывает человека с головы до ног панцирем, который не могут пробить ни меч, ни копье, ни ядовитые стрелы. Никакое оружие - даже если оно выковывалось на наковальне наивысшей сатанинской хитрости - не может быть успешным против веры. О истинно верующий! Ты в такой же безопасности, как Тот, в Кого ты веруешь, потому что Он "перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение - истина Его".
Ели бы я смог сейчас помочь хоть кому-то из детей Божиих, находящихся в беде, обрести надежный покой в Боге, я был бы воистину рад. О, да поможет мне в этом вечноблаженный Дух!
Итак, обратите ваше внимание, во-первых, на приговор, вынесенный чувствами - "Отринут я от очей Твоих", и, во-вторых, на заключение, данное верой - "Однако я опять увижу святый храм Твой". Не забудьте, что оба обретаются в одном и том же человеке в одно и то же время.
1. Первое: ПРИГОВОР, ВЫНЕСЕННЫЙ ЧУВСТВАМИ.
Отметьте, что этот приговор занимает в нашем стихе первое место. Чувственность выносит свое поспешное решение: "Отринут я от очей Твоих". Весьма примечательно, что неверие всегда высказывается первым. Где бы Давид ни говорил: "Я сказал в опрометчивости моей", вы всегда обнаружите, что за этими словами следует признание в безрассудстве и заблуждении. Неверие не умеет ждать, оно обязательно должно сказать свое слово и оно выболтнет все свое неразумие при первой же подвернувшейся возможности. Применительно к вам самим - если вы умеете быть спокойным и терпеливым, вы будете говорить к славе Божией; но если вы поспешны и опрометчивы и принуждены говорить с быстротой, как будто над вами постоянно висит угроза суда, то можно быть абсолютно уверенным, что вы скажете то, о чем впоследствии были бы рады умолчать. Наши поспешные слова часто обмакиваются в полынь и возвращаются к нам, чтобы мы сами их съели.
Сдерживай себя хоть на мгновение, брат мой, или - если ты все-таки должен говорить - говори за твоего Бога, а не против Него; говори за Него, а не за себя. Монолог - это часто увеличение бедствия. Сердце бродит и перегревается, порождая внутреннюю лихорадку, которая опаляет душу.
Если судно нуждается в ветре, то ему (судну - П.п.) невозможно помочь никаким действием, исходящим из самого этого судна; и однако это тот случай, когда мы говорим вместе с Давидом: "Изливаю душу мою во мне (в синод. варианте: "изливаю душу мою" - П.п.). Лучшими же будут следующие слова: "Народ! ...изливайте пред Ним сердце ваше", то есть перед Богом живым. Брат, не говори к самому себе, чтобы тебе не показаться безумцем: ты только крайне растравишь душу своими одинокими излияниями; говори к своему Богу. Даже если ты произносишь поспешные слова или слова неверия, все же лучше произносить их пред Его лицем, чем бормотать внутри твоего сердца. Он услышит их в любом случае; но когда Он видит, что в твоем духе нет лжи, хотя есть много нетерпения, Он милостиво простит тебе все твои ребяческие ошибки или слишком поспешную речь и поможет тебе перенести твое горе. Говори, потому что молчание убивает; но говори к Богу, потому что Он полон сострадания. Не забывай, однако, чему учит нас сегодняшний стих, и будь медлен на ропот, помня, что плотская природа всегда быстра на язык и практически всегда ошибается.
Этот приговор, вынесенный чувствами, с другой стороны казался весьма правильным. "И я сказал: отринут я от очей Твоих". Разве это не выглядело правдой? Иона попытался убежать от Бога, а Бог настиг его бурей и едва не разнес в щепки все судно, чтобы только быть с ним. Как следствие, Иона был брошен в море, огромная рыба проглотила его, и он был повлечен вниз, пока потоки не окружили его. Разве все, среди чего он теперь оказался, не было подтверждением его собственного подозрения, говорящего, что он отвержен? Мог ли он еще надеяться, что слово Господне придет к Ионе, сыну Амафиину? Мог ли он надеяться, что снова окажется среди празднующих святой день во дворе дома Господнего или что принесет на алтарь Иеговы свою благодарственную жертву? Нет, если исходить из данных его чувств, то он был прямо-таки понуждаем к такому заключению, которое он и выразил. У него не осталось ничего кроме его беззащитной, лишенной всякого покрова, жизни и притом в таких условиях, при которых едва ли кто-нибудь пожелал бы, чтобы она продолжалась. Он рассудил - показав при этом достаточно ума, - что он должен быть отринут от очей Божиих. Однако это было не так, и поэтому тех из вас, кто начал судить Бога данными своих чувств - т. е. тем, что вы чувствуете, и тем, что вы видите - я призываю пересмотреть свои суждения, а в будущем весьма недоверчиво относиться к вашей способности приходить к сколько-нибудь верному заключению относительно того, как относится к вам Бог. Слава Богу, вы неизбежно впадете в заблуждение, если впали в отчаяние. Для вас будет намного лучше показать свою веру, уповая на вашего Бога, чем продемонстрировать свое безрассудство, говоря: "Я отринут".
Поскольку этот приговор чувств выглядел правильным, Иона должен был чувствовать, что он, без сомнения, заслужил его. Если бы Бог обращался с Ионой так, как того заслуживал его грех, то он обязательно был бы отвержен. Он поспешил в Иоппию и сел на корабль, чтобы отправиться в Фарсис или все равно куда - только бы убежать от Бога. А за это можно ли было найти наказание более подходящее, чем то, какому он подвергся, оказавшись отринутым от очей Божиих? Не этот ли вопрос задавал он себе в Иоппии: "Куда мне скрыться от Духа Твоего?" Не об этом ли вопрошал себя: "Куда мне убежать от Тебя?" И вот теперь он получил ответ - он опустился вниз, в самую пучину, которая сомкнулась, полностью заключив его в себя. Его своеволие вернулось к нему, ему заплачено его же собственной монетой - и что еще мог он чувствовать при этом, как не то, что он исполнен и наполнен тем, что хотел? Если бы он погиб в море, он никоим образом не мог бы подвергнуть сомнению справедливость Господа. Если бы он, как отверженный, был заброшен и выброшен куда-то далеко, это было бы справедливым возмездием беглецу, отказавшемуся послужить своему Господину. Все это, без сомнения, удвоило его страдания; сознание собственной вины всегда есть самый горький ингредиент, самая горькая составляющая всего чего бы то ни было. Если все вокруг завывало в ухо Ионы: "Ты сам заслужил это!", то он воистину был в самом что ни на есть бедственном положении.
Одним из самых острых и мучительных компонентов в его несчастье было то, что во всем происходящем явно усматривалась рука Божия. Иона видит ее и трепещет. Обратите внимание, как он все приписывает Богу:" Ты вверг меня в глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня, все воды Твои и волны Твои проходили надо мною". Мы можем перенести удар врага, но рана, нанесенная лучшим другом, воистину жестока. Если Сам Господь выступает против нас, то война повергает нас в трепет. Если вестник скорби отправлен Самим Иеговой и мы знаем это, то весь наш плотский разум заключает, что абсолютно все теперь кончено и что поэтому все, что нам еще остается, это сидеть и умирать. Вера думает иначе; данный же ход мысли полностью соответствует плоти и ее чувствам.
Заметьте, что этот приговор чувств - "Отринут я от очей Твоих" - был весьма горек для Ионы. По тому, как он это говорит, можно увидеть, что это было для него тяжким бременем; и однако кажется странным, что он должен был чувствовать именно так. Ведь это человек, который, находясь в помраченном состоянии души, пытался убежать от лица Господня, а потому пришел с этой целью к берегу и обрадовался, найдя корабль, направляющийся в далекую и почти неизвестную ему страну, и отдал плату за провоз, чтобы только скрыться от Бога; и теперь, когда он считает, что убежал от Бога, он почему-то исполняется страхом и ужасом. Именно по этому мы узнаем детей Божиих даже в их наитяжелейших обстоятельствах. О вы, принадлежащие к народу Божию, в вашем своеволии вы можете иногда пожелать скрыться от Всевидящего глаза, но если бы вам это и удалось, то это стало бы для вас адом. Если вы дитя Божие, вы должны жить пред лицем Божиим; это - ваша жизнь, и вы не можете быть счастливы, живя как-нибудь по-другому. О искупленный и возрожденный человек, для твоего однажды обновленного духа теперь уже невозможно каким бы то ни было образом быть счастливым среди нищенских стихий твоего прежнего состояния; кроме как в божественной атмосфере небесной любви, нигде теперь нет для тебя покоя. Ты потерян для мира сего, о наследник мира грядущего! Было время, когда его лакомства были сладкими для твоего вкуса и душа твоя могла наполнять себя ими; но день тот канул, ты должен теперь вкушать хлеб небес или же голодать. Если ты не находишь счастья в твоем Боге, ты обречен не найти его нигде. У тебя нет никакого выбора. Вся твоя природа теперь настолько изменена, что, подобно стрелке компаса, которая не успокоится, пока не будет указывать собой на северный полюс, так и твое сердце не способно обрести себе покой нигде, кроме как в Иисусе. Свет лика Его должен быть светом для тебя, или же ты будешь идти во тьме; твоя песнь должна исходить из уст Иисуса, или же ты не услышишь никакой песни, но только плач и скрежет зубов; твой рай должен заключаться в Его объятиях, и больше нигде для тебя нет рая. И мы не можем желать себе чего-то иного. Я уверен - и могу сказать от всего сердца, - что если бы Бог оставил меня, то это было бы для меня адом, ужаснее которого Данте и Мильтон не смогли бы себе представить. Что, если при этом я должен бы был продолжать мое святое призвание и проповедовать? Какое это горе - проповедовать без Него! Какая святотатственная насмешка! Если бы я должен был продолжать все еще сохранять внешнюю форму молитвы и нравственной жизни, какой суетой сует было бы все это без моего Господа! Без Бога! Братья, сестры, можете ли вы вынести эту мысль? Ни муки ада, ни его огонь, ни его неумирающие черви, ни что-либо подобное не в состоянии изобразить или выразить тот ошеломляющий ужас, порожденный всего лишь одной мыслью о том, что мы отделены от Бога. Оказаться отринутым от очей Его - это было бы воистину адом! И мне думается, что если бы разум Ионы был спокоен и уравновешен, а сам он был бы в состоянии воспринимать происходящее в свете истины, то это обязательно дало бы ему некоторое основание надеяться, что он после всего, что произошло, тем не менее не отринут от очей Божиих, ибо он чувствовал себя таким несчастным при мысли об этом. Разве Господь оставит душу, скорбящую от того, что она оставлена? Никакой дух не отринут от Бога полностью, если он томится по Нему. Если вы в состоянии удовлетвориться состоянием без Бога, то вы воистину погибший человек; но если в вас вздымается острое и мучительное недовольство при одной только мысли об отделенное(tm) от Бога, тогда вы - Его, а Он - ваш, и никакому вечному разделению никогда не бывать между Им и вами.
Таким образом, я попытался показать силу этого приговора, вынесенного чувствами: "Отринут я от очей Твоих", но далее я хочу заметить, что этот приговор был неправдой. У Ионы было основание для скорби, но не было основания для этого полного отчаяния вывода. Приговор не опирался на достаточность улик. Иона располагал чем-то значительно большим, нежели нечто, могущее заставить его сказать: "Отринут я от очей Твоих". Как? Иона - и живой в море! Живой в пучине! Живой во чреве кита! И после этого говорить, что он отринут от очей Божиих! Вне всякого сомнения, если Бог вообще был тогда где-нибудь в мире, то Он был в той огромной рыбине. И могло ли сыскаться более убедительное доказательство присутствия Его силы и Божества, чем факт сохранения человека живым в живом чудовище ? Это было чудом, длившимся целых три дня и три ночи. А где чудо, там самым явным образом виден Бог. Если бы Иона спросил море и вопросил глубины земные, они бы сказали ему, что Господь недалеко. Если бы он спросил самого кита, тот бы ответил, что Бог здесь. Если те, кто выходят в море на кораблях, видят дела Господа и чудеса Его в пучине, то намного более увидят их те, кто входит в море во чреве кита. Есть стих, который Иона никогда не мог слышать и который я рекомендую вам на случай, если вы попадете туда, где оказался Иона. Я не думаю, что вы будете в буквальном смысле живьем погребены в какой-нибудь рыбине, но духовно вы можете погрузиться так же глубоко, как и наш пророк. Что же это за стих? -"Приходящего ко Мне не изгоню вон". Иона сказал: "Отринут я", но это было неправдой. Бедный Иона! Его отринули корабельщики, но не отринул Бог; он был отринут от корабля, но не от очей Божиих. Господь древний оставался верен, и не в Его правилах было отрекаться от людей Своих. Как сказал Давид: "Ибо Господь не отвергает навеки; но хотя Он и причиняет скорбь, все же имеет сострадание по множеству милостей своих". Помните же стих, который я только что процитировал, эти слова, исшедшие из самых уст нашего Господа: "Приходящего ко Мне не изгоню вон". Никогда не сомневайтесь в этих священных словах. Он никогда, никогда не изгонит и не отринет ни одного уповающего на Него. Так что если вам когда-либо доведется попасть в состояние, которое покажется вам совершенно безвыходным - подобно состоянию нашего пророка в глубине морской, - вы тем не менее можете оставаться уверенными в том, что вы не отвержены и не отринуты. Тот, кто говорит, что он изгнан, говорит нечто большее, чем то, что когда-либо могло бы оказаться истиной; ибо непреложное обетование гласит: "Приходящего ко Мне не изгоню вон". И нам не пристало разносить по всей земле ложь о Боге. Он не изрекает того, что лживо, но из уст Его исходит одна правда. Даже если все вещи на земле и в аду поклянутся, что Господь изгнал одного из верующих в Него, наш долг будет заключаться в том, чтобы не верить этому, ибо невозможно, чтобы Он хоть когда-нибудь - по какой бы то ни было причине и каким бы то ни было способом -изгнал и отринул хотя бы одного верующего.
2. Далее, дорогие друзья, попрошу вашего внимания еще - и да обратит Господь слова мои вам на пользу, - пока в оставшееся для меня время я порассуждаю о ВЫВОДЕ, СДЕЛАННОМ ВЕРОЙ. О, если бы Дух Святой произвел в нас "равно драгоценную веру", как в случае с Ионой! "Однако! - говорит Иона, - даже если я и отринут, я опять увижу святый храм Твой".
Иона - даже в наихудшем состоянии духа - все же оставался Божиим человеком. Ни в одно из мгновений жизнь вечная не была совершенно отторгнута от него. Но каким же безобразным святым выглядел он, когда пребывал в своем упрямстве! Гордое, себялюбивое, своенравное и неотесанное существо, едва ли могущее вызвать чью-то любовь! И однако подобно тому, как моллюск в своей неказистой раковине может скрывать драгоценную жемчужину, так и наш грубый пророк хранил в глубине своего естества бесценный самоцвет веры - веры высокородной, превозмогающей, торжествующей - веры наивысшего порядка.
Эта вера понудила ею к молитве. Наша глава начинается словами: "И помолился Иона Господу Богу своему из чрева кита". Он не молился, когда бежал в Иоппию. Пустившись в опрометчивое плавание, он решил взять свою судьбу в свои собственные руки и ничего не оставлять Богу. Как мог он молиться в таком состоянии души? Он отдал плату за провоз его до Фарсиса, и он не молил Бога благословить эти расходы, я в этом совершенно уверен. Когда море начало волноваться и близилась буря, он был внутри судна, но он не молился -нет, он ушел спать. Его совесть стала тупой и черствой, как бы под действием раскаленного железа; духа молитвы не было в нем, но было некое оцепенение ума и летаргия сердца. И вот он попадает во чрево кита, в весьма тесное и воистину мертвое пространство, в котором, как можно ожидать, он должен был бы впасть в кому или же в некое обморочное состояние, если допустить, что он каким-то образом вообще остался живым; однако во чреве кита он начинает молиться. Вы всегда заметите, что Божий дети молятся там, где, как вам думается, они должны были бы впасть в отчаяние; а с другой стороны, вы обнаружите, что они не молятся там, где, как вам кажется, они должны были бы пребывать в непрестанном молении. "О, - скажет кто-то, - если бы все мое время я мог посвятить себе самому, если бы у меня не было никаких забот о семье и работе, сколько времени я мог бы отдать молитве!" Мог бы отдать? Я не дал бы гарантии, что его молитвы были бы многочисленными. Многие из тех, кто располагает наименьшим временем для молитвы, молятся более всех, а те, у кого самые благоприятные возможности для этого и все вокруг прямо-таки содействует молитве, слишком часто демонстрируют наибольшую вялость духа.
Полог, покрывший Иону, был узким и он буквально выжал из него молитву. Он не молился внутри корабля, где было достаточно пространства, но он молился там, где было невозможно даже стать на колени или услышать свой собственный голос. Заключенный в свой живой гроб, он начал возносить свои моления. Возможно, кто-то мог бы подумать, что чрево ада трудно претворить в небесные врата, но Иона так не думал. Он молится, а одно из самых подлинных доказательств живой веры и есть молитва. Если вы больше ничего не можете делать, вы можете молиться; а если вы дитя Божие, вы будете молиться так же несомненно, как человек дышит или ребенок плачет: вы просто не сможете не молиться. Молитва - это дыхание вашей жизни, ваш родной воздух. Будь то на суше или в море, молитва - это сама ваша жизнь, и вы не можете существовать без нее, если вы воистину рождены свыше. Ответь же мне, дорогой слушатель, разве это не так? Не молитвенную книгу, но молитвенную веру - вот, что мы должны иметь. Имеете ли вы такую веру?
Прошу, однако, заметить, что эта вера Ионы проявилась в молитве не к Богу вообще, но, как написано: "И помолился Иона Господу Богу СВОЕМУ". В этих словах заключена целая куча смысла!
Если вы поднимаетесь повыше и молитесь Богу - как Богу, общему для всех людей - вы делаете то, что может сделать каждый встречный и поперечный; но войти в свою комнату и воззвать к Господу как к своему собственному Богу - на такое не способен никто, кроме как только наследник благодати. О, именно воззвать: "Отец мой и Друг мой! Боже завета моего! Бог мой, к Которому я обращаюсь уже много лет и Которого слушаю уже долгое время! О Ты, Которого я люблю! Ты, Который любишь меня! Иегова, Бог мой!" Так ухватиться за Бога - как за своего собственного Бога - это занятие, совершенно неведомое тем, кто поклоняется во внешнем дворе. Есть ли у некоторых из вас, здесь сидящих, вообще хоть какой-нибудь Бог? "О, - скажет кто-то, - я знаю, что Бог есть". Да, а я, например, знаю, что банк есть, но это не делает меня богатым. Что мне ваш Бог?
Я хочу говорить: "мой Бог" или же я не смогу быть счастливым. Имейте же своего Бога, Бога всецело для вас самих, ибо в этом случае вы будете возносить вашу молитву веры, когда будете приближаться к Нему, а это послужит доказательством того, что - в каких бы условиях вы ни находились - вы не отринуты от очей Всевышнего.
В произошедшем с Ионой есть одна деталь, на которую я особо хочу обратить ваше внимание, а именно: когда вера побудила его молиться - и молиться к Господу Богу его, -она заставила его весьма тесно обратиться к Святому Писанию. "Что? - скажете вы, - откуда вы это взяли?" Библия времен Ионы была меньше, чем наша, но большую часть ее он хранил в своей памяти. Очевидно, что он любил Книгу псалмов, так как его молитва наполнена выражениями Давида. Присмотритесь хорошенько к этой молитве. Я думаю, что окажусь прав, если скажу, что в ней не менее семи цитат из Псалмов. Это была собственная молитва Ионы, никто из людей не готовил ее для него, так как он находился далеко от пределов человеческих. И однако сердце вывело его к тому, что было прочитано им прежде, а память помогла выбрать наиболее подходящие и сильные выражения, заимствованные у прошедшего многие испытания раба Божиего, жившего до Ионы. Глубокий опыт вынужден для самовыражения прибегать к Писанию. Человеческие сочинения годятся для отделочных работ, но когда все волны и воды Божий проходят над нами, мы цитируем что-нибудь из Псалмов. Когда наша душа обмирает внутри нас, ее не оживить человеческими песнями, и мы поворачиваемся к торжественным и прекрасным мелодиям Богодухновенности. Когда истинное дитя Божие попадает в беду, какой удивительно дорогой становится для него Библия, более того - сами слова ее. Я говорю: "сами слова ее", ибо мне нет дела до того пренебрежения, которое выказывают вере в "дословную богодухновенность". Если слова не богодухновенны, то так же не богодухновенен и их смысл, поскольку смысл не может существовать отдельно от слов. Моя душа знает-таки, что значит повесить ее надежду на единственное слово Бога - и обнаружить, что ее упование оказалось благоутодным Ему. Во многих местах я бы даже не изменял варианты перевода - не потому, что я связан каким-то одним из них, ибо Божий оригинал есть единственно то, что мы принимаем как нечто непогрешимое; но однако есть переводы, которые довольно точны, ибо Сам Дух Господень соделал их неизреченно дорогими для Его святых. Существуют обстоятельства, связанные с самими словами многих библейских стихов, равно как и с воздействием Бога на нас через эти слова, и в таких случаях мы изо всех сил прилепляемся именно к английскому тексту. Я думаю, вы обязательно заметите, что испытанные святые - это наиболее библейские святые. В летнюю погоду мы черпаем веселье в гимнах, но в зимние бури мы влечемся к псалмам. Ваши заиндевевшие исповедники цитируют Диккенса или Джорджа Элиота, но Божий страдальцы цитируют Давида или Иова. Псалмы вообще изумительны. Кажется, что Давид жил для всех нас: он был не столько великим человеком, сколько всеми людьми, заключенными в одном. Там ли, здесь ли, но огромный круг пережитого им опыта затрагивает также и наш с вами опыт, и посредством Давида Дух Святой одарил нас наилучшими выражениями, которые только можно произнести перед Богом в молитве. Дайте же мне веру, любящую Писания. Вера - от слышания, а слышание - от Слова Божиего, и подлинная вера всегда любит Слово, от которого она изошла, она питается им и возрастает им же. В той степени, в которой люди начинают относиться к Писанию критически и подвергать сомнению подлинность того или иного места, в той же степени они выходят за пределы самой веры. Сфера критицизма холодна как полярные моря; вера же любит более теплую атмосферу. Вера избранных Божиих прилепляется к Богу и чтит и уважает Его Слово. Всяким словом, исходящим из уст Божиих, будет жить человек; и, питаясь такой пищей, Иона жил там, где другие должны были бы умереть.
А теперь я желал бы, чтобы вы рассмотрели наш сегодняшний стих крупным планом, поскольку я обращаю ваше внимание на то, что вера осмеливается приступать к Богу со словом "однако". Иона сказал: "Однако я опять увижу святый храм Твой". Вера даже в самых неблагоприятных обстоятельствах продолжает уповать на Бога. Препятствуйте ей, обременяйте ее, запирайте ее - однако она взирает только на Бога. О Боже, когда-то, будучи юным, я доверился Тебе, почувствовав нужду в Спасителе, и тогда я пришел к Тебе и, обратившись к Иисусу, тотчас же обрел мир. Но тогда я не знал пагубности греха так, как знаю теперь. И что же? С этим новым знанием я однако опять увижу Иисуса. Я не знал тогда порочности моего сердца так, как знаю теперь, но однако и с этим свежим чувством вины я увижу Его так же, как видел вначале. Я не знал тогда Твоего великого в своей исключительности гнева против греха так, как знаю теперь, но однако и с этим более полным знанием (discovery) я увижу Тебя. Я не знал тогда бремя жизни так, как знаю теперь; не знал власти сатаны надо мной так, как знаю теперь, однако я опять увижу святый храм Твой. Со всеми этими новыми бременами и свежими затруднениями я делаю сегодня то же, что делал много лет назад: я бросаюсь к Тебе, мой Господи, и уповаю на Твой ни с чем несравнимый замысел о спасении чер'ёз драгоценную Кровь Христову. Когда-то он зачаровал меня, и однако продолжает зачаровывать опять. Это и есть неотступность и решимость веры. Со своим "однако" она перепрыгивает через все стены и проходит через все заграждения. Что бы ни случилось, она всегда видит Христа, взирает на Него и намерена делать так независимо от каких бы то ни было побуждений и соблазнов о чем-то другом.
Согласно еврейскому подлиннику, наше слово должно было бы переводиться как "только", а не "однако": "Только я опять увижу святый храм Твой". Вера взирает только на Бога. Она приступает только к своему Богу, не ища для своего утешения никакого иного общества. Когда мы впервые обрели спасение, это было совершено единственно верой; и именно этим путем мы должны обретать его впредь. В случае с Ионой мы видим, как рухнули все опоры, все, на что еще можно было хоть как-то опереться: у него не было ничего, на что он мог бы воззреть во чреве кита на самом дне моря, но тогда и там он уповал на Бога, и в этом было все. Он не был в состоянии ясно и отчетливо мыслить, не мог исповедаться перед людьми, не мог хоть что-то делать или хоть чем-то быть, потому что был заключен в пространстве слишком тесном для действия; но он мог опять взирать на храм Божий, и единственно это он и делал. Он мог взирать оком веры, когда всякое взирание физическим глазом было бессмысленным. Как он мог знать, в каком направлении следует ему смотреть на храм, когда со всех сторон вокруг него сомкнулось мрачное море? Его взирание было внутренним и духовным, и он довольствовался этим - и единственно этим. Он весь находился в состоянии взирания, взирания и только взирания. О, если бы мы могли веровать, веровать и - однако опять - веровать. Иона опять взирал на то место, где Бог явил Себя, а мы взираем на личность Господа Иисуса Христа, в Котором телесно обитает вся полнота Божества. Иона взирал на очистилище, окропленное кровью жертвы, где Господь имел обыкновение прощать и благословлять всех приступающих к Нему грешников, и мы так же взираем на Иисуса как на великого Умилостивителя. К такому взиранию мы ничего не можем добавить в качестве основания нашей веры. Только Иисус - наша надежда, и только на Него мы будем взирать. Мы ничего не добавим к нашему взиранию, к нашему взиранию на Христа; Он -наша единственная опора и наше утешение. Блаженно освободиться от всех второстепенных надежд и жить только верой. Микстуры не помогут в час испытаний. Единственно глаз - вот, что нам нужно; малейшее разделение, обнаружившееся в вашем уповании, болезненно и опасно. Если вы утратили некую часть вашего первоначального света, взирайте опять; немедленно воззрите на святый храм, и свет обязательно к вам вернется.
Заметьте также, что вера намерена делать то, что она делала в начале: "Однако я опять увижу (более уместный для данного места перевод: "Однако я опять взгляну (или обращусь) - П. п.)..." Вам известно, что вера описывается не только как взирание; она еще и обретение, схватывание, обладание, питание, но прежде всего вера - это взирание; и поэтому, когда бы вам ни довелось попасть в беду, всегда будет разумно обратиться к самому началу вашей уверенности и держаться его до конца. Если вы не в состоянии ухватить, то хотя бы взирайте. Есть несколько степеней веры, и когда вы не можете достичь наивысшей из них, будет разумно полностью войти в ту, которая ниже. Помните - даже самая низшая форма веры способна спасать, и даже самая малая частица веры действенна для спасения, хотя и не для утешения. Взирайте! Взирайте на Иисуса! "Во взирании - жизнь". Во взирании - небеса. "На Меня воззрите (в синод, варианте: "Ко Мне обратитесь,.." - П. П.), и будете спасены, все концы земли". Взирайте! Если вы не можете выступить и сражаться верой, то стойте и взирайте верой. Если вы не можете возвещать славу Господню, то хотя бы взирайте. Если вы не можете сказать, что Бог совершил для вас, то хотя бы продолжайте взирать верой на то, что Бог совершит для вас. Делайте же то, что вы делали в самом начале; и поскольку вашим первоначальным делом был простой взгляд на Распятого, взгляните на Него опять.
Этим я и хочу закончить, настоятельно призывая всех присутствующих здесь - даже если кто-то и забыл весь наш сегодняшний стих - помнить эти два слова: "опять увижу" . Если кого-то из вас постигло серьезное несчастье, я предлагаю ему идти сегодня домой единственно с этими двумя словами, звенящими в ушах: "Опятьувижу!" Если вы когда-то увидели, но впали в новую тьму, то взгляните опять. Я имею в виду уже это утро и хотел бы просить вас следовать в этом за мной - опять взирать на моего Господа Иисуса так, как я это делал в самом начале. Великое благо часто состоит в том, что мы осматриваем основания и опять начинаем от начал. Я взирал на Иисуса тридцать и три года назад или даже больше; и так же и некоторые из вас. Но дьявол может сказать: "Твоя вера была выдумкой, а твое обращение - обманом". Пусть так, сатана; мы не будем спорить с тобой, но начнем опять от того самого момента. Воистину милость заключена в том, что вере не нужно расти в нас, прежде чем она нас спасет: вера, рожденная в данный миг, спасает душу уже самим фактом своего рождения. Не правда ли, что твоей вере, брат мой, не более пяти минут от роду? И ты только сейчас начал уповать на Христа? Так знай, вера твоя спасла тебя так же действенно, как и вера того, кто верует во Христа уже пятьдесят лет. Мы должны верить каждый день заново, вчерашняя вера не пригодна для сегодня. Давайте же сейчас воззрим на Христа на кресте и уверуем в Него в это утро, как будто мы никогда не верили в Него прежде. "Я опять увижу святый храм Твой". Для каждого человека будет благом, когда он заново взглянет на этот Крест, единственную надежду его души. Ничто так не сладостно для духа, как признание в грехе и обретение милости в ее первозданной форме, обращение к Иисусу снова - так, как мы обращались к Нему в первый раз. Давайте же сделаем это прямо сейчас.
Кто-то гордо заявил уже на следующий день (после взирания на Иисуса - П. п.), что он больше не в состоянии петь:

"Я - грешный червь и больше ничего!
Иисус же - все, во всем и из всего!"

Он возвысился над этим! И слава ему, он весьма удачлив! Он только что поднялся из сора и сделался великим и благородным - и все это в одно и то же время! Никакие иные строки не подойдут для него так, как эти:

"Победитель наш грядет!
Радуйся, ликуй, народ!"

Но горе высокомерному лицемеру! Позор горделивому самохвалу! Если бы он только познал самого себя, он признал бы свое ничтожество с еще большей чем когда-либо ясностью, воскликнув, подобно мытарю: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" Я считаю, что, возрастая в освящении, дитя Божие углубляется в смирении; и в той мере, в какой оно поднимается к совершенству, оно все ниже опускается в самоуважении. О, если бы люди отбросили прочь это раздувание пузырей, которое, как явствует, так высоко ценится в определенных кругах! У всех нас было немало удобных случаев для выражения нашего сожаления по поводу смиренной жизни некоторых исповедников. Но высшая жизнь других нисколько не лучше. Она лжива, горделива, претенциозна и непрактична. Те, кто хвалятся своим совершенством, будут о многом сожалеть, когда однажды приступят к своим чувствам и станут в истине перед живым Богом. Ни один из людей не может сказать хоть что-нибудь о жизни без греха, пока он не вынут из сети самообмана. Я хожу с Богом уже много лет, наслаждаясь светом Его лица, но весь мой опыт говорит мне, что сегодня я должен занять перед Ним намного низшее место, чем то, которое когда-либо занимал, так как

"Я даже меньше, чем ничто;
Я - прах, я - суета".

Братья, я бегу к Кресту опять, независимо от того, будете ли и вы делать то же самое. Я снова прячусь в твердыне вечной. Кто из нас осмелится выйти из этого божественного убежища? "Иисус, любящий души наши, дай нам приникнуть к Твоему лону". Пусть же каждый из нас воспоет - как будто в первый раз:

"Таким, как есть, к Тебе приду.
Ты Кровью искупил меня,
теперь зовешь, к Себе маня
мой обновленный дух".

Дорогие друзья, именно благодаря Богу, именно благодаря Христу, именно благодаря Евангелию мы должны каждый день веровать с простотой неделимой веры. Продолжайте же верить во Христа, "приступая к Нему, камню живому". Мы должны жить верой. Вы можете быть совершенно уверены в том, что вам это позволено, ибо Христос всегда остается Спасителем грешников. Если вы не можете придти к Нему как святые, придите к Нему как грешники. Если ваша непригодность для общения с Ним в роли раба встает перед вашим разумом и разбивает ваше сердце, помните, что вы всегда можете вернуться к Нему в роли блудного сына. Если вы не можете пастись на зеленых пажитях как овца из Его отары, все же отдайтесь сильной руке Того, Кто ищет овец заблудших. Если вы не можете придти к Иисусу таким, каким вам следовало бы придти, то все же придите к Нему таким, какой вы есть. Если ваши одеяния не чисты, как им следовало бы быть, то все же придите и омойте их набело в Крови Агнца.
Все это мы должны делать со все более возрастающей готовностью каждый день, так как веровать в нашего Бога будет все легче и легче по мере того, как наш опыт будет доказывать нам Его верность. Когда мы находимся в самых неблагоприятных обстоятельствах, будем же уповать на Него с непоколебимой верой. Вспомните, что именно в такое время мы превыше всего можем прославить Бога верой. Уповать на Христа, когда наше чувство греха поверхностно, когда наше сердце веселится, а лицо наше чисто, это значит иметь скудное упование на Него. Но верить, что Он может очистить вас, когда сердце ваше черно как преисподняя, когда вы не в состоянии увидеть во всем вашем существе ничего хорошего, когда во всей вашей жизни вы не видите ничего, кроме порока и несовершенства, когда все, что происходит с вами во внешнем окружении, явно говорит о разгневанном Боге, а все ваши внутренние чувства несут угрозу кары от Его десницы, - это значит воистину верить. Именно такую веру Господь заслуживает от вас. О, если бы вы были всего лишь малыми грешниками, то малый Спаситель и малая вера могли бы послужить вашему обращению; если у вас только малый страх, малое бремя, малая забота и малая нужда, то тогда вы не сможете хоть сколько-нибудь значительно удостовериться в вашем Господе или довериться Ему. Но если вы по самое горло в скорбях, более того, если вы утонули в них, как когда-то Иона, и уже вплотную приблизились к отчаянию, тогда вы имеете великого Бога и вам надлежит прославить Его великим упованием на Него. Если вы будете искушаемы наложить руки на самого себя или же совершить какое-то иное опрометчивое и пагубное деяние, то не делайте этого, но доверьтесь вашему Богу, и это принесет Ему больше славы, чем в состоянии принести Ему серафимы и херувимы. Верить в обетование Божие - так, как вы читаете его в Его слове, - это великое дело. Верить в него -хотя вы больны и страждете, хотя вы готовы умереть - это значит прославлять Господа. Братья, если я живу, я буду верить обетованию; если я умираю, я буду верить обетованию; и когда я восстану опять, я буду верить обетованию. Исполнимся же решимости верить, даже если весь мир окажется в огне, а основания его поколеблются. Будем же верить, даже если солнце обратится во тьму, а луна - в кровь. Будем верить, даже если все силы земные выступят на битву и Гог с Магогом придут сражаться. Будем верить, даже если, возвещая Суд, протрубит труба и огромный белый престол утвердится в отверстых небесах! С какой стати мы должны сомневаться? Завет, подтвержденный обетованием и клятвой и ратифицированный Кровью Иисуса, помещает каждого верующего под широкий щит божественной истины; и какая причина может быть для страха? О мой слушатель, веришь ли ты во Христа? Уповаешь ли ты на твоего Бога? Если ты можешь стоять на этом, то ты не только спасен. Ты уже воздаешь Богу славу. И да поможет тебе в этом Он Сам. Аминь.

14 12 1884

Молитва Христа о Петре

"Но я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя"
(Лк. 22:32)
Сатана питает смертельную ненависть ко всем добрым людям, и они могут не сомневаться в том, что - здесь ли, там ли, - но на своем пути к Небесному Граду обязательно повстречают его. В своей бессмертной аллегории Джон Баньен поместил его в особое место, представив в виде Аполлиона, преграждающего путь и клянущегося своим адским логовом, что странник не ступит дальше и шагу, но что душа несчастного христианина будет погублена именно здесь и теперь. Но встреча с Аполлионом происходит не в одном и том же для всех странников месте. Я знал тех, на кого он особенно яростно нападал в самом начале их Сионского странствия. Из-за дьявольских нападок, которые им приходилось переносить, первые дни христианской жизни были для них поистине ужасными, но потом, когда дьявол отступал от них, им служили ангелы, и остальные их годы были наполнены миром и радостью. Вы помните, что как только наш Спаситель крестился, Он сразу же был возведен Духом в пустыню для искушения от диавола. То же самое происходит с теми, чьи тяжелейшие испытания приходятся на начало их общественного служения. Другие вступают в свои самые ужасающие схватки в середине своей жизни, когда они, возможно, особенно склонны считать себя застрахованными от нападок сатаны и думают, что их знаний и опыта достаточно для того, чтобы оградить их от его козней. Я знаю некоторых, на кого, как на Мартина Лютера, на самой середине их жизненного плавания обрушиваются непрестанные штормы и ураганы, и все это время они не знают ни минуты покоя. Но есть и такие, чей путь в начале наполнен исключительным покоем, их жизнь, как зеркальная гладь моря, по которой не пробегает ни одна волна, но, однако, в конце враг наверстывает упущенное и до самого их смертного часа яростно на них нападает. Я знаю много примеров, когда изведанным святым приходилось умирать, держа в руках меч, и они вошли на небеса, будучи покрыты еще кровоточащими ранами, полученными в только что перенесенной суровой схватке. Во всяком случае все они были увенчаны на поле боя и почили в конце ужасной битвы. Большинство из нас, из тех, кто по-настоящему устремлен к небу, - я не хочу говорить, что это правило без исключений - но все же большинство из нас обязательно убеждается в исключительной ценности этой молитвы: "И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого, который для нас самый страшный из всех врагов". Даже победа над ним не восполняет наших потерь. Мы обычно до самой могилы носим на себе тот след, что остается от его мастерского удара. Лучше перепрыгнуть через огражденный ров или на тысячу миль свернуть в сторону от своего пути, чем вступать с ним в единоборство, если только здесь не кроются те великие цели, о которых я скоро буду говорить. Схватка с Аполлионом - страшное испытание, но тем не менее ни один храбрый христианин даже не помыслит от него уклониться. Напротив, он скорее обрадуется, что клинок, которым он вооружен, клинок из подлинной дамасской стали, нашел достойного для себя врага, и хотя он воюет не против крови и плоти, но во имя Бога он преисполнен решимости сражаться против начальств и властей и против самого их вождя, чтобы только еще больше славы принести великому Царю, Который самых слабых из Своих последователей делает настолько сильными, что они обращают в бегство самого древнего змия.
Итак, дорогие друзья, знайте, что сатана ненавидит каждого доброго человека и в определенный момент он проявит эту ненависть, обрушив на него крайне жестокий смертоносный удар. Далее, снедаемый ненавистью сатана изо всех сил старается затолкать верующих в свое решето и сеять их, как пшеницу - не для того, чтобы очистить от мякины, но для того, чтобы их просто сотрясти. Вы видите, что происходит с зерном в решете, как оно там прыгает и мечется. Ни одно его ядрышко не остается на месте, но каждое из них втянуто в общий вихрь и сумятицу, и человек, в руках которого решето, трясет его сначала в одном направлении, потом в другом, а затем во всех направлениях сразу. Именно так, когда предоставляется случай, обходится сатана с теми, кого он ненавидит. Он сеет их всеми мыслимыми способами, повергая все их существо в смятение и хаос. Оказавшись у него в руках, мы в полном смысле слова проходим через потрясения и просеивания, и он делает все, чтобы мы при этом не знали ни сна, ни отдыха.
Таким образом, сатана желает сеять святых в своем решете, и Бог иногда удовлетворяет его желание. Если вы раскроете Библию и обратите внимание на параллельные места, то сможете понять истинный смысл того, что сатана выпросил, а вернее, выпросив, получил власть сеять Петра, как пшеницу. Бог иногда позволяет сатане сеять, как пшеницу, тех, кто несомненно является народом Божиим, и тогда сатана воистину трясет и сотрясает. Сцена, описанная в Книге Иова, когда сатана предстал перед Богом, точно повторилась в случае с Петром, потому что разрешение искусить и испытать хвастливого беднягу Петра дьявол получил от Бога. И если бы в ответ на свое ходатайство Христос не получил от Бога обещания сохранить Петра, плохо пришлось бы самоуверенному апостолу. Бог допускает сатане испытывать так Своих людей, потому что знает, как обратить все это Себе во славу и им во благо. Есть определенные благодати, которые никогда не проявляются в христианине в значительной степени, кроме как в результате сурового испытания. "Я заметил", - сказал кто-то из братьев, - какой чистотой духа наполнились проповеди одного служителя, когда он оказался подвергнутым мучительнейшему искушению". Есть особенная чуткость души, без которой невозможно пасти овец Христовых и питать Его агнцев, чуткость, без которой невозможно укреплять своих братьев, как укреплял в последствии Петр, чуткость, приходящая обычно - во всяком случае, к таким людям, как Петр - только после того, как они будут пропущены через сито и испытают потрясения сатанинского искушения.
Пусть это будет вступлением к моей проповеди, ибо это далеко не все, о чем я собираюсь говорить.
Прежде всего, обращаю ваше внимание на указанный в нашем тексте главный объект нападений сатаны. Мы видим, что он находится там, где Иисус воздвигает самую мощную линию обороны. "Но я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя". Значит, главной мишенью сатаны в верующем является вера. Во-вторых, уясните себе особую опасность, которой подвержена вера: "Чтобы не оскудела вера твоя". Вот она, опасность: чтобы вера не просто ослабла или поколебалась, но чтобы не оскудела. И, в-третьих, посмотрите, что служит для верующего великой защитой. "Но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя".
1. Прежде всего внимательно рассмотрим ВЕЛИКИЙ ОБЪЕКТ НАПАДЕНИЙ САТАНЫ.
Когда он нападает на дитя Божие, то свой главный удар он направляет на его веру, и я полагаю, что причина этого заключается, во-первых в том, что вера есть средоточие жизни христианина. Мы привиты ко Христу верой, и вера - это точка, где верующая душа соединяется с живым Христом. Поэтому, если бы сатане удалось поразить привой именно здесь, в этом месте, им был бы полностью уничтожен весь труд Спасителя. Вера - сердце истинной святости, ибо "праведный верою жив будет". Отнимите веру, и с ней вы вырвете у благочестивого человека сердце. Поэтому сатана по мере возможности нацеливает свои раскаленные стрелы на веру человека Божия. Если только ему удастся уничтожить веру, ему удастся уничтожить саму жизнь христианина. "Без веры угодить Богу невозможно". Поэтому, если бы дьявол смог лишить нас веры, мы перестали бы быть угодны Богу и не были бы больше "облагодатствованы в Возлюбленном". Поэтому, братья, старательно наблюдайте за своей верой. Она есть подлинная голова и сердце вашего хождения перед Богом. Дай же Господь, чтобы она никогда в вас не оскудела!
Я считаю, что сатана нападает на веру также и потому, что она - главная из всех наших благодатей. Любовь - в некотором отношении - это самое изысканное и лучшее в нас, но чтобы повести на битву головной отряд, первой должна выступить вера. Есть определенные вещи, которые исключительно и всецело приписываются только вере и никогда не приписываются любви. Если бы кто-то вздумал говорить о нашем оправдании любовью, это бы больно резануло ухо благочестивых людей. Если бы кто-то заговорил о нашем оправдании покаянием, то те из нас, кто хорошо знает Библию, дали бы решительный отпор такому извращению истины, но все могут сколько угодно говорить о нашем "оправдании верой", потому что это - цитата из Писания. В деле оправдания имеет значение только одна вера. Она держится за жертву Христа и Его праведность, и этим душа получает оправдание. Вера - это, если можно так выразиться, вождь благодатей в день битвы, и потому сатана говорит своим демоническим лучникам: "Не сражайтесь ни с малым, ни с великим, а только с одним царем Израильским, стреляйте в веру и, если сможете, убейте ее". Если убита вера, то куда девается любовь, надежда, покаяние, долготерпение? Если сражена вера, то это то же самое, как если бы на поле боя упал знаменосец. Победа на стороне архиврага, если он в состоянии одолеть веру, ибо вера - это благородный вождь всех благодатей святого.
Еще я полагаю, что сатана так смертельно обрушивается на веру христианина из-за того, что она есть питающая благодать. Все другие благодати в нас получают свою силу от нашей веры. Если вера неглубока, то любовь горит весьма слабо. Если вера начинает оскудевать, то затухает надежда. А мужество? Оно превращается в сущее ничто, когда вера ослабевает. Возьмите на выбор любую благодать, и вы убедитесь, что ее питание зависит от здорового состояния веры в нашего Господа Иисуса Христа. Удалить веру означало бы убрать от реки ее исток или отнять от лучей света солнце. Если вы уничтожаете источник, то вслед за этим прекращает свое существование все, проистекающее из него. Поэтому, возлюбленные, с величайшим усердием оберегайте вашу веру, ибо я могу с уверенностью сказать, что из нее берут начало все ваши благодати. Вера - это та добродетельная жена, что в пурпур одевает домашних своих и подает им всем сочную и укрепляющую пищу; но если вера исчезает, то гол, пуст, слеп и несчастен дом. Все оскудевает в христианине, когда его перестает питать вера.
Далее, сатана атакует веру и потому, что она есть великая охраняющая благодать. Апостол говорит: "А паче всего (то есть "поверх всего", "покрывая все") возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого". Иногда восточные воины носили такие большие щиты, что они напоминали двери и закрывали человека с головы до пят. Другие из них, которые пользовались меньшими щитами, так умело действовали ими и передвигали их так мгновенно, что они ни в чем не уступали щитам, целиком закрывавшим человека. Стрела летит в лоб, но быстро поднимается щит, и острый наконечник с лязгом ударяется о металл. В сердце пущено копье, но его отбивает щит. Свирепый враг метнул в ногу отравленный дротик, но его на лету перехватывает щит. Фактически щит обеспечивает круговую оборону, и то же самое делает вера. Как кто-то умно заметил: "Это доспехи, одетые поверх доспехов, потому что шлбМ защищает голову, а щит защищает и шлем и голову. Нагрудник закрывает грудь, но щит прикрывает и нагрудник и грудь". Вера - это благодать, призванная защищать другие благодати. Ничто не может сравниться с ней, и поэтому неудивительно, что сатана атакует именно веру, когда видит ее влиятельное положение и особую важность во всем граде Души человеческой.
Не могу не сказать, что меня не удивляют нападки сатаны на веру еще и потому, что она есть эффективная, или действенная, благодать. Вы ведь знаете, как изумительна эта 11 глава Послания к Евреям. Это - триумфальная арка, воздвигнутая - в чью честь? В честь веры. Согласно данной главе вера совершала все: она угашала силу огня, заграждала уста львов, прогоняла полки чужих, получала умерших воскресшими и т. д. Вера - это правая рука души. Вера действует любовью, но тем не менее действует именно вера, и вы не сможете совершить ничего угодного Богу, пока не совершите это именно этой правой рукой, т.е. верой. Поэтому сатане невыносимо видеть веру, он питает к ней самую страшную ненависть. Фараон пытался утопить в реке всех младенцев мужского пола, потому что они были военной силой Израиля. Он не возражал против рождения девочек, он боялся мужчин. И точно так же говорит сатана: "Я должен искоренить веру, так как в ней вся тайна силы". Его не так беспокоят ваши другие благодати; вероятно, по возможности он будет нападать и на них, но прежде всего он говорит: "Долой веру! Это тот младенец мужского пола, которого надлежит убить", и он посылает в нее свои самые острые и самые гибельные стрелы.
Я полагаю также, что вера чаще всего и преимущественнее всего атакуется сатаной, потому что для него она отвратительнее всего. Он не переносит веру. Почему я так считаю? Да потому, что ее любит Бог; а если Бог любит веру и если Христос увенчивает ее, то я уверен, что сатана ее ненавидит. Что сказано о препятствии, которое неверие оказывает делу Христа? "И не совершил там многих чудес по неверию их". Сейчас, применив этот стих к сатане, я скажу, что против некоторых людей его действия бессильны из-за их веры. О, как постыдно он уползает, когда обнаруживает в человеке подлинную царственную веру! Он знает, что перед ним превосходящий его противник, и поэтому говорит: "Зачем тратить стрелы о щит такого человека, как этот? Он верует в Бога, он верует во Христа, он верует в Духа Святого, он намного сильнее меня". Тем же, кто находится под его властью, он кричит: "По шатрам своим!" Он приказывает им бежать, удаляться отсюда, ибо знает, что им не видать победы, когда они сталкиваются с истинной верой, дарованной Богом. Он не в силах смотреть на нее. Она его ослепляет. Сверкающий блеск этого великого щита веры, который так ярок, что кажется, будто человек одел на руку солнце и несет его перед собой, вступая в схватку, ослепляет даже могущественного князя тьмы. Стоит сатане лишь глянуть, как он сразу же бросается прочь, ибо не может выдержать этого света. Он знает: это то, что больше всего способствует свержению его царства и разрушению его силы; поэтому держись своей веры, верующий! Бери пример со спартанского юноши-воина, который возвращался домой со щитом или на щите. "Итак не оставляйте упования вашего, которому предстоит великое воздаяние". Имеете вы что-либо еще или нет - имейте веру Божию, веруйте в Христа Божия, возложите все упование души вашей на верное обетование и верного Обещавшего. Если вы так делаете, то все нападки сатаны на вас окажутся тщетными.
Итак, это первое, что я хочу сказать вам - помните главный объект нападок сатаны.
2. Во-вторых, помните об ОСОБОЙ ОПАСНОСТИ, УГРОЖАЮЩЕЙ ВЕРЕ. "Чтобы не оскудела вера твоя".
Оскудела ли вера Петра? И да, и нет; в какой-то мере она оскудела, но она не оскудела полностью. Она оскудела в какой-то мере, потому что Петр был человеком, но она не оскудела полностью, потому что за нею стояла сверхчеловеческая сила, приходящая через молитву Христа. Бедный Петр! Он отрекся от своего Учителя, но его вера все-таки не оскудела совершенно, и я покажу вам, почему так произошло. Если когда-нибудь мне или вам, возлюбленные, будет позволено обесчестить Бога или отречься от нашего Господа, как это сделал Петр, то пусть все же Бог милосердно хранит нас от полного оскудения веры, как Он сохранил Петра!
Вспомните прежде всего, что у Петра в душе еще оставалась вера, даже когда он отрекся от своего Учителя, потому что, когда Господь, обратившись, взглянул на Петра, он вышел вон и горько заплакал. Если бы в Петре не осталось истинной веры, Учителю долго пришлось бы смотреть на него, прежде чем по щекам Петра прокатилась бы слеза. Господь не только смотрел на Иуду, Он позволил ему обмакивать с Ним кусок в блюдо и даже разрешил предателю поцеловать Себя, но все это не возымело на Иуду никакого действия. Причина, по которой взгляд Христа так больно полоснул Петра, заключалась в том, что в Петре еще оставалась вера. Вы можете сколько угодно дуть на холодные угли, но вы так и не раздуете в них огонь. С другой стороны, я часто наблюдаю, как горничная, став на колени перед камином, в углу которого едва тлеют угольки, начинает осторожно и нежно дуть, стараясь вернуть пламя к жизни. "Огонь еще не погас" - говорит она, и в конце концов разгорается яркое пламя. Дай же нам Бог, чтобы мы никогда не впадали в такое плачевное состояние, но, если это и случится с нами, то пусть Он по благодати Своей позволит остаться в нас этой благословенной крошечной вере, этой слабой и немощной вере, которая благодаря дуновению на нее Духа Божиего будет снова раздута в пламя!
Мы уверены, что в Петре еще пребывала эта вера, иначе разве повел бы он себя именно так? Ведь как повел себя Иуда? Он совершил две вещи: сначала он пошел к священнику или к священникам и во всем им признался, а потом пошел и повесился; эти два поступка были странным образом соединены. Петр не совершил ни одного из них, однако, если бы у него не было веры, он мог бы сделать и то и другое. Троекратное - при всем народе - отречение от своего Учителя, подкрепленное клятвами, - и это в тот момент, когда Учитель был так близко и так нуждался в помощи, -все это должно быть ввергло Петра в ужаснейшую опасность. И если бы в его сердце не было веры в то, что его Учитель может еще простить и восстановить его, он мог бы в отчаянии совершить точно то, что совершил предатель Иуда. Или же, если бы он не дошел до этой крайности осознания вины, он мог бы навсегда скрыться от остальных апостолов. Но вместо этого мы вскоре снова видим его рядом с Иоанном. Я не удивляюсь, что он был именно с Иоанном. Они были старыми друзьями; но ко всему прочему возлюбленный Иоанн так часто склонял голову на грудь Учителя, что пропитался нежностью Спасителя и был именно тем человеком, общение с которым было благодатно для Петра. Я думаю, что, если бы я так открыто отвергал моего Господа, как сделал это Петр, я бы убежал подальше от глаз всех моих прежних товарищей, но Петр, как видите, поступил по-другому. Должно быть, он сказал себе: "Учитель с Его любящим нежным сердцем еще простит и примет меня", и он крепче примыкает к друзьям, особенно к Иоанну. И, заметьте, в день воскресения нашего Господа Петр был первым, кто вошел в усыпальницу, потому что, несмотря на то, что "другой ученик бежал скорее Петра" и пришел ко гробу первым, он "не входил во гроб", пока первым не вошел туда Петр. "Господь истинно воскрес и явился Симону" - это замечательные слова. Павел, когда он пишет о воскресении Христа, говорит, что Он "явился Кифе", то есть Петру. Неслучайным было то, что наш благословенный Господь отдельно явился пребывавшему в ожидании Симону Петру и даровал ему честь личного свидетельства. Это доказывало, что именно молитвы Спасителя сохраняли его веру от оскудения.
Теперь, возлюбленные, я больше не буду говорить о Петре, но поговорю о вашей личной вере. Кого-то из вас постигла беда? Тогда я молюсь о том, чтобы вера ваша не оскудела. Она потрясается, она проходит сейчас через суровое испытание, но дай Бог, чтобы она не оскудела! Что-то шепчет вам из глубины сердца: "Брось всю эту религию, она -обман". Но на эту ложь отвечайте: "Отойди, сатана, ибо религия Иисуса Христа вечно, несомненно и непофешимо истинна". Держитесь ее, так как это ваша жизнь. Или же, возможно, бес вам нашептывает: "Она достаточно истинна для других, но она не предназначена для тебя, ты не принадлежишь к людям Господним". Что ж, если ты не можешь придти к Господу святым, приди к Нему фешником; если ты не осмеливаешься приходить ребенком, чье место за столом, приди, как пес, что собирает под столом падающие с него крошки. Только обязательно приходи, никогда не изменяй своей вере.
Если снова раздастся шепот архидьявола: "Ты -обманщик. Твое исповедание - сплошное заблуждение и ложь", скажи ему: "Если даже и так, то во Христе есть прощение для всех, кто через Него приходит к Богу". Возможно, ты приступаешь к Спасителю в первый раз; ты намерен возложить всего себя на кровь и заслуги Иисуса, даже если ты никогда не делал этого прежде. Я молюсь за тебя, дорогая приступающая к Иисусу душа. О, милосердный Спаситель, не позволяй сатане сокрушить веру даже слабейшего из людей Твоих! Благословенный Ходатай, помолись об этом несчастном, в котором вот-вот угаснет вера! Великий Первосвященник, вступись за него, чтобы его вера не оскудела полностью, и чтобы он по-прежнему был предан Тебе!
Что станет с нами, если у нас не будет веры в Иисуса? Я знаю, что есть такие, кто, кажется, прекрасно обходятся без нее. Это, например, собаки; или, например, дикие звери. Они прекрасно обходятся без детских одежд, без детского питания, но мы с вами не можем. Во всякий миг, когда я не верую, я несчастен. И вера во Христа для меня не пустой звук, это - моя жизнь, это - моя сила, это - моя радость. Если я лишен этой привилегии - веры, то я погибший человек и лучше бы мне вообще не родиться. Отказаться от веры? Вспомните, что сказал сатана о Иове: "Кожа за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него", а наша жизнь заключена в нашей вере во Христа. Мы не можем отдать ее, и мы не отдадим ее. Слышите, бесы ада или насмешники земли? Мы не отдадим ее, мы будем крепко держать ее, ибо она есть часть самой основы и сердцевины нашего существа. Мы веруем в Бога и в Его Сына, нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа, и наше великое устремление заключается в том, чтобы вера наша была под надежной защитой и охраной, ибо мы знаем особую опасность, которой она подвержена, когда на нее нападает сатана.
3. А теперь я заканчиваю и только несколько минут поговорю о ВЕЛИКОЙ ОХРАНЕ И ЗАЩИТЕ ВЕРУЮЩЕГО.
Что же является великим защитным средством нашей веры? Ходатайство нашего Спасителя. Молитва - всегда благо, это всегда благословенная вещь, но обратите внимание на это слово, написанное в тексте с большой буквы: "Я молился о тебе". Именно ходатайство Христа сохраняет нашу веру, и в нем есть три качества, которые делают его драгоценным превыше всякой цены: оно - превозмогающее, упреждающее и меткое. Во-первых, оно превозмогающее, потому что, если Христос взывает к Богу в молитве, то Он обязательно превозможет. Оно упреждающее, потому что до того, как Петра постигает искушение, Иисус говорит: "Я молился о тебе. Сатана своей просьбой получил-таки разрешение искушать тебя, но Я уже молился о тебе".
И наконец, оно было меткам, то есть бьющим прямо в точку, касаясь самого существа дела. Христос молился самой лучшей молитвой: "чтобы не оскудела вера твоя". Петр никогда бы не подумал, что вера будет главным объектом нападения сатаны; он мог бы подумать, что сатана нападет на его любовь. Господь, кажется, намекнул ему на эту его мысль, спросив впоследствии: "Симон Ионин! Любишь ли ты Меня?" Но Спаситель знал, что самая жаркая битва разгорится вокруг форта Веры, и поэтому молился о том, чтобы эта крепость никогда не была захвачена врагом, и она не была захвачена.
Всегда, когда я начинаю говорить вам о заступничестве Христа, я чувствую в себе желание сесть и предоставить вам возможность поразмышлять, поднять ваш взор к небу и вслушиваться, пока наконец не будет услышан этот несравненный в своей мелодичности голос, взывающий, взывающий, взывающий к Отцу. Это дало бы вам намного больше понимания, чем могут дать мои слова. Благословенно слышать, как молится чья-то мать, - случайно, как мы говорим, проходя мимо полуоткрытой двери, услышать, как мать возносит за свсгего сына или дочь молитву. Как трогательно звучат из детских уст слова молитвы за отца или горячие, выдыхаемые из сердца жены мольбы о любимом муже. Я не знаю ничего более чарующего, чем случайно услышанная молитва, предназначенная не для земли, а только для неба; я люблю такие подслушивания. Но вслушайтесь же! Это молится Сам Иисус. Он показывает Свои раны, Он представляет Свой подвиг великого жертвоприношения и - чудо из чудес! - Он молит о тебе и обо мне! Счастлив тот мужчина, счастлива та женщина, чью веру хранит такая могучая оберегающая сила - ходатайство Христа!
Хочется обратить ваше особое внимание на то, что это ходатайство есть моление Того, Кто - в данном стихе -кажется прямо противопоставляет Себя великому противнику. "Сатана своей просьбой получил тебя, чтобы сеять тебя, как пшеницу, но Я Своей просьбой получил тебя, (рискну перефразировать) чтобы вера твоя не оскудела". Вон стоит сатана; ты не видишь его, и тебе лучше вообще его не видеть. Но это жестокое чудовище, повергшее в трепет царей и князей, вырвавшее из обителей света ангелов и низринувшее их с небес в ад, приготовилось напасть на тебя. И тебе есть от чего придти в ужас, ибо сеять тебя разрешает ему Сам Бог. Но смотри, там стоит также и Вечноблаженный, перед Которым ангел - и небесный и падший - так мал, как мала по сравнению с солнцем крошечная искра. Вон Он стоит, препоясанный золотым поясом Своей верности, облаченный в прекрасную белую одежду Своей непревзойденной праведности, с венцом славы на голове, блеск которого затмевает все созвездия звезд и солнц; и демоническим домогательствам падшего противопоставляет Он Свою Божественную мольбу. Тебе сейчас страшно? Для меня составляет невыразимое блаженство - поверх написанного: "Сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу" видеть вот это: "Но Я молился о тебе". О, это благословенное "но"! Как явно оно отбрасывает падшего ангела назад в бездонную пропасть, связывает его там цепями и плотно опечатывает его темницу. "Но Я молился о тебе". Искушай же, дьявол, искушай изо всех твоих черных сил, ибо теперь, когда этот прекрасный золотой щит Спасителя целиком укрывает несчастного искушаемого, теперь нет страха! "Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя".
И вот теперь мое последнее слово: это - ходатайство, которому непременно гарантирован абсолютный успех. И действительно, Представляющий его предвкушает его успешность и рассчитывает именно на нее, заповедуя Своему ученику следующее: "И ты, некогда обратившись", -несомненный залог того, что он действительно обратится, что он вернется назад, как бы далеко ни увели его заблуждения, - когда ты будешь восстановлен, "утверди братьев твоих". Значит, он наверняка будет восстановлен, иначе Спаситель не дал бы ему поручение, исполнение которого зависело бы от стечения маловероятных обстоятельств. О ты, который есть истинное дитя Божие, ты можешь упасть в воду, но ты никогда не утонешь! О воин креста, раскаленные стрелы могут, как лесная поросль, густо усеять твой щит, но ни одна из них никогда не попадет тебе в сердце! Ты можешь быть ранен в голову, в руку и в ногу, ты можешь превратиться в сплошные шрамы, но твоя жизнь дарована тебе. Христу ты отдан в качестве военной добычи, и Христовой силой ты выйдешь живым даже из челюстей смерти и одолеешь сатану. Только доверься Христу, только положись на Него. Держись своей веры, возлюбленный, держись своей веры! Мне хочется поближе подойти к тому юноше, который в последнее время слушает учителей-скептиков, и шепнуть ему на ухо: "Держись своей веры, юноша, потому что, потеряв ее, ты потеряешь все".
Тому же, кто после открытого исповедания своей веры, увы, впал в грех, позвольте сказать следующее: как бы далеко ты ни сбился с пути, продолжай верить, что Иисус может простить тебя; и возвращайся к Нему, ища Его милости, прямо сейчас. И ты, мой седовласый брат, чьи волосы белеют и белеют для небес, ты жестоко страдаешь от разных искушений? Что ж, дай мне руку, ибо я тоже знаю, что значит эта брань. Будем же веровать в Бога, брат мой, будем оба веровать в Бога. Даже если Он с неведомой до этого силой сокрушит нас, даже если Он превратит нас в мишень и позволит дьяволу выпустить в нас все стрелы из его колчана, то и тогда будем веровать в Бога. И да придешь ты к тому же, к чему часто приходила моя душа, и к чему в древности пришел Иов: "Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться, -как бы Он ни обошелся со мной, - даже если Он никогда больше не улыбнется мне, я все равно буду веровать в Него, я не могу иначе". Я не смею сомневаться в Нем, я должен доверять Ему. Где еще. можно найти основу для уверенности, если не в Боге, Который не может лгать, во Христе вечного завета, Которого Он воздвиг для умилостивления за грехи человеческие, в Духе Святом, Чей труд заключается в том, чтобы взять у Христа и явить нам?
Да спасет и сохранит нас всех благословенная Троица, ради нашего Господа Иисуса Христа! Аминь.

30 04 1899

Толкование на ст. 7-34 и 54-62 гл. 22 Евангелия от Луки

Ст. 7-20. Настал же день опресноков, в который надлежало заколоть пасхального агнца. И послал Иисус Петра и Иоанна, сказав: пойдите, приготовьте нам есть пасху. Они же сказали Ему: где велишь нам приготовить? Он сказал им: вот, при входе вашем в город, встретится с вами человек, несущий кувшин воды; последуйте за ним в дом, в который войдет он, и скажите хозяину дома: "Учитель говорит тебе: где комната, в которой бы Мне есть пасху с учениками Моими?" И он покажет вам горницу большую устланную; там приготовьте. Они пошли, и нашли, как сказал им, и приготовили пасху. И когда настал час, Он возлег, и двенадцать Апостолов с Ним. И сказал им: очень желал я есть с вами сию пасху прежде моего страдания; ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока не совершится в Царствии Божием. И взяв чашу и благодарив, сказал: приимите ее и разделите между собою; ибо сказываю вам, что не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие. И взяв хлеб и благодарив, преломил и подал им, говоря: сие есть тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание, также и чашу после вечери, говоря: сия чаша есть новый завет (или договор) 20,21. в Моей Крови, которая за вас проливается. И вот рука предающего Меня со Мною за столом.
Какую тень должно быть бросило это сообщение на торжественный стол, на сердце Спасителя и на души Его преданных учеников! Мы едва ли можем представить себе, какая боль терзала Его любящий дух. Он мог бы использовать язык Давида даже с еще большей силой чувств и сказать: "Ибо не враг поносит меня, - это я перенес бы; не ненавистник мой величается надо мною - от него укрылся бы; но ты, который был для меня то же, что я, друг мой и близкий мой". "И вот, рука предающего Меня со Мною за столом". О, возлюбленные, я молюсь, чтобы ни вы, ни я никогда не предавали нашего Господа. Если нам когда-либо суждено пасть настолько, что мы начнем отрекаться от Него, пусть Господь остановит нас там, где упал Петр, и не допустит, чтобы мы предали Его, как предал Иуда!
22. Впрочем, Сын Человеческий идет по предназначению; но горе тому человеку, которым Он предается.
Промысел Божий не уменьшает ответственность человека за его действие. Хотя оно и предопределено Богом, человек совершает его по своей свободной воле, и именно на него падает вся вина за совершенное.
23,24. И они начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает. Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим.
Как ни удивительно, дорогие друзья, но мы видим, что даже в такой, как эта, ситуации "был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим". Что мы слышим?! Еще тревожный вопрос: "Не я ли, Господи?" продолжал раздаваться из очередных уст, как за ним сразу же следует другой: "Кто из нас будет почитаться большим?" О, эта страшная назойливость горделивого честолюбия! Как она умеет врываться в святая святых и осквернять его! Не дай нам, Боже, пасть ее жертвами! Менее всего христианину пристало спрашивать: "Как мне прославиться среди людей?" Его единственным вопросом должно быть: "Как мне прославить моего Господа?" Весьма часто это лучше всего можно сделать, заняв самое низшее место в церкви.
25,26. Он же сказал им: цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются; а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий, как служащий.
Пусть старшим оказывается всяческое уважение, пусть те, кого чтит Бог, будут почитаемы среди нас, но пусть ни один из людей не чествует самого себя и не ищет для себя почестей. В конце концов в Царстве Христа путь восхождения есть путь нисхождения. Разве не так поступал Учитель? Он низошел, дабы вознестись и наполнить все, и то же самое должны делать и Его ученики. Больше, больше, больше и больше следует нам умаляться, и тогда в Его глазах мы будем действительно больше, больше и больше возрастать.
27. Ибо кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий.
Ибо Он только что, взяв полотенце и препоясавшись, мыл им ноги, став таким образом Servus servorum, Рабом рабов, хотя подлинно и воистину Он был Царем царей.
28. Но вы пребыли со Мною в напастях Моих,
Есть награда для праведников, хотя они служат не ради нее, ибо Господь говорит:
29,30. и Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем, и сядете на престолах судить двенадцать колен Ихраилеых.
Но посмотрите, что происходит в последующем стихе! Мысль, казалось, только что вознеслась, но тут же упала. Рядом с ярким светом всегда шествует тень.
31,32. И сказал Господь: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу; но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты, некогда обратившись, утверди братьев твоих.
Мы думаем о престолах и о том, у кого из нас будет наивысший престол, но обратите внимание, как Господь думает о необходимом, пока мы вожделенно фантазируем об излишнем. Он думает о наших нуждах, пока мы грезим о чем-то великом. Какое благо, что у нас есть Спаситель, молящийся о нас тогда, когда мы, возможно, воображаем, что не нуждаемся в молитвах! Наши руки готовы взять скипетр, и мы рвемся сесть на престол; Господь же знает, что наше место - у подножия этого престола, где мы должны стоять, взывая о милости.
33. Он отвечал Ему: Господи! с Тобою я готов и в темницу и на смерть идти.
Смело сказано, Петр, но также и весьма безрассудно. Он говорил от всего сердца и был искренен, но не знал, каким жалким и слабым человеком был на самом деле. Его Учитель понимал его намного лучше.
34. Но Он сказал: говорю тебе, Петр, не пропоет петух сегодня, как ты трижды отречешься, что не знаешь Меня.
Так оно и случилось. Прочтем из этой печальной повести одно место, взяв за начало стих 54.
54. Взявши Его, повели, и привели в дом первосвященника. Петр же следовал издали.
Я не думаю, что его следует обвинять за это. Не вижу, что у него была возможность держаться хоть немного ближе, так как он был уже отмечен. Тот удар мечом по уху Малха сделал его особенно заметным среди апостолов, даже если до этого он не был хорошо известным. Он смешался с толпой и пошел за Учителем на том расстоянии, которое казалось ему безопасным.
55. Когда они развели огонь среди двора и сели вместе, сел и Петр между ними.
Я думаю, что его следует обвинять именно за этот поступок, потому что он привел его в опасное окружение. Лучше мерзнуть, чем пойти и греть руки в обществе нечестивых.
56. Одна служанка, увидевши его сидящего у огня и всмотревшись в него,
При каждой вспышке пламени она смотрела на него, и Петр с тревогой ощущал на себе ее пристальный взгляд. "Всмотревшись в него", она
56-59. сказала: и этот был с Ним. Но он отрекся от Него, сказав женщине: я не знаю Его. Вскоре потом другой, увидев его, говорил: точно и этот был с Ним, ибо он Галилеянин.
Это потому, что он вступил в разговор с этой нечестивой компанией, и его речь выдала его.
60. Но Петр сказал тому человеку: не знаю, что ты говоришь.
У другого евангелиста сказано, что он начал клясться и божиться, как видно, считая это самым убедительным доказательством того, что он не знаком с Иисусом; ибо, когда вы слышите, как человек клянется, вы сразу же понимаете, что он не христианин, вы можете сделать это заключение с достаточной уверенностью. Так и Петр: для того, чтобы доказать, что он не является последователем Христа, он решил использовать такой же недостойный язык нечестивых.
60,61. И тотчас, когда еще говорил он, запел петух. Тогда Господь, обратившись, взглянул на Петра; и Петр вспомнил слово Господа, как Он сказал ему: прежде нежели пропоет петух, отречешься от Меня трижды.
Все находится в руках Божиих, Он имеет Своих рабов везде. Побуждаемый таинственным приказом провидения Божия, петух запоет как раз тогда, когда этого захочет Бог. И, наверное, за петушиным криком стоит столько же божественного волеизъявления, сколько за восшествием императора на престол. События и вещи считаются незначительными или великими только лишь в зависимости от того, что из них следует, и для Бога поющая птица не была чем-то незначительным, поскольку ей было суждено привести заблудшего назад к его Спасителю. Поэтому, как только запел петух, "Господь, обратившись, взглянул на Петра". Этот взгляд отличался от того, которым смотрела на него служанка, этот взгляд сокрушил его сердце.
62. Ивышедвон, горько заплакал.
Как много таких, кто грешат с Петром, но никогда не плачут с Петром! О, если мы когда-либо согрешили таким же образом, как и он, давайте никогда будем переставать плакать! Прежде всего давайте сразу же начнем скорбеть об этом, и не будем успокаиваться, пока Господь снова не взглянет на нас и не скажет этим взглядом: "Я изгладил все твои беззакония, вернись ко Мне".
Предание себя Божией воле есть самый высший и легчайший способ достижения просветления. Человек, положившийся на волю Бога, всегда находится под защитой Божественной силы. Человек, у которого нет ни материальных ценностей, ни того, кто мог бы его защитить, принадлежит Богу и постоянно оберегаем Им.

Сын, прославленный Отцом, и Отец, прославленный Сыном

"После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче!пришел час: прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя"
(Ин. 17:1).
Это была молитва после наставления. После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и молился. Ни одно поучение не должно оставаться без молитвы, ибо как можно надеяться, что слова, которые мы услышали или сказали, станут для нас благословением, если мы не попросили об этом у Господа? Сеятель многократными молитвами должен орошать семя, им посаженное; слушатель же и внимающий должен с усердием и прилежанием искать благорасположения Того, Кто дает хлеб ядущему и семя сеящему.
Это была молитва, связанная с Вечерей Господней. Подлинно ли, что превыше всего именно молитва должна сопровождать всякое наше действие за священным столом? Посмеем ли мы придти на священный пир без молитвы ? Уйти оттуда без молитвы? Если да, то не удивимся, что установление воспринимается как пустая формальность, не насыщающая душу. К слову проповеди, к ритуалу таинства давайте же примешивать соль моления, не ограничивая себя в этом.
Обратите внимание на позу Возносящего молитву. Спаситель - это видно - молился с возведенными к небу очами. Многое в этом внешнем факте говорит о Его преданности и любви к Богу. У нас нет времени останавливаться на этом подробно. Нам достаточно знать, что поднятые к небу глаза указывали на Того, к Кому Он обращался, и свидетельствовали о том, что Молившийся не был тем праздным лучником, который стреляет наугад, но молитву свою Он направлял к Богу, наблюдая, как стрела ее возносится к престолу Его Отца. Они также показывали то, от чего отталкивался Его взор и от чего Сам Он был отвращен, глядя поверх Своих учеников с их приязнью и сочувствием, поверх мира с его враждебностью и даже поверх самого Себя. Взгляд Его был устремлен в Невидимое, и это весьма поучительно для нас. Если бы Он захотел, то мог бы молиться с закрытыми глазами, но Его глаза были открытыми глазами веры и любви, которые могли смотреть в лицо Бога и в то же время воспринимать все вокруг, не отвлекаясь от главного. Поэтому у Него не было необходимости опускать занавес Своих век, и Он пристально смотрел в открытое небо.
Обратите внимание, каким было начало Его молитвы, ибо оно оформляет всю молитву. Он начал со слова "Отче". Он не сказал: "Отче наш". "Отче наш" - это обращение для нас, потому что нас, т.е. тех, кто состоит в сыновнем родстве с Отцом, много. Но "Отче" - обращение для Него, потому что Он один и к тому же Он такой Сын, каким никому из нас - в определенном отношении - никогда не стать. Не наше дело сегодня углубляться в таинственное учение о предвечном Сыновстве. Мы просто знаем, что оно истина. Слово "Отче" в его наивысшем постижимом нами смысле уместно исключительно для уст нашего Господа, но как величественно, как выразительно оно произносится Им. Оно показывает Его любовь к Богу, Его упование на Бога, его полное подчинение Божественной воле и Его радостное согласие с ней. Он будет сокрушен железным жезлом мщения Своего Отца, но тем не менее называет Его "Отче". Ему предстоит испить чашу полыни и желчи, которая была бы поднесена нам, если бы Он не осушил ее до дна, и все же Он говорит Ему: "Отче". Он показывает нам добрый пример: во всякое время бедствий и скорби будем же уповать на наше сыновство, на наше усыновление и на Отцовство нашего великого Бога. Именно к Отцу нашему будем стремиться, ибо к кому еще так обычно бежит дитя? Куда еще мы можем пойти, если не к нашему Отцу, Который знает, в чем мы имеем нужду прежде нашего прошения у Него, и который никогда не оставит Своих, но как и любой отец, жалеющий своих детей, сжалится над теми, кто боится Его. Сама молитва, сам факт молитвы показывают нам Его человеческую природу. Иисус молится: Он - человек. Он возводит Свои глаза к небу и взывает: "Отче". Он такой же как и мы: человек. Но эта молитва в каком-то смысле говорит и о Его божественности, которую она едва ли способна скрыть. Как в некоторых статуях, которыми мы часто восхищаемся, можно увидеть чей-то образ, проступающий сквозь мрамор, так и здесь в молитве Христа Бог просвечивает сквозь человека. Эту молитву мог вознести только Тот , Который был в равной степени Богом и человеком. Посмеете ли вы сказать: "Отче, прославь меня, да и я прославлю Тебя"? В устах твари это было бы самонадеянностью. Только Он, Чья Богоравность не была Им украдена или присвоена, хотя Он и умалил и унизил Себя, мог так молиться. Хотя Он взывает к Богу: "Отче, прославь Сына Твоего", все же Он добавляет - и без всяких пояснений: "да и Сын Твой прославит Тебя". Он в состоянии вернуть Богу всю славу;-которую Бог может Ему дать, и в Его власти возвеличить имя Отца в той же мере, в какой Отец может возвеличить Его имя. Я вижу здесь человеческую природу Христа, но восхищаюсь и преклоняюсь и перед божественной природой нашего благословенного Господа.
Первая же фраза Его молитвы говорит о Его предвидении: "Отче! час настал" - час, определенный в предвечном замысле, час, о котором пророчествовал и который хотел знать Даниил; час, на который указывали все остальные часы; центральный час, вплоть до которого человечество отсчитывало свое время и с которого оно начнет отсчитывать его вновь, если определит свое время правильно: главная точка, ось и поворотный пункт всей человеческой истории; мрачный, хотя и освобождающий час, час мщения и милости. "Пришел час". Он знал об этом. Безошибочное внутреннее предчувствие известило Его о том, что настало время принести Себя в жертву за грех.
Он выразился однако весьма определенно: "Пришел час". Его вера считала это часом: ночь в Гефсимании, утро побоев и унижений, день распятия - все это было всего лишь часом, коротким промежутком времени. Душа Его скорбела и тосковала, ибо пришло время Его мучений, но радость за то, чему надлежало родиться благодаря Его тяжким страданиям, превращала все это время в какой-то один час. Таким образом, Его любовь и долготерпение помогли Ему презреть время унижения и позора, рассматривая его как всего лишь короткий эпизод.
Предвидение, о котором мы говорили, дает Ему возможность видеть то, что лежит за этим часом, то, что будет после него. Мы смотрим на этот час тьмы и, как правило, ничего кроме тьмы не видим, потому что глаза наши затянуты пеленой неверия, но Он видит дальше и поэтому молится: "Прославь Сына Твоего, да и Сын твой прославит Тебя". Глаз Его созерцает славу, которой еще предстоит быть явленной, но радость от этого созерцания такова, что даже Его собственная смерть кажется Ему всего лишь одним часом, который скоро пройдет и канет, растворившись в славе Его Отца. Во всем этом, братья, уподобимся же нашему Господу и будем смотреть не на то, что есть, но на то, что будет; не на эти незначительные и скоропреходящие страдания, но на ту во много раз превосходящую их предвечную славу, что придет на их место. Будем же со святым упованием - когда бы ни пришел наш час тьмы - обращаться к нашему Богу, Который втайне. Лучшая готовность для худшего часа - это молитва; лучшее средство для сокрушенного духа - это близость к Богу. Последуем же в этом нашему Учителю, и да поможет нам Дух Святой.
Рассмотрим теперь слова молитвы, заключающие в себе ее суть. Сама молитва состоит как бы из двух частей. В первой мы видим просьбу, касающуюся Его Самого: "Отче, прославь Сына Твоего", во второй - мотив просьбы: "да и Сын Твой прославит Тебя".
1. Начнем, таким образом, с ПРОСЬБЫ, КАСАЮЩЕЙСЯ ЕГО САМОГО, причем я обращаю ваше внимание на то, что это исполненная просьба. Больше восемнадцати веков прошло с тех пор, как эти божественные слова слетели с уст нашего благословенного Учителя, и они получили ответ, они были исполнены и все еще продолжают исполняться. Мы не будем рассматривать их с точки зрения апостолов, но с нашей собственной точки зрения, видя в молитве именно просьбу, которая исполнена.
И прежде всего она была исполнена во время Его страданий. Некоторые из ранних отцов ограничивали смысл этих слов страстями нашего Господа, и мне нравятся их сильные выражения, когда они говорят, что крест Его был Его престолом, а Гефсимания была так же славна как Елеон, если не больше, ибо слава креста была бы замечательной темой при условии, что у нас достало бы разумения и слов, чтобы выразить ее. Говорим ли мы о бесчестьи? Несомненно, Он умер смертью злодея. Говорим ли о позоре? Нет сомнений, на Него плевали, над Ним насмехались. Говорим о слабости? Нет сомнений, Он покоился во гробе. Но в Своих бесчестье, позоре и слабости Иисус в наивысшей степени знаменит, почитаем и крепок. Вера видит нравственное и духовное великолепие вокруг ее распятого Господа, которое затмевает собой весь блеск и сияние, что до этого исходили от Его вечного престола:
Я не буду так же ограничивать смысл этих слов, хотя данная точка зрения должна быть включена в общий ход наших рассуждений. Сын Божий был прославлен, когда умирал на кресте, и это была одна сторона Его славы. Она заключалась в том, что Он смог вынести на Себе огромное бремя человеческой вины. Как человечество в целом, мы были совершенно раздавлены ею. Тысяча Самсонов не смогла бы освободить нас. Ангелы и архангелы, серафимы и херувимы не смогли бы поднять эту громадную массу, но этот один Человек - без чьей-либо помощи - пребывая в телесной слабости и переживая смертные муки, понес огромное бремя человеческой вины. Наказание мира нашего было на Нем. Господь возложил на Него беззакония всех нас. О, что это было за бремя! И то, что Он смог понести его, было воистину явлением Его славы. Грешник, погибающий в аду, не в состоянии вынести гнев Божий; муки вечные не освободят от наказания, не исчерпают его, и все же Он вынес это бремя за один час. О, удивительная сила воплотившегося Бога! Воистину славен Ты, о Христос на кресте, более славен, чем даже когда словом Своим поколеблешь не только землю, но и небо, ибо сейчас вся тяжесть разгневанного неба покоится на Тебе, а Ты стоишь под нею твердо, не колеблясь. Восславьте же Его, возлюбленные, вы, ради кого Он понес эту тяжесть, восславьте Его, чтобы Он смог ее вынести.
Он был также прославлен тем, как Он нес это бремя, как выдержал все это, не уклоняясь и не отступая назад. В Нем не было ни вины, ни злого умысла, хотя снова и снова Его допрашивали Каиафа, Ирод, Пилат. От Него не было слышно раздраженных и сердитых речей, когда Его унижали, били по голове, плевали в Него. Он не проявил ничего кроме кротости, даже когда враги пригвоздили Его руки и ноги, ничего кроме всепобеждающего сострадания и всемогущей любви, даже когда они насмехались над Его муками. Все их поношения, вся их брань не могли вызвать у Него гнев, и когда Ему кричали: "Пусть сойдет с креста, и мы уверуем в него!", все же Он не освободил Свою руку от мучительного древа, чтобы ударить ею насмешников, и не отряхнул Свою ногу от гвоздя, чтобы оттолкнуть ею поносящих Его.
Видя Его телесные муки, Его душевную пытку, Его духовный мрак, зная, что все силы земли и ада были брошены на Него, и более того - самое худшее - помня, что лик Отца был сокрыт от Него, пока Он кричал: "Для чего Ты Меня оставил?", и все же зная, что наш Защитник, начав Свое спасительное дело, довел его до конца, ни в чем не уклонившись от клятвы, которую дал, не отступив под ударами, которые Ему пришлось вынести, я говорю вам: Он был славен в Своих страданиях, и молитва Его была услышана. Отец прославил Своего Сына уже на древе. Это был час славы, который мог бы ослепить даже ангельские глаза, тот час, когда Он сказал: "совершилось!" и испустил дух. Для чего же Он совершил это? Он совершил это для того, чтобы спасти Свой народ, чтобы заселить рай бессмертными духами, которые найдут в Нем Самом источник вечной радости и услады; чтобы поколебать врата ада. Бог воистину прославил Своего Сына, дав Ему возможность вынести - и вынести так безупречно - всю тяжесть греха и наказания за него.
И сегодня, возлюбленные, мы видим, что Бог прославил Своею Сына в Его смерти, потому что, умирая, Он спас Свой народ. Я ни в коем случае не верю, что результат смерти Христа был или мог быть в какое-то время неопределенным или неясным. То, что Он намеревался сделать Своей смертью, то, что хотел достичь ею, обязательно должно было быть сделано и достигнуто. И на сегодняшний день оно сделано до последней йоты или черты. Его великой целью было искупление Его избранных. "Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее". Говорят, что некоторые поют: "Он искупил нас из человеков". Теперь, когда Он умер, Он не сделал искупление Своего народа возможным, но искупил его полностью. Своими муками и смертью Он не просто даровал голую надежду на прощение грехов, но в самый миг Своей смерти Он забросил грех Своих избранных в глубину морскую. Он не просто сделал спасение человеков возможностью, которую они смогут реализовать, но Он спас Свой народ тогда же и там же, совершив то, ради чего Он и приходил, и в доказательство чего написано, что "этот человек после того, как Он принес жертву за грехи всех, воссел одесную Бога". Он не воссел бы там, если бы не сделал Своего дела. Согласно словам пророка, Он покрыл преступления, запечатал грех и привел правду вечную, ибо Он принес действительное искупление и примирение, которое никто и ничто не сможет подвергнуть отрицанию. И таким образом Отец прославил Своего Сына, уже когда Сын Его умирал, так как Отец принял Его Кровь, искупающую Его народ.
Отец прославил Своего Сына, дав Ему - уже в час Его страданий - победить всех Его врагов. Та пригвожденная нога сокрушила главу змия, так что он уже никогда не смог вернуть себе былую силу. Та пригвожденная рука схватила змею греха и задушила ее. А та умирающая голова, склонившись, поразила смерть ее же собственным мечом, как Давид Голиафа, ибо Он "смертию смерть попрал".
Силы зла были огромны. Подумайте только о грехе, о сатане, о смерти, но все их объединенные полчища были разбиты в том одном генеральном сражении, в котором крест был знаменем, а умирающий Спаситель - Победителем. О славный Господи, Ты пленил плен, властно подвергнув Своих противников позору уже вися на кресте, и пригвоздив к проклятому древу рукописание, которое было против нас. Да, Отец уже тогда прославил Тебя, несмотря на то, что Ты переживал смертные муки.
Кроме этого были и внешние знамения, говорившие о прославлении Христа уже в Его смерти, на которых вряд ли стоит останавливаться подробно. Не разодралась ли надвое завеса в храме? Не спрятало ли солнце лик свой? Не отверзлись ли гробы, а усопшие не воскресли ли? Не устрашился ли весь Иерусалим, а сотник не сказал ли: "Воистину Он был сын Божий" ? Да, Отец прославил Своего Сына, даже когда Ему угодно было сокрушить Его, предав на страдания. Одной рукой Он поражал Его, а другой - прославлял. Две силы - разрушающая и поддерживающая - действовали в одно и тоже время. Отец прославлял Своего Сына.
А теперь, возлюбленные, что бы мне сказать об Отце, прославляющем Сына после Его смерти и за эту смерть! Не хочу быть многословным, но просто скажу, что когда завеса в храме разодралась надвое, это было прославлением Христа, ибо теперь путь к престолу Божию, бывший до этого закрытым, ясно обозначен для нас. Далее, открытие Его пронзенного бока было другим Его прославлением, ибо на сегодняшний день двойной источник надежно и действенно очищает верующих и от вины и от власти греха. Также и пронзенное сердце нашего Спасителя прославило Его благодаря своей силе благословлять. Потом Его несчастное тело лежало во гробе - я называю его несчастным, потому что оно казалось таким, - обвитое пеленами с благовониями. Но, возлюбленные, Отец прославил даже это мертвое тело, - которое люди считали тленным, - ибо оно не узнало тления. На протяжении трех дней и ночей ни один червь не мог приблизиться к нему, ни один след разложения не мог проявиться на нем. Эта хрустальная ваза, в которой пребывало драгоценное миро души Спасителя, должна была остаться неповрежденной. "Кость Его да не сокрушится".
Украшенное ранами - подобно тому, как искусный гравер прикосновением своего резца делает образ еще более прелестным чем прежде - тело это должны были надежно сторожить ангелы-хранители, пока не придет утро. И едва только начало светать, и солнце еще только поднималось, как - се! - взошло Само Солнце правды! Подобно тому, как человек, поднявшийся с кровати, одевает свою одежду, так наш Господь облекся в одеяние Своего тела, которое Он до этого снял, отложив в сторону, и теперь снова явил Себя миру живым как телом, так и душой, явил Себя Мужем совершенным. О, это было грандиозным прославлением Христа, когда Отец воскресил Его из мертвых и Его снова увидели ученики Его. У смерти не было уз, которые могли бы удержать Его. Темница гроба не смогла заключить в себе непревзойденного узника. Воскресение из мертвых прославило Его. Молитва Его была услышана.
И вскоре, через несколько недель, еще одна слава пришла к Нему, ибо тихо вознесся Он с уступа Елеонского, отдаляясь от учеников Своих, пока облако не приняло Его, сокрыв от человеческого взгляда.

На небо, ввысь Его неся,
туда, где правит Он,
махая крыльями, крича:
Сей подвиг совершен!"

Его Отец прославил Его, и теперь Он восседает одесную Бога. Слова наши немы и не могут выразить Его подлинной славы. В прошлое утро один из братьев подошел к моей кровати, чтобы разбудить меня. Лицо его как будто светилось от радости, когда он сказал: "Ночью я видел во сне Господа, восседающего на Своем престоле. О, в какую же славу облек Его Отец! Я хотел бы еще раз уснуть, чтобы еще раз увидеть это!" На его глазах выступили слезы, и он сказал: "О, слава Христова! О, слава Христова!" Я напомнил ему, как Мерси смеялась во сне, а Кристина спросила ее, почему. И когда Мерси рассказала свой сон, то экономка сказала, что и она смеялась бы, если бы видела то же самое. Блаженны те, кто во сне или бодрствуя, живя или умирая, сумели узреть хоть один проблеск Его славы. Ничто так не приводит мое сердце в восторг, как мысль о прославлении моего Господа. О, если бы и я смог хоть как-то восславить Его! Если б я мог быть хотя бы глиняным сосудом, в котором хранились бы Его сокровища, или трубой, возглашающей всем Его имя! Большей радости мне не надо. И все вы думаете точно так же, вы, которые любите Его. Всех вас приводит в восторг мысль о том, как высок престол Его, как ясен лик Его, как блестящи одежды Его. Терпите же. Вы скоро увидите Его, ибо Отец прославит Его во Втором пришествии. Он медлит, Он долго медлит, как нам кажется, хотя Сам Он говорит: "Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною". Он грядет, дабы Ему быть прославленным уже среди сынов человеческих. Так да исполнятся слова этой молитвы в золотом веке вплоть до рассвета и далее в вечности.
2. Прервемся на один миг и затем коротко поразмышляем о МОТИВЕ ЕГО МОЛИТВЫ.
"Отче, прославь Сына Твоего, ga u Сьш Твой прославит Тебя". Обратите на это внимание. Когда молишься - великое дело молиться с чистым сердцем, но любая корысть есть нечистота. В нашем благословенном Господе не было корысти. Он сказал: "Я не ищу Моей славы", и даже в этой молитве, о которой мы говорим сегодня, слова эти пребывают верными, ибо Он ищет славы только для того, чтобы прославить Отца. Возлюбленные, желание нашего Господа было исполнено, ибо в Иисусе Христе Бог прославлен больше чем где бы то ни было. Непостижима и невероятна слава Божия, явленная в природе. Этот круглый земной шар и все, что населяет его; открытое море, спокойно отражающее небеса или бушующее бурями; удивительная ширь неба, кудрявая от облаков или голубая под знойным солнцем, или же усыпанная бесчисленными звездами; вы, горы и холмы, со всей вашей растительностью; вы, смеющиеся долины с мычащими и блеющими стадами, - все "это Твои славные дела, Родитель добра, Всемогущий". Тебя прославляет каждая травинка и каждый лист; каждая летящая букашка и ползущий червь возносят Тебе хвалу - от Левиафана до мокрицы. И все же вся вместе взятая природа не в состоянии раскрыть все Твои славные качества. Божественная верность, справедливость и правда едва ли явлены в природе, хотя следы их и можно увидеть. Но в лице Иисуса, Который есть точный образ Отца, Бог прославлен в полной мере. В смерти Христовой Бог прославлен превыше всего, потому что в ней проявлены все атрибуты Божий. В ней была сила, которая поддерживала Христа в Его более чем Геркулесовом подвиге; любовь, отдавшая Его любимца умереть вместо тех, кто изменили Ему; справедливость, которая не простила бы, не смогла бы простить грех без наказания; истина, грозившая наказанием и наказавшая, обещавшая дать Спасителя и давшая Его; верность обетованию, исполнившая это обетование такой ужасной ценой; мудрость, замыслившая удивительный путь спасения посредством замещения, - нет, позвольте свести все это воедино - цельность, святость Божия, более того, все Его атрибуты, каждый из них одинаково возвеличен в смерти Иисуса Христа. Он славен, и Триединый Бог прославлен в Нем.
А сегодня, возлюбленные, Бог прославлен в смерти Христовой любовью всех, кого Иисус спасает; священным трепетом и сыновним страхом всех, кого Иисус приводит к ногам Отца; пылким и страстным служением всех, кто посвящен сердцем и чувствует в себе святое пламя любви ко Христу, зажигающее его душу. Там, в небесах, где не прекращается пение облеченных в белые одежды, и здесь внизу, где мучеников сжигали за их любовь к Богу, где исповедники несмотря на гонения распространяли славу Его имени, повсюду, где смиренные христиане терпеливо переносят страдания и усердно трудятся или живут в святости, имя Отца прославлено страстями Христа Божия. Мы многое еще хотели бы сказать, но время не позволяет. Поэтому закончим следующими тремя замечаниями, и пусть они останутся в вашей памяти.
Первое. Мотив Христа должен быть нашим мотивом. Когда вы просите у Бога благословение, делайте это с тем, чтобы вы этим благословением смогли бы Его прославить. Вы томитесь от желания вернуть себе ваше здоровье?
Убедитесь же в том, что вы готовы и пожертвовать им для Него. Вы хотите мирских успехов? Пусть они послужат для Его прославления. Вы даже страстно желаете возрастать в благодати? Просите об этом, но только для того, чтобы вам прославить Его. Если есть хоть что-нибудь, чего вы осмеливаетесь желать и просить в молитве, говорите об этом так: "Отче, благослови дитя Свое, чтобы и оно в свою очередь благословило Тебя и служило Тебе". Чисты те молитвы, в которых содержится именно этот мотив, все же остальные несут на себе след своекорыстия. Да поможет вам Бог совершить все во славу Его, говорить во славу Его, жить во славу Его. Блажен, воистину блажен тот, кому выпадет это. Пусть же именно этот мотив, именно эта потребность руководит и управляет вами точно так же, как они руководили и управляли вашим Господом.
Следующее. Христово богословие должно быть нашим богословием. Что это значит? Во-первых, что Христос должен быть прославлен, во-вторых, что Отец должен быть прославлен. Иногда ошибаются в первом, иногда - во втором. Многие трудные годы потребовались для того, чтобы обратить людей к прославлению Господа Иисуса, ибо люди хотели поклоняться Богу, но не Христу Божиему. Отсюда великая борьба с арианством и впоследствии социнианские споры, так как люди не хотели прославлять Христа. О вы, которые спасены Им, я не боюсь за вас в этом смысле, но некоторые в наши дни предают забвению Отца. Христос любим, ибо Он умер, но многие считают Отца непричастным к удивительному делу искупления, тогда как, возлюбленные, оба Они суть Одно в нашем спасении. Отец, Сын и Дух единогласны в нашем искуплении, и для нас было бы воистину пагубным ставить одно Лицо Божественной Троицы выше двух других. Пусть же все славят Сына так же, как они славят Отца, и славят Отца так же, как славят Сына. Было бы предательством по отношению ко Христу, к Его сокровенному желанию, если бы мы прославляли Сына и не почитали и не любили Отца.
И наконец, пусть каждый верующий увидит здесь свою безопасность. Слава Христа и слава Отца - могу еще добавить славу благословенного Духа - равным образом заботятся о спасении души, которая верует. Не есть ли это самая чудесная и самая удивительная гарантия безопасности каждого, за кого умер Христос? Смею ли я говорить это? Если бы хоть одна верующая душа погибла, это было бы пятном на непреходящей славе. Тогда истина Божия не могла бы более считаться надежной и несомненной, Его верность - твердой и прочной, а Его любовь - незыблемой и неизменной. Его сила могла бы быть поставлена под сомнение, а Его изменчивость стала бы доказанным фактом. Но, возлюбленные, этого не может быть. Христос не даст потеряться ни одной овце Его стада, а Утешитель не оставит ни одной души, в которую Он уже начал вселяться. Положитесь же на это. Пребывайте во Христе без всякого сомнения и страха, ибо горы сдвинутся и холмы поколеблются, но завет любви Его не поколеблется и не отступит от вас, говорит милующий Господь.
Веруйте в Господа Иисуса Христа, дорогие слушатели, и эти божественные привилегии будут вашими. И как я уже молился сегодня, так я снова молюсь, чтобы все они стали достоянием каждой души, находящейся в этом зале - без исключения - через веру во Христа Иисуса действием Духа Святого. Аминь.

1879

Пастырская молитва Христа о Его народе

"Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои. И все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них"
(Ин. 17:9,10)
Для начала я замечу, что наш Господь Иисус взывает о Своем народе. Когда Он одевает Свой первосвященнический наперсник, то делает это ради тех колен, чьи имена там значатся. Когда Он приносит очистительную жертву, то это - ради Израиля, которого избрал Бог. При этом Он изрекает ту великую истину, которую по своему охвату многие считают узкой, но которая весьма нравится нам: "Я о них молю: не о всем мире молю". Это то, к чему я хочу сегодня привлечь ваше внимание - к причине того, что Христос молится не о всем мире, но о Своем народе. Он говорит: "потому что они Твои", как если бы они были намного дороже Ему из-за того, что они Отцовы: "Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои". Мы с полным основанием могли бы полагать, что Иисус сказал: "Они - Мои, и потому Я молю о них". Это было бы правильным, но в этом случае истина не имела бы той красоты, которую мы усматриваем в действительных словах Иисуса. Он любит нас еще больше и молится о нас еще усерднее, потому что мы Отцовы. Так велика Его любовь к Отцу, что наша принадлежность к Нему проливает на нас изумительнейшее сияние красоты. Из-за того, что мы принадлежим Отцу, Спаситель взывает о нас у престола небесной благодати со все более возрастающей ревностностью.
Но это заставляет нас вспомнить, что наш Господь принял на себя обязанности поручительства о Своем народе, Он взялся сохранить Отцов дар: "Тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб". Он смотрел на овец своей паствы как на принадлежащих Своему Отцу, и Отец вручил их Ему под Его ответственность, говоря: "С Тебя взыщу". Когда Иаков пас скот у своего дяди, он томился днем от жара, а ночью от стужи, но так как животные принадлежали Лавану, то Иаков заботился о них более, чем если бы они было его собственными. Он должен был отчитываться о всех овцах, порученных ему, и он так и делал, и не потерял ни одну из овец Лавановых. Но его забота о них частично объяснялась тем, что они принадлежали не ему, но его дяде Лавану.
Осознайте же теперь это двоякое основание и в случае пастырской молитвы Христа о Его людях. Прежде всего Он молится о них, потому что они принадлежат Отцу и потому имеют в Его глазах особую ценность. И далее, так как они принадлежат Отцу, то Иисус находится под обязательством поручительства за них, чтобы вручить их всех Отцу в тот последний великий день, когда овцы соберутся под жезлом Призывающего их. Теперь вы видите, куда я приглашаю вас в этот вечер. Я не собираюсь сегодня проповедовать всему* миру - не в большей степени, чем Христос в нашем случае молился о всем мире - но я буду проповедовать Его собственному народу, так же как Он в Своей предстательной молитве взывал о нем. Я верю, что каждый из Его народа последует за мной шаг за шагом через эту великую тему, и я молю Господа, чтобы в этих центральных истинах Евангелия мы нашли сегодня подлинную пищу для душ наших.
1. Привлекая ваше внимание к сегодняшнему стиху, я хочу, чтобы вы отметили, во-первых, СИЛУ ЧУВСТВА СОБСТВЕННОСТИ, С КОТОРЫМ ХРИСТОС ОТНОСИТСЯ К СВОЕМУ НАРОДУ.
В нашем стихе есть шесть мест, выражающих идею Христовой собственности в отношении тех, кто спасен: "Которых Ты дал Мне" - (это одно); "потому что они Твои. И все Мое Твое, и все Твое Мое; и Я прославился в них". Некоторые из людей настолько дороги Иисусу, что все они помечены особыми знаками, говорящими о их принадлежности Ему - наподобие известного мне случая, когда один человек вписывал свое имя в книге, которую очень высоко ценил: он все время перелистывал еще несколько страниц и снова вписывал туда свое имя; и наподобие тому, как мы иногда встречаем людей, которые, имея нечто весьма ценное, ставят на нем - здесь, там и практически везде - свою метку, свою печать, свой штемпель. Так же и Господь: обратите внимание, что Он как бы держит в Своей руке печать, ставя ее на каждом, кто находится в Его особом владении: "Они Твои. И все Мое Твое, и все Твое Мое". Все эти местоимения - притяжательные, и они показывают, что Бог рассматривает Свой народ как Свой удел, Свое владение, Свою собственность. "Они будут Моими, говорит Господь Саваоф, собственностью Моею в тот день, который Я соделаю". У каждого человека есть некая вещь, которую он ценит более всех остальных из всего его достояния, и сходным образом Господь - столь частым повторением слов, выражающих отношение собственности - доказывает, что Он ценит народ Свой превыше всего. Давайте же продемонстрируем, что мы высоко ценим эту привилегию нашей отделенности Богу, и пусть каждый из нас скажет Ему:

"Возьми мое сердце, Иисусе,
и не отпускай никогда!
О, только об этом молюсь я -
владей им во веки, всегда!"

Я обращаю далее ваше внимание на тот факт, что в то время как наш стих содержит шесть выражений, заключающих в себе идею собственности, все они относятся к народу Господнему. "Мое" (т.е. святые) Твое (т.е. святые), и "Твое" (т.е. святые) Мое (т.е. святые). Эти широкие стрелы Царя царей четко обозначены на Его людях. В то время как знаки собственности многочисленны, все они нанесены на один объект. Так что же, выходит Бога ничто другое не заботит? Я отвечаю: да. В сравнении с заботой, оказываемой Им Его собственному народу, Его больше ничего не заботит. "Часть Господа народ Его, Иаков наследственный удел Его". Но разве у Бога нет ничего другого? И есть ли в мире вообще хоть что-нибудь, что не было бы Его собственностью? Серебро и золото - Его, так же как и скот, пасущийся на тысяче гор. Все - Господне; все от Него, Им, через Него и к Нему; и однако Он совершенно не принимает все это в расчет в сравнении со Своим народом. Вы ведь сами знаете, дорогие возлюбленные, как высоко цените вы своих детей - намного более, чем все остальное. Случись в вашем доме в этот вечер пожар - и если бы вы могли вынести из него только одну вещь, о матери, колебались бы вы хоть на мгновение, решая, что это будет за вещь? Вы бы вынесли вашего ребенка, и пусть все остальное сгинуло бы в этом пламени. Но так же и с Богом. Он заботится о Своих людях превыше всего остального. Он Господь Бог Израиля, и в Израиле Он сотворил Себе имя, и благоволит к нему. Здесь Он покоится в Своей любви, и благодаря ей пребывает в радости, воспевая.
Я хочу обратить ваше внимание на эти различные моменты не потому, что я в состоянии полностью объяснить вам их смысл. Но если я всего лишь покажу вам некоторые из этих великих истин для того, чтобы вы размышляли о них, и для того, чтобы помочь вам достичь в этот вечер единения со Христом, я уже сделаю много. Итак, сосредоточившись на этих выражениях идеи собственности, заметьте далее, что все они имеют место в личном разговоре между Отцом и Сыном. Именно в молитве нашего Господа - когда Он находится во внутреннем святилище, разговаривая с Отцом, - слышим мы эти слова: "Все Мое Твое, и Твое Мое". Не с вами и не со мной разговаривает Он сейчас; Сын Божий говорит со Своим Отцом, и Они пребывают в это время в весьма тесном единении друг с другом. И о чем все это говорит мне, как не о том, что Отец и Сын высоко ценят верующих? То, что люди говорят наедине, это не то, что они говорят на базаре, не то, о чем они говорят среди мятущейся толпы; но то, что они говорят, когда находятся одни, обнажает их собственное сердце. Здесь же мы видим Сына, разговаривающего с Отцом - не о престолах и началах, не о херувимах и серафимах, но о бедных мужчинах и женщинах - в те дни это были преимущественно рыбаки и крестьяне, - верующих в Него. Они разговаривают об этих людях, и в этом уединенном разговоре рядом с заботой Отца Сын проявляет о них Свою собственную заботу, говоря об этих драгоценных камнях, этих бесценных, являющихся Их особым сокровищем. У вас нет никакого представления о том, как сильно вас любит Бог. Дорогой брат, дорогая сестра, у вас никогда не было и половины мысли, или даже одной десятой части мысли, как драгоценны вы для Христа. Из-за того, что вы так несовершенны и упали так низко в сравнении с вашим собственным идеалом, вы думаете, что следовательно Он не испытывает к вам большой любви, вы думаете, что Он не может иначе. Вы измерили хоть когда-нибудь глубину Христовой муки в Гефсимании и Его смерти на Голгофе? Если бы вы попытались сделать это, вы были бы совершенно уверены, что - несмотря на что-либо в вас или возле вас - Он любит вас любовью, превосходящей разумение. Верьте в это. "Но я не люблю Его так, как я должен Его любить" - мне кажется, я слышу эти слова от вас. Да, это так, и вы никогда не полюбите Его, прежде чем не узнаете о Его любви к вам. Верьте в это. В самой наивысшей степени верьте, что Он так любит вас, что даже в те моменты, когда никто не общается с Ним кроме Отца, даже тогда Их совместная беседа посвящена Их взаимной заботе о вас, посвящена тому, как Они любят вас: "Все Мое Твое, и Твое Мое".
И еще одна мысль по этой теме, и я всего лишь выскажу ее и оставлю вам, потому что не могу объяснять ее вам сегодня. Все, что говорит Иисус, относится ко всем Его людям, потому что Он говорит: "Все Мое Твое, и Твое Мое". Этот высокий тайный разговор ведется не о нескольких святых, достигших "высшей жизни", но обо всех, кто принадлежит Ему. Иисус всех нас носит в Своем сердце и обо всех нас говорит Своему отцу: "Все Мое Твое". "Вот эта бедная женщина, которая никогда ничем не служила ее Господу кроме как своим смиренным долготерпением, она Моя, - говорит Иисус, - она и Твоя, великий Отец". "Вот эта бедная девушка, недавно обратившаяся к Богу, вся духовная жизнь которой совсем недолго протекала на ее больничном ложе, пока душа ее не вознеслась на небеса подобно капле утренней росы, она Моя, и она Твоя. И вот это Мое бедное дитя, часто претыкающееся и никогда не проявлявшее большого доверия к священному имени, оно Мое и оно Твое. Все Мое Твое". Мне кажется, как будто я слышу звон серебряного колокольчика. Само звучание этих слов подобно музыке, издаваемой ангельскими арфами: "Мое - Твое, Твое - Мое". О, пусть же эти сладостные подъемы и падения небесных звуков очаруют всякое ухо!
Я думаю, что сказал достаточно, чтобы показать вам силу чувства собственности, с которым Христос относится к Своему народу: "Все Мое Твое, и Твое Мое".
2. Следующая тема нашей беседы - ГЛУБИНА ОБЩЕГО ИНТЕРЕСА ОТЦА И СЫНА В ОТНОШЕНИИ ВЕРУЮЩИХ.
Прежде всего позвольте мне заметить, что Иисус любит нас, потому что мы принадлежим Отцу. "Отец Мой избрал их, Отец Мой любит их, и поэтому, - говорит Иисус, - Я люблю их и кладу жизнь Свою за них. И Я снова обрету Свою жизнь ради них и буду жить на протяжении всей вечности ради них. Они дороги Мне, потому что дороги Моему Отцу". Разве вам не случалось любить кого-нибудь только ради кого-то третьего, которому безраздельно принадлежало ваше сердце? Есть старая пословица, и я не могу не процитировать ее прямо сейчас: "любишь меня -люби и моего пса". Это как если бы Господь Иисус так возлюбил Отца, что даже такие бедные псы, как мы, также были возлюблены Им ради Отца. В глазах Иисуса мы блистаем красотой, потому что Бог возлюбил нас.
А теперь поверните эту мысль наоборот: Отец любит нас, потому что мы принадлежим Христу. Поначалу любовь Отца, проявившаяся в избрании, была суверенна и самодостаточна, но теперь, в наши дни, поскольку Он отдал нас Христу, Он благоволит к нам в еще большей степени. "Это овцы Сына Моего, - говорит Бог, - Он купил их Своей кровью". Или еще лучше: "Это невеста Сына Моего, и Я люблю ее из-за Сына". Тогда это была та первая любовь, только что исшедшая из сердца Отца, но теперь - по руслу Его любви к Иисусу - Отец изливает на нас ради Сына удвоенный поток любви. Он видит, что мы окроплены Кровью Иисуса, Он помнит, что это значит, и ради Своего возлюбленного Сына Он ценит нас превыше всего. Иисус любит нас, потому что мы принадлежим Отцу, а Отец любит нас, потому что мы принадлежим Иисусу.
А теперь подойдем ближе к центральной мысли стиха: "Все Мое Твое, и Твое Мое". Все, что принадлежит Сыну, принадлежит и Отцу. Принадлежим ли мы Иисусу? Тогда мы принадлежим и Отцу. Омыт ли я в драгоценной Крови? Могу ли я петь в этот вечер:

"Я - как разбойник на кресте -
ожил, узрев Любовь!
Мои грехи? - Их нет нигде,
их смыла Его Кровь!"?

Тогда, по искуплению я принадлежу Христу. Но в тоже самое время я могу быть уверенным, что принадлежу и Отцу: "Все Мое Твое". Веруете ли вы во Христа? Тогда вы -один из избранных Божиих. Эта высокая и глубокая тайна предопределения не доставляет беспокойства ни одному из сердец человеческих, если оно верует во Христа. Если ты веруешь во Христа, то Он искупил тебя, а Отец избрал тебя прежде основания мира. Покойся же, блаженствуя, в этой прочной вере: "Все Мое Твое". Как часто мне приходилось встречать людей, озадаченных проблемой своего избрания! Они хотели знать, избраны ли они. Никто не приходит к Отцу, как только через Христа; никто не приходит к избранию, как только через искупление. Если вы пришли ко Христу и искуплены Им, то воистину нет никаких сомнений в том, что вы избраны Богом и представляете собой избранных Отца. "Все Мое Твое".
Итак, если я куплен драгоценной Кровью Христа, я не могу просто сидеть и говорить, как я благодарен Христу, как будто Он действовал отдельно от Отца и в Нем больше любви и нежности, чем в Отце. Нет и еще раз нет. Я принадлежу Отцу, если я принадлежу Христу. И я отношусь к Отцу с такой же благодарностью и такой же любовью, и намерен посвятить Ему такое же служение как Иисусу, потому что Иисус сказал: "Все Мое Твое".
Если сегодня таким образом я - раб Христов, если, поскольку Он купил меня, я пытаюсь служить Ему, тогда я раб и Отца, если являюсь рабом Сына. "Все Мое, чем бы и каким бы оно ни было, принадлежит Тебе, великий Отец", и оно имеет все те права и привилегии, которые даются тому, кто принадлежит Отцу. Надеюсь, я не утомляю вас. Я не могу развлекать подобными разговорами беззаботных, я даже никогда и не пытаюсь этого делать. Но вы, которые любите моего Господа и Его истину, вы должны в этот вечер радоваться, осознавая, что, будучи собственностью Христа, вы несомненно являетесь и собственностью Отца. "Все Мое Твое".

"Мы - в сердце нашего Христа;
ведь Он нас возлюбил
любовью вечной, Царь креста,
чтоб каждый из нас жил!"

Но теперь вы должны посмотреть на другую часть выражения: "И Твое Мое". Все Отцово является также и Сыновним. Если вы принадлежите Отцу, вы принадлежите и Сыну. Если вы избраны и таким образом Отцовы, то вы искуплены и таким образом Сыновни. Если вы усыновлены и таким образом Отцовы, то вы оправданы во Христе и таким образом Сыновни. Если вы возрождены и таким образом рождены Отцом, то все же жизнь ваша зависит от Сына. Вспомните, что в то время как один библейский образ рисует нас в виде детей, каждый из которых имеет в себе жизнь, другой в равной степени правдивый образ представляет нас в качестве ветвей виноградной лозы, которые погибают, если утрачивают связь со стволом. "Все Твое мое". Если вы Отцовы, вы должны быть и Христовы. Если ваша жизнь дарована вам Отцом, то все же она всецело зависит от Сына.
О, как изумительно здесь все переплетено! Отец и Сын -одно, а мы - одно с Отцом и Сыном. Таинственное единство устанавливается между нами и Отцом благодаря нашему единству с Сыном и единству Сына с Отцом. Посмотрите, на какую высоту поднята благодаря Христу наша человеческая природа. Божией милостью вы, которые были подобны камням в ручье, соделаны сынами Божиими. Извлеченные из вашей мертвой материи, вы вводитесь в жизнь духовную и делаетесь равными Богу. Вы в этот вечер не имеете совершенно никакого представления о том, что Бог уже совершил для вас; и подлинно - вам еще не начало открываться, чем вы будете. Христианин - это самое благородное творение Божие. Соделав нас едиными с Его дорогим Сыном и таким образом приведя нас в единство и общение с Самим Собой, Бог достиг полноты Своего могущества и благодати. О, если бы слова, которые я говорю, смогли передать вам полноту своего смысла, вы бы тотчас вскочили, наэлектризованные святой радостью от мысли, что мы Христовы и что мы Отцовы, и что мы достойны того, чтобы быть главным предметом непростых и таинственных отношений самого сокровенного рода между Отцом и Сыном! Мы, именно мы, являющиеся в лучшем случае всего лишь прахом и пеплом, облагодатствованы так, как никогда не были облагодатствованы ангелы. Пусть же поэтому вся наша хвала устремится к всевластной благодати!
3. А теперь я задержу вас всего лишь на несколько минут, пока буду говорить о третьей части нашей беседы, т. е. о СЛАВЕ ХРИСТА: "И Я прославился в них". Я должен признаться, что в то время как предыдущая часть беседы была очень глубокой, эта третья часть кажется мне еще более глубокой - "И Я прославился в них".
Если бы Христос сказал: "Я прославлю их", я мог бы Его понять. Если бы Он сказал: "Я удовлетворен ими", я мог бы свести это к Его великой благости по отношению к ним. Но когда Он говорит: "Я прославился в них", то это весьма удивляет. Солнце можно отразить, но требуются соответствующие объекты, которые можно было бы использовать в качестве отражателей; и чем они ярче (т.е. чем выше их отражающая способность - П. п.), тем лучше будут отражать. Ни вы, ни я - по всей видимости - не имеем силы, не располагаем способностью отражать славу Христову; мы преломляем лучи этой славы, которые светят на нас, мы искажаем, мы уничтожаем так много добра, которое падает на нас. И однако Христос говорит, что Он прославился в нас. Возьми же эти слова домой, дорогой друг, и представь, что Господь Иисус встретил тебя в этот вечер и, когда ты выходил из Скинии (имеется в виду церковь Метрополитен-табернакл, в которой проповедовал Ч. Сперджен - П. п.), сказал тебе: "Ты - Мой, ты - Моего Отца, и Я прославился в тебе". Я не дерзну сказать, что этот миг вселил бы в тебя много гордости, но я осмелюсь сказать, что твой восторг, вызванный словами: "Я прославился в тебе", был бы намного больше, чем в случае, если бы ты имел все почести, которые все цари в состоянии оказать всем людям мира сего. Я думаю, что мог бы сказать: "Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром", если бы Он всего лишь сказал мне: "Я прославился в твоем служении". Я надеюсь, что Он действительно прославился; я верю, что Он прославился; но - о! - как благословенно это заверяющее слово - если не высказанное нам лично, то все же высказанное о нас Его Отцу - так, как в нашем стихе: "Я прославился в них"!
Но как это возможно? Что ж, это весьма обширная тема. Христос прославился в Своих людях многими способами. Он прославился спасением грешников, привлечением к Себе этих столь грешных, столь заблудших, столь недостойных людей. Когда Господь хватает пьяницу, вора, прелюбодея, когда Он задерживает виновного в богохульстве, того, чье сердце пропитано злыми помыслами, когда Он выбирает самых дальних, покинутых, рассеянных, падших - как Он это часто делает - и когда Он говорит: "Они будут Моими. Я омою их в Своей крови. Я сделаю их благовестниками", - о! - тогда Он прославляется в них! Прочтите жизнеописания многих великих грешников, которые впоследствии стали великими святыми, и вы увидите, как они пытались прославлять Его - не только та, которая омыла Его ноги своими волосами, но и многие другие подобные ей. О, как им нравилось восхвалять Его! Глаза источали слезы, уста изрекали слова, но сердца чувствовали то, что не могли выразить ни глаза, ни уста - исполненную любви благодарность к Нему. "Я прославился в них". Великие грешники, Христос прославился в вас. Многие из вас, фарисеи, - если вам суждено обратиться, - не принесут Христу такой славы, какую Он получает, спасая мытарей и блудниц. Даже если бы вы и попали на небо, то дорога туда исторгла бы у вас весьма незначительную песнь, прославляющую Его имя, и определенно - ни слез, ни помазаний для Его ног, равно как и никаких обтираний их волосами голов ваших. Вы слишком респектабельны, чтобы так делать. Но когда Он спасает великих грешников, Он воистину может сказать: "Я прославился в них", и каждый из них в состоянии спеть:

"Она превыше всех похвал
и славословий уст -
любовь - о, драгоценный дар! -
что нам явил Иисус.

И сердце не устанет петь
и снова повторять,
как Он разрушил зло и смерть,
как греху приказал: "Не сметь!",
чтоб нам святыми стать!"

Христос прославился также и неотступностью, которую Он проявляет в деле их спасения. Посмотрите, как Он начинает спасать, а человек противится. Он повторяет Свою благую попытку, но человек бунтует. Он охотится за ним, выслеживает его, беря след подобно ищейке. Он хочет человека, но человек не хочет Его. Но Господь, не нарушая свободной воли человека - что Он никогда и не делает, - все же в конце концов обретает именно того, кто более всех других противился тому, чтобы лежать у Его ног. И тот, кто более всех ненавидел, теперь начинает любить, а тот, кто был самым отважным и мужественным, преклоняет свои колени в самом неподдельном смирении. Удивительно, как настойчив Господь в деле спасения грешника, более того - в спасении Своих, ибо вы давно бы уже разбежались, если бы ваш великий Пастырь не согнал вас в стадо. Многие из вас отбились бы в сторону и заблудились, если бы не стесняющее действие всевластной благодати, которая сохранила вас до сего дня, не дав вам уйти. Христос прославился в вас. О, когда вы наконец попадете на небо, когда ангелы узнают о вас все - чем вы были и чем вы пытались быть, - когда будет рассказано обо всем, что соделала для вас всемогущая бесконечная благодать, тогда Христос прославится в вас!
Возлюбленные, мы действенно прославляем Христа, когда проявляем наши христианские добродетели. Вы, которые любите, прощаете, которые чистосердечны, кротки, смиренны, жертвенны, - вы прославляете Его, и Он прославлен в вас. Вы, которые правдивы, честность которых не может быть поколеблена, вы, которые в состоянии презреть грешное злато, и никогда не продадите за него свою совесть, вы, которые смелы и храбры ради Христа, вы, которые в состоянии терпеть и переносить страдания ради Его имени, - все ваши благодати происходят от Него. Подобно тому, как все цветы земли порождаются и взращиваются солнцем, так и все, что есть хорошего в вас, происходит от Христа, Солнца правды, и потому Он прославлен в вас.
Но, возлюбленные, люди Божий прославляют Христа и многими другими способами. Когда они делают Его объектом всего их упования, они прославляют Его; когда они говорят: "Хотя я и первый из грешников, все же я уповаю на Него. Хотя душа моя мрачна, а искушения многочисленны, я верю, что Он может спасать всегда, я действительно уповаю на Него". Смиренной верой грешника Христос более прославлен, чем самой громкой песнью серафима. Если ты веруешь, ты прославляешь Его. Дитя Божие, в этот вечер у тебя на сердце тяжело, пусто и мрачно? Ты чувствуешь себя наполовину мертвым духовно? Припади же к ногам твоего Господа, поцелуй их и верь, что Он может спасти - нет, что Он спас тебя, именно тебя; и таким образом ты прославишь Его святое имя. "О! - сказал как-то один верующий, - я знаю, в Кого уверовал. Христос - мой!" "Ха! - ответили ему, - это самонадеянность". Возлюбленные, - ни в коем случае! Для ребенка не будет самонадеянностью считать, что у него есть его собственный отец. Стыдиться своего собственного отца было бы позором для ребенка; без сомнения, между ними великое отчуждение, если ребенок стыдится признать, что у него есть отец.
"Я знаю, в Кого уверовал". Блаженное состояние сердца - быть абсолютно уверенным, что ты покоишься во Христе, что он твой Спаситель, что ты веришь в Него, потому что Он сказал: "Верующий в Меня имеет жизнь вечную". Я верую в Него и имею жизнь вечную. "Верующий в него не судится". Я верую в Него и я не судим. Убедитесь же во всем этом не только знамениями и свидетельствами, но более того - сделайте одним знамением и одним свидетельством вот это: "Иисус Христос пришел в мир спасти грешников. Я, грешник, принимаю Его великую жертву и я спасен".
В особенности же я считаю, что народ Божий прославляет Христа бодрым и исполненным воодушевления образом жизни. Если вы пребываете в стенаниях и печалях, в унынии и жалобах, то вы не доставляете чести Его имени, но если, когда поститесь, вы не показываетесь людям постящимися, если вы в состоянии принимать на себя бодрые и исполненные воодушевления лица, даже когда у вас тяжело на душе, и если - сверх всего этого - вы в состоянии собраться с силами всем вашим духом, даже опустившись до самой глубины, и начать благословлять Бога, когда чаша пуста, а друзей немного, тогда вы воистину прославите Христа.
Есть много способов, которыми можно совершать это доброе дело; попытаемся же совершить его. "Я прославился в них" - говорит Христос; это значит - их смелым исповеданием Христа. Обращаюсь ли я к тем из сидящих здесь, которые любят Христа, но которые никогда не имели Его? Выйдите же сюда и выйдите поскорее. Он заслуживает того, чтобы иметь всю славу, которую вы в состоянии Ему дать. Если Он исцелил вас, то не уподобляйтесь тем девяти, которые забыли, что Христос исцелил их от проказы. Придите и восславьте имя великого Исцелителя, и пусть другие узнают, что может совершить Христос. Я боюсь, что сегодня здесь присутствует великое множество тех, кто надеются, что они христиане, но которые никогда не называли себя так. Чего же вы стыдитесь? Стыдитесь вашего Господа?
Боюсь, что вы - в конце концов - не любите Его. Да, именно в это время, именно на данном особом этапе истории Церкви и мира - если мы публично не примем сторону Христа, то мы на деле окажемся против Него. Сейчас настало такое время, когда мы не можем позволить себе иметь среди нас посредников. Вы должны быть за Него или за Его врагов, и сегодня Он просит вас, если вы действительно Его, сказать об этом. Выйдите вперед, присоединитесь к Его народу, и пусть по вашей жизни и благочестии будет видно, что вы все-таки принадлежите Христу. А если нет, то как могут быть истинными слова: "Я прославился в них"? Прославился ли Христос в людях, которые не в состоянии исповедовать свою веру, в людях, которые надеются прокрасться на небо окольными путями или нехожеными полями, но не смеют ступить на Царский путь, чтобы шествовать по нему вместе с Царскими подданными и владеть всем, что принадлежит Ему? И наконец, я считаю, что Христос прославился в Своих людях благодаря их усилиям по распространению Его Царства. А какие усилия предпринимаете вы? В одной церкви подобной нашей обретается значительная сила, но я боюсь, что здесь есть и значительное количество пустого пара, пустой мощи. Так часто наблюдается склонность взваливать все дела на плечи служителя или же на одного-двух лидеров, но я молю вас, возлюбленные, если вы Христовы, и если вы принадлежите Отцу, если - хотя бы вы были и недостойны - вы находитесь в двойной собственности у Отца и Сына, пытайтесь же быть Им полезными. Пусть по вашему обращению других ко Христу будет видно, что Он прославился в вас. Я верю, что усердным посещением даже самого малочисленного класса Субботней школы Христос прославился в вас. Вот этим частным разговором в вашей комнате, вот эти письмом, которое вы опустили в почтовый ящик, вознося при этом молитву, всем, что вы совершили, имея чистое побуждение, уповая на Бога, чтобы прославить Христа, - Он прославился в вас. Не смешивайте смысл моих слов с отношением к служению Господу. Я нахожу это крайне пагубным, когда слышу призывы в адрес молодых людей: "Уходите с вашей службы, ибо она есть ваше личное дело, и приступайте к духовному труду. Ремесленники, оставляйте ваши мастерские. Рабочие, прекращайте вашу работу. Вы не сможете служить Христу в вашем звании. Полностью отделите себя от него". Хочу сказать, что никакой совет не будет таким вредным, как этот. Есть люди, которые милостью Божией призваны на то, чтобы отделить себя от всяких земных занятий, и они имеют особые дары для посвящения себя всецело делу служения. Но воображать, что основная масса христиан не может служить Богу, занимаясь своими повседневными делами, это значит мыслить совершенно противное разуму Духа Божия. Если ты раб, оставайся рабом. Если ты слуга, продолжай выполнять твои обязанности слуги. Если ты ремесленник, занимайся своим ремеслом. Каждый оставайся в том звании, в котором призван, пока от Бога не придет особый призыв полностью посвятить себя служению. Продолжайте же трудиться там, где вы трудитесь, дорогие христиане, и не выдумывайте, что вы должны идти в отшельники, в монахи или монахини. Вы не прославили бы Христа, если бы поступили так. Воины Христовы должны сражаться там, где они находятся. Уйти с поля и затвориться в одиночестве означало бы невозможность одержать победу. Дело Божие, совершаемое в домашних условиях или на работе, так же свято и благоугодно, как и любое служение, исполняемое за кафедрой или даже где-нибудь в иностранной миссии. Мы благодарим Бога за тех, кто особо призван и отделен для Его собственного дела, но мы знаем, что они не сделали бы ничего, если бы соль нашей святой веры не проникла в повседневную жизнь других христиан. Вы, благочестивые матери, вы - слава Церкви Христовой. Вы, выполняющие тяжкую работу, мужчины и женщины, терпеливо переносящие все, "как бы видя Невидимого", вы - венец и слава Церкви Божией. Вы, которые не увиливаете от ваших повседневных трудов и обязанностей, но мужественно приступаете к ним, покоряясь в них Христу, вы доказываете этим то, что значит христианская вера и что она призвана означать на деле. Мы можем - если мы подлинно священники Богу - претворить наши повседневные одежды в облачения, нашу пищу - в таинства, а наши дома - в храмы для богослужения. Сами наши кровати окажутся за завесой, а наши самые сокровенные мысли станут благоухающим фимиамом, непрестанно восходящим к Всевышнему.
Не воображайте, что в каком бы то ни было честном звании есть хоть что-нибудь, оскверняющее человека или препятствующее ему прославлять Бога. Но наоборот -освящайте каждое из них, пока бубенцы на конской сбруе не начнут звенеть: "Святыня Господу", а все котлы в домах ваших не станут святыми как сосуды святилища.
Итак я хочу, чтобы в этот вечер мы так приступили к Вечере Господней, чтобы даже здесь Христос прославился в нас. О, вы можете сидеть за столом Господним одетыми в прекрасное платье или с бриллиантовым перстнем на пальце, и вы можете думать, что вы весьма важная персона, но на самом деле это не так! О, вы можете подойти к столу Господнему и сказать: "Перед вами опытный христианин, познавший то или это". Вы не прославляете этим Христа. Вы - всего лишь никто. Но если вы приступите, говоря: "Господи, я голоден. Ты можешь накормить меня", то это прославляет Его. Если вы приступите, говоря: "Господи, у меня нет заслуг и достоинств. Я иду к Тебе, потому что Ты умер за меня, и я уповаю на Тебя", то этим вы прославляете Его. Более всех прославляет Христа тот, кто более всех берет от Него и потом более всех возвращает Ему. Иди же, пустой кувшин, иди и наполняйся. А когда наполнишься, излей все к дорогим ногам Того, Кто наполнил тебя. Иди, трепещущий, иди и дай Ему коснуться тебя Своей укрепляющей рукой, а потом выйди, чтобы трудиться, используя силу, которую Он дал тебе. Боюсь, что я не привел вас туда, куда хотел привести - поближе к моему Господу и к Отцу, хотя я и сделал все, что в моих силах. Пусть же Господь простит мне мою слабость и мои блуждания и все же благословит вас ради Его дорогого имени! Аминь.

22 10 1893

Толкование на 17 главу Евангелия от Иоанна

Ст. 1,2. После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час: прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную:
Прекрасным образом здесь смешаны учения о всеобщем и частичном искуплении. "Так как Ты дал Ему власть над всякою плотью", то силой Его несравненной Жертвы вся плоть находится под Христовым посредническим управлением, но объект, имеющийся здесь в виду, особый -это дар вечной жизни избранному народу: "да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную".
Ст. 3. сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа.
Это значит, что никто из пребывающих в неведении относительно Бога и Его Сына Иисуса Христа, не имеет жизни вечной; но знание Бога и знание Христа есть несомненное доказательство того, что мы располагаем жизнью, которая никогда не умрет: "сия же есть жизнь вечная".
Ст. 4-6. Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить; и ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира. Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое;
Не сладостно ли это - стать причастными нашему Божественному Господу? Эти избранные были в лучшем случае жалкими тварями, весьма забывчивыми и весьма заблуждающимися; и все же их Господь не выдвигает против них никаких обвинений, но говорит Своему Отцу: "Они сохранили слово Твое".
Ст. 7. Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть;
"Они научились соединять воедино Отца и Сына. Они знают, что, хотя Я есмь русло всякого благословения, все же Ты, Мой Отче, являешься источником, из которого оно истекает".

"О, мы небесного Отца
как собственного чтим!
Мы ищем свет Его лица,
мы "Отче!" говорим!

Сын искупил нас на кресте,
и мы - Его народ.
Но Сын с Отцом - Одно везде,
и благодать, что во Христе,
к нам от Отца течет".

Ст. 8. Ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня.
Он смотрит на них в противоположность миру, который всецело отверг Его. В противоположность этому миру ученики приняли и уразумели Христа. О, какое блаженное различие производит благодать Божия между людьми! Все мы были слепыми по природе, и если теперь мы видим, то потому, что священный перст Христов коснулся глаз наших и отверз их. Пусть вся слава этого принадлежит Ему, но все же заметьте, как хорошо говорит Он о Своем народе: см. ст. 8.
Ст. 9,10. Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои; и все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них.
О, блаженное единство интересов Христа и Его Отца! О, как несомненно мы принадлежим Отцу, если подлинно, на самом деле принадлежим Христу! О, какое святое единение учреждено таким образом!
Ст. 11. Я уже не в мире, но они в мире, а Як Тебе иду. Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы.
Таким образом, это - молитва о сохранении и единстве народа Божиего, две весьма необходимые просьбы. Дай же Бог, чтобы они были исполнены в нас, чтобы мы были соблюдены, и соблюдены до конца, и - далее - соблюдены в живом единстве со всем народом Божиим, и с Отцом и Сыном!
Ст. 12,13. Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, да сбудется Писание. Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную.
В этой изумительной молитве обратите внимание на особый смысл слов Христа: не только, чтобы мы имели радость, но чтобы имели радость Христову; и чтобы не просто имели ее, но чтобы имели ее в нас совершенную.
Ст. 14-16. Я передал им слово Твое, и мир возненавидел их, потому что они не от мира, как и Я не от мира. Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла; они не от мира, как и Я не от мира.
Иисус дважды подчеркивает этот в высшей степени особый и важный факт, о котором мы никогда не должны забывать: "они не от мира". Давайте же никогда не будем жить так, как будто мы от мира, но там, где установлено такое живое различие, Бог да поможет, чтобы такое же различие было и в наших жизнях! А теперь следует молитва об освящении.
Ст. 17,18. Освяти их истиною Твоею: слово Твое есть истина. Как Ты послал Меня в мир, так и Я послал их в мир;
Христос был Великим Миссионером, Мессией, Посланным. Мы же - меньшие миссионеры, посланные в мир, чтобы совершать волю и замысел Отца.
Ст. 19, 20. и за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною. Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их:
Это говорит о том, что Христова молитва объемлет также тех из нас, кто уверовал в Него по слову, возвещенному апостолами. Христос предвидящим оком смотрел на каждого из нас, кто веровал в Него, и молился за каждого из нас так же, как Он молился за Иоанна, Петра и Иакова.
Ст. 21, 22. да будут все едино;как Ты, Отче, во Мне, иЯв Тебе, так и они да будут в Нас едино, - да уверует мир, что Ты послал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино.
Единство - это слава Церкви Христовой. Оно призвано быть подлинным венцом Церкви Бога живого, и когда она оденет его, тогда изумленный мир признает и примет ее Господа.
Ст. 23. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены во едино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня.
Изумительные слова! Как нам погрузиться в их глубину? Подумать только - Отец возлюбил нас так же, как Своего Единородного Сына! О, высота и глубина этой изумительной любви!
Ст. 24, 25. Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне, потому что возлюбил Меня прежде основания мира. Отче Праведный! и мир Тебя не познал; а Я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал Меня;
Обратите внимание на разделение, присутствующее здесь. Есть два лагеря: есть мир и есть Церковь. Что же их разделяет? Прочтите две этих фразы: "мир тебя не познал" и "сии познали, что Ты послал Меня". Что стоит между ними? - "А Я познал Тебя". Это Сам Христос, идущий между двумя лагерями подобно столпу облачно-огненному, черному от мрака для египтян, но яркому от света для израильтян. О, иметь Христа между вами и миром! Это -лучшая форма отделения: "Я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал меня".
Ст. 26. и Я открыл им имя Твое и открою,
Я читаю это так, как написано. Из-за опасения впасть в тавтологию наши добрые переводчики всегда боялись слишком часто употреблять одно и то же слово. И поэтому ради того, что они считали красотой языка, они употребили слово "открыл" вместо "дал познать (в смысле: "сделал известным, возвестил" - П. П.)". Но на каком основании? Кто они такие, чтобы сметь поправлять слова Христовы? Здесь должно быть то же слово, которое было и до этого: "Мир Тебя не познал, а Я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал Меня; и Я дал познать им имя Твое и дам познать".
Ст. 26. да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них.
О, да будет в нас эта любовь, ради Христа! Аминь.

Открытое славословие и публичное исповедание

"Славлю Тебя всем сердцем моим, пред богами пою Тебе. Поклоняюсь пред святым храмом Твоим, и славлю имя Твое за милость Твою и за истину Твою; ибо Ты возвеличил слово Твое превыше всякого имени Твоего. В день, когда я воззвал, Ты услышал меня, вселил в душу мою бодрость"
(Пс. 137:13)
Тому, кто поклоняется единому живому и истинному Богу, очень тяжело видеть, как другие люди погрязают в идолопоклонстве. Невозможно без возмущения смотреть на человека, поклоняющегося даже не своим рукам, а что еще хуже - вещи, которая создана этими руками и которая поэтому в любом отношении должна быть ниже его самого. Подобно тому как в Содоме праведная душа Лота содрогалась от грязных деяний жителей этого падшего города, так и праведная душа Давида содрогалась при виде множества господствующих и множества богов, которым кланялись его ближние. Точно так же и мы, пока живем в этом мире, будем часто страдать, замечая, как люди отворачиваются от живого Бога, как забывают Его истину, как воздвигают свои мысли на место мыслей Бога и бесчестят Святое Писание, считая, что их собственные суетные суждения способны сравниться - если даже не превзойти - откровение Божие. И здесь нашим ориентиром становится Давид; то, что он делал перед языческими идолами, есть в значительной степени то, что должны делать мы перед лицом обступивших нас повсюду разного рода лжерелигий и заблуждений. Вы, дорогие читатели, не можете любить правду, если не возненавидите ложь. Я и гроша не дам за вашу любовь к истине, если рядом с ней не стоит искренняя ненависть к заблуждению. Я взял наш сегодняшний стих в качестве наставления как лично для себя, так и для вас. То, что от всего сердца делал Давид, человек, который любил Иегову, единственного истинного Бога, должны делать и мы, если действительно любим Господа Иисуса Христа и все те великие истины, которые неотделимы от Его славной Божественности и Его искупительной Жертвы.
1. Как же мы будем поступать? Мы будем стараться поступать точно так, как поступал Давид, а это значит, что мы прежде всего будем ВОСПЕВАТЬ ВСЕМ СЕРДЦЕМ СЛАВОСЛОВИЕ: "Славлю Тебя всем сердцем моим, пред богами пою Тебе". Такой поступок кажется очень неожиданным. Перед нами человек, негодующий на этих лжебогов, и по всем предположениям он должен бы был ступить в спор об истинном Боге и броситься на защиту Иеговы, но он не делает ничего подобного. По крайней мере не это он делает прежде всего, но он сразу же начинает славить Бога и громко воспевать Ему хвалу: "Славлю Тебя всем сердцем моим, пред богами пою Тебе".
Необычным было это действие, но тем не менее весьма мудрым, потому что песнь его была прежде всего открытым выражением его презрения к ложным богам. Какое ему дело до того, что собственно они собой представляют? Люди называют их богами, так и он - в данном конкретном случае - тоже называет их богами, но начинает воспевать не им, а своему живому и истинному Богу. Высоко льется голос, возвышенно звучит мелодия, он поет псалом, и тема его песнопения: "Славен Ты, Иегова". И он совершает это перед лицом всех рукотворных богов и их поклонников, как бы говоря: "Мне они так безразличны, что я нисколько не обеспокоен ими. Я пел Иегове и всегда буду петь. Я исполнялся святой радостью и намерен исполняться ею и дальше. Эти языческие боги ничтожны, но наш Бог сотворил небеса, и потому я не отниму у Него Его славу и не нарушу полноту принадлежащей Ему хвалы тем, что хоть на миг обращу внимание на этих деревянных и каменных истуканов". Со стороны Давида такое поведение было весьма мудрым, и оно было также весьма великодушным, так как не в словах изливает он презрение на идолов, но демонстрирует это презрение путем прославления единственно Иеговы. Давайте же поступать точно так, возлюбленные. Не отчаивайтесь из-за тех, кто отвращается от истины и ходит своими превратными путями. Как можно настоятельнее предостерегайте их, но помните совет, данный нам Давидом в другом псалме: "Не ревнуй злодеям". У вас есть более важное дело, чем "ревновать им", начинайте и никогда не прекращайте славить вашего Бога. Воспойте Ему как можно больше песен, и пусть великой радостью ликует ваше сердце. "Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное? Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его. Расторгнем узы их и свергнем с себя оковы их. Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им". Если Господь посмеется, то не будем же плакать. Если Он относится к ним с таким спокойным презрением, то давайте делать то же и все выше и выше поднимать свой голос к Тому, Чья милость основана навек и Чей престол утвержден так прочно, что все собранные вместе воинства земли и ада не смогут поколебать его хоть на миг. "Скажите народам: Господь царствует!" "Господь восседал над потоком, и будет восседать Господь царем вовек". Посему да не изменит человеку сердце его, да изольют все любящие Господа свое радостное поклонение Всевышнему, проявляя этим свое презрение к Его врагам. Мне нравится принятая Давидом стратегия борьбы с идолами путем непрестанного прославления Бога всем сердцем потому что, далее, в ней выявляется ею крепкая вера в истинного Бога. По-моему, нет лучшего способа, каким он мог бы проявить свою уверенность в Иегове, чем этот. Он уже излил свое презрение на ложных богов, и теперь его спокойное, блаженное пение свидетельствует о его глубоком благоговении перед Всевышним и убеждает людей, что, если они сомневаются, то он - нет, если они злословят, то он знает, как тщетно их злословие. Это доказывает им, что по крайней мере есть один человек, который имеет истинную веру в Бога, ибо он стоит твердо, как скала, недвижная в бушующем море. Он непоколебим, более того, в нем хватает безмятежности духа, чтобы не прекращать свое песнопение, но продолжать петь, и петь тем громче, чем сильнее рев моря. Чем пронзительнее крики буйных идолопоклонников, тем громче провозглашает он свою святую радость и непоколебимую уверенность в своем Боге. Истинная вера - одна из самых лучших проповедей. Тот, кто

"в бедах и скорбях спокоен,
славы и венца достоин",

тот своим внушающим доверие спокойствием сделал для ободрения робких больше, чем если бы он был самым красноречивым из людей, который с великим неистовством призывал бы всех поверить в Бога. Слава Богу, вера так же заразительна, как и неверие, и если

"одна паршивая овца
паршой отравит всех",

то есть и другая сторона этой истины. Один искренне верующий способен укрепить всех и сделать их "крепкими в Господе и в силе Его могущества". Тот, кто способен петь, идя на битву, тот, став вождем, без сомнения увлечет за собой группу героев-последователей. Тот, кто способен петь во время кораблекрушения, без сомнения вселит мужество в каждого члена команды, так что все будут трудиться изо всех своих сил, чтобы спасти судно, и, если это возможно, благополучно доставить его в гавань. Так пой же, брат, пой, сестра, потому что это докажет твою детскую уверенность в Боге, твое безоговорочное упование на Него. Это второе положительное свойство образа действия Давида.
Следующее состоит в том, что непрестанными славословиями Иегове перед идолами он заявил о своей всепоглощающей ревностности о славе Божией. Ему не нужно было вставать и говорить: "Я люблю Господа всем сердцем". Послушайте, как он воспевает: "Я славлю Тебя всем сердцем моим", посмотрите, сколько силы вкладывает он в каждое слово. Прислушайтесь к этой радостной песне: по одному звучанию его голоса можно понять, что хвала Иегове льется из самого его сердца, из самой его глубины. Он вдохновенен, он исполнен уверенности. Если бы он сомневался в Иегове, он не мог бы так петь; и он бы не пел так, если бы он был только тепл. Но так как песня исходит из самого его сердца, то его противники говорят себе: "Наши усилия ничего не дадут, мы никогда не отвратим этого человека от веры". Они один за другим отстанут от него, зная, что нападать на такого твердого верующего -безнадежное дело. Тот, кто всем сердцем славит Бога, похож на охваченного пламенем человека, он страшен для врагов Всевышнего. Когда великая испанская армада изготовилась внезапно обрушиться на английское побережье, наш храбрый адмирал Дрейк взял несколько небольших кораблей и поместил их в место, откуда ветер мог гнать их прямо на испанский флот. Он заполнил трюмы горючим веществом и поджег суда. Они не нуждались в его управлении, так как ветер гнал эти корабли-факелы прямо на испанские галеоны, которые плавали, высоко выступая из воды открытой со всех сторон громадой. Вскоре эти огромные неповоротливые монстры начали вспыхивать один за другим, и великая победа была одержана без единого выстрела. Сходным образом мне хочется, чтобы раскаленный докрасна христианин, наполненный песнопениями и славословиями Иегове, так же врывался, влекомый силой Святого Духа, прямо в гущу противников истины. Они не могут с ним справиться, они не знают, как подступиться к горящему человеку. Если бы он начал с ними спорить, они опрокинули бы его своей логикой; если бы он в них выстрелил, они бы ответили ему тем же, но он не делает ничего подобного. Он просто горит и полыхает во славу Божию, и это есть самый эффективный метод ведения войны с врагами Господа. Представьте, братья, если бы ваши сердца воспламенились, горя и пылая несокрушимой убежденностью в том, что Евангелие - истина, что Бог неба и земли - единственный живой и истинный Бог, и что искупительная Кровь Божественного Спасителя - единственная надежда виновных грешников: тогда вы могли бы совершить для Бога великое дело. Не допускайте же в свои души никаких сомнений, веруйте глубоко и самозабвенно, с непоколебимой уверенностью; и затем в радостной уверенности воспойте славословие Иегове. Те, кто ненавидит истину, не будут знать, как поступать с вами, и они, вероятно, поживее уберутся с вашей дороги. Но если не уберутся, тогда, возможно, вы зажжете их своим огнем и, может быть - милостью Божией - испепелите их некоторые заблуждения и введете их в состояние ужасного замешательства и тревоги, если они все же решат бороться против Господа Саваофа.
Это был мудрый расчет Давида - пробраться в среду языческих богов и воспеть славу Иегове. Его не могли понять, но все равно его пение действовало на всех. Если бы он мог пройти через какой-нибудь храм, где были бы собраны все языческие боги, и если бы он спел там слова нашего величественного Славословия:

"Хвалите Бога - Он нам жизнь дает!
Хвалите все, кто дышит и живет!
Хвалите в небесах и на земле,
при свете дня и в непроглядной тьме!
Хвалите - пусть вольется громом в ухо!
Отца и Сына и Святого Духа!",

то я бы не удивился, если бы старый Дагон рухнул на землю, и если бы Амон, Милком, Ваал, Астарта и все другие мерзости язычества пали ниц при звуках этого могучего песнопения, хвалящего Иегову. Так что, если мы хотим свергнуть идолов нашего времени, давайте подражать мудрому образу действия, представленному нам псалмопевцем.
Я полагаю также, что Давид был совершенно прав, воспевая всем сердцем перед идолами, потому что это было его щитом от всех опасностей, куда бы он ни шел. Рискованное занятие - ходить среди нечестивых. Это то же самое, что дышать зараженным воздухом или проходить через палаты прокаженных. На человека может подействовать отравляющая атмосфера, и он может заразиться смертельной болезнью. Но если вы весь день всем сердцем славите Бога, то можете уверенно идти в любое место, куда бы вас ни позвал долг! О! Вы можете оказаться в когтях самой смерти и остаться невредимым, потому что атмосфера славословия будет лучшим обеззараживающим и дезинфицирующим средством везде, куда бы вас ни послал Господь. Во все то время, что вы прославляли Бога и превозносили Его святое имя, к вам не мог подступиться ни один враг. Вспомните, как войско Иосафата одержало победу в долине Благословения. Их противник оказался разбитым тогда, когда они начали славословить Бога. Вспомните также, как Павел и Сила освободились от оков, когда в полночь они воспели Бога. В тот час содрогнулась темница, разорвались цепи, раскрылись все двери, потому что там, где люди способны воспевать Иегову, там обязательно присутствует свобода. Там, где самозабвенные певцы непрестанно превозносят Всевышнего, там падают оковы и сотрясаются основания тюрем. Поэтому, дорогие друзья, не забывайте поддерживать в себе дух славословия.
Я знал когда-то одного бедного рабочего человека. Это был методист крепкой старой закалки. Где бы я ни встретил его, когда бы ни заговорил с ним, никогда не было такого, чтобы он не пел. Он вставал на свою крестьянскую работу в полшестого утра и, пока одевался, он пел. Он пел, когда натягивал свои простые брюки, пел, когда одевал свою рабочую блузу, пел, когда спускался вниз, пел, когда шел по улице, и весь день, когда он был на своей работе, он пел. Он прерывал свое пение на время моей проповеди, но, казалось, что он вот-вот запоет, и то и дело раздавались его восклицания: "Аллилуйя!" или "Славьте Господа!" Он был настолько преисполнен благодарностью к Богу, что подчас вынужден был выражать свои чувства даже тогда, когда предпочтительнее было бы соблюсти тишину. Это был один из самых святых людей, которых я когда-либо знал, и его искренние кротость, непорочность и блаженность я во многом объясняю выработавшейся у него привычкой постоянно воспевать хвалу Богу. Он работал рядом с теми, у кого была привычка сквернословить, но он продолжал петь, и через некоторое время они начинали осознавать, что, сквернословя, они поступают плохо. Он находился в среде тех, кто пил, но он не прекращал петь, и каким-то образом даже у таких людей он пользовался определенным уважением. И так было со всеми, кто его знал. Хозяин старался поставить его там, где ему с его возрастом было бы легче трудиться, и все любили его.
Я всегда хотел, чтобы он стал баптистом. Это было бы последним штрихом, который сделал бы его совершенным, и тогда мы потеряли бы его, потому что все святые люди сразу же уходят на небо. Но если я заговаривал с ним на эту тему - а я иногда это делал, - разговор длился не долго, он начинал петь и приглашал меня присоединиться к нему, что я с радостью делал. Он вел блаженный образ жизни. Я желаю, чтобы все вы и я смогли подняться до этого уровня. Возможно кто-то скажет: "Этот добродетельный человек был блаженной, благословенной душой, но он все же был очень ребячлив". Может быть, но мне бы хотелось быть точно таким. Я считаю, что он был не ребячлив, но что он был как дитя, постоянно славящее Бога, как счастливое, весело распевающее дитя. Вы ведь знаете, дорогие друзья, что можете славить Бога во время любых ваших дел. Вы можете сидеть дома с иглой в руках или выйти в сад с мотыгой и в то же время славить Бога. Братья и сестры, мы и наполовину не возносим должной хвалы Богу. Я уверен, дьяволу было бы намного хуже, если бы мы начали больше славить Бога. Мы конечно же не обязывались оберегать его покой, а потому будем, пока живы, воспевать Господу и препятствовать дьяволу в его черном деле. Поскольку он не терпит ни мелодий, ни песнопений, восхваляющих Иегову, то пусть побольше услышит и того и другого. Давайте постоянно делать то, что провозглашал Давид: "Славлю Тебя всем сердцем моим, пред богами (иначе говоря, перед дьяволами, перед королями и нищими, перед пьяницами, перед сквернословами, перед любым и каждым) пою Тебе".
Итак, это было первой частью действий Давида - он всем сердцем славил Иегову.
2. Второе, что он делал, - это ПОКЛОНЯЛСЯ СОГЛАСНО ПРАВИЛУ, КОТОРЫМ ВСЕ ПРЕНЕБРЕГАЛИ. Даже в присутствии тех, кто воздвигал идолов и создавал лжеучения, он возвещал Иегове: "Поклоняюсь пред святым храмом Твоим".
Одни говорили: "Поклоняйтесь так". Другие: "Поклоняйтесь этак". В наши дни некоторые говорят, что Ветхий Завет не богодухновенен и что в Пятикнижии Моисея есть много такого, что вызывает сомнения. Некоторые идут в поклонении одним путем, некоторые - другим, своего собственного изобретения, но если мы того же духа, что и Давид, то мы скажем Господу: "Поклоняюсь пред святым храмом Твоим". Пусть каждый имеет свой собственный способ поклонения, если ему так угодно, но, братья, что касается меня, то я говорю Господу вместе с Давидом: "Поклоняюсь пред святым храмом Твоим".
Меня восхищает это заявление, во-первых, потому, что оно представляет собой мирный способ отвержения всякого произвольного поклонения. "О, - говорит кто-то, - я решил поклоняться Богу всеми видами зрелищных мероприятий, обрядов, цветов и внешнего убранства". Другой говорит: "Я намерен поклоняться Богу в уединении на лоне природы и вообще не собираюсь общаться с Его народом". Ну что ж, вы идете своими путями, но я отвергаю их все, ибо мой путь - это поклоняться пред святым храмом Божиим - это тот путь и тот способ, которым апостолы и первые христиане поклонялись Христу, не оставляя собраний своих, как есть у некоторых обычай; способ, которым они ободряли собственные сердца и сердца своих братьев по вере -гимнами, псалмами и духовными песнопениями; способ, которым они говорили, как Дух давал им возвещать; способ, которым они собирались вокруг стола Вечери Господней, чтобы вспомнить Его великую любовь к ним. Вы можете идти и утверждать какие угодно новшества, но я буду держаться пути, о котором сказано:

"О, этот старый добрый путь,
которым шли отцы".

И я полагаю, что каждое истинное дитя Божие сделает свое личное заявление Господу: "Поклоняюсь пред святым храмом Твоим". Что же подразумевал Давид под словами: "святым храмом Твоим"?
Храм, как и скиния в пустыне, прообразно символизировал восхитительную личность нашего Господа Иисуса Христа. Ни шатер в пустыне, ни храм на горе Сион сами по себе ничего не значили, но это были просто места, где Бог особенно благоволил открываться. Сегодня, в наши дни, храм Иеговы - это Тело нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа, которое Он Сам выразительно назвал "храмом". Пусть другие, если им хочется, поклоняются святым и ангелам, но мы будем поклоняться воплощенному Христу и только Ему. Пусть другие поклоняются Человеку, считая Его не более чем Человеком, мы же будем поклоняться Христу как Богу. Совсем недавно я был рад петь вместе с вами:

"Иисус, о мой Господь!
Пока я жив, я свято буду чтить
Тебя как прежде! Ведь Ты
не омрачишь моей души
и никогда не дашь уйти надежде".

Иисус не только мой Спаситель, но Он также мой Бог, и мои молитвы будут представлены Отцу через Него и приступят ко Всевышнему через личность Богочеловека, Посредника между Богом и людьми, Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа. И я буду поклоняться этому храму - личности Сына Божия и Богу Сыну.
Но храм был также местом жертвоприношений, и нам следует славить Бога правильно, поскольку мы уповаем на эту единственную великую Жертву. О, как много в наши дни тех, кто отрицает великую истину искупительного страдания, заместительной жертвы Христа на Голгофе, утверждая, что Он наш Образец для подражания, но не Совершитель умилостивления и примирения ценою собственной Крови. Не обращайте внимания на этих людей и не вступайте с ними в дискуссии, просто скажите: "Что касается меня, то я "поклоняюсь пред святым храмом Твоим". У меня нет другой надежды донести свои молитвы, как только через жертву Христа на кресте. Я могу быть уверен, что я принят Богом, только если я "облагодатствован в Возлюбленном". Поэтому я буду возносить только ту молитву, которая восходит к Богу кровавым путем заместительной смерти Христа. "Поклоняюсь пред святым храмом Твоим". С непоколебимой твердостью оставайтесь верными данному вами заявлению, и это будет лучший ответ, который вы можете дать идолам или дьяволам, а также любому, кто станет противиться Всевышнему.
3. Теперь обратим внимание на то, что сделал Давид в-третьих. От славословия и поклонения он перешел к ВОСХВАЛЕНИЮ КАЧЕСТВ, ВЫЗЫВАЮЩИХ СПОР, тех самых качеств, которые подвергаются в настоящем веке сомнению. "И славлю имя Твое за милость Твою и за истину Твою".
Подлинный верующий должен славить Бога прежде всего за Его милость, и за эту милость в ее универсальности. Некоторые говорят, что Бог, Которого мы проповедуем, не может быть Богом любви, потому что Он обрекает неверующих на нескончаемую муку. Если они отвергают Его Сына, Он не оставляет им никакой надежды в загробной жизни, кроме того что они будут навечно отвержены от лица Его и лишены славы силы Его. "Да обратятся нечестивые в ад, все народы, забывающие Бога". Есть проповедники, которые затушевывают и пытаются скрыть эту трагическую истину, или же, касаясь ее, они говорят так, будто уста их сделаны из бархата. Я не буду этого делать. Божией милостью я никогда не буду этого делать. Для меня в Боге достаточно любви, и мне не понадобится творить другого бога, чтобы я мог поверить в его милость. Мое сердце радо славить Того Самого Иегову, Которому воспевает псалмопевец: Того, Кто "поразил Египет в первенцах его, ибо вовек милость Его; и вывел Израиля из среды его, ибо вовек милость Его; рукою крепкою и мышцею распростертою, ибо вовек милость Его; разделил Чермное море, ибо вовек милость Его; и провел Израиля посреди его, ибо вовек милость Его; и низверг фараона и войско его в море Чермное, ибо вовек милость Его". Я абсолютно уверен, что Он никогда не приводит в исполнение Свой приговор с суровостью, которая озадачила бы здравый ум, и в тот последний великий день, когда вся эта эпоха завершит свое существование, глазам откроется, что "Бог есть любовь". Сейчас мы можем оказаться и не в состоянии увидеть это, и, возможно, Он кажется нам, как сказал Давид в одном из своих псалмов, "Странным в великом сонме святых". Иегова самолично возвещает, что Он есть Бог-ревнитель и ни за что не оставит грешника без наказания. Есть много таких, кто относится к этому критически, но наступит день, когда будет возвещено все. Когда завеса поднимется, то к удивлению всех Божиих тварей станет очевидным, что Он совершал самое лучшее, самое мудрое и самое благое из всего, что только могло быть совершено, и поэтому, хотя и не все Его действия в отношении сынов человеческих доступны моему пониманию, я все равно верю, что все они правильны, и за милость Его я буду славить имя Его.
Здесь есть одна особенность, обязывающая нас рассматривать милость Божию в ее конкретной направленности. Многие оспаривают эту великую истину, которая представляется мне самоочевидной - что Христос Сам должен выбрать Себе супругу; им хочется, чтобы дело выбора для Него невесты было доверено им. Они хотят, чтобы по отношению к свободной воле человека Бог находился в положении лакея и чтобы без позволения человека не осуществлялось ни одно из Его намерений. Они считают, что великий Творец должен сидеть и ждать, пока Его творение позволит Ему быть милостивым. Но что касается нас, возлюбленные, то мы преклоняемся перед великой истиной о Его избирательной любви, мы восхищаемся всевластием Его благодати, и мы радостно осознаем, что среди жителей поднебесного мира Он поступает так, как считает нужным, и, как говорит Павел, распределяет милость Свою "по изволению воли Своей". Вместо того, чтобы спорить с идолами или дьяволами, мы всем сердцем начинаем воспевать особую любовь Бога к Его избранным и благоволение, которое питает Он к тем, кто уповает на Него. Мы не можем найти лучшего применения нашему времени: споры и дискуссии могут оказаться пустой тратой сил и могут угасить наш дух, но благословлять имя Господа - благотворно для нас и служит Его чести и Его славе.
Я нахожу, что оригинал (нашего сегодняшнего псалма - П. П.) имеет еще одно значение: "Восславлю имя Твое за благодать Твою и за истину Твою". Разве не благословение - всегда иметь на устах слово "благодать"? "Благодать". Разве это не одно из самых прекрасных слов, которые Бог когда-либо позволял произносить устам человеческим? И мы часто говорим "дарованная благодать", даже если кто-то говорит нам, что это тавтология. Если одного удара молота недостаточно, мы нанесем два. Если люди не понимают, что означает слово "благодать", мы назовем ее "дарованной благодатью" и восхвалим и превознесем имя Господа за то, что в нашем языке есть два этих слова: "дарованная благодать". Другое свойство, за которое Давид намерен славить имя Господа - это истина Божия. Нашему сердцу бывает больно, когда мы видим, как люди кромсают истину Божию. Одни выбрасывают одну часть Библии, другие отвергают другую. Один из наших мудрецов говорит: "Я отказался от всего Ветхого Завета и от значительной части Нового". Но, сэр, вы с таким же успехом могли бы отказаться и от всей Библии, потому что по всей вероятности вы не имеете ни части, ни участия в ней, иначе бы вы так не говорили. Те господа, которые хотят исправлять Библию, на самом деле сами нуждаются в исправлении: в большинстве случаев проблема заключается именно в этом. Если бы благодатью Божией они были обращены ко спасению, то они любили бы каждую букву Книги, начиная от Бытия и заканчивая Откровением, и находили бы в ней пишу для своих душ. Но им недоступен ее глубинный смысл, и потому они пренебрегают Писанием, как если бы оно было для них лишь некоей внешней формой, и я очень боюсь, что для слишком многих из них оно не представляет из себя ничего иного. Но что касается нас, то мы будем хвалиться Божией истиной - исторической точностью каждого слова этой благословенной древней Библии, абсолютной правдивостью всего, что в ней написано, несомненностью исполнения каждого обетования и каждой угрозы, которые содержатся в этой Книге, и более того, абсолютной верностью каждого неисполненного пророчества, являющегося таким же несомненным, как сама несомненность. Именно здесь и на этом мы стоим. Мы верим в полную дословную богодухновенность Слова со всеми присущими ей трудностями, потому что в этой доктрине нет и половины тех трудностей, имеющихся в любом другом виде вдохновения, который только может вообразить себе человек. Если эта Книга не есть подлинное твердое основание нашего вероисповедания, то на чем нам тогда строить? Если Бог солгал, то где же мы, братья? И если эта Книга, за которую проливали кровь мученики и которая была нашим вторым дыханием в темнице и на смертном одре, если эту драгоценную Книгу, которая сегодня прижата к сердцу многих умирающих святых, у нас попытаются вырвать, здесь не обойдется без борьбы, и в этой борьбе мы, если потребуется, положим свои жизни. Мы никогда не откажемся от Библии, мы будем любить ее в жизни и в смерти, и будем неизменно верить, что она, насколько могут понять наши несовершенные умы, является великим и совершенным откровением милости и истины Божией, и за это будем хвалить и благословлять Его святое имя. Это то, что обещал делать Давид, и я советую всем верным святым делать то же самое.
4. И в-четвертых, было еще одно, что намеревался сделать Давид, а именно, ПРЕВОЗНЕСТИ СЛОВО БОЖИЕ ДО САМОЙ ВЫСОЧАЙШЕЙ СТЕПЕНИ. Он говорит так: "Ты возвеличил слово Твое превыше всякого имени Твоего". Наш стих настолько велик, что для его истолкования мне потребуется полдюжины вечеров, так что мне удастся лишь кратко коснуться того, что я рассказал бы вам, если бы у меня было достаточно времени.
Имя Божие, дорогие друзья, в определенной мере раскрывается в природе. Это имя можно прочесть в провидении, но Давид говорит нам здесь, что слово Свое Господь поставил превыше всякого Своего имени. Это значит, что откровение соделано Богом как нечто, бесконечно превосходящее и творение и провидение, потому что оно прежде всего более ясное. Если человек создает великолепные картины, то я, даже никогда не видя этого человека,-могу, глядя на них, получить о нем некоторое представление. Но если он напишет мне письмо и в этом письме расскажет о том, что у него на сердце, то из его слов я узнаю о нем больше, чем из его произведений; так и в некоторых местах Библии о Боге сказано больше, чем во всей Вселенной. Если бы наука достигла полноты своего знания, то и тогда в ней не было бы столько истинного света, сколько его содержится в одном-единственном стихе Писания, потому что лучший свет - в Слове. Существует также и другой свет; но он есть то же, что лунный свет по сравнению с солнечным. Бог возвеличил Свое слово - за его ясность - превыше всякого другого способа проявления Своего имени и существа.
Оно не только более ясное, но также и более верное. Если мы исследуем Божий миры, то один человек видит в них одно, а другой - другое, но если вы исследуете Слово Божие и в вас живет дух детской простоты и искренности, то вы увидите в нем то же, что увидит другой, такой же по-детски искренний человек. Если вы дитя Божие, то вы увидите то, что видят в нем другие дети Божий, и среди святых почти не бывает разногласий в восприятии великих основополагающих истин, извлекаемых из Слова Его. Вся Вселенная неспособна вместить отражение Бога в полноте Его славы. Если Он всмотрится в сотворенное Им великое и обширное море, то этой зеркальной глади хватит лишь на то, чтобы отразить только часть Его славы. Предположим, Бог явил бы Себя полностью в природе, тогда мы скоро увидели бы, как под тяжестью Божества подламываются оси колеса творения. Только откровение может явить нам Его в истине.
Далее, Слово Божие более долговечно, чем все Его остальные дела. Откровение Бога в природе не обладает уникальностью. Если Он сотворил один мир, то может сотворить и другой; если Он сотворил одну вселенную, то может сотворить и пятьдесят вселенных. Но после того, как Он дал нам одно совершенное откровение Своей воли, Он никогда не даст другое; то одно остается единственным. Все, что Бог явил нам в книге природы, прейдет. Наступит день, когда сами стихии, "разгоревшись, разрушатся", и подобно изношенной одежде все это материальное творение будет сброшено. "Но Слово Господне пребывает вовек". А это есть то Слово, которое вам проповедано, так что Бог возвеличивает Свое Слово тем, что делает его вечным. "Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут".
Разве Господь не возвеличивает Свое Слово в ваших сердцах, дорогие друзья? Иногда в субботний день вам случается бывать на природе, и вами овладевает сладкое чувство покоя. Во время уборки урожая или светлым утром, когда взошло солнце, вас переполняет ощущение славы Божией, но тем не менее это сладкое чувство никогда не задевает сокровенные струны сердца так глубоко, как задевает их какое-нибудь место из Писания. Обетование от Бога прольет в вашу душу больше света, чем все красоты моря и земли. Я ни на миг не принижаю изумительную славу Бога, заключенную во всех Его делах, но все же я утверждаю, что в Своем Слове Бог виден лучше, чем во всех остальных Своих делах, и Он возвеличил Свое Слово превыше всякого Своего имени. Иногда говорят, что Писание нужно изменить, потому что ученые открыли то-то и то-то. Что ж, я хорошо знаю цену таким речам. За многие годы ученые наоткрывали многое, но проходит десять лет, и появляется некто, который открывает, что все они заблуждались. История так называемой философии - это история безумцев, и у сегодняшних философов не больше истины, чем у тех, которые жили пятьдесят лет назад. Эти люди выходят на авансцену, чтобы опровергнуть то, что утверждалось до них, и после того, как они утвердят свои взгляды и откланяются, на их место придет другая плеяда мудрецов, чтобы ниспровергнуть прежних. Все они "как трава, которая усыхает", но "Слово Господне пребывает вовек". Оно испытано в горниле земли, семь раз очищено и остается по-прежнему чистым металлом - этим мы будем хвалиться, и не будем постыжены.
5. Наконец Давид собирался ПОДТВЕРДИТЬ ВСЕ СВОИМ СОБСТВЕННЫМ ОПЫТОМ. Свидетельство живого опыта - это лучшее, чем я могу завершить свое сегодняшнее поучение. "В день, когда я воззвал, Ты услышал меня, вселил в душу мою бодрость".
Да, братья, говорят, что факты - вещь упрямая, и так оно и есть. И когда в отношении религии Иисуса Христа человек располагает каким-нибудь фактом, то этот человек становится упрямым. Человек, который привык молиться Богу и привык получать ответы на свои молитвы, человек, который ведет молитвенную жизнь и, следовательно, обогащается бесчисленными милостями, так отвечает людям, отрицающим действенность молитвы: "Говорите, что хотите, но вы не можете помешать мне в этом, потому что я каждый день проверяю и каждый день на собственном опыте убеждаюсь в том, что может совершить молитва". "Но ведь ты, - говорят они, - не избежал беды, ты молился, но не отвратил ее". Да, это так, но Бог вселил в мою душу бодрость, и как это великолепно, когда разум успокаивается, душа укрепляется, когда возрастает мужество, когда приходит уверенность, когда в душу вливаются глубокий мир и безмятежный покой. Все это - благословенный ответ на молитву, и до тех пор, пока Бог дает нам это, мы не можем оставить Его знамя или отрицать Его верность и Его истину. Пусть те, кто способен это сделать, меняют снега Ливана и чистый поток Божий на разбитые водоемы, которые не могут держать воды, или на грязные воды Египта, но мы не можем, не смеем и не станем этого делать. С Божией помощью мы будем твердо верить в силу молитвы. Мы испытали ее, мы убедились в ней, и ничто не поколеблет нашей уверенности в ее действенной силе. Дай же, Господи, каждому из вас, кто еще не познал этого, убедиться в этом самому, испытать это к сердечной радости и удовольствию, и тогда вы будете так же непоколебимо уверены в Нем до самого конца! Благослови вас Господь, во имя Христа! Аминь.

08 01 1899

Толкование на Псалом 137

Ст. 1. Славлю Тебя всем сердцем моим, пред богами пою Тебе.
"Боги или не боги, кто бы они ни были, но "я славлю Тебя всем сердцем", я не постыжусь заявить о своей вере в Иегову перед всеми, кто меня слушает".
2. Поклоняюсь пред святым храмом Твоим, и славлю имя Твое за милость Твою и за истину Твою, ибо Ты возвеличил слово Твое превыше всякого имени Твоего.
Теперь было его время говорить. У языческих богов были свои поклонники, так неужели могут оставить Иегову Его верные подданные? "Нет", - говорит Давид. - я буду поклоняться Тебе и буду славить Тебя, кто бы ни препятствовал мне в этом".
3. В день, когда я воззвал, Ты услышал меня, вселил в душу мою бодрость.
Какой идолопоклонник мог когда-либо сказать так о своем боге? "Есть у них уши, но не слышат" они криков своих поклонников. "Есть у них руки", но не могут они избавить тех, кто взывает к ним. "Есть у них ноги", но не могут они придти своим приверженцам на помощь. Давид же заявляет, что Бог услышал его в день бедствия и вселил в душу его бодрость.
4. Прославят Тебя, Господи, все цари земные, когда услышат слова уст Твоих,
Он чувствовал, что мог высказать настолько замечательные истины о Боге, возвестить настолько благословенные слова Божий, что даже цари земли, начав слушать его, стали бы внимательны и даже обратились бы и вместе с ним начали бы прославлять Иегову.
5. и воспоют пути Господни, ибо велика слава Господня.
Подумать только: цари, воспевающие пути Господни, венценосные принцы, становящиеся певчими в богослужении! Кто-то сказал, что на небесах мало тех, кто носил венец на земле, и я боюсь, что это именно так и что из тех, кто был увенчан на земле, немногие попадают в ту страну, где все -цари и священники Богу. Иметь венец на земле и венец на небе - редкое явление, но Давид говорит, что эти цари "воспоют пути Господни, ибо велика слава Господня", и эта слава возьмет над ними верх - ее сила смягчит, укротит, расположит к себе, убедит и обратит их.
6,7. Высок Господь, и смиренного видит, и гордого узнает издали. Если я пойду посреди напастей, Ты оживишь меня,
Он был царем, однако, ожидал напастей, а ты ропщешь, когда они, побывав во дворце Давида, приходят и в твое жилище? "Если я пойду посреди напастей, Ты оживишь меня".
7. прострешь на ярость врагов моих руку Твою, и спасет меня десница Твоя.
Он ожидал, что сначала будет оживлен, а потом защищен. Он верил, что Бог прострет Свою руку, как делают это люди, когда совершают величайшее усилие и прилагают всю свою силу. "Прострешь на ярость врагов моих руку Твою". Давид также надеялся на сохранение до конца. "И спасет меня десница Твоя". Ты сделаешь это; умело, охотно, радостно Ты сделаешь это: "И спасет меня десница Твоя".
8. Господь совершит за меня!
"Все, что имеет ко мне отношение - мое дело, моя семья, моя работа, мои мирские и духовные интересы - все, что меня касается, что меня беспокоит, что глубоко трогает мое сердце - все это Иегова совершит за меня".
9. Милость Твоя, Господи, вовек; дел рук Твоих не оставляй.
И Он не оставит его. До полного завершения доведет Он дело, которое начал. Да будет благословенно святое имя Его!

Quid aeternis minorem
[Зачем (отягощаешь) вечными (заботами) слабый (дух)? (лат.)].

Horatius [Гораций (Квинт Гораций Флакк) - римский поэт (65-8 до Р.Х.]

К чему отягощать свой ум
бессмысленной, пустой заботой?
Сутулиться от тяжких дум
и тело истязать работой?

К чему под дубом не прилечь,
под липой пышной, величавой
и, предоставив всему течь,
спокойно насладиться славой?

К чему не убежать от дел,
иного, высшего взыскуя -
благодарить за свой удел,
душой и телом торжествуя?

К чему, найдя, не воспарить,
не вспыхнуть, обжигаясь Словом?
Сгорая фениксом, светить!!
К чему не возродиться новым?

И жить: не плакать, не роптать,
не помнить об ушедшем веке -
преобразиться, чтобы стать
искрою Бога в человеке.

Небесный образец для нашей земной жизни

"Да будет воля Твоя и на земле, как на небе"
(Мф. 6:10).
Вне всякого сомнения, воле Отца нашего - быть, ибо Господь "по воле Своей действует как в небесном воинстве, так и у живущих на земле". Давайте же с почтением и любовью согласимся, что именно так и должно быть, и изгоним всяческие желания о каких бы то ни было изменениях. Его "воля" может дорого стоить для нас, и однако давайте никогда не скрещивать с ней наши воли: пусть наш разум будет всецело подчинен разуму Бога. Его "воля" может принести нам горе, болезнь и потерю, но научимся же говорить:."Это Господь. Пусть же Он делает то, что считает нужным". Мы должны не только покоряться божественной воле, но и принимать ее так, чтобы быть в состоянии радоваться в бедствиях, которые она нам определяет. Это - высокая позиция, но мы исполнены решимости достичь ее. Тот, Кто научил нас этой молитве, Сам использовал ее в воистину ничем не ограниченном смысле. Когда кровавый пот выступил у Него на лице и весь страх и трепет человека, переживающего сильную боль, охватили Его, Он не оспаривал замысел Отца, но, преклонив Свою голову, сказал: "Впрочем не как Я хочу, но как Ты". Когда мы призваны переносить наше личное горе или же когда, подобно святому братству, мы видим, как уходят от нас лучшие люди, будем же осознавать, что это хорошо, и говорить при этом со всей искренностью: "Да будет воля Господня".
Бог знает, что наилучшим образом послужит Его милосердному промыслу. Для нас это может казаться прискорбным растрачиванием человеческих жизней, когда в попытке спасти язычников люди один за другим отправляются в районы, пораженные малярией; но бесконечная мудрость может видеть здесь совершенно другое. Мы спрашиваем, почему Господь не сотворит чудо и не убережет головы Своих посланцев от жезла смерти? Нам не открыто какой бы то ни было разумной причины, но она есть, ибо воля великого Отца - это итог всей премудрости. Причины остаются нам неизвестны до тех пор, пока не входят в компетенцию нашей веры; и Господу нравится, что Его благородная милость обретает обширное пространство и границы, достаточные для нее. Наш Бог не растрачивает священные жизни впустую, Он ничего не делает напрасно, Он управляет всем согласно замыслу Своей воли, и этот замысел никогда не бывает ошибочным. Если бы Господь сподобил нас Своим всеведением, мы не только согласились бы со смертью Его рабов, но были бы и против их долгой жизни. То же самое справедливо и в отношении нашей собственной жизни и смерти. "Дорога в очах Господних смерть святых Его!" - и потому мы уверены, что Он не мучает нас нашими горестями без необходимости со стороны Его любви. Мы все еще должны видеть, как миссионеры один за другим погибают в расцвете сил, потому что у Бога есть основания - достаточные и убедительные для Него и темные и неясные для нас, - требующие, чтобы ценой героических жертв были положены основания Африканской церкви. Господи, мы не просим Тебя объяснять нам причины Твоих действий. Ты можешь уберечь нас от искушения, сокрыв Себя от нас, так как, если уже сейчас мы грешим, спрашивая о причинах, то скоро мы можем пойти еще дальше, жестоко огорчая Тебя оспариванием этих причин. Кто требует от Бога причину, тот пребывает в состоянии, не подходящем для ее принятия. В случае с тем уважаемым всеми человеком, которого Господь забрал от нас в этом году, мы можем сказать, что его уход, без всякого сомнения, не представляет никакой потери для всего великого дела, если смотреть на него оком Бога. Посмотрите на камни большие, камни дорогие, с большим трудом извлеченные из каменоломни и доставленные к берегу моря! Возможно ли, чтобы кто-то умышленно швырнул их в пучину? Она тут же проглотит их! Так по какой же причине могут быть выброшены столь многие труды? Эти живые камни поистине можно использовать в строительстве храма для Господа, почему же волны смерти должны объять их? И однако многие уходят от нас, и еще больше уйдут - так неужели никогда не перестанет пожирать нас эта голодная бездна? Горько, что теряется такой драгоценный материал! Но нет, это не потеря. Ни один камень не потерян. Именно таким образом Господь кладет среди народов основание Своей гавани убежища. "Навек основана милость". В назначенное время массивные стены восстанут из глубины, и мы больше не будем спрашивать о причинах потерь, случившихся в прежние дни.
Мир памяти о героических делах! Люди умирают, чтобы дело могло жить. "Отец, да будет воля Твоя". С этой молитвой на устах низко поклонимся в детской покорности воле великого Иеговы и затем снова препояшем чресла для неустрашимой стойкости в нашем святом служении. Хотя многие будут взяты от нас в этом году и в следующем, тем не менее мы должны продолжать молиться: "Да будет воля Твоя и на земле, как на небе".
Мое сердце скорбит о смерти возлюбленного Хартли и тех благородных людей, которые сошли "в могилу белого человека" до него. Я особенно скорблю о нем, потому что воистину было радостью помогать ему на протяжении трех лет, готовя его к миссионерскому служению. Увы! Подготовка дала незначительные видимые результаты. Он оставил нас, он сошел на чужой берег, и он умер. Подлинно, Господь определил его для дальнейшего использования нами же: если Он не сделал его проповедником для аборигенов, то Он, должно быть, намерен, чтобы он проповедовал для нас. Я могу сказать о каждом ушедшем миссионере: "Будучи мертвым, он все же говорит". "Верные до смерти", они вдохновляют нас своими примерами. Без сожаления умирая при совершении дела нашего Господа, они напоминают нам о нашей собственной задолженности перед Ним. Их духи, поднимающиеся к Его престолу - это узы между нашим Обществом и прославленным собором наверху. Пусть же мысли наши не опускаются вниз к их могилам, но поднимаются вверх к их престолам. Разве наш сегодняшний стих не указывает огненным перстом с земли на небо? Разве дорогие нам умершие не представляют собой линию света между двумя мирами?
Если бы наш сегодняшний стих-молитва не был предоставлен нам Самим Господом Иисусом, мы могли бы считать его слишком смелым. Может ли так быть, чтобы эта земля, всего лишь капля из ведра, соприкоснулась с великим небесным морем жизни и света и не потерялась бы в нем? Может ли она оставаться землей и тем не менее сделаться подобной небу? Разве не потеряет она свою индивидуальность в процессе такого развития? Эта земля подвержена суете, омрачена невежеством, осквернена грехом, изборождена страданием; может ли святость жить на ней как на небе? Наш Божественный Наставник не стал бы учить нас молиться о невозможном, Он вкладывает нам в уста такие просьбы, которые могут быть услышаны и на которые может быть получен ответ. И воистину, это -великая молитва. Она несет на себе оттенок бесконечного. Может ли земля вплести свой глас в гармонию неба? Не ушла ли эта бедная планета слишком далеко, чтобы еще смочь вернуться к порядку и занять место в одной шеренге с небесами? Не закуталась ли она в слишком густой туман, чтобы еще сохранялась возможность выбраться? Возможно ли, чтобы ее погребальные одеяния упали? Может ли воля Твоя, о Боже, быть и на земле, как на небе? Может и должна, потому что молитва, совершаемая в сердце Святым Духом - это всегда тень грядущего благословения; а Тот, Кто учил нас молиться ею, не мог насмеяться над нами, уча пустым словам. Это отважная молитва, которую может вознести только вера, рожденная небесами; и однако это не отпрыск самонадеянности, потому что самонадеянность никогда не жаждет, чтобы воля Господня исполнилась в совершенстве. 1. Да пребудет с нами Святой Дух, пока я попытаюсь показать вам, что ЭТО ПРИРАВНИВАНИЕ (воли Божией на земле к воле Божией на небе, приведенное в заглавном стихе - П. п.) НОСИТ ЕСТЕСТВЕННЫЙ И ОЧЕВИДНЫЙ ХАРАКТЕР. То, что наша покорность Богу должна быть подобна покорности святых на небесах не есть узкая и фанатичная идея. Наоборот, она естественна и очевидна, так как и земля и небо были сотворены одним и те же Творцом. Империя Создателя охватывает высшую и низшую сферы. "Небо - небо Господу" и "Господня земля и что наполняет ее". Он поддерживает все словом Своей власти как на небе вверху, так и на земле внизу. Иисус царствует и среди ангелов и среди людей, ибо Он Господь всего. Если, таким образом, небо и земля были сотворены одним и тем же Богом, поддерживаются одной и той же силой и управляются от одного и того же престола, то мы верим, что один и тот же исход уготован им обоим, и что и небу и земле предстоит выразить славу Божию. Они - это два колокола одной звонницы, и музыка, которая исходит от них, это: "Господь будет царствовать во веки. Аллилуйя!" Если бы земля принадлежала дьяволу, а небо - Богу, и две сосуществующие силы боролись бы за владычество, мы могли бы задаваться вопросом, быть ли когда-нибудь земле такой же чистой, как небо; но так как' наши уши дважды слышали божественное возвещение: "Сила у бога", то мы ожидаем увидеть, как эта сила восторжествует, а дракон будет изгнан с земли так же, как и с неба. С какой стати не должна каждая часть создания великого Творца стать равной в излучении Его славы? Тот, Кто создал, может и пересоздать. Проклятие, павшее на землю, не было вечным, тернии и волчцы исчезнут. Бог благословит землю за Христа, так же как Он когда-то проклял ее из-за человека.
"Да будет воля Твоя на земле, как и на небе". Когда-то так было. Совершенная покорность небесной воле на земле будет всего лишь возвратом к доброму старому времени, которое кончилось у врат Эдема. Был день, когда не существовало никакой бездны между землей и небом, и едва ли пролегала между ними какая-либо граница, так как Бог небес гулял в раю с Адамом. Все на земле было тогда чистым, истинным и блаженным. Это был сад Господень. Увы, след змея осквернил теперь все. Тогда утренняя песнь земли была слышна на небе, а небесные аллилуйи изливались на землю по вечерам. Те, кто желают установить Царство Божие, не учреждают нового порядка вещей; они реставрируют, а не изобретают. Земля снова войдет в свой старый паз. Господь - Царь, и Он никогда не оставлял Свой престол. Как было в начале, так будет и снова. История - в самом божественном смысле - повторится. Храм Господень будет среди людей, и Господь Бог будет обитать среди них. "Истина возникнет из земли, и правда приникнет с небес".
"Да будет воля Твоя и на земле, как на небе". В конце концов так будет. Я не рискну далеко углубляться в пророчества. Некоторые из братьев чувствуют себя совершенно как дома там, где я теряюсь. Я едва ли в состоянии выйти за пределы Евангелий и Посланий; а эту темную книгу Откровения - с ее водами, в которые нужно нырять - я должен оставить для более наставленных умов. "Блажен соблюдающий написанное в пророчестве книги сей" - к этому благословению я стремлюсь, но все же не могу претендовать на его истолкование. Тем не менее многое здесь кажется ясным: будут "новое небо и новая земля, на которых обитает правда". Тварь, которая теперь "стенает и мучится", страдая вместе с человеком, будет выведена из рабства в славную свободу детей Божиих. Да будет благословен Господь Иисус! - когда Он вывел народ Свой из рабства, Он искупил не только души, но также и тела этих людей. Поэтому их физическая часть также Господня, как и их духовная природа; и поэтому та самая земля, на которой мы живем, будет так же облагорожена под стать нам самим. Творение обретет тот род Материи, из которой когда-то было создано одеяние для Божества в лице Христа, и станет достойным храмом для Господа Саваофа. С небес от Бога сойдет вниз Новый Иерусалим, приготовленный как невеста для своего Жениха. Мы уверены в этом. Поэтому будем же, прилагая все силы, стремиться к такому завершению, молясь еще больше: "Да будет воля Твоя и на земле, как на небе".
Вспомните также, что между землей и небом существует аналогия, так что они относятся друг к другу как образы друг друга. Невозможно описать небо, не заимствуя земных реалий в качестве его символов, а это говорит о реальном сходстве между ними. Что такое небо? Это - Рай, или сад. Прогуливайтесь же среди ваших благоухающих цветов и думайте об ароматных цветниках небес. Небо - это Царство; и тогда престолы, венцы и пальмы суть земные знаки небесного. Небо - это Град; и снова мы берем нашу метафору от земли, от места обитания человека. Это - место "многих обителей", домов прославленных. Дома - это реалии земли, и однако Бог - это наше обиталище. Небо - это брачный пир; и такова и нынешняя диспенсация. Столы накрыты как здесь, так и там; и Нам оказана честь пойти и собрать странников и путников, чтобы зал для пиршества наполнился. В то время как святые на небе вкушают хлеб на брачной вечере Агнца, мы делаем то же самое на земле в другом смысле.
Между землей и небом существует довольно незначительное разделение. Наша родина намного ближе к нам, чем мы думаем. Я задаюсь вопросом: может ли выражение "земля отдаленная" быть истинным именем для Неба? Не подразумевал ли пророк скорее некое обширное царство на земле, чем небесный дом? Небеса - без сомнения, далекая страна, ибо это дом Отца. Разве нас не учили говорить: "Отче наш, сущий на небесах"? Где Отец, там близко обретается и подлинный дух усыновления. Наш Господь хотел, чтобы мы тесно переплели между собой небо и землю, когда дважды упомянул их в этой короткой молитве. Посмотрите, как тесно Он приближает нас к небу, говоря о нем в непосредственной близости от слов, относящихся к нашей пище, так что следующее прошение - это "хлеб наш насущный дай нам на сей день". Ничто здесь не указывает на то, что небо должно восприниматься как некая отдаленная область. В любом случае небо настолько близко к нам, что мы в любой миг можем обратиться к Тому, Кто есть его Царь, и Он ответит на наш призыв. Воистину, часы не успеют тикнуть еще раз, а мы уже там. Может ли быть отдаленной та страна, которой мы достигаем так быстро? О, братья, мы в пределах слышимости светоносных существ, мы воистину дома. Совсем немного - и мы увидим нашего Господа.
Может быть, уже следующий день доставит нас к вратам Града. А если нам отмерены еще пятьдесят лет жизни на земле, то что они, как не мгновение ока?
В общем ясно, что приравнивание покорности на земле к покорности на небе носит естественный и очевидный характер. Если небеса и Бог небес подлинно так близки от нас, то наш Господь развернул перед нами привычный нам образ, взятый от нашего небесного местожительства. Наша сегодняшняя молитва означает одно: пусть все дети одного Отца будут одинаковы в исполнении Его воли.
2. Во-вторых, ЭТО ПРИРАВНИВАНИЕ В ВЫСШЕЙ СТЕПЕНИ ПОУЧИТЕЛЬНО. Разве оно не учит нас тому, что то, что мы делаем для Бога, это еще не все, но должно еще приниматься во внимание и то, как мы это делаем? Господь Иисус Христос хотел, чтобы мы не только исполняли волю Отца, но и исполняли ее определенным образом. Какой возвышенный образец! И однако он не слишком возвышен, так как нам не хотелось бы посвящать нашему небесному Отцу служение низшего рода. Если никто из нас не осмелится сказать, что мы совершенны, то все же мы исполнены решимости не успокаиваться до тех пор, пока не станем таковыми. Если никто из нас не посмеет возомнить, что даже то святое, что у нас есть, не имеет недостатков, то все же никто из нас не удовлетворится до тех пор, пока на нем не останется ни единого пятна. Мы хотим воздать нашему Богу всю славу, какую только можно представить. Пусть отметка будет как можно более высокой. Если мы пока не в состоянии достичь ее, то будем же стремиться все выше и выше. Мы желаем не того, чтобы данный нам образец был понижен, но чтобы наше подражание ему было возвышено.
"Да будет воля Твоя и на земле, как на небе". Обратите внимание на слова "да будет", ибо они заключают в себе главный смысл нашего стиха. Божия воля есть (т. е. должным образом исполняется - П. п.) на небе. Весьма практичное замечание! На земле Его воля часто подвергается забвению, а Его власть игнорируется. В Церкви нынешнего века заметно желание делать что-нибудь для Бога, но мало кто задается вопросом, чего же именно хочет Бог. Для евангелизации народов делается многое из того, что никогда не повелевалось великим Главой Церкви и не может быть Им одобрено. Можем ли мы ожидать, что Он примет или благословит то, чего никогда не повелевал? В Его глазах наше своевольное поклонение подобно греху. В первую очередь мы должны исполнять Его волю, а потом ожидать благословения для наших действий, исполняющих ее. Братья мои, я боюсь, что воля Христова на земле намного чаще обсуждается, чем исполняется. Я слышу о братьях, которые целыми днями дискутируют о какой-нибудь заповеди, нарушаемой как раз этими дискуссиями. Те, кто на небе, не дискутируют, но исполняют волю Божию без разногласий.
Мы находим для себя лучшее занятие, когда действительно что-то делаем для этого падшего мира и для славы нашего Господа. "Да будет воля Твоя" - это значит, мы должны приступить к реальным делам веры и трудам любви.
Слишком часто мы удовлетворяемся одобрением этой воли или же отзывами о ней в похвальных словах. Но мы не должны оставаться на стадии помысла, решения или попытки; данная молитва практична и носит деловой характер: "да будет воля Твоя и на земле, как на небе". Лентяй еще потягивался в кровати, когда солнце было уже высоко в небе, и, поворачиваясь на другой бок, он бормотал самому себе, что желал бы заняться серьезной работой, так как с удовольствием вполне мог бы сделать любое нужное дело.
Многие хотели бы, чтобы думать и говорить означало то же самое, что исполнять волю Божию, потому что в этом случае они исполняли бы ее совершенно и основательно. Но с древних времен по сей день не может быть игры со священным: Его повеления исполняют те, кто внимает голосу Его слова. Дай Бог, чтобы воля Его не только проповедовалась и воспевалась внизу, но и практически исполнялась, как на небе.
На небе воля Божиыя исполняется в духе, потому что там обитают духи. Она исполняется в истине, неразделенным сердцем и не знающим сомнения желанием. На земле же слишком часто она исполняется и однако не исполняется - из-за того, что глупая формальность превращает реальное послушание в посмешище, в фарс. Здесь послушание часто превращается в унылый штамп. Мы воспеваем устами, но наши сердца немы. Мы молимся так, как будто простое произнесение слов и есть молитва. Мы подчас проповедуем живую истину мертвыми устами. Такого больше не должно быть. Дай Бог, чтобы у нас был огонь и жар тех пылающих душ, которые видят лик Божий. Мы молимся именно в этом смысле: "да будет воля Твоя и на земле, как на небе". Я надеюсь, что наша духовная жизнь переживает возрождение, и что в значительной степени наше братство исполнено пыла, но все-таки еще остается место для намного большей ревностности. Вы, которые умеете молиться, становитесь на колени и теплым дыханием молитвы раздувайте искру духовной жизни, пока она не претворится в пламя. Изо всех сил нашего сокровенного существа, со всей полнотой Божией жизни в нас подвигнемся же исполнять волю Господню и на земле, как на небе.
Те, кто на небе, исполняют волю Божию непрестанно и безупречно. Дай Бог, чтобы так было и здесь! Мы пробуждаемся сегодня, но засыпаем завтра. Мы трудолюбивы в один час, но ленивы - в следующий. Так не должно быть, дорогие друзья. Мы должны быть тверды, непоколебимы - всегда преуспевающи в деле Господнем! Нам нужно молиться о священной неотступности, чтобы непрестанным исполнением воли Господней мы могли имитировать небесные дни на земле.
На небе исполняют всю волю Господню, не делая никакого выбора из нее. Здесь же люди избирают и выбирают -одной заповеди повинуются, а другую оставляют как несущественную. Я боюсь, что все мы более или менее запятнаны этой отвратительной наглостью. Определенная часть повелений довольно трудна для исполнения, и поэтому мы стараемся забыть о ней. Так более не должно быть, но все, что Иисус повелел нам, мы должны делать. Частичное послушание - это практическое непослушание. Верный подданный уважает весь закон. Во всем, что касается воли Господней, у нас нет выбора, он уже сделан нашим Господом.
Помолимся же о том, чтобы нам правильно понимать волю Господню, чтобы не забывать и не нарушать ее. Возможно, мы - как общество верующих - по неведению пропускаем какую-то часть Божией воли, и это мешает всему нашему делу уже многие годы; возможно, есть что-то написанное богодухновенным пером, что мы еще не прочли, или же прочли, но не сделали, и это удерживает мышцу Господню от действия. Нам следует часто заниматься кропотливым исследованием, проходя по нашим церквам, чтобы определить, где и в чем мы отошли от божественного образца. Некоторые прекрасные Сеннаарские одежды или слиток золота могут уподобиться проклятым вещам в стане, внося сумятицу в войско Господне. Не будем же пренебрегать ничем из того, что повелел нам Бог, чтобы Он не лишил нас Своего благословения.
Его воля исполняется на небе мгновенно и без задержек. Мы же, боюсь, преданы проволочкам. Мы оправдываемся тем, что должны хорошенько осмотреть все со всех сторон. "Вторая мысль лучше первой", - говорим мы, тогда как первые мысли, исполненные ревностной любви, есть лучшее, что производит в нас наше естество. Я хочу, чтобы мы были послушны несмотря ни на что, ибо в этом заключается самая подлинная безопасность. О, сделать то, что Бог приказывает нам, именно так, как Он приказывает, тут же и в тот же миг! Наше дело - не обсуждать, а исполнять. Давайте же посвятим себя этому так же совершенно, как освятила себя Есфирь, когда отдалась делу ее народа, говоря: "Если погибнуть - погибну". Мы должны не советоваться с плотью и кровью или пытаться сохранить что-то для собственного "я", но немедленно и энергично следовать божественному повелению.
Помолимся Господу о том, чтобы нам исполнять Его волю на земле так, как она исполняется на небе, т. е. с радостью и без малейшей усталости. Если наши сердца исполнены истины, то служить Богу - это радостное занятие, хотя бы оно состояло в развязывании ремней на обуви нашего Учителя. Быть призванными Иисусом на служение, которое принесет нам не почет, а порицание, - это должно стать нашим восторгом. Если бы мы были подлинно теми, кем должны быть, то скорбь ради Христа была бы для нас радостью, и более того, мы знали бы только одну радость - как в мрачные ночи, так и в светлые дни. И как веселятся те, кто на небе, - от счастья, рожденного присутствием Господа - так должны веселиться и мы, обретая силу в радости Господней.
На небе воля Господня исполняется с подлинным смирением. Совершенная чистота вставлена там в оправу кротости. Мы же слишком часто впадаем в самовосхваление, и оно оскверняет наши лучшие дела. Мы шепчем сами себе: "Я сделал очень хорошо". Многие льстят в свой собственный адрес, говоря, что в их поведении нет корысти, но именно когда мы умащиваем этим льстивым миром свои души, мы лжем - что и доказывается нашим самодовольством. Бог мог бы позволить нам совершить в десять раз больше, если бы не знал, что это будет небезопасно для нас. Он не может поставить нас на самой вершине, потому что наши головы слабы и мы шатаемся от гордости. Нам нельзя позволить, чтобы мы управляли многими, потому что мы обязательно стали бы тиранами, если бы предоставилась такая возможность. Брат, молись Господу, чтобы Он держал тебя в самом низу у ног Своих, потому что ни в каком другом месте ты не сможешь оказаться Ему хоть в какой-то мере полезным.
Поскольку наше сегодняшнее приравнивание весьма поучительно, то я молюсь, чтобы мы почаще и основательнее размышляли о нем. И мне не представляется легким даже простое описание данного нам образца, а если же мы попытаемся его скопировать, то "это - труд, затруднение, трудность". Пока мы не препоясаны божественной силой, мы никогда не сможем исполнить волю Божию так, как она исполняется на небе. Это труд более величественный, чем труды Геракла; приносящий собой победы более благородные, чем победы Александра. Для этого труда не хватило бы беспримерной мудрости Соломона. Святой Дух должен преобразить нас, предав земное в нас в плен небесному.
3. В-третьих, прошу вас заметить, друзья мои, что ЭТО ПРИРАВНИВАНИЕ святого служения на земле к такому же служению на небе ОСНОВАНО НА ФАКТАХ. Эти факты и утешают, и вдохновляют нас. В нашем стихе упомянуты два места, которые кажутся очень непохожими друг на друга, и однако подобие здесь превосходит неподобие: эти места - земля и небо.
Почему святые не должны исполнять волю Господню на земле, как это делают их братья на небе? Что есть небо, как не Отчий дом, в котором обителей много? Разве мы не обитаем в этом доме уже сейчас? Псалмопевец сказал: "Блаженны обитающие в доме Твоем, они будут восхвалять Тебя". Разве мы не говорили часто о наших Вефилях: "Это не что иное, как дом Божий, и это врата неба"? Дух усыновления заставляет нас чувствовать себя как находящихся в доме Божием уже сейчас, пока мы пребываем здесь внизу. Давайте же поэтому немедленно исполнять волю Божию.
Мы имеем ту же пищу на земле, как и святые на небе, потому что "Агнец, Который среди престола, пасет их". Он - Пастырь Своего стада внизу и каждодневно питает нас Самим Собой. Его Плоть - это истинно пища, а Его Кровь - истинно питие. Откуда берутся живительные глотки бессмертных? Агнец водит их к живым источникам вод. Но разве здесь Он не говорит нам: "кто жаждет, иди ко Мне и пей" ? Та же самая река, несущая воду жизни, которая веселит Град нашего Бога наверху, также орошает сад Господень внизу.
Братья, мы находимся здесь внизу в том же обществе, каким наслаждаются и те, кто живут наверху. Там они пребывают со Христом, и Он также и здесь с нами, потому что Он сказал: "Се, Я с вами во все дни до скончания века". Разница существует только относительно явности Его присутствия, но не относительно его реальности. Таким образом, вы видите, что мы - соучастники тех же прав, что и светоносные существа за вратами Града. Церковь на земле - это комната одного большого дома, и то, что отделяет ее от Церкви на небе - это просто завеса, причем невообразимой тонкости.
Поэтому разве не надлежит нам исполнять волю Господню на земле так, как она исполняется на небе?
"Но небо - это место покоя, - говорит кто-то, - там отдыхают от трудов своих". Возлюбленные, наше достояние здесь также не лишено своего мира и покоя. "Увы, -восклицает кто-то, - мне кажется, что это далеко не так". Я знаю. Но откуда происходят войны и сражения, если не от нашей раздражительности и неверия? "А входим в покой мы уверовавшие". При всем уважении это не есть чистая аллегория, изображающая нас, пересекающих Иордан смерти, чтобы войти в Ханаан. Нет, братья мои, верующие уже сейчас в Ханаане; как в противном случае мы могли бы сказать, что хананей еще остается на земле? Мы вошли в обетованное наследство и теперь сражаемся за полное овладение им. Мы имеем мир с Богом через Иисуса Христа, Господа нашего. Я ни в коем случае не чувствую себя одиноким голубем, летающим над темными водами, ищущим покоя для ног своих. Нет, я нашел своего Ноя: Иисус дал мне покой. Есть разница между самым лучшим достоянием земли и славой неба, но покой, который может иметь каждая душа, который учит ее волю побеждать, в высшей степени глубок и реален. Братья, имея покой уже сейчас и будучи причастниками радости Господней, почему мы не должны служить Богу на земле, как служат Ему на небе?
"Но у нас нет таких побед, как у них, - восклицает кто-то, - потому что они все победоносны". Да, но "исполнилось время борьбы" нашей. У нас есть пророческие свидетельства на этот счет. Более того, "и сия есть победа, победившая мир, вера наша". В Господе Иисусе Христе Господь дарует нам победу и делает нас победителями везде. Мы ведем войну, но мы бодры духом, ибо Иисус победил мир и мы так же побелим Его Кровью. Поэтому наш боевой клич всегда один и тот же: "Победа! Победа!" Скоро Господь положит сатану нам под ноги. Почему же мы не должны исполнять волю Господню на земле так, как ее исполняют на небе?
Небо - это место общения с Богом, и в этом - блаженная особенность тамошней радости. Но в ней мы участвуем уже сейчас, ибо "истинно наше общение с Отцом и Сыном Иисусом Христом". Общение же с Духом Святым всегда с нами, это - наша радость и восторг.
Имея общение с Триединым Богом - Отцом и Сыном и Святым Духом, - мы вознесены и освящены и поэтому должны исполнять волю Господню на земле так, как это делается на небе.
"Там наверху, - говорит один из братьев, - они все облагодатствованы, но мы здесь находимся в процессе испытания". Вы читали об этом где-нибудь в Библии? Я -нет. Верующий не находится ни к каком процессе испытания, он перешел от смерти в жизнь и никогда не подвергнется осуждению. Мы уже "облагодатствованы в Возлюбленном", и это облагодатствование дано так, что никогда не может быть взято назад. Искупитель извлек нас из страшного рва испытаний, поставил на камне спасения ноги наши и утвердил стопы найти. "Праведный удержится на своем пути, а имеющий чистые руки будет делаться крепче и крепче". Поэтому разве не должны мы, как облагодатствованные в Господе, исполнять Его волю на земле так, как она исполняется на небе? -- "Да, - говорит кто-то, - но небо - это место совершенного служения, ибо там рабы Его служат Ему". Но разве в некотором отношении земля не продолжает оставаться местом более обширного служения? Разве не наличествует здесь многое из того, что совершенные святые небес и ангелы просто не могут совершить? Если бы нам нужно было выбрать область, в которой мы могли бы служить Богу в самых широких пределах, мы должны были бы выбрать не небо, а землю. На небе нет трущоб и переполненных людьми помещений, куда можно было бы придти со своей помощью, но их много здесь. Там нет джунглей и районов, пораженных малярией, где миссионеры могли бы доказать свое необратимое освящение, проповедуя Евангелие ценой собственных жизней. В некотором отношении этот мир имеет преимущество перед небесным, а именно - в том, что касается пределов исполнения воли Божией. О, если бы мы были лучше, чем мы есть, тогда святые на небесах воистину завидовали бы нам! Если бы мы всего лишь жили так, как должны жить, то Гавриил наклонился бы со своего престола и воскликнул: "О, если бы я был человеком!" Это именно наш долг - быть в авангарде в каждодневных сражениях с грехом и сатаной, и в то же время находиться в арьергарде, отражая нападения преследующего нас врага. Да поможет нам Бог - поскольку мы удостоены чести находиться на столь важном посту - исполнить Его волю на земле так, как она исполняется на небе.
"Да, - говорит кто-то, - но небо - это место переливающейся через край радости". Да, это так, но разве вы не имеете радость уже сейчас? Святой, живущий близко от Бога, настолько блажен, что он не будет сильно удивлен, когда попадет на небо. Он будет поражен созерцанием чистой небесной славы, но для веселья у него будет то же основание, которым он располагает сейчас. Здесь внизу мы живем такой же жизнью, какой будем жить наверху, потому что мы оживотворены одним и тем же Духом, взираем на одного и того же Господа и наслаждаемся одной и той же безопасностью. Радость! Разве вам она не знакома? Ваш Господь говорит: "Да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна". На небе вы станете намного большими сосудами, но вы не будете более полными; вы будете ярче, безупречнее, но вы не станете чище, чем вы уже стали теперь, когда Господь омыл вас Своей Кровью и убелил вас. Не стремитесь же с нетерпением попасть на небо. Да не будет у вас такого желания. Не давайте земным вещам опутать вас, однако долгую жизнь на земле, в которой вы можете послужить Господу, считайте великой честью. Наша смертная жизнь - это всего лишь короткий промежуток между двумя вечностями, и если бы мы судили беспристрастно и понимали нужды земли, мы могли бы сказать: "Верни нам допотопные сроки человеческой жизни, чтобы на протяжении тысячелетий мы могли бы служить Господу, страдая и подвергаясь злословию; ибо мы не можем делать это, находясь в славе". Эта жизнь есть преддверие славы. Облекитесь же в праведность Иисуса Христа, потому что она - это придворное одеяние земли и неба.
Немедленно проявите в себе дух святых, или вам никогда не обитать с ними. Сейчас же начните воспевать песнь, которую уста ваши исторгнут в раю, или вам никогда не будет позволено присоединиться к хору небес. Никто не сможет влить свой голос в песнопение, кроме тех, кто уже отрепетировал его здесь внизу.
4. И наконец, ЭТО ПРИРАВНИВАНИЕ (которое я, чувствую, могу донести до вас лишь в довольно слабой степени) исполнения воли Божией на земле к исполнению ее на небе ДОЛЖНО ПОРОЖДАТЬСЯ СВЯТЫМИ ДЕЛАМИ. В этом заключена необходимость миссионерского труда. Воля Божия не может быть разумно исполнена, если она не познана, поэтому в первую очередь наш долг как последователей Иисуса состоит в том, чтобы воля Господня возвещалась провозвестниками мира, посланными из нашей среды. Почему эта воля до сих пор не обнародована в каждой стране? Мы не можем винить в этом великого Отца или списывать неудачи на Господа Иисуса. Дух Господень не умалился, и милость Божия не иссякла. Не будет ли вполне истинным считать, что главная причина медленного прогресса христианства - это своекорыстие христиан? Если христианство не сумеет распространяться в мире с большей скоростью чем сегодня, то оно даже не сможет идти вровень с ростом населения. Если мы будем давать на нужды Царства Христова не более того, чем обычно даем, то я полагаю, потребуется около полутора вечностей, чтобы обратить мир, или, другими словами, это никогда не случится. Прогресс, имеющий место сейчас, настолько незначителен, что есть угроза перехода его в прогресс рака, который всегда изображается в баснях как движение назад. Что мы даем, братья? Что мы делаем? Один из друзей убеждает меня, что доход Баптистского Миссионерского Общества должен подняться до одного миллиона в год. У меня есть сомнения на этот счет, но он предлагает, чтобы мы по крайней мере попытались сделать это за один год. Здесь нет ничего кроме высокой отметки, которой предстоит достичь. Один миллион в год кажется всему вашему собранию слишком большой цифрой, и тем не менее я не уверен, что это много.
Какими средствами располагают в настоящее время баптисты? Приблизительная оценка состояния, находящегося в руках верующих-баптистов Соединенного Королевства, могла бы повергнуть нас в стыд из-за того, что этот миллион не собран немедленно. Намного большая сумма тратится таким же количеством англичан на крепкие напитки. Мы не знаем, какие богатства лежат на сохранении у служителей Божиих; и маловероятно, что некоторые их них известят нас об этом, пока мы не прочитаем соответствующую информацию в газете, и тогда нам откроется, что они умерли, имея многие сотни тысяч. Мир оценивает людей по тому, сколько они сумели накопить; но по истине эти люди не стоят того, иначе они не удерживали бы у себя такие суммы, когда дело Господне нуждалось в них для распространения Благой вести. Как деноминация мы прогрессируем незначительно. Мы прогрессируем незначительно. Я должен повторить эту фразу и поставить в ней правильное ударение. Мы не вправе поздравлять друг друга. Остается еще довольно много места для прогресса. Доход Общества может быть удвоен, и нет никого, кто противился бы этому. Нам не подобает говорить: "Да будет воля Твоя и на земле, как на небе, но, Господи, у Тебя много путей и способов исполнения Твоей воли, и я молю Тебя, исполни ее, но пусть меня не просят при этом помочь". Нет, когда я произношу эту молитву, то, если я искренен, я буду проверять мои собственные закрома, чтобы знать, что я могу дать для возвещения истины. Я буду задаваться вопросом, не смогу ли я лично нести спасительное слово.
Я не уклонюсь от даяния из-за того, что сейчас тяжелое время, и не откажусь нести слово из-за того, что собираюсь в отставку. Любая возможность - это золотой дар. Но не прибегайте к молитве нашего сегодняшнего стиха, если вы не отдаете себе полного отчета в ее словах. Лучше опустить просьбу, чем лицемерить, произнося ее. Вы, которые не оказали поддержку нашим миссиям, когда сделать это было в ваших силах, вы никогда не должны говорить: "Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя", но пропустите эти слова, боясь поругаться над Богом.
Наш стих, дорогие друзья, заставляет меня сказать вам, что, поскольку воля Божия должна быть познана, прежде чем ее можно будет исполнить, то именно воля Божия должна заключаться в том, что мы ее возвещаем, потому что Бог есть любовь, а закон, под власть которого Он нас поместил, есть тот, что мы любим (т. е. исполнены любовью - П. п.) Какая любовь Божия может обитать в человеке, отказывающем в свете язычнику, погруженному во мрак ночи, в свете, без которого этот язычник погибнет? Любовь - это величественное слово, если говорить о ней, но она еще благороднее, если принимать ее в качестве принципа, которому следует покоряться. Может ли любовь Божия быть в сердце человека, который не хочет помогать рассылке Евангелия тем, кто лишен его? Мы хотим благословить мир, у нас есть тысяча проектов, как это сделать, но если когда-либо воля Божия будет исполняться на земле так, как на небе, то это будет чистейшим и исчерпывающим благословением. Вступайте в Общество Мира любыми способами, прощайте друг друга и будьте миротворцами, но знайте - нет другого пути, утверждения мира на земле, кроме исполнения на ней Божией воли, а это может быть сделано только через обновление человеческих сердец Евангелием Иисуса Христа. Как христиане, будем же всеми доступными способами стремиться так воздействовать на политику, чтобы на земле не осталось никакого гнета и угнетения; но все равно они будут иметь место, пока не распространится Евангелие. Это - единственный бальзам на все раны земли. И они будут кровоточить до тех пор, пока Христос не придет, чтобы перевязать их. О, - поскольку это лучшее, что может быть - давайте же покажем нашу любовь к Богу и человеку, распространяя Его спасительную истину.
Стих гласит: "Да будет воля Твоя и на земле, как на небе". Представьте себе, что кто-то из вас сошел с небес. Это только предположение, но давайте остановимся на минуту: представьте себе, что кто-то только что пришел к нам сюда с неба. Некоторым было бы любопытно посмотреть на телесную форму этого человека. Они бы ожидали, что будут ослеплены сиянием, исходящим от его лица. Однако мы пропустим эти моменты. Нам интересно узнать, как бы он жил. Как бы он вел себя, только что сойдя с небес? О, господа, если бы он пришел сюда, чтобы делать то же самое, что и все люди на земле, только на небесный лад, то каким он был бы отцом, каким мужем, братом, другом! Я сам бы сел и предоставил бы ему возможность проповедовать в это самое утро - без малейшего сомнения; а когда он окончил бы проповедь, я пошел бы с ним домой, чтобы побеседовать. Я внимательно наблюдал бы за тем, что он будет делать со своим достоянием. Если бы у него появился шиллинг, то его первой мыслью было бы израсходовать его для славы Божией. "Но, - скажет кто-то, - мне нужен мой шиллинг, чтобы пойти с ним в магазин". Пусть так, но когда вы идете туда, то скажите: "Господи, помоги мне израсходовать мой шиллинг для Твоей славы". В покупке того, что вам необходимо, должно быть столько же благочестия, сколько в намерении пойти в молитвенный дом. Я не думаю, что этот только что сошедший с небес человек мог сказать: "Мне нужна вот эта роскошь, мне нужно вот это дорогое одеяние, мне нужна вот эта великолепная лошадь". Наоборот, он сказал бы себе: "Сколько я могу сэкономить для Бога небес? Сколько я могу вложить в страну, из которой я пришел?" Я уверен, он экономил бы абсолютно на всем, чтобы скопить деньги для служения Богу; и он сам, проходя по улицам и окруженный нечестивыми мужчинами и женщинами, был бы уверен, что найдет пути, ведущие к их обманутым умам и сердцам, он постоянно пытался бы привести других к блаженству, которое он познал. Подумайте над этим и согласитесь: именно так жил бы тот, кто действительно сошел бы с небес на землю. Ибо как бы там ни было, это - лучший закон жизни. Что делал бы Иисус, если бы Он оказался здесь сегодня, а мир все еще лежал бы в лукавстве? Если бы Иисус занимался вашими делами, если бы у Него были ваши деньги, как бы Он их потратил? Так вот, именно так и вы их должны потратить. А теперь, братья, подумайте о том, что и вы скоро окажетесь на небе. За последний год уже многие ушли домой, и до конца нынешнего года также многие будут вознесены к славе. Восседая там на небесных седалищах, что мы будем желать относительно нашей окончившейся жизни на земле? Ни одному человеку на небе не доставит даже малейшей радости мысль, что он довольствовал себя, пока жил здесь на земле. Никакого облегчения, приличествующего месту (его теперешнего пребывания -П. п.), не принесут ему воспоминания о том, сколько ему удалось скопить (на земле - П. п.) и сколько он оставил после себя в качестве предмета раздоров. Он скажет себе: "Я сохранил бы больше из моего капитала, если бы, будучи на земле, больше посылал сюда, ибо то, что я хранил на земле, пропало, но то, что я потратил для Бога, действительно собрано там, где воры не подкапывают и не крадут".
О братья, давайте же жить так, как нам хотелось бы, чтобы мы жили, когда жизнь наша окончится. Давайте вести такую жизнь, которая будет нести вечный свет. Да и разве можно назвать жизнью что-то другое? Разве это не есть некий вид обморока, некая кома, из которой жизнь может быть еще и не ушла, но зато все, что только достойно называться жизнью, давно вытеклд? Пока мы, прилагая все силы, не стремимся прославить Иисуса и вернуть домой Его изгнанных, мы мертвы, хотя и живем. Давайте стремиться к такой жизни, которая бы выдержала огонь, долженствующий испытать дела всех людей.
Если бы я мог побудить кого-нибудь из сидящих здесь решиться: "Я буду так жить", то я говорил бы сегодня не напрасно. По крайней мере я движим глубоким желанием отбросить прочь всю наружную шелуху жизни и дать вызреть действительному ядру моего существа. Да будет мной исполнена воля Твоя на земле, Господи, пока еще я пребываю в надежде исполнять ее на небе. Пусть я начну здесь жизнь, достойную для продолжения в вечности. Да благословит же вас Бог, ради Христа. Аминь.

Прочитано в качестве годичной проповеди на заседании Баптистского миссионерского общества 30 04 1884

Небесный образец для нашей земной жизни

Отец наш, сущий там, на небесах,
святится Твое имя на устах!
Да будет, о Всевышний, Твоя воля
на все, во всем (завиднейшая доля!)
И пусть придет Твое святое Царство,
блаженное, как небо, Государство,
в котором мир и благодать Господня.
И хлеб насущный дай нам на сегодня.
И все долги прости - большие даже! -
как мы прощаем должникам их нашим.
И не введи нас в пламя искушений,
в огонь противных духу согрешений.
Избави нас от нечисти лукавой
Твоею силой и Твоею славой,
и Царствием Твоим всегда навеки.
Да будет Твоя радость в человеке!

Наш сострадательный Первосвященник

"Он во дни плоти Своей с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления могущему спасти Его от смерти, и услышан был за Свое благоговение; хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию, и совершившись сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного, быв наречен от Бога Первосвященником по чину Мелхиседека"
(Евр. 5:7-10).
Святой Дух напоминает нам в этой главе (т. е. пятой гл. Послания к Евреям - П. п.), что первосвященник должен был удовлетворять двум условиям: во-первых, он должен был быть приемлем для людей, ради которых он нес свое служение; и, во-вторых, он должен был быть угоден Богу. "Всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу". Он должен быть подходящим с обеих точек зрения: подходящим и для людей и для Бога. Наш Господь Иисус Христос принял сан первосвященника не Сам Собою, но от древних времен был избран Богом. Пророки говорили о Нем как о Мессии Божием, а Сам Иегова объявил: "Ты священник вовек по чину Мелхиседека". Когда Иисус пришел в мир сей, Дух Святой засвидетельствовал, что Он Сын Всевышнего. Во время крещения Иисуса был голос с небес, глаголющий: "Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение", и этот голос раздавался трижды, возвещая то же самое. Отец далее предоставил и еще одно доказательство относительно миссии Христа: "в том, что воскресил Его из мертвых" и дал Ему войти на небеса ради нас. Кроме того, Он дал Ему обязательство, что будучи, подобно Мелхиседеку, и Царем и Священником, Он будет сидеть одесную Бога, доколе Бог не положит врагов Его в подножие ног Его. Наш Господь Иисус Христос избран, призван и прославлен как "Первосвященник великий, прошедший небеса". В этом основа нашего утешения в Господе Иисусе, ибо мы знаем, что Он и Отец одно и что Он совершает все как посланник Завета, как полномочный представитель нашего Бога Иеговы. Но это не то, к чему я хотел бы привлечь в это утро ваше внимание. Я хочу, чтобы вы сосредоточились на нашем сегодняшнем стихе, чтобы поразмышлять о рассматриваемой с человеческой точки зрения превосходнейшей способности нашего Господа Иисуса быть для нас Первосвященником. Первосвященник должен быть "могущим снисходить невежествующим и заблуждающим; потому что и сам обложен немощью". Он должен быть тем, кто научился состраданию в школе страдания, чтобы быть в состоянии оказывать помощь страждущим. Состраданию же нельзя научиться никаким иным способом, как только собственным страданием. Его невозможно изучить по какой-нибудь книге, оно должно быть начертано на сердце. Вы должны сами пройти через огонь, если хотите научиться сострадать тем, кто ступает по пылающим углям. Вы должны сами пронести свой крест, если хотите научиться сопереживать тем, чья жизнь есть сплошное бремя. Возлюбленные друзья, мы живем в мире греха и страданий, и сами мы грешны и страдаем. И нам нужен тот, кто смог бы удалить от нас наши грехи и разделить с нами наши страдания. И если он не может идти вместе с нами через все превратности нашего страннического пути, то как может он быть нашим путеводителем? Если он сам никогда не путешествовал в ночи, то как может он в самые мрачные для нас часы нашептывать нам в уши слова утешения? В нашем Господе Иисусе Христе мы имеем в полной мере квалифицированного Первосвященника: Он совершенен в этой должности. Я желаю говорить о Нем в это утро именно в этом свете. И да помогут мне небеса, ибо, я чувствую, требуется вдохновение свыше, чтобы дать человеку возможность говорить об Иисусе так, как о Нем должно говорить. Беспечный язык не должен даже пытаться описывать великого Первосвященника нашего вероисповедания. Для того чтобы полностью описать совершенного Избавителя, требуется совершенный проповедник, но где такого найти? Проповедовать распятого Спасителя распятым стилем - нелегкая задача. Я полагаю, что пылающий уголь, взятый от жертвенника, должен в той же мере коснуться губ как для того, чтобы говорить о смиренном сострадании Иисуса, так и для того, чтобы описать Его славу. Не имея помощи от Духа Святого, я, выбирая из этих двух тем, скорее осмелился бы говорить о Райском, чем о Гефсиманском саде. О, если бы божественный Наставник направил сейчас наши мысли, чтобы мы прославили Христа и с возросшей уверенностью упокоились в Нем!
Таким образом передо мной стоит следующая цель: пытаясь утешить народ Божий, я буду одновременно убеждать других обратиться к нашему великому Первосвященнику. О, как бы я хотел, чтобы те из вас, кто еще никогда до этого не знали любви Христовой, почувствовали бы на себе ее прикосновение и сладостным образом оказались бы влекомы к Нему! Я надеюсь, что благодаря самому факту того, что Он может сострадать вам в ваших горестях, те из вас, кто страждет, будут понуждаемы влечься поближе к Нему. О, если бы прямо здесь -и в этот самый час те из вас, кто запинается и колеблется уже многие годы, немедленно нашли себе убежище в Том, Кто сострадает всем нам! Он ждет вас, чтобы даровать вам вечное утешение. О, если бы вы уверовали в Него! Если бы вы приняли Его! Мы будем молиться об этом и ожидать этого, и пусть Бог исполнит наши желания, чтобы таким образом прославился Сын Его! Великая пригодность Христа Его делу выявится по мере того, как мы рассмотрим Его в трех Его ипостасях. Во-первых, мы порассуждаем о Нем как о Просителе; эту Его сторону раскрывает седьмой стих: "Он во дни плоти Своей с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления могущему спасти Его от смерти, и услышан был за Свое благоговение". Далее мы рассмотрим Его как Сына: "Хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию". И затем закончим, размышляя о Нем как о Спасителе: "Сделался для всех послушных Ему виновником вечного спасения". Приди же, Дух Святой, возьми от Христа и яви нам.
1. Итак, во-первых, чтобы увидеть пригодность нашего Господа к тому, чтобы сообщаться с нами в наших печалях и заботах, рассмотрим Его в качестве ПРОСИТЕЛЯ.
Наш сегодняшний стих начинается словами, говорящими о Его немощи: "Он во дни плоти Своей". Наш благословенный Господь был в таком состоянии, что от немощи возопил к Богу, могущему спасти. Когда наш Господь был охвачен немощью плотской, Он многое время пребывал в молитве. Для нашей молодежи было бы интересным и поучительным занятием отметить все случаи, в которых, как повествуется, Господь Иисус, возносил молитвы. Эти случаи весьма многочисленны, но, без сомнения, они представляют собой всего лишь немногие примеры, говорящие о намного большем их количестве. Молитва была нормальным и привычным состоянием Иисуса. Он молился даже тогда, когда уста Его не издавали ни звука. Его сердце всегда пребывало в общении с Великим Отцом на небе. Как нам говорят, именно так обстояло с Ним дело, когда Он жил "во дни плоти Своей". Выражение это употреблено, чтобы отличить Его жизнь на земле от Его прежнего состояния в славе. Издревле Сын Божий обитал с Отцом, но тогда Он не был причастником человеческого естества, а Его предвечные века не были "днями плоти Его". Тогда Он не мог войти в то сокровенное сострадание с нами, которое Он теперь проявляет к нам с того времени, как был рожден в Вифлееме и умер на Голгофе. "Дни плоти Его" подразумевают именно эту смертную жизнь - дни Его немощи, уничижения, труда и страданий. Это правда, что Он несет на Себе наше естество там на небесах, потому что после Своего воскресения Он сказал ученикам: "Осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня". Но тем не менее мы не должны называть период Его возвеличения одесную Отца "днями плоти Его". Он продолжает там молиться. Подлинно, Он непрестанно возносит Свои ходатайства за беззаконников, но теперь уже иным образом, отличным от того, каким молился "во дни плоти Своей".
"Он в скорби и слезах рождал молитвы на земле. Он - в славе; но не перестал молиться обо мне".
Среди дней Его земной жизни были такие, которые особо заслуживают того, чтобы называть их "днями плоти Его" -дни, в которые Его ослабленное естество проталкивалось вперед. Тогда люди видели в Нем меньше величия как в своем Учителе, но - больше страданий как просто в Человеке. В числе таких дней плоти Его я назвал бы тот, когда Он пришел в Гефсиманию и "скорбил там смертельно". Ему было очень тяжело, потому что тень от Его креста падала на Него все более сгущавшимся мраком по мере того, как Он приближался к Своей смерти на нем. Когда жуткая Богооставленность, явившаяся средоточием Его страданий, начала вселять в Него свой ужас; когда люди подумали, "что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом", это и были "дни плоти Его". Глядя на Него, распростертого под маслинами, изливающего - до кровавого пота - всю душу Свою в жалобных мольбах, вы видите вашего Господа в качестве Просителя в немощи - "во дни плоти Своей".
Братья, я умоляю вас считать моления нашего Господа "во дни плоти Его" реальным фактом. Не думайте, что Он был тогда неким призраком, а молитвы Его - всего лишь частью какого-то представления. Он был действительным человеком, и Его молитвы были такими же действительными, как и ваши. О, верьте в Иисуса-человека. Вы ведь с негодованием отнесетесь к каждому, кто попытается умалить славу Его Божественности, и будете в высшей степени правы; но, заклинаю вас, не отбирайте у Него истину Его Человечности: Он на самом деле стал плотью и обитал с нами. Это было так, даже когда Его апостолы созерцали Его славу: "славу как Единородного от Отца,., полного благодати и истины"! Мы должны прочно увериться в Его подлинном человеческом естестве, иначе мы потеряем Его жертвенную смерть, Его воскресение и все остальное; и братство нашего Господа, которое есть великий источник нашего утешения, также исчезнет. Вспомните, что Тот, Кто восседает теперь одесную Бога, когда-то был здесь на земле в подобии плоти греховной. Тот, Кому скоро надлежит придти и судить живых и мертвых, прошел через период телесной ограниченности, немощи, страданий, усталости, когда был во плоти человеческой. "Дни плоти Его" были для Него днями нищеты, болезни, усталости, поношений и искушений. Хотя в Нем не было греха, Он был тем не менее во всем искушен и испытан так же, как и мы. И поскольку Он прошел через такие дни, то обрел пригодность быть Первосвященником для верующих, которые также проходят сейчас через дни плоти своей. Братья, мы достаточно хорошо знаем, что являемся причастниками плоти и крови, и мы видим неплохое утешение в том, что наш Господь Иисус Сам был причастен им.
Во дни плоти Своей наш божественный Господь Иисус переживал нужду и потребности. Слова "принес молитвы и моления" доказывают, что у Него было много нужд. Человек начинает молиться, когда нужда, переживаемая им, больше той, которую в состоянии удовлетворить мир. Человек работает ради того, что он может обрести работая, и молится о том, чего нельзя получить никаким иным способом. Молитвы Спасителя не были простой формальностью, Его моления проистекали из чувства насущной потребности в небесной помощи. Это трудно понять, но это так: ради нас наш божественный и невинный Спаситель поставил себя в такие условия, что нужды Его были весьма многочисленны. Конечно, как Бог, Он мог подняться над какими бы то ни было потребностями, но, будучи человеком, подобным нам, Он не позволял силе и могуществу Божества сокрушить плотскую немощь Его человеческой природы. Поэтому Он знал и переносил те же лишения, что и мы, и прибегал при этом - так же, как это следует делать и нам, - к единственному вседостаточному источнику даяний, молитвой обращаясь к Своему Отцу. Молитвами Он искал благословений, молениями Он ограждал Себя от зла. Его обращения к Богу были многочисленными - оба слова во множественном числе - "молитвами и молениями", и они были многообразны по своему характеру, потому что Он возносил молитвы и моления всех видов. Особенно в гаду Он снова и снова взывал: "Если возможно, да минует Меня чаша сия". Итак, каким бы банальным ни было это замечание, оно тем не менее нуждается в том, чтобы его часто повторяли: наш Спаситель действительно молился. Когда вы в скорби вашей затворяете дверь комнаты и преклоняете колени в молитве; когда молитва ваша набирает силу, а вы падаете в борении на лице свое; когда вы плачете и рыдаете перед Всевышним, будучи охвачены погружающим вас куда-то вниз чувством вашей нужды, то вам трудно себе представить, что Иисус когда-либо делал то же самое. Он просил так же действительно, как просите вы; Он молился и умолял, упрашивал и боролся так же, как надлежит это делать вам. Он знает то уединенное место на горе Кармил, где Илия, склонив свою голову на колени, семь раз взывал к Господу. Он знает, что такое отвратить лицо к стене и плакать полными горя глазами, так же как знал это Езекия. Он знает, как пожалеть вас в вашем одиночестве, в вашем отчаянии, в явно роковом для вас стечении обстоятельств, в вашем сокрушении сердца, в ваших горестях и даже в вашей смерти. Так взгляните же на Него в ночь вашего плача и воспряньте вашим духом.
Тем из вас, кто только еще начинает молиться, я посоветовал бы помнить, что Иисус явил нам пример того, как это следует делать. Если ваши молитвы немногословны и состоят главным образом из плача и слез, будучи однако похожи в этом на молитвы вашего Спасителя, то вы вправе надеяться, что они будут приняты. Если вы боитесь, что ваши молитвы не достигают небес, вспомните, как наш Спаситель жаловался в Двадцать втором псалме: "Боже Мой! Я вопию днем, - и ты не внемлешь Мне, ночью, - и нет Мне успокоения". Он был под конец услышан, но в начале, казалось, взывал впустую. Иисус молился, изнемогая: то, что Он сделал Сам, Он поможет сделать и вам. Он знает, что значит бороться с Богом в молитве, и Он глянет на вас взглядом вашего Брата, когда под гнетом вашего покаяния вы будете искать Господа. Как это ясно, что мы имеем подходящего Первосвященника - с нежным сердцем и любящей душой! Далее, давайте посмотрим, как Сын Божий походил на нас в страстности Своих молитв. О, если бы знать, как следует проповедовать на столь священную тему. Без сомнения, каждому следует снять свою обувь, стоя на этой дважды освященной земле. Страстность молитв нашего Господа была такова, что Он выражал Себя "с воплем и со слезами". Евангелисты не упоминают о Его слезах, но Дух Святой раскрывает нам то, что не могли видеть человеческие глаза. Он взывал к Богу, пока Его сжатая в ком и выталкиваемая ввысь скорбь не потребовала для себя слышимого выражения и Он начал исторгать из Себя вопли. Он возопил так, что ученики, находясь от Него на расстоянии брошенного камня, слышали: "Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия". Голос Его становился громче по мере того, как поток Его страданий с силой прокладывал себе путь. В Его воплях была великая сила, они были "сильными воплями" - они были глубокими, жалобными, трогательными, душераздирающими: "Если возможно, да минует Меня чаша сия". Мы можем быть благодарны, что не слышали воплей этого жестокого бедствия, выпавшего на долю нашего великого Заместителя. Вопль - это нечто слабое, но Его вопли были сильными - сильными для сердца Великого Отца. Когда Он прекратил Свои вопли, погрузившись в молчание, то их место заняли слезы. Господь услышал голос Его слез; и кто скажет, что было громче: Его вопль или Его слезы? Когда человек - такой отважный и долготерпеливый, как Иисус - предается воплям и плачу, мы можем быть уверены, что страдание, переживаемое Его сердцем, перешагнуло все границы. Душа Его в Нем непременно должна была разрываться от скорби. И мы знаем по другому признаку, что так оно и было, потому что кровь Его, забыв, что ей должно циркулировать по своим обычным каналам, вышла из своих берегов, капая на землю кровавым потом. Я не думаю, подобно многим, что это был простой пот, такой, который обычен для тяжелого труда; но я считаю, что это был кровавый пот, иначе не было бы написано: "как капли крови". Кровавый пот можно увидеть - и сейчас и тогда - у людей, переживающих чрезвычайно огромное волнение, но случай нашего Спасителя был намного изумительнее любого из этих случаев, потому что этот кровавый пот был настолько обилен, что был "как капли крови, падающие на землю". Это была воистину молитва; моление, истощившее все Его человеческое естество. Тело, душа и дух Его находились теперь на дыбе страдания, дойдя до предела своих мук. Он взывал к Богу намного более умоляющим, мучительным, ужасным и могущественным образом, чем тот, которого мы с вами когда-либо достигали. Но, братья, суть именно в этом: если вам доведется переживать ваш темный и мрачный час, вознося молитвы к небесам, подобным меди над головою вашей; и если вы будете вынуждены громко взывать, выплакивая свою душу, вспомните же тогда Иисуса во дни плоти Его. Возможно, что обычно вы весьма спокойны и, может быть, даже бессловесны в молитве; но теперь вы не в состоянии сдержать себя: подобно Иосифу, возопившему так, что его услышали египтяне во дворце фараона, так и вы даете выход своей боли. Не стыдитесь вашей слабости, ведь до вас именно так вел Себя ваш Господь. И вот, вы, сильный человек, плачете как ребенок. Не пытайтесь же извиняться, чтобы никто не посчитал, что вы осуждаете вашего Спасителя. Посмотрите - ведь вы не один! С вами через пучину проходит Иисус. Разве вы не видите запятнанные кровью следы ног вашего Господа? Ваша самая сильная боль хорошо известна Ему. Не бойтесь же. Совершайте ваш путь к Господу, даже идя по его самому тяжелому участку. Доверьтесь Ему, когда железо пронзит вашу душу. Предоставьте все Его опытным рукам.
О вы, бедные души, никогда до этого не уповавшие на моего Господа, разве теперь вас не влечет к Нему? Если Он все это выстрадал, то возможно ли, чтобы Он не помог вам в вашей беде? Благодаря всему этому Он совершился как Первосвященник, и можете ли вы не доверять Ему? Разве Он не в состоянии войти в ваши несчастья? О, омраченные сердца, разве в Нем нет для вас света? Когда вы молитесь, превозмогая боль, Иисус в совершенстве понимает ваше состояние. О вы, презирающие самих себя! Вы, желающие, чтобы вам никогда не родиться! Вы, дщери меланхолии и дети отчаяния, разве вы не видите в обезображенном лике вашего Искупителя основание для вашего упования на Него? С тех пор, как вы услышали сильные вопли, слетавшие с Его уст, и увидели потоки слез, стекавшие из Его глаз, вы с полным правом можете считать Его дух сострадающим вам, Дух, к Которому можно прибегнуть в час бедствия, подобно тому как цыплята ищут крыльев наседки.
Итак, изучая наш стих, мы увидели нужды нашего Господа, а также страстность Его молитв. Теперь обратим внимание на Его разумение во время молитвы. Он молился "могущему спасти Его от смерти". Это выражение пугает нас: Спаситель молился, чтобы спастись. В Своей наитяжелейшей скорби Он молился осмысленно, имея ясное представление о существе Того, к Кому Он возносил молитву. Это великое дело, когда в горячем молении вы хорошо осознаете сущность Бога, к Которому обращаетесь. Иисусу предстояло умереть, и поэтому Он смотрел на Своего Великого Отца как на "могущего спасти Его от смерти". Эти слова можно понимать двояким образом: они могут означать, что Он мог быть спасен от действительной смерти, если бы это последовательным образом прославило Его Отца. Или же они могут означать, что Иисус взывал о спасении Его от той смерти, в которую Он действительно низошел. Смысл выражения можно передать и как "от" и как "из". Спаситель смотрел на своего великого Отца как на могущего сохранить Его в смерти от ее силы, так чтобы Он мог восторжествовать на кресте; а также как на могущего возродить Его из мертвых. Вспомните, как Он говорит в Псалме: "Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление". Иисус имел веру в Бога, видя перед Собой смерть, и молился в соответствии с этой верой. Это приближает нашего благословенного Господа весьма близко к нам. Он молился в вере, так же как и мы. Он верил в силу Бога, могущего спасти Его от смерти, и даже будучи повержен страхом, Он не перестал хвататься за Бога. Они взывал к Нему так же, как следует взывать и нам с вами, сокрушенный страхом и воодушевленный верой. Будем же подражать Его страстности, Его разумению и Его вере. Он снизошел, чтобы явить нам пример, которому мы могли бы подражать. Он вошел в живое соучастие с нами в наших наиболее насущных и настоятельных молениях. У Него был Свой Иавок, и потому, о семя Иакова, доверься Ему.
Это поможет вам в дальнейшем, если сейчас я привлеку ваше внимание к Его страху (в оригинале "fear", что в русск. синод. Библии переведено как "благоговение" - П. п.) Я считаю, что наша старинная Библия дает нам правильный перевод, намного лучший, чем Исправленная Версия (имеется виду "the Revised Version" - англ. пер. Библии 1881-95 г. - П. п.), хотя многое можно сказать и в пользу последнего: "с сильным воплем и со слезами... могущему спасти Его от смерти, и услышан был за Свое благоговение (т.е., согласно англ. Библии, "за Свой страх" - П. П.). То есть, Он имел страх, естественный и не греховный страх; и от этого страха Он был избавлен силой, доставленной Ему ангелом с небес. Бог в каждого из нас вселил любовь к жизни, и мы не в состоянии расстаться с ней безболезненно: идти Господь чувствовал естественный страх перед смертью. Если скажут, что Спаситель был слишком смел, чтобы познать страх смерти, то я попрошу заметить, что Он был еще более смел, потому что так спокойно встретил то, чего боялся. Мученики умирали, не изведав ужаса, павшего на нашего Господа, но вспомните, что помощь Божия, которая их поддерживала, была взята от Иисуса. И заметьте также, что Его смерть была особенной, она отличалась от той смерти, которая уготована каждому представителю рода человеческого, потому что в Его смерти наказание, сгустившись и сконцентрировавшись, стало соразмерным греху. Для праведника смерть теперь не является наказанием, но - способом, которым он приходит домой. Для Иисуса же она была в самом полном смысле наказанием смертью за человеческую вину. Он видел перед Собой - так, как не видит никто из нас - всю боль и муку, сопутствующую смерти. Он знал, что Ему предстояло перенести, предвкусив в саду острую и жгучую боль, которую заключало в себе поручительство за грешного человека.
Фиалы Божиего гнева уже собирались пролиться на Него, и слышался голос Иеговы: "О, меч! поднимись..." - как будто меч этот никогда до этого не поднимался - "О, меч! поднимись на пастыря моего и на ближнего Моего, говорит Господь Саваоф". Он видел бездну, в которую Он должен был пасть. И если бы Он не чувствовал ужаса, то, мне думается, здесь не было бы самой сути искупительного страдания. Страх должен был овладеть Им - не страх труса, но страх того, кто ужасающим образом сокрушен. Душа Его "скорбила смертельно". Так что, когда вы содрогаетесь, отпив глоток из вашей чаши горечи, подумайте об Иисусе, Который тоже содрогался. Когда вы, вступая в долину смертной тени, чувствуете огромное замешательство при виде того, что перед вами, подумайте об Иисусе, Который услышан был за Свой страх. Позаимствуйте смелости у Того, Кто от страха вымолился в победу. Подумайте о Том, Кто взывал к Богу: "Ты, Господи, не удаляйся от меня; сила моя! поспеши на помощь мне". Доверьтесь вашими душами Тому, Кто во дни плоти Своей возопил в тоске: "Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил".
А теперь обратите внимание на другой момент нашего стиха, а именно, на Его успех в молитве, который также делает Его близким нам. Он был услышан "за Свое благоговение". О душа моя, подумай только: о твоем Господе сказано, что Он был услышан - точно так же, как и ты, бедный проситель, слышим. Тем не менее чаша не миновала Его, и горечь ее ни в малейшей степени не умерилась. Когда мы вынуждены терпеть наше жало в плоти, не получая иного ответа кроме: "довольно для тебя благодати Моей", будем же видеть нашу общность с Иисусом и Его общность с нами. Он выходил из Своей скорби со словами: "от рогов единорогов, услышав, избавь меня. Буду возвещать имя Твое братьям моим, посреди собрания восхвалять Тебя". О, какого Брата мы имеем в лице Христа, с тех пор как Он также взывал и плакал, состязался с Богом и превозмог! Когда бы Бог ни послал нам Свою помощь свыше, извлекая нас из вод многих, здесь же и Господь Иисус, чтобы воспевать и ликовать с нами. Он - постоянный соучастник всего, что с нами происходит. Так можем ли мы не доверять Ему? Братья и сестры, если Иисус поднимается с нами до самой высокого тона звукоряда и если Он также опускается с нами до самого низкого баса, который может исторгнуть человеческий голос, тогда мы можем заключить, что везде и всегда Он созвучен с нами и во всех промежуточных тонах. Так давайте же сегодня прочувствуем, что Иисус подобен нам во всем, кроме нашей греховности, и что мы можем безбоязненно приходить к Нему и доверять Ему так же, как мы доверяем отцу или брату, или как любимая жена верит своему любимому мужу.
2. А теперь давайте потратим некоторое время, чтобы рассмотреть нашего Господа в качестве СЫНА. Его молитвы и моления были молитвами Сына к Отцу: "Хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию".
Сыновство нашего дорогого Спасителя достаточным образом удостоверено. Господь возвестил о нем во Втором псалме: "Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя". Трижды, как мы уже отмечали, возвещал эту истину голос от велелепной славы, и Он "открылся Сыном Божиим в силе, по Духу святыни, через воскресение из мертвых". Да, Он, Который взывал, Который плакал, который молился до кровавого пота, и Которого чаша так и не миновала, пока Он не осушил ее до конца, Он тем не менее был единородным Сыном Божиим. Поэтому, брат мой, когда на тебя навалится великое горе, не подвергай сомнению свое сыновство. Есть ли такой сын, которого не наказывал бы его отец? Когда ты отягощен множеством испытаний, не слушай вкрадчивых инсинуаций врага: "Если ты сын Божий..." И более того, если ты даже вынужден вопрошать: "Для чего Ты оставил меня?", не сомневайся в своем сыновстве. Твоя вера должна основываться не на обладании, а на обетованиях и верности Божией. Когда ты идешь во тьме, ты сын в не меньшей степени, чем и тогда, когда ликуешь во свете лика Иеговы.
Будучи Сыном, Он - как продолжает повествование нашего стиха - научился послушанию. Разве это не удивительно? Как Человек, наш Спаситель должен был учиться. Дух Его был открыт научению, и Сам Господь наставлял Его. Все дети Божий ходят в школу, так как написано: "И все сыновья твои будут научены Господом". Эта учеба - практическая: мы учимся послушанию. И наш Господь добросовестно относился к своей учебе: Он всегда делал то, что было угодно Его Отцу. Теперь же наступило наше время занятий и обучения, и мы учимся послушанию, которое представляет собой высший и наилучший вид учебы. Как приближает к нам нашего Господа то, что Он был Сыном и должен был учиться! Мы идем в школу ко Христу и со Христом, чувствуя таким образом Его способность быть нашим сострадательным Первосвященником.
Иисус должен был учиться посредством страдания. Подобно тому, как плавать можно научиться только в воде, так и послушанию научаются только действительным исполнением и перенесением на себе Божественной воли. Послушанию невозможно научиться в университете, если только это не Колледж Жизненного Опыта. Вы должны полностью подчиниться заповеди, и тогда она выучит вас. Впервые пережив обращение, мы склонны думать, что научились и послушанию, и, без сомнения, в какой-то мере мы получили Духа, Которым повинуемся, но ни один человек не может изучить послушание, пока он не станет послушным практически - как в активном, так и в пассивном смысле. Даже Господь Иисус должен был подчиниться закону, прославить его и претерпеть от него, иначе Он не смог бы научиться послушанию. Кто из нас может сказать, что такое полностью быть послушным Богу, пока он не научится отставлять в сторону свою собственную волю в самых чувствительных и мучительных обстоятельствах? Взывать к Богу, моля Его о жизни любимого ребенка, и все же видеть, как ваше дорогое дитя умирает, и тем не менее целовать жезл - вот, что значит учиться послушанию. Уединяться и взывать к Богу, моля Его о жизни мужа или жены, бороться с Ним, умоляя о благословении, а потом быть вынужденным рыдать у свежевыкопанной могилы и тем не менее говорить: "Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!" - вот, что значит учиться послушанию. Наш Господь, будучи человеком, был вынужден познать Своим собственным страданием, что значит полное послушание. Его знакомство с послушанием было практическим, опытным, личным, и во всем этом Он весьма близок к нам. Сын, научающийся послушанию - вот Кто такой наш Господь. Так разве не вправе мы с радостью идти с Ним по всем суровым тропам нашего долга? Разве не вправе безопасно опираться на мышцу Того, Кто знает каждый сантиметр пути?
Господь Иисус Христос выучился Своему послушанию в совершенстве. Наш стих говорит о Нем как о "совершившемся" (т.е. о достигшем совершенства - П. П.) Как Первосвященник, Он совершенен, потому что претерпел до конца все, необходимое для того, чтобы уподобиться Своим братьям. Книгу послушания Он прочел полностью и всю. Он не уклонился ни от одного тяжкого удара Божественного наказания. Мы с вами никогда не доходили до предела скорби: мы убережены от крайней глубины; но не так было с нашим Господом. Он возлагает на нас служение соразмерное нашей силе, но какое служение было востребовано от Сына Божия! Мы несем облегченное бремя, но Благовозлюбленный не был избавлен ни от наималейшей меры сокрушающего страдания. "Ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, Вождя спасения их совершил чрез страдания".
Наш Господь был научен страданием с помощью многих молитв и молений. Его страдания не были неосвященными, Его скорби были крещены в молитве. Выучить урок страданий стоило Ему воплей и слез. Он никогда не переносил страдание без молитвы, и не молился без страдания. Моления и страдания шли рука об руку, и в этом наш Господь стал совершенен как Первосвященник нашего вероисповедания.
Практический пункт, до которого я пытаюсь добраться на моем скудном пути, состоит в следующем: давайте доверимся Тому, Кто, будучи Сыном, знает, как обучаются и занимаются сыновья. Будучи сыном, подними свой взор и посмотри, что перенес твой старший Брат, и узнай, что, "как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь".
Вы, боящиеся, что никогда не будете детьми Божиими, придите и услышьте призыв вашего Спасителя, прозвучавший после Его молитвы: "Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас". Сыны человеческие, до каких же пор вы будете блуждать? Почему бы не придти к Тому, Кто сделался подобным вам? И куда вы смотрите? Смотрите на Того, Кто претерпел страдания на вашем месте и вместо вас, страдая и как Проситель и как Сын. Если вы никогда еще не доверялись Ему, то, думаю, вам следует начать в это утро, сейчас, когда вы видите Его единство в вами, Его сострадание к вам. Сегодня я не представляю Его вам в Его силе и славе - я сделаю это в другом случае, - но я вывожу Его перед вами в Его немощи и уничижении, надеясь этим привлечь к Нему нищих и бедняков, нуждающихся в таком помощнике.
3. У меня истекает время, и поэтому все, что мы можем еще себе позволить, это коротко поразмышлять о Господе Иисусе как СПАСИТЕЛЕ. Именно для достижения этой цели Он взывал как Проситель, и учился послушанию как Сын.
Как Спаситель, Он совершенен. Совершившись страданиями, Он может нести Свое служение в полной мере. Нет ничего, чего не хватало бы в существе и личности Христа для того, чтобы Он мог всегда спасать. Он - Спаситель, и притом великий Спаситель. Вы всецело погибаете, но Иисус может в совершенстве спасти. Вы жестоко больны, но Иисус может в совершенстве исцелить. Возможно, вы дошли до крайностей греха, Он же дошел до крайностей искупления. В каждом Своем служении, существенном для нашего спасения, Иисус полностью совершенен. В Нем нет никаких недостатков. Каким бы трудным ни казался ваш случай, Он равен ему. Совершившись страданием, Он может лицом к лицу встретиться с хитросплетениями ваших испытаний и избавить вас в самой критической ситуации.
Поэтому Он - Автор (в русск. синод. Библии: "виновник" - П. п.) спасения. Какие глубокомысленные слова - Автор спасения! Автор! Как это выразительно! Он есть причина спасения, прародитель, изготовитель, производитель спасения. Спасение начинается с Христа; спасение производится Христом, спасение завершается Христом. Если человек является автором книги, а не простым компилятором, то это значит, что вся книга написана им. Автором же спасения является Иисус. Желает ли кто из вас сам написать что-нибудь в этой книге? Тогда Иисус уже не будет ее автором, но авторство будет принадлежать Иисусу и вам. Но, так как наш Господь принял на Себя наше естество и вошел в общение с нами, то Он стал Автором спасения, и мы не должны вторгаться в сферу Его служения. Пусть Автор спасения завершит Свое собственное дело. Придите и примите спасение, которое Он готов даровать вам. Он совершил его, и вы не сможете к нему ничего добавить. Вам остается только принять его.
Обратите внимание, что это - вечное спасение. Он -"Автор спасения вечного". Иисус не спасает нас сегодня, чтобы оставить погибать завтра. Он знает, что такое человек, и поэтому приготовил для него не менее чем вечное спасение. Спасение, которое было бы невечным, оказалось бы вообще неспасением. Те, кого спас Иисус, воистину спасены. Человек может быть автором временного, преходящего спасения, но только Тот, Кто есть "священник вовек", может произвести спасение, длящееся вовеки. Это напоминает нам о словах пророка: "Израиль же будет спасен спасением вечным в Господе". Я доподлинно знаю, что все, что совершает Господь, рассчитано на века. Вечное спасение стоит того, чтобы его иметь, не правда ли? Иисус не дает спасение, которое позволит вам отпасть от благодати и после всего погибнуть, но - спасение, которое сохранит вас до конца, даже если вам предстоит прожить столько, сколько Мафусал. Иисусом предусмотрено спасение для вечности и посредством вечности. О, Господня любовь, блаженны все Его святые с тех пор, как Своим нисхождением для совершенствования Себя как Первосвященника Он обрел возможность произвести для вас спасение, подобное этому.
Кроме того, поскольку Он научился послушанию и стал совершенным Первосвященником, Его спасение распространяется в широких пределах, потому что оно -"для всех послушных Ему". Не для каких-нибудь некоторых, не для немногочисленного общества избранных там или здесь, но "для всех послушных Ему". Одна из Его первых заповедей - это "покайтесь". Станете ли вы послушны Ему в этом и оставите ли ваши грехи? Тогда для вас Он Автор спасения вечного. Его великое повеление - это "веруйте и живите". Доверитесь ли вы Ему в этом случае? Если да, то Он для вас Автор спасения вечного. Тот, Которого я пытаюсь описать всем моим сердцем, - этот благословенный сочувствующий нам Соучастник наших страданий - Он хочет и может спасти каждого из вас, кто прямо сейчас послушается Его, уверовав в Него.
Придите же, мои слушатели, пусть Иисус станет вашим Учителем и вашим Господом! Придите же и вы, беглецы, вернитесь к Нему! Придите и вы, отверженные, обретите в Нем вашу надежду! Станьте Его, потому что Он сделался вашим. Взыщите Его, потому что Он взыскал вас. Станьте послушными Ему, потому что Он стал послушным ради вас. Он - "для всех послушных Ему Автор спасения вечного".
Заметьте, что Он - все это (т.е. Автор спасения - П. п.) вовек, потому что Он - "священник вовек". Если бы вы могли увидеть Его, когда Он уходил из Гефсимании, вам думается, вы могли бы в Него поверить. О! Поверьте же в Него сегодня, потому что Он "наречен от Бога Первосвященником по чину Мелхиседека", а чин Мелхиседека - это вечное и постоянное священство. Он сегодня может заступиться за вас, сегодня может удалить грехи ваши. О, если бы Бог Дух Святой понудил многих из вас немедленно придти и покориться Ему!
Тяжелый воздух наполняет в это утро нашу Скинию (имеется в виду церковь Метрополитен-табернакл, в которой проповедовал Ч.Х.Сперджен; дословный пер. названия церкви: "Столичная Скиния" - П. п.), так что в ней трудно говорить, а еще труднее слушать; но, однако, если бы вдруг до ваших ушей донеслась весть о пожаре в вашем доме или о смерти любимого ребенка, то вы стряхнули бы с себя всю вашу летаргию, пробудившись от тупости и тяжести вашего духа; и поэтому я взываю к вашим наиболее живым мыслям ради той священной темы, которую я вам представил.
Задумайтесь о Сыне Божием, Господе неба и земли, Который ради спасения нашего любил и жил, служил и страдал. Тот, Кто сотворил человека, был сотворен (т.е. Сам сделался -П. п.) человеком. Как Проситель - с воплями и слезами -взывал к Богу Тот, перед Которым в почтении и любви склонялись воинства небесные. В Нем все еще обретается та чуткость души, которой Он научен был Своими страданиями: теперь Он приглашает вас придти к Нему. Вы, любящие Его, обратитесь же к Нему сейчас, прочтя любовь, выгравированную в Его сердце. Вы, до этого не знавшие Его, смело придите к Нему, доверясь Тому, Кто пришел так близко к вам. Этот Человек весьма близок нам по Своему родству. Посмотрите, как Он любит нас! Он склоняется к нам с вечным спасением в Своих руках. Веруйте же в Него и живите. Да дарует вам это Бог! Аминь.

31 10 1884

Лама Савахвани?

"А около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или, Или! лама савахваии? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?"
(Мф. 27:46)
"От шестого же часа тьма была по всей земле до часа девятого". Вопль изошел из этой тьмы. Не надейтесь увидеть что-нибудь за словами этого вопля, как если бы он нисходил откуда-то свыше, как луч от немеркнущего Солнца правды. Свет есть в нем - живой и яркий, но за этим светом лежит непроглядный мрак, и душа готова пасть в обморок в этом мраке от его ужасающей черноты.
Наш Господь был тогда на самом темном участке Своего пути. Уже несколько часов топтал Он в точиле, и работа была почти закончена. Муки Его достигли наивысшего предела. "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? " - эта горестная жалоба вырвалась из самой глубокой пропасти этих мук. Не думаю, что в свидетельствах времен или даже вечности отыщется возглас более наполненный страданием, чем этот. Полынь и желчь и всяческая горечь превзошли здесь свою меру. В вопль этот можно вглядываться как в чудовищную бездну. И хотя вы напрягаете ваши глаза и смотрите, пока они не устанут, вы все же не увидите в ней дна. Ее глубина неизмерима и непостижима. Муки, которые Спаситель претерпел за нас с вами, могут быть взвешены и измерены не в большей степени, чем грех, для искупления которого они понадобились, или же чем любовь, которая смогла их вынести. В почтении и молитве мы просто склонимся перед тем, чего разум наш не в состоянии постичь.
Я выбрал эту тему, чтобы она помогла детям Божиим осознать хоть какую-то часть их бесконечных обязанностей по отношению к их Господу-Искупителю. Измерьте высоту любви Его, если ее вообще можно измерить, глубиной Его страданий, если их вообще можно постичь. Вникните, какой ценой Он искупил нас от проклятия закона! А вникнув, скажите сами себе: "Что же мы за люди?! Сколько любви мы должны вернуть Тому, Кто вынес на Себе всю тяжесть нашего наказания, дабы освободить нас от гнева, нами же заслуженного?!" Я не говорю, что я могу погрузиться в эту глубину, я отважусь только подойти к самому краю пропасти и предложу вам посмотреть вниз. Я буду молиться, чтобы Дух Божий помог вам сосредоточить все ваше разумение на этом плаче нашего умирающего Господа, восходящем ввысь сквозь густую тьму: "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?"
Первое, о чем мы поразмышляем, будет само событие, т.е. то, от чего Он страдал - Бог оставил Его. Во-вторых, обратим наше внимание на вопрос, т.е. на то, для чего Он страдал. Слово "для чего" - острие всей фразы "для чего Ты Меня оставил?" И наконец, в-третьих, рассмотрим ответ, или то, что было достигнуто Его страданием. Не нуждаясь ни в каких словах, ответ этот тихо вливался в душу Господа Иисуса, ибо Он разрешился от мук Своих победоносным: "совершилось!" Дело Его было завершено, и богооставленность, которую Он перенес, была главным в этом деле, предпринятым Им ради нас.
1. С помощью Духа Святого давайте же вначале подробно остановимся на СОБЫТИИ, т.е. на том, от чего страдал наш Господь. Бог оставил Его. Муки разума тяжелее телесных болей. Вы можете собраться с духом и вытерпеть любую боль, если дух ваш здоров и бодр. Но если затронута сама душа и недуг начинает терзать ваш разум, тогда всякая боль умножается и усиливается, и нет ничего, что помогло бы вам выдержать ее. Страдания духа - наихудшие из тех, что может испытать разум. Человек в состоянии вынести тяжелейший упадок духа, вызванный мирскими причинами, если он чувствует, что у него есть его Бог, в Котором он может найти прибежище. Он повержен, но не сломлен; в унынии, но не в отчаянии. Подобно Давиду вопрошает он сам себя: "Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься?
Уповай на Бога; ибо я еще буду славить Его". Но если Господь удалился, если утешающий свет лица Его померк хоть на час, душа переживает такую муку, которую я могу сравнить только с муками преддверия ада. Это самая большая тяжесть, которая может лежать на сердце. Именно она заставила псалмопевца взмолиться: "Не скрой от меня лица Твоего; не отринь во гневе раба Твоего". Можно перенести мучения кровоточащего тела, даже боль от раны, нанесенной духу, но страдания души, осознавшей, что она оставлена Богом, воистину непереносимы. Если Он сокроет в тучах престол Свой, то кто сможет выдержать тьму?
Этот вопль, донесшийся из самого "чрева ада", говорил о наивысшей муке Спасителя. Его богооставленность была реальным фактом. Хотя в некотором смысле наш Господь мог сказать: "Отец Мой со Мною", все же трагической истиной было то, что Бог на самом деле оставил Его. Не недостаток веры вынудил Его вообразить себе то, чего не было в реальности. У нас не хватает веры, и мы думаем, что Бог нас оставил, но вера нашего Господа не была поколеблена ни на миг, ибо Он повторяет дважды: "Боже Мой, Боже Мой!" О, этот могучий двойной охват Его безупречной веры! Казалось, Он говорит: "Даже если Ты оставил Меня, то Я не оставил Тебя". Вера торжествует свою победу, и нет ни малейшего признака малодушия или неуверенности по отношению к Богу живому. Но с той же силой, в которую облечена Его вера, Он чувствует, что Бог прервал Свое утешительное общение с Ним, и Он содрогается от ужаса этой пустоты.
Это не было выдумкой или бредом Его ума, вызванными телесной слабостью, горячечным жаром, помрачением духа или предчувствием близкой смерти. Ясность ума Он сохранил до последнего мгновения. Он стойко выдержал боль, кровопотерю, презрение, жажду, одиночество, без единой жалобы перенеся все крестные муки, все насмешки. Евангелия говорят нам только о Его возгласе "жажду!", естественном для состояния слабости. Все телесные мучения Он перенес молча. Но когда осознание того, что Бог оставил Его, пришло к Нему, Его великое сердце разразилось своим: "Лама савахвани?" Его единственный стон - это стон о Его Боге. Он не спрашивает: "Почему Петр оставил Меня? Для чего Иуда предал Меня?" Оба причинили Ему мучительную боль, но здесь боль была наимучительнейшей. Этот удар был самым сильным, проникающим глубоко внутрь, задевшим Его за живое: "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" Это не было мрачной иллюзией, это была реальность, которую Он оплакивал.
Весьма поразительным был этот факт богооставленности. Бог не покидает ни сыновей, ни рабов Своих, это не в Его правилах. Его святые, находясь на пороге смерти, изнемогая от болей и немощи, всегда находят Его рядом с собой, будучи сотворены, чтобы ощущать Его постоянное присутствие: "Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною". Умирающие праведники ясно видят Бога живого. Свидетельства говорят нам, что если Бог и отсутствует в какое-то время, все же Он никогда не оставляет избранных Своих в час их смерти или в горниле страданий. Читая о трех святых отроках, мы не находим, что Господь явно был с ними, пока их не бросили в огонь Навуходоносоровой печи, но именно тогда и там Господь встретил их. Да, возлюбленные, Бог всегда рядом с теми из Его людей, которые страдают, и все же Он оставил Своего Сына в час Его скорби! Как это естественно - видеть Господа со Своими верными, которые платят своей кровью за свидетельство о Нем! Прочтите жизнеописания мучеников: о каких гонениях вы бы ни читали - ранних ли, поздних - свет лица Господня освещает каждого свидетельствующего о Нем. Разве Господь хоть когда-нибудь не поддержал мученика в тяжелое для того время? Оставил хотя бы одного из Своих благовестников, попавших на эшафот? Весь опыт церкви доказывает, что, допустив телесные страдания праведников, Господь в тоже время таким божественным способом поддерживал их дух, что они торжествовали победу, воспринимая свои страдания как всего лишь легкий недуг. Костер не был "цветником из роз", но он был колесницей победы. Меч остер, а смерть ужасающа, но любовь ко Христу сладка, и умереть за Него становилось славой. Нет, Бог не оставляет Своих воителей, и в час испытаний не покидает даже малейшего из детей Своих.
Что же касается нашего Господа, то Его богооставленность была особым и единичным фактом. Был ли Он хоть раз до этого покинут Отцом? Внимательно прочтя все четыре Евангелия, найдете ли вы там хоть один пример, когда бы Он жаловался на то, что Отец оставил Его? Нет, Он говорил: "Знаю, что Ты всегда слышишь Меня". Он жил в постоянном соприкосновении с Богом. Его связь с Отцом всегда была тесной, милой Его сердцу и очевидной, но теперь, в первый раз, Он взывает: "Для чего Ты Меня оставил? " Это было весьма поразительно. Это была загадка, и разрешить ее можно, только приняв во внимание то, что Он любил нас и предал Себя за нас, во исполнение Своего полного любви замысла пойдя даже на это страдание - трагическое переживание отсутствия Его Бога.
Эта богооставленность была весьма ужасающей. Кто в состоянии полностью выразить, что это такое - быть оставленным Богом? Мы можем только строить догадки, исходя из того, что мы сами чувствовали, переживая временную и частичную покинутость. Бог никогда не оставлял нас полностью, ибо Он ясно сказал: "Не оставлю тебя и не покину тебя". И все же мы иногда чувствовали себя как бы отринутыми и взывали: "О, если б знать, где найти Его!" Ясное сияние любви Его было сокрыто от нас. И таким образом мы можем составить себе некоторое слабое представление о том, что чувствовал наш Спаситель, когда Бог оставил Его. Разум Иисуса был полностью сосредоточен на одном мрачном факте, и ничто не могло ни ободрить, ни утешить Его. Это был час, когда Ему надлежало предстать перед Богом в качестве Того, Кто сознательно взял на Себя грехи всех, согласно древнему пророчеству: "Он понесет беззакония их". Теперь это стало истиной. "Он соделал Его грехом вместо нас". Петр говорит: "Он грехи наши Сам вознес Телом Своим на древо". Грех, грех и еще раз грех окружал Христа со всех сторон. Сам Он не имел в Себе греха, но Господь "возложил на него беззакония всех нас". У Него не было силы, дарованной Ему свыше, на Его раны не изливались священное миро и вино, но Он являл Собой одинокий образ Агнца Божия, Который берет на Себя грех мира. Он поэтому должен был чувствовать на Себе всю тяжесть этого греха и знать, что Святой лик, Который не может смотреть на грех, отвращен от Него.
В то время Отец' ничем не выразил Ему Своей признательности, открытым образом никак не исповедал Его. В других случаях глас был слышен, глаголющий: "Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение", но сейчас, когда такое признание было бы самым необходимым, Святое святых оставалось немо. Как проклятый Он висел на кресте, ибо сделался "за нас проклятием, потому что написано: проклят всяк, висящий на древе", и Господь Бог не признал Его пред всеми людьми. Если бы Отцу было угодно, Он мог бы послать Ему двенадцать легионов ангелов, но ни один ангел не сошел с неба после того, как Христос покинул Гефсиманию. Его ненавистники плевали Ему в лицо, но ни один быстрый серафим не явился, чтобы отомстить за оскорбление. Его привязали к столбу и бичевали, но никто из всего воинства небесного не вмешался, чтобы защитить Его плечи от ударов. Его пригвоздили к древу, воздвигли его и насмехались над Ним, но ни одна когорта прислуживающих Ему духов не поспешила на помощь, чтобы разогнать весь этот сброд и освободить Начальника жизни. Нет, Он явным образом был оставлен, "поражаем, наказуем и уничижен Богом", предан в руки жестоких людей, которые творили Ему зло без всякого ограничения. Да, у Него были все основания взывать: "Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?"
Но это еще было не все. Его Отец осушил тот священный нерушимый поток общения и единения, несший Христу мир и любовь на протяжении всей Его земной жизни. Как вы помните, Он сказал Сам: "Вы рассеетесь каждый в свою сторону и Меня оставите одного; но Я не один, потому что Отец со Мною". В этом Он черпал Свое постоянное утешение, покой и отраду, но теперь этот источник был перекрыт. Божественный Дух не прислуживал более Его Человеческому духу. В сердце Его не изливалась более любовь Отца. Судия не мог улыбаться Тому, Кто занимал место подсудимого. Вера нашего Господа не была поколеблена, как я уже показал вам, ибо Он сказал: "Боже Мой! Боже Мой!", и все же сердце Его не ощущало никакой заметной поддержки, а разум не получал никакого утешения. Один из авторов утверждает, что Иисус не вкусил божественного гнева, а только страдал от отсутствия божественного общения со Своим Отцом. Но какая разница? Или Бог лишит теплоты или нашлет холод - это одно и то же. Иисус более не видел улыбки Отца, не мог чувствовать Его близости, и для Его нежного духа это было наивысшим страданием. Один святой как-то сказал, что во время Своих страстей Иисус получал от Бога "необходимое, но не услаждающее", то, что было насущным, но не было сладким. Господь наш крайне страдал от богооставленности. Он был лишен света, который превращает существование в жизнь, а жизнь - в благодатный дар. Каждый из нас в некоторой степени знает, что это такое - лишиться явного присутствия Божия и Его любви. Вы можете слабо, но догадаться, каким было страдание Спасителя теперь, когда Он почувствовал, что Бог оставил Его. "Когда разрушены основания, что сделает праведник? " Для нашего Господа любовь Отца была основанием всего, и когда она исчезла, то исчезло все. Ничего не осталось - ни внутри, ни снаружи, ни свыше - когда Его Собственный Бог, Бог Его полного и совершенного упования отвернулся от Него. Да, Бог действительно, на самом деле оставил нашего Спасителя. Для Иисуса богооставленность была источником намного больших страданий, чем она может быть для нас. Вы спросите: "Почему так?" Отвечаю: потому что Он был совершенно свят. Разрыв между совершенно святым существом и Трисвятым Богом должен быть в высшей степени странным, ненормальным, приводящим в замешательство и болезненным. Если бы хоть кто-то из тех, кто еще не обрел мир с Богом, смог осознать свое истинное состояние, он бы упал в обморок от страха. Вы, не получившие прощения, если бы вы только знали, где вы находитесь и что представляете собой в настоящий момент в глазах Бога, вы больше никогда бы не улыбнулись, пока не примирились бы с Ним. Увы! Мы бесчувственны, будучи ожесточены коварством и обманчивостью греха, и поэтому не осознаем наше истинное положение. Совершенная святость нашего Господа сделала для Него ужасной трагедией тот факт, что Он был оставлен Трисвятым Богом. Напомню также, что наш благословенный Господь всегда жил в непрестанном общении с Богом, и оставленность была для Него новым и незнакомым бедствием. Никогда до этого Он не знал, что такое тьма. Вся жизнь Его освещалась божественным светом. Подумай, дорогое дитя Божие: если бы ты всегда пребывало в полном единении с Богом, дни твои проходили бы подобно райским дням на земле; и каким же ударом было бы для тебя и твоего сердца вдруг оказаться во тьме богооставленности. Если ты можешь представить это себе как случившееся с Мужем совершенным, ты поймешь, почему для нашего Благовозлюбленного это было особенным испытанием. Вспомни, что от общения с Богом Он получал более глубокую, так же как и более постоянную радость, чем любой из .нас. Его общение с Отцом было общением наивысшего, наиглубочайшего, наисовершеннейшего порядка. И как же должна была переживаться Им эта потеря? Мы лишаемся каких-то капель, когда лишаемся радости общения с Небом, и все же для нас эта потеря убийственна. Но для нашего Господа Иисуса Христа высохло целое море - я имею в виду море Его общения с бесконечным Богом.
Не забывайте, что Он был Тем, для Кого остаться без Бога должно было означать непереносимое бедствие. Он был совершенен абсолютно во всем, и во всем в наивысшей степени уготован для единения с Богом. Грешник страшно нуждается в Боге, но не осознает этого и, следовательно, не чувствует тот голод и жажду Бога, которые охватывают Мужа совершенного, если Его вдруг оставит Бог. Само совершенство Его природы с неизбежностью подразумевает, что праведник должен или пребывать в единении с Богом, или же переживать одиночество и покинутость. Представьте себе ангела, который заблудился! Серафима, который потерял своего Бога! Представьте себе его, совершенного в святости и все же оказавшегося в таком положении, в котором он не может найти своего Бога! Я не в состоянии изобразить его таким. Возможно, Мильтон смог бы это сделать. Серафим безгрешен и исполнен веры, и все же он раздавлен чувством того, что Бога нет с ним. Он чувствует себя провалившимся в никуда, в ничто, в невообразимую область, находящуюся где-то за спиной Бога. Мне кажется, что я даже слышу, как он причитает: "Боже мой, Боже мой, Боже мой, где же Ты?" О, какое горе для сына зари! Но в нашем случае здесь перед нами жалоба Существа, намного более приспособленного для общения с Божественным. И в той мере, в какой Он более способен, предуготован воспринимать любовь Великого Отца, в той же мере сильнее его скорбь, которую Он переживает в отсутствие этой любви. Будучи Сыном, Он более расположен к общению с Богом, чем какой бы то ни было ангел-служитель, и теперь, когда Бог оставил Его, Он ощущает намного большую пустоту и переживает намного острейшую боль.
В нравственном и духовном смысле сердце нашего Господа, так же как и все Его естество, настолько тонко устроены, настолько чувствительны и нежны, что отсутствие Бога явилось для Него горем, которое невозможно было измерить. Я вижу из Его слов, что Он переносит богооставленность, и все же я чувствую, что Он не в состоянии ее перенести. Я не знаю, как мне выразить свою мысль, кроме как этим парадоксом. Он не может вынести отсутствие Бога. Он смирился с тем, что Он должен быть оставлен Богом как Тот, Кто представляет в Своем лице всех грешников, но Его чистая и святая природа находит такое состояние непереносимым для Его любви и непорочности, и, пытаясь вырваться из него, ибо время Его мук окончилось, Он восклицает: "Для чего Ты Меня оставил?" Он борется и восстает не против страданий, но против того состояния, которое их вызвало и в котором Он не может более пребывать. Кажется, что Он стремится положить конец этому тяжкому испытанию не из-за боли, но из-за морального шока. Мы видим здесь, как после Своих страстей Он повторно переживает то неприятие и отвращение, которое Он уже испытывал, когда молил Отца: "Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты". "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" - это святость Христа, повергнутая в изумление и замешательство человеческой греховностью и расплатой за нее, которые она приняла на себя.
Да, друзья, это было лучшее, что я мог сказать вам об этом. Но для меня все мои слова кажутся детским лепетом, а сам я - говорящим о том, что бесконечно выше меня. И таким образом я оставляю это священное событие: наш Господь Иисус, вися на древе, был оставлен Его Богом.
2. Мы подошли теперь к рассмотрению ВОПРОСА, для чего Он страдал. Обратите ваше внимание на этот вопль - "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" Чистейшая боль, ничем не разбавленное страдание вопиет здесь, но это страдание праведной, глубоко верующей души, ибо только такого рода человек мог бы так выразить себя в подобной ситуации. Давайте же извлечем отсюда полезные уроки. Этот вопль взят из Книги. Не говорит ли о любви нашего Господа к Священному Писанию тот факт, что когда Он переживал Свою наимучительнейшую скорбь, Он обратился именно к Писанию, чтобы найти там подходящие слова для выражения этой скорби? Слова эти представляют собой начало Двадцать второго псалма. О, если бы мы так любили Слово Божие, что были бы в состоянии не только петь по его нотам, но даже и плакать под его музыку!
Заметьте - еще раз, - что слова нашего Господа обращены к Богу. Праведники в своих страданиях поворачиваются к бьющей их Руке. Вопль Спасителя не против Бога, но к Богу. "Боже Мой, Боже Мой! - Он делает двойную попытку приблизиться. Мы видим здесь Его подлинное Сыновство. Это ребенок, оказавшийся в темноте, плачет по своему Отцу: "Боже Мой, Боже Мой!" И Библия и молитва были одинаково дороги для Иисуса во время Его наивысшего страдания, в час его наисильнейшей боли.
Однако - обратите внимание - это вопль веры, ибо хотя Он и вопрошает: "для чего Ты Меня оставил?", все же вначале Он говорит, причем дважды: "Боже Мой, Боже Мой!" Присваивающий жест, попытка ухватиться за нечто в самом глубоком смысле Свое, принадлежащее Ему, видны в слове "Мой", но смиренная почтительность и исполненное покорности благоговение - в слове "Боже". То есть, "Боже Мой, Боже Мой!", для Меня Ты всегда Бог, а Я - всего лишь жалкое создание, тварь. Я не спорю с Тобой. Твои права несомненны, ибо Ты - Бог Мой. Ты можешь делать все, что Ты хочешь, и Я полностью отдаюсь Твоему всевластию. Я целую руку, которая бьет Меня, и всем сердцем взываю к Тебе: "Боже Мой, Боже Мой!" Когда вы на грани безумия от боли, думайте все же о Библии. Когда ваш разум в замешательстве, пусть он влечется к очистилищу. А когда сердце и плоть ваша сокрушены, все же живите верой и взывайте не переставая: "Боже мой, Боже мой!"
Рассмотрим вопрос внимательнее. Но первый взгляд он показался мне как бы исшедшим из уст того, кто чрезвычайно сильно потрясен, чей разум начинает терять равновесие -не из-за соприкосновения с чем-то абсурдным, но наоборот, из-за переизбытка слишком ясного разумения, приводящего таким образом к крайнему замешательству: "Для чего Ты Меня оставил?" Разве Иисус не знал этого? Разве Он не знал, для чего был оставлен? Нет, Он в высшей степени ясно и отчетливо знал это, и все же казалось, что Его Человеческая природа, когда ее сокрушали, давили, умерщвляли, была не в состоянии понять причину столь великой скорби. Да, Он должен был быть оставлен, но могло ли существовать достаточное основание, удовлетворительная причина для столь тяжкого страдания? Чаша должна была быть горькой, но для чего такое в высшей степени тошнотворное содержимое? Боюсь, как бы не сказать то, чего я не должен говорить. Я уже сказал это и думаю, что это правда - Муж скорбей был совершенно подавлен ужасом. В тот момент ограниченная душа Человека Христа Иисуса вошла в грозное соприкосновение с безграничной справедливостью Божией. Единственный Посредник между Богом и человеком, Человек Христос Иисус, созерцал святость Божию, поднявшуюся против греховности человека, в чье естество Он облекся. В определенном неоспоримом смысле Бог был на Его стороне и с Ним, но некоторое время, насколько Он мог чувствовать это, Бог был против Него и с неизбежностью удален от Него. Неудивительно, что святая душа Христа должна была содрогнуться, ощутив на себе болезненное и мучительное прикосновение безграничной справедливости Божией, даже если целью этого было всего лишь утверждение этой справедливости и прославление Законодателя. Наш Господь мог сказать тогда: "Все воды Твои и волны Твои прошли надо Мною", и поэтому Он пользуется языком слишком горячим от боли, чтобы его можно было подвергнуть анализу холодной рукой логической критики. Скорбь мало обращает внимание на законы грамматики. Даже самые святые, переживая сильнейшее страдание, хотя и не могут выразить себя иначе, чем в словах непорочности и истины, все же используют свой собственный язык. И только сострадающее ухо может полностью воспринять его. Я не вижу всего, что скрыто за этими словами Христа, но то, что я могу видеть, я не в состоянии выразить для'вас словами.
Мне думается, я вижу в этом возгласе Христа покорность и решимость. Господь не отступает назад. Его вопрос говорит о Его движении вперед - те, кто бросают свое дело, не задают больше никаких вопросов. Он не просит, чтобы богоооставленностъ была прекращена раньше времени, Он только хотел бы заново понять ее смысл. Он не отступает, но скорее заново предает Себя Богу, взывая: "Боже Мой, Боже Мой!" и пытаясь еще раз увидеть основание и причину той боли, которую Он исполнен решимости выдержать вплоть до самого конца. Он хотел бы заново слабо почувствовать мотив, который поддерживал Его и который должен поддеРживать Его до конца. Вопль Его звучит для меня как глубокая покорность и сильная решимость, взывающие к Богу.
Вы не находите, что изумление нашего Господа, когда Он был "соделан для нас жертвою за грех" (2 Кор. 5:21), заставило его так возопить? Для такого святого и непорочного Существа сделаться жертвой за грех означало ввергнуться в нечто изумляющее. На Него был возложен грех, и с Ним обращались как с виновным, хотя Сам Он никогда не имел греха. И теперь безграничный ужас бунта, поднятого против Пресвятого Бога, наполняет Его святую душу, неправда греха сокрушает Его сердце, и Он отшатывается от нее, взывая: "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" Для чего Я должен нести страшные плоды деяний, которые Мне так ненавистны?
Более того, не замечаете ли вы здесь беглый взгляд на Его предвечный замысел и на Его тайный источник радости! Слова "для чего" - это как бы серебряная подкладка темной тучи, и Господь наш вожделенно смотрел на нее. Он знал, что богооставленность была необходима для того, чтобы Он мог спасти грешников, и в этом спасении Он видел Свое утешение. Его оставленность не была ненужной или не имеющей достойной цели. Цель эта сама по себе настолько дорога Его сердцу, что Он смиряется со всем причиняемым Ему злом, даже если это - Его собственная смерть. Он смотрит на это "для чего", и через это узкое окно на Его погрузившуюся во мрак жизнь проливается свет Неба.
"Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" Несомненно, Господь наш выделил это "для чего", чтобы и мы обратили свой взгляд сюда же. Он хотел бы, чтобы мы видели "для чего" и "зачем" Его страданий. Он хотел бы, чтобы мы заметили благодатный мотив, давший Ему силы вынести их. Думайте, много думайте обо всем, что выстрадал наш Господь, но не забывайте и причину Его страданий. Если вы не в состоянии всегда понимать, каким образом то или иное отдельное страдание содействовало великому окончанию всех Его страстей в целом, все же веруйте, что в величественном "для чего" есть и его доля. Всю вашу жизнь усердно изучайте этот горький, но благословенный вопрос: "Для чего Ты Меня оставил?" Таким образом, Спаситель задает его не столько для Себя, сколько для нас, и не столько из-за какого бы то ни было отчаяния в Его сердце, сколько от надежды и предстоящей Ему радости, которые были для Него источниками утешения в пустыне скорби.
Подумайте теперь, что в самом широком и неограниченном смысле Господь Бог никогда - воистину никогда! - не мог оставить Своего самого послушного Сына. В грандиозном замысле спасения Он всегда был с Ним. Его личное отношение к Господу Иисусу всегда должно было быть одним - безграничной любовью. Воистину, Единородный Сын никогда не был более дорог для Своего Отца, чем когда был послушен до смерти, и смерти крестной! Но в данном случае мы должны смотреть на Бога как на Судию всей земли, и мы должны смотреть на Господа Иисуса также как на выступающего в Своем официальном качестве - как на Поручителя Завета и Жертву за грехи. Великий Судия всех не может улыбаться Тому, Кто стал Заместителем виновных. Грех отвратителен для Бога, и если Его собственный Сын собирается понести этот грех для того, чтобы устранить его, то все же и в этом случае грех остается таким же отвратительным, и Тот, Кто несет его, не может пребывать в блаженном общении с Богом. Это была страшная необходимость для искупления, но по существу любовь Великого Отца к Своему-Сыну никогда не прекращалась и даже не знала уменьшения. Поток ее должен был быть ограничен, но у своего истока она не могла уменьшиться. Поэтому не удивляйтесь вопросу: "Для чего Ты Меня оставил?"
3. Надеясь на водительство Духа Святого, я перехожу теперь к ОТВЕТУ, которому могу посвятить только те несколько минут, что мне остались. "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" Каков же исход этих страданий? Какова была их причина? Наш Спаситель мог Сам ответить на Свой собственный вопрос. Если на какое-то мгновение Его Человеческая природа была в недоумении, то все же разум Его скоро пришел к ясному пониманию, ибо Он сказал: "Совершилось!" и, как я уже говорил вам, Он имел в виду дело, которое совершалось Им в Его полном страданий одиночестве. Для чего же в таком случае Бог оставил Своего Сына? Я не могу принять никакого другого ответа, кроме одного: Он был на нашем месте. В Самом Христе не было ничего, что могло бы вынудить Его Отца оставить Его. Он был совершенен, и жизнь Его была безупречной. Бог никогда ничего не делает без причины, и если в характере и личности Господа Иисуса не было причин Его богоставленности, то мы должны искать их где-нибудь в другом месте. Я не знаю, как другие отвечают на этот вопрос, я же могу ответить только так.

"Он наши муки вместо нас
терпел, едва дыша;
Он Кровью истекал за нас,
Пречистая Душа!

Мы думали: Он грешен был,
Его отринул Бог.
А Он за нас Себя губил,
чтоб грешник выжить мог".

Он понес грехи грешников, и поэтому с Ним должны были обращаться как с грешником, хотя им Он никогда не был. Абсолютно добровольно Он страдал, как будто бы Сам совершил беззакония, которые были возложены на Него. Наши грехи и взятие Им их на Себя - вот ответ на вопрос "для чего Ты меня оставил?"
В данном случае мы видим теперь, что послушание Его было совершенным. Он пришел в мир, чтобы слушаться Отца, и довел Свое послушание до его наивысшего предела. Дух послушания не мог зайти дальше, чем в случае, когда кто-то, чувствуя, что он оставлен Богом, все же влечется к Нему с величественной и открыто выражаемой преданностью, продолжая демонстрировать перед насмехающейся толпой свое упование на Бога, заставляющего его страдать. Это благородно - взывать "Боже Мой, Боже Мой!", вопрошая "для чего Ты Меня отставил? " Насколько дальше еще может зайти послушание? Я не вижу ничего, что могло бы превзойти этот пример. Солдат-часовой у ворот Помпеи, остававшийся на своем посту, когда на него обрушилась раскаленная лава, был не в большей степени привержен своей вере, чем Тот, Кто с верностью упования продолжает держаться за оставляющего Его Бога.
Для нашего Господа было целесообразно и необходимо подвергнуться именно этому особому страданию. Для Него было бы недостаточно просто ощущать телесную боль или даже скорбеть духом как-то по-иному. Он должен был страдать именно этим особым образом. Он должен был почувствовать богооставленность, ибо она есть необходимое следствие греха. Для человека богооставленность - это наказание, естественно и неизбежно наступающее после разрыва его отношений с Богом. Что есть смерть? Что представляла собой смерть, грозившая Адаму? "В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь". Есть ли смерть уничтожение? Был ли Адам уничтожен в тот день? Конечно же нет: он жил после того еще много лет. Но в день, когда он вкусил запретный плод, он умер, отделив себя от Бога. Отделение души от Бога есть духовная смерть, так же как отделение души от тела есть смерть физическая. Жертва за грехи должна была познать на себе отделение и должна была склониться перед наказанием смертью. Богооставленность и смерть, через которые прошла Великая Жертва, показали-бы всякой твари во вселенной, что Бог не может иметь никакого общения с грехом. Если даже Святый Божий, Праведник, ставший на месте неправедных, обнаружил, что Бог оставляет Его, то какой же должна была быть участь действительного грешника! Грех всегда, в каждом случае, явным образом представляет собой разделяющий фактор, отдаляющий от Бога даже Самого Христа как Того, Кто несет на Себе грех.
Богооставленность была необходима и по другой причине: невозможно было пострадать за грех без того, чтобы Заместительная Жертва не была оставлена Господом Богом. До тех пор пока улыбка Божия покоится на человеке, закон не причиняет ему страданий. Одобрительный взгляд Великого Судии не может пасть на того, кто считается занявшим место виновного. Христос не только страдал от греха, но и за грех. Если Бог желает ободрять и поддерживать Его, то тогда Он не страдает за грех. Судия не подвергает наказанию за грех, если Он явным образом поддерживает поражаемого. Страдание Христа за человеческие грехи не могло бы быть заместительным, если бы Он продолжал осознанно наслаждаться полным солнечным светом присутствия Отчего. Чтобы стать жертвой вместо нас, Он должен был возопить: "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" И это было существенно.
Возлюбленные, посмотрите, как в лице Христа Господь Бог удивительно защитил Свой закон! Если бы для того, чтобы прославить Свой закон, Он сказал: "Вот эти многие нарушили Мой закон и потому они погибнут", закон был бы ужасающим образом возвеличен. Но вместо этого Он говорит: "Сей есть Мой Сын Единородный, Мое второе Я. Он берет на Себя природу этих бунтарских созданий и согласен, чтобы я возложил на него бремя их беззаконий и покарал Его Самого за преступления этих многих - карой, которая должна была постичь их самих. И Я так и сделаю". Когда Иисус склоняет голову под ударом закона, когда Он покорно соглашается с тем, что Его Отец должен отвратить от Него Свой лик, тогда мириады миров приводятся в изумление совершенной святостью и суровой справедливостью Законодателя. Существует, вероятно, бесчисленное количество миров во всем безграничном творении Божием, и все они увидят в смерти любимого Сына Божия декларацию о Его решимости никогда не позволять легкомысленно относиться к греху. Если Его собственный Сын предстанет перед Ним, неся на Себе чужие грехи, то Он отвратит от Него Свое лицо так же, как от действительно виновного. В Боге безграничная любовь затмевает собой все, но она не затмевает Его абсолютную справедливость более, чем Его справедливости дозволяется погубить Его любовь. У Бога все Его совершенства совершенны, и в Христе Иисусе мы видим их отражение. Возлюбленные, это -удивительная тема! О, если бы язык мой был достоин ее! Но кто может достичь высоты этого великого тезиса?
Еще раз. Спрашивая, для чего Иисус страдал от оставленности Своим Отцом, мы видим тот факт, что Начальник нашего спасения был таким образом соделан совершенным через страдание. Каждая часть пути была пройдена нашим Господом лично. Предположим, возлюбленные, что Господь Иисус никогда не был оставлен Богом. Но тогда, случись кому-то из Его учеников подвергнуться этому тяжкому испытанию, Господь Иисус не смог бы сострадать ему в нем. Ученик повернулся бы к своему Пастырю и Начальнику, говоря: "Знал ли Ты, Господь мой, когда-либо эту тьму?" И Господь Иисус ответил бы: "Нет. Это предел, до которого Я никогда не доходил". Какую страшную пустоту почувствовал бы страждущий! Для слуги было бы воистину печальным переносить скорбь, которую никогда не знал его Господин. Это была бы рана, для которой не нашлось бы мира, боль, для которой не было бы бальзама. Но теперь это не так. "Во всякой скорби их Он не оставлял их". "Он, подобно нам, искушен во всем, кроме греха". И сегодня это источник великой радости для нас - всегда, когда мы сокрушены. Под нами лежит глубина опыта нашего оставленного Богом Господа.
Я закончу, когда скажу вам о трех вещах. Первое: все мы веруем в Господа Иисуса Христа и в деле спасения полагаемся единственно на Него. Давайте же опираться на Него полностью, давайте опираться на нашего Господа всем нашим бременем. Он вынесет полное бремя всех наших грехов и забот. Что касается моих грехов, то я больше не слышу их острых обвинений, когда слышу вопль Иисуса: "Для чего Ты Меня оставил?" Я знаю, что от руки мщения Божиего заслуживаю самую глубокую преисподнюю, но я не боюсь. Он никогда не оставит меня, потому что за меня Он оставил Своего Сына. Я не буду страдать за мои грехи, потому что Иисус полностью пострадал за них вместо меня, и страдал до такой степени, что возопил: "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" За этой медной стеной замещения грешник в безопасности. Эти "неприступные скалы" охраняют всех верующих, и они могут быть спокойны. В скале для меня есть расщелины, в которых я прячусь, и никакое зло не доберется до меня. У нас есть полное искупление, Великая Жертва, славный щит закона. Поэтому пребывайте же в мире, все, уповающие на Иисуса.
Далее. Если когда-нибудь в вашей жизни вам доведется осознать, что Бог оставил вас, давайте на примере нашего Господа научимся, как вести себя в этом случае. Если Бог вас оставил, не закрывайте Библию, нет! - откройте ее, как это делал ваш Господь, и отыщите стихи, подходящие к вашему случаю. Если Бог вас оставил или же вы так думаете, не прекращайте молиться, нет! - молитесь, как это делал ваш Господь, и более ревностно, чем когда-либо. Если вы думаете, что Бог вас оставил, не теряйте вашу веру в Него, но, подобно вашему Господу, возопите: "Боже мой, Боже мой!" - еще и еще. Если до этого вы стояли на одном якоре, бросьте теперь два, удвоив опору вашей веры. Если вы не можете называть Иегову Отцом, как это делал Христос, все же называйте Его вашим Богом. Пусть ваши личные местоимения ухватятся за Него: "Боже мой, Боже мой!" Пусть ничто не отвращает вас от вашей веры. Тонете вы или плывете - все равно держитесь за Иисуса. Что касается меня, то если мне суждено погибнуть, это случится у подножия креста. До этого прохода я дошел: если я никогда не увижу лицо Бога, Который смотрит на меня с благоволением, я все же буду верить, что Он останется верен Своему Сыну и завету, скрепленному клятвами и Кровью. Верующий в Иисуса имеет жизнь вечную - за это я держусь, как улитка за скалу. Есть только одни врата на небо, и даже если я не смогу войти в них, я ухвачусь за их опоры. Но что я говорю? Я войду в них, ибо врата эти никогда не были закрыты для души, принявшей Иисуса, и Иисус сказал: "Приходящего ко Мне не изгоню вон".
Последнее из трех замечаний следующее: давайте ненавидеть грех, принесший столько страданий нашему возлюбленному Господу. Как отвратителен грех, распявший Господа Иисуса! Вы смеетесь над ним? Вы в состоянии пойти и целый вечер смотреть о нем спектакль? Вы перекатываете грех под вашим языком как сладкий леденец, а потом приходите в церковь, в утро Господнего дня, и думаете, что поклоняетесь Ему? Поклоняетесь Ему! Поклоняетесь ему, потворствуя греху в вашей груди! Поклоняетесь ему, любя и изнеживая грех в вашей жизни! О господа, если бы у меня был любимый брат, которого убили, то что бы вы подумали обо мне, если бы я любовался ножом, обагренным его кровью? Если бы я подружился с убийцей и каждый день общался бы с тем, кто всадил кинжал в сердце моего брата? Воистину, меня следовало бы считать соучастником преступления! Грех погубил Христа; вы подружитесь с ним? Грех пронзил сердце воплотившегося Бога; вы сможете полюбить его? О, если бы нашлась такая бездна, глубокая как несчастья Христовы, чтобы я смог сразу швырнуть этот кинжал греха в ее глубины, откуда его никто никогда не смог бы больше достать! Прочь же, грех! Ты изгоняешься из сердца, в котором царит Иисус! Прочь, ибо ты распял моего Господа, исторгнув из него вопль: "Для чего Ты Меня оставил? " О мои слушатели, если бы вы действительно знали самих себя и знали бы любовь Христову, вы все до одного поклялись бы никогда больше не давать в себе прибежище греху. Вы были бы нетерпимы к греху и восклицали бы:

"Всех идолов с престолов их
низвергну, сокрушу!
Тебе, мой Бог, мой Господин,
лишь одному'служу!"

Пусть же это будет окончанием моего сегодняшнего выступления, и тогда я буду полностью удовлетворен. Да благословит вас Господь! Пусть Христос, пострадавший за вас, благословит вас, и из тьмы Его да воссияет ваш свет! Аминь.

02 03 1890

Вселенское царство Христа и каким будет Его приход

"Проси у Меня, и дам народы в наследие Тебеи пределы земли во владение Тебе; Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника"
(Пс. 2:8-9)
Заметьте, дорогие друзья, какой удивительный контраст между огромным возбуждением врагов Господа и величественным спокойствием самого Бога. Он нисколько не потревожен, хотя народы так яростно неистовствуют, а их цари и князья облачаются в военные доспехи, готовясь к битве. Он улыбается им, Он насмехается над ними. Все мы часто бываем удручены и подавлены, имея мрачные и гнетущие предчувствия, но Бог пребывает в Своем извечном мире и спокойствии и безмятежно устраняет всякую смуту и всякий бунт. Господь царствует, престол Его не поколеблен, покой - не нарушен, несмотря ни на какой шум, ни на какую сумятицу там внизу.
Обратите внимание на величественность этого божественного покоя. В то время как народы и их князья составляют свой заговор, замышляя расторгнуть Его узы и свергнуть с себя Его оковы, Он уже расстроил их планы и теперь говорит им: "Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею". "Вы не желаете, чтобы Мой Сын царствовал над вами, но, однако, Он царствует. Несмотря на ваше неистовство, Я короновал Его. Ваши намерения воистину тщетны, ибо Я опередил вас и возвел Его на Его престол. Слушайте же, как Он возвещает Мое определение, утверждая Свою Сыновнюю власть". Бог всегда опережает Своих противников: их планы сорваны, а их хитрость расстроена еще до того, как они приступили к их исполнению. Божиим определением присноблаженный Сын Всевышнего облекается властью и возносится на Свой престол. Ни один правитель не в состоянии вырвать скипетр из Его рук, сбросить венец с Его головы. Иисус царствует и должен царствовать, пока все враги не будут положены к Его ногам. Бог прочно помазал Его над священной горой Сиона, и беснующимся народам не свергнуть Его. Сама мысль об этом вызывает насмешку у Иеговы, Его великая душа ничуть не обеспокоена их угрозами. Как будто на пиру, а не во время противостояния, Господь Бог, будучи Царем, разговаривает с Царским Сыном, Своим Помазанником, сидящим одесную Его, и, используя Свое Царское положение, одаривает Его наивысшими почестями. На великих празднествах многие монархи говорили своим любимцам: "Проси, чего хочешь: сегодня я ни в чем не откажу тебе". Точно также Великий Отец говорит Своему славному Сыну, Князю Мира: "Проси у Меня, и Я дам народы в наследие Тебе, и пределы земли во владение Тебе". Он предлагает Ему не церемониться и просить безграничной власти, безграничного владычества. Он даст Ему отдаленные племена и народы, и - более того! - всю землю в царство! На всем этом лежат царственная торжественность и безмятежная радость, странным образом контрастируя с буйством их противников. Братья, я хочу, чтобы мы в какой-то степени прониклись этим величественным покоем. Мы можем ничуть не сомневаться в том, в чем не сомневается Сам Бог. Если вождь полностью уверен в победе, это делает его воинов храбрыми и отважными. Битва выиграна Господом: Господь Бог всемогущ, и любой страх по этому поводу безрассуден и нечестив. Все - в Его руках; в руках, которые могут стереть в порошок целые миры или же сотворить их, если Ему так будет угодно. Что может противостать всемогущей Воле? Кто скажет Иегове: "Что Ты делаешь? " этой вечной вседостаточности - наш покой, и поэтому мы можем отбросить все наши тревоги. Будь же спокоен, мой утомленный брат, и узри спасение Божие. Не протягивай свою робкую и несмелую руку, дабы поддержать трепещущий ковчег, но узнай, что Иегова защитит Свое. Оставь свою Марту заботиться в стороне, сядь у ног Спасителя и внимай Его голосу. Он скажет тебе, что Бог, ни смотря ни на что, царствует и что Помазанник Его тоже будет царствовать. Все в этом мире не таково, каким оно кажется. И когда все выглядит плохо, на самом деле все хорошо. Если тучи заволокли небо, то солнце не погасло; если мрак сгустился и вечер сменила ночь, то утро все же в пути; и рассвет его придет в назначенное ему время, и никакие силы тьмы не помешают зародиться дню. Планы Иеговы пребывают как бы запечатленными в долговечной меди, и никаким проискам ада не стереть хотя бы одной строки, не помешать исполнению хотя бы одного замысла. Несмотря на все сопротивление священный замысел расцветет, претворившись в действительный Промысел, а Промысел вызреет в спасение. Воля Божия будет исполнена точно и неукоснительно, и нет никаких оснований для беспокойства. Если бы мы были спокойнее и умиротвореннее, мы бы делали нашу работу лучше, ибо разве не сопутствуют нам мудрость и отвага, когда мы пребываем в покое и уверены в себе? Радость Господа есть сила Его Церкви, Его народа. Непоколебимость веры, будь мы исполнены ею, гнала бы нас вперед, "прекрасных, как луна, светлых, как солнце и грозных, как полки со знаменами". Увы, наше близорукое недовольство, наше полное беспокойства недоверие, наше трусливое опасение причиняют нам ненужные страдания, делают нас слабыми для служения и уязвимыми для нападения врагов. Без готовности благовествовать мир наши ноги разуты, и мы не готовы к небесному паломничеству. Ползающие по земле, погрязшие в насущных заботах, многие христиане представляют собой жалкий народ, напоминающий племя Рувимово в день Вараковой битвы, которому Девора крикнула: "Что сидишь ты между овчарнями, слушая блеяние стад?" О вы, застрявшие среди ваших горшков, делающие рабскую работу в презренном страхе, воспряньте, соберитесь с духом! Взойдите на бессмертные горы и вдохните их чистый воздух! Опояшитесь поясом упования на Бога и вы будете "сильны в Господе и в силе Его могущества". Дай Бог, чтобы сегодняшняя наша беседа оградила нас от угнетающего влияния того, что нас окружает, и возвысила до обретения покоя, в котором пребывает, улыбаясь, Иегова и из которого Он возвещает: "Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею".
Из текста сегодняшнего нашего псалма следует, во-первых, что царства земные и сама земля суть наследие Христово: "Я дам Тебе народы в наследие Тебе". Выбросьте эти маленькие предлоги, вставленные переводчиками скорее для связности, ибо едва ли они добавляют что-то к главному смыслу. "Я дам народы, Твое наследие, и пределы земли, Твое владение". Уяснив это, далее мы заметим, что все вышеперечисленное должно быть обретено в результате просьбы: "Проси у Меня, и Я дам". В-третьих, мы видим, что власть, которой все это будет обретено, есть всецело власть Бога: "Я дам". И в-четвертых, в довершение к господству Христа над миром все ныне существующие союзы против Бога и против Его Христа, равно как и те, что еще возникнут, будут повержены в пух и прах: "Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника".
1. Для удобства рассмотрим сначала строки, говорящие, что ГОСПОДЬ ДАСТ ХРИСТУ НАРОДЫ В ЕГО НАСЛЕДИЕ И ПРЕДЕЛЫ ЗЕМЛИ В ЕГО ВЛАДЕНИЕ. Смысл этих строк я отношу к нашему Господу как человеку. Ибо что касается Бога, то Царство Его, Царство Божественного Сына объемлет собой все и простирается надо всем. И никогда не было пределов этому царствованию Иисуса как Бога, даже когда Он висел на кресте; Он был предвечным Отцом, даже когда был "рожденным младенцем, посланным Сыном".
Слова эти могут быть поняты только как говорящие о чудесной природе Богочеловека, Посредника, ибо именно так истолковывал их апостол Павел. Таинственное изречение "Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя" может относиться к глубокой и тайной истине о предвечном сыновстве нашего Господа, каким бы оно ни было, но Павел цитирует его (в 13 гл. Деяний) как относящееся к Его воскресению. Вот его слова: "И мы благовесгвуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса, как и во втором псалме написано: "Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя". Именно облеченный властью воскресения грядет Христос, и Бог дарует Ему владычество над землей и над всем, что на ней. Он живой, хотя Он был мертвым, и потому у Него ключи ада и смерти. Благодаря тому, что Он был унижен, Он царствует. За то, что перенес муки смерти, Он увенчан славой и почестями. Воинство небесное провозглашает Его достоинство взять книгу и снять семь печатей ее, воспевая: "Ибо заклан ты был, и кровию Своею искупил нас Богу". Он низошел, чтобы вознестись надо всем и чтобы наполнить Собой все. Он оставил славу Свою, чтобы быть увенчанным новой славой и новыми почестями, и чтобы мир весь был положен у Его ног, у ног Сына Человеческого. Мы говорим таким образом об Иисусе Христе воскресшем, о Том, Который умер, но теперь восстал из мертвых и покинул эту землю ради великолепия Нового Иерусалима.
И мы убеждены в том, что именно этот самый Иисус будет царствовать над целым миром. Я не задаюсь вопросом, совершится ли это до Его второго пришествия или же наоборот - будет результатом Его явления в славе. Я не хотел бы утверждать, что цель эта будет достигнута до Его пришествия, ибо это говорило бы против нашей обязанности ожидать Его приход, который может случиться в любое время. С другой стороны, я не рискнул бы утверждать, что Евангелие не в состоянии победить мир до Его прихода, ибо ясно, что такое утверждение было бы удобной подушкой для многих ленивых голов, равно как и губительным для полного упования и надежд духа нашего миссионерского служения. Для меня достаточно того, что обширная власть будет дарована нашему Господу в то или иное время и что Царство Его, без сомнения, охватит собой все народы и все племена. Вся земля еще исполнится Его славы; семя жены сокрушит главу змия и очистит мир от его скользкого следа.
А теперь на несколько минут обратимся к Библии, ибо я буду ссылаться на слова самого Бога. Мой вывод, что царство Христа охватит собой все человечество, основан, во-первых, на чрезвычайной широте пророчества об этом, данного Аврааму в Быт. 12:3. Это - ветхозаветное обетование, относящееся к Аврааму как к отцу верующих и к его великому семени, именно - к Иисусу, Мессии обетованному. Вот эти многообещающие слова: "В тебе благословятся все народы". Нет сомнения, что они еще не благословлены в нем до такой степени, чтобы божественный смысл обетования был исчерпан. Когда Бог в обетовании обещает дать благословение, это далеко не пустяк, и поэтому я уверен, что великое обетованное благословение народов есть нечто большее, чем просто слова. Хотя я не сомневаюсь, что вся земля в какой-то степени стала лучше, ибо приходил Христос и была Его мироутверждающая смерть и распространяется Его чистая и истинная вера, все же я не верю, что многие, кто живут и умирают в густом мраке невежества и идолопоклонства, действительно благословлены во Христе так, чтобы в этом можно было видеть обетованное благословение. Много ли благословлены Евангелием Монголия, Китай, Тибет? Ведь должно же быть еще нечто лучшее для всех народов земных, чем то, что они уже получили. Все племена земные еще узнают, что обетованное семя жило и умерло за них, и многие из каждого рода и каждого языка обретут в Нем спасение.
Также и Иаков, имея в виду Силома в Быт. 49:10 (в данном стихе русск. синод. Библии слово "Силом" переведено как "Примиритель" - Я. п.), сказал: "и Ему покорность народов". Народы - это не племя Израилево, но земные народы, или язычники. Так понимают это Септуагинта и Сирийская школа, и так оно есть на самом деле. Иисус, наш великий Силом, водружает знамя, и избранные Им собираются вокруг Него во все возрастающем количестве, пока наконец те, кто был рассеян в Вавилоне, не обретут в Нем новый центр притяжения, и пока им не будет дарован в Нем чистый, совершенный язык. Слова Иакова подразумевают не только "покорность", но и добровольное послушание, которое есть плод веры и выражение благочестия. Сходное место есть у Павла (Рим. 15:12): "Исайя также говорит: "будет корень Иессеев, и восстанет владеть народами; на Него язычники надеяться будут". Ясно, следовательно, что народы уверуют в Мессию и таким образом обретут жизнь вечную.
Моисей также во Втор. 32:21 (на эти слова особенно ссылается Павел в Послании к Римлянам) имеет в виду языческие народы, когда говорит: "и я раздражу их не народом, народом бессмысленным огорчу их". Воистину, это исполняется в наши дни, когда нить Евангелия опоясала всю землю, а слова его достигли концов земли. И это на ТУТ собственный бессмысленный народ, наше когда-то варварское племя, которое, казалось, было отторгнуто от Бога, поклоняясь идолам со всеми их жестокими обрядами друидов, смогло заключить завет с Богом и обрести в Нем радость. Униженные язычники во всех странах стали верующими, и так в вере все народы соберутся у ног Христа, чтобы Израиль оставался огорченным и раздраженным, пока не придет его время, когда он воззрит на Того, Кого он пронзил, и возрыдает по Нем, и обратится к Нему с чистым сердцем.
В Книге псалмов мы соприкасаемся с чистым и ясным светом пророчества о Царстве нашего благословенного Учителя. Псалом, о котором мы говорим сегодня, первый из их числа, и он достаточен сам по себе: народы будут Его наследием, а пределы земли - Его владением. Обратимся теперь к знаменитому Страстному псалму 22. Глубок и трогателен его пафос, взирающий на страдания Распятого. Вы видите Его висящим на древе, превратившимся в зрелище для насмешников. Язык Его прилип к гортани, а сердце Его сделалось как воск, тая посреди внутренности Его. Но псалом еще не окончен, а скорбный плач уже уступает место торжествующему ликованию, и Умирающий восклицает: "Вспомнят и обратятся к Господу все концы земли, и поклонятся пред Тобою все племена язычников, ибо Господне есть царство, и Он - Владыка над народами. Будут есть и поклоняться все тучные земли; преклоняться пред Ним все нисходящие в персть и не могущие сохранить жизни своей". Сердце нашего умирающего на кресте Учителя ободрила именно эта мысль: что царство - Господне, и что все племена язычников придут и поклонятся пред Ним. Пусть же это ободрит и нас. Или вы думаете, что распятый Господь должен разочароваться в том, за что Он умер? Рискнете сказать, что хоть одна капля Его крови пролита напрасно? Будьте же уверены: Он еще увидит облегчение и усладу души Своей, пока, наконец, Его огромное полное любви сердце окончательно не удовлетворится. Бог сказал: "Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу, за то, что предал душу Свою на смерть". Оставайтесь же спокойными, уповая на то, что Слово Господне пребудет верным.
Теперь откройте псалом 66, стих 4. Здесь мы найдем еще одно слово утешения и отрады: "Вся земля да поклонится Тебе и поет Тебе, да поет имени Твоему". И это не просто страстное чаяние-надежда восторженного почитателя, но голос Духа Святого, исходящий и ясно возвещающий, что все народы склонятся перед своим Творцом, радостно воспевая Ему хвалу в искреннем славословии.
Как пылок язык 72 псалма! Можно ли ожидать для нашего Царя чего-то большего, когда вспоминаются благодатные слова, начинающиеся с восьмого стиха: "Он будет обладать от моря до моря и от реки до концов земли. Падут пред Ним жители пустынь, и враги его будут лизать прах. Цари Фарсиса и островов поднесут Ему дань; цари Аравии и Савы принесут дары. И поклонятся Ему все цари; все народы будут служить Ему". Далее, в стихе 17: "Будет имя Его вовек; доколе пребывает солнце, будет передаваться имя Его. И благословятся в Нем племена; все народы ублажат Его". Здесь подразумеваются и самые варварские племена, какие только могут существовать, и особенно - народы, хвалящиеся тем, что они никогда не были кем-то побеждены, такие, например, как необузданные скитальцы пустынь, те, что века назад потешались над Римской мощью. Легионы, покорившие всех остальных, не смогли победить сыновей Измаила. Быстроногие как олени, проворные как молодые косули, ускользали они от своих преследователей в песках пустыни. И все же и они склонятся пред нашим Господом, радостно оказывая Ему почтение и честь. Его скипетр будет править там, где до этого не знали вообще никакого скипетра. И Он воссядет на престол там, где всякая власть всегда была презренна.
Думаю, не утомлю вас, если попрошу прочесть стих 9 из псалма 86. Вы найдете там: "Все народы, Тобою сотворенные, придут и поклонятся пред Тобою, Господи, и прославят имя Твое". Это будет не просто внешним поклонением, ибо народы прославят имя Его, что само по себе есть одна из самых высоких форм прославления. Все народы должны прославить Господа и пока что они этого не сделали.
Мы надеялись - и не обманулись в нашей надежде -найти что-нибудь об этом у Исайи. Думаю, вам лучше послушать слова Бога, чем мои, поэтому продолжим чтение Библии. То, что говорили пророки в древние времена, когда свет сиял над одним только Израилем, поддержит и ободрит вас. Пророки не считали, что свет будет изливаться только на один особый народ, но пребывали в надежде, что он воссияет и над теми, кто сидел во тьме, и что они тоже обратятся к Господу. А теперь посмотрим, что говорит Исайя во второй главе. "И будет в последние дни, гора дома Господня будет поставлена во главу гор и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы. И пойдут многие народы и скажут: придите, и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковлева, и научит Он нас Своим путям и будем ходить по стезям Его; ибо от Сиона выйдет закон, и слово Господне - от Иерусалима. И будет Он судить народы, и обличит многие племена; и перекуют мечи свои на орала, и копья свои - на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать". Могу привести еще примеры. Вся книга Исайи изобилует местами, указывающими на всеобщее распространение царства Спасителя. Прочтите Ис. 49:6,7: "мало того, что Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля, Святым Его, презираемому всеми, поносимому народом, рабу властелинов: цари увидят, и восстанут; князья поклонятся ради Господа, Который верен, ради Святого Израилева, Который избрал Тебя". Ст. 12: "Вот, одни придут издалека; и вот, одни от севера и моря, а другие из земли Синим". Ст. 18: "Возведи очи твои и посмотри вокруг, - все они собираются, идут к тебе".
Не у одного Исайи такие пророчества. Не могу задерживать вас чтением того места из Иезекииля, где он говорит о все углубляющихся водах, которые понесут жизнь во все страны. Упомяну только одно место из Иеремии, потому что оно особо свидетельствует о том, что почтение, которое языческие народы окажут нашему Господу, будет исходить из самого сердца, и что царство Христа, каким бы оно еще не было, определенно будет духовным царством. Итак, Иер. 3:17: "В то время назовут Иерусалим престолом Господа; и все народы ради имени Господа соберутся В Иерусалим и не будут более поступать по упорству злого сердца своего". Сердца людей будут изменены Христом, когда Он примет все народы в Свое подданство, и это явным образом изменит всю их жизнь - "и не будут более поступать по упорству злого сердца своего".
Даниил, этот Иоанн Ветхого Завета, конечно же яснее других видел грядущее царство Помазанника. И что же он говорит нам в гл. 7, ст. 18? Вот его слова: "Потом примут царство святые Всевышнего и будут владеть царством вовек и вовеки веков". Ст. 22: "доколе не пришел Ветхий днями, и суд дан был святым Всевышнего, и наступило время, чтобы царством овладели святые". Ст. 27: "Царство же и власть и величие царственное во всей поднебесной дано будет народу святых Всевышнего, Которого царство - царство вечное, и все властители будут служить и повиноваться Ему". Можно ли найти более определенные и конкретные слова, чем эти последние?
Посмотрите, как согласно пророку Софонии (2:11) будут разрушены идолы: "Страшен будет для них Господь, ибо истребит всех богов земли, и Ему будут поклоняться, каждый со стоего места, все острова народов". Захария говорит так же эффектно (9:10): "Он возвестит мир народам, и владычество Его будет от моря до моря и от реки до концов земли". (14:92): "И Господь будет царем над всею землею; в тот день будет Господь един, и имя Его едино".
Чтобы не утомить вас, я больше не буду приводить цитаты. Для меня ясно и несомненно, что, согласно всему духу Писания, царство Христа распространится на все пределы земли, на все народы и все человеческие сословия, и поэтому я обязываю вас никогда не отчаиваться в великом деле. Существует языческое мнение, что все эти разнообразные религии, зародившиеся в разные времена, суть результат развития религиозного инстинкта, и что все они могут с пользой для себя существовать бок о бок с нашей религией. Признается, что религия Христа превосходит все, и что она заслуживает большого признания, но что в то же время другие религии имеют свои преимущества и не должны быть презираемы, и более того, - может быть еще отыщется нечто лучшее, чем Евангелие Христа. Для некоторых это обычные разговоры, и мы сразу же выразим наше отвращение в их адрес. Иисус не будет делить с кем-то Свой престол. Выбросьте с отвращением из ваших голов всякую подобную этой богохульную мысль. Иисус должен царствовать, пока все враги Его не будут положены у ног Его, а для Него все соперники - враги. Если Иисус царь, то Он -единовластный Властитель. Христиане стоят под знаменем, которое не терпит рядом с собой других флагов, они служат Князю, Который не будет делить власть с другими, Который не допустит, чтобы хоть одна область была отторгнута из-под Его управления. Он будет царствовать во веки веков, Царь царей и Бог богов. Аллилуйя! Подобно раскату грома пусть скажут все любящие Его: аминь!
2. Из нашего псалма видно, что ВСЕЛЕНСКАЯ ВЛАСТЬ ДОЛЖНА БЫТЬ ИСПРОШЕНА. Так, Отец говорит Своему славному Сыну: "Проси у Меня, и Я дам Тебе". Возлюбленные, конечно же Иисус просит Себе Свое наследие. Таким образом псалом касается священнической стороны образа Христа как сочетающейся с Его царственным званием. Вся Его жизнь - это заступничество, предстательство, молитва. И это, возлюбленные, урок для всех нас. Мы принадлежим Христу, мы - члены одного тела, а Он - его мистическая Голова. И поэтому мы все обязаны содействовать Ему во всем, что Он делает. Если Он просит, то и мы должны просить с Ним. Как Иисус страдает в Своем народе, так Он и молится в нем. Давайте же денно и нощно взывать к Богу, прося о пришествии царства нашего Господа. Пусть Престол Всевышнего окружают наши нескончаемые молитвы. Настоим же ради Господа Иисуса на скором рассмотрении Его дела в Небесном суде, чтобы народы стали Его наследием, а пределы земли - Его владением. Воистину, мы так едины с Ним, что Его чаяния и надежды - это и наши чаяния и надежды, Его слава - это наша слава, Его победа - наша победа, и поэтому наши молитвы искренне и естественно должны возноситься за Него в каждый из дней нашей жизни. Наш союз с Ним даровал нам царство - такое же царство, на которое претендует Он. И Он сам сказал об этом: "Ибо Отец ваш благоволил даровать Царство". И как несомненно, что Он помазал Сына Своего над Сионом, святою горою Своею, так же несомненно и то, что Господь всех нас возьмет туда. Молитвы наши поэтому должны непрестанно возноситься вместе с мольбами и призывами Самого великого Заступника и Ходатая. О Господи, Твое есть Царство и сила и слава; да будет воля Твоя на земле, как и на небе!
Это - молитва, заповеданная нам Самим Богом. И в ее пользе, следовательно, не может быть никаких сомнений. Спаситель учит нас просить: "да приидет Царствие Твое". Как следует из текста, с молитвой этой следует обращаться к Всевозлюбленному, - "Проси у Меня"; и поэтому для нас это - весьма уместная молитва, и мы можем пользоваться ею без всякого сомнения. То, что нам позволено возносить такую молитву, есть высокая честь для нас. Ведь дарованное право молиться за себя есть милость, право молиться за ближнего - благодать, но позволение молиться за Иисуса - честь. Написано: "и будут молиться о Нем непрестанно", и, таким образом, это - особая честь, оказанная тем, кто молится. Молитва Моего Господа обо мне спасает меня, но когда Он предлагает мне молиться за Него, это возвеличивает меня, и я говорю вместе с Давидом: "Милость Твоя возвеличивает меня". И в числе наших прочих молитв давайте же никогда не забудем возносить молитву о грядущем прославлении Христа всеми народами.
Радостно сознавать, что эта молитва действенна в самом абсолютном смысле. И это не пустое пожелание, не плод воспаленного ума - нет, бесконечная мудрость Самого Бога подразумевает это, ибо Он говорит: "Проси, и Я дам Тебе". Этот союз, это единство предложения и обещания можно найти в каждом обетованном благословении, но здесь это явно и отчетливо выражено сразу несколькими словами: "Проси, и Я дам Тебе". Принимал все это во внимание, обещание Бога - вполне определенно, поэтому мы можем молиться с полной уверенностью. Будем же пользоваться этим простым указанием в каждый час нашей жизни. О Божия церковь, проси от имени Христа и Господь дарует Ему царство. Наследница небес, проси от имени Старшего Брата, ибо Старший Брат молится в тебе, и Бог услышит вас обоих, и исполнит вашу общую просьбу. Призывая вас к этому, сердце мое исполнено упования и надежды: "Проси, и Я дам Тебе". - какую еще гарантию мы хотим?
Да будет наша молитва широкой и необъятной! Пусть чаяния наши охватят собой весь мир. Молитесь не только за вашу собственную страну, хотя она нуждается в этом, и один Бог знает, насколько, - но молитесь за другие страны, за континенты, за самые отдаленные места. Просите, чтобы все народы стали христианами. Взывайте, чтобы весь земной шар стал Господним, чтобы от всех концов и пределов неслись песнопения в Его честь. На этой земле пролилась Его кровь; и поскольку невозможно собрать ее драгоценные капли, земной шар остается помеченным кровью - единственное небесное тело, единственная-звезда, на которой Сын Божий отдал Свою жизнь. И земля эта должна принадлежать Господу: жертва, принесенная на Голгофе, соделала ее, эту землю, священной для Сына Божиего. Так же как наше правительство помечает "широкой стрелой" все принадлежащее ему, так помечал и Христос всю нашу землю, на которой Он истекал кровью, вися на древе, когда кровь эта лилась из Его рук, ног, из Его бока, помечал знаком, полным глубочайшего смысла, намного превосходящим смысл "широкой стрелы" - и земля эта на веки вечные должна стать Его землей, принадлежа Ему по праву выкупа и искупления. Она была отдана под власть суеты на некоторое время, но будет избавлена от нее. И когда в день Явления Сына Божия земля станет чистой и прекрасной, вы не узнаете ее, ибо придет "новое небо и новая земля, на которых обитает правда". Звезды, сестры ее, долгое время удивлялись ее молчанию или же ее разноголосому шуму. Теперь же, увидев преображение ее в хоры праведности, они сами воспоют в глубоком восторге и будут петь новую песнь Господу. С каким восхищением будут созерцать они поднимающиеся с этого когда-то затянутого тучами шара неугасимое пламя славословий вместе с благоухающими столпами дыма от фимиама вечной благодарности. И дар, приношение от этого некогда падшего мира будет сладостнее приношений от иных сфер, ибо этот мир был искуплен и познал чудеса, которые не знали более нигде, - чудеса даруемой благодати и умирающей на кресте любви. О, пусть же это скоро случится; пусть молитва будет услышана и Бог наш прославлен! Но это достижимо только способом, определенным Им Самим, - просьбами Христа, молитвами церкви. О, восстань же, церковь, и проси! Пробудись от своей нечестивой летаргии и денно и нощно взывай к Богу! Непрестанно стеная, как роженица, исходи в вопле и не щади себя, пока Он не дарует воскресшему Господу народы в наследие, вознеся Престол Его выше царей земных!
3. В-третьих, ВЛАСТЬ ЭТА БУДЕТ ОБРЕТЕНА СИЛОЙ БОЖИЕЙ. Об этом очень определенно сказано: "Проси у Меня, и Я дам Тебе". Сила и милость Божий четко проявятся в подчинении этого мира Христу. Каждый узнает, что сделано это силой Божией в ответ на молитву Христа и Его Церкви. Я полагаю, братья, что из всего времени, затраченного на реализацию Божественного замысла, большая часть ушла на устранение всевозможных форм человеческой власти, занявшей место Духа. Если бы нам с вами случилось жить в дни нашего Господа и располагать всем необходимым, мы немедленно обратили бы в нашу веру Цезаря, аргументами ли, риторикой ли, а потом и все его легионы, используя все средства, которые были бы у нас в распоряжении. А имея на нашей стороне Цезаря с его легионами, гарантирую вам, мы мигом обратили бы в христианство весь мир, разве не так? Да, но это ни в коей мере не есть Божий путь, и он неправилен и непригоден для созидания духовного царства. Подкуп и угрозы - равным образом незаконны, красноречие и апелляция к плотским интересам - неуместны. Сила божественной любви - вот единственное оружие для этой кампании. В давние времена пророк написал: "не воинством и не силою, но Духом Моим, говорит Господь". Дело в том, что такие обращения, произведенные физической силой или просто силой разума и его аргументов, или же вызванные действием чьего-то авторитета, высокого звания или какого-то внешнего великолепия, не могут считаться обращениями. Царство Христа не есть царство мира сего, в противном случае Его слуги сражались бы за это Царство. Оно зиждется на духовном основании и должно быть воздвигнуто духовными средствами. Но Христовы слуги постепенно опустились до мысли, что Царство Его принадлежит этому миру и что человеческая власть может стать его опорой. Римский император открыто заявил о своем обращении, укрепляя таким образом свое положение на троне. После этого христианство стало религией, покровительствуемой государством: казалось, мир принял христианство, тогда как в действительности церковь приняла язычество. С тех пор берет свое начало чудовище "Государство-Церковь", дурно составленный союз, чреватый неописуемыми несчастьями. Это нелепое создание наполовину человеческое, наполовину божественное: оно очаровывает в теории, на деле же предает. Оно обещает истину, хотя само оно есть ее отрицание. Под его влиянием оформилась религиозная система, ставшая самым большим препятствием для истинного Евангелия Иисуса Христа, превосходя в этом все ложные религии и даже сам атеизм. Под его влиянием тьма средневековья окутала мир. Людям запрещено было думать, Библию едва ли можно было найти, а каждому проповеднику Евангелия грозила смерть. Таков был итог, плод человеческой власти, выступающей с мечом в одной руке и с Евангелием в другой, и претворяющей свою церковную спесь в трехконечную тиару, в инквизицию, в непогрешимого папу. Этот паразит, эта раковая опухоль, этот инкуб церкви будет устранен милостью Божией согласно Его промыслу в надлежащее время. Цари земные, возлюбившие эту порочную систему, устанут от нее и сами уничтожат ее. Прочитайте Откровение 17:16 и вы увидите, каким ужасным будет ее конец. Она примет смерть от тех, кто дал ей жизнь. Власти земные породили эту систему и они же в свое время разрушат ее.
Часто можно слышать мысль, что распространение цивилизации обратит мир ко Христу. В наши дни цивилизация уже следует за Евангелием и в значительной мере есть его результат, но многие ставят телегу впереди лошади, называя цивилизацию первопричиной. По их мнению, торговля призвана возродить народы, искусства -облагородить их, а образование - очистить. Создаются Общества мира, против которых я не могу сказать ничего плохого, наоборот - только хорошее. Но я все-таки считаю, что единственное продуктивное общество мира - это Церковь Божия, а лучшее учение о мире - Божия любовь во Христе Иисусе. Милость Божия есть великое орудие для поднятия мира с гибельных пучин и облечения его в счастье и праведность. Крест Христов - Фарос этого бушующего моря, как Эддистоунский маяк, сквозь полночь невежества посылающий лучи над беснующимися волами человеческой греховности, предохраняющий людей от подводных скал, от кораблекрушений, направляющий их в порт мира. Заявите же среди язычников, что Господь правит миром с древа, а заявив так, веруйте: то, что заставляет людей верить в это, есть сила, исходящая от Бога Отца, а то, что заставляет их склониться перед Христом, есть сила Бога Духа Святого. Спасающая энергия заключена не в учености, не в уме, не в красноречии - ни в чем ином, кроме как в верной руке Бога, Которого прославят язычники, ибо Он поклялся, что истинно всякая плоть узрит спасение Божие. Сила и мощь Всемогущего реализуют Его благодатные замыслы. Что же касается нас, то мы воспользуемся тем простым, что у нас есть: молитвой и верой. "Проси у Меня, и Я дам Тебе". О, если бы механизм молитвы двигался вечно! Молитесь, молитесь, молитесь, и Бог воздаст, воздаст, воздаст - с божественным изобилием, больше всего, чего мы просим или даже о чем помышляем. Ему надлежит совершить все в победоносном деле Господа Иисуса. Сами мы не в состоянии сделать верующим и простое дитя, не можем обратить ко Христу самого смиренного крестьянина, не в нашей власти привести к миру Евангелия самую многообещающую юность, - все это должно быть соделано только Духом Божиим. И если когда-нибудь народам предстоит родиться в один день, а толпам - смиренно припасть к ногам Иисуса, то это Твое, Предвечный Дух, всецело Твое действие. Бог должен даровать власть, или же бунтовщики останутся непокоренными.
4. Таким образом, Сила Божия осуществляет и осуществит приход Царства Христа. ЭТО ВКЛЮЧАЕТ В СЕБЯ КРУШЕНИЕ ВСЕХ СОЮЗОВ, СУЩЕСТВУЮЩИХ НЫНЕ, И ТЕХ, ЧТО ЕЩЕ ВОЗНИКНУТ, ПРЕДСТАВЛЯЮЩИХ СОБОЙ ПРЕПЯТСТВИЕ ДЛЯ ЦАРСТВА ИСКУПИТЕЛЯ. В нашем псалме есть одна весьма многозначительная фраза: "Он поразит их жезлом железным". Он поражает не подчиненные Ему народы, не язычников, полученных в Свое наследие, но царей земли, что в сговоре поднялись против Господа и против Его Помазанника. Это на них Он поднимет Свой железный жезл сурового правосудия и неодолимой силы. Над Его собственным наследием Он распрострет серебряный скипетр Своей любви, в Его собственном владении будут править Его кротость и милость, но что до Его врагов - Он жестоко и строго обойдется с ними и выкажет на них всю Свою силу. И как смогут они устоять против Него? Заботливо и умело составили они свой заговор: как готовят глину, размачивая ее в воде, размешивая, превращая в податливую массу, чтобы сделать из нее сосуд, так и они сделали все готовым. Они установили свой замысел на колесо, раскрутили его в своих мыслях и с большим умением тщательно изготовили то, что хотели. И вот изделие уже готово и довольно красиво на вид. И, тем не менее, это всего лишь сосуд горшечника. Он может быть сделан из чистейшей глины и с таким мастерством, что восхитит любого ценителя, но это - глиняный сосуд, и горе, если железный жезл падет на него. Горе всем человеческим сообществам и братствам, образованным для противления Господу. Заметьте, как быстро с ними будет покончено! Только один удар! И на что они только надеялись? -Валяются несколько глиняных черепков, и все, совершенно все кончено! Вот он - сокрушительный удар по отступничеству Рима! Вот - железный жезл падает на самозванство Магомета! Вот - удар по буддизму, и еще один обратный - по суеверию брахманизма и вообще по всем языческим идолам! Горе в тот день богам страны Синимской: от них останутся одни черепки. Так чего нам тогда бояться, если они и лелеют еще свои замыслы, вынашивают свои планы? Если священный конклав кардиналов продолжает собираться для заседаний, а папа -издавать свои буллы; если султан грозит смертью каждому, кто обратится ко Христу; если насмешники издеваются над христианством, говоря, что оно зашло в тупик и более не распространяется, как это было с ним раньше? Скорый удар поразит их всех, а если не скорый, то в любом случае верный. Наш Царь еще ждет. У Него еще есть время. Поспешность - знак слабости, Его же сила пребывает в Его спокойствии. Но дайте Ему только подняться, и вы увидите, как быстры Его шаги. За несколько часов на древе Он избавил от греха целый мир, и я гарантирую, Ему хватит нескольких дней, чтобы с жезлом в руке избавиться от своих противников и - раз и навсегда - покончить со всеми, кто противостал Ему. Если вы хотите увидеть, как это будет, прочтите, умоляю вас, Даниила 2:31 (и далее): "Тебе, царь, было такое видение: вот, какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его. У этого истукана голова была из чистого золота, грудь его и руки его - из серебра, чрево его и бедра его медные, голени его железные, ноги его частью железные, частью глиняные". Это было странное образование: все блиставшие когда-то империи предстали как бы соединенными в единый образ, олицетворяющий идею монаршей власти, идею, которая будет очаровывать людей вплоть до того дня. Пророк продолжает: "Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю". И так это и будет. Каждый наш день есть исполнение этого пророчества. Камень Евангелия, ничем не обязанный человеческой силе или мудрости, разбивает образ и рассеивает все, противящееся ему. Никакая система, ни одно общество, союз или собрание не устоят, если они противны истине и праведности. Мне, прожившему еще так мало, и практически еще ничего не познавшему, даже мне довелось увидеть, как растаяла одна из самых могущественных империй нашего времени, растаяла вдруг, как утренний иней на солнцепеке. Я видел монархов, которых лишил трона один-единственный человек, и свободную нацию, появившуюся на свет как будто в одночасье. Я видел, как государства, боровшиеся за то, чтобы удержать негров в вечной неволе, были покорены теми, кого они презирали, а рабы стали свободными. Я видел, как народы наказывались злыми правительствами и как потом возрождались, когда иго было сброшено, и снова возвращались на путь правды и мира. Кто проживет дольше всех, тот многое из этого еще увидит. У зла короткий век. Истина еще взойдет над всем миром. Господь говорит, что Он низложит, низложит, доколе не придет Тот, Кому принадлежит Он, и Бог даст Ему. Горе поднявшимся против Господа и Его Помазанника, ибо они не преуспеют. "Итак, вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли! Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем; ибо гнев Его возгорится вскоре. Блаженны все, уповающие на Него".

25 04 1880

Зачем мятутся народы,
тасуя царьков своих?
Зачем замышляет кто-то:
"расторгнем оковы Их (Помазанника и Бога!)"?

Зачем они так далеки,
Господь, от Тебя?
Как много падет от Твоей руки!

Ведь Ты посмеешься в небе
и скажешь: "Я благодать
явил вам, а вы - о хлебе,
о суетном; вы - роптать!

О люди! Я дал вам в Сыне
единственного Царя -
родил перед вами,
ныне! -Ему одному даря

в наследие все пределы,
народы - владей, паси!
Благого счастливым делай,
неправедного рази!"

Он их сокрушит железным
как глиняный сей сосуд! -
Своим величавым жезлом!
Куда они убегут?!

Опомнитесь же, земные
царьки и судилища!
Согните пред Богом выи!
И радуйтесь, трепеща!

Почтите, несовершенны,
чей суд недалек уже,
Того, перед Кем все тленны.
Всяк верующий блажен!