Сердце, отданное Богу
Добросовестный сервис покупок с кэшбеком до 10% в 900+ магазинах используют уже более 1.200.000 человек. Присоединяйся!
Христианская страничка
Лента последних событий
(мини-блог)
Видеобиблия online

Русская Аудиобиблия online
Писание (обзоры)
Хроники последнего времени
Українська Аудіобіблія
Украинская Аудиобиблия
Ukrainian
Audio-Bible
Видео-книги
Музыкальные
видео-альбомы
Книги (А-Г)
Книги (Д-Л)
Книги (М-О)
Книги (П-Р)
Книги (С-С)
Книги (Т-Я)
Фонограммы-аранжировки
(*.mid и *.mp3),
Караоке
(*.kar и *.divx)
Юность Иисусу
Песнь Благовестника
старый раздел
Интернет-магазин
Медиатека Blagovestnik.Org
на DVD от 70 руб.
или HDD от 7.500 руб.
Бесплатно скачать mp3
Нотный архив
Модули
для "Цитаты"
Брошюры для ищущих Бога
Воскресная школа,
материалы
для малышей,
занимательные материалы
Бюро услуг
и предложений от христиан
Наши друзья
во Христе
Обзор дружественных сайтов
Наше желание
Архивы:
Рассылки (1)
Рассылки (2)
Проповеди (1)
Проповеди (2)
Сперджен (1)
Сперджен (2)
Сперджен (3)
Сперджен (4)
Карта сайта:
Чтения
Толкование
Литература
Стихотворения
Скачать mp3
Видео-онлайн
Архивы
Все остальное
Контактная информация
Подписка
на рассылки
Поддержать сайт
или PayPal
FAQ


Информация
с сайтов, помогающих создавать видеокниги:

Подписаться на канал Улучшенный Вариант: доработанная видео-Библия, хороший крупный шрифт.
Подписаться на наш видео-канал на YouTube: "Blagovestnikorg".
Наша группа ВКонтакте: "Христианское видео".

Ч. Г. Сперджен

Сердце, отданное Богу

Сборник проповедей

Оглавление

Сатанинское пиршество
Жизнь от всего сердца
Сердце как логово зла
Притча о брачном пире
Ожесточение сердец и гнев Иисуса
Суть Евангелия
Как размягчаются сердца
Сердце, отданное Богу
Трудное дело
Обманутое сердце
Толкования Ч. Г. Сперджена на Лк. 14:25-35
Бог пишет на сердцах
Благоухающее сердце
Приступайте к Нему во всякое время
Бог мира и наше освящение
Молитва Господа нашего на освящение народа Своего
Возрастание благодати
Снадобье от забот
Тройственное освящение

Сатанинское пиршество

Проповедь № 225, прочитанная Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ на утреннем богослужении в воскресенье, 28-ого ноября 1858 г., в мюзик-холле Королевских садов, графство Сюррей

"Когда же распорядитель отведал воды, сделавшейся вином, - а он не знал, откуда это вино, знали только служители, почерпавшие воду, - тогда распорядитель зовет жениха и говорит ему: всякий человек подает сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее; а ты хорошее вино сберег доселе"
Ин. 2:9-10
Распорядитель сказал больше, чем хотел, или точнее, в его словах больше правды, чем он мог себе представить. Это общее правило действует во всем мире: "подают сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее". Такое правило у людей, и разве сотни разочарованных сердец не рыдают о том? Дружба вначале - это льстивые речи, ничего не стоящие слова, а затем меч из ножен. Ахитофел вначале преподносит Давиду великолепные блюда человеколюбия и благости, а потом блюда худшие, поскольку оставляет своего господина и становится советником его мятежного сына. Иуда подавал вначале полные блюда справедливых речей и благости, и Спаситель принимал их, Иуда ходил в дом Божий в обществе Христа Иисуса, и получал от Него добрые советы; но затем пришел черед мутного вина - "... ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту свою". Вор Иуда впоследствии предал Господина, принеся Ему вино "худшее". Вы обнаруживаете, что это правило действует на примере со многими, кого вы считали своими друзьями. В лучшую пору процветания, когда солнце сияло и птицы пели, и все шло как по маслу, и вам было весело и радостно, они подавали вам хорошее вино; но вот ударили трескучие морозы и тронули ваши цветы, листва с дерев опала и ваши ручейки затянуло льдом, и тогда они подали вам вино худшее, - они оставили вас и бежали; они оставили вас во время больших испытаний, и научили вас великой истине: "Проклят человек, который надеется на человека и плоть делает своею опорою, и которого сердце". Повторюсь, что это общее правило действует во всем мире, и не только в обществе, но и в натуре.
"О горе нам, земля, когда была ты прежде всем, а далее ничем"; ибо разве этот мир не поступает с нами точно по тому же правилу? В юности природа подает нам лучшее вино; и тогда глаза у нас блестят, и слух приучен к музыке; и тогда горячая кровь стремится по нашим венам и сердце наше бьется радостно; но погодите немного, и дадут вам вино похуже, ибо задрожат стерегущие дом и согнутся мужи силы; и перестанут молоть мелющие, потому что их немного осталось; и помрачатся смотрящие в окно; и замолкнут дщери пения; и тогда зашатаются мужи силы, отяжелеет кузнечик, и рассыплется каперс. Ибо отходит человек в вечный дом свой, и готовы окружить его по улице плакальщицы. Сначала полная чаша юности, а затем застойные воды старости; если Бог не соизволит ниспослать в эту муть свежие потоки Своей милости и сострадания, так, чтобы еще раз, как это всегда происходит с христианами, преисполнилась чаша юности и глаза снова заискрились от восхищения. O, христианин! Не надейся на человека, не полагайся на преходящее сего времени, ибо все, общество и природа, подчиняется общему правилу - "сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее".
Сегодня, однако, я собираюсь представить вам два дома пиршества. Сначала, я предложу вам заглянуть за двери дома дьявола, и вы поймете, как он блюдет это правило; ибо вначале он подает хорошее вино, а когда гости напьются и перестанут соображать, он подает вино худшее. Предложив вам заглянуть туда и содрогнуться, и принять во внимание это предостережение, я постараюсь вступить с вами в дом пиршества нашего возлюбленного Бога и Господа Иисуса Христа, и о Нем мы сможем сказать, как сказал жениху распорядитель брачного пира, "Ты хорошее вино сберег доселе"; пиршества Твои становятся лучше, а не хуже: Твои вина богатеют, Твои яства становятся все изысканнее, а Твои дары становятся драгоценнее прежних. Ты хорошее вино сохранил доселе".
I. Сначала мы бросим предостерегающий взгляд на ДОМ ПИРШЕСТВА, ПОСТРОЕННЫЙ САТАНОЙ: как Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его, так и безумие возвело свою храмину и кабаки, в которых непрерывно соблазняет неосмотрительных. Загляните в сатанинский дом пиршества, и я покажу вам четыре стола и гостей, сидящих за ним; и взглянув на те столы, вы увидите, что творится там. Вы увидите поданные чаши, и как они исчезают один за другим, и вы заметите, что то общее правило, о котором мы говорили выше, блюдут за всеми четырьмя столами - сначала хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее - да, но я пойду дальше - потом наихудшее.
1. За первым столом, на который я обращаю ваше внимание, хотя и молю вас никогда не присаживаться и не пить за ним, сидит РАЗВРАТНИК. Стол развратников - веселый стол; на нем аляповатый пурпур, и все бокалы на нем выглядят неестественно яркими и блестящими. Многие сидят за этим столом; но таковые не подозревают, что находятся в гостях у сатаны, и что это пиршество закончится пагубой. А теперь видите, вот входит главный распорядитель этого пиршества. Он мягко улыбается; его одеяния вовсе не страшны, на нем разноцветный халат; приятная речь на устах его, и глаза его соблазнительно, чарующе сверкают. Он подает чашу со словами: "Эй, молодой человек, испей-ка из этой чаши! Взгляни как сверкает вино. Видишь? Это вино наслаждений". Такова первая чаша в сатанинском доме пиршества. Молодой человек берет, и пробует вино. Сначала пробный глоток; всего лишь глоточек, а затем он обуздает себя. Он не намерен особенно потворствовать своей похоти, он вовсе не собирается головой в омут. Просто на краю того утеса растет цветок: он проберется немного вперед и сорвет его, но это же не значит, что он намерен свалиться с этой нависшей скалы и разбиться вдребезги. Кто угодно, только не он! Он думает, что очень просто отставить чашу с вином, однажды вкусив его аромат! Он и не думает предаваться пьянству. Он только пригубит. O, сколь сладостно это вино! О, как кружится голова. Как глупо, что я не попробовал его раньше! Так ему теперь думается. Испытывал ли я такое наслаждение когда-либо? Кто бы мог подумать, что плоть способна на подобное упоение? Он припадает к чаше еще раз; на сей раз он делает глоток побольше прежнего, и вино горячит его кровь. О, сколь благословен он! И что бы он теперь не сказал, хваля и славя Вакха или Венеру, или кого угодно, вид которого пожелает принять веельзевул? Он становится настоящим трибуном в похвалу греха? Это прекрасно, это сладостно, тяжелейшее осуждение похоти бывает столь же радостным как и небесные порывы души. Он пьет, пьет, пьет ненасытно, пока голова его не пойдет кругом от отравления греховным восхищением. Это вам на первое. Пейте, о вы пьяные Ефремляне, и возлагайте венок гордости на свои головы, и называйте нас глупцами от того, что мы отводим от себя эту чашу; знайтесь с блудницами и вечеряйте с похотниками; поступая так, почитайте себя мудрыми, а мы знаем, что после этих радостей у вас будут неприятности, ибо ваше вино от виноградной лозы Содомской и с полей Гоморрских, ваш виноград - виноград злобы, грозды его горькие; вино ваше - яд драконов и гибельная отрава аспидов. Теперь, бросив взгляд исподлобья, коварный распорядитель пиршества поднимается со своего места. Уже довольно - жертва его набралась лучшего вина. Он убирает первую чашу, и подает вторую, уже не столь искрящуюся. Взгляните в чашу с этим вином; оно не играет и не пузырится упоением; все скучно, и уныло, и безвкусно, и эта чаша называется чашей насыщения. Человек уж довольно насладился, и теперь его, как пса, рвет, но по верной пословице он возвращается подобно псу на свою блевотину. У кого вой? У кого багровые глаза? У тех, которые долго сидят за вином. Я говорю теперь о вине как в фигуральном, так и в буквальном смысле. Вино похоти оборачивается такими же багровыми глазами; распутник вскоре находит, что все вихри удовольствий завершаются пресыщением. "Но могу ли я что сделать теперь?" - говорит спрашивает. "Я совершил все грехи, какие можно представить, я осушил все чаши наслаждений. Я умираю от скуки. Так дайте же мне что-то новое! Я был во всех театрах, и больше ни гроша не выложу. Я испытал все наслаждения, какие мог вообразить. С ними все кончено. Сама радость становится скучной и унылой. Что мне делать?" Подали второе блюдо - блюдо дьявольского насыщения - периодическая сонливость вследствие предыдущего преизбытка.
Есть тысячи людей, всякий день принимающие чашу не имеющей вкуса пресыщенности, так что всякое новое изобретение, с помощью которого можно убить время, всякое новое открытие, посредством которого можно отвести душу, излить накопившееся зло, было бы для них прекрасным выходом, как равно и некий человек, восстань он, чтобы предложить таковым еще одну новую моду на зло; пусть проведет их в еще большие глубины в бездне преисподней адской похотливости, и они благословят его имя за то, что принес им нечто новое для возбуждения их. Это дьявол подает на второе. Узнаете ли вы кого-нибудь из участников этого пиршества? Есть среди них и кое-кто из вас, сделавших большой глоток этого блюда нынешним утром. Вы как заезженные лошади духа похоти, разочарованные рабы пожелания вихря наслаждений. Богу ведомо, дай вам высказаться от души, вы должны были бы сказать, "Вот досада! Я испробовал все наслаждения, но наслаждений так и не нашел. Я верчусь по кругу, я как слепая мельничная лошадь, я должен делать круг за кругом. Я зачарован грехом, но уже не восхищаюсь им, как было некогда в прошлом, ибо вся слава этого как увядший цветок и созревшая прежде времени смоква.
Недолго пребывает участник сатанинского пиршества в отвратительной жиже собственной безрассудной страсти, как разворачивается следующий акт. Распорядитель пиршества велит почать другую бочку вина. На сей раз злодей подает черный бокал, и протягивает его, сверкая глазами, полными адского пламени и ярости гнева. "Выпейте это, сэр" - велит он, и человек выпивает его залпом и отступает, издавая вопли, "O Боже! Что я натворил, как я докатился до этого!" Вы обязаны выпить, сэр! Кто осушает первый кубок, должен выпить второй, и третий. Пейте, если даже это вино сойдет по вашему горлу как пламя! Пейте, если даже это вино будет в вашем кишечнике на манер вулканической магмы! Пейте! Вы обязаны выпить! Кто грешит, должен пострадать; развратник с юности обрекает себя на гниль для костей, чресла его полны воспалением. Восставший против законов Божьих пожинает плоды собственной плоти. О! Нечто ужасное я мог бы рассказать вам о третьем сатанинском блюде. В доме пиршества сатаны имеется передняя, наполненная всем, что соблазняет глаз и завораживает чувственность; но есть и чулан, и никто не ведает, никто не видел всех его ужасов. Есть еще и потайное помещение, куда сатана забрасывает тех тварей, которых истребил сам; под этим помещением пылает негасимое адское пламя, и в самом помещении чувствуется жар этой жуткой преисподней. Лучше бы не я, а врач поведал бы вам об ужасах, на которые обрекают себя некоторые по причине своих беззаконий. Я опущу эти подробности, однако, позвольте мне сказать распутнику и моту, что бедность, на которую он обрекает себя, явится следствием его распутства и мотовства; пусть также знает, что угрызения совести, которые достанут его, не случайны и не проливаются с небес случайно, а являются следствием его беззаконий; ибо, будьте уверены в том, мужи и братья, грех несет зародыш страдания во внутренности своей, и рано или поздно этот зародыш превратится в ужасное дитя. Что посеешь, то и пожнешь. Таким образом, закон сатанинского дома таков - "сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее".
Остается представить вам последнее блюдо. И теперь, мужи силы, насмехающиеся над предостережением, что я с радостью передал бы вам с братской любовью, хотя и суровым языком, подите сюда, и выпейте из последней чаши. Грешник в конце концов оказывается у могилы. Его надежды и радости подобны золотым монетам, положенным в дырявый мешок; все они пропали - исчезли навсегда; и вот он у последней черты; его преступления не дают ему покоя, грехи сбивают его с толку; он запутался как бык в сети, и как ему избежать своей участи. Он умирает, и переходит от болезни к погибели. Как человеческим языком пытаться рассказать вам об ужасах этой последней, огромной чаши, которую развратник должен выпить, и выпить навеки? Взгляните на это: вам не увидеть всей глубины этой чаши, но хотя бы бросьте взгляд на бурлящее вино, я слышу шум стремительных движений то в одном, то в другом направлении, и звук как бы скрежетания зубов и вопли отчаянных душ. Я вглядываюсь вглубь этой чаши, и слышу глас из глубины - "И пойдут сии в муку вечную", ибо "Тофет давно уже устроен; в костре его много огня и дров; дуновение Господа, как поток серы, зажжет его". Ну, и что вы скажете об этом последнем блюде сатаны? "Кто из нас может жить при огне пожирающем? кто из нас может жить при вечном пламени?" Распутник! Ныне прошу тебя! Во имя Божье, начинай с этого блюда! О, не будь беззаботен, не будь беспечен с чашами; не спи, не почивай и не покойся в мире, которым ныне наслаждаешься! Человек! Смерть твоя на пороге, по пятам твоим несется за тобой скорая твоя погибель. Что касается тех, кто пока еще обуздан осмотрительным отцом и заботами не знающей покоя матери, то я прошу вас, избегайте этого дома греха и безумия. Пусть слова мудрого человека будут записаны на скрижалях вашего сердца, и всегда вспоминайте о них во время искушений: "Держи дальше от нее путь твой и не подходи близко к дверям дома ее; ибо мед источают уста чужой жены, и мягче елея речь ее; но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый. Ноги ее нисходят к смерти, стопы ее достигают преисподней".
2. Видите ли вы другой стол, вон там в середине сатанинского дворца? Ах! Добрые, уступчивые, доверчивые души! Многие из вас полагали, что вообще никогда не окажетесь на адском пиршестве; но уготован стол и для вас; на столе этом прекрасное белое полотно, и все сосуды на нем чисты и благовидны. Вино же в сосудах ничуть не походит на вино Гоморрское, оно ухаживается ровно, подобно вину от виноградной кисти из долины Есхол; так и кажется, что не дает оно какого-либо опьянения; так и кажется, что это вино походит на вино древнее, которое давили из виноградной кисти да прямо в чашу, вино, не имеющее в себе какого-либо смертельного яда. Но посмотрите на людей, сидящих за столом! О, сколь самодовольны таковые! Спросите злодеев в белом, ожидающих участников этого пиршества, и они скажут вам, "Это стол всех убежденных в собственной правоте: фарисеи сидят там. Возможно, вы знакомы с одним из таковых; у него филактерия между глазами; края одежды его безмерно обширны; он один из лучших из лучших учителей". "Ах! Успокойтесь, не шумите так" - говорит сатана, задергивая занавес и закрывая стол, где гуляют развратники, "а то эти ханжи и лицемеры догадаются, в каком обществе оказались. Эти самодовольные люди - такие же мои гости, как и вы, и я держу их здесь в весьма надежном месте". Так сатана, подобно ангелу света, подает позолоченный кубок, напоминающий чашу церковного стола. Но что за вино в этом кубке? Это, кажется, самое настоящее вино из священной Евхаристии; его называют вином самодовольства, а по краям его можно разглядеть пузыри гордости. Взгляните на пузырящуюся пену над кубком - "Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь". Вы знаете что это за кубок, слушатели мои, вводящие самих себя в заблуждение. О, если бы вы знали о смертельном яде, который подмешан там. "Грешить как другие? Только не вы; нет, нет и нет. Вы не собираетесь повиноваться праведности Христа? Что вам проку от того? Вы ничем не хуже ближних. Если вы не спасены, то спасетесь. Так вы думаете. Разве вы не платите две десятины от доходов? Разве вы за всю жизнь хоть кого-нибудь ограбили? Вы оказываете добрые услуги ближним; вы хороши как ваши ближние". Очень хорошо! Вот она первая чаша, которую подает вам дьявол, и хорошее вино заставляет вас раздуваться от сознания собственного достоинства, ибо пары этого вина проникают в ваше сердце и раздувают проклятой гордыней. О, да! Я вижу вас сидящими за этим столом, таким опрятным и прекрасно украшенным, и вижу толпы ваших поклонников, стоящих вокруг стола, в том числе даже многих из детей Божьих. И вот что таковые говорят, "О, если бы я был хоть вполовину добр как он!". Оказывается, самое смирение праведных является пищей для вашей гордыни. Погодите-ка, вы, елейные лицемеры, погодите, подадут вам и второе блюдо. Сатана спокоен, он смотрит с весьма самодовольным видом и на этих своих гостей, как впрочем и на толпу мятежников. "Ага, как я провел тех весельчаков с чашей наслаждений" - говорит он, ", ведь потом-то я дал им чашу унылого пресыщения, и также обманул и вас; вам кажется, что все у вас прекрасно, но вас-то я обманул вдвое, я просто одурачил вас!" С этими мыслями он подает чашу вина, с которым-то и сам иногда не любит обращаться. Это вино называют вином недовольства и беспокойства, и много таковых, которые должны будут испить из этой чаши недовольства и беспокойства после всего их самодовольства. Разве вы, столь почитающие самих себя и нисколько не заинтересованные в Христе, не находите, перелистывая в одиночестве свои счета на вечность, что они не сходятся и вам в сущности не удается подвести точный баланс в свою пользу, хотя вы рассчитывали на обратное? Разве вы, почитая себя утвержденным на скале, не ощущали временами сотрясение под ногами? Вы, конечно, слышали с каким дерзновением христиане поэт следующий гимн:

"Смело встречу тот великий день,
Кто посмеет обвинить меня?
От проклятия позорного греха
Я очищен кровию Твоей!"

Но вы говорите: "Ну, я бы не смог спеть такого. Я был не хуже лучшего из прихожан, из всех попиравших эту землю; за все эти годы я не пропустил ни одного собрания в своей церкви, и все же я не могу сказать, что вера моя тверда". До сих пор вы уповали на самоправедность, теперь подали второе блюдо, и теперь вы совсем не удовлетворены собой. "Ну, я был членом церкви", - говорит другой, "меня крестили, я исповедовал христианство, хотя я никогда не знал Господа по правде и истине, и некогда мне казалось, что со мной все хорошо, но мне хотелось чего-то, что я не мог отыскать". Теперь сердце мое во мне сотрясается. Полагаться на самоправедность, оказывается, вовсе не столь восхитительно как думают некоторые. Ах! Это и есть второе блюдо, которое сатана подает за этим столом. Подождите немного и, быть может, еще в этом мире, но определенно в смертный час, дьявол подаст третью чашу с вином ужаса, когда вам откроется ваша погибель. Сколько людей, убежденных в своей правоте на протяжении всей жизни, в последний миг находили, что все, на что они уповали всегда, изменило им. Мне рассказывали об одном воинстве, побежденном в сражении. Побежденные сочли за благо бежать. Изо всех сил воины бросились к какой-то реке, где полагали отыскать мост, по которому можно было бы перебраться на другой берег и спастись. Когда первые из числа отступивших добрались до реки, послышались вопли отчаяния, "Мосты сломаны, путь к отступлению отрезан!" Но эти вопли были напрасны, множество людей, бежавших позади, давили на передних, сбрасывая их в реку до тех пор, пока река не переполнилась трупами утонувших. Вот что ждет всех самоправедных. Вы думали, что вам поможет мост обрядоверия? Вы считали, что крещение, конфирмация и Вечеря Господня будут прочными арками для моста ваших добрых дел и служений? Но когда пробьет смертный час, вы услышите отчаянные крики, "Мосты сломаны! Путь к отступлению отрезан!" И напрасно тогда обращаться к Богу. Смерть дышит вам на пятки; смерть давит на вас сзади, и вы теперь понимаете, что значит погибнуть вовеки, вознерадев о Толиком спасении в попытке спасти себя посредством добрых дел. Это блюдо за сатанинским столом пиршества последнее, поскольку следующим блюдом вам подадут вино наихудшее, ваша вечная участь окажется той же, что распутника и мота. Каким бы славным вы ни почитали себя сами, по причине того, что вы гордо отвергли Христа, примите и эту чашу с вином. Примите гнев Божий. От этой чаши вострепещите. Бог наливает из нее, и даже дрожжи ее будут выжимать и пить все нечестивые земли; и вы до капли вместе с ними выпьете из этой чаши. О, остерегитесь же вовремя! Отриньте же тщеславие высоко поднятых глаз, и смиритесь под крепкую руку Божию. Веруйте в Господа Иисуса Христа, и будете спасены.
3. Некоторые из вас пока избегают сурового суда, однако, имеется и третий стол, за которым пиршествуют самые почтенные гости. Думаю, что за этим столом восседает больше князей и королевских лорд-мэров, олдерменов и толстосумов, чем за другими столами сатаны. Это стол пиршества называют столом мирских. "Гм, ну, хорошо", - говорит некий человек, "мне не нравятся распутники и моты; вот мой старший сын, я всю жизнь выбивался из сил, экономя деньги, и вот этот парень, он не собирается заниматься делом: он стал отъявленным распутником, так что я весьма доволен, что сегодня с кафедры так остро порицали это. Что касается меня, то все в порядке; я не дам и гроша за человека самоправедного; к самоправедности я не имею никакого отношения; не думаю я ни в коей мере и о спасении добрыми делами; мне важно знать, падают или повышаются процентные ставки, или каковы возможности хорошей сделки; вот и все, больше мне ничего не надо". Ах! Мирские, плотские, суетные люди! Я читал об одном из вас. Этот одевался в порфиру и виссон и каждый день блистательно пиршествовал. Вы не знаете, что с ним произошло? Вам следует знать о том, поскольку тот же самый конец ожидает и вас. Конец его пиршества будет концом и вашего пиршества. Если ваш бог - этот мир, то будьте уверены, что вам предстоит пройти путь, исполненный горечи. Итак, за этим столом собрались мирские люди, живущие для своей выгоды. Сатана подает вам полную чашу. "Итак, молодой человек", - говорит он, "вы начинаете дело; не забивайте голову заботами о высокой нравственности, старомодной чести и религиозных выдумках; гребите деньги лопатой, обогащайтесь как можно быстрее. Делайте деньги! Делайте деньги по возможности честно, а если по-честному невозможно, делайте все равно!" - говорит дьявол; и подает бокал с вином. "Вот, вам подано", - говорит он, "игристое вино". "Ну, вот, у меня теперь всего вдоволь; мои мечты исполнились" - говорит молодой человек. Здесь первое и лучшее вино пиршества человека приземленного, поглощенного земными интересами, суетного; и многие из вас искушаются завистью такому человеку. "О, были бы у меня такие возможности в деле", - говорит один, "я и в половину не такой жулик, как он, я не могу орудовать как он; моя вера связывает меня по рукам. Однако же, как он быстро разбогател! O, вот бы мне преуспевать как он". Ну, брат мой, не суди прежде времени, вскоре подадут второе блюдо, огромный и тошнотворный глоток забот. Этот человек разбогател, но всякий желающий разбогатеть искушается и попадает в капкан. Богатство, добытое нечестным путем, или растраченное впустую, или припрятанное, оборачивается раком; этот рак в действительности пожирает не золото и серебро, но разъедает, оскверняет душу человека; оскверненная же душа есть самое ужасное из того, что может иметь человек. Вы только посмотрите на этого корыстолюбца! Какие заботы тяготят его сердце! Недалеко от въезда в его поместье живет одна бедная старушка. Она живет на жалкое, нищенское пособие, но говорит, "Слава Богу, мне хватает!" Она никогда не спросит, как ей жить, или как ей умереть, или как ее захоронят; у нее великое приобретение - она благочестива и довольна; она сладко спит на подушке довольства и веры; а вот этот безумный с кучей золота, но он несчастен, поскольку он, так уж случилось, уронил шестипенсовик, идя по улице, или потому, что его просили внести дополнительный взнос в благотворительный фонд, на что он скрепя сердце согласился в присутствии друга; а может быть, он страдает от того, его пальто плохо носится.
Вслед за тем является алчность. Многим предстоит испить из этой чаши; Господи, спаси нас от ее пламенных капель. Один великий американский проповедник сказал так: "Алчность плодит страдания. Вид здания получше нашего, платье не по карману, драгоценности, которых нам не носить, величественный экипаж и недоступные раритеты - все это как выводок гадюки жадных мыслей; таковые досаждают бедным, которым хочется быть богаче; и мучат богатых, которым хочется быть еще богаче. Алчный человек жаждет наслаждений; но ему становится грустно в присутствии радостей жизни; и радость мира - это его горе, поскольку счастье ближних не принадлежит ему. Несомненно, Бог гнушается таковым. Бог видит его сердце - пещеру, исполненную отвратительных птиц, или гнездилищ проворных рептилий, и ненавидит его пресмыкающихся обитателей. Жизнь для алчного человека - это кошмар, и Бог велит ему бороться с этим изо всех сил. Маммона может устроить из его сердца дворец, и Наслаждение устроит там шумное веселье, - похоже на пиршество в гробнице, и венки на могиле". Когда человек становится алчным, все его для него уже ничто; он говорит, "Давай, давай, давай!". Вот так же кричит несчастный больной в ужасной лихорадке, "Пить, пить, пить!". Вы даете ему пить, он выпивает, но его жажда неутолима, она становится еще сильнее. Подобно ненасытной утробе, алчные кричат, "Давай, давай, давай"! Алчный человек как в буйном помешательстве стремится ухватить в своих руках весь мир, и в то же время презирает все то, что уже имеет. Вот проклятие, от которого многие умирают; и некоторые умирали с мешком золота в руках и со страдальческой миной на лице, поскольку не могли утащить свое имение с собою в гроб, не могли унести свое богатство в мир иной. И вот, вам подают еще одно блюдо. Ричард Бакстер, и превосходные проповедники прошлых веков изображали скряг и любостяжателей в центре ада; и представляли картину, в которой маммона льет расплавленное золото таковым в глотку. "Вот вам", - приговаривает бес с насмешкой, "вы этого хотели, получайте теперь; пейте, пейте, пейте!" И льется, льется, льется расплавленное золото... Я не буду, однако, предаваться никаким ужасным фантазиям, но одно мне известно точно - тот, кто существует в этом мире только для себя, обязательно погибнет; тот, кто прикипает сердцем к земному, не роет глубоко - он построил дом свой на песке, и пойдет дождь, и разольются реки, и подуют ветры, и устремятся на дом тот, и будет падение его великое. Однако лучшее вино вначале; ведь это представительный человек, почтенный и уважаемый, всякий почитает его; а затем вино похуже, когда скупость довела его до нищеты, а жадность повредила его голове. Все это несомненно исполнится, как пить дать, если вы покоритесь мирскому.
4. Четвертый стол установлен в весьма укромном углу, в весьма приватной части сатанинского дворца. Этот стол предназначен для тайных грешников, но и здесь блюдется старое правило. За тем столом в уютном полумраке я вижу сидящего молодого человека, и сатану, который прислуживает ему, Вот, он бесшумно, чтобы никто не услышал его, подходит к нему, и предлагает первую чашу. O, сколь сладостна вино! Это вино тайного греха. "Воды краденые сладки, и утаенный хлеб приятен". Как приятно на вкус это лакомство, съеденное в полном одиночестве! Оно просто тает во рту. Что может сравниться с этим! Это первое блюдо, после которого сатана подает другое - вино нечистой совести. Глаза человека открылись. Он восклицает: "Ах, что я натворил! Что я наделал?" - восклицает этот Ахан, "первая чаша, которую ты принес мне, показалась мне слитком золота и прекрасной Сеннаарской одеждой; и я подумал, 'О, я должен получить это'. Теперь же я думаю, что мне делать, куда мне подевать это? Надо рыть. Да, надо рыть глубже ада, иначе мне не скрыть этого, несомненно, все это откроется".
Мрачный распорядитель пиршества предлагает массивный кубок, до краев наполненный какой-то смесью черного цвета. Тайный грешник принимает эту смесь, он боится, что грех его откроется. Он лишен покоя и счастья, он не может отделаться от гнетущего страха; он боится, что грех его обнаружится. Он видит во сне, что кто-то приходит за ним; он слышит голос, который говорит ему, "А я обо всем знаю; и расскажу всем". Он думает, возможно, что грех, который он творит в тайне, дойдет до его друзей; о том узнает его отец, и мать будет знать об этом. Да, может быть, и его врач, рассказывая о несчастьях, выболтает его несчастную тайну. Такой человек не знает покоя. Он только и делает, что боится попасться. Он походит на должника, о котором я читал когда-то. Задолжав много денег, он боялся, что помощники шерифа ищут его. И вот однажды, зацепившись рукавом за частокол, он сказал, "О, дайте мне пройти; я спешу. Я заплачу вам завтра", воображая, что кто-то поймал его. В таком положении оказывается человек, когда участвует в скрытых и постыдных делах. Таким образом он не находит места покоя для ног своих в постоянном страхе разоблачения. И вот в конце концов разоблачение наступает. Такова последняя чаша. Оно происходит в этой жизни; смотрите же, ваш грех найдет вас, и это произойдет еще здесь. Какие безобразные демонстрации устраиваются в наших городских судах, когда людей заставляют выпить эту последнюю чашу разоблачения. Человек, который вел религиозные собрания, человек, которого почитали святым, в конце концов разоблачен. Что говорит о нем судья - и что заговорит о нем мир? Над ним потешаются, над ним издеваются, над ним насмехаются всюду и везде. Но, предположим, он был столь хитер, что прожил жизнь без разоблачений - хотя я думаю, что это почти невозможно - какую чашу он примет, когда предстанет наконец перед судом Божьим? "Приведи его, тюремщик! Ужасный надзиратель адской темницы, выведи заключенного!" Его выводят! Собрался весь мир. "Встаньте, сэр! Разве вы не исповедали веру? Разве не думал о вас всякий, что вы святой?" Он хранит молчание. Но многие из громадной толпы кричат, "Мы все так и думали". Открывается Книга, читают о его делах - все как на ладони, преступление за преступлением. Вы слышите свист? Праведные негодуют, выступают против человека, обманувшего их; он жил среди них как волк в овечьей шкуре. О, как страшно пережить презрение всей вселенной! Праведный переживет презрение грешных, но для грешного пережить позор и вечное презрение, которые праведные обрушат на него, будет ужаснейшим из наказаний после вечной гнева Всевышнего, который и является, не буду напоминать, последней чашей ужасного пиршества дьявола, которую тайный грешник будет принимать всегда и во веки веков.
Прервусь на этом, но лишь за тем, чтобы с новой силой просить вас не упускать ни слова из того, что я должен был сказать здесь, если таковое имеет хотя бы малейшее касательство до любого из моих слушателей. Я прошу вас, мужи и братья, если вы ныне едите тучное и пьете сладкое на сатанинском пиршестве, остановитесь и подумайте о том конце, который ожидает вас. "Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную". У меня уже не остается времени для этого, это точно.
II. Но вы должны простить мне, я займу у вас несколько минут, чтобы ввести вас в ДОМ, ПОСТРОЕННЫЙ СПАСИТЕЛЕМ, где Он принимает Своих возлюбленных. Придите и садитесь с нами за стол для пиршества, ниспосланного Христом свыше. Он не угощает Своих детей на манер князя тьмы: первой чашей, которую подает нам Христос, очень часто бывает чаша горечи. Есть возлюбленные дети Его, искупленные Им, у которых нет ничего, кроме слова утешения. Иисус подает чашу бедности и страданий, и Он побуждает детей Своих принять эту чашу, пока они не скажут, "Ты пресытил нас горечью, напоил нас полынью". С этого начинает Христос. Сначала худшее вино. Сначала сержант дает новобранцу шиллинг, а затем отправляется с ним в поход, а там и в бой. Христос никого и никогда не привлекает так. Сначала надо вычислить издержки, имеется ли нужное для совершения всего. Он стремится не приобретать учеников, которых ослепляют первые видимые проявления. Вначале Он действует с ними сурово, и многие, бывшие Его детьми, признавали, что первое блюдо, которое подавали за столом Спасителя, было горем, несчастьями, бедностью, и лишениями. В былое время, когда лучшие из народа Божьего сидели за этим столом, Он имел обыкновение подавать худшее, поскольку таковые скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, продолжали пить из чаши, исполненной горечи, в течение многих дней; но, смею вас уверить, впоследствии Он подавал таковым чаши с большей сладостью, и вы, смущенные, нашли, что все так и есть. После чаши страданий подается чаша утешения, и как же сладостна эта чаша! Эти люди имели право и честь принять эту чашу после болезни и боли; и я сам могу засвидетельствовать, что говорил своему Господину, "Ты хорошее вино сберег доселе". Это вино было таким сладким и душистым, что вкус его воистину совершенно удалил вкус горечи; и я сказал, "Воистину, горечь этой немощи уже в прошлом, ибо Господь мой открылся мне, и дал Свое лучшее вино". Но, возлюбленные, лучшее вино подается в последнюю очередь. Народ Божий убеждается в этом всякий день. Бедному святому умирает. Господин его подавал ему чашу бедности, но теперь он более не пьет из этой чаши, он богат благословениями. Он принимал из чаши болезни; делать этого ему теперь больше не надо. Ему подавали чашу гонений, но теперь он прославлен, вместе со своим Господином, и сидит вместе с Ним на Его престоле. Лучшее явилось ему в последнюю очередь во внешних обстоятельствах. Рассказывают о двух мучениках, однажды преданных сожжению на костре в местечке Стратфорд-ле-Боу; один из них был хром, другой слеп, и когда их привязали к столбу, хромой взял свой костыль и забросил вниз, и сказал другому, "Не стоит унывать, брат мой, этот горькое снадобье должно исцелить нас; не пройдет и часа и я уже не буду хромать, а тебя никто уже не назовет слепым". Воистину, радости после неприятностей! Но мне часто думалось, что чадо Божье весьма походит на участников Крестовых походов. Отправившимся в крестовый поход приходилось бороться с врагами на протяжении многих сотен миль и миновать легион опасных ситуаций. Быть может, вы помните исторический рассказ о воинстве герцога Булонского. Когда перед крестоносцами открылся вид на Иерусалим, они спрыгнули с коней и, хлопая в ладони, восклицали, "О, Иерусалим, Иерусалим, Иерусалим!". Они забыли обо всех тенетах, изнурительном походе и всех ранах, ведь перед ними открылась панорама самого Иерусалима. Таким же будет последнее восклицание святого, "О, Иерусалим, Иерусалим, Иерсусалим!", когда всякое горе, и всякая бедность, и всякая болезнь исчезнут навеки, и он благословится бессмертием. Худое вино... Худое, сказал я? Нет, чаша горечи взята, и подано святому лучшее вино, и он уже видит себя вовеки прославленным со Христом Иисусом.
Теперь разместимся за столом внутреннего опыта. Первой чашей, которую Христос подает Своим детям, сидящим за этим столом, с вином столь горьким, что, по всей видимости, человеку не дано описать этого. Это чаша с вином осуждения. Это черная чаша, исполненная сильнейшей горечи. Апостол Павел однажды пригубил из этой чаши, да так, что ослеп на три дня. Он осознал свой грех и это совершенно одолело его; он мог лишь предать душу свою посту и молитве, и только тогда, когда он испил из другой чаши, как бы чешуя отпала от его глаз. Я пригубил из этой чаши, дети Божьи, и думал, что Иисус был врагом мне, но вскоре Он подал мне чашу со сладким вином, чашу Его любви и прощения, исполненную пурпуром Его драгоценной крови. О! Вкус того вина я вспоминаю до сего часа, ибо вкус его как вкус славного вина Ливанского, что хранится в бочке много времени. Разве вы не помните, что после того, как вы выпили чашу страданий, явился вам Иисус и показал вам пронзенные руки Свои и бок, говоря: "О, грешник, Я умер за тебя, и предал Себя ради тебя; веруешь ли в Меня?" Разве вы не помните, как вы уверовали, и сделали глоток, и поверили больше, и сделали еще один, глоток, еще больший, и сказали, "Да будет имя Господне благословенно отныне и вовек.; и благословенно имя славы Его вовек, и наполнится славою Его вся земля. Аминь и аминь, ибо Он сокрушил врата медные и вереи железные сломил, и угнетенных отпустил на свободу"? С тех пор славный Господин ваш говорил вам, "Друг, пересядь выше!", и сажал вас на лучшие места в лучших горницах, и подавал вам лучшие чаши. Сегодня я не собираюсь говорить вам, о чашах вина, которые вы употребили. Сегодня утром известная вам Супруга из Песней Соломона восполнит недостатки моей проповеди. Она пила вино из ароматных гранатовых яблок; так же и вы, в те возвышенные и блаженные моменты, когда вы имели общение с Отцом, и с его Сыном, Иисусом Христом. Но погодите немного, лучшего вина Он еще не подал вам. Вскоре подойдете к берегам Иордана и начнете принимать от древнего вина того Царства, что было разлито еще во время сотворения мира. Урожай вина муки Спасителя; урожай вина Гефсиманских страданий вскоре подадут вам, древнее вино Царства. Вы направляетесь в землю "Beulah", землю "замужнюю", и вкусите совершенный аромат самых чистых вин. Вы знаете, как Джон Баньян описывает землю, пограничную с долиной смерти. Эта хорошая и пространная земля, где течет молоко и мед; земля, где ангелы часто навещают святых, и приносят кисти кипера из виноградников Енгедских. И вот вы пересели выше, Бог коснулся пальцем ваших век и лобзанием выводит вашу душу. Где же вы теперь? В море любви, и жизни, и счастья, и бессмертия. "O, Иисус, Иисус, Иисус, Ты воистину сохранил это лучшее вино до сих пор! Господь мой! Я видел Тебя в Субботний день, но здесь Суббота вечная. Я встречал Тебя в собрании, но это собрание никогда не рассыплется. O, мой Владыка! Я понимал обетования, но здесь они все исполнились! Я благословлял Тебя за милости свыше, но здесь нечто большее, чем все милости на земле: Ты воистину даровал мне благодать, но теперь Ты даровал мне славу; Ты был мне некогда щитом и опорою, но теперь Ты - мое светило. Я в Твоей деснице, где изобилие вечной радости. Ты сохранил для меня Свое лучшее вино. Все мое в прошлом - ничто по сравнению с нынешним".
И самое последнее, ибо времени в обрез. Я мог бы проповедовать на эту тему всю неделю: стол общения, за которым обязаны сидеть дети Божьи. Первая чаша, из которой они должны пить там, чаша общения со Христом в Его страданиях. Если вы желаете занять место за столом общения со Христом, прежде примите вина из Голгофской чаши. Христиане, ваши головы должны быть увенчаны терновым венцом. Ваш руки должны быть пронзенными; я не имею в виду гвозди, а говорю в переносном смысле, ибо вы должны быть сораспяты Христу. Мы должны страдать с Ним, иначе нам не царствовать с Ним; мы должны потрудиться с Ним прежде, мы должны вкусить вина, которое Отец подал Ему пить, иначе нам не перейти к лучшему на этом пиршестве. Вкусив от вина Его страданий, и продолжая принимать этот напиток, мы должны вкусить от чаши с вином трудов Его, мы обязаны креститься Его крещением, мы должны служить душам, и сочувствовать таковым вместе с Ним в этом служении - спасении грешников, и тогда Он подаст нам из чаши Его почестей в грядущем. Здесь, на земле, мы будем вкушать прекрасное вино в общении со Христом в Его воскресении, в Его триумфах и Его победах, но лучшее вино будет подано в конце. O, горницы общения, ваши двери открылись мне; но я мог только заглядывать в них; но настает час, когда двери ваши на алмазных петлях отворятся, и широко раскроются навсегда и вовеки; и я вступлю во дворец Царя, и уже никогда не оставлю его. O, христианин! Тебе предстоит вскоре лицезреть Царя во всей Его красе; твоя голова окажется на Его груди; ты вскоре сядешь подле ног Его с Марией; ты вскоре сделаешь, как делают супруги, - станешь приветствовать Его лобзанием любви, и найдешь, что Его любовь лучше всякого вина. Могу предположить, братья мои, что в последнее мгновение вашей жизни, или скорее, в первое мгновение вашей жизни, вы скажете: "Ты хорошее вино сберег доселе!". Когда вы встретитесь с Ним лицом к лицу, когда вы вступите с Ним в ближайшее общение, ничем не тревожась и ничем не отвлекаясь, вы скажете, что "Ты лучшее вино сберег доселе!". Однажды умирал один святой, а другой, сидящий в изголовье, молвил: "Прощай, брат, я не увижу тебя снова на земле живых". "Нет же, мы увидимся вновь", - ответил умирающий, "но вон там, на земле живых, вон там, куда я направляюсь; а здесь земля погибших". О, братья и сестры, лишь бы и нам не встретиться снова на земле погибших, лишь и нам иметь упование встретиться на земле живых, и вкусить в конце концов от лучшего вина!

Жизнь от всего сердца

Проповедь № 433, прочитанная Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ на утреннем богослужении в воскресенье, 2-ого февраля 1862 г. в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон

"Он действовал от всего сердца своего и имел успех"
2 Пар. 31:21
Это в общем совершенно обычное явление; и точно, в этом деле можно усмотреть общее правило нравственной жизни - люди, действующие от всего сердца, имеют успех; между тем как работающие в полсилы, то есть вяло, равнодушно, неохотно, почти определенно терпят неудачу. Возьмем, к примеру, коммерческую деятельность. Кто из молодых людей преуспевает в деле, кто продвигается вверх по общественной лестнице? Только не те из ваших людей, что спят за прилавком и радуются, когда удается увернуться от покупателя. Предприниматели быстро находят тех, что прилагают все старание к работе, им нравятся молодые люди со "рвением", прилежанием, сердечным отношением к работе; таковые, несомненно, достигают многого, и в свое время именно таковые и становятся коммерсантами на свой страх и риск. Кто из коммерсантов преуспевает в эпоху конкурентной борьбы? Разве ваши ленивцы и бездельники? Никак нет; только те из ваших людей, что прилежны в коммерции; те, что берутся за дело, засучив рукава; те, что изо всех сил гребут против течения, не желая быть снесенными потоком к водопаду банкротства. Кто из ваших людей достигает больших профессиональных высот? Чтобы стать знаменитостью, эти люди поздно ложатся и рано встают, по крайней мере до тех пор, пока не столкнутся со множеством тяжелых, изнурительных заданий, ведь Бог и в наше время не подает жатвы праздным людям, если не считать жатвы с репейника; но также не угодно Богу давать благосостояние человеку, который не желает перекопать поле, чтобы отыскать спрятанное сокровище. Если человек хочет иметь успех, он должен, как признано всеми, быть прилежным в деле, ибо в наше время, больше, чем когда бы то ни было, злободневна древняя истина - "В поте лица твоего будешь есть хлеб".
Оставим коммерцию и рассмотрим иные сферы деятельности, чтобы убедиться в том, что эта истина пребывает неизменной. Если человек совершает открытия в науке, он совершает их вовсе не случайно, ибо путь открытий в науке одолевает идущий. Если человеку хочется стать выдающимся врачом, он должен трудиться в клинике. Если ему надобно достичь высот в присутственном месте, он будет проводить дни и ночи над комментариями к законоуложению. В наше время у человека нет надежды достичь успеха в чем-нибудь, если он не будет действовать от всего сердца. То же самое верно и в отношении религии, как, впрочем, в отношении всего остального. Я не хочу уравнивать религию с коммерцией, но мне бы хотелось, чтобы религии отдавали столько же силы, энергии, сердечности и рвения, сколько вкладывают в коммерцию, хотя, надо сказать, религия заслуживает несравненно большего. Отчего получили широкое распространение ложные религии? В частности, что некогда превратило ислам в столь могущественную религиозную систему на земле? Причиной тому выступил сам Магомет, который проповедуя, искренне заблуждался, как всякий из его последователей. Когда его выбрасывали на улицу, он упорно стоял на своем, и когда убийцы следовали за ним по пятам, он не дорожил своей жизнью вплоть до того, что возвещал обо всем, что ему казалось откровением свыше. Что до его последователей, то и они не были вялыми верующими; вынимая ятаганы из ножен, они клялись, что не успокоятся, пока не приведут людей силой оружия к вере пророка, и рвались распространять свою религию подобно цунами, гигантской океанской волне, покрывающей все впереди себя, пока подобная же волна равной силы не воспрепятствовала ее продвижению. Вспомним зарубежные Римско-католические миссии. Как это католикам удавалось совершать то, что никогда не удавалось нам, протестантам? Как удавалось им то, что мы, к сожалению, никогда не сделаем, если не изменим своих людей? Как получилось, что Франциск Ксавьер благовествовал в Индии, проповедовал в Бирме, пользовался большим влиянием в Китае и даже имел доступ в закрытые районы Японии? Ведь теперь всюду, где он трудился, можно увидеть католические монастыри и монастырские школы, воздвигнутые кресты и коленопреклоненных приверженцев? Так получилось потому, что дух Ксавьера был исполнен огня. Видно, он был как молния, сверкающая от края небес до края их. Теперь заметим, что как бывало в смысле распространения с ложной религией, так должно быть и с истинной. В подножии Бога Святого Духа единственная надежда подлинно верующих на возрастание Церкви и обращение этого мира состоит в укреплении нашей внутренней силы, в обнаружении ревности, искренности, глубины христианской души. О, вначале вовсе не высокая ученость обращала языческий мир ко Христу, ибо каменные плиты римских подземных кладбищ неопровержимо свидетельствуют о том, что первохристиане едва умели написать свои имена. Сила первых исповедников христианской веры заключалась не в блеске учености, высоте философии или пафосе красноречия; она заключалась в их исключительном усердии, старательности, рвении. Ранняя Церковь горела любовью. Она походила на вулкан, который, быть может, не был таким высоким и выдающимся как некоторые из окружающих гор; однако, это всё были горы со снежными вершинами, между тем как из этого вулкана шли потоки лавы глубокой убежденности в истине, которая прожигала себе пути, покрывая все земли. Христиане в те дни были истинными христианами. Они верили своему исповеданию; они говорили, что знали, и знали, что говорили; они свидетельствовали о том, что видели; говорили с властной, неукротимой силой, сокрушавшей и разбивавшей вдребезги железную мощь Рима. Так должно быть и в наше время, и так оно и есть на самом деле. Оглянитесь вокруг; от кого сегодня больше пользы в христианской Церкви? От людей, которые действуют для Бога от всего сердца! Где благословенный Богом проповедник, обращающий сотни душ за год? Разве среди этих сонных, серых душ? Разве он уповает только на себя? Разве с вялыми речами он выступает перед сонным собранием? Конечно, все знают, что это не так, но люди, действующие для Бога от всего сердца, имеются там, где Богу угодно дать собранию некое, все равно какое, свидетельство того, что тамошний проповедник действует от всего сердца. Кто является наиболее успешным учителем воскресной школы? Самый грамотный? Директор любой воскресной школы скажет, что это не так. Самый одаренный? Самый богатый? Никак нет! Наиболее успешными учителями являются наиболее ревностные люди; люди, сердца которых пылают, хваля и славя Христа. Кто ныне между вами действует всех больше для Царства вашего Господина? Я отвечу так: дайте мне духовный термометр, которым можно измерить температуру вашего сердца, и я оценю ваши успехи. Если у вас холодное сердце и вы не любите Бога, я убежден, вы ничего не делаете, хотя и ссылаетесь на какие-то дела; если же вы способны сказать, "Господи, наше сердце горит от желания добра для всякой души человеческой!", вы творите добро, и Бог благословляет вас, как благословил Езекию, который действовал от всего сердца своего и имел успех.
Понимая, что очень многие из вас, здесь присутствующих христиан, не действуют от всего сердца, и, что некоторые из вас, возможно, предали Иисусу Христу только темный, затянутый паутиной уголок своих сердец, вместо того, чтобы предложить Ему сесть на почетном месте и царствовать на престоле Его; опасаясь, что все мы рискуем перейти в Лаодикейское тепловатое состояние, я хочу в это воскресное утро возгреть ваши сердца, и, если мне удастся возгреть сердце лишь самого себя, я буду трижды счастлив отправиться домой и думать, что по крайней мере один получил некоторую пользу от этого служения, поскольку проповедник должен иметь поддержку не меньше, чем его слушатели, ибо есть опасность того, что даже рабу Господню недостанет горящего угля для его уст, без которого его слушателям нет никакого проку.
Сегодня утром мы рассмотрим вопрос о влиянии ревности по Боге на христиан; затем я постараюсь возбудить ваш дух многими свидетельствами и, быть может, вызвать в вас стремление действовать от всего сердца в деле веры и труде любви; после чего я обращусь к тем, для кого религия остается пустым звуком; и все же, если Бог даст им искать Господа всем сердцем своим, они, несомненно, найдут Его.
I. Итак, сначала позвольте обратить ваше внимание на МЕСТО, КОТОРОЕ ХРИСТИАНСКАЯ РЕВНОСТЬ ЗАНИМАЕТ В ЖИЗНИ, ПОСВЯЩЕННОЙ БОГУ. Заметьте, что я теперь говорю только с теми, кто воистину и спасительно обратился к Богу, ибо, если мы прежде не будем правы пред Богом, то ревность по Боге будет только притворством.
Первым делом ревность по Боге заставляет христианина весьма старательно думать о своем Боге и Господине. В дневнике Джонатана Эдвардса находим следующую запись о его чувствах в отношении дела Господня: "Я истаевал от стремления содействовать Царству Христову в этом мире; втайне я обычно большей частью молился именно об этом. Когда до меня доходили хоть какие-то сведения о том, что происходило в разных странах и, казалось, так или иначе затрагивало интересы Царства Христова, моя душа восторженно бралась за это, что обычно весьма и весьма воодушевляло и подкрепляло меня. Бывало, я с усердием читал газеты, причем почти всегда от корки до корки, в надежде отыскать какие-нибудь новости, споспешествующие интересам религии в этом мире". То же происходит и с нами, когда мы исполняемся ревности по Боге. Наши мысли постоянно обращаются на дело Господне; и тогда мы идем туда, куда можно, не ради своей, а Божьей пользы. Вот о чем мы задумываемся прежде всего. Воистину, возлюбленные, действуя от всего сердца ради Бога, мы начинаем думать о деле Христовом в мире, едва проснувшись; и во время ночного отдыха оно непрестанно с Господом перед нами, и с Его славой, записанной в наших сердцах. Однако боюсь, что некоторые из вас, хотя и думают о Боге и Его деле в этом мире, думают все же очень мало. Как часто все пропускают свежие известия о миссионерском служении Церкви. Годовые отчеты о том, как действует Бог среди иных народов, обычно представляются нам самыми сухими и скучными из всех, какие приходится слушать; они скучны не сами по себе, а потому, что все мы, современники, не приучены думать о проповеди Евангелия и содействии делу Христа. Только дайте однажды этому пылающему факелу рвения воспламенить свои души, и вы возлюбите дело Христово навсегда.
Но человек, воодушевленный на размышления о деле Христовом, далее в обязательном порядке намечает цели, и проистекающие из этих целей задачи в отношении Христова дела. О, какие прекрасные цели ставят перед собой люди в это особое, необыкновенное, чудесное время! Выслушав некоторое выступление, заслуживающее самого серьезного внимания, они возвращаются домой и думают: "Ну, в общем, мне следует поступить так-то и так-то". Они уже наполовину решили, что поступят именно так, однако, не обладая рвением Езекии, они никогда не исполняют своих целей; они все еще витают в облаках. Если одни строят воздушные замки, то другие возводят там церкви; там, в этих воздушных замках, обучают проповедников, поддерживают в небе служителей Христа и посылают в облака новых миссионеров. Все их замыслы, планы, намерения весьма красивы, между тем все практические программы их весьма проигрывают в сопоставлении с их великолепными прожектами, так что все это ничто иное как бессмысленное фантазирование - живописная картинка, мираж, галлюцинация, которая вскоре растворится в чем-то, имеющем для них более практическое значение - сей мир и дела его. Сделайте человека ревностным, и всякий раз, когда он поставит цель, эта цель станет реальной целью; всякое проявление этой великой движущей силы в его душе заговорит и приведет все в движение; вся до капли кровь, циркулирующая в его духовном организме, несет жизнь; однако, у некоторых людей по жилам течет неживая кровь, которая совершает кругооборот, поступает в сердце и выходит из него, однако, ни в одной капле подобной крови жизни нет. Таковые могут говорить, а иногда даже принимать решения, но их решения никогда не претворяются в жизнь; они никогда не исполнятся решимости и не скажут твердо: "Уповая на Бога, примусь за такое-то и такое дело. Бог со мной, и ни в чем из этого мира я не нуждаюсь. Я не хочу жить как устрица, лежащая в грязи, и отворяющая створки раковины, когда с приливом наступает время приема пищи; да не скажут обо мне, что я живу лишь за тем, чтобы есть, пить и копить богатство. Однако, Господи Иисусе! Всякой истиной, если Ты поможешь мне, я буду служить Тебе, пока жив, и, если тому суждено быть, буду готов умереть ради Твоего дела". Только усердные, ревностные люди приходят к тому, что ставят цель и стараются претворить ее в жизнь. Дорогие друзья, изберите оружие, и не оставляйте боевого поста, хотя бы у вас кончились все боеприпасы. Но мы знаем людей настроения, которые, пребывая в своего рода апоплексическом ударе благочестивого воодушевления, принимали великие решения, но затем их чувства остывали задолго до того, как это нечто претворялось в жизнь. Кровь уходила в землю ручьями, причем слишком много крови; люди катались в судорогах фанатизма; но толку от этого не было никакого. Если же сердце человека праведно пред Богом, то все, что он решил сделать, сделает. Могу засвидетельствовать об одном таком человеке, ибо знаю, что говорю. Если этот человек, когда Бог положит ему на сердце исполнить определенное дело, решит, что это дело должно быть сделано, он исполнит его во что бы то ни стало; и пусть горе убьет его или здоровье его придет в упадок, он ни за что не потерпит в том деле провала; ибо он понимает, что, если дело Божье надо сделать, человеческое дело можно отложить, а Божье - никогда; и когда кто-то встает на его пути, или, по всей видимости, начинает мешать осуществлению его целей, этот человек ревнует до того, что ради Бога забывает обо всем остальном; и даже о резких словах друзей, когда ему кажется, что дело Христа находится в опасности. Я знаю, что человек оживает для Бога настолько, что не может вынести тех ленивых бездельников, которые и сами не трудятся для Бога, и не дают трудиться для Бога другим. Как только верующий полностью посвящается этому делу, с этого момента оно становится делом Божьим и Христовым; следуйте этим путем, если можете. Что же касается вас, люди трусливые, то расходитесь по домам, чтобы и от вас не изнемогали сердца людей Божьих; вы отступите подальше, дабы страшное, леденящее влияние ваших сердец не сделало чего-либо, способного умерить наш пыл. Мне кажется, что христианин не стоит многого до тех пор, пока пришедши к решению, не станет добиваться поставленных свыше целей, несмотря ни на какие препятствия; пока он не будет готов сокрушить и вдребезги разбить все земное и мирское, лишь бы исполнить дело всей своей жизни во имя вечного Бога, призвавшего его к этому делу.
Это рвение в исполнении цели проявляется в настойчивости. Человеку не удается добиться успеха с первого раза: "Не беда", - говорит он, "это дело - Божье; попробуем снова". Опять неудача! Но он падает, чтобы подняться. Там, перед собой, он видит горную вершину, сверкающую на солнце; и хотя ему тяжко, он клянется, "Я достигну этой вершины". Он упал с этой скалы, и теперь лежит почерневший от ушибов, стонет и стенает. Первым делом он прочищает глаза от пыли, ибо ему должно оглядеться, и говорит, "Я все равно поднимусь!". Вскоре он снова карабкается вверх, но враг сталкивает его. У него нет времени разбираться, кто этот враг, и оскорбляться, ведь ему надо восходить к вершине. Иногда он просто бежит, а когда не может, идет; когда же нет сил даже идти, он ползет; а когда невозможно даже ползти, он довольствуется тем, что подтягивается одними руками, нередко хватаясь за колючий кустарник и вгоняя себе в плоть его острые шипы, но по-прежнему с теми же словами, "Это Божье дело, и Он заповедал мне взойти, и Его силою я свершу это. Я не могу отдыхать, я не могу успокоиться на сделанном". Такая настойчивость есть несомненное следствие ревности по Боге.
Заметим особо, что ревность сердца, пылающего подобным огнем, обязательно проявится в совершенной зависимости от Бога, и в исключительно пылкой молитве Богу о помощи и благословении. Воистину, тот человек не знает себя, который пытается, имея высокую и благородную цель, достичь ее без Бога, ибо ему хорошо известно, что дело это, будучи делом Божьим, должно совершаться силой Божьей, и, коли ему должно иметь эту силу, он обязан прежде обратиться за этой силой к Богу с уверенностью в том, что Он даст просимое, и мысли не допустит об отказе. Один из старых пуритан говорит, "Молясь Богу без рвения, мы как бы просим Его отказать нам; если же мы просим Его с ревностью, обязательно успеем". О! Эти молитвы, которые иногда доходят до нашего слуха, когда люди Божьи, уподобившись Самсону, изо всех сил сдвигают с места пару столбов поклонения небесам, дабы милость Божья обрушилась и уничтожила все их грехи, стучат во врата небесные, чтобы жить в вечности подле ног Господних, стучат словно погибающие от голода нищие, которые не могут допустить, чтобы их не услышали. О! это победоносная молитва, когда можно схватиться с ангелом, дабы побороть его. Мне довелось видеть в одной из церквей в Париже картину выдающегося художника, на которой Иаков борется с ангелом. До этого я не воспринимал эту библейскую сцену столь буквально, как этот художник, поскольку он изобразил между ногами ангела напряженную от усилия ногу патриарха, пытающегося бросить ангела на землю, в позе, характерной для борцов на арене. Наша молитва должна преследовать совершенно практические цели, причем с такой же силой, рвением, старанием добиться благословения от Ангела, с какими борцы стараются положить друг друга на обе лопатки. Мы не добьемся подлинного и длительного возрождения в Церкви, пока у нас не появятся люди, способные молиться от всего сердца, и таким образом добиваться успехов.
Мои дорогие друзья, я не буду распространяться далее, чтобы продемонстрировать вам надлежащую сферу деятельности для рвения, прилежания, искренности, - дело в том, что христианское рвение является элементом духовной организации человека: от ревности по Боге учащается его пульс, от ревности по Боге ускоряется движение крови по его жилам, от ревности по Боге человек исцеляется во всех отношениях; от подобных святых побуждающих мотивов человек становится сильнее великана, освежившегося молодым вином. Спросите меня, какой огонь имеется в виду, когда говорят о христианской жертве, и я отвечу, что имеется в виду всякий огонь. Представить себе жертвоприношение в темноте можно - нельзя представить всесожжение без огня; жертву можно приносить при весьма небольшим освещении, но обязательно нужен великий огонь, чтобы сжечь всю жертву, иначе это не будет жертвой. О, Иисус, подай нам этого огня больше! Господи! Крести нас Святым Духом и огнем! Исполни наши души рвением; восстанови в нам неукротимую силу наших пращуров; верни нам железо северное и медь, с которыми можно уподобить их решительный характер; избавь нас от этих плакучих дней, когда люди гнутся как былинки от всякого дуновения: сделай нас сильными духом, дабы проходить предлежащее нам поприще праведности, и ратоборцев сделай сильными Духом Твоим ревностью по Боге служить между сынов человеческих!
II. Сейчас, ЧТОБЫ ВОЗГРЕТЬ ВАШ ДУХ И, МОЖЕТ БЫТЬ, ВЫЗВАТЬ В ВАС РЕВНОСТЬ ПО БОГЕ, я подробно остановлюсь на НЕКОТОРЫХ СВИДЕТЕЛЬСТВАХ, для чего все это время мне понадобится неослабная сосредоточенность вашей мысли, зрения и слуха.
Наша вера есть то ли самый гнусный обман, в который был когда-либо введен род человеческий, то ли нечто, заслуживающее всей жизни, силы и крепости каждого, ею благословленного человека. Не будь я уверен в том, что Слово Божье есть истина, и драгоценные догмы благодати открыты свыше, сегодня я смело отказался бы от своей веры. О, я не мог бы, уповая на Бога, - говорю как пред Богом - держаться веры Христовой и в то же самое время лениться. Я и в самом деле считаю, что если вера воистину стоит чего-то, то стоит всего, и то, что делает человек, блюдущий свое благочестие наподобие некоторым крупным землевладельцам с их "игрушечными" фермами, которыми они занимаются наездом, из удовольствия, между тем как их душа и дух пребывают в другом месте, кажется мне верхом лукавства и нелепости. Лучше уж вообще не искать Бога и Его правды, чем не искать прежде всего. Возвышать худшее, и унижать лучшее, ставить выше земное и попирать ногами небесное, отодвигать Христа на вторые роли, а маммону делать главой и господином своих чувств, представляется мне нападками безумца на все мудрое. Конечно же, это совершенно недопустимо.
Однако, христиане, чтобы мне возгреть ваш дух этим утром, пусть Дух Божий возьмет Свое и приложит подобно горящим угольям к вашим душам. Помните, возлюбленные братья мои, каких святых тем мы намерены коснуться. Мы рассмотрим тему человеческой души, души бессмертной, бесконечно драгоценной; мы должны согласовать в подножии Бога вечное значение небес и ада; мы сообщаемся со скверной грешника, и стремимся увидеть ее омытой драгоценной кровью Христа; мы сообщаемся с естественной смертью человека во грехе, и стремимся возрождения людей Святым Духом. Итак, если душа такова, каковой предстает в Писании; если существуют небеса и ад; если Христос воистину искупил мир от греха, то все эти темы надо принимать совершенно серьезно. Как нельзя танцевать на жертвеннике Божьем или полоскать одежду блудницы в крови пасхального Агнца, так нельзя прохладно разбирать и эти ужасные темы; это было бы проявлением непростительного легкомыслия и равнодушия.
Обратимся к теме величия дела, которое нам следует рассмотреть. Имеет ли кто-нибудь из вас представление о численности одного только города Лондона? Три миллиона! Три миллиона! Это равно численности всего шотландского народа; прибавьте сюда приблизительно 60 000 тысяч людей, прибавляющихся к населению Лондона каждый год; людей прибывает столько, что мы не успеваем оборудовать дополнительные помещения в местах богослужения, чтобы принять их; так что, если наши церкви и приращаются, то все еще не в той пропорции, в какой приращается население Лондона. Говорят, что у нас в городе имеется около полумиллиона язычников, таких же настоящих язычников, как, например, подданные короля Дагомеи или обитатели преисподней, без Бога и Христа, язычники, никогда не слышавшие Благой Вести, не входящие в храм круглый год от начала до конца. Вот о каком деле идет речь, вот каким делом, препоясав чресла ума нашего, мы обязаны заняться. О, дорогие братья! Мы не можем позволить себе проявлять равнодушие в этом деле. Если бы и был где-нибудь на земле некий блаженный город, где все люди слушали бы Слово и подавляющее большинство таковых было бы обращено, даже там наша леность была бы непростительна; здесь же, в этом ужасном городе, где так много дел, проснитесь! О, Господи! Прости нам, что мы так ленивы! Подумайте, как мало делателей на Божьей ниве. Быть может, имеется много так называемых работников - людей в ризах, но таковые не знаю Христа в могуществе Его Благой Вести. Сколь между людьми немного людей верных, готовых охотно издерживать свое и истощать себя за души ближних и дальних! Взирая на великую жатву (раздвиньте на миг свой умственный кругозор и представьте теперь, что вместо поля перед вами лежит весь мир), я вижу не одни хлебные поля за другими, а миллиарды и миллиарды бессмертных душ. Есть страны, в которых один миссионер приходится на два миллиона населения, а в других и того меньше - ни одного на десять миллионов из числа бессмертных душ. В горячий и душный полдень здесь можно отереть лицо от пота и крови, и лишь бессердечный встанет здесь отдохнуть, ибо жатвы очень много: "Жатвы много, а делателей мало". И могут ли делатели спать? O, Боже, мы молим Тебя, помилуй нас, и помоги нам не заснуть снова, но издерживать свое и истощать себя за бедные души.
Только призадумайтесь, прошу вас, какое рвение выказывает сатана. Мы дремлем -он не дремлет никогда; мы праздны - он никогда. Как сказал Хью Латимер, дьявол - самый занятый прелат на земле; он постоянно обходит свою епархию; он постоянно навещает свою паству; он наставляет во время и не во время, лишь бы погубить. Рассмотрите дела неверных и римских католиков, рассмотрите дела тех, что держатся ложных учений, сколь ревностно пересекают таковые моря и высаживаются на иные континенты, хотя бы ради одного прозелита. А чем занимаемся мы? Я спрашиваю, братья, что делаем мы? Назовите это ничем, и это название не будет умалением того, что делаем мы; те живы, а мы скорее мертвы, чем живы; у них кипучая энергия бьет через край, а мы теплы, а не горячи и не холодны.
Слушатели мои, я прошу вас, только призадумайтесь, и пусть это подвигнет вас; подумайте о долге, лежащем на нас как Церкви. Я говорю не от себя, я не хочу прославиться лично или через вас. Однако никогда еще не было собрания (по крайней мере диссентерского), более одобряемого Господом, чем наше. Вот что творит Бог! Что за роса небесная свыше почиет на Слове! Что за множества приращались к Церкви! Что за нравы у народа Божьего! Воистину, братья мои, мне нет нужды осуждать кого, ибо вы знаете свой долг и Дух Святой помогает вам исполнять его. Есть в среде этой Церкви люди, которым я дерзну сказать в любом и всяком собрании, что и апостольские времена едва ли производили людей, их превосходящих. Я счастлив от того, что имею честь видеть в этой Церкви людей, которые, являясь образцом благочестия, не только издерживают время свое Христа ради, но даже, что выше всяких моих ожиданий от смертных, приносят в жертву свои труд, имение и талант Христу и его делу. На таковых я всегда взираю с радостью как на благородный продукт правды, проповедуемой полностью, праведно и искренне. Но есть много других, о которых этих слов не скажешь. О, мы солгали бы в лицемерии, если бы сказали обо всех вас, что вы сделали все, что могли сделать в полную силу, и даже половину от того, что могли сделать, а порой даже сотую часть от того, что вам хотелось сделать, укладываясь на сон грядущий. Богу угодно было даровать собрание, и поручить тому собранию служение, на котором почил Дух, что проявляется во множестве, весьма великом множестве душ, обращающихся всякий день в нашей среде. Христианский мир увидел нас и сказал, "Сколь благословенная у Бога эта Церковь!". И если мы станет дремать, то сколь подлыми, неблагодарными и бессовестными типами окажемся? Если Бог привел нас в Царство в такое время как это, а мы оказываемся недостойны его, избавление придет из другой части света, а нам придется написать на этих стенах слово "Иохавед", ибо отойдет от нас слава. Бог оставит нас с нашим лукавством. Нам предоставлены такие возможности творить благое, какие редко предоставлялись иным церквам, и если мы не воспользуемся ими теперь, то самое губительное проклятие, какое постигало когда-либо христианское сообщество, непременно падет на нас. О, Господи! Помоги нам быть верными тому, что Ты поручил нам сделать.
Как еще возгревать ваши души? Вот перед вами несметное число душ, которые смерть смывает в преисподнюю. Вот, говорю я вам этим утром, перед вами погибающие души. Только прислушайтесь! Их стоны теперь еще возносятся к небесам; эти стоны предсмертной агонии обвиняют вас в подножии Всевышнего. "Никто нимало не беспокоится о моей душе!" - вот он крик множества. "Великий Бог, я обитал на христианской земле, но никто не беспокоился о моей душе. Я жил во дворе и в трущобах, и христиане проходили мимо этих трущоб, направляясь в церковь, однако, никто из них и не подумал взглянуть в мою сторону; я жил по соседству с христианином, но он ни разу не помолился обо мне; я жил на крыше того дома, где жил человек Божий, но он никогда не подумал обо мне!" О, услышьте эти предсмертные крики, говорю я вам, ибо в последний раз Дух делает честь холодной Церкви, которая не заботится о своих детях. Услышьте осуждение ангела, ибо плачет: "И чудовища подают сосцы и кормят своих детенышей, а дщерь народа моего стала жестока подобно страусам в пустыне. Язык грудного младенца прилипает к гортани его от жажды; дети просят хлеба, и никто не подает им"! Слышите, я молю вас, и пусть это выведет вас из сонного состояния и наполнит ваши сердца ревностью по Боге - только прислушайтесь на миг к воплям осужденных духов. Вот еще одна душа отправилась в ад, и пока мы говорим с вами, другая, третья и так далее. Вслушайтесь в звуки ужасного падения, движения глубоких вод, которые смыкаются над ушедшими на дно душами. Вы знаете, какой бурный поток воды стремительно падает с уступа, образуемого резким понижением русла Ниагары; вот так же падают в погибель и человеческие души; и вы, посланцы Божьи во спасение мира, станете ли вы терять впустую мгновения, пренебрегая своим долгом? Темная ночь опустилась на землю, и вы, только вы можете нести пылающие факелы в непроницаемый мрак - последователи Христа, ученики Иисуса. Именно вы и должны стать избавителями сидящих в долине смертной тени, спасителями окованных скорбью и железом! И вы останетесь сидеть, не двигаясь? И вы свернете свое оружие, предадите сему миру и самих себя, принадлежащих Христу? Заклинаю вас своими слезами. Но что, если вопли обреченных душ не сумеют пробудить нас? Как же мы окаменили свои сердца, что не чувствуем того, что ужасы ада окружают нас! Что за каменные сердца нужно иметь, чтобы зная о том, что люди гибнут, так и не проникнуться к ним жалостью! О, если есть в этом доме хоть один христианин, где-нибудь вокруг этой кафедры, выше или ниже, пренебрегающий душой человека? Умоляю Тебя, Господи, дай услышать ему хотя бы один пронзительный вопль из долины убиения Тофета, и пусть он пребывают у него в памяти, и звучит в его душе до тех пор, пока он не скажет, "Я обязан сделать нечто, дабы приобрести души грешников Христу".
Скажу еще и еще раз, что если я потерплю здесь неудачу, я не выдержу этого. Я заклинаю себя и вас служить Богу от всего сердца по причине той любви, что мы обрели во Христе Иисусе. Взгляните, вот Он повешен на древо! Мои глаза созерцают Его. Его голова увенчана шипами; ноги Его пронзены гвоздями; с рук Его капает кровь. Господи, Иисусе! Ты умер из-за меня; эта кровь из Твоего драгоценного сердца истекает ради моего искупления и очищения. Я падаю в подножие Твоего креста и целую Твои ноги. O, Господи, возлюбивший мою душу, я не могу не любить Тебя, ибо Ты приобрел мое сердце. Любовь ко Христу теснит, объемлет меня! Как я могу, Господи, не восхищаться Тобой, когда Ты проливаешь кровь ради грешников, ради мятежников, ради врагов, ради тех, которые не хотят повиноваться Тебе как Царю? Все так, но поднявшись с колен, выйду ли я в мир, чтобы тотчас забывать о Тебе? Терновый венец на Твоей голове, как мне забыть о нем? А руки и ноги, в которые впились ржавые гвозди, как мне забыть о вас? А тело Твое ломимое, как мне забыть о нем? Закланный Еммануил, как мне забыть Тебя? Никак.

"Разве не погибну я,
когда я разлюблю
Спасителя!"

Возлюбленный, скажи, разве глядя Ему в лицо, ты не заплачешь о душах? Разве глядя на Его раны ты не почувствуешь боли в сердце из-за бедных умирающих людей? Неужели вы, исцеленные, живет для себя и умираете для себя? Господа, неверующие не так уж далеки от истины, когда утверждают, что наша вера пропитана лицемерием, если мы можем быть равнодушны к этому. Пойди-ка, враг Церкви, пойди и расскажи о том в Газе; объяви о том на улицах Аскалона, пока Бог не предаст нас на посмеяние и поругание, если ты еще найдешь нас среди живых, как если бы правда была ложью, и как если бы учения, открытые Богом, был всего лишь обманом и заблуждением! Пробудись, Божья Церковь! Что это ты взялась дремать? O, мне бы голос, подобный грому! Как бы я заклинал вас пробудиться и не спать! Но что я и сам, если не человек более, нежели наполовину спящий? Я читал из биографии таких людей как Олейн из Тонтона, и Бакстер из Киддерминстера, Гримшоу из Хауорта и Витфилд из Отовсюду, и краснел от стыда по причине моего холодного сердца. Особенно бывает стыдно, когда размышляешь о жизни нашего апостола Павла. Я краснею в тысячу раз больше, когда думаю о том как праздно я жил. Будучи грешниками, они были людьми: слезы струились у них по щекам, когда они думали о грешниках, погибших вовеки; их слова не застывали сосульками на их устах, они говорили, и каждое слово их было исполнено силы. О, как они молились! Как мог говорить апостол Павел "день и ночь непрестанно со слезами"? Вы только послушайте, что он имеет в виду: "Как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом". Уж он-то конечно не мог обвинять себя, что он не изливал души своей пред Господом за людей. О, да, эти люди воистину жили. А мы не дерзнем сказать, что живем. О, сколь долготерпелив и сострадателен Бог, что являет милость такой Церкви до сего дня, и продолжает миловать нас, когда мы столь тупы и вялы в служении Христа. И даже теперь, проповедуя за кафедрой, я стыжусь того, что у нас имеется потребность в подобной проповеди. Когда в битву шли спартанцы, каждый, желая бороться, маршировал под песни; когда же персы отправлялись на бой, о приближении их полчищ свидетельствовало щелканье бичей, ибо так персидские военачальники вели своих солдат в битву. Не надо удивляться тому, что несколько спартанцев, подобно львам среди овец, были достойны тысячи персов. Пусть и Церковь никогда не надо будет погонять к действию, но исполненная неукротимой силы, пусть будет она стремиться на битву со всем противным Богу. Тогда мы должны стать как львы среди стад наших врагов, и ничто с помощью Бога не сможет противостать нам. Люди, перестаньте играть! Прекратите играть на свирели и танцевать на рынках. Ну, воздвигнете руки ваши от ребяческих игр, выйдите, люди, выйдите из спален, где вы спите в такой роскоши, и из детских площадок, где вы резвитесь так весело! Возьмитесь за нечто стоящее, нечто возвышенное и благородное, небесное и приличествующее вашему происхождению. "Что вы называете игрой?" - спросит е вы. Ну, конечно же, я имею в виду вашу работу, вашу коммерцию, ваши заботы, если таковые не посвящены Богу. Я говорю вам, господа, что в свете вечности, все на свете за исключением служения Богу является только детской игрой, просто театром, всего лишь маскарадом. Все это называется карнавальным лицедейством, комедийным баловством, смехотворством пантомимы. И только тем можно услужить Богу, что творит бессмертное дело; и только жизнь Христа ради можно назвать подлинной жизнью.
III. Теперь мне следует перейти к заключению. Да умастит меня Господь свежим елеем, дабы приступить к святому труду ОБРАЩЕНИЯ БЕСПЕЧНЫХ И НЕВОЗРОЖДЕННЫХ СЕРДЕЦ.
Однажды г-н Витфилд проповедовал в приходской церкви округа Хауорт; добравшись до самокритики, он сказал буквально следующее: "Я собирался было обратиться к безбожникам, но думаю, что после верного служения, о котором вы слышали в этой церкви, говорить что-либо о том нет никакой надобности". Вслед за этими словами поднялся г-н Гримшоу и сказал: "Брат Витфилд, не льстите им. Боюсь, что половина из присутствующих шествует в преисподнюю с открытыми глазами". И мне следует сказать этим утром, да благословит Господь все обращения, имевшие быть на этом месте, что ради Бога мы не только не осмеливаемся подольститься к вам, но более того скажем, что многих из вас видим исполненными горькой желчи и в узах неправды, и столь же далекими от Бога, сколь были прежде; и как бы мы ни плакали о вас, как бы ни проповедовали снова и снова, ваши каменные сердца не сокрушить. До сего часа вы были доказательством противного тому, что можно делать, и пока Дух Божий не сойдет на вас, боюсь, вы останетесь в прежнем состоянии; но теперь ради Бога позвольте нам говорить с вами.
И так, мои слушатели, вы полагаете, что Божье дело не стоит серьезных размышлений, по крайней мере пока; если это дело по-вашему в целом не пустяк, но уж во всяком случае не дело первостепенной важности; авось сойдет как-нибудь. Вам свернут шею и довольно, думаете вы, покоптили небо и хватит. Теперь позвольте мне напоминать вам, способным играть с подобными вещами, что такая беспечность, неосмотрительность и разгильдяйство противоречит разуму и чувствам. Вам предстоит убедиться в том, что смерть - это весьма нешуточное дело. Ничего забавного в том не будет, когда рука смерти сразит вас, ничего смешного не будет, когда вы услышите голос вашего врача, отправляющего вас на смертное ложе: "Ничего не поделаешь, помочь вам невозможно; может быть, еще поживете немного, но вы умрете". В час предсмертной агонии, когда смерть явится за вами, когда жестокое чудовище поколеблет вас так, что проберет дрожь до последней косточки, когда отрут с вашего лба смертельный пот последней битвы, когда вы погрузитесь во тьму, когда ваши руки и ноги окоченеют от смертельного холода, когда голос умолкнет, когда предсмертный хрип послышится в вашем горле, тогда, господа, вам будет не до смеха, вы не скажете тогда, что все это фантазии, в эти последние мгновения жизни у вас не найдется и слова укоризны в сторону тех, что предупреждали вас. Люди смеялись над Ноем, когда тот строил свой ковчег на суше; но пришел час, и вот они бегут на вершины гор в надежде спастись от вод потопа, и им уже не до шуток и сарказма. И тогда их слезы, крики и стоны свидетельствуют о том, что до них наконец-то дошло как прав был Ной, проповедник правды. То же станется и с вами; заметьте, кто бы ни стал свидетелем того, смерть не покажется вам детской игрой. А потом будет суд. Воспламененные небеса разрушатся, земля содрогнется; Судия воссядет и книги откроют. Посмеетесь ли вы, когда услышите свое имя, вкупе со словами "Имярек... вызывается для суда, выходи"? Когда Судия бросит на вас Свой пылающий взор, и обратится к странице, где внесена запись о ваших делах, и торжественно прочтет эту запись, между тем как люди и ангелы будут слушать. О, грешник, грешник! Смех застрял бы в твоем горле этим утром, когда бы ты услышал хотя бы отдаленное эхо того ужасного голоса, который объявит твой приговор: "Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его". Что же будет после суда, грешник? Тогда придет гнев Божий. Сам Бог будет иметь дело с вами. Обнажит Господь святую мышцу Свою и поразит вас. Берегитесь, чтобы Он не разорвал вас на части, ибо тогда уже никто не поможет вам. Врата благодати в вечности закрыты крепко-накрепко; долготерпение Божье закончится. И правосудие приступит к своему ужасному делу. Душа, тебе не дадут веселиться и шутить в преисподней; в тайнах Божьих тебе не найти никакого веселья. О, теперь вы можете заниматься пустяками как прежде, мои слушатели, но потом это у вас отнимут. Вы скажете, посплю немного и немного подремлю, но ничего подобного потом не будет. О, вы будет вспоминать впустую растраченное время в прошлом и пожалеете, но пожалеете напрасно, о том, что когда-то были сотворены, а не о том, что жили так, что утратили единственную надежду на спасение, тот единственный шанс, момент, в который еще можно было обрести спасение. O, Боже, мой Боже, я прошу Тебя, останови людей, ибо слабы; останови их и заставьте понять, что ни смерть, ни суд, ни ад не являются тем, с чем можно шутить! Не забудьте, вы, мотыльки-однодневки, насекомые, перелетающие с цветка на цветок, не забудьте, что Христос не шутил, когда пришел в этот мир, чтобы спасти души. Он не проводил Свою жизнь в вихре утонченного веселья; жизнь Его была строгой и ужасной; жизнь Его была ревностью по Боге, ревностью, которая снедала Его. Капли крови выступали на Его челе; и это тяжкое бремя Он должен был возложить на Свои благословенные плечи, и когда Он изливал, как воду, сердце Свое пред Богом, это было тяжелейшим трудом, который он совершал ради спасения Своих. Ах, грешник, грешник! Если Христос действовал от всего сердца, то ты был воистину безумен! Христос действовал от всего сердца, я спрашиваю тебя, а ты презираешь, ты забываешь, ты не радеешь о толиком спасении? Могу прибавить, что служители, посланные от Бога, действуют от всего сердца. Скажу в сей момент, что я воистину стремлюсь обратить своих слушателей к Богу так, что не могу выразить словами. Я почел бы для себя высокой честью этим утром заснуть смертным сном, лишь бы эта смерть спасла ваши души от ада. Но отчего это мы понимаем это (о, вот бы понимать больше!)? Отчего это мы плачем, когда вы не понимаете и не плачете? И что значит ваша душа для нас в сравнении с тем, что она должна значить для вас? Если мы предостерегаем вас, но вы погибаете, ваша кровь не взыщется от нашей руки; ваша кровь взыщется от нашей руки только тогда, когда мы холодны и безразличны; но если мы изливали, как воду, сердце наше перед вами, если мы тянули к вам руки свои и, подобно матери, любящей свое дитя, стремились привести вас к рукам Иисуса, мы совершили все посильное, и должны предоставить все остальное Богу. Но как это, почему это вы смеетесь над нами? Дело идет о вашем собственном спасении, не о моем; речь идет о вашем собственном грядущем в вечности; дело идет о вас: будете ли вы брошены в ад вовеки или, радуясь, вознесетесь на небеса; грешник - это вы собственной персоной, а не ваш сосед, не человек, сидящий рядом с вами, но вы сами, стоящий вон там в толпе, или вы вон там, то есть всякий из вас лично. О, почему мы обязаны действовать от всего сердца, а вы оставаться вялыми? Бог прощает вам этот грех, но запрещает вам быть беспечными и неосмотрительным разгильдяями дальше.
И в конце концов вы обнаружите, что Бог будет действовать всерьез, когда Он явится, чтобы наказать вас; когда вам откроется страх Господень, вы не найдете в том никакой забавы; когда стрела, которая ныне приспособлена к тетиве, будет выпущена, вы найдете, что в этом нет ничего от детской игры; когда меч, который долго чистили и омывали в небесах, начнет рубить, вы скажете на это, "Доколе будешь посекать, о, меч Господень! доколе ты не успокоишься? возвратись в ножны твои, перестань и успокойся", но этот меч не успокоится, поскольку Бог будет действовать с вами ужасно серьезно и от всего сердца, наказывая вас за грехи ваши. О, если бы это могло пробудить вас; если бы всякое сердце здесь постигло необходимость любви к Богу; но вы не станете возражать против этого, вы просто разойдетесь, а я останусь для вас музыкантом, исполнившим красивую мелодию на прекрасном инструменте, и все это потом будет забыто. Я вижу слезы, но это, скорее всего, были слезы симпатии, возбужденной серьезностью нашей темы, нежели слезы ваших сердец, плачущих о вашей судьбе; однако, вы уйдете и забудете обо всем этом, и снова придете и забудете снова; и мы придем к вам по вашей просьбе, и станем возвещать вам, но вы забудете и это; и однажды про вас будет сказано, "Такой-то и такой-то мертв, он умер без надежды"; и хотя от того мало утешения, служителю все же печально говорить всякий раз, "Ну, видит Бог, я сделал все, что мог; я воистину предупреждал, наставлял, призывал и умолял его". О, несравненно лучше, когда Бог благословляет Слово, обращенное к вам, и мы услышим как вы говорите, что Он извлек вас из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги ваши и утвердил стопы ваши. "Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты". Вера во Христа - это великий путь спасения. Доверьтесь Иисусу, уверуйте в Него всем сердцем, и вы спасетесь этим утром, и грех ваш простится; когда же вы спасетесь, я прошу вас, не забудьте того, что я пытался внушить вам этим утром. Во-первых, если мы будем служить Богу от всего сердца, то будем иметь успех на Его путях; и во-вторых, нельзя ожидать Его благословений на делах наших, если, мы не делаем этого как для Бога, а не для людей.

Сердце как логово зла

Проповедь № 732, прочитанная Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ на утреннем богослужении в воскресенье 27-ого января 1867 г. в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон

"Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления"
Мф. 15:19
Никогда не вредно лишний раз напомнить, что религия имеет отношение к душе, или сердцу. Неискоренимый недостаток человека заключается в том, что он поддается искушению и забывает, что Бог есть дух, и всякое поклонение, воздаваемое Богу, должно быть поклонением духовного свойства. Эта греховная наклонность человека полностью проявляется в идолослужении. Вместо того чтобы воздавать почести великому Невидимому, и любить Его всем сердцем, человек ставит идолов из камня и дерева, кадит и поклоняется им, восклицая, "Вот мой бог!". Когда идолослужение не облекается в столь грубые, откровенные формы, оно принимает иную, ничуть не менее оскорбительную для Бога форму. Человек оправдывается, мол, невозможно с усердием поклоняться Богу, не удерживая Его в памяти с помощью того или иного внешнего предмета; а затем тайком внедряет своего идола, потакая порочному своему внутреннему существу произвольным богослужением и обрядоверием. Бог требует поклонения души, а люди поклоняются Ему телом. Бог просит о душе, а люди служат Ему устами. Богу интересны их мысли и ум, а люди приносят Ему хоругви, одежду и свечи. Когда же человеку стыдно уже от самой мысли о языческих суевериях, он спешит доставить своему Творцу плоды любящего сердца, желает покорить свой разум учению великого Создателя, и предать все дарования свои на службу Всевышнему. Сколь ни болезненным было бы послушание, сколь ни суровым - наказание, сколь ни тягостным - воздержание, сколь ни истощилась бы его сума, и сколь ни велики были бы издержки его винного чана или магазина, человек предпочтет пострадать от чего угодно, но поклонится Всевышнему с истинным исповеданием греха и доверится в искренней вере определенному свыше Спасителю. И в веке нынешнем, как впрочем, и в прошлые века, стражи нашего Израиля обязаны наставлять в необходимости поклоняться духом, ибо древнее язычество еще живо между нами, отличное по форме, но неизменное по содержанию. Мы говорили об идолослужении как о чем-то погребенном в Афинах и отправленном к праотцам в Риме, но оно, это идолослужение, живо и до сего дня существует в пьюзеизме. [От англ. Puseyism - ист., часто пренебр., другое название "трактарианизм", т.к. система принципиальных положений высокой церкви была изложена в серии трактатов, изданных в Оксфорде (1833-41) английским богословом Эдуардом Б. Пьюзи (1800-82), одним из лидеров религиозного, т. н. оксфордского, движения в Англии - католизирующего направления англиканской "высокой церкви" 19 в. - Прим. ред.] Люди по природе своей остаются как всегда идолослужителями. Вот и в наши дни ничто иное как пропагандируемое в магазинах игрушек пьюзеистов идолослужение оскверняет простоту нашего богослужения, проталкивая ребяческие символы и эмблемы прежде той возвышенной истины, что Богу следует поклоняться в духе, и приближаться к Нему только при посредстве искупительной жертвы Единородного Сына Его.
Надеюсь, в это воскресное утро вы не осудите меня за то, что я намерен привлечь ваше внимание на краткое время к чему-то внешнему, каким бы безвкусным или простым это внешнее вам ни казалось. Я прошу вас теперь обратиться именно к человеческому сердцу. Именно к вашим собственным сердцам, слушатели мои, спасенные и неспасенные, именно к собственной внутренней сущности я прошу вас теперь обратить сосредоточенные мысли. Мой сегодняшний текст - это зеркало, в котором каждый человек может рассмотреть себя; он может увидеть здесь не то лицо, какое видит всякий день, но свое сердце, нравственную сущность, внутреннего человека. Итак, Тот, Который не обманет и Которого невозможно обмануть, открывает грех сердца человеческого и, выворачивая его наизнанку, препарирует и запечатлевает.
Приступая к этому тексту, мы рассмотрим прежде одну уничижительное учение, изложенное в нем; после чего все остальное время посвятим догмам, близким этому тексту по духу, на которые он, этот текст, и укажет нам.
I. ПРЕЖДЕ ВСЕГО, ОБРАТИМ ВНИМАНИЕ НА УНИЧИЖИТЕЛЬНОЕ УЧЕНИЕ, которое Спаситель открывает нам в этом тексте. Он говорит, что источником всех форм нравственного зла является сердце. Христос упоминает здесь не более или менее умеренные формы греха, но самые вопиющие; прелюбодеяние, убийство, хуление - все это не общезначимые слова, и указывают они не на общераспространенные грехи. Обвинение, выдвинутое этим текстом против человеческой природы, является одним из наиболее серьезных обвинений, какие можно выразить словами. Спаситель говорит прямо, без обиняков; Он не ведет сладких речей, Он говорит о наиболее отталкивающих формах человеческой греховности, утверждая притом, что все они исходят из человеческого сердца. Находятся деятели, которые утверждают, что грех случаен, искони не присущ сердцу человека; однако, Спаситель утверждает, что эти преступления исходят из сердца человека. Некоторые говорят, что эти преступления суть ошибочные суждения человека, что общественный строй в определенные моменты давит на людей так, что они, не умея вести себя иначе, согрешают, поскольку ошибочные суждения толкают их на путь злодеяний. Однако Спаситель увязывает происхождение этих преступлений не с головой и головными ошибочными суждениями, а с сердцем и его нечистыми страстями. Он называет вещи своими именами: частью человеческой природы, производящей этакий ядовитый плод, является не отрасль, которую можно отпилить и выбросить прочь, не конечность, которой можно лишиться, но сама суть и существо человека - его сердце. В действительности Христос говорит, что похоть источают не одни глаза; похоть исходит из глубины души порочного существа. Разве необузданной рукой совершается убийство? Нет, но необузданным, своенравным сердцем. Разве человек крадет только потому, что опрометчиво поддается искушению? Нет, отвечает Спаситель, ибо кража есть, прежде всего, результат истечения алчной страсти, обитающей во внутреннем человеке, которому присущи страсти - чувствования, выведенные грехом из нормального состояния. Всякое зло, упоминаемое в нашем тексте, проистекает из неотъемлемой части человека, его внутреннего человека - вот что, как мне кажется, Спаситель подразумевает под словом "сердце". Сердце и есть квинтэссенция, подлинная сущность человека; это и есть твердыня Города Человека; источник и водоем человеческой души, причем все остальные элементы, образующие структуру человеческой души, можно сравнить с системой подземных коммуникаций, как бы берущих начало от этого источника и расходящихся по улицам этого Города. [Город Человека - аллегорический образ из книги Джона Буньяна "Духовная война"; человек в общем проявлении, его квинтэссенция, называемая "душой", в которой Бог запечатлел Свой образ и подобие. - Прим. ред.] Спаситель указывает на важнейшую движущую силу в системе человеческой души, и восклицает: "Вот оно зло". Будучи великим Врачевателем, Христос возлагает руки на самое сущность человеческой природы, и восклицает: "Вот болезнь". Проказа греха гнездится не в голове, не в руках и ногах, а в самом сердце; яд, проникший во внутренность организма, отравляет все периферические органы.
Под словом "сердце" мы обычно понимаем страсти, и, несомненно, страсти человека суть источник его преступлений. Это происходит потому, что человек любит всем сердцем и всем умом, и всею душею, и всею крепостью не своего Творца, а только себя, и тем самым нарушает в угоду себе законы, установленные его Создателем. Дела человеческие оскверняет то, что человек не любит судов справедливых, законов верных и заповедей добрых, и находит удовольствие в ложной клятве и злоумышлениях против ближнего. Понятно, что все это сводится к одному, если понимать под словом "сердце" квинтэссенцию человека, или его страсти; итак, получается одно и то же, если видеть квинтэссенцию человека в нечестивости, а страсти его почитать искаженными чувствованиями. Человеческая душа в своей сущности, совокупности внутренних, важнейших свойств, испорчена основательно, в высшей степени. Воспользуемся словами премудрого Иеговы: "Помышление сердца человеческого - зло от юности его", "Вся голова в язвах, и все сердце исчахло", "Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено".
Рассмотрим в уничижении мутные потоки нечистоты, которые, как говорит Спаситель, проистекают из сердца человека. Он говорит о злых помыслах. Некоторые не придают значения злым помыслам, но Бог судит иначе, поскольку Он судит человеческие дела не по внешним проявлениям побуждений бренной плоти, а по страстям внутреннего человека, которыми те дела бывают возбуждены и продиктованы. Злые помыслы являются таким же злом, что и злые дела, ибо, проследив истоки зла до его корней, мы найдем то побуждение, которым продиктовано это зло, а само побуждение в свою очередь приведет нас в область помыслов. Таким образом, злые помыслы, которые на первый взгляд кажутся не столь греховными, как злодеяния, на самом деле являются гнездилищем для закона и души греха. Люди иногда спрашивают: "Неужели из-за каких-то мыслей нас приговорят к смерти?"; но лучше бы им знать, что они, несомненно, если не покаются, погибнут из-за греховных помыслов; и пусть их греховные помыслы никогда не воплотятся в злодеяниях, вина их от того не уменьшится ни на гран. Если бы этим людям и удалось укрыться в монастырских кельях, чтобы избежать того, к чему подстрекает их греховная сущность, осознавая, как пред Богом, свою способность пойти в определенных условиях на любой мыслимый и немыслимый грех, они осуждали бы самое свое сердце нисколько не меньше сердец тех, что нашли и пользуются всякой возможностью грешить. Норовистая лошадь не становится спокойнее только оттого, что удары кнута не дают ей разбить экипаж вдребезги; но так же и человеку ничуть не легче от ограничений, накладываемых преданием, и оттого, что Провидение не дает ему совершить всего, к чему склоняет его нечестивое сердце. Несмотря на то, что падшесть бедной человеческой природы пребывает за решеткой законов и в темнице страха наказания, человеческое сердце остается по существу логовом чудовищ; пусть только владелец его отопрет дверь, и вы вскоре увидите на все, что они способны.
Злые помыслы исходят из сердца. Такие, например, как богохульство, недобрые помыслы о людях; греховные мысли, несбыточные иллюзии и подлые страсти, таящееся во рту под языком зло, и так далее. Множество людей, не совершивших на первый взгляд никаких видимых грехов сластолюбия, тем не менее, испытывают плотские влечения и, наслаждаясь ими, грешат в сердце. Множество людей не осмеливаются совершать воровство в реальности, тем не менее, тысячи раз совершают его в сердце. И тот, кто не имеет дерзости поносить Бога устами, проклинает Бога в своем сердце тысячи и тысячи раз. Злые помыслы суть следы того, что кроется в сердце. Злые помыслы не били бы извнутрь ключом, если бы там их не было. Злые помыслы не приходили бы на сердце, когда бы они не были присущи душе.
Далее наш Господь говорит об убийствах, имея в виду, как понимает Иоанн, всякое проявление непростительного, не имеющего оправдания гнева. Взрывы страсти и приступы несносного характера, в которых нам хочется убить или обидеть, оскорбить и задеть людей, и с радостью наказать при первой же возможности, относятся к тому же классу, что убийства. Сами убийства суть проявления низменных страстей человеческого сердца. Если бы искр этих страстей в сердце человека не было, никакому искушению не удалось бы раздуть их в пламя. Не потому ли человек творит убийства, что почитает себя лучше других? Всякому очевидно, что так и есть. Следовательно, именно потому, что страсти не творят правды, они ведут человека к свершению этих ужасных злодеяний. Злодей сидит у домашнего очага, и мысленно убивает людей, и, сидя дома, он вонзает в них кинжалы из слов, ибо по природе своей он зол, самолюбив и нечестив.
Далее по очереди Господь упоминает прелюбодеяния. Люди никогда не предавались бы своим грязным похотям, если бы таковые не были дороги их внутреннему человеку. Люди потому и предаются этим похотям, что они сладки для души. Если вол напояется водою, то потому, что жаждет; и, если человек увлекается постыдными страстями, то потому, что душа его жаждет удовлетворения. Кто никогда не предавался подобным деяниям, тем не менее, бывает, размышлял о таковых, и в этом случае его сердце осквернено пред Богом.
Нанесение ущерба ближним посредством кражи также проистекает от сердца. И опять-таки, разве не оттого, что мы возлюбили себя больше Бога, и больше ближних своих, поддаемся мы искушению желать чужого, и жадностью побуждаемы бываем действовать обманно, мошеннически? И вот перечень доходит до ложного свидетельства. Но что это опять, как не убийственная ложь в угоду своему внутреннему человеку? Разве это не свидетельство недостатка подлинной любви к нашим ближним и нашему Богу? Этот перечень завершается упоминанием о хулениях Бога. Но что за этим стоит, как не сердце, ставящее себя превыше Бога, и затем стремящееся растоптать Бога посредством оскорбительных, бранных и ругательных эпитетов в отношении Его? Сердце - вот источник всего зла. Не было бы никаких убийств, никаких прелюбодеяний; это точно, не было бы никакого богохульства, коли сердце человека было чистым и праведным; если бы человек любил, прежде всего, Бога, то этих преступлений не могло быть в принципе; но сердце человека исполнено зла, отсюда и все злодеяния.
Спаситель не находит нужным доказывать, что все подобное зло исходит из сердца; Он констатирует, и только потому, что это самоочевидно. Когда видишь, откуда проистекает нечто, становится ясно, что вначале это нечто находилось там. Прошлым летом я обратил внимание на шершней, крупных ос, постоянно вьющихся возле гнилых бревен в моем саду; я видел, как они то и дело влетают и вылетают из этих бревен, и пришел к верному, как мне кажется, умозаключению: там было осиное гнездо. Думаю, к такому выводу пришел бы всякий здравомыслящий человек. Наблюдая шершней греха, вьющихся возле человека, мы тотчас предполагаем, что в нем пребывает грех. Взглянем на источник, из которого бьет прохладная и вкусная вода. Но разве вы не выведите отсюда того, что где-то находится водоем, который питает этот источник? Если вы, будучи столь неблагоразумным, не сделаете подобного вывода, то вас просто поднимут на смех. Зная же о том, что всякого рода злые помыслы, убийства и низменные страсти воистину исходят из человеческого сердца, вовсе нетрудно прийти к заключению о том, что все это должно пребывать в нем; а так как всякий человек в той или иной мере впадает в тот или иной грех, мы понимаем, что в каждом человеке находится обильный источник греха, тайный водоем греха, пропасть скрытого зла, от которого происходит зло внешнее.
Если же все-таки вам понадобится какое-то обоснование всего этого, могу предложить ряд следующих наблюдений. Никто и никогда не нуждался в каком-либо наущении греху. Хотя бывают школы добродетели, нет никакой необходимости открывать школу порока. У вашего дитяти злые помыслы появятся сами по себе, так что посылать его за этим в дьявольский детский сад не понадобится; ребята, не познавшие воровства на примере окружающих, дети, воспитанные в духе чести и непорочности, бывают уличены в мелком воровстве уже в раннем детстве. Мошенничество и ложное свидетельство, представляющие собой разновидность лжи, столь обычны, что язык, который никогда не произносил ложного свидетельства, по всей видимости, является синонимом языка, который ни разу не произнес ни одного слова. Надо ли искать причину этого явления в пороках образования или в самом человеческом естестве? Мошенничество и ложное свидетельство столь широко распространены, что даже там, где ухо слышит только самую истинную правду, дети научаются лгать, и люди научатся лгать, и по обыкновению лгут и любят злословить своих сотоварищей, все равно соответствуют ли их злые слова истине или нет, свидетельствуя ложно и столь ревностно, что кажется совершенно отвратительным явлением. Что же скажем, здесь проблема образования или воистину проблема порочного сердца? Бывает, что люди нарочно пускают о других клевету, зная, что этот плод их уст не нуждается ни в каких-то заботах, какие обычно проявляют в отношении собственного потомства, ибо помойное ведро клеветы можно выплеснуть на улицу, и первый же прохожий поднимет эту грязь и вынянчит ее, и эта клевета вскоре пойдет триумфальным маршем по всему свету; между тем как правда, которая была бы к чести доброго человека, будет забыта, пока Бог не вспомнит о ней в судный день. Грешить никого и никогда не наущают. Стоит только крошечному крокодилу вылупиться из яйца, как он начинает действовать как его родитель; так, он с яростью кусает палку, сломившую скорлупу. Змееныш, едва родившись, вздымается и начинает шипеть. Вы можете вскормить тигренка у себя в квартире, но вскоре он станет таким же кровожадным, каким бы он сделался в джунглях. То же самое происходит и с человеком, ибо он грешит так же естественно, как молодой лев, алчущий крови, или змееныш, припасающий яд. Грех есть его квинтэссенции; грех заражает его сокровенную душу.
Хуже всего то несомненное обстоятельство, что человек грешит во всех мыслимых обстоятельствах. Вам приходилось много слышать о романах, посвященных простоте, наивности человеческой природы: раньше была такая теория, что простодушный дикарь видел Бога во всяком облаке и слышал голос Его в ветре. Когда же путешественники начинают исследовать образцовых простодушных дикарей, какими жалкими представителями рода людского предстают таковые! И сами философы, некогда выставлявшие таковых образцами чистоты человеческой природы, вынуждаемы бывали передумывать, и утверждать, что, дескать, таковые представляют собой промежуточное звено между человеком разумным и обезьяной. Вот какой становится простодушная природа! Вретища условностей снимают, мошеннические уловки убирают, и вот дитя природы предстает обнаженным во всей "красе". О, какое весьма "симпатичное" дитя! Пусть тот, кто восхищается им, поживет рядом с ним, и убедится сам, как опозорятся пред ним самые настоящие животные. Природа дикаря, в общем, такова, что ни слыхом слыхать, ни пером описать, ибо некультурный человек представляется весьма и весьма опустившимся и испорченным. Однако станет ли он лучше, получив высшее образование? Я полагаю, что не было народа, образованнее древних греков, тем не менее, история учит тому, что личность даже лучших философов и мудрецов Древней Греции, таких, например, как философ Сократ и архонт Солон (Мудрый афинский правитель, реформатор; античные предания причисляли Солона к семи греческим мудрецам. - Прим. ред.), была запятнана пороками, претившими разуму. В новое время мы имеем довольно свидетельств тому, что ни само по себе невежество, ни ученость, греха обуздать не в силах. Невежда научается греху без всяких книг, как впрочем и ученый научается греху в не меньшей степени, несмотря на свои познания. Одним из самых образованных народов нашего времени являются индусы, но каков нравственный облик индуса? Побывавшие среди индусов не осмеливаются говорить о всем, что им приходилось наблюдать, и миссионеры передают нам только шепотком о том, что они видели в храмах, где индусы собираются на богослужения, и где в подножии богов, по всей видимости, им надо было бы проявлять лучшие из природных свойств своих, однако, все это столь абсолютно непристойно, что и говорить о том страшно, ибо просто унизительно знать, что нечто подобное в человеческом обществе творится. "Да-а-а...", - скажете вы, "некоторые народы порочны, все равно культурные или дикие; но что же скажем в отношении христианской цивилизации?". Ну, что же скажем, так называемые христиане едва ли лучше других народов. Человек религиозный ничем не лучше человека нерелигиозного, если его религия не трансформирует его сердце и не делает из него нового человека. Сердце под одеждой христианина остается таким же скверным как и под шкурой бушмена, если благодать не обновит его. Возьмите и научите дитя соблюдать все внешние требования нашей святой веры, усмотрев во всем воспитании его преподавание тех принципов строжайшего учения, какие вашей душе будет угодно выбрать, и вы убедитесь, что без Святого Духа, снисходящего на него и дающего ему сердце чистое и дух правый, его внутренний человек отыщет любую лазейку, чтобы проявить свой грех, под каким бы гнетом его ни держали. Более того, печально известно, что одни, воспитанные в исконно пуританской среде, оказывались в последующем наиболее порочными, и другие, воспитанные не в такой "правоверной" среде, становились почти такими же скверными, лицемерными притворщиками, религиозными фарисеями, так и не познавшими реальной силы своей религии, как и первые. Истина речения Христова, "Должно вам родиться свыше", остается истиной в краале (Деревня в Южной или Центральной Африке, в которой дома окружены общим забором или стеной, а в центре предусмотрено место для скота. - Прим. ред.) готтентота в той же степени, что и в нашем собрании; в доме благочестивых в той же степени, что и в доме терпимости. Ветхая природа всюду, как ни отмывай и как ни очищай, как ни вяжи, как ни обуздывай и как ни усмиряй ее, остается все той же ветхой, падшей природой, которой недоступна суть духовного. Можно обращаться с человеком, как обращались в прошлом с бесноватыми, можно связать цепями, можно приложить усердие, чтобы укротить его, но когда подойдет древний злой дух, он снова порвет цепи нравственных обязательств и устремится к тому или иному обличью греха - то ли зайдется от избытка сластолюбия, то ли выйдет из себя от избытка порочного лицемерия, формализма и самомнения. Воистину, подобные проявления только подтверждают истину. Человек грешит в любом месте, в каком угодно обличье; но все же он грешит больше, познав всякое коварство и зло греха. Как мотылек летит к огню и обжигает крылышки, так и человек стремится ко греху, познавши горечь его. Если, наученный горьким опытом, он уже не совершит того греха, который опалился, то примется за другой, ничуть не лучший, что напоминает мне одного возбужденного больного доктора Уоттса, о котором тот говорит:

"Когда шило меняешь на мыло,
Не жди никакого проку".

Но именно так и поступают. Допустим, например, люди бросают пьянство. Однако ж, почему они начинают лицемерить? Если можно избавить человека от внешних проявлений греха, то сколь успешно вы исцелили его, если он начинает жить в тайном грехе? Вы помогли человеку в той мере, в какой он был заинтересован, но не перед Богом. На этой неделе убили в Холборн-Хилле одного человека, и, как я слышал, признаков насильственной смерти на трупе почти не было, или не было вовсе. Он оказался зажат между омнибусом и телегой, однако, все ранения его оказались внутренними. Он умер точно так же, как умер другой несчастный, избитый до того, что и живого места не осталось, или еще один, разрубленный на куски. Не так ли погибает человек от тайного греха? Тайный грех не проявляется внешне (на то есть свои причины), но он все равно погубит своего носителя, если тот не покается в нем. Многие умирают от внутреннего кровоизлияния, хотя у таких людей не заметишь никаких открытых ран. И вы, дорогие мои слушатели, можете шествовать в преисподнюю, все равно идете ли вы туда в облачениях нравственности или в лохмотьях безнравственности. Если вы не покорите самое средоточие вашей души и квинтэссенцию вашего "Я" живому Богу, Он не примет вас, поскольку наблюдает не только за вашими внешними делами, но и за тайной деятельностью вашего сердца - преданной или предательской по отношению к Нему.
Более того, в завершение этого весьма и весьма страшного обвинения человека и привлечения его к суду, заметим, что он грешит не вследствие заблуждений ума, но в результате действия страстей сердца, оскверненного грехом. Когда человек совершает преступление по ошибке, разве он понимает, что это грех? Ведь при этом он грешит и думает, что поступает праведно. Но стоит ему понять, что он допустил ошибку, как в ужасе порывает со своим грехом и мчится к Богу, чтобы покаяться перед Ним. Этого никогда не делают люди невозрожденные. Греховное сердце человека, считая грех грехом, очень часто чувствует от того еще большее удовлетворение. Апостол утверждает, что узнал грех не иначе, как посредством закона, говорящего: "Не пожелай". По нашей падшести мы любим запретный плод. Некоторые не стали бы работать в воскресенье, если бы им не был заповедан воскресный отдых; многие и не подумают пойти в Хрустальный дворец в любой будний день, ибо стремятся пойти туда в воскресенье, и только потому, что это запрещено. [Хрустальный дворец, известная выставка, созданная по проекту сэра Дж. Пакстона из железа и стекла в 1851 г. в Лондоне. Это была историческая веха в развитии современной архитектуры. - Прим. ред.] Для некоторых понедельник бывает самым тяжелым днем, и они делают его воскресеньем, между тем как христианской Субботе они противостоят изо всех сил. Странно, но то, что Бог делает публичным, человек делает частным; а то, что Бог делает частным, человек делает публичным. Стоит только ребенку запретить нечто, и он уже стремится нарушить этот запрет, несмотря на то, что ранее о том он никогда и не думал. Таково наше существо. "Когда пришла заповедь", - говорит апостол, "грех ожил, а я умер". Закон тут не причем, здесь наша вина. Налейте холодной воды в негашеную известь, и начнется химическая реакция с выделением тепла; вода тут не причем, ибо тепло выделяется известью. То же самое происходит и с Божьей заповедью. Заповедь "не делай того" или "не делай этого" вводит человека в грех, чем доказывается врожденная и полная греховность человеческой природы. "Мне это не нравится", - говорит некто; "мне не нравится, когда о человеческой природе говорят так плохо". Вы думаете, мне приятно говорить о человеческом естестве плохо? Мне это приятно не больше, чем вам. "Хорошо", - говорит этот человек, "но я-то считаю человеческое естество возвышенным". Веруй в это, дорогой мой человек, но попробуй доказать, если сможешь! О, я буду рад больше всех, если увижу подлинное достоинство в ком-нибудь! И все же, отчего мы говорим таким образом? От того, что мы свято убеждены, что провозглашаем истину. Мы говорим так потому, что верим в учение Слова Божьего; кроме того, мы знаем на печальном опыте, что обвинение, пусть бы и не было подлинно верным в отношении других, несомненно, верно в отношении нас. Мы избавлены от того греха, что проявляется вовне, но вынуждены оплакивать ужасное преступление, творящееся в нашем сердце; и, испытывая желание подтвердить обвинительный акт, и самим себя признать виновными, мы убеждены в необходимости выдвинуть это обвинение и сказать: "Дело обстоит так со всем людским родом, причем без единого исключения; всякий человек виновен пред Богом". Нет ни одной души, которая по естеству своему была бы права перед Богом; и Иудей, и Еллин, все пребывают под грехом: "Все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного".
II. Обратимся теперь к рассмотрению ИСТИН, КОТОРЫЕ СВЯЗАНЫ С ЭТИМ УНИЧИЖИТЕЛЬНЫМ ФАКТОМ.
Сначала, заметим, что свидетельство нашего Господа о человеческом сердце, ставшем логовом зла, из которого исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, кражи и так далее, побуждает нас принять учение о грехопадении. Если допустить, что мы пребываем в подобном состоянии, то просто невозможно представить, что такими сотворил нас Сам Бог. Чистое и святое Существо должно быть Творцом чистых и святых существ. Вопрос и ответ Иова, "Кто родится чистым от нечистого? Ни один", можно изменить на противоположный и сказать, "Кто родится нечистым от чистого? Ни один". Святой Бог должен быть родителем святых детей, и Бог, сотворивший человека, должен был сотворить его совершенным, иначе Он не действовал бы в согласии с Его природой. Остается изумительно неразрешимой загадкой то, что человек является тем, кем является, до тех пор, пока вы не обратитесь к нашей Книге. И только прочитав историю грехопадения, вы получите разгадку этой загадки. Только отсюда мы узнаем, как наш праотец, выступивший в роли нашего представителя, согрешил, и заразил первородным грехом всю человеческую расу, так что мы, будучи рождены от него, рождены по его образу и по его подобию, и, будучи в нем противниками Бога, мы рождаемся противниками Бога; будучи в нем отступниками, мы также рождаемся в нем отступниками. "Вот", - говорит Давид, "я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя". Вот он корень проблемы. Вовсе не творением Бога мы греховны, но падением Адама. Вследствие переделки и разрушения нас мы становимся теми, кем являемся, наследниками первородного греха и порока. Если спросят, "Как эту великую тайну постичь глубже, и как доказать, что подобное понимание справедливо?", мы ответим, что все это столь глубоко и столь высоко для нашего разумения, чтобы и мысли допустить, что мы способны узреть справедливость этого понимания, невозможно. Иногда мы даже восхищаемся милостью, проявленной в этом; мы не обсуждаем фактических данных, ибо постичь их не в силах, но принимаем их по вере, если Бог открывает их. Итак, когда Бог открывает, что грехопадением одного человека многие сделались грешниками, мы верим тому, и закрываем проблему. Пусть факт остается фактом, ведь мы понимаем, что за всем этим лежит глубокая тайна. Вам нужно объяснить грехопадение, и вы не поверите, пока не поймете всего? Мы сошлемся на другое в природе, в основании чего лежит вера, а не разум. У природы тысячи тайн, о существовании которых вам известно, но постичь которые вам не дано. Вы не знаете ни тайны силы простого электричества, ни тайны силы тяготения. Эти силы в природе действуют, ведь вы видите последствия их действий, но каково происхождение этих сил, вы не знаете. Но вот еще большая сила пребывает в человеческом сердце, сила зла, и вы наблюдаете следы его действий повсюду, но откуда она там, вы не сказали бы, когда бы Бог ни казал, что сила зла передается нам по наследству от прародителей вследствие грехопадения Адама. Так что оставьте в покое эту силу, и преклонитесь пред Богом. Только не забывайте, если кто-то из вас, все равно кто, поддавшись самообману, решит постоять за себя, то более, чем вероятно, он падет, и, если он падет, то падет навсегда; поскольку бесы, некогда бывшие добрыми ангелами, приобрели независимость; и поэтому пали, но, превратившись в бесов, они уже не могут спастись в вечности, ибо они были оставлены Богом навсегда, и таковые погибнут в вечности. Однако мы пали в Адаме, то есть, мы не пали прежде сами по себе, так что есть вероятность нашего исправления заслугами иного Адама, и мы воистину были исправлены в человеке Господе Иисусе, так что всякий верующий в Господа Иисуса был избавлен от падения Адама и спасен заслугами Господа Иисуса Христа. Путем нашей погибели был путь, на котором имелась, как казалось, возможность спастись самим, и, если бы вначале мы встали на этот гибельный путь по причине греха, совершенного нами по своей свободной воле, то, по всей видимости, наша погибель была бы столь же необратимой, какой стала для бесов, которым блюдутся узы адского огня и мрак тьмы вовеки. Таким образом, учение о греховной природе человека неизбежно ведет к убежденности в грехопадении.
Далее это учение утверждает, что человек нуждается в новом естестве. Допустим, один молодой человек между нами скажет, "Мне хочется жить совершенно чисто и свято. Я желаю служить Богу". Что же, надо ли нам отговаривать этого юношу? Никак. Иногда утверждают, что мы выступаем против нравственности. Никак и никогда мы не говорили ни слова против нравственности; но мы всегда выступали и выступаем против попыток произвести чистое из нечистого, и говорим, что наша природа (до того как ей освятиться) должна быть исправлена. Если же о нас говорят, что мы выступаем против самого кораблевождения, ибо выступаем против спуска на воду негодных судов, мы довольствуемся тем, что так о нас могут судить только безрассудные; напротив, мы считаем, что выступаем в пользу подлинного искусства навигации, когда говорим человеку, взобравшемуся на утлое суденышко, "Вы собираетесь пересечь бурное море? Тогда подыщите себе другое судно". Юноша, вам хочется святости и чистоты? Тогда запомните следующее. Если из вашего сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния и так далее, то все это обязательно проявляется в ваших словах и делах, как бы вы ни старались ограничить то, о чем говорит Иисус. Вам бы, не уповая на собственные силы, повременить и подсчитать издержки. А что, если и в самом деле вы обретете сердце чистое и дух правый? А что, если ваша древняя, греховная природа изменится? А что, если Божество, сотворившее Адама совершенным, сотворит вас вновь? А что, если Он подарит вам искру новой жизни совершенно иного, высшего свойства, нежели та, что ныне владеет вашей душой? Тогда у вас будет естество, которое столь же склонно к святости, сколь ваше нынешнее естество склонно ко греху. Тогда в силу новой природы вы могли бы прилепляться к добру, и отвращаться зла, между тем как ныне в силу древней природы вы выносите из сердца всякое злое. "О, разве такое бывает?" - спросите вы. Бывает! Это и есть благовествование нашего спасения. Мы говорим вам, что всякий верующий в Господа Иисуса Христа не погибнет, ибо спасается и имеет жизнь вечную; причем вместе со спасением он обретает новое естество. Доверяя Христу Иисусу, вы начинаете любить Его, и эта любовь к Нему силой Божественного Духа поможет вам овладеть страстями, и ваше чистое сердце вступит в борьбу с ветхими страстями, повергнет и покорит их. И стоит вам только всем сердцем и в силе Святого Духа постичь, что Иисус возлюбил вас, и предал Себя ради вашего спасения, как ваша душа воспоет:

"Из этой любви Его имя ношу я,
В былых преимуществах вижу тщету,
Бесчестье свое как былую гордыню,
Как славу мою пригвожду ко кресту".

Когда ваша любовь будет направлена на новый предмет, вы начнете любить не себя, а Бога, воплотившегося в Сыне Его Иисусе Христе. Эта новая любовь станет средоточием вашей личности, или сердцем, побеждающим ветхое тление. Эта новая любовь станет побуждать вас ходить в святости и в страхе Божьем во все дни. О, юноша, не выступайте на это побоище, пока не поразмыслите над издержками. Ведь столь же добрые люди, как вы, тоже стремились победить грех, но нашли его мышцу для себя слишком крепкой. Но вы придите ко Кресту и умолите Спасителя, боровшегося со Своими искушениями и преодолевшего их. Просите, чтобы Он омыл вас от прошлых грехов Своей драгоценной кровью. Просите, чтобы Он даст Своего божественного Духа, великого Исцелителя, Который вступится за вас, и сделает вас новым творением; когда же вы станете новым творением, у вас появятся новые устремления, новые надежды, новые страхи, которые дадут вам следовать новым путем для славы Божьей. Если сердце нечестиво, надо обрести сердце чистое, иначе святым не стать. Разве не ясно, сколь нуждается в исправлении, возрождении, сотворении чистого сердца всякий, ведь нечестивому сердцу вход в Царство Небесное заказан? Если сердца наши суть вертепы зла, своего рода стовратые Фивы, из которых непрерывно исходят воины греха, то как подобной мерзости миновать жемчужные ворота и предстать пред вечным престолом Божьим? O господа, таковы сердца наши, и с его порочными страстями надо кончать; их следует распинать всякий день со Христом, их надо превозмогать, подавлять, искоренять. А то, как можно оказаться там, где сейчас Иисус? Кому по силам совершить этот подвиг, кроме вечного Духа? Только Он способен свершить это. Только Он способен сделать это ныне. Только Он может сотворить в вас сердце чистое, которое тотчас вступит в борьбу с нечестивым, и продолжит эту борьбу на протяжении всей жизни на этом свете, состязаясь, воюя, сражаясь до тех пор, пока, наконец, не изгонит страсти нечестивого сердца вон. Ваши устремления больше не будут направлены на свое и греховное. Вы будете святы как Бог свят, поскольку Бог обновит вас духом ума вашего. И тогда вы войдете в небеса и станете обитать там с ангелами. И тогда вы увидите Бога, ибо сделались силой Святого Духа совершенно подобны Богу. С благоговением и почтением да благословит душа наша, дорогие слушатели, Духа Святого, Который может сотворить из нас новое. Просите Его, пусть ветхий человек в нас умер, для чего мы должны распинать его на Кресте всякий день; пусть наша ветхая природа будет погребена во гробнице Спасителя, и пусть сердце чистое и дух правый в нас могли неуклонно набираться сил и крепости, пока не наступит их окончательного совершенства, пока мы не войдем в свой покой.
И еще одно учение проистекает из этой истины. Если сердце человека не что иное, как источник тьмы и греха, то сколь дивна благодать Бога. Чем руководствовался Бог, спасая таких тварей, что описаны нами выше, если они воистину таковы? Что как не благодать вседержавного Бога могла призреть на этих несчастных? Кто воздает славу человеческим заслугам, всегда возвышает человеческое естество, говоря в его похвалу; мы же, считающие человеческую природу бесповоротно падшей и испорченной донельзя, дивимся превосходной благости и несравненному совершенству Бога, Который некогда возлюбил столь недостойные существа высокой любовью. Павел восхищается этим, когда говорит, "Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас, и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом, - благодатью вы спасены". Сердце мое было исполнено злых помыслов, но Он возлюбил меня! Сердце мое было исполнено прелюбодеяний и любодеяний, но Он возлюбил меня! Сердце мое было исполнено убийств, но Он возлюбил меня! Сердце мое было способно на ложное свидетельство, сердце мое было способно на хуление Бога, но Он возлюбил меня. O, братья мои, если бы мы могли увидеть себя такими, какими Бог видел нас в состоянии падшести, то мы должны были бы задаться вопросом, как это глаза безграничной Святости могли сносить это, как сердце бесконечной Любви могло увлечься нами. Вас возлюбили не потому, что вы совершенны. Вас выбрали не потому, что вам принадлежит нечто прекрасное и любезное. Вас возлюбили потому, что Христу предстояло возлюбить вас. Вы избраны потому, что Он должен был совершить это ради имени Своего:

"Он видел нас в падении,
Но все же возлюбил;
И спас от разрушения,
И благость проявил!"

Итак, возлюбленные мои, наше спасение есть сверху донизу дело благодати. Всюду благодать! Благодать должна быть от альфы до омеги. Если истина такова, то нечего удивляться, что многие, столь хорошего мнения о себе, не принимают учения об избрании и родственных догм благодати. Если же Бог заставит их вглядеться в собственные сердца, таковые воскликнут, "Боже! Будь милостив ко мне грешнику!", и поймут, что человек, если и спасается, то не своими делами и не своим волением, а только благодатью. Помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего, ибо кого миловать, помилует; кого жалеть, пожалеет. Учение о вседержавности Бога легко постичь, если понимаешь полную испорченность человеческого сердца. Если бы, разглядев себя в зеркале Писания, мы отреклись и раскаялись в прахе и пепле, то вместо каких-то претензий к Богу, мы обязательно сказали бы, "Пусть творит со мною, что Ему благоугодно", и воззвали бы не к Его правосудию, а к Его непостижимой благодати, восклицая, "Услышь меня, Господи, ибо блага милость Твоя; по множеству щедрот Твоих призри на меня; отврати лице Твое от грехов моих и изгладь все беззакония мои".
И все же еще раз подчеркнем, братья, учением об избрании иллюстрируется учение об искуплении. Грех страшно, ужасно, до содрогания оскверняет нас; его действие портит наш характер, а его квинтэссенция губит нашу природу. Как следует из слов Спасителя, исходящее из человека оскверняет человека; мы осквернены, прежде всего, внутренне, а наше внешнее осквернение является следствием осквернения внутреннего; то есть грех - это не просто сыпь на коже, а средоточие нашей организации. Вот откуда проистекает наша нужда в драгоценной крови Христа. Дивитесь ее чудной силе! Кровь возлюбленного Единородного Сына Божьего, текущая с заклятого Голгофского древа, очищает нашего внутреннего человека. O, эта изумительная Кровь! O, эта несравненная жертва за грех! Понимая это, приди сюда, грешник, к подножию Креста. Если будут грехи твои, как багряное, Бог как снег убелит; если будут красны, как пурпур, убелит как волну; более того, убелит Бог твое сердце, багряное более, нежели твои дела, убелит Бог и душу твою. Христос очистит источник и поток; Он удалит не только внешние признаки проказы, но исцелит тебя и от проказы внутренней; не оставит у тебя ни корня ее, ни ветвей. O, люди, дивитесь и удивляйтесь! Поклонитесь со слезами на глазах, а затем с ликованием воззрите на Сына Божьего, сошедшего с неба во плоти, закланного за грешников, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Придите сюда, злодеи! Придите сюда, оскверненные и погибшие дети Адама! Придите сюда, погибающие у врат преисподней и лишенные надежды! Придите сюда всякий, кто уподобился народу Завулона и Неффалима и сидит во тьме и тени смертной, окованный скорбью и железом. Придите и уверуйте во Христа, и Он пошлет вам Духа Своего, и сердце чистое сотворит в вас, и дух правый обновит внутри вас; и от всех беззаконий очистит вас. Он станет вашим новым Творцом, ибо ныне Он сидит на престоле и говорит, "Се, творю все новое".
О, Сей Иисус может сотворить некоторым сердце чистое и дух правый уже теперь, сегодняшним утром! Я положил секиру у корня дерева; и всякое дерево, здесь присутствующее, будет срублено и брошено в огонь, если Христос не переделает природу этого дерева, и не заставит приносить плода доброго. Я пытался показать, что внутренний человек наш нечестив, обратился в руины; он стал подобен руинам Вавилонским, в которых обитают отвратительные драконы и другие отвратительные существа. Я вижу нечестивых как великое море, пространное и взволнованное. Это море не может успокоиться, и воды его выбрасывают ил и грязь, в чем обитает сатана в обличье левиафана, и пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими, непристойные и ужасные. Я пытался в меру сил проповедовать древнюю, не отвечающую последней моде истину, и ожидаю, что мне не простят этого. Но пока место благовествованию, поскольку Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их; и всякий верующий в Него освобожден будет от рабства тлению, чтобы жить там, где живет Бог, в совершенной чистоте и блаженстве. Какое же это чудо, милость свыше, что логово зла превращается в храм Святого Духа! Какое же это чудо, что сердце, в котором бесновалось хуление, становится душой, в которой воцаряется благодать! Уста богохульные становятся органом святых песнопений! О, тысячекратное чудо! Мрачная тьма человеческого естества, эта навозная куча, делается чистым алавастром, сверкающим в лучах святого Светила, становится ярким от небес, сияющим как чистое золото и прозрачное стекло. Сам Дух Святой благоволит жить там, где обитал ранее сатана! "Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа?" Какое чудо! Некогда наши тела были храмом похоти и гнева, злоречия и богохульства. Тем не менее, они могут стать и, полагаю, уже стали, храмом Святого Духа. О, чудо из чудес! Да благословит нас Бог и даст постичь в себе это невиданное чудо в похвалу славы благодати Его, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном.

Притча о брачном пире

Проповедь № 976, прочитанная Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ на утреннем богослужении в воскресенье, 12-ого февраля 1871, в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон

"Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели придти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир"
Мф. 22:2-4
Если Бог дарует мне силы, то я надеюсь в будущем рассмотреть эту притчу в целом, теперь же ограничусь лишь вступительной сценой царского пира. Перед началом этой проповеди самое время выразить нашу искреннюю признательность неизмеримой Премудрости за то, что ей угодно было, снисходя к нашим ограниченным способностям, наставить нас притчей. Сколь снисходителен к нам любящий Бог, что находит аллегории, сравнения, сходства и подобия, дабы дети Его могли исследовать тайны Царства! Если уж народ восхищается временами тем, что великие умы всегда готовы снизойти, то сколь несравненно более дивным представляется то, что Сам Бог желает наклонить небеса и снизойти, чтобы действовать в соответствии с нашим невежеством и неповоротливым умом! Когда эрудированный профессор вначале преподает студентам предмет высокой философии, недоступный непосвященным, а затем идет домой и, посадив свое дитя на колени, старается донести великие истины до его сознания, мы наблюдаем великую любовь человеческого сердца в действии. И если вечный Бог, пред Которым серафимы как мотыльки, снисходит, чтобы наставить нашу глупость и умудрить нас во спасение, с уверенностью можно сказать, "... в том любовь". И как мы предлагаем нашим детям рисунки, способные привлечь их внимание, полагая с помощью привлекательных средств найти, быть может, способ закрепить в их памяти некие истины, так и любящий Бог, проявляя чудеса изобретательности, стал Автором многих пленительных метафор, символов и иносказаний, с помощью которых Он может заинтересовать нас и посредством Своего Духа просветить наши умы. Если Тот, от грома Которого трепещут горы, все же благоволит говорить с нами в веянии тихого ветра, то давайте усядемся вместе с Марией у Его благословенных ног, и с радостью научимся от Него. O, дал бы Бог духа прилежности всем и каждому, поскольку это самый важный шаг, направленный на постижение ума Божьего. Кто желает учиться, как дети, в значительной мере уже научен Богом. О, вот бы нам всем научиться из этой назидательной притчи, оживотвориться ею для всего, что благоугодно Господу, поскольку о всяком истинном наставлении в благочестии можно судить по его результатам, то есть, святой жизни. Где больше святости, там больше мудрости, и повиновение воле Господа Иисуса на деле является самым верным свидетельством разумного сердца. Чтобы постичь нашу сегодняшнюю притчу, мы сначала обратимся к замыслам "человека царя", о котором здесь сказано. Он ставил перед собой великую цель - оказать великую честь своему сыну по случаю его бракосочетания. Далее укажем на великую щедрость, с какой он пожелал добиться этой великой цели; он устроил пир, куда пригласил многих. Царь мог почтить своего сына иначе, но это великий царь, и он остановился на том, что лучше всего выказало бы его щедрость. И далее рассмотрим, увы, со скорбным интересом, серьезное препятствие, которое встало на пути исполнения его великодушного замысла - таким препятствием стали званные на тот брачный пир, но не пожелавшие придти. Ничто не могло скрыть царского великолепия этого пира - для того царь и расточал свои закрома с щедрым великодушием; но было одно странное и почти неодолимое препятствие, званные не захотели придти. Затем наши мысли остановятся в восхищении на словах благодати, с которыми великий царь обратился к людям, препятствующим исполнению его замыслов, когда он послал других слуг с повторным приглашением, "Приходите на брачный пир". Если глубоко вникнуть в смысл этих трех стихов, пищи для размышлений у нас будет более чем достаточно.
I. Некий царь, имеющий обширные владения и власть великую, решил устроить великолепный пир, поставив перед собой ВЕЛИКУЮ ЦЕЛЬ. Наследный царевич, возлюбленный сын царя, собирался жениться на прекрасной невесте, в связи с чем царь-отец желал отпраздновать этот случай с исключительными почестями. Оторвемся от земли, и возведем взоры свои к небу. Великая цель Бога Отца - прославить Своего Сына. Таково Его желание: "Дабы все чтили Сына, как чтут Отца. Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, пославшего Его" (Ин. 5:23). Иисус Христос, Сын Божий, уже славен божественностью Своей личности. Он невыразимо благословлен, и не нуждается в дополнительной чести. Все ангелы Божьи поклоняются Христу, и Его славой наполнены все небеса. Вначале Он предстает как Создатель, и в этом качестве Его слава совершенна, "Ибо Им создано всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, - все Им и для Него создано". И сказал Он, "Да будет свет", и стал свет. Когда Он повелевал горам вознести их главы, их верхушки пронзали облака. Он изливал потоки воды, и повелевал им найти протоки свои, и назначил им берега. Чего недоставало славе Слова Божьего, Христу, Который был в начале с Богом, и когда Он говорил, - делалось; когда Он повелевал, - и являлось. Бог превознес Его, Стража человеков, ибо Он есть, прежде всего, и все Им стоит. Он и есть тот закрепленный в надежном месте крюк, на котором висят все вещи. На поясе у Него цепочка с ключами от неба, смерти и преисподней; владычество на раменах Его; и нарекут Ему имя Чудный. Дано Ему имя выше всякого имени, пред которым поклонятся все на небесах, на земле и под землей. Он Бог, сущий над всем, благословенный во веки. Именно к Нему возносилась, возносится, и будет возноситься песнь хвалы всей вселенной.
Однако Сыну Божьему угодно было предстать перед нами еще в одной связи. Чтобы стать Женихом, Он взял на Себя ответственность быть Спасителем. И прежде у Него было довольно славы, но по величию Своего сердца Он хотел возвысить Свое снисхождение, милость, любовь превыше вселенской власти; итак, Он снизошел, дабы соединить в Себе Бога и человека, искупить возлюбленных избранных от наказания за их грехи и вступить с ними в самый тесный союз. Именно в качестве Спасителя Отец и стремится почтить Сына, так что великой целью евангельского пиршества является не только слава личности Иисуса Христа, но и слава Его личности в этой новой связи, в этом новом отношении, родстве. Мы называем эту новую связь, новое отношение, новое родство новыми только потому, что они внове для нас, хотя в реальности они пребывали в замыслах Божьих от вечности. Только для славы Иисуса и делает Бог Отец Евангелие таким царским пиршеством, в честь вступления в духовный союз Иисуса с Его Церковью.
Братья, когда я говорю, что поводом для царского пиршества является великое событие, то, конечно, имеется в виду, что таким его воспринимает Сам Бог, хотя точно так же оно должно восприниматься и нами. Мы просто обязаны хотеть отличать Сына Божьего почестью. Для всякого законопослушного подданного в любом царстве брак одного из членов царского семейства есть событие, вызывающее большой интерес. Подобное событие обычным и надлежащим образом отмечают поздравлениями и выражением любви с полагающейся похвалой и славой. В данном случае всякий подданный великого Царя всех царей имеет исключительный повод хвалить и славить Его, так как брачный пир в честь Его Сына является предметом великого восхищения и благодарности каждого из нас в отдельности. Ибо о каком браке идет речь? О браке Сына Божьего с кем? С ангелами? Нет, Он вступает в брак не с ангелами! Сын Божий вступает в брак с нашей, человеческой природой, "Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово". Как нам не радоваться, когда великий Бог небес воплотился в человека, и снизошел искупить человечество от гибели из-за грехопадения? Ангелы ликуют вместе с нами, но у них нет той доли в радости, что у нас. Причина высочайшей радости человека заключается в том, что Иисус Христос, не почитавший хищением быть равным Богу, сделался подобным человекам и по виду стал как человек, дабы стать одной плотью с избранной Его. Пробудитесь, дремлющие! Если и был когда повод для вас возбудить свой дух и воскликнуть, "Воспрянь, слава моя, воспрянь, псалтирь и гусли!", то вот он перед вами, ибо Иисус уже в пути; Он идет, чтобы обручиться со Своей Церковью, чтобы стать с Нею одной плотью, чтобы искупить, а затем возвеличить Ее и посадить на Свой престол. Здесь у званных гостей имелось предостаточно оснований, чтобы с безграничной радостью принять приглашение пир и придти, почитая себя трижды блаженными от подобного приглашения. У коварного, хитрого, лукавого человека и в самом деле есть несметное число причин радоваться славному Евангелию Христа Иисуса, и не только радоваться, но и поспешить воспользоваться предоставляемой им возможностью.
Теперь разберем вопрос о царском происхождении Жениха. Вспомните, что Иисус Христос, наш Спаситель, есть "Бога истина от Бога истинна". Разве нас не пригласили воздать Ему почести? Правильно, ибо кому еще воздавать? Конечно, мы обязаны хвалить и славить нашего Творца и Стража! И если кто не повинуется этому и не славит Того, Кто столь возвеличен и достоин всякого почитания, то, несомненно, только по злой воле. Возможность служить такому Богу - благо. Слава Его до облаков; да благоговеют пред Ним во веки веков; о, приидите, поклонимся и припадем, преклоним колени пред лицем Господа, Творца нашего; и радостно повинуемся заповедям Божьим, для чести Сына Его заповеданным.
Вспомните о личности Еммануила, и тогда пожелаете прославить Его. Сей славный Сын Божий, молвой о Котором должна переполниться земля, есть Бог доподлинно - о том мы уже говорили, но Он к тому же, несомненно, человек, наш Брат, кость от костей наших и плоть от плоти нашей. Как же нам не радоваться, думая о том, что Он подобно нам был искушен во всем, кроме греха? Он единственный такой - глава рода, второй Адам, Отец вечности; и кто из нас не поклонится и не прославит Его? И как нам не искать Его чести, наблюдая ныне, как Он возвеличивает наш род, чтобы посадить с собой на престол Божий!
Вспомните также о его характере. Была ли у кого из людей такая душа как у Него? Я не собираюсь сейчас распространяться о Его божественном характере, хотя здесь имеется множество оснований к поклонению и благоговению пред Ним, но подумаем о Нем как о Человеке. O, возлюбленные, сколько нежности, сколько сострадания, и притом святого дерзновения; сколько любви к грешникам, и притом, сколько любви к правде! Люди, никогда не любившие Его, тем не менее, восхищались Им, и души, от которых мы всего менее ожидали услышать признание Его превосходства, однако, были глубоко тронуты, изучив Его душу. Мы должны хвалить и славить Его, так как Он - "лучше десяти тысяч других, и весь Он любезность". Было бы изменой смолчать, когда пробил час возвещать о Нем, несравненным между людьми и духами. Рукоплещите, рукоплещите же при мысли о браке Сына Царя царей, для Которого жена Его приготовила себя. Подумайте также о Его достижениях. Прославляя царствующую особу, мы всякий раз берем в расчет то, что оно может совершить для народа, над которым царствует. Итак, что сделал для нас Иисус? Лучше бы сказать о том, чего Он не сделал! На Его плечи легли все наши грехи; Он отнес их в пустыню, и те исчезли навсегда. На Него ополчились наши враги; Он встретил их в честном бою, и где они теперь? Сброшены в бездну моря. Что до самой смерти, этого последнего врага, Он в сущности преодолел и этого врага, и теперь уже и самый немощный из нас в силу Его победы над смертью скажет, "Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?" Он - небесный Единоборец. Он вернулся к престолу Своего Отца под ликование и приветственные возгласы вселенной. В самом деле, разве не ради нас Он боролся, не ради нас побеждал? Как же тогда не почтить Его? Мне думается, говоря об этом, я лишился дара речи, хотя должен бы употребить все речевые способности. Принесите царскую диадему и увенчайте Его! Разве не таково единое мнение всех, кто познал Его? Разве не таким должно быть восклицание всех сынов человеческих? Разве не обязаны мы, радуясь за Него на востоке и западе, севере и юге, бить в праздничные колокола и вывешивать транспаранты, прославляющие день Его бракосочетания? Царский Сын женится! Празднуют ли это событие? Да возвеличится, да прославится, да здравствует Царь! Пусть выйдут девы с тимпанами, и сыны музыки заиграют складно - пусть всякая душа живая послужит, хваля и славя Его. "Осанна! Осанна! благословен Грядущий во имя Господне!".
II. Далее рассмотрим великодушную ЩЕДРОСТЬ, с помощью которой этот царь желал добиться поставленной цели. Сына царя должно почтить в день его бракосочетания, но каким образом? Варварские народы устраивают великие празднества, и, увы, эти люди тогда весьма и весьма низко падают - по таким оказиям текут реки человеческой крови. До сего дня, на грани культуры и дикости находится тот или иной мерзкий, отвратительный тиран, адские обычаи которого, ибо не осмелюсь определить их менее суровым понятием, хладнокровно повелевает убивать в угоду себе сотни людей, своих собратьев, ближних во дни некоторых празднеств и карнавалов. Именно так, действуя подобно злодею, это чудовище могло бы почтить своего сына. Однако ничья кровь не будет пролита, дабы почтили Сына великого Царя Небесного. Иисус, несомненно, мог бы прославиться и через гибели людей, решивших отвергнуть Его благодать, однако, не этот способ прославить Своего Сына выбирает Царь Небесный. Иисус Спаситель по случаю Своего брака с человечеством прославляется милосердием, а не гневом. Если в день оный и будет упомянуто о крови, то это будет Его кровь, ею именно Он и прославится. Истребление человечества не может принести Ему никакой радости, ибо Он, любящий добро, кроток и смирен сердцем. По традиции большинство царей в ознаменование царского бракосочетания вводили новый налог, или требовали увеличить дань, взимаемую с их подданных. На приданое, искомое по поводу предстоящей свадьбы дочери нашей возлюбленной королевы, мы подадим с большим, чем по любому иному прежнему поводу, удовольствием, и роптать никто из нас и в мыслях не допустит; но вот из этой притчи следует, что Царь царей поступает с нами не так, как поступают люди. ["Королева": имеется в виду Виктория (1819-1901), королева Соединенного королевства Великобритании и Ирландии, императрица Индии; ее царствование, беспрецедентно долгое в английской истории, было связано с укреплением морального авторитета короны. - Прим. ред.] Он не ищет приданого для Своего Сына; Он заставляет запомнить Его брак не поборами, а дарами. От людей ничего не требуют, более того, их самих ожидают щедрые дары. Все, что требуется от поданных Царя всех царей, перейти на некоторое время в иной, более благородный статус гостя, не в качестве повара или прислуги, а в качестве гостя, охотно придти во дворец и возрадоваться.
Рассмотрим щедрость, с которой Бог прославляет Христа. Эта щедрость проявляется в притче в виде брачного пиршества. Вот что, описывая цели этого брачного пира и в чем-то вторя великим пуританам, говорит Мэтью Генри [выдающийся английский проповедник, автор многотомных Библейских комментариев. - Прим. ред.], "Пир устраивают для любви, радости, насыщения и общения". Абсолютно то же самое можно сказать и о Евангелии. Цель Евангелия - любовь; Благая Весть приглашает тебя, грешник, примириться с Богом; Благая Весть уверяет тебя в том, что Бог прощает твои грехи, перестает гневаться и желает примириться с тобой через Своего Сына. Таким образом, утверждается любовь Бога и души. Тогда появляются радость, блаженство, отрада. Сердца обратившихся к Богу во Христе Иисусе и уверовавших в Него исполняются мира, и озеро покоя часто вздымается волнами радости, и плещется в ликовании.
Не горевать, а радоваться приглашает великий Царь Своих подданных, дабы прославить Своего Сына Иисуса. Никаких переживаний и бед, а только радость и наслаждения, стоят за тем, что Он предлагает вам уверовать в распятого и воскресшего Спасителя. Кроме того, этот пир устраивается для насыщения. Голодная, изголодавшаяся душа человеческая насыщается благословениями благодати. Евангелие способно удовлетворить всякую нужду человека. Нет у нас такой потребности, которой нельзя не удовлетворить, если душа согласится на условия благодати. О, человек, как насыщается благами желание твое: обновляется, подобно орлу, юность твоя! "Ибо Я напою душу утомленную и насыщу всякую душу скорбящую". В завершении всего, венцом всего Евангелие дарует нам общение с Отцом и Сыном Его Иисусом Христом. Во Христе Иисусе мы общаемся со святой Троицей. Бог становится нашим Отцом, и открывает отеческое сердце. Иисус открывается нам не так, как миру, и общение Святого Духа пребывает с нами. Наше общение походит на дружбу Ионафана с Давидом, или Иисуса с Иоанном. Нас угощают хлебом небесным, трапезой из тучных яств, из чистых вин, из тука костей и самых чистых вин. Нас вводят в дом пира, где тайна Божья открывается нам, и сердце наше изливается пред Самим Господом. Воистину, самое тесное общение с Богом; самая глубокая любовь и снисхождение дарует нам Бог. О чем это говорит вам лично? Разве щедрая, богатая трапеза не достойна Того, Кто приготовил ее? Здесь все ваши нужды, о грешник, найдут свое удовлетворение; все, что вам необходимо во времени и в времени, Бог приготовил вам в личности Своего возлюбленного Сына, и предлагает тебе даром, без выкупа.
Я уже говорил вам, что все расходы, связанные с пиром этот царь взял на себя. Это был роскошный праздник; здесь были приготовлены тельцы и откормленные на убой молодые животные, но ни один из них не был взят от пастбищ или из стойл гостей. Евангелие - предприятие дорогое; Сам Христос положил жизнь Свою, дабы заплатить цену за это великое пиршество; но грешнику этот пир не стоит ничего, никаких денег, никаких добродетелей, никакой подготовки. Вы приходите на евангельский пир, как есть, в розовом, ибо от вас требуется быть облаченным в подвенечное платье, но это платье уже даровано вам. Вы призваны уверовать в Иисуса такими, как есть. Вам ничего не надо делать, кроме как принять от Его изобилия, ибо "тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими". Вас не просят оплатить продовольствие, вас просят быть гостем на божественном пиршестве бесконечного милости.
И также сколь благородным, славным, почетным является Евангелие для тех, кто принимает его. Приглашение на царский брак было высокой честью для званных. Я думаю, что многие из нас, очевидно, не будут приглашены на свадьбу Невесты, но если бы нас и пригласили, мы, наверное, возликовали бы, поскольку большинство из нас приняли бы такое приглашение за одно из величайших событий в нашей жизни. Так было и с этими людьми. Царский сын женится не каждый день, и не всякого приглашают на царское празднество. Всю оставшуюся жизнь таковые говорили бы, "А я был на его свадьбе, и видел брачный пир во всем его великолепии". Некоторые из них, по всей вероятности, прежде никогда не праздновали таких пиров, какой был приготовлен великодушным владыкой в тот день, и никогда прежде не бывали в подобном добром сообществе. Братья мои, нет ничего более достойного для человека, чем принятие Благой Вести. В то время как человек верой своей почитает Христа, Христос почитает его самого. Неплохо быть царским сыном, но пришедшие на брачный пир Единородного Сына Божьего, сами станут сынами Царя - будут сонаследниками славы великого Наследника всего. Я говорю о щедрости, великодушии Царя всех царей, а в моем сердце, исполненном священного жара, все растет и растет удивление, отчего это люди отказываются придти на пиршество любви, которым удостаивается всякий званный. Если пир столь дорог хозяину, столь бесплатен гостям и столь почетен для всех званных, то как это находятся столь неблагоразумные, что отказываются от подобной милости? Воистину, это объясняется только бессмысленностью невозрожденного сердца, и еще раз доказывает глубину той падшести человеческой природы, причиной которой явился грех. Когда люди отворачиваются от Моисея с его каменными скрижалями, я не удивляюсь. Но презирать этот благодатный пир горой, столы, ломящиеся от приготовленных тельцов и всего, что откормлено и заколото, это просто странно. Если противиться правосудию Божьему есть преступление, то отвергать щедрость и великодушие небес, что это? Надобно придумать новое понятие, чтобы клеймить и позорить им подобную черную неблагодарность. Противиться Богу в величии страха Его есть безумие, но отвергать Его в величии милосердия Его есть нечто большее, чем безумие. Грех достигает кульминации, когда решает скорее умереть от голода, чем отдать должное Божественной благости. Мне думается, надо выделить время для моего послания, и теперь, описав вам то, как Бог прославляет Своего Сына, я должен немедленно возвестить приглашение, и воззвать к вам, "Приходите на брачный пир. Приходите и прославьте Иисуса, принимая условия благодати. Ваши дела не прославят Его, если вы выставите их за праведное в противовес Его праведности. И даже ваше раскаяние не прославит Его, если вы думаете противопоставить свое раскаяние Его драгоценной крови. Приходите, виновные грешники, такими как есть, и примите благодать, которую Христос Иисус подает вам даром, примите прощение, которое Его кровью гарантируется всем, кто уверовал в Него". Мне кажется, когда посыльный вышел от царя и впервые столкнулся с тем, что званные пренебрегают приглашением царя, и понял, что они не придут, то он, должно быть, онемел от удивления. Он видел приготовленных тельцов и что откормлено и заколото, и все другие очевидные приготовления, он знал Царя, он знал Его Сына, он знал, что за радость быть на этом царском пиру; так что, когда званные отворачивались от него и отправлялись по своим делам, посыльный повторял раз за разом царское приглашение с пылом и рвением, думая об их злодеянии, которым они посмели оскорбить столь благое Существо. Мне кажется, я вижу его вначале негодующим для господина своего, и затем истаевающим от сострадания, поскольку он понимал, конечно, что может выйти из такой черной неблагодарности и такого преизбытка дерзости. Мы сожалеем, что сограждане его, которых он любил, показали себя столь безрассудными, что отклонили столь благое предложение и отвергли столь благословенное возвещение. Меня тоже бросало в душе из стороны в сторону, я тоже переживал смешанные, и вместе с тем сильные чувства. O, мой Боже, Ты даровал Евангелие, не дай никому в этом доме отклонить его, и тем самым отнестись без должного почтения к Твоему Сыну и опорочивать Тебя! И пусть всякий из здесь присутствующих возрадуется тому великодушию и щедрости, какие Ты даешь им, дабы прославили Иисуса Христа, Жениха Своей Церкви, и пусть таковые придут и охотно удостоят брачный пир Твоей любви своим присутствием.
III. Теперь обратимся к третьему вопросу, и с прискорбием напомним о СЕРЬЕЗНОМ ПРЕПЯТСТВИИ, которое через некоторое время стало мешать благоприятному развитию событий. Царь думал про себя, "Устрою великий пир, для чего призову многих. Званные воспользуются всем, что мое царство способно предложить. Так я докажу всем, что возлюбил сына своего. Кроме того, у всех званных останутся приятные воспоминания в связи с его бракосочетанием". Когда же его посыльные отправились, чтобы возвестить всем получившим предварительное, особое приглашение, что наступил час, то, как записано, "... не хотели придти". Не то, чтобы они не могли, "не хотели". По той или иной причине, но не хотели придти все, без исключения. Так возникло великое препятствие для великого предприятия. Разве царь не может усадить гостей за стол силой? Может, но что от этого проку! Это не помогло бы ему добиться поставленной цели. Он не желает, чтобы престол его "почтили" своим присутствием рабы. Люди, которых заставляют присутствовать на брачном пире, не станут его украшением. Что за честь царю, когда его подданных влекут на царский пир силою? Не в первый раз, об этом было сказано выше, подданный должен раствориться в госте. Суть в том, что к чести празднества гости должны идти на него с радостью, но они не хотели придти. Но отчего же? Отчего они не захотели придти? Ответ на этот вопрос аналогичен ответу на другой - Отчего вы не приходите и не веруете в Иисуса?! Многие из званных были просто безразличны ко всему этому. Они не понимали, какое им дело до царя и его сына. Царские браки были превозношением и касались важных персон; таковыми могли быть воины, прямые и откровенные люди; и крестьяне, ходившие прямиком, не разбирая дороги; или торговцы, которые вели счета и продавали на ярды и фунты. Что им за дело до царского двора, дворца, самого царя, царского сына, его невесты или его званого обеда! Об этом не говорят вслух, но такими были их чувствования; все это прекрасно, но, в общем, не соответствовало их обычной практике. Но сколько народа идет по привычному пути в наше время? Мы слышали поговорку пролетариата, "Что мне за дело, работяге, до религии?". И другую поговорку, ходящую между людьми другого класса, согласно которой деловые люди не могут уделить время религии, дабы не упустить своего в бизнесе. Да снизойдет Бог к вашему безумию! Вот одно из великих препятствий, стоящих перед благовествованием, вялое безразличие человеческого ума в отношении величайшего из всех учений - Бог прославляет Своего возлюбленного Сына, проявляя милость к грешникам.
Главная причина отказа званных в притче придти на брачный пир состояла в том, что они были неверными подданными; они не пришли на званый обед, поскольку видели возможность для верных возрадоваться, и, не будучи верными, они не желали слышать песни и славословие других, верных. Держась подальше от званого обеда, они оскорбляли царя и выказывали, что им все равно, царь он или не царь, был ли его сын царевичем или нет. Не приняв приглашения, они отрекались от присяги в верности. В действительности, они как бы говорили, "Так или иначе, пусть бы он и был царем, а сын его царевичем, мы никак не почтим его, и не причислимся к тем, что окружают его, провозглашая его величие. Несомненно, пиршество многого стоит, и в пиршестве, устроенном таким образом, хорошо бы принять участие, но на сей раз мы подавим свои желания, чтобы угодить своей гордыне. Мы поднимаем восстание, и объявляем, что не придем". О вы, неверующие во Христа Иисуса, в основании вашего неверия лежит вражда против своего Творца, мятеж против великого Начальника вселенной, перед Которым вам должно преклониться. "Вол знает владетеля своего, и осел - ясли господина своего", а вы не знаете, и притом не желаете рассмотреть это; вы суть мятежники против Небесного Величества.
Более того, этот отказ был знаком презрения к царевичу в той же мере, в какой был к его отцу. Иногда Евангелие не принимают главным образом в связи этим намерением, так как неверующий не принимает Божественности Христа или презирает Его искупление. O господа, остерегайтесь этого, ибо я не знаю скалы более ужасной, нежели скала, уготованная для всякого, кто порочит Христа отрицанием того, что Он - Сын Божий и Сам Бог. Смотрите, не разбейтесь об эту скалу, я молю вас: "Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем, ибо гнев Его возгорится вскоре". Вялым равнодушием исполнен отказ званных в нашем сегодняшнем тексте, "...но они, пренебрегши то". Однако если снять внешнюю пленку, можно увидеть, что в основании лежит заговор против царского величия и презрение к славе Его сына.
Без сомнения, часть из званных пренебрегли брачным пиром сознательно. Они, конечно же, знали, что на пиру у такого царя голодать не придется, но они приняли решение презреть этот брачный пир. Сколько таковых, что презирают Евангелие, которого в действительности не понимают! Они действительно не понимают его, так что почти всегда, заслышав, что некто уничижает Евангелие, находишь, что тот едва ли даже прочел Новый Завет, и совершенно не знаком с заповедями благодати. Послушайте человека, много и гладко осуждающего Евангелие, и убедитесь сами, что таковой любит поболтать, ибо внутри опустошен. Если бы он постиг сей предмет лучше, отыскал бы истину. Если бы он точно был человек прямой, откровенный, то уж, по крайней мере, восторгался бы в молчании, пока не стал бы верным последователем.
Позвольте мне, возлюбленные друзья, рассказать вам, что есть брачный пир, в котором вы все очень нуждаетесь. Это прощение за прошлое, возрождение в настоящем и слава в будущем. Бог становится нашим помощником, Его Сын - нашим Пастырем, Дух - нашим учителем. Такова любовь Отца к нашему блаженству, кровь Сына - к очищению, сила Святого Духа - в жизнь. У вас не будет нужды ни в чем из того, что вы пожелаете, хотя и при одном условии - лишь бы это было обеспечено Евангелием. Иисус Христос прославится, когда вы примите Его по вере. Но вот препятствие, люди не принимают Его, они "... не хотят придти". Некоторые между нами полагали, что излагай мы Евангелие в должном свете, и будь мы ревностны в этом деле, наши слушатели обязательно обращались бы к Господу. Избави Бог! Мы и думать не смеем когда-либо поступить как-то иначе, нежели излагать Евангелие недвусмысленно и ревностно, но как бы мы хорошо ни служили, или могли служить, любое благовествование будет неудачно в той или иной степени. Да, так оно и есть в целом, пока не проявится действие Духа. И все еще будет слышаться возглас, "Кто поверил слышанному от нас?". И лучшие служители Божьи все еще будут иметь основание сожалеть о том, что сеют на каменистой почве, и отпускают свой хлеб по неблагодарным водам. И даже Князь проповедников вынужден был говорить, "Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне. Но вы не хотите придти ко Мне, чтобы иметь жизнь". Увы, увы, эту благодать будут отвергать, пренебрегая небом.
IV. Теперь мы должны перейти к рассмотрению важнейшего в практическом отношении вопроса, СЛОВ БЛАГОДАТИ царя в ответ на дерзость, которая воспрепятствовала его замыслам. И что же он ответил на это? Вы должны были заметить, что гостей сначала пригласили, а затем призвали. По восточной традиции это призвание означало, что приблизилось время, на которое был назначен пир; итак, званные не были застигнуты врасплох, и они прекрасно знали, что делали. Отклоняя второе приглашение царя, они действовали хладнокровно, преднамеренно и с определенной целью. Как же поступил государь? Спалил их город дотла, и в одночасье истребил всех непокорных? Нет, но, прежде всего он не обратил внимания на их наглый отказ. Он подумал про себя, "Может быть, они не так поняли моих рабов? Может быть, они не поняли, что приблизилось время пира? Возможно, сообщение, которое было передано им, было слишком кратко, и они не оценили его значения? Или, случайно, затаили на меня злобу, и по зрелом размышлении, им стало жаль, что они были столь неучтивы и невеликодушны со мной? Что я им сделал такого, что они отвергли мой пир? Что такого сделал им мой сын, что они не захотели почтить его своим присутствием за моим столом? Им надо было только явиться на пир, ибо мой сын достоин их чести - и отчего бы им ни придти? Забуду прошлое и начну заново". О, мои слушатели, среди вас много таких, что после многократных приглашений не раз отвергали Христа, но сегодня утром мой Господь, запамятовав вашу прежнюю вражду и зло, вновь посылает меня к вам с тем же сообщением, снова желает предложить вам "приходите на брачный пир". И только по великому терпению Он забывает прошлое и не устает проявлять любовь и милосердие из искреннего желания действовать для вашего блага. Царь царей посылает еще одно приглашение - "все готово, приходите на брачный пир", но, будьте любезны заметить, что он отправляет другого посыльного: "Опять послал других рабов". О да, признаюсь, ибо и мое сердце переживает подобное, если от перемены посыльных кто-то из вас обратится ко Христу, то как бы я ни любил говорить во имя моего Господа, я с удовольствием умер бы тотчас на этом месте, дабы некто иной проповедник мог заступить на сей пост и таким образом привести вас ко спасению. Мне известно, что некоторым из вас мои речи представляются однообразными. Я стараюсь подыскать свежий образ, причем во множестве, пробую модулировать голос и менять привычки, и тем не менее, несмотря на все это, один и тот же выступающий непременно набивает оскомину, когда слушаешь его слишком часто. Возможно, мои манеры и образ действий не способны затронуть вас за живое. Хорошо, Учитель благий уберет этого слугу, не посчитавшись с ним. Он пошлет иного посыльного - вдруг тому удастся преуспеть. Однако для некоторых из вас я и есть тот другой посыльный, не лучший, а просто другой, ибо мои братья до меня потерпели с вами неудачу. И когда я стану восклицать, "Придите к Иисусу, доверьтесь Его искуплению, уверуйте в Него, взирайте на Него и живите!", пусть новый голос будет услышан вами, когда голоса прежних глашатаев презирались.
Будьте любезны, обратите внимание и на то, что второе послание немного отличается от первого. Первое было очень кратким. Конечно, если бы человеческие сердца были праведными, и короткой проповеди было бы довольно. Могло бы удовлетворить и очень краткое приглашение, было бы сердце праведно, но так как сердца у людей неправедны, Бог предлагает Своим слугам распространять, развивать и истолковывать. "Вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир". Один из лучших способов приобрести сердца грешников для Христа состоит в истолковании им смысла Благой Вести. Если мы готовы благовествовать мир, если мы говорим о богатстве и свободности Евангелия, некоторые, быть может, и будут привлечены, из числа тех, что не приняли краткого сообщения, в котором говорится только о Божьем замысле спасения. Кому-то довольно сказать, "Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты", когда они вопрошают, "Государи мои! что мне делать, чтобы спастись?", но других можно заинтересовать брачным пиром только подробным описанием великолепной трапезы. Однако как бы мы ни старались возвещать Евангелие полнее, сказать обо всем богатстве благодати Божьей просто невозможно. Это столь же выше, сколь небеса выше земли, столь же выше, сколь помышления Божьи выше ваших мыслей, а Его путей выше путей ваших. Оставьте преступления ваши и ваши мысли, и обратитесь к Господу, ибо Он простит вам все грехи ваши прошлые, настоящие и будущие. Он примет вас сердцем, исполненным любви, и даст вам святое лобзание Своей любви в сей же час, при том условии, что вы, подобно блудным детям, вернетесь в лоно Его и взыщите лица Отца вашего. Евангелие - это потоки любви, океан любви, небеса любви, вселенная любви и всякая любовь. Там нет ни единого слова, не исполненного удивительной любви Божьей ко грешникам. Там нет никакого греха, который был бы столь велик или столь низок, там нет никакого преступления, которое было бы столь кровавым или столь заклятым, чтобы не простить. Только взгляните на Его Единородного и возлюбленного, распятого и воскресшего Сына, и всякий грех и всякое богохульство будет прощено вам. Прощение живет! Иисус подает раскаяние и свободу. А затем блаженство, которое будет дано вам и тотчас, и впоследствии, - оно вне описания. Вы окажетесь на небесах уже в этой жизни, и в будущей; Бог станет вам Богом, Христос станет вам Другом, и вечное блаженство станет вашим уделом.
В последнем послании гости отягчены весьма нежно, но все же, обладай они хотя бы начатками великодушия, второе послание царя задело бы. Обратите внимание, какими словами евангелист Матфей излагает это место. Он не говорит, "Приходите теперь, иначе не попадете на пир; приходите теперь, иначе прогневаете царя; приходите, приходите, иначе вам не повезет". Никак нет, он излагает это, как мне кажется, замечательным образом. Рискну сказать (да простит мне Владыка, если я не прав), что царь привлекает симпатию нашего сердца как смущенный хозяин. Заметим здесь, "Вот я приготовил обед мой, но нет ни одного, чтобы есть; тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово, но нет ни одного гостя". "Приходите же, приходите", - так и кажется, говорит он, "ибо я - хозяин без гостей". Так в Евангелии вы будете иногда примечать, что Бог говорит так, будто бы от того Ему будет прибыток, что кто-то из нас примет спасение из Его рук. Теперь мы понимаем, что Он здесь, снисходя из любви, говорит как человек. Однако что же Он может получить от нас? Если мы погибнем, в чем Его убыток? Ничего и ни в чем! И, тем не менее, в Евангелии Он часто предстает в образе отца, который тоскует по своим блудным детям и желает их возвращения домой. Он делает себя, бесконечного Бога, просящим у сотворенных Им тварей и умоляющим их примириться с Собой! Невиданное снисхождение! Ибо подобно торговцу, продающему с лотка, Он восклицает, "Жаждущие! идите все к водам; даже и вы, у которых нет серебра, идите". Задумывались ли вы над тем, как Христос, плачущий по Иерусалиму, по всей видимости, плачет по Себе, как плачет по неверным. "Сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица птенцов своих". И в пророках Бог говорит о том как о Своем горе, "Поступлю ли с тобою, как с Адамою, сделаю ли тебе, что Севоиму?", словно это не только утрата дитяти, но и отца тоже, когда погибает грешник. Разве вы и в самом деле не испытываете любви к Богу, когда видите как отвергается Его Благая Весть? Как это, Крест вздымается выше, и ни один не обращает на это внимания? Как это, Иисус должен был умереть, и никто из людей не будет спасен этой смертью? O благословенный Бог, мы понимаем, пусть ничто и не увлекает нас, но мы придем к Тебе, когда воистину увидим в Тебе, к нашему стыду, хозяина, страдающего из-за отсутствия гостей. Великий Бог, мы придем, мы обязательно придем с радостью, мы прибываем, чтобы воспользоваться Твоим великодушием, которое Ты явил, и прославим Иисуса Христа, приняв как бедные грешники то, что по милости Твоей подано нам.
Братья и сестры, поскольку Христос находит множество нежелающих прославить Его, я увещеваю тех, кто любит Его, чтит Его еще больше оттого, что мир не почитает. О вы, сами пришедшие сюда по принуждению, не забывайте воспевать имя Его, ибо восседаете за Его столом, радуйтесь и благословляйте Его имя. Затем, придя домой, ходатайствуйте о тех, кто не желает приходить, дабы Господь просветил их, и переменил их волю, чтобы принудить их уверовать в Иисуса. Что же касается тех из вас, кто чувствует себя наполовину склонившимся этим утром нежными прикосновениями Его благодати придти на пир, позвольте мне предложить вам поспешить. Славное Евангелие - добрый пир горой. Славный Царь - добрый Хозяин. Благословенный Спаситель, Тот, Кто женится, - благой Бог. Все это благо, и вы станете блаженны, если ваши души примут евангельское приглашение, которое подается вам в сей час. "Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет". "Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты". Господь посылает Своего Духа, чтобы соделать призвание действенным ради Своего возлюбленного Сына. Аминь.

Ожесточение сердец и гнев Иисуса

Проповедь № 1893, прочитанная Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ на утреннем богослужении в воскресенье 28-ого марта 1886 г. в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон

"И, воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, говорит тому человеку: протяни руку твою. Он протянул, и стала рука его здорова, как другая"
Мк. 3:5
Я намерен проповедовать на основании следующих слов: "Воззрев на них с гневом, скорбит об ожесточении сердец их". Разгневанным описывается здесь никто иной как наш изумительный Господь, кроткий и смирный сердцем милующий Иисус. Не припомню места, где мы еще встречаемся с подобным, как здесь, публичным высказыванием Христа? В синагогу пришел бедный человек с иссохшей рукой, а речь, надо уточнить, идет о деснице, и люди, добывающие насущный хлеб своими руками, могли думать и гадать, отчего у того иссохла рука, или по какой причине этот орган лишился обычной функции. В эту синагогу пришел и Спаситель, готовый вернуть той руке ее обычную силу и ловкость. Удачное стечение обстоятельств! Обратим внимание на людей, собравшихся в синагоге, предположительно на богослужение. Разве у них, когда они увидели чудо божественной благости, не было особой причины прославить Господа? Мне бы хотелось представить себе, как они шепчутся друг с другом, "Увидим нашего бедного соседа, исцеленного сегодня; ибо Сын Божий явился к нам в силе творить исцеления, и благой силою сотворит этот день весьма славной субботой".
Однако я не дам своему воображению ввести себя в заблуждение. Ничего подобного эти люди и не подумали сделать. Зато они сидели и наблюдали за Господом Иисусом, но не с тем, чтобы восхититься явлением Его силы, но, чтобы найти нечто, в чем можно было бы обвинить Его. В конце концов, все обвинение их заключалось в том, что Он занялся исцелением больного в субботний день. Не засвидетельствовав почтения, которое должно было породить в них чудо исцеления, они придали особое значение тому, что это чудо было совершено в субботу; и в ужасе воздевали руки к небу, дескать, как можно в этот священный день заниматься земным и суетным делом. И вот Спаситель ставит перед ними четкий вопрос, "Должно ли в субботу добро делать?". В подобной постановке этот вопрос допускал такой же четкий ответ: да или нет. Несомненно, фарисеи и книжники могли ответить на этот вопрос запросто, но тогда они осудили бы себя, вот почему они были немы как рыба. Книжники, мастера казуистики, спорившие о мелочах, и фарисеи, замерявшие края одежды с точностью до восьмушки дюйма, отказались ответить на один из простейших вопросов из области нравственности. Евангелист Марк пишет, что Спаситель смотрел на них с гневом и скорбью, ведь Он способен и на такое.
Всем известно, сколь точен евангелист Марка. Так, он замечает мельчайшие подробности, отчего его описание становится предельно ярким и выразительным. Отталкиваясь от этого описания эпизода, можно легко представить себе Спасителя, окидывающего собравшихся взглядом. Он смело поднимается, так как Ему нечего скрывать, ведь Он творил то, что не нуждается ни в какой защите. Он бросил вызов наблюдающим за Ним, хотя и знал, что Его противостояние духовным властям чревато смертной казнью, и что это столкновение приблизит час Его крестной смерти. Он не презирал их, хотя фактически и заставил их ощутить их незначительность. Он стоял, взирая поочередно на каждого из числа собравшихся вокруг Него. Способны ли вы постичь силу Его взгляда? Взгляд обычного человека, впавшего в ярость, нельзя назвать сильным. Его можно сравнить со вспышкой пучка соломы, свирепой, но бесполезной. Во многих случаях мы чуть не смеемся в глаза разгневанного от бессилия человека. Однако дух любви, уподобившийся Духу Спасителя, велит нам бояться и стыдиться того, кто приходит в ярость. Но кроткое и смирное сердце Христа могло, по всей видимости, приходить в состояние гнева под влиянием исключительных обстоятельств. И мы уверены, что Его гнев творил благое.
Иисус, даже бросавший гневные взоры, не давал Своему гневу выходить за пределы; Он только смотрел, и не бросил ни единого бранного слова. Да и сам взгляд Его выражал больше не гнев, а скорбь; или, как сказал некто, "больше сострадания, чем страдания". Гневный и скорбный взгляд нашего Господа, взиравшего на это собрание противников, заслуживает самого серьезного рассмотрения. Он выдержал довольно долгую паузу, чтобы пристально рассмотреть каждого из присутствующих, и дать ему знать то, что Ему хотелось передать им этим взглядом. Никто не избежал того ищущего света, который проливался из Его выразительных глаз на всякого из числа злонамеренных наблюдателей. Они понимали, что их подлое поведение было отвратительно Ему; Он понял их, и был глубоко задет их упрямством.
Заметьте хорошо, что Иисус не сказал ни слова, но, о чудо, Он сказал без слов больше, чем иной мог сказать словами. Эти люди не стоили и одного Его слова; и большее число слов не возымело бы на них ни малейшего действия. Он припас Свои слова для бедного человека с иссохшей рукой; но для этих лучшим ответом был Его взгляд. Прежде они наблюдали за Ним, а теперь Он наблюдал за ними. Это место помогает понять отрывок из Книги Откровения, где безбожные представлены говорящими горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле. Сей Судия не сказал ни слова; и не открыл ни одной из книг; и не вынес определенного приговора, "Идите от Меня, проклятые"; тем не менее, все эти люди устрашились величественного, полного достоинства и внушающего благоговейный страх выражения Его глаз. Великая любовь переполняет Иисуса, Судию; но наступит оный, ужасный день, и тогда огонь ярости Его истребит их. Ярость львиная велика, но она ничто по сравнению с яростью Агнца. Как бы мне хотелось навыкнуть в описании взглядов нашего Господа; но я вынужден обратиться за помощью ваших умов и творческого воображения, чтобы сделать такое описание ярким, живым и ясным для вашего разумения.
Поведав о взгляде Христа, Марк упоминает далее о смешанных чувствах, которые открылись в нем. Этот взгляд выражал гнев и скорбь - негодование и душевную печаль. "Воззрев на них с гневом, скорбел об ожесточении сердец их". Он гневался, поскольку они охотно закрывали глаза на совершенно ясную истину, на столь убедительный довод. Иисус поставил перед ними вопрос, на который имелся только один ответ, да или нет, но они не захотели ответить Ему. Иисус просветил их духовные очи, но они не пожелали увидеть. Иисус разбил избранную ими отговорку, но они пожелали упорствовать в противостоянии с Ним. Несомненно, можно гневаться и быть правым. Для многих трудноисполнима заповедь, "Гневаясь, не согрешайте"; и это обстоятельство воздает должное характеру Спасителя, превосходному оттого, что Ему столь просто давалось то, что является столь трудным для нас. Он гневается на грех, но всегда сострадает грешнику. Его гнев не оборачивается злом для грешника; злобы в Его гневе нет ни на гран; это просто пылающая любовь - любовь, полыхающая пламенем негодования против всего мерзкого, уродливого, безобразного.
С этим гневом смешивается скорбь. Христос сокрушался сердцем оттого, что сердца этих людей были ожесточены. Как говорил Мэнтон, "Он таял сердцем из-за их ожесточенности". Разве безжалостное пламя гнева горело в Его глазах? Разве эти глаза были сухими, без слез? Никак нет! Он гневался сквозь слезы. Гроза Его несла с собой потоки жалости. Исконное греческое слово перевести в этом месте трудно. Один выдающийся критик называет это явление своего рода "соборностью" этого слова: Христос скорбел вместе с этими людьми. Иисус понимал, что ожесточенность их сердец принесет им в оный день ужасные страдания. Предвидя их грядущую скорбь, Иисус скорбел с ними в ожидании этого. Он скорбел от их ожесточенности, поскольку они губили себя сами; их слепая вражда доставляла Ему страдания, поскольку так они бежали от собственного спасения. Он гневался на них потому, что они преднамеренно отвергали свет, осиявший их с неба, и силу жизнь, которая могла оживить их в полноту радости. Таким образом они решительно и определенно губили собственную душу из ненависти к Нему, хотя Он гневался на них больше для их, чем Своего блага.
Есть в нашем Спасителе нечто превосходное, даже в такие моменты, когда мы видим Его в необычном состоянии. И даже тогда, когда Иисус гневается на людей, Он гневается на них потому, что люди не дают Ему благословить их. Они упорствуют в противостоянии со Христом из тех соображений, что не могут обосновать сами. Но признаться в этом они не смеют даже себе. Если я был одним из тех учеников, что были с Ним в синагоге, мне думается, я был бы полон негодования, наблюдая все их собрание, имевшее о Нем ложное, предвзятое, заранее сложившееся отрицательное мнение, но внятно неспособное объяснить оснований к тому. Я не сомневаюсь, дух Иоанновой любви возжигался. Как ужасно, что всякая тварь в обличье человека обыкновенно действует с таким презрением в отношении благословенного Сына Божьего - обвиняя Христа в том, что Он творит благо! Какой позор для рода людского, для людей, доходить до такого ожесточения, что желать собрату смерти, и сметь при этом обвинять любящего Врача, Который намеревается совершенно исцелить его! Воистину, человек враждует с Богом, когда находит оправдание ненависти в делах Божьей любви.
Первым делом спросим, что было причиной этого гнева и скорби? Затем рассмотрим, не встречается ли нечто из того же рода между нами? Не являемся ли мы сами причиной гнева и скорби нашего Господа? И, наконец, спросим, какие чувства должны быть у нас, наблюдающих в своем окружении нечто, способное вызвать, или в реальности вызывающее, у Него гнев и скорбь? Да благословит Святой Дух нашу проповедь ради всех и каждого, кто слышит нас в этот день!
I. ЧТО БЫЛО ПРИЧИНОЙ ЭТОГО ГНЕВА И СКОРБИ? Ожесточенность их сердец. Иными словами, речь идет о бессердечии и бездушии людей. Лишенные отзывчивости, жалости, безучастные и жестокие, их сердца, утратив надлежащую мягкость, нежность и деликатность, и в самом деле окаменели. Возьмем, к примеру, руки. У некоторых людей бывают весьма чувствительные руки. Так, слепой, буквально пальцами читающий книгу по системе Брайля, развивает особую кожную чувствительность, и такая чувствительность очень ценится. Когда люди щиплют паклю, работают в каменоломне или занимаются другим тяжелым трудом, их руки становятся мозолистым и грубыми. Так бывает и с сердцем. Оно должно быть очень чутким, но из-за продолжительного контактов с грехом становится зачерствелым и бездушным. Привычка - вторая натура. Так, ноги путешественника привыкают к пути, лицо приучается к холоду, вся конституция его укрепляется образом его жизни. Люди, принимающие мало-помалу смертельные препараты, постепенно привыкают к ним. Так из истории мы знаем о царе Митридате. Он нарочно принимал яд, пока не выработал невосприимчивость к нему, да такую, что отравиться этим ядом он не мог. Ожесточение сердца является худшим из всех родов ожесточения. Душа должна быть сама чуткость, отзывчивость, совестливость; когда же этого нет в душе, или сердце, жизнь становится грубой и злой. Вместе с тем нравственным недугом сердечного ожесточения поражено множество людей. Разве не всякий из нас знаком с людьми, сердце которых есть просто мешок с мощным слоем мышц? Если и есть у таковых какое-то сердце, то оно как деревянное, так как глухое, бестрепетное, омертвелое, оно не питает жалости ни к кому, не выказывает никакого сочувствия даже к родственникам. Однако Бог спасает нас от жестокосердия, ибо оно ведет к чему-то худшему, чем смерть! Человек может лишиться плотяного сердца, и обрести вместо него сердце каменное. Писание называет такое сердце "окаменелым" - бесчувственным, непроницаемым и упорным. Враги нашего Господа, сидевшие в синагоге в ту субботу, были неисправимы. Ими двигала животная ненависть к Нему. Они укрепились в решимости не уступать Ему и продолжать с Ним бороться, что бы Он ни говорил и ни делал. Наш Господь Иисус гневался, скорбел и печалился с ними. Но в чем, однако, состояла их конкретная вина?
Прежде всего, они слепы, хотя в случае исцеления иссохшей руки все было ясно и просто. Иисус апеллирует к истине, причем столь явной, что этим людям пришлось изощриться умственно, лишь бы не принять обличений. Чтобы не видеть, им пришлось натянуть шоры на духовные очи и захлопнуть ставни разумения. Никто не бывает слеп, как бывает слеп нежелающий видеть. Таковые - самые слепые из слепых. Эти слепцы, будучи зрячи, хвастались, что могут видеть, вот почему их грех не имел извинений. Боже мой! Мне страшно оттого, что вокруг нас все еще так много людей, которые все знают, но не действует в соответствии со своим знанием. Сколько людей, противясь обличению, не желают обратиться к Богу, но ожесточаются против известного долга и очевидного права.
Всего примечательнее следующее: этих людей вынуждали быть свидетелями того, что признавать им не хотелось. Они замыкали свои уста, когда им надлежало говорить. Разве не бывает того же и в случае с множеством других, когда Евангелие властно вторгается в область их верований? Они понимают, что не могут изобрести никакого довода против Божественной истины, излагаемой перед ними. Слово Божье действует столь явно, что будто бы бьет их кувалдой по голове; однако, они не намерены покоряться Его силе, и ободряются тем, что можно уклониться от удара, но не уступить. Они прикрывают уста и не пьют воды жизни, которая подается им в золотом евангельском кубке. Никто из детей не сжимает так зубы в отчаянной попытке отказаться от противной касторки, чем эти от Евангелия. Можно пригнать коня на водопой, но пить его не заставишь, ибо не всего можно добиться силой, как доказано на примере множества слушающих Слово. В синагоге восседали книжники и фарисеи; удивительно, что против таковых не возопили камни из стен, ибо эти люди столь упрямо держались своего, что, просто решили не принимать того, что нельзя отрицать. Нет ли и среди нас таковых из подобного рода-племени? Мало того, что они были слепы в отношении элементарных истин, они еще старались высмотреть пороки и грехи там, где не было ни одного, а именно, в Господе Иисусе. Вообще же имеется множество людей, которые утверждают, что им не недостает ума, дабы постичь Евангелие. Между тем, рассудка, дабы придраться и порочить его, у таковых довольно. О, здесь у них безжалостно острый глаз! Они видят мнимые пороки Писания, находя один огрех в Книге Второзаконии, другой в Книге Бытии. Что за бесовская мудрость быть прилежным в изысканиях против своего вечного блага! Евангелие Господа Иисуса - это единственное упование человека на спасение. Как жаль почитать проявлением высокого ума истребление своей единственной надежды! О, горе коварным скептикам! Они зорки, как орлы, но действуют против себя; и слепы, как летучие мыши, к тому, что служит к миру и назиданию. Эти книжники и фарисеи пробовали открыть несуществующее, а именно, какие-то грехи в Иисусе, а сами не могли и не хотели видеть греха в противлении Ему.
Они посмели сидеть в судилище над Господом, подтвердившем Свое Божественное происхождение чудесами, хотя внешне выказывали великое почтение к Богу и Его закону. Выступая против Бога, они показывали ревность по Боге, и особенно по Его субботе. Такова уловка древнего змия: бороться с подлинной верой с помощью лжеверия, бороться с благочестием от имени правоверия. Это подлый обман, и не надо удивляться тому, что наш воистину святой и верный Господь возмутился этим. Вы узнаете себя, если когда-либо занимались этим. Но, боюсь, многие из вас занимаются этим и теперь. Показывая ревность по Боге во внешних проявлениях религиозности, таковые пробуют оправдать свое противление живой вере.
Братья, я молюсь о том, чтобы ни один из нас не был лицемером, поскольку Господь Иисус не переносит этого. Об окрашенных гробах Он не печется, ибо осуждает всех лжеверующих. Позвольте привести такую аналогию. В наших прекрасных древних церквах и соборах вы видите украшенные памятники праведных. Здесь много дорогого мрамора и прекрасных скульптур, там и сям золотом блестят посвящения на латыни, льстящие мертвым. Какое благообразное зрелище! Но что же все это значит на самом деле? Ведь там внизу, под прекрасными плитами, лежат трупы. Уберите мраморные плиты, удалите немного земли, и перед вами откроется отвратительная и жуткая картина тления. Надгробные камни приличны для кладбищ, а не для мест, посвященных живому Богу. Я не делаю никаких критических замечаний по поводу гробниц, которые сами по себе довольно хороши; я только употребляю их в качестве аналогии. Что сказать о людях, символом и эмблемой которых эти гробницы являются? Эти люди мертвы, то есть живут и имеют вид благочестия, отрицая силу его. О, как благовидна бесчестность, исполненная внутри всевозможных мерзостей! И что таковым делать в Церкви Господней? Какой ужас видеть то, что таковые есть в собраниях святых! O, слушатели мои, страшитесь ожесточенности, которая делает вас лицемерами! Превыше всего избегайте омертвения души, которая порождает лжеверие, ибо все это отвратительно Богу.
Холодное, жестокое сердце безразлично, недоступно, непоколебимо. Скорее небо упадет на землю, чем сокрушится подобное сердце. Сатана укрепил его, и сделал его обладателя твердым, непоколебимым, всегда преуспевающим в бесовском деле. Такое сердце противится из вражды всему, что благо; ожесточенность платит за любовь противлением. Наш Спаситель видел перед Собой народ, который будет противостоять Ему всегда, несмотря на Его слова и дела. Этот народ ни за что не передумает, как бы ни открывался перед ними их грех. Позвольте на этом закончить разбор эпизода, описывающего гнев и скорбь нашего Господа.
II. Теперь, чтобы нам приблизиться к поставленной цели, ответим на вопрос, НЕТ ЛИ ЧЕГО-НИБУДЬ ИЗ ТАКОГО РОДА МЕЖДУ НАМИ? О, Боже, помоги нам тщательно разобраться в своем состоянии! Давайте помнить, что мы можем огорчать Спасителя ожесточением сердца, оставаясь внешне весьма почтенными людьми. Мы можем ходить в собрание, как ходили эти книжники и фарисеи; мы можем знать Библию, как знали книжники; мы можем исповедовать религиозную обрядность, как исповедовали фарисеи; и все же Господь Иисус будет скорбеть о нас по причине ожесточенности нашего сердца. Мы способны гневить Господа, и не связывать себя никаким обязательством. Осмелюсь сказать, что здесь между нами есть люди, не называющие себя христианами, но ни разу не сказавшие ни слова против христианства. Они блюдут строжайший нейтралитет. Чем меньше думаешь или говоришь об этом великом предприятии, думают они, тем лучше. Иисус гневался на то, что люди обычно хранили молчание, когда честь и чистота нуждались в их защите. Не надо думать, что можно уклониться от Его гнева, со словами, "А я неверующий, с меня и взятки гладки". Третьего здесь нет. В вечности нет места нейтралитету. Кто не с Иисусом, тот против Него; и кто не собирает с Ним, тот расточает. Вы либо пшеница, либо плевелы, и третьего не дано. O, господа, вы гневите Христа, хотя открыто против Него не выступаете! Причем некоторые из вас виновны вдвойне, поскольку были обязаны стать первыми в числе Его друзей. Стыд и срам! Как вам не стыдно относиться так плохо к Господу!
Люди стараются не задеть чьих-то чувств, и даже, как древний иудейский царь, относятся к ближним с великой нежностью, но только не к Господу. Разве не сказал Седекия, "Царь ничего не может делать вопреки вам"? Я знаю многих, которые стремятся угождать людям так, что быть христианами не могут. Взирая на лица, таковые страшатся выступать в защиту истины. O, господа, одного этого довольно, чтобы побудить Христа воззреть на вас с гневом и скорбью. Как вы можете жертвовать своими интересами, быть такими добрыми, и такими внимательными к ближним, и в то же время действовать так безжалостно в отношении Христа, и себя лично. Отказываясь выступать в защиту истины, вы действуете жестоко прежде всего против себя, ибо ваш страх ведет вас к духовному самоубийству. Спасая душу от мелкой, временной неприятности, вы собираете на себя грозды гнева и осуждения.
Увы, ожесточенность сердца может сидеть в нас, несмотря на то, что там временами бывает оттепель! Я думаю, что у человека, способного временами глубоко переживать и при этом яростно подавлять свои чувства, весьма ожесточенное сердце. В смятении от чего-то он спешит к себе в горницу; но проходит время, и вот он овладевает собой, и оправляется от страхов. Он идет на похороны, и дрожит от страха у могилы покойного, но вот присоединяется к веселым сотоварищам, и снова купается в грехах. Он любит слушать волнующие проповеди, однако, внимая проповеднику, бывает осторожен и далеко не заходит. Он стоит на страже против собственного благоденствия, и сторонится благословенных путей. С безрассудной решимостью он противится благодати Божьей, подающейся ему в увещеваниях и настойчивых просьбах. Его часто обличают, но он ожесточает выю; вот он уже готов раскаяться, но все равно возвращается к злобной ожесточенности, и продолжает свой путь с упорством, достойным лучшего применения. Как часто нам хотелось лучшего для вас! Как часто вы губили наши надежды! Вы, должно быть, весьма ожесточены сердцем, когда упрямитесь так долго. Мы говорим о сильной конституции, когда человек, бывший при смерти, впоследствии оправляется; точно так же мы говорим об ужасной живучести греха, когда человек, оказавшийся на грани раскаяния, осознанно отступает на путь зла, и грешит против совести и убеждений.
Такая ожесточенность сердца, конечно, может быть и у нас, но мы можем держаться в стороне от смертных грехов. Я поражался людям, которые хранили себя в одних отношениях, давая слабину в других. Впадая в крайность в грехах против Бога, они проявляли щепетильность из опасений обидеть человека. Их грехи были не камни, а песок. Надеюсь, они понимают слова, "весок и песок", и что судно может разбиться, напоровшись на песчаную отмель, так же, как на скалу. Ваш внешний, нравственный человек - это зачастую ожесточенный противник Бога. Гордость помогает ему ожесточить себя против Евангелия благодати. Он осуждает ближних, которые по сути ничем не хуже его. Встречается такой отвратительный вид благоразумия, который удерживает людей от некоторых грехов. Так, скупость удерживает от расточительности, а благая беспечность от рискованных дел. Многих под влиянием неожиданных искушений ноги несут скитаться; таковые грешат с прискорбием, хотя в сердцах своих они бывают ожесточены не меньше, чем бездушные, расчетливые преступники. Горе человеку, который приучился грешить доброхотно, и отмерять порок, как настоящий торговец, на фунты с унциями! Как же, господа, по причине очевидной силы вашего ума вы ждете лучшего? Ведь ссылаться на неистовство страсти и слабоумие нельзя. И место в преисподней вам припасено на самом дне, хотя вам, быть может, удастся избежать осуждений в нынешней жизни. Такая сердечная ожесточенность может не исполнить чаши терпения Господа в настоящем, но все же берегитесь, ибо у вас имеется серьезное основание опасаться этого. Ожесточенность сердца овладевает человеком незаметно. Самый жестокосердый человек в мире когда-то не был таким; его сердце из плоти постепенно превращалось в каменную глыбу. Тот, кто ныне способен проклинать и поносить ближнего, некогда оплакивал свои детские грехи на коленях у матери, и, бывало, пугался от одной мысли заснуть без молитвы. Есть между нами люди, готовые отдать все имение, лишь бы избавиться от вредных привычек, и вновь научиться переживать как раньше. Их души выжжены, что твоя Сахара; и о росе из слез там позабыли. От низменных страстей в их сердце горячо как в духовке, так что и легкого дыхания святого раскаяния там быть не может. О, как им нужно научиться плакать! О, как им нужно переживать! Но раскаяние скрыто от их глаз. Там уже нет ничего сентиментального, ранимого, осязающего, если не считать той низкопробной подделки, проявляющейся внешне, когда им плачется от горячительных напитков. И какая беда страшнее? Что еще сказать о столь ужасном грехе, который ожесточает и делает человека бездушным? Хорошо сказал апостол, "Наставляйте друг друга каждый день, доколе можно говорить: 'ныне', чтобы кто из вас не ожесточился, обольстившись грехом".
Не могу не отметить, что среди ожесточенных сердцем встречаются люди, которые особенно гневят Бога. Среди таковых мы должны упомянуть тех, кто с молодых ногтей и в силу образования обрел необычно острое нравственное чутье, но притупил его повторными грехами. Кто имел двойной свет и необычную нежность характера, но ожесточился сердцем, тот грешит вдвойне. Судите сами, о, сыны благочестия, не много ли среди вас таковых! Исав, вдвойне "нечестивец", ведь это был сын Исаака, знавший нечто о заветном наследии, и не лишенный прекрасных дарований, которые должны были делать его лучше.
Это верно и в отношении всех, над кем была распростерта десница Божья. Они находили благоволение Божье, пользовались добрым здравием, жили богато и успешно трудились; и дети их росли и возрастании в окружении их; у них было все, что только может пожелать сердце; но Бог так и не услышал от них ни слова благодарности; воистину, они даже не подумают о Нем. Их черная неблагодарность, несомненно, станет причиной осуждения человека, виновного в этом грехе. Увы, неблагодарным всюду несть числа! Некоторые, из числа тех, что хорошо знакомы мне, должны вспомнить о Боге, ибо Он, устраняя препятствия, наполнял им бумажник и освещал пути. Если бы у вас было чистое, добродетельное сердце, то вы прилепились бы к Господу в истинной и сердечной любви. Добродетельного шелковые нити любви держат крепче, чем стальные оковы вора.
Позвольте мне упомянуть о долгах других людей, часто наказуемых, ибо истина в отношении таковых также в силе. Некоторые переносили множество испытаний, нередко терпели телесные боли, и временами бывали на краю могилы; они теряли возлюбленных от удара; они провожали детей в последний путь. Ради них умножались их скорби. Но в конце концов они оставались с ожесточенными сердцами. Огненные искушения не могли смягчить их упрямой воли. Зачем же поражать их еще? Ведь они воспротивятся сильнее. Сам Бог восклицает, "Что сделаю тебе, Ефрем?" Долготерпение не работает. Милосердие утомляется. Уж мало и палок на вас, ибо как вол бьет против рожна, так вы противитесь наказанию Господа и Бога. Спаситель взирает на все это с гневом и скорбью, как говорится в нашем тексте.
Увы! Как посмею я не упомянуть людей, на которых Спаситель взирает особенно гневно, поскольку таковые были объектом любящего, ревностного и преданного служения. Я не буду распространяться особо о собственном служении, проводимом многие годы между многими из вас. Если мое служение не затронуло вас, то, конечно, не в силу отсутствия у меня сильного желания и стремления принести благо душе вашей. Бог свидетель! Я не пропустил ничего из Его правды. Никогда не было у меня перед вами слов ласкательства; и уж точно, я никогда не занимал этой кафедры, чтобы прославить свое имя. Я не упускал возвещать вам всю волю Божью. Помимо всего этого, некоторые из вас принимали нежное служение покойной матери; и мудрого отца, еще живого и живущего для молитвенного служения ради вас; и любящих учителей, наставлявших вас верно; и любящих друзей, творивших вам добро. Отец, ваше дитя окрыляет вас? Молодой человек, ваша новообращенная жена страдала из-за вас, и страдает до сих пор? Избранные силы Господь употребил в отношении вас. Был изыскан язык и мелодичны голоса, которые настойчиво старались умолить вас во имя святого, высокого. Если все это не дошло до вас, то ничто уже не обратит вас к Богу, хотя бы и мертвые восстали из гробов. Если бы Сам Иисус снова был здесь, между людьми, то как даже Он убедил бы вас? Если все средства, которое Он уже употребил, бессильны в отношении вас, то я просто не знаю, как с вами быть. Сам Спаситель, боюсь, оставит вас. Воззрев на вас с гневом и скорбью, Он отвернется от вас по ожесточенности ваших сердец. Оставь, Господи Иисусе, оставь их еще немного, не принесут ли плода в следующий раз! Не вели Духу Своему отойти от них навсегда. Повремени, Господи, не поклянись во гневе Своем, что они не войдут в Твой покой, но будь долготерпелив с таковыми еще немного, по великой милости Твоей.
III. Мы подошли к заключительной части проповеди. О, лишь бы мои ничтожные моления не пропали для вас даром! Все, о чем я говорил здесь, взывало громогласно ко многим из вас. Теперь же выслушайте вопрос, КАКИМИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ НАШИ ЧУВСТВА В ОТНОШЕНИИ ВСЕГО ЭТОГО?
Сначала давайте навсегда откажемся от привычки придираться, выискивать недостатки, выказывать недовольство по поводу постановки тех или иных дел. Книжники и фарисеи, о которых мы читали сегодня, были великими крючкотворами, критиканами, придирами. Они критиковали Спасителя за то, что Он исцелял больных в субботу. Иисус не нарушил субботы Божьей, а только выявил грех этих людей в исполнении закона. Если бы суббота не дала основания для возражений, они вскоре отыскали бы другое; поскольку им хотелось возражать. Так или иначе, они решили говорить противное Богу. Множество людей в наше время ожесточают свои сердца установкой на критику. Когда одни, слыша Евангелие, поражаются его превосходной красоте, другие припоминают лишь неверное произношение, допущенное проповедником. Они продолжают гнуть свою линию, когда судят благовествование, а вскоре и само Писание, подвергая его модификации и исправлениям. Почтение пропадает, когда безраздельно воцаряется самомнение. Таковые критикуют Слово Божье. Любой безрассудный способен пойти на это, но только безрассудный идет на это. Они важничают, держатся высокомерно, корча из себя людей книжных, ученых, интеллектуалов; они не таковы, как все другие слушатели, им подавай интеллектуальное. Они смотрят презрительно, свысока на людей, которые наслаждаются Евангелием, и свидетельствуют о его власти собственным образом жизни. Сами себя они считают людьми выдающегося ума; людьми просвещенными и прогрессивными, что дает им основание выступать в роли скептиков. Свою великую ученость они доказывают тем, что воротят нос от простых учений Библии. По всей видимости, одной из главных особенностей культурного человека нашего времени является насмешливое выражение лица при встрече с теми, кто верует в Божественное вдохновение. Вступите в общение с малоумным, и через пять минут он оскорбит вас; смотрите же, не проявите такого малоумия. Гордость подобного свойства губит тех, кто находит в этом удовольствие. Быть неверующим ради демонстрации своего превосходства в чем-то, дело негодное. Давайте никогда не подражать тому злому духу, что в Едемском саду показал себя покровителем и примером для всех скептиков. Помните его вопрос, "Подлинно ли сказал Бог?". Не забывайте того, что сказал этот глубокомысленный философ с намеком на великое упование: "Нет, не умрете". И пошел дальше, сформулировав радикальную философию. "Но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло" - прошептал этот злой дух. Древний змий оставил следы в извилинах множества умов нашего времени. Действие его проявляется ныне в ехидных вопросах и ядовитых суждениях нашей эпохи. Бегите от критиканства, ибо из всех дел это дело наименее доходное.
Далее, нужно иметь желание покориться Господу Иисусу. Представьте, что Он теперь пребывает в этом собрании. Давайте молить Его о нашем исцелении, чтобы исцелил нас, как умеет. Давайте станем Его учениками, и последуем за Ним во всем и всегда. Представьте себя в рабы праведности на дела святые. Станьте воском для печати. Станьте водой в озере, приходящей в движение от всякого дуновения ветра. Все Его желание - спасти нас. Господь Иисус, да будет воля Твоя!
Позаботимся бежать от всего, что может ожесточать сердце, все равно книги ли это, люди, привычки или наслаждения. Любое общение, которое отнимает духовные силы, препятствует молитве, подрывает веру или заглушает нашу ревность по Боге, надо прекращать, и в будущем держаться от подобных компаний как можно дальше. Если развлечение ослабляет нашу ненависть к греху, надо уклоняться от него; если книга заслоняет от нас Иисуса, не будем читать никогда. Мы быстро ожесточаемся, поддерживая неминуемые контакты с миром в течение трудового дня и деловых предприятий; однако же, не будем умножать этих зол. Избегайте разговоров с бездельником, кощунником и нечестивым. Держитесь подальше от лжеучений и обольщений мира. Ревнуйте по Боге и будьте святы; станьте возле Бога, и пусть не станет возле вас седалище губителей.
Наконец, употребляйте все, что может размягчить ваше сердце. Молите Бога, чтобы ваше сердце исполнилось нежных переживаний при посредстве живущего в нем животворного Духа. Не упускайте любой возможности слышать живое Слово. Слово, как огонь и молот, сокрушает и уравнивает каменные глыбы. Живите у подножия Креста, только там и рождается нежность сердечная. Иисус расслабляет сердца, а затем запечатлевается в них Своим образом. Умоляйте Святого Духа дать вам ясное понимание греха и ужасаться его. Молитесь часто по сути одного из гимнов Чарлза Веслея, в котором он восклицает:

"Ты мою совесть оживи, и не давай покоя,
От зла меня всегда храни, свою зеницу, Боже!
Душа моя разумная, как избежать страданий!
Омойся Кровию Христа, что исцеляет раны!"

Если таково состояние нашего сердца, то Господь не прогневается на нас. Он воззрит на нас с радостью, и найдет в нас отраду.
До сих пор я всю дорогу придерживался текста, возложив все бремя на Господа. Если вам и не было тяжко слушать меня, то мне проповедовать было больно. Любовь, которая заставила Иисуса скорбеть, заставляет меня вторить. Не то, чтобы я возлюбил людей, как Он; но искра от Его огня воспалила и мое сердце, и сей огонь пылает там в меру данной мне благодати. Но теперь, мои дорогие слушатели, позвольте мне доставить удовольствие себе словом Евангелия. Конечно, найдутся среди вас и такие, что захотят избавиться от своей ожесточенности. Обратитесь же сами к себе с таким словом:

"Сердце из камня, растай и смирись,
Через любовь Иисуса смягчись!"

Именно здесь пребывает ваше упование. Тот, Кто сотворил ваше сердце, может умилить его. Иов говорит, "Бог расслабил сердце мое". Этим особым служением Святого Духа обновляется наша природа. Воистину, Он возрождает нас, трудясь от имени нашего Господа Иисуса, согласно Его Царскому слову, "Се, творю все новое". Святой Дух осудит наш грех, возродит к новой жизни, дарует веру в Господа Иисуса, глубокое раскаяние и святую любовь. Вы хотите, чтобы это стало реальностью? Тогда присоединитесь ко мне в тихой молитве, чтобы через действием Святого Духа умилиться душой, склонившись к жалости и мягкосердечию!
Вам послано Слово сего спасения. Господь и Бог прославляется избавлением Своего народа от всякого беззакония. Он заключил завет со Своими избранниками, и всякий верующий в Сына Его Иисуса, причисляется к таковым. Этот завет сформулирован следующим образом: "И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное" (Иез. 36:26.) Рассмотрите, сколь точно соответствует этот завет состоянию вашего сердца. Вам будет дано сердце, в котором вы так нуждаетесь! Задумайтесь, какое это чудо из чудес! Пришить новую руку или ногу - дело удивительное; но что сказать о новом сердце? Также и Дух, о Котором вы так неустанно молите, будет дарован вам, весь характер, вся личность и душевные устремления ваши изменятся самым коренным образом. Господь способен изгнать злого духа вон, чтобы затем обновить ваш дух, исполнив все ваше существо Своим Духом. Что до природы, которая отказывается принимать близко к сердцу, уступать, сокрушаться и покоряться, то Бог способен всецело истребить ее. Какая тонкая операция! Причем больной остается в живых! "Возьму из плоти вашей сердце каменное". Никакой хирург, кроме Сего великого Врача, сотворившего сердце, не может провести столь филигранного оперативного вмешательства на сердце. Вы полагаете, что это никогда не произойдет с вами лично? Помните, что Господь всегда исполняет обещанное; в Нем нет никакого хвастовства. Разве рука Господня коротка? Посему и может всегда спасать приходящих к Нему. Истребив ветхое, плотяное сердце, Бог исполняет пустое место самой нежной и восприимчивой любовью и благоволением, ибо говорит, "И дам вам сердце плотяное". Это значит, что мы станем трепетать перед словом Божьим; и благоговеть перед ним; и переживать неподдельную благодарность, сыновнюю любовь; и свято повиноваться Ему. И тогда мы не будем пребывать между молотом и наковальней; ибо станем ощущать легчайшие касания перста Господня и отвечать Ему, едва заслышав Божественный глас. Какая перемена!
Теперь о вопросе обетования. Обратите внимание, что этот стих блистает глаголами в будущем времени. Господь, исполняющий Свои слова, и говорящий так, никогда не откажется от Своих обетований. Пожалуйста, прочтите этот стих из Книги Иезекииля, и заметьте хорошо: "Так говорит Господь Бог: вот, еще и в том явлю милость Мою дому Израилеву, умножу их людьми как стадо" (Иез. 36:37). Неужели вы не попросите Его? Неужели не станете молить, чтобы Он совершил это чудо и для вас? Как только попросите Его о том, ваша молитва не останется втуне. Подобное желание укажет на то, что ваше каменное сердце растаяло, и вместо него образовалось сердце из плоти. O, Господи, сотвори это! Веруйте в Господа Иисуса Христа, ибо Он сотворит это с вами. Но то, что Он сотворит с вами, будет соответствовать вашей вере.

Суть Евангелия

Проповедь № 1910, прочитанная на утреннем богослужении в воскресенье, 18-ого июля 1886 г. Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон.

"Итак мы - посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом. Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом"
2 Кор. 5:20-21
Сущность Евангелия в искуплении, а сущность искупления в заместительной жертве Христа. Всякий, кто проповедует эту истину, проповедует Благую Весть, в чем бы ином и заблуждался. Всякий, кто не проповедует искупление, что ни говори, не понял сути и существа этого послания свыше. В наше время приходится повторять одни простейшие евангельские истины много раз. В мирное время можно, не стесняясь, разбрасываться в выборе той или иной сфере истины; теперь же должно оставаться дома для охраны семейных очагов Церкви, для защиты начал, основных положений веры. В этом веке из нас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно. Многие станут беспокоить Церковь своей философией и новыми толкованиями, отрицая учения, которым они, якобы, учат; станут подрывать веру, которую они, якобы, отстаивают. Как хорошо, что некоторые из нас, знающих, во что мы верим, и не видящих в наших словах ничего скрытного, по обыкновению занимают твердые позиции и не отступают от них, содержа слово жизни и ясно возвещая основные истины Евангелия Христа Иисуса.
Позвольте начать с иносказания. Однажды во дни Нерона в городе Риме отмечался большой недостаток продовольствия, хотя хлеб можно было купить в Александрии, где было его изобилие. Один купец, владелец торгового судна, пришел на побережье моря и увидел там множество голодных людей, пристально всматривающихся в сторону моря. Эти люди ожидали прибытия кораблей с зерном из Египта. Когда же, наконец, эти корабли начали один за другим приставать к берегу, бедные люди заламывали руки в страшном отчаянии, ибо оказалось, что на борту кораблей был только песок, который император-тиран повелел доставить для арены цирков. Какая отвратительная жестокость! Народ умирает от голода, а тиран велит загружать торговые суда ничем иным, как песком для гладиаторских зрелищ, когда так нужен был хлеб. Тогда купец, судно которого было пришвартовано у причала, сказал капитану своего судна, "Заруби себе на носу, в следующий раз ты вернешься из Александрии только с зерном; и как прежде ты привозил одну или две меры песка, на сей раз не привезешь его ни на грош. Говорю тебе, ты не привезешь на сей раз ничего, кроме хлеба; поскольку эти люди умирают от голода, и мы должны теперь употребить свои корабли лишь для доставки им продовольствия". Увы! И я в последнее время вижу громадные галеры, груженные одним песком разных философий и гипотез, и говорю себе, "Никак нет! Я не стану перевозить в своем судне ничего, кроме явленной истины Божьей, кроме Хлеба жизни, в котором столь нуждаются люди". Бог дает нам в этот день не брать на борт своего нашего корабля ничего из того, что удовлетворяет всего лишь любопытство, или угождает прихотям людей; ибо там могут быть только необходимые истины для спасения душ. Как бы мне хотелось, чтобы каждый из вас мог сказать: "Конечно, там должна быть только древняя, древняя история Христа Иисуса и Его любви, и ничего иного!". Мне не хочется хвалиться ничем, кроме проповеди древнего Евангелия. Многие станут развлекать вас новой музыкой; для меня же нет иной музыки, кроме той, что доносится с небес, - "Ему, возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших Кровию Своею и соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему, слава и держава во веки веков, аминь!"
Я полагаю, дорогие друзья, начать нашу беседу со второй части сегодняшнего текста, в котором учение о заместительной жертве сформулировано следующими словами: "Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом". В этом я вижу основание и силу тех призывов, с которыми мы обязаны взывать к совести людей. Имея большой жизненный опыт, братья мои, я могу утверждать: ничто не влияет на сердце человека так, как влияет Крест Иисуса. Когда сердце задето и ранено обоюдоострым мечом закона, ничто не излечивает его раны так, как бальзам, истекающий из пронзенного сердца Спасителя. Этот Крест есть жизнь для духовно мертвых. Расскажу одну древнюю легенду; пусть она и не соответствует действительности, тем не менее, ее можно принять как поучительную притчу. Говорят, это было во время правления императрицы Елены. Императрица желала отыскать крест, на котором был распят Христос. По преданию этот крест был зарыт близ Иерусалима. И вот находят три Голгофских креста. Который из трех крестов был настоящим, сказать невозможно. Эти кресты нужно было как-то испытать. Для испытания принесли труп и положили на один из крестов. Никаких признаков жизни, ни малейшего движения. Но когда то же самое мертвое тело положили на другой крест, оно оживает! И говорят, "Вот настоящий Крест!". Видя людей ожившими, обращенными и освященными учением о заместительной жертве, можно сделать достоверный вывод, что это подлинное учение об искуплении. Я не знаю людей, оживших для Бога и святости, кроме тех, что ожили согласно учению о смерти Христа вместо человека. Каменные сердца, никогда прежде не подававшие признаков жизни, превращались через Святого Духа, побуждавшего их познать истину этого учения, в сердца плотяные. Когда упрямые слышали об Иисусе, распятом за них, упрямых посещала святая нежность. Великий свет, бывало, сиял даже над теми, кто семикратно закутанный смертной тенью, уже стоял одной ногой в могиле. История подлинного Друга человеческих душ, предавшего Себя ради их спасения, до сих пор пребывает у Святого Духа, Который есть сила величайшая из всех сил духовного царства.
Итак, этим утром я вначале только коснусь этого великого учения, а затем, если Бог поможет мне, мы обратимся к великому аргументу из ст. 20: "Итак мы - посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом".
I. Итак, начнем с того, что вкратце поговорим о ВЕЛИКОМ УЧЕНИИ. Великое, величайшее из всех учение, состоит в том, что Бог, находя людей погибшими по причине их греха, берет и возлагает этот грех на Своего Единородного Сына, сделав жертвою за грех Того, Кто не знал никакого греха; из-за этого переноса греха верующий во Христа Иисуса делается праведным, воистину, праведным перед Богом - во Христе. Христос сделался жертвою за грех, чтобы грешники могли сделаться праведными. Таково содержание учения о заместительной жертве Господа нашего Иисуса Христа ради грешных людей.
Теперь ответим на вопрос, "Кто ради нас сделался жертвой за грех?". Описание нашей великой Уверенности мы даем здесь на основании лишь одного места, и это более, чем достаточно для наших рассуждений. Наша заместительная жертва была без единого пятна, невинна и чиста, "Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех". Христос Иисус, Сын Божий, принял человеческий облик и стал плотию, и обитал здесь среди людей; однако, будучи в подобии плоти греховной, Он не знал греха. Да, грех был возложен на Него, но не с тем, чтобы сделать Его виновным. Он не был грешником, и не мог быть таковым, поскольку не знал греха по личному опыту. За всю Свою жизнь Он ни разу не преступил великого Закона истины и правды. Закон пребывал в Его сердце - быть святым для Него было естественно. Он имел право спросить у всего мира: "Кто из вас обличит Меня в неправде?". И даже судья Его в сомнении спрашивал: "Какое же зло сделал Он?". Всему Иерусалиму бросили вызов, подкупом заставляя говорить против Него, однако, отыскать лжесвидетеля так и не удалось, ни одного. Чтобы сфабриковать обвинение против Него, злейшим врагам пришлось неправильно передавать и ложно истолковывать Его слова. Жизнь сводила Его с обеими скрижалям Закона, однако Он не нарушил ни единой заповеди. Как поступали иудеи, исследовавшие пасхального агнца прежде, чем приносили его в жертву, так поступали книжники и фарисеи, и законоучители, и властелины и князья, исследуя Господа Иисуса, и не находя в Нем никакого греха. Ибо это был Агнец Божий, без пятна и порока.
Наш Господь не совершил ни единого греха, как деянием, так и недеянием. Вероятно, дорогие братья, все мы, кто является верующим, обрели милость свыше и избежали совершения большинства грехов деянием; но, что касается меня, то я вынужден скорбеть всякий день о своих грехах недеянием. Имеем духовные благословения, но не делаем того, что обязаны делать. Делаем то, что праведно само по себе, но портим свое дело на ходу, либо ненадежным основанием его, либо способом исполнения, либо самодовольством, с которым взираем на сделанное собой. Так или иначе мы лишаемся славы Божьей. Мы забываем делать то, что обязаны делать; а если исполняем свой долг, то бываем виновны в равнодушии, самоуверенности, неверии и других тяжких грехах. Этого никак не скажешь о нашем Божественном Избавителе. Кто осмелится солгать, что в Его совершенной красоте имелась примесь какого-то несовершенства. Христово сердце, цели, помыслы, слова, дела и дух являли само совершенство. Все, что ни прибавишь к жизни Иисуса, все выглядит явным уродством и режет глаз. Разумеется, это был абсолютно незаурядный, как говорят в наше время, человек. Его жизнь - совершенный круг, полная гармония, всяческое воплощение достоинства. Ни одна жемчужина не пала с серебряных фибр Его души. Ни одна добродетель не перевесила и не затмила других. Все Его совершенства дают согласованное, стройное сочетание, соединяясь в Нем в одно Превосходное.
Не познал наш Господь и ни одного греховного помысла. Дух Его не произвел ни одного злого помысла или пожелания. Никогда не возникало в сердце нашего благословенного Господа пожелания того или иного греховного наслаждения, пожелания избегнуть страданий или позора по ходу Его служения. Когда Он говорил, "Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты", Он не имел в виду уклониться от чаши с горечью в расплату за дело всей Его совершенной жизни. "Если возможно", означает, "Если согласуется с полным повиновением Отцу, и достижением Божественной цели". Мы видим, как исчезает немощь Его естества, и святость пробуждается и побеждает, когда Он добавляет, "Впрочем не как Я хочу, но как Ты". Он принял подобие греховной плоти, и, хотя эта плоть часто была причиной Его телесного утомления, она никогда не производила в Нем немощи греховной. Он взял на Себя наши немощи, но никогда не выказывал немощи даже в том, что предосудительно в малейшем. Ни одного зловещего взгляда не бросили Его благословенные очи; никогда уста Его не произносили поспешных слов; никогда не ступала нога Его на путь греха; никогда не занимались руки Его греховным делом; святости и любви было исполнено сердце нашего Господа, вот почему на Нем не было ни единого пятна и порока. Его деяния были столь же совершенны, как и Его помыслы. Очами всеведения исследовал Его Бог, и не нашел в Нем и тени греха.
Более того, и близко не было в нашем Спасителе стремления ко греху в той или иной форме. Среди нас эти стремления встречаются постоянно; ибо зараза первородного греха в нас пребывает всегда. Так что мы обязаны управлять собой и обуздывать себя всегда, иначе мы пустимся бежать стремглав в пропасть погибели. Наша плотская природа похотлива ко злу, и мы обязаны сдерживать свой нрав и обуздывать свои страсти. Блажен тот, кто способен справиться с собой. Что касается нашего Господа, то быть чистым, праведным и любящим для Него естественно. Все его любезные стремления вели к благим деяниям. Его жизнь была самой святостью в действии: Он был "Святой Сын Божий Иисус". Князь мира сего не нашел в Нем пищи для огня, который ему хотелось разжечь. Никакой грех не исходил от Него, более того, никакого греха не было в Нем, никакой склонности, никаких устремлений в том направлении. Присмотритесь к Нему, пребывающему в одиночестве, и найдете Его в молении; взгляните в Его сердце, и найдете Его ревность по Боге, желание исполнить и претерпеть все по Его воле. О, благословенный характер Христа! Если бы я говорил языками человеческими и ангельскими, я не мог бы достойно изложить Его абсолютного совершенства. Воистину, Отец мог быть доволен Сыном! Да преклонятся перед Ним небеса!
Возлюбленные, Тот, Кто должен был пострадать вместо нас, Сам должен был быть абсолютно безгрешным. Ведь грешник, справедливо наказуемый за свои преступления, обязан сносить гнев, порожденный его грехом. Наш Господь Иисус Христос, как человек, подчинился закону, однако, не стал должником этого закона, ибо совершенно, во всех отношениях исполнил его. Он мог заместить других, встать на их место, ведь Он ни в чем не подчинялся Самому Себе, но подчинялся только Богу, и добровольно стал Поручителем и жертвой для тех, которых Отец предал Ему. Он был чист, а то как бы Он мог поработить Себя ради грешных людей. О, как я восхищаюсь Христом, Его жизнью, безупречной и трижды святой; такой, что даже небеса не были чисты перед Ним, и в Ангелах Своих Он усматривал недостатки. Тем не менее, Он снизошел и сделался для нас жертвою за грех! Он был причислен к злодеям и подъял грехи многих; как это удалось Ему? Один грешник может ужиться с другим, но чистому душой жить средb прожженных и растленных негодяев всегда представляется тяжким горем. Каким вселенским, безмерным, неизмеримым горем должно было бы показаться святому и совершенному Христу существование среди лицемерных, самолюбивых и суетных людей! И насколько хуже то, что именно Ему придется подъять все преступления грешников. Его нежное и утонченное естество, должно быть, избегало и тени греха, и все же, прочтите и поразитесь: "Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех". Наш совершенный Господь и Учитель вознес наши грехи телом Своим на древо. Тот, перед Кем само солнце кажется тусклым, а чистая небесная лазурь нечистой, сделался жертвой за грех. Мне не надо излагать эту мысль красивыми словами. Этот факт сам по себе столь грандиозен, что не нуждается ни в каком превозношении языком человека. Золотить очищенное золото, или разукрашивать лилию, было бы нелепо; но еще более нелепо было бы покрывать цветами красноречия несравненную красоту Креста. Довольно сказать о том простыми стихами:

"Вслушайтесь в Его надрывный крик!
Что Он этим хотел передать?
Боже Мой, Боже Мой! Почему
Ты во гневе оставил Меня?'

О, потому, что наши грехи
Бог на Того возложил, Кто Сам
Никогда не грешил, и, греха
Не познав, за грех тот жертвой стал".

Отсюда я перехожу ко второй мысли нашего текста, а именно, к тому, что произошло с Невинным? Он был "сделал для нас жертвою за грех". Какое замечательное выражение! Чем больше думаешь над ним, тем больше поражаешься его исключительной силе. Так мог выражаться только Святой Дух. Премудрость Божественного Учителя проявилась в использовании сильнейших оборотов речи, иначе эта мысль, по всей видимости, так и не достигла бы разума человека. Даже теперь, несмотря на яркость, внятность и точность языка, использованного здесь и в других местах Писания, находятся люди, дерзающие отрицать тот факт, что Писание преподает учение о заместительной жертве. Нет никакого толку спорить с подобными любомудрами. Понятно, что язык для них не имеет никакого значения. Прочесть гл. 53 Книги Исаии, принять ее за относящуюся к Мессии, а затем отвергать Его заместительную жертву, грех. Тщетно было бы и рассуждать с таковыми; они настолько слепы, что перенеси их на солнце, не увидели бы и солнца. Внутри и вне церкви питают чрезвычайную враждебность к этой истине. Современная философская мысль старается отделаться от совершенно очевидного смысла, переданного Святым Духом: грех подъят с виновных и возложен на Невинного. Записано, "Господь возложил на Него грехи всех нас". Яснее не скажешь. Впрочем, если потребуется сказать еще проще, то вот иной оборот, "Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех". Господь Бог возложил на Иисуса, а Он добровольно предпринял, все грехи человечества. Вместо того, чтобы оставить грех на том, кто совершил его, сделалось так, что грех оказался на Христе, Который никогда не совершал подобного греха. Между тем, праведность Иисуса была приписана грешникам, которые никогда и не добивались этой праведности. Итак, грешники почитаются отныне праведниками. Тот, кто по природе грешен, почитается праведным, тогда как Тот, Кто по природе не знал никакого греха, считается виновным. Я находил во многих книгах утверждения о том, что подобный перенос просто невозможен. Впрочем, такие заявления не производили на меня никакого воздействия. Меня не беспокоит, возможно ли это или невозможно с точки зрения ученых неверующих. Это возможно с точки зрения Бога, ибо то, что Он совершил это, есть объективный факт. Но, говорят, это противоречит разуму. Меня не поколеблет и это возражение. Учение о заместительной жертве может противоречить разуму неверующих ученых, но оно никак не противоречит моему разуму; и если нужно руководствоваться разумом, я предпочитаю руководствоваться собственным разумом. Искупление есть чудо, а чудеса должно принимать верой, а не поверять их алгеброй. Факт есть лучший из аргументов. То, что Бог возложил на Иисуса всякую неправду любого из нас, есть объективный факт. Божье откровение подтверждает этот факт, так что наша вера противостоит человеческим расследованиям! Бог говорит, и я верую в то, что Он говорит. Веруя в Божье откровение, я нахожу в нем жизнь и утешение. И как мне перестать возвещать об этом? Конечно, я буду возвещать о Спасителе!

"С тех пор как я глазами веры узрел
Поток крови глубоких ран Христа,
Любовь Его была и будет темой
До смерти неизменною всегда".

Христос не был грешен, и сделать Его грешным было невозможно. Однако с Ним обошлись так, словно Он был грешен, поскольку Он Сам пожелал заместить грешных. С Ним обошлись не так, как с грешным, ибо в Нем увидели жертву за грех, будто Он Сам был квинтэссенцией всеобщего греха. О, это поразительное высказывание. Не знавшего греха Бог сделал для нас грехом ("Жертвою за грех" в Синодальном переводе. - Прим. пер.).
Нашему великому Заместителю пришлось перенести из-за греха много страданий. Грех давил на Него в Гефсиманском саду, где "был пот Его, как капли крови, падающие на землю". Давление греха на Него оказалось самым сильным, когда Его прибили к заклятому древу. Там во время тьмы Он переносил бесконечно больше того, что можно передать словами. Мы знаем, что Он переносил осуждение из уст человека, ибо записано, "И к злодеям причтен был". Мы знаем, что он переносил срам вместо нас. Разве не трепетали ваши сердца на прошлом воскресном собрании, когда мы разбирали следующие слова из Писания, "Тогда плевали Ему в лице"? Жестокие насмешки иссякли на этой благословенной Личности. Об этом, осмелюсь сказать, нам известно. Мы знаем, что Он переносил ни с чем не сравнимые телесные и духовные боли: оставленный всеми, Он жаждал, Он истекал кровью, Он умер. Нам известно, что Он предал Свою душу на смерть и, возопив громким голосом, испустил дух. Но за всем этим и превыше всего, была бездонная пропасть страданий. В Божественной Литургии православной традиции уместно употребляется фраза, "Твои непостижимые страдания". Эти страдания воистину непостижимы для нас. Это был Бог и Человек, и триединое Божество дало Ему всемогущую силу представлять человеческий род, так что в глубине Его души пребывало в сжатом виде столько мучений, что мы не в силах составить о том никакого понятия. Мне нечего сказать, кроме того, что Премудрость скрыла от нас невообразимое. Наш текст не только открывает, но и скрывает Его горе, как записано, "Он сделал для нас жертвою за грех". Исследуйте эти слова. Поймите их смысл, если вы в силах сделать это. Ангелы желают постичь это. Пристально вглядывайтесь в этот ужасный кристалл. Загляните вглубь этого благородного опала - там пылает огонь. Совершенно Невинного Господь сделал для нас жертвою за грех. За этими словами скрывается больше уничижения, тьмы, муки и смерти, чем дано постичь человеку. Все это для чуткого и нежного духа нашего Господа обернулось своего рода смятением и почти расстройством. Я не утверждаю, что наш Заместитель претерпел ад, ведь это стало бы ничем не обоснованной гипотезой. Не стану я утверждать и того, что Он претерпел наказание за грех в полном или равном по значению смысле этого слова. Я просто утверждаю, что ради правды Божьей Он претерпел наказание для оправдания закона Божьего более ясно и действенно, чем предпринимаемое для того же наказание грешников, за которых Он принял смерть. Во всех отношениях Крест является более полным откровением гнева Божьего на человеческий грех, чем даже место Тофет, и дым мучения, который будет восходить во веки веков. Кто хочет познать ненависть Бога ко греху, взгляните на Единородного Сына Божьего, истекающего кровью физически и духовно, и даже до смерти. Воистину, желающий познать это обязан обстоятельно объяснить каждое слово нашего текста, и вчитываться до постижения самой его сути. Так что, мои братья, я стыжусь убогости своего толкования, и только повторю слово в слово возвышенный язык апостола - "Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех". Это больше чем "Он предал Его мучению"; и больше чем "Бог оставил Его"; и больше чем "наказание мира нашего было на Нем"; это описание воздействует больше всех других - "Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех". О пропасть ужаса, и вместе с тем высота любви!
Теперь я перехожу к третьей мысли нашего текста, а именно, Кто сделал это? В тексте говорится, "Он сделал для нас жертвою за грех". То есть Сам Бог назначил Своего возлюбленного Сына жертвой за грешных людей. Любомудры твердят нам, что это заместительство нельзя считать справедливым. Но кто поставил их судить, что есть праведность и правда? Я спрашиваю таковых, веруют ли они вообще, что Иисус страдал и умер? Если веруют, то как объясняют этот факт? Может быть, они говорят, что смерть Иисуса поставлена нам в пример, для назидания? Тогда я спрашиваю, может ли праведный Бог дать умереть безгрешному существу для назидания? Факт смерти нашего Господа достоверен, и смерть Его не может быть беспричинной. Наше толкование является самым полным и верным.
Наш Господь Иисус Христос сделался жертвою за наш грех, прежде всего с тем, чтобы явить вседержавность Бога. Бог совершил то, что не мог не сделать. Никто из нас в общем и целом не мог бы возложить грех на Христа; это мог сделать только великий Судия всех, Который никому не дает отчета о Своих делах, решая поступить так, как Он поступает. Он есть источник правды, так что исполнение Его исключительного права является всегда неоспоримой праведностью. И то обстоятельство, что Господь Иисус, предложил Себя в качестве Поручителя и Заместителя, должно восприниматься именно как поручительство и заместительство, поскольку грешный человек был полностью во власти Всевышнего. По Своей Божественной вседержавности Он принял Христа, и перед Его вседержавностью мы склоняемся. Если кто вздумается оспорить это положение, наш единственный ответ будет таков, "А ты кто, человек, что споришь с Богом?".
И в смерти нашего Господа проявилось Божественное правосудие. Эта смерть была угодна Богу как Судии всех, чтобы грех не остался без должного наказания. Это наказание по справедливости угрожало ему, наравне с другим проявлением правосудия, которое могло оправдать закон. Говорят, что Бог любви не поступил бы так. Я же отвечаю на это возражение тем, что Бог любви мог поступить только так. Представьте себе судью, доброго по нраву, которому во имя правосудия нужно придти к определенному решению. Если он не примет должного решения, его добронравие сделается посмешищем; воистину, его доброта в отношении преступника может обернуться недоброй совестью в отношении общества в целом. Независимо от своих личных пристрастий, судья от имени государства уполномочен воздавать преступникам то, что они заслужили. И "Судия всей земли поступит ли неправосудно?". Вы спрашиваете об отцовстве Бога. Если угодно, более подробно осветите эту тему, пока не получится из этого ересь, Бог все равно останется великим нравственным Правителем вселенной; и Его дело - наказать грех таким способом, каким Он посчитает нужным расправиться со всем злом и горечью. Бог не может смотреть на грех сквозь пальцы. Слава Его святому имени, я восхищаюсь Им, что Он не оставляет правды ради милости, и не щадит виновного в угоду Своей нежности. Всякому преступлению и непослушанию вменяется праведное воздаяние. Однако при посредстве жертвы Христа Бог может праведно прощать. Да будет благословенно Его святое имя! Чтобы оправдать Свое правосудие, Он решил, что верующие должны быть помилованы, для чего находит основание в искуплении, удовлетворявшем все требования закона.
Восхититесь также заместительной жертвой, этой великой благодатью Божьей. Никогда не забывайте, что Тот, Которого Бог сделал для нас жертвой за грех, был Его Единородным Сыном. Пойду дальше, это был в совершенно определенном смысле Сам Бог; ибо Сын един с Отцом. Нельзя отождествлять Личности, но ведь и расчленять сущности единства благословенной Троицы также нельзя. Нельзя отделить Сына от Отца, забыв притом, что Бог во Христе примирил с Собою мир. Во Христе Иисусе иная Отцова Самость, воплотившись в человека, кровоточит и умирает. "Свет светов, Бога истина от Бога истинна"! И вот произошло затмение этого Света - так Божество искупило Церковь собственной Кровью. Вот беспредельная любовь! Вы утверждаете, что Бог мог простить грех и без всякого искупления. Я отвечаю, что ограниченная и греховная любовь, возможно, так бы и сделала, тем самым, ранив себя и покончив с правосудием; но Любовь, которая не только требует, но и обеспечивает искупление, воистину беспредельна. Сам Бог обеспечил искупление, даром и полностью предавшись в Личности Сына в жертву за грех человека.
Мне хочется, чтобы вы обратили внимание на следующее. Если когда-нибудь поколеблется ваша уверенность в уместности или праведности заместительной жертвы, вы тотчас уладить вопрос, припомнив, что Сам Бог "не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех". Бог поступил так, значит, поступил во благо. Мне нет нужды вставать на защиту дела Божьего. Пусть тот, кто посмеет обвинить своего Творца, подумает, перед Кем он это делает. Если Сам Бог установил эту жертву, то будьте уверены в том, что Он принял эту жертву. Быть может, никаких вопросов о жертвоприношениях никогда бы не возникло, если бы Иегова не решил наказать в Нем наши преступления. Тот, Который сделал Христа для нас жертвой за грех, знал что делал, и не наше дело шевелить языком, говоря, "Вот это верно, а это неверно". Трижды святой Бог совершил это, и то, что Он совершил праведно! То, что удовлетворяет Бога, вполне может удовлетворить и нас. Если Бог довольствуется жертвой Христа, то более того, как не довольствоваться этим и нам? Разве мы не станем восхищаться, восторгаться, блаженствовать, спасаться этой жертвой, если Сам Бог назначил, обеспечил и принял ее? "Не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех".
Переходим к последней мысли нашего текста. Что происходит с нами впоследствии? "Чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом". О, это весьма трудное учение! Никому из живущих не дано постичь его до конца. Не было еще богослова, даже в лучшие времена богословия, который мог когда-либо добраться до сути этого учения.
Всякий верующий в Иисуса через Христа, взявшего его грех, становится праведным перед Богом. Мы праведны верой во Христа Иисуса, ибо "оправдались верою". Больше того, мы сделались праведными не для того лишь, чтобы иметь характер "праведных", но и становиться по сути тем, что названо словом "праведность". Я не могу объяснить этого, но этот вопрос принадлежит к числу великих. Когда мы, как сказано, "делаемся праведными", за этим стоит нечто грандиозное. Более того, мы сделались не только праведными, но "праведными пред Богом". Здесь скрыта великая тайна. Праведность, которую имел в Едемском саду Адам, была совершенной, но это была праведность человека. Наша праведность - праведность пред Богом. Человеческая праведность потерпела крах; но верующий обладает праведностью перед Богом, а эта праведность никогда не сокрушится. Верующий не просто обладает этой праведностью, он и есть сама праведность: он "во Христе сделался праведным пред Богом". И теперь можно воспевать:

"В одеянии Спасителя,
Я свят, как Он Свят".

Сколь благоугоден Богу должен быть всякий, кого Сам Бог сделал во Христе праведным перед Богом! Ничего иного мне не постичь полнее.
Поскольку Христос сделался жертвой за грех, хотя никогда не знал греха, так и мы сделались праведными, хотя никак не можем утверждать, что сами были праведны в нашем внешнем и внутреннем человеке. Хотя мы и были грешники, как это ни печально признавать, тем не менее, Бог сокрыл нас под праведностью Христа так совершенно, что в нас отныне видна лишь Его праведность, и во Христе мы сделались праведными перед Богом. Это верно в отношении любого святого, в отношении всех исповедующих Его имя. О, как славно это учение! Разве вы не видите этой славы, друзья мои? Какими бы вы ни были грешными, и какими бы вы ни были внутри скверными, извращенными и испорченными людьми, если вы уверуете в великую заместительную жертву, которую Бог усмотрел для вас в лице Его Возлюбленного Сына, ваши грехи прощены навсегда, и вы становитесь праведными. Ваши грехи возложены на Иисуса, этого козла отпущения; они уже не ваши, Христос уничтожил их Своей жертвою. Можно сказать, что Его праведность вменяется вам; но я иду дальше, и говорю словами нашего текста, вы "в Нем сделались праведными пред Богом". Нет учения, более сладостного, чем это, для тех, кто ощущает на себе бремя греха и его проклятие.
II. Итак, в завершении я приступаю ко второй части текста, которая представляет собой не учение, а применение этого учения на деле, ВЕЛИКИЙ АРГУМЕНТ. "Итак мы - посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом".
О, лишь бы мои уста умели возвещать, а сердце говорить без слов! Тогда я стал бы молиться о всякой невозрожденной душе на этом месте, и молиться о собственной душе. Друзья, вы во вражде с Богом, и Бог гневается на вас; но со своей стороны Бог выказывает всяческую готовность пойти на примирение с вами. Он проложил путь, встав на который вы можете стать Его другом. Он проложил этот путь, который достался Ему самой дорогой ценой, но для вас встать на этот путь ничего не стоит. Бог не мог оставить Своего правосудия, не уничтожив тем самым чести Своего естества; но Он предал Своего Сына, Своего Единородного и Возлюбленного; и Сын Его сделался для нас жертвою за грех, хотя и не знал греха. Смотрите, как Бог встречает вас! Смотрите, как беспокоится, как желает Он примирить с Собой грешников. O, господа! Если вы не спасены, то не потому, что Бог не хочет или не может спасти вас. Это происходит лишь потому, что вы не желаете принять Его благодать во Христе Иисусе. Бог желает примириться с вами. А вы хотите ли примириться с Богом? Если примирения до сих пор нет, то не потому, что Богу недостает благости. Примирения между вами и Богом до сих пор нет потому, что на то нет вашей воли. Бремя вашей погибели будет лежать у порога вашей двери. Ваша кровь будет на вас.
Теперь обратимся к тому, что я должен возвестить вам сегодня. Мы хотим, чтобы вы примирились с Богом, и потому действуем как посланники от имени Христа. Я не собираюсь указывать на служение посла, благородное и заслуживающее доверия, поскольку не думаю, что это весомо для вас. Тем не менее, я всячески подчеркиваю значение слова "примиритесь", ибо мы должны примирить вас с Богом. Бог примирил меня с Собой, и мне хочется, чтобы Он примирил и вас. Некогда я не знал Бога, и этим обстоятельством особо не тяготился. И без Бога я жил припеваючи и веселился всякий день, лишь бы позабыть о Его существовании. Однако Он заставил меня искать Его лица. В поисках Его лица я и обрел Его. Он уничтожил мои грехи и удалил мою вражду. Я знаю, что я Его слуга, а Он мой Друг, мой Отец и все мое в Нем. И теперь я не могу удержаться, пусть и несовершенно, сделаться для вас Его посланником. Мне вовсе не нравится, что каждый из вас вынужден жить во вражде с моим Отцом, который сотворил и вас; и вы должны бессмысленно гневить Его, предпочитая зло добру. Почему вам не примириться с Тем, Кто так желает примириться с вами? Почему вам не полюбить Бога любви, и не восхищаться Тем, Кто так благ к вам? Что Он сделал для меня, то Он весьма желает сделать и для вас. Он Бог, любящий прощать. Вот уже множество лет я проповедую Его Благую Весть, но ни разу еще не встретил грешника, которого Христос отказался бы очистить, лишь бы тот обратился к Нему. Я не знал и не знаю ни одного человека, который бы доверился Иисусу, просил прощения, признал свой грех и оставил его, а потом был отвергнут. Беру на себя смелость утверждать, что никогда не встречал человека, от которого отвернулся бы Иисус. Тем более и я никогда не поступлю так! Я говорил с блудницами, которых Он очистил, и пьяницами, которых Он избавил от их вредной привычки, и с людьми, что были виновны в нечистых делах, но стали чистыми и целомудренными посредством благодати Господа нашего Иисуса Христа. Они всегда рассказывали мне одно и то же: "Я искал(а)Бога, и Он услышал меня; он омыл меня Своей кровью, и я стал белее снега". Почему же и вам не обрести спасения, как они?
Дорогие друзья, быть может, вы никогда не задумывались над этим вопросом, и этим утром вы пришли сюда и ни о чем подобном не думали. Однако отчего бы вам ни начать? Если вы пришли сюда лишь затем, чтобы послушать известного проповедника, то я прошу вас забыть о том проповеднике. Думайте только о себе лично, о своем Боге и своем Спасителе. Существовать, не думая о своем Творце, значит жестоко заблуждаться. Забывать Творца значит презирать Его. Отказываться от великого искупления значит жестоко ошибаться. Вы отказываетесь от искупления, когда не принимаете его тотчас. Противостоять своему Богу значит жестоко заблуждаться. А вы фактически противостоите Ему, если еще не примирились с Ним. Вот почему я смиренно принимаю на себя роль посланника Христова, и умоляю вас уверовать в Него и жить.
Обратите внимание, как сказано об этом в нашем тексте: "Итак мы - посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас". Сколь поразительна эта мысль для меня. Направляясь на это место этим утром, я закрыл лицо руками и плакал, когда думал о Боге, Который просит примириться с Собой любого и каждого. Он говорит, и становится. Несметные легионы ангелов радуются, когда разлетаются во исполнение Его слова. Человек же превратился во врага Божьего потому, что не желает примириться с Ним. Бог желает сделать его Своим другом, и пожертвовал Кровью Своего Возлюбленного Сына, чтобы скрепить эту дружбу. Человек же не желает этой дружбы. Посмотрите, как великий Бог обращается с уговорами к Своей упрямой твари, Своей безрассудной твари! Здесь я испытываю почтительное сострадание к Богу. И это Он должен умолять мятежника обрести прощение? Вы слышите это? Ангелы, вы слышите это? Слышите, как Царь царей, обходя молчанием Свою вседержавность, снисходит и умоляет Свою тварь примириться с Ним! Не удивлюсь тому, что некоторые из моих братьев отступили от подобной мысли и не могут допустить того, что такое может быть. Таким это кажется уничижением для великого Бога. И все же наш текст говорит именно об этом, и это не может не быть истиной: "И как бы Сам Бог увещевает через нас". Ну, разве не ужасным делом становится после этого проповедь? Я должен умолять вас, как если бы Бог говорил с вами через меня, глядя на вас моими глазами, и простирая Свои руки моими руками. Он говорит: "Целый день Я простирал руки Мои к народу непослушному и упорному". Он говорит моими устами мягко и нежно, с отеческой любовью, "И как бы Сам Бог увещевает через нас".
Далее обратим внимание на другую сторону, которая, бывает, обладает даже большей силой: "От имени Христова просим". Поскольку Иисус умер вместо нас, мы, искупленные Им, обязаны умолять о примирении с Богом вместо Него. Поскольку Он изливал как воду сердце свое ради грешников, мы обязаны в иных обстоятельствах изливать как воду свои сердца ради грешников вместо Него: "От имени Христова просим". И если бы мой Господь был этим утром на этом месте, то просил ли бы Он вас обратиться к Нему? Как мне хочется, мой Господь, пригодиться Тебе здесь и теперь на Твоем месте. Прости меня, что я столь немощен в этом деле. Помоги мне сокрушаться сердцем моим, помоги думать, что оно не сокрушается так, как должно, ради этих людей, которые решили погубить себя, чтобы обойти Тебя, мой Господь, словно Ты обыкновенный злодей, висящий на дереве! O люди, как мало вы думаете о том, сколь велика смерть Сына Божьего? Эта смерть есть удивление времени и восхищение вечности. O души, зачем вам отвергаться вечной жизни? Зачем вам погибать? Зачем вам презирать Того, Кто один может спасти вас? Имеются лишь одни врата жизни, и эти врата - открытая рана на груди Христа! Отчего вам не пройти этими вратами и не жить? "Придите ко Мне", - говорит Он; "Придите ко Мне". Мне кажется, я слышу, как Он говорит эти слова: "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим". Мне кажется, я вижу Его в оный день на великом пиршестве, стоящим и возвещающим, "Кто жаждет, иди ко Мне и пей". Я слышу, как Он нежно объявляет: "Приходящего ко Мне не изгоню вон". Я не умею умолить вас вместо Христа, но я умоляю вас от всего сердца. О, все вы, которые слышат мой голос от воскресенья до воскресенья, придите и примите великую жертву, и примиритесь с Богом. О, вы, которые слышат меня в первый раз, как мне хотелось бы, чтобы вы отправились восвояси с этими звенящими в ваших ушах словами, "Примиритесь с Богом". Мне нечего сказать вам, кроме того, что желает сказать вам Бог. Мне только нужно объявить, что Бог готов примириться с вами, и что ныне Он умоляет грешников придти к Иисусу, и что через Него они могут примириться с Богом.
Мы не призываем вас совершить нечто невозможное. Мы не предлагаем вам свершить нечто великое. Мы не просим у вас денег или награды. Мы не требуем от вас обрекать себя на годы и годы несчастья. Мы просим лишь об одном - примиритесь. Это не значит примирить себя, сколько "примириться". Предайте себя Тому, Кто влечет вас узами человеческими, узами любви, ибо был предан за вас. Его дух борется с вашим, так уступите Ему. Вам известно, что Некто боролся с Иаковом до появления зари; уступите же тому Человеку, Богочеловеку. Воздайте должное и уступите Его рукам, пригвожденным ко Кресту ради вас. Как не уступить лучшему другу? Теперь Он обнимает вас и прижимает к сердцу, которое Ему пронзили копьем из-за вас. О, уступите Ему! Уступите Ему, люди! Разве вы не чувствуете, что вами овладевает какая-то нежность? Не лишайте своего сердца этой нежности. Он еще говорит нежным голосом, "Ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших". Уверуйте и живите! Оставьте заклятого врага, который поработил вас. Спасайте свою душу, не оборачивайтесь, не оставайтесь в долине Енномовых сыновей, но бегите туда, где видите отверстую дверь в дом великого Отца. Во вратах его стоит кровоточащий Спаситель и ждет, чтобы принять вас и молвить, "Бог сделал Меня жертвою за грех, чтобы ты во Мне сделался праведным пред Богом". Отче, влеки их! Отче, влеки их! Вечный Дух, влеки их во имя Христа Иисуса, Твоего Возлюбленного Сына! Аминь.

Как размягчаются сердца

Проповедь № 1984, прочитанная на утреннем богослужении в воскресенье, 18-ого сентября 1887 г. Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон

"А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Меня [в Синодальном переводе "Него". - Прим. пер.], Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце. В тот день поднимется большой плач в Иерусалиме, как плач Гададриммона в долине Мегиддонской"
Зах. 12:10-11
Жестокосердие есть великое бедствие и отвратительное зло. Оно существует не только во внешнем мире, но и во многих людях, что часто бывают во дворах дома Божьего. Под религиозными ризами у многих находится сердце из камня. Бывает так, причем нередко, что люди принимают водное крещение и посещают вечерю Господню, не пропускают проповеди Слова и даже, пусть формально, исполняют свой религиозный долг, однако, при этом их сердце остается невозрожденным. В их сердце не чувствуется биения духовной жизни, и нет никакого духовного чувства. Ничто доброе не выходит из такого каменного сердца; оно бесплодно как скала. Все бессердечное неплодно. Молитва без желания, хвала без чувства, проповедь без ревности по Боге... Что все это значит? Подобно мраморным образам живого сердца, каменные сердца холодны и безжизненны. Безразличие, равнодушие, апатия суть симптомы смерти. Часто это очередная фаза разложения. Жестокосердие фараона предвещало ужасное истребление в силу его гордыни. Когда каменеет сердце, падает молот мести.
Многочисленны и велики преимущества, связанные с кротостью духа. Великодушие есть характерная черта доброго человека. Духовная отзывчивость привносит жизнь и чувство во всякое христианское дело. Кто молится прочувственно, тот молится воистину. Кто славит и благодарит Бога с почтением, тот славит и благодарит благоугодно. Кто проповедует сердцем, согретым любовью, тот пьет из источника подлинного красноречия. Сокровенный сердца человек, человек духа умиленного и отзывчивого, трепещет от слова Божьего, что драгоценно перед Богом.
Я знаю, что здесь вы согласны со мной. По крайней мере, некоторые из вас действительно склонны думать так, ибо стремятся обрести дух умиленный и сокрушающийся. Некоторые из вас, размягченные благодатью свыше, склонны обвинять себя в жесткосердии. О, нам не дано судить самих себя! Вот почему в этом вопросе впадают в заблуждение. Заметьте, что человек, сокрушающийся оттого, что не сокрушается, сокрушается всех больше. Кто чувствует себя бесчувственным, тот есть между нами человек, наверное, самый чувствительный. Где оплакивают жестокосердие, там, думаю, жестокосердия почти нет. Кто видит свое бездушие, тот не бездушен. Кто опечален тем, что сердце его из камня, спокойно разобравшись, постиг бы, что сердце его не окаменело совершенно, иначе, где бы поместилась его печаль о собственном жестокосердии. Но как бы там ни было, сейчас я обращаюсь к тем из вас, кто молится о том, чтобы скорбеть о грехе. Так записано в заповеди благодати, "И дам им сердце единое, и дух новый вложу в них, и возьму из плоти их сердце каменное, и дам им сердце плотяное". Молю Бога, чтобы нынче это исполнилось в вас. Цель этой проповеди - показать, как должно получать эту кротость духа, и как евангельская скорбь о грехе производится и поддерживается в сердце. Мне хотелось бы изложить суть простого способа, с помощью которого внутреннего человека можно оживить, сделать его чувствительным и умиленным, исполненным теплых чувств, пылких воздыханий и крепкой любви к Господу Иисусу Христу. Во время проповеди я прошу вас молиться следующим образом: Сердце умиленное сотвори во мне, Боже, и дух сокрушенный обнови внутри меня.
Итак, было бы весьма поучительно придерживаться нашего текста. Данный отрывок сегодня особенно уместен, ибо он прибавляет силы учению, которые мы преподаем ныне. Заметим, во-первых, что святое умиление есть результат воздействия свыше. "А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления". Во-вторых, святое умиление воистину вызывается воззрением веры: "И они воззрят на Меня, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем". И, в-третьих, святое умиление, которое возникает таким образом, ведет к великой скорби о грехе: "И будут рыдать о Нем, как рыдают о единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце. В тот день поднимется большой плач в Иерусалиме, как плач Гададриммона в долине Мегиддонской".
I. Сначала обратим внимание на то, что СВЯТОЕ УМИЛЕНИЕ, ПОБУЖДАЮЩЕЕ ЧЕЛОВЕКА СКОРБЕТЬ О ГРЕХЕ, ЕСТЬ РЕЗУЛЬТАТ ВОЗДЕЙСТВИЯ СВЫШЕ. Падший человек неспособен обновить свое собственное сердце. Разве может камень самостоятельно превратиться в воск, а гранит размягчиться и стать глиною? Только Господь, распростерший небо и основавший землю, способен образовать и обновить дух человека внутри него. Силы, способной заставить скалу нашего естества изливаться потоками покаяния, в самой скале нет и в помине.
Эта сила пребывает во всемогущем Духе Божьем, и то, что Ему угодно проявить эту силу, служит добрым предзнаменованием. Не медлит Дух Божий, подающий жизнь и умиление. Вначале Он носился над водою, и силою Своею произвел устройство из неустройства. Этот же Дух в наше время предается размышлениям о наших душах, и доводит неустройство нашего естественного состояния к свету, жизни и послушанию. Вот в чем упование нашего погибшего естества: Иегова, сотворивший нас, способен обновить нас! Разве сверх Его сил наши обстоятельства? Есть ли что трудное для Господа? Разве умалился Дух Господень? Он может заставить нижний жернов умилиться от избытка чувств, и растопить железо северное и медь и сталь в реки слез. Приступая к уму, памяти, душе человека потаенно и таинственно, Он исполняет его новой жизнью, новым восприятием и переживанием. "Бог расслабил сердце мое", - говорит Иов, и в хорошем смысле этого слова так оно и есть. Святой Дух делает наше сердце как воск, и может положить на нас Свою священную печать. Помните, вы, сердца твердокаменные, что именно здесь пребывает ваше упование. Сам Бог, пред Которым тают ледяные горы северных морей, обяжет вашу душу пред лицом Его любви уступить в упорстве и неверии. Ничто иное, кроме труда Божьего внутри вас, неспособно на такое. "Должно вам родиться свыше", то есть, вам надлежит возродиться, обновиться в духе. Чтобы вам возродиться, в вас должен потрудиться Дух Божий. Он может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму, однако, если Он не потрудится над нами, мы останемся мертвы и бесчувственны. И теперь я чувствую действие Его силы: Он подвигает вас возжаждать Его Божественного труда, и при этом благом пожелании Его работа уже началась.
Далее обратим ваше внимание на следующее обстоятельство. Поскольку это святое умиление происходит от Духа Божьего, то оно полностью производится в сотрудничестве с Отцом и Сыном. В нашем тексте действуют все три Личности Божественной Троицы. Мы слышим Отца глаголющего, "А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления", и видим этот Дух благодати и умиления, изливающимся и побуждающим людей обратиться к Тому, Которого они пронзили, то есть, к Сыну Божьему в плоти. Таким образом, Святой Дух, проистекающий от Отца и Сына, исполняет цель Отца, указывая на Сына, достигая тем самым человеческих сердец. Небесный Отец посылает Святого Духа, и Он свидетельствует о Сыне Божьем, так что люди начинают скорбеть о грехе. Мы веруем в троичность Личности благословенного Бога, и все же ясно представляем себе, что Бог един. Мы видим различные действия этих трех Божественных Личностей, и вместе с тем понимаем, что все Они суть одно, и трудятся ради одного, а именно, ради того, чтобы в нас безраздельно царила благодать, избавляя от естественной неспособности к раскаянию и заставляя скорбеть оттого, что мы согрешаем. Святой Дух действует самостоятельно, однако, действуя не без Отца и Сына, Он пребывает в действиях над душой человека в совершенном союзе с Ними. Стало быть, наблюдая, как Святой Дух смягчает и трогает ваше сердце, не думайте, что Отец отвернулся от вас, ведь это именно Он послал Святого Духа, чтобы умилить вас. И мысли не допускайте, что вы придете с покаянием в грехе и поклонитесь в скорбях в подножии Спасителя, а Христос Иисус отвергнет вас! Никак нет, поскольку именно Он и послал вам Духа благодати, чтобы привести вас к покаянию и побудить испытать скорбь о том зле, которое вы наделали. Славный единый Бог, сотворивший небеса и землю, трудится в ваших сердцах ныне, когда Святой Дух действует в вас, излившись "духом благодати и умиления".
Действует Святой Дух невидимо, тайно. Воспринять Его дела плотскими чувствами невозможно, поскольку о том надобно судить духовно. Когда Дух Божий излился в день Пятидесятницы, тотчас явились разные знамения, например, внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и разделяющиеся языки, как бы огненные. Однако это были только внешние знамения, Сам же Дух действовал загадочно и таинственно. Дух, как ветер, невидим, однако, видимы Его дела. Святой Дух нисходит как роса, которая в мягкой тишине освежает нежное растение. Дух творит Свое благое дело не при звуке трубы и не приметным для людей образом. Его труд есть одна из загадок и тайн, которые никому из человеков не дано истолковать своим собратьям. Кто чувствует побуждения Святого Духа, знает, что внутри его творится нечто необыкновенное, но того, что в действительности происходит в нем, или Кто действует в нем, ему неведомо. Вот почему не ждите никаких указаний на то, когда Дух снизойдет на вас. Не удивляйтесь, если это случится с вами теперь, а вы о том и не подозреваете: "Бог говорит однажды, и в другой раз, а человек того не замечает". [В Синодальном переводе Библии "Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз" (Иов. 33:14). - Прим. пер. ]
Плоды Святого Духа воспринимаются человеческим сердцем через сознание, хотя и не всегда приписываются их подлинному Творцу. Многие, выражаясь словами нашего гимна:

"Диву даются, лишившись бессердечия".

Человеку неведомо, как обновляется его дух, как его сердце становится умиленным, просто ему хочется слушать и постигать Евангелие. Он чувствует, что Благая Весть касается его, как никогда прежде, но не ощущает тех "невидимых" уз любви, которые тянут его к Спасителю. Вскоре, еще не поняв действия свыше, он восклицает, "Это перст Божий". Хорошо описано это у г-на Буньяна в притче об огне, который горел, несмотря все на попытки человека погасить его. Кто-то за кулисами подливал масла в огонь. Кто делал это, видно не было, однако, подливаемое было огню пищей. Можно увидеть огонь, но не увидишь Того, Кто втайне питает его. Сегодня утром Дух Божий может трудиться в вас, дорогие мои, но этот труд не будет сопровождаться ни чудесными знамениями, ни голосами, ни видениями. Он посетит вас не громом и землетрясением, не сильным гласом, бурею и вихрем, и пламенем всепожирающего огня, но с "веянием тихого ветра". Хотя Он может трудиться во всех и каждом из присутствующих здесь, ни один из вас не увидит этого в собрате. Я надеюсь, что ныне Он будет действовать во многих, ибо много молитв вознеслось к Нему, что Господь Иисус прославился в нашей среде.
И все же таинственное действие Духа можно увидеть по Его плодам, поскольку плоды Духа по-настоящему изобильны. В нашем тексте говорится о "духе благодати и умиления", под которым следует понимать сострадание и умиление, которые Он производит в душе. Человек отныне жаждет обретать милость или благодать Божью; он перестает быть гордым, и становится умиленным. Святой Дух приводит человека в такое расположение духа, в котором благодать Божья может действовать в нем. Пока же человек убежден в своей правоте, Бог не может поступать с ним из благодати. Вы стоите на неправедном основании, если утверждаете, что Он не может допустить этого. Однако милость и добродетель не сочетаются, как не сочетаются лед и пламень. Приготовьтесь получить как благодать то, что Бог никогда не подаст вам, если вы станете притязать на то по заслуженному праву. Только тому, кто осознает свой грех, даруется прощение. Бог производит работу любви там, где может ковать молот Слова Божьего. Когда, воистину отложив самоправедность в сторону, вы начнете восклицать, "Боже! будь милостив ко мне грешнику!", тогда идите восвояси оправданным. Но для этого надо, чтобы Дух благодати даровал нам благодатью милости Свои. Мы столь развращены, что не способны принять благодать, если Бог не подаст нам "благодать на благодать", то есть, милостей принять благодать. Благословлен час, когда Дух Божий находит на нас как Дух благодати, и производит в нас умиление, побуждающее нас ценить и искать благодать Божью в дальнейшем в большей мере. Сама благодать освобождает себе место в сердце, чтобы вступить и продолжить Свой труд.
В нашем тексте говорится также и о том, что Бог изливает "дух умиления". Под этим надо понимать порождение желаний и устремлений, которые находят свое выражение в молитве. Когда Святой Дух в сердце человека совершает работу спасения, тот приступает к крышке, которая над ковчегом откровения, с частыми и пылкими мольбами. Человек может сбиваться, говорить несвязно и путано, но причем здесь слова? Вздохи, рыданья, учащенное дыхание и очи, возведенные горе, суть подлинные молитвы, и важнее для Бога. Братья, мы, немощные проповедники, не можем заставить людей молиться. Можно составить молитвослов и диктовать по книге. Можно заставить людей правильно отвечать. Нельзя заставить их вздыхать, рыдать, тяжко дышать и возводить очи горе. Для этого нужен Дух Божий! Ребенок учится формальной молитве на коленях матери своей, он может повторять ее всякий день, пока не состарится, и, может оказаться, что он так ни разу и молился Богу как следует. И только Дух Божий способен исторгнуть из нас наименьший атом молитвы. И, говорю вам, не возносилось с земли ни одной молитвы, угодной Богу, пока Дух Божий не изливался на душу и не побуждал человека молиться. Но вот вопрос! Изливается ли этим утром этот "дух умиления" на вас? Слышны ли стоны, крики, воздыхания, "Господи, спаси меня, иначе я погибну! Даруй мне Христа, иначе я умру"? Если так оно и есть, то вы вошли под покров священного излияния, обетованного в нашем тексте, "На дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления".
Все это передовой отряд умиления, порождающего скорбь о грехе. И снова, осмелюсь утверждать, что именно отсюда грешнику надлежит ожидать помощи. Вы, стремящиеся ощутить Бога, и никак неспособные ощутить Его, и не ощущающие, возвращайтесь на твердыню, пленники надеющиеся, чтобы обрести подкрепление и Бога Живого для жизни! Тот, Кто в день творения создал человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою, способен обновить вашу душу, и даровать вместе с тем чувство, естественное для новой жизни. Больше помышляйте о Святом Духе, поскольку Он может побудить вас жить истинным чувством. Только Бог может сотворить в вас чуткое сердце, а не вы сами. И даже не пытайтесь прежде обновить себе сердце, а затем обращаться ко Христу ради спасения, ибо само по себе обновление сердца, творимое Святым Духом, и есть спасение. Обратитесь ко Христу, как есть, исповедуя все жестокосердие свое, признавая свою грех, преднамеренную закоренелость во грехе и упрямство. Признайте все это, а затем предайтесь в руки Духа, Который может справиться с вашим жестокосердием в то же самое время, когда благодатью уничтожит вашу виновность. Святой Дух совершит ваше сердце чувствительным, как зеницу ока, и побудит вашу совесть сделаться живой, как открытая рана, которая ощущает всякое малейшее прикосновение. Бог милует нас возможностью обращаться к Нему за всем этим, а вовсе не к себе самим. Надеяться извлечь духовное чувство из плотских помышлений все равно, что выжать сок из камней побережья. Тот, Кто может оживить сухие кости, и только Он один, может побудить ожесточенного сердцем скорбеть о грехе.
II. Но теперь я приступаю к сути и центру нашего учения: ВОИСТИНУ СВЯТОЕ УМИЛЕНИЕ И СКОРБЬ О ГРЕХЕ ВОЗНИКАЮТ У ТОГО, КТО С ВЕРОЙ ВЗИРАЕТ НА ПРОНЗЕННОГО СЫНА БОЖЬЕГО. Подлинная скорбь о грехе приходит не без воздействия Духа Божьего; но даже Дух самого Бога, чтобы произвести в нас подлинную скорбь о грехе, должен прежде побудить нас воззреть на распятого Иисуса. Подлинной скорби о грехе быть не может, пока не подъемлешь взоров на Христа. Прекрасно сказал об этом один из древних: глаза сотворены, по крайней мере, для двух, во-первых, чтобы смотреть, и, во-вторых, чтобы плакать. Глаза, взирающие на Пронзенного, суть глаза, оплакивающие Его. O душа, когда ты приходишь взглянуть на Того, на Которого должны взирать все; на Того, Которого пронзили, тогда ты скорбишь о том, о чем должны скорбеть все, то есть, о грехе, распявшем нашего Спасителя! Не бывает покаяния без покаяния у подножия Креста. Покаяние в грехе, пренебрегающее Христом, есть покаяние, в котором нужно каяться. Если вообще скорбь о грехе при таком покаянии и можно назвать покаянием, то и дикий виноград можно назвать виноградом, хотя в действительности дикий виноград не имеет ни качества, ни достоинства гроздей истинной виноградной лозы. Евангельское покаяние есть приемлемое покаяние, и только. Сущность евангельского покаяния состоит в том, что оно взирает на Того, Которого пронзило своим грехом. Скорбь о грехе без веры во Христа - это кость без мозга. Она убивает, и никогда не благословляет. Это буря в душе с громом и молнией, но без дождя. Боже! Спаси нас от угрызений совести! Эти угрызения производят смерть.
Отметьте, везде, куда бы ни снисходил Святой Дух, снисхождение Его всегда побуждает душу ко Христу. До сих пор человек никогда не обретал Духа Божьего к спасению, когда не обретал его затем, чтобы обратиться ко Христу в скорби о грехе. Вера и раскаяние вместе рождаются, вместе живут и вместе расцветают. Что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Никому не дано каяться в грехах без веры в Иисуса, и веровать в Иисуса без покаяния. Итак, взгляните с любовью на Истекающего кровью на кресте вместо вас, и вы найдете в Его очах прощение, и сердце ваше растает. Как замечательно, что все наши злодеяния можно исправить послушанием единственному предписанию, "Ко Мне обратитесь, и будете спасены, все концы земли"! И все же ни один человек не взглянет на Христа распятого до тех пор, пока Дух Божий не побудит его поступить так. Также и Он ни в ком не станет трудиться к спасению, если тот не уступит Его действиям и не взглянет на Иисуса.
Хорошенько заметьте, что этот взгляд на Того, Которого пронзили, удивительно дорог Богу. Рассмотрим замену личного местоимения в середине стиха: "И они воззрят на Меня, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем". Глагол "изолью" в первом лице и местоимения "Него" и "Нем" в третьем лице касаются одной Личности. Я не придаю этому никакого особенного значения и не пытаюсь вывести из этого какого-либо учения. Вместе с тем, прошу заметить следующее: читая этот стих с определенными представлениями о единстве Сына и Бога, и союзе Бога с человеком в Личности Господа Иисуса, мы находим употребление вышеописанных грамматических лиц абсолютно верным, и понимаем, почему, говоря об одной и той же Личности, в одном случае должно было употребить глагол первого лица, а в другом - местоимение третьего лица. С точки зрения чуждых учений это место из Писания может показаться словесной окрошкой. Поучительно заметить, что Господь не употребляет фразу, "Они воззрят на Него, Которого пронзили", ибо Он не может говорить о Себе в третьем лице, и появляется на сцене как отдельная Личность. Либо Отец говорит здесь о Себе как Пронзенном в Своем Сыне, либо Господь Иисус Христос говорит пророческим духом о Себе Сам, указывая на взоры веры и покаяния, которые направляются на Его святую Личность. Эти взоры скорбящей веры столь угодны Христу, что Он упоминает о них, словно Сам взирает на Себя: "Они воззрят на Меня, Которого пронзили". Ничто так не угодно Иисусу, как взоры верующих в Него людей. На каждом этапе истории взоры верующих глаз драгоценны Христу. "Пленила ты сердце мое, сестра моя, невеста! пленила ты сердце мое одним взглядом очей твоих", говорит Жених в небесной песне. Воистину, уже один взор кающихся глаз, полных слез, драгоценен Христу. Он говорит, "Я увижу его и призрю на него". Никому не дано увидеть наших взоров веры, кроме Христа Иисуса; и не требуется, чтобы кто-то еще видел их! Разве это не касается отношений только нашей души и нашего Господа? Он предвидел подобные взоры, и здесь, в этом стихе, пророчествует о том. На эти взоры Он смотрит с довольством, почитая их неким воздаянием за подвиг Своей души. Взоры веры и слезы покаяния перед нашим Господом Иисусом суть драгоценности. Он радуется и об одном кающемся грешнике так, что ангелы взирают на Его радость. O, дорогие сердца! Если этим утром, на этих скамьях вы обратитесь с верой ко Христу, принимая Его как спасение от Бога, то исполнится обетование пред очами Молвившего, "Они воззрят на Меня, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем". Он будет доволен вашей верой, ибо Он призывает уверовать, Он принимает веру, Он вознаграждает за веру. "Кто обращал взор к Нему, те просвещались, и лица их не постыдятся". Взирая на Иисуса, мы обретаем радость, и радуем Его. Как любит Он миловать, так и благоволит ко всякому, кто обращается к Нему и принимает Его благодать. Его подняли на древо, чтобы всякий взирал на Него. Его пригвоздили к древу, чтобы Он стал вечным зрелищем. Его сердце пронзили, чтобы увидели Кровь и Воду, два целебных средства. Благословенные взоры, порождающие в нас умиление сердца, суть взоры на пронзенного Иисуса. На этом я хочу немного остановиться. Дело идет о трогающих сердце взорах на Иисуса не только в качестве Бога, но в качестве Господа и Бога, распятого вместо нас. Когда мы видим Господа пронзенным, пронзают и наше сердце. Когда Господь открывает нам Иисуса, мы начинаем открывать свои грехи. Мы видим, Кто был Тот, Кого пронзили, и это порождает скорбь в глубине нашей души. О, дорогие души, приблизимся к подножию Креста, и заметим, Кто был Тот, Кого пронзило копье римского воина. Взгляните на Его бок и обратите внимание на страшное, глубокое ранение, проникающее в сердце. Оно-то и привело в движение двойной поток. И сотник воскликнул, "Воистину Он был Сын Божий". Тот, Кто по Своей природе есть Бог, сущий над всем, ибо "Без Него ничто не начало быть, что начало быть", принял образ раба, сделавшись подобным человекам, кроме греха. И по виду став как человек, Он смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. На кресте умер именно Он! Тот, Кто был бессмертен, сошел с небес, чтобы умереть! Тот, Кто обладал всякой славой и властью, умер; но именно Он и умер! Он был само умиление и благость; но именно Он и умер! Беспредельную Благость повесили на древо! Безграничное благословение пронзили копьем! Какая трагедия сравнится с этой! Какой бы черной ни казалась неблагодарность человека в ином, здесь его неблагодарность чернее черного! Какой бы ужасно ни ярилась злоба его против добродетели, здесь эта злоба самая жестокая! Воскликнув, "Это наследник; пойдем, убьем его", преисподняя превзошла всякое злодеяние. Бог жил среди нас, и человек отверг Его. Коль скоро человек мог пронзить своего Бога, и убить своего Бога, он и пошел на это гнуснейшее преступление; коль скоро человек убил Господа Христа, и пронзил Его копьем, он и показал, что сделает то же самое и с Самим Вечным, если бы Он пришел к нему. Всякий человек в глубине души Богоубийца. Он был бы весьма доволен, если бы не было никакого Бога. Человек говорит в сердце своем, "Нет Бога". Если бы рука его могла бы проникнуть туда, куда проникает его сердце, Бога не было бы уже через час. Именно это обстоятельство делает удар копьем в сердце Бога тяжелейшим грехом. Вот что значит пронзить Бога. Но почему? Почему, зачем и отчего столь благого Бога преследуют таким образом? Его пронзили! Причиной этого были благость и милость Господа Иисуса, слава Его Личности и совершенство Его характера! Я молю вас поразиться и устыдиться этим. Разве дело идет об обычном умерщвлении? Убийство Бога не может быть обычным злодеянием. O, человек! Тот, Кого ты пронзил копьем, был твоим Богом! Взгляни! На Кресте твой Создатель, твой Благодетель, твой лучший Друг!

"Увы! Спаситель кровь пролил?
Владыка мой погиб?
Святый главу Свою склонил
Дабы мне, червю, жить?"

Твердо, неизменно, постоянно взирайте на Пронзенного, обращая при этом внимание на то страдание, которое определяется словом "пронзили". Наш Господь претерпел невероятно тяжкие и мучительно гнетущие страдания. Невозможно в одной проповеди подробно рассказать о Его скорбях; о несчастье Его нищенского существования и гонений; об огорчениях Гефсиманских, и кровавом поте; о безрадостных переживаниях в связи с тем, что Он был оставлен, отвергнут и предан; о злоключениях суда Пилатова, и бичевания, и плевания, и осмеяния; о терзаньях Креста, с его позором и мукой. Физические страдания нашего Господа были только частью Его страданий.

"Не дерзкий, бранный глас презренья
Так глубоко Христа терзал;
Не острый гвоздь с иглою терна,
Его так жгуче уязвлял,
Но всякий горький вздох сомненья
В Нем больше скорби открывал,
Что человек, венец творенья,
Творца грехом отягощал".

Наш Господь сделался за нас клятвою. Он претерпел наказание за грех, или то, что было приравнено к тому. "Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо". "Наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились". Братья, страдания Христа Иисуса должны растопить наши сердца. Я скорблю этим утром, что я не скорблю, как следует. Я осуждаю себя в жестокосердии, которое проклинаю, так как могу говорить о страданиях Иисуса, не сокрушаясь. Скорби моего Господа столь глубоки, что их трудно передать словами. Взгляните в очи Его, и поймете, что подобной мировой скорби не было ни у кого на свете! Заглянув в пучину Его скорбей, можно увидеть бездну. Теперь мы находимся на поверхности великих вод, где бездна призывает бездну. Если вы станете твердо, неизменно, постоянно взирать на Иисуса, пронзенного за наши грехи, и все то, что предназначается за это, ваши сердца не могут не растаять. Рано или поздно Крест возбудит в вас не просто все чувство, на которое вы способны, но умножит вашу способность умиляться. Когда Святой Дух вмещает крест в сердце, сердце растворяется в умилении. Crux in corde ["Крест в сердце" (пер. с лат.) - Прим. пер.], как любили говаривать старые проповедники, есть источник печали ради Бога. Жестокосердие умирает, когда видишь Иисуса, умирающего в неимоверной скорби.
Далее стоит обратить ваше внимание на тех, что пронзили Его, "И они воззрят на Меня, Которого [они] пронзили, и будут рыдать о Нем"; местоимение третьего лица множественного числа "они" в любом случае относится к одним и тем же людям. Это мы убили Спасителя, именно мы, обратившиеся к Нему и возрожденные к подлинной жизни. Когда человека осудят и приговорят к смертной казни, то могут задать вопрос, дескать, кто убил его. На этот вопрос можно было бы ответить, что этого человека убил судья, осудивший его на смертную казнь; но это не было бы всей правдой. По другому можно было бы обвинить присяжных заседателей, которые вынесли соответствующий вердикт, или палача, который фактически совершил казнь этого человека. Однако, если заглянуть в корень вопроса, то можно найти, что подлинной причиной смерти этого человека было его злодеяние. Что касается нашего Спасителя, причиной Его смерти был грех. Беззаконие пронзило Христа. Однако о чьем беззаконии идет речь? Только не о Его беззаконии, ибо у не знавшего греха и закон истины был в устах Его, и неправды не обреталось на языке Его. Пилат сказал, "Я не нахожу никакой вины в этом человеке". Братья, Мессию казнили, но не по Его вине. Наши грехи убили Спасителя. Он пострадал, поскольку не было иного способа подтвердить правосудие Божье и допустить нам избежать заслуженного наказания. Слово, которое поразило нас, обратилось против Пастыря Господня, против Человека, бывшего общником Иегове. Воистину, мы можем воспевать:

"За мои грехи возлюбленный Господь
Был повешен на заклятом древе.
Он пожертвовал Собою для тебя,
Душа моя, восскорбевши духом.

Мне похоти мои все ненавистны -
Распяли Бога моего они;
Мои грехи и плоть Его пронзили,
И крепко пригвоздили к древу!

О, если бы душа скорбеть умела,
Сколь тяжки стоны были бы мои,
Из глаз, не просыхающих от влаги,
Текли бы покаянных слез ручьи".

Если это не сокрушает и не размягчает нашего сердца, попробуем ответить на вопрос, отчего получилось так, что Его могли пронзить наши грехи. Причиной была любовь, могущественная любовь, ничто иное, как любовь, которая и вела Его ко Кресту. Никаких обвинений против Христа выдвинуть было невозможно, кроме одного: Он был "признан виновным в избытке любви". Он дал пронзить Себя только потому, что решил спасти нас. Он любил нас больше Самого Себя. Неужели, услышав о том, и помыслив о том, и разобравшись в то, мы можем остаться равнодушными? Воистину, неужели мы хуже скотов? Неужели все человеческое оставило наше человечество? Если Бог Святой Дух ныне трудится, то вид Христа, несомненно, растопит наше каменное сердце.
Кроме того, заметьте что, взирающий на Пронзенного всякий раз скорбит о грехе. Всякое сердце должно склониться перед этим. Силою Святого Духа взор на Пронзенного действует уже сам по себе. Ничего иного не надобно. "И они воззрят на Меня", и "и будут рыдать". Одной веры во Христа довольно для производства должного и глубокого покаяния; этого, и только этого, довольно вне всяких умерщвлений и епитимий.
Позвольте мне также высказать вам, возлюбленные, что чем больше вы взираете на распятого Иисуса, тем больше скорбите о грехе. Больше думаешь о Пронзенном, больше умиляешься сердцем. Мне бы хотелось побудить вас все больше и больше взирать на Пронзенного, чтобы все больше и больше ненавидеть грех. Книги, повествующие о мучениях нашего Господа, и песнопения, которые воспевают Его Крестные страдания, всегда были драгоценны всего более святым по причине их святого влияния на сердце и совесть. Обитайте на Голгофе, возлюбленные; там вам будет жить лучше всего. Обитайте на Голгофе, и любите на Голгофе, пока жизнь и любовь не сольются у вас в одно. Хочется сказать, взирайте на Пронзенного, пока не пронзят вашего собственного сердца. Некто из древних говорил, "Взирай на Крест, пока все, что пребывает на том Кресте, не перейдет в твое сердце". И далее: Взирай на Иисуса, пока Он взирает на тебя. Твердо, непрестанно, постоянно взирай на Его страдания, пока Он не обернется к тебе и не взглянет на тебя. Так поступил Петр, когда, выйдя вон, горько заплакал. Взирай на Иисуса, пока не увидишь себя. Скорби о Нем, пока не станешь скорбеть о своем грехе.
Исходя из нашей темы в целом, заметим, что обращение евреев произойдет от вида распятого Мессии. Я прихожу к выводу из нашего текста, что Израиля приведут к познанию Бога, не видением Христа во славе, а видением Христа в уничижении. "И они воззрят на Меня, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем". Но я также заключаю, что этот вывод применим и в отношении всего человечества. Проповедь Христа распятого должна сокрушать сердца всех. Голгофский Крест есть молот любви Божьей, с помощью которой Господь сокрушает сердца людей неотразимыми ударами. Нам предлагают проповедовать Христа в качестве идеального образца. Но в качестве образца мы проповедуем Его на самом деле, и радуемся, что поступаем так. Однако мы никак не можем позволить этому представлению нашего Господа оставить в тени проповедь Его как жертвы за грех. Он пострадал вместо, ради и для грешников, а это и есть Благая Весть. Что бы ни исповедовали другие, "мы исповедуем Христа распятого". Голгофский Крест мы будем выдвигать на первый план всегда. Заместительство грешников Христом есть существо Евангелия. Мы не скрываем учения о Втором Пришествии, однако, в первую очередь мы проповедуем Пронзенного, ибо только это ведет к евангельскому покаянию, когда изливается Дух благодати. O, братья, что бы вы еще ни возвещали, и что бы вы еще ни утаивали, проповедуйте Христа распятого! Иисус Христос, мой Господь, распятый есть основная тема моих проповедей, есть и будет, пока я не умру. Думаю, вы испытываете удовольствие, размышляя о Господе Иисусе в любом качестве, в котором Он открывается, и все же, Голгофский Крест есть самое высокое место, на которое Он был вознесен на земле, и должно привлекать грешников больше всего. И хотя для Иудеев оно соблазн, а для Еллинов безумие, это сила Божия к спасению всякому верующему.
III. Мое время уже почти что истекло, и потому я только вскользь коснусь третьего вопроса: ВИДЕНИЕ ХРИСТА РАСПЯТОГО ПРОИЗВОДИТ ПОДЛИННУЮ СКОРБЬ. Эта скорбь должна возникать тотчас. Если Дух Божий дарует нам внутреннее видение Христа, мы начинаем тотчас кровоточить в глубине души. Обе фразы крепко связаны друг с другом, "Они воззрят на Меня, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем". Как зачастую быстро действует Дух Божий! "Быстро течет слово Его". От одного удара благодати ломаются запоры железные. Тарсянин именем Савл с пеной у рта дерзко выступал против Иисуса из Назарета и Его учеников, но озарение светом и словом переменили его. "Что ты гонишь Меня?" - спросил его пронзенный Господь, и, "Господи! что повелишь мне делать?" - был его немедленный ответ. Единственный взгляд на Христа заставит вас, упрямый грешник, склонить колени. Взгляни на Него, Господь!
Эта скорбь согласно нашему тексту расплавляет и очищает. И будут рыдать о Нем, и скорбеть. Они будут скорбеть об Иисусе, а не о себе. Хотя грех не упоминается в этом тексте, именно грех является причиной скорби. Еще большая скорбь о последствиях греха в виде Пронзенного, превосходит и окружает со всех сторон скорбь о самом грехе. О грехе рыдают, поскольку это грех против Господа, о чем и восклицает Давид, "Тебе, Тебе единому согрешил я". Скорбь кающегося касается не преисподней: если бы не было никакой преисподней, и тогда он скорбел бы не меньшее. Его скорбь касается не того, во что может встать для него грех, ибо дело идет о том, во что он обошелся нашему Спасителю. Он скорбит так: "О, как я мог пронзить Его! Как мог я ранить своего Возлюбленного? Друг души моей, как мог я пронзить Тебя?" Подлинно кающиеся бьют себя в грудь, взирая на Спасителя, истекающего кровью на древе. Таково сознание греха, в котором проявляется любовь к тем, что избраны Богом от вечности, признак благоуспешного призвания Его благодати.
В этой скорби видится трогательное умиление: "И будут скорбеть, как скорбят о первенце". Это не скорбь сына, глубоко переживающего об отце, поскольку такая скорбь может быть вызвана утратой отеческой заботы и помощи. Это скорбь самого отца, когда тот оплакивает младшего сына; причем отец, надо полагать, не теряет ничего, кроме самого мальчика; так что он оплакивает самое дитя. Скорбь о сыне здесь вызывается необыкновенно чистой и беспримесной любовью. Нечто от первого человека из земли, перстного, может влиться в скорбь о жене. Однако о сыне отец скорбит с любовью, усомниться в которой не посмеет никто. Для единственного сына эта скорбь воистину глубокая, а для единородного как яд и полынь. Израильтянин особо переживал кончину потомства. Утрата единородного сравнима с утратой наследника престола. Потерять единственного сына все равно, что угасить светильник дома. Осиротевший старик рыдает: "Я весь омертвел. Я изглажен из книги живых, ибо у меня теперь нет сына, чтобы возвещать имя мое. Угас светильник в доме моем, ибо сын мой, единородный мой, первенец мой, сошел вратами преисподней!". Случай безнадежный: никого не остается для продолжения рода среди сидящих у ворот, и старик раздирает одежды свои, и плачет. Такова и наша глубочайшая скорбь при виде Иисуса, распятого нашими грехами. Если бы подобная скорбь не проистекала от воздействия благодати, наши переживания были бы безнадежны и бесполезны, ибо мы понимаем, что в казни Иисуса мы погубили свою лучшую, единственную надежду, одну и единственную нашу радость. Смерть Христа была затмением солнца, и сотрясением земли, и мы понимаем, что то же самое происходит в глубине нашей души. Все, что чего-то стоило, уходит, когда уходит Иисус. Когда Единородный Сын Божий, первенец у Бога, умирает, мы сочувствуем великому Отцу, и чувствуем себя понесшими тяжелую утрату - главной радости, нашего упования и восхищения.
Эта скорбь великая. Глагол "скорбеть" использован в нашем тексте дважды. Скорбь у подножия Креста есть скорбь подлинная, печаль к печали, горе горькое. Итак, есть горечь и горечь, печаль к печали, горе горькое. Слава Богу, за это укрепляющее средство: кто испытал эту горечь, может сказать, "Конечно, горечь смерти миновалась".
И этот род скорби весьма необычен. Пророк не мог бы вспомнить подобной скорби из всего, что когда-либо слышал, что напоминала бы эту, за исключением той, что выражал народ в песнях своих об Иосии. Тогда все Иудейское царство носило траур, и Иеремия писал плачевные песни, и другие пророки и поэты изливали свои печали. Всюду по земле раздавался вопль великий и горький, ибо умер добрый царь, и не было подобного, чтобы унаследовать ему. Увы, бедный народ! Ему уж не видеть его несущимся на конях, чтобы сразиться с врагом. С его смертью закатилась твоя звезда! Скорбь началась в долине Гададриммона, и распространилась по всей земле. О смертельной схватке в Мегиддо плакали и вопияли все женщины в Иерусалиме. Смело держал Иосия слово свое, и стремился отразить египетских захватчиков, но пробил час наказания царства Иудейского, и царь Иосия умер. Скорбь искренняя и глубокая приступает к нам, когда мы постигаем, что Иисус умер для нас. Да будет имя Господне благословенно! Радость оттого, что мы видим уничтожение греха Его смертью, обращает все горе в радость. Эта скорбь есть скорбь личная. Всякий приходит к покаянию отдельно от другого. Эта скорбь интимная, личная. Эпидемий такой скорби не бывает, ибо таковая производится судом собственной совести отдельного человека. Такую скорбь может смягчить только Сам Иисус Христос, когда явит спасение Божие.
Братья, я понимаю, что этим утром я не проповедовал, как следует. Тема моя овладела мною. Я мог бы сидеть в одиночестве и представлять моего Божественного Учителя на Кресте. Это мне нравится. Я утешаюсь, размышляя о Нем. Я вижу, как Он висит на древе, и пристально взираю на Него, рассматривая от главы Его в терновом венце с шипами, до благословенных ног, пронзенных гвоздями, и бьющих источником багряной Крови. Я плачу позади Креста с отметинами ужасных бичеваний, что Он претерпел. Затем встаю перед Ним и пристально взираю на Его пронзенные руки, и надолго задерживаюсь перед этой ужасной раной в Его боку. И тогда я чувствую себя, как умирающий от радостной скорби и скорбной радости. О, как тогда я люблю Его и восхищаюсь! Но здесь перед толпой народа, я просто лепечу слова, которые остаются далеко внизу от этого великого аргумента. Увы мне, увы! Кто среди сынов человеческих сумел бы надлежащим образом поведать вам о неизвестных муках Пронзенного, Его невыносимых муках, Его смятении и душераздирающей скорби? Кто сумел бы совершенно истолковать Его ужасный вопль, "Или, Или! лама савахфани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?". Я только могу сокрыть лицо и склонить голову; и что мне остается делать? O, Боже! Что сделает раб Твой?

"Слова всего лишь воздух,
И глина языки,
От Бога умиленье
Из глубины души".

Я не могу говорить о кровоточащей любви, страдающей любви, умирающей любви! Если Святой Дух по милости Своей явится на это место, и отставит меня и мои слова, и представит вам моего Господа, явно распинаемого между вами, то я буду доволен, а вы оправитесь по домам богатые мыслью, умилением, ненавистью ко греху, и потому более блаженными, более удовлетворенными, чем когда-либо прежде. Господь дарует вам все это ради имени Своего! Аминь.

Сердце, отданное Богу

Проповедь № 1995, намеченная для чтения в воскресенье, 11-ого декабря 1887 г., прочитанная Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон

"Сын мой! отдай сердце твое мне"
Прит. 23:26
Эти слова принадлежат Соломону, говорящему от имени Мудрости, или Господа Иисуса Христа, Который сделался для нас премудростью от Бога. Но кого посещает Премудрость? Премудрость посещает того, кто уверовал в Иисуса Христа, посланного Богом; кто стал последователем Его и учеником; кто доверяет и подражает Ему. Сам Бог, в личности Своего возлюбленного Сына, говорит каждому из нас, "Сын мой! отдай сердце твое мне". Но можем ли мы ответить, "Господи, я отдал Тебе свое сердце!"? Если можем, значит, мы Его сыны. Тогда будем восклицать, "Авва, Отче", и благословлять Его за высокую честь быть детьми Божьими. "Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими".
I. Рассмотрим это предписание, "Сын мой! отдай сердце твое мне". Прежде всего заметим, что МУДРОСТЬ ПРОСИТ ОБ ЭТОМ ПОД ВНУШЕНИЕМ ЛЮБВИ.
Только любовь ищет любви. Если я желаю любви ближнего, то это стремление, несомненно, возникает только потому, что я сам люблю его. Нас не интересует любовь тех, которых мы не любим сами. Любовь того, кому мы не можем платить той же звонкой монетой, стала бы просто обузой, а не честью. Итак, если Бог и нуждается в любви человека, то лишь потому, что Он есть любовь. Как искры стремятся к солнцу, этому первому огню, так и любовь наша должна стремиться к Богу, этому первоисточнику всякой чистой и святой любви. Мы видим пример бесконечной снисходительности в том, что Бог пожелал молвить, "Сын мой! отдай сердце твое мне". Обратите внимание на странное положение, в котором при этом оказывается Бог и человек. Для тварного существа присуще просить Бога, "Дай мне...", но здесь Сам Творец обращается к немощному человеку, "Отдай Мне...". Великий Жертвователь, ставший Просителем, стоит у двери и просит у Своей твари, просит не жертвоприношений, не хвалы и славы, а их сердец. О, сколь велика должна быть любовь Божья, что в великом снисхождении Он ставит Себя в положение просителя. Если бы мы были разумны, то ответили бы без промедления, "Разве Тебе искать мое сердце? Оно и так принадлежит Тебе, Боже мой". Увы! Так отвечают лишь немногие, и никто не поступает так, кроме тех, что избраны Богом, как Давид, по сердцу Его. Когда Бог говорит избранным, "Ищите лица Моего", таковые отвечают тотчас, "Мы будем искать лица Твоего, Господи", хотя такой ответ и подается им по благодати свыше. Только любовь может искать любви.
Повторимся, только высшая любовь, идущая впереди мудрости, ищет сердца столь жалких творений как мы. Если уж лучшие из святых суть жалкие творения, то что сказать о некоторых из нас, не лучших! О жалкие, жалкие создания! Какие неразумные! Какие непонятливые! Если Мудрость ищет нас, чтобы научить, то снисходительность Ее превышает всякую другую. Кроме того, мы так греховны! Мы скорее опозорим, чем прославим дворы Мудрости, если она допустит нас в свою школу. И, тем не менее, она говорит всякому из нас, "Отдай сердце твое мне. Приди и научись от Меня". Только любовь может пригласить таких школяров, как мы. Боюсь, нам никогда не сделать многого, чтобы прославить Бога. У нас слишком незначительная роль, и наше положение слишком неопределенное. И все же, какими бы простыми людьми мы ни были, Бог говорит каждому из нас, "Сын мой! отдай сердце твое мне". Только бесконечная Любовь желает достичь столь жалких сердец, как наши.
Но какая от того польза Богу? Братья и сестры! Если бы мы отдали Богу все сердце свое, что прибавили бы к Его величию? Если бы мы отдали Богу все имение свое, чем бы Он обогатился? "Серебро и золото мои", - говорит Он, "и скот на тысяче гор. Если бы Я взалкал, то не сказал бы тебе". Он бесконечно велик, чтобы стать величественнее. Он бесконечно благ, чтобы сделаться более благим. Он слишком славен, чтобы прибавить в славе. Если Он и восклицает, добиваясь наших сердец, "Отдай сердце твое мне", то делает это не для Своего, а для нашего блага. Воистину, для нас блаженнее давать, нежели принимать. Богу от нас никакого приобретения, мы же приобретаем у Него все, причем даром. Тем не менее, восклицая, "Отдай сердце твое мне", Он приобретает сына. О, как сладостно думать о том! Всякий отдающий сердце свое Богу становится Его сыном. Всякий нормальный отец высоко ценит своих детей; я же считаю, что Бог дорожит Своими детьми больше всего сотворенного Им. Отец в рассказе о блудном сыне символизирует Великого Бога. Он думает о возвращении сына больше, чем о другом имении. "О том надобно было", - говорит он старшему сыну, "радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся". О, если бы только вы, не знающие Господа, отдали сердца свои Ему, как бы обрадовали Его! Отец вечности радуется возвращению блудного сына, ласкает возлюбившую Его душу и сердце, прежде холодное к Нему и окаменелое. "Сын мой! отдай сердце твое мне", - говорит Он, словно жаждет нашей любви, и не может допустить и мысли о том, что Его дети забыли Его. Как вы не слышите того, что Он говорит это? Говори же, Дух Божий! Побуждай всякого услышать, как Ты говоришь, "Сын Мой! отдай сердце твое Мне"!
О, те из вас, что стали уже детьми Божьими, примите наш сегодняшний текст как призыв Божий отдать сердце ваше заново, ибо (не знаю, почему так выходит) в наше время такие люди попадаются удивительно редко; и людей с сердцами почти нет. Имей проповедники больше сердца, собирали бы на свои проповеди большее число людей. Однако проповедь без любви безуспешна и мертва. Разве мы не слышали проповедей, замечательно составленных и превосходных в учении, но похожих дворец из ледяных глыб, построенный Российской императрицей на Неве? Какой блеск, какая отточенность формы, какое очарование; но, увы, какой холод, какой смертный холод! Красота их как мороз для души! "Сын мой", - говорит Бог каждому проповеднику, "отдай сердце твое Мне". O, служители Божьи! Пусть вы неспособны говорить красноречиво, дайте хотя бы сердцу своему изливаться из уст ваших подобно горящей лаве! Пусть сердце ваше напоминает гейзер, обжигающий всякого подходящего к вам, не давая никому пребывать в равнодушии. Вы, учители воскресной школы, вы все, так или иначе трудящиеся ради Бога, делайте свое дело, как следует. "Сын мой! отдай сердце твое мне", - говорит Бог. Мы обязаны вкладывать всю душу в свое дело: таковы альфа и омега хорошего раба Божьего. Мне довелось слышать, как хозяйки говорят слугам, полирующим обеденные столы, что для подобной работы лучшим средством является сало с локтей. [Букв. кожное сало (elbow grease); тяжелая физическая работа. - Прим. пер.] Это совершенно точно. Упорный труд - это великолепно. Он пробьется под реками и пройдет снежными вершинами. Упорному труду доступно почти все. Однако в служении Богу упорный труд должен быть еще и трудом, поглощающим вас целиком. Сердце ваше должно гореть. Свои цели сердце должно брать приступом. Посмотрите, как плачет дитя! Я не люблю детских криков, но все же должен заметить, что дитя, воистину желающее получить какую-нибудь вещицу, плачет всем существом от кончиков пальцев на ногах до последней волосинки на голове. Такими должны быть и проповедь, и молитва, и сама жизнь. Святой усердный труд должен поглощать человека полностью. Мудрость просит об этом под внушением любви, так как Богу ведомо, что наше служение остается жалким, пока не займет нашего сердца целиком и полностью. Всякий раз, когда мы чувствуем, что проповедовать становиться тяжко, преподавать в воскресной школе после шести рабочих дней утомительно, а обходить округ с трактатами ужасно, надо понимать, что ничего доброго мы не совершим. Вложите усердие в свое служение, и тогда всякий труд будет для вас радостным. Иного не дано.
II. Теперь рассмотрим наш текст с другой стороны. МУДРОСТЬ УБЕЖДАЕТ НАС УСТУПИТЬ ПРОШЕНИЮ ЛЮБВИ. Отдать свои сердца Богу - это мудрейшее из всего, на что мы способны. Если мы уже сделали это в прошлом, лучше всего повториться, и еще раз вручить священный залог в дорогие руки, которые, несомненно, сохранят все, что мы предадим их заботливому попечению. "Сын мой! отдай сердце твое мне".
Мудрость побуждает нас сделать это потому, во-первых, что есть много иных жаждущих наши сердца, ведь наши сердца, несомненно, пойдут одним или другим путем, ибо третьего не дано. Давайте рассмотрим это положение, чтобы сердца наши не пошли путем, где найдут погибель. Не стану читать вам следующего стиха, ибо вы знаете, сколько людей, уступив плотским похотям, обрекли свои сердца и души на погибель в вечности. Люди погибают от той, что "как разбойник, сидит в засаде и умножает между людьми законопреступников". Блажен юноша, сердце которого никогда не осквернилось пороком! Сохранить себя от этой скверны можно, предоставив сердце свое святому Господу; и никак иначе. В таком городе, как Лондон, неисчислимые искушения окружают и самых чистых душой. И многие падают, поскользнувшись стопами, и не отдают себе отчета в том. Их уносит в пропасть, ведь раньше, до того, как искушение повергло их на землю, у них не было времени задуматься. "Поэтому, сын Мой", - говорит Мудрость, "отдай сердце твое Мне. Всякий постарается похитить сердце твое, посему дай Мне сохранить его. Тогда тебе нет нужды бояться колдовства посторонней, поскольку твое сердце у Меня, и я сохраню его до дня Моего явления". Самый мудрый шаг - отдать Иисусу наше сердце, иначе соблазнители умыкнут его.
Есть еще один истребитель душ. Не стану говорить о нем, а просто укажу, что говорит о том контекст: "У кого вой? у кого стон? у кого ссоры? у кого горе? у кого раны без причины? у кого багровые глаза? У тех, которые долго сидят за вином, которые приходят отыскивать вина приправленного. Не смотри на вино, как оно краснеет, как оно искрится в чаше, как оно ухаживается ровно: впоследствии, как змей, оно укусит, и ужалит, как аспид; глаза твои будут смотреть на чужих жен, и сердце твое заговорит развратное". Внимательно почтите остальную часть главы, и услышите голос Мудрости говорящей: "Сын Мой, если хочешь сохранить себя от пьянства и чревоугодия, от распутства и сладострастия, и от всего остального, к чему склонно человеческое сердце, отдай сердце твое Мне".
Хорошо предохранять свое сердце с помощью всех средств, которыми может обеспечить мудрость. Хорошо воздерживаться от всего, что может стать для вас сетью. Однако велю вам, не полагайтесь на воздержание, но отдайте свое сердце Иисусу, ибо ничто иное, кроме подлинного благочестия, не предохранит вас от греха так, чтобы вы предстали пред лицом Его безупречными с великой радостью. Если вы хотите сохранить себя без пятна и порока к похвале и чести до конца, сын мой, повелеваю тебе отдать сердце свое Христу. Мудрость побуждает решить этот вопрос немедленно, поскольку хорошо, когда Христос занимает все твое сердце полностью и сразу, и возносит его. Дьявол может войти в пустое сердце. Дело известное, мальчишки не упускают своего и разбивают стекла в пустых домах. Так же и дьявол, когда пустеет в сердце человека, начинает всегда швыряться камнями. Если, впадая в искушения, вы можете сказать дьяволу, "Ты опоздал; я отдал сердце свое Христу; ты, как развязная девица, не стесняешься делать авансы, я же не стану слушать тебя, так как связан со Спасителем узами любви, которая никогда не кончится", то сколь благословенного Защитника вы имеете! По-моему, нет ни одного средства защиты, способного в наше опасное время сохранить юношу от врага, чем способность воспевать, "Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое! Пусть другие колеблются и увлекаются всяким ветром, и ищут чуждого света, а мое сердце готово, Боже, готово сердце мое навеки. Я уже не могу отвратиться от любви и милости Твоей". "Сын Мой!", - говорится в нашем тексте, "отдай сердце твое мне", чтобы Христос обитал там; чтобы, когда сатана приступит, Тот, Кто сильнее сильного с оружием, мог удержать Свой дом, и отбросить врага. Возлюбленные друзья, отдайте свои сердца Иисусу, так как Мудрость предлагает вам сделать это тотчас, ведь это угодно Богу. У вас есть друг, которому вы желаете сделать подарок? Тогда я знаю, что вы сделаете. Вы постараетесь узнать, что ценит ваш друг, и скажете себе, "Я подарю ему то, что будет угодно ему". Вы хотите подарить Богу то, что будет угодно Ему? Тогда не возводите церковных сооружений непревзойденного зодчества; мне ничего не известно о том, что Бог проявляет особую заботу о камне и древесине. Не надо ждать, когда накопятся деньги для обеспечения ряда богаделен и работных домов. Хорошо помогать бедным, но Иисус сказал, что больше всех богачей, клавших в сокровищницу, положила бедная вдова с ее двумя лептами. Чем бы я могу угодить Богу, Отцу моему Небесному? Он отвечает, "Сын мой! отдай сердце твое мне". Он будет доволен этим подарком, поскольку просит об этом Сам. Если есть среди присутствующих люди, у которых сегодня день рождения или годовщина бракосочетания или иного радостного события, пусть преподнесут подарок Богу, и отдадут Ему свои сердца. Как замечательно, что Бог говорит эти слова, "Сын мой! отдай сердце твое мне". Я бы не посмел и вымолвить этих слов, если бы Он прежде не сказал того, и воистину не выразился бы именно так. Сердце в дар Богу угодно Ему больше, чем жертвоприношение животных с рогами и копытами; больше, чем курение фимиама в серебряном кадиле; больше того, что можно умудриться выжать из искусства, купленного за деньги, и выдуманного для красоты. "Сын мой! отдай сердце твое".
К вашему сведению, если вы не отдадите Ему своего сердца, то ничем иным уже не сумеете угодить Ему. Можно отдавать Богу все, что вздумается, но все, что делается без сердца, отвратительно Ему. Молитва без сердца тщетна; пение без сердца сотрясение воздуха! Благотворение, преподавание, труд без сердца суть оскорбление Всевышнего. Невозможно служить Богу, не отдав Ему сердца. Вы обязаны начать с этого. И тогда пусть ваши руки и кошелек ваш пусть отдают, что могут; пусть ваш язык и голова ваша отдают все, на что способны; но прежде надлежит отдать свое сердце, то есть, самость, любовь, расположение. Отдайте Ему свое сердце, или не отдавайте ничего.
И разве Он не заслужил этого? Я не собираюсь использовать этот аргумент, поскольку так или иначе, но, заставляя человека отдать нечто, вы требуете дань, а не дар. Наше посвящение Богу должно быть неоспоримо свободным. Религия должна быть доброхотной, иначе это ложная религия. Если я покажу, что ваше сердце является должником Божьим, отчего бы вам не отдать сердце, и расплатиться, как бы вернув долг. Вот почему я едва коснусь этой струны, чтобы не порвать в стремлении взять аккорд. Выражусь следующим образом. Воистину, прекрасно воздавать сердцем за сердце. Когда Некто облекся в человеческую плоть, и в груди Его забилось человеческое сердце, и это сердце исполнялось горькой горечи до того, как записано, что "Он плакал". Скорбь переполняла Его сердце и, как записано, "был пот Его, как капли крови, падающие на землю". Великая скорбь стесняла Его сердце, когда, наконец, Он молвил, "Поношение сокрушило сердце мое, и я изнемог", и далее записано, "Один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода". Его сердце было отдано ради вас, и как вы не отдадите своего? Больше я ничего не скажу о том.
О, как бы мне хотелось пригласить сюда, на это место, моего Учителя, чтобы вы могли увидеть Его. Однако известно, что вера от слышания, а не от видения. И все же, как бы мне хотелось увидеть воочию Того, Кто был распят, среди вас и ради вас. Так отдайте же Иисусу сердце за сердце, и повинуйтесь Ему! Разве вы не чувствуете нежного дуновения в духе, разве не слышите Его гласа, "Покори свое сердце"? Внимайте веянию тихого ветра, и тогда вам не потребуется то, что я скажу дальше.
Поверьте, возлюбленные друзья мои, Мудрость можно обрести, только отдав Ей свое сердце. Нам не постичь науки распятого Христа, превосходнейшей из всех наук, не отдав своего сердца Мудрости. Некоторые из вас пробовали стать верующими. При этом вы старались спастись, но вы спасались в расчете на свои усилия. "Сын мой! отдай сердце твое мне". Мудрость предлагает вам сделать то, что вы обязаны сделать, ибо, не предав Господу всего своего сердца, вы не преуспеете в деле спасения. Есть люди, которым никогда не познать успеха в коммерции. Таковые просто не любят торговать, но как тогда они могут рассчитывать на процветание! Точно так же и в вопросе веры: здесь никогда не преуспеть без любви, не исповедуя веру всем сердцем, всем существом, всей жизнью. У некоторых есть довольно веры, но она делает их жалкими существами. Если бы у них не было веры, они наслаждались бы миром. Но у них слишком много веры, чтобы наслаждаться миром, и вместе с тем недостаточно, чтобы наслаждаться миром грядущим. О, бедные люди, разрывающиеся между небом и землей, вы, как гробница Магомета, болтаетесь между небом и землей! Вы как летучие мыши - ни птицы, ни животные. Вы как летучие рыбы, которые пытаются жить как в воздушной, так и водной среде, наживая врагов в обеих средах. Вы, будучи ни то, ни другое, ни третье, суть чужеземцы в стране Божьей; и вместе с тем вы не можете быть как дома с дьяволом. О, как мне жалко вас. О, как бы мне хотелось перетянуть вас из полосы ничейной земли на эту сторону! Учитель мой предлагает мне побудить вас обратиться к Нему, но что я могу, кроме как повторить наш сегодняшний текст: "Сын мой! отдай сердце твое мне". Не меняйте своих решений, перестаньте колебаться, довольно же! Пусть сердце ваше встанет на тот или иной путь. Если, по-вашему, дьявол достоин любви, то отдайте свое сердце дьяволу, и служите ему. Если же, по-вашему, любви достоин Христос, отдайте свое сердце Христу, и кончайте с сомнениями. Обратитесь к Иисусу раз и навсегда. О, да поможет вам Дух Его обратиться к Нему, чтобы вы возродились и прославили Его имя!
III. Я завершаю третьим замечанием. БУДЕМ ДОСТАТОЧНО МУДРЫ, ЧТОБЫ ТОТЧАС ВНЯТЬ ЭТОМУ ПРОШЕНИЮ МУДРОСТИ. Тотчас отдадим Богу свое сердце. "Сын мой! отдай сердце твое мне".
Когда? Тотчас. В этом прошении нет и намека на то, что Бог хочет обождать. Как бы мне хотелось, чтобы люди, которым хочется тянуть время, уточнили, когда истечет время их ожидания. Они всегда готовы отложить исправление назавтра. Но что это за день такой? Я искал его в календаре, и не мог найти. Я слышал, что существует такой календарь глупости, и что завтра там есть. Но вы-то не глупцы, так не держитесь подобного календаря. Завтра, завтра, завтра, завтра, завтра, завтра, завтра - так каркает воронье в предзнаменование недоброго. Сегодня, сегодня, сегодня, сегодня, сегодня - так поет серебряная труба спасения, и тот, кто слышит эти звуки, будет жить. По милости Божьей мы не повторяем вечного заклинания, "Завтра, завтра, завтра...", и тотчас отдаем Ему свои сердца!
Как? Если внять этому предписанию, можно заметить, что оно призывает нас действовать свободно. "Сын мой! отдай сердце твое мне". Не надо приводить себя к Богу в кандалах. Как было сказано выше, если слишком упирать на то, что просимое есть долг, можно лишить его свойства дара. Несомненно, мы обязаны отдавать свое сердце Богу, но Бог представляет это деяние в качестве свободного выбора, оставляя место проявлению свободной воли. Он говорит, "Сын мой! отдай сердце твое мне. Все, что ты имеешь от Меня, есть дар благодати. Теперь же верни Мне свое сердце согласно своей свободной воле. "Помните, всякий раз, когда мы говорим о силе благодати, мы подразумеваем силу не физическую, а только такую, что может быть применена к свободной личности и ответственному существу. Господь не просит вас сокрушаться. Он не желает загонять вас в покаяние. Он не хочет хлыстать вас, чтобы вы жили свято. Он просто говорит, "Сын мой! отдай сердце твое мне". Я слышал, что лучший виноградный сок получают в первых порциях, от самого легкого давления. О, вот бы нам отдавать Богу самую доброхотную любовь! Всем знакома старая пословица: один волонтер стоит двух рекрутов. В определенном смысле все мы рекруты, хотя и записано, "В день силы Твоей народ Твой готов во благолепии святыни". Вот бы всем вам приготовиться тотчас! "Сын мой! отдай сердце твое мне". Какая жалость, что человеку приходится прожить долгую жизнь греха, чтобы познать, что грех есть дело невыгодное. Печально, когда человек приходит к Богу с переломанными костями, и встает под знамена Божьего воинства, всю юность проведя в услужении дьяволу и состарившись прежде времени. Христос принимает такого в любое время, когда бы тот ни обратился к Нему, однако, сколь лучше молвить в дни своей юности, "Вот, Боже, предаю Тебе сердце мое. Побуждаемый Твоей славною любовью, я повинуюсь Тебе на заре своего бытия"!
Итак, вот о чем говорит наш сегодняшний текст: отдавайте Богу сердце свое тотчас, и делайте это по доброй воле.
Отдайте свое сердце Богу целиком и полностью. "Сын мой! отдай сердце твое мне". Нельзя отдать Христу часть сердца, ибо сердце расчлененное есть сердце погибшее. Сердце, лишенное даже части его, мертвеет. Дьяволу все равно, он готов принять от вас и половину сердца. Он довольствуется этим, походя на женщину в Соломоновом суде, что заспала свое дитя, ибо не возражает, чтобы живое сердце рассекли надвое и отдали половину ему, а половину другому. Настоящая мать ребенка сказала, "Отдайте ей этого ребенка живого и не умерщвляйте его". Так и Христос, подлинный Друг сердец, не станет разделять сердце. Если оно пойдет одним, неправедным путем, пусть идет себе этим путем! Если же оно встанет на праведный путь, Он примет его, очистит и усовершит, только для этого оно должно обратиться и встать на праведный путь как одно целое, и не разделенным. "Отдай сердце твое Мне".
Предположим, некто говорит, "Хочу отдать Богу сердце мое!". Очень хорошо, взглянем на это с практической стороны. Где это сердце теперь? Нельзя отдать сердце, не понимая того, где оно находится теперь. Я знал человека, потерявшего свое сердце. Его не было у его жены, и дети его не получили его, и, по всей видимости, его не было и при нем. "Странно..." - скажите вы. Этот человек имел обыкновение морить себя голодом. Он ел, чтобы только не умереть. Одежда его пришла в ветхость. Кроме того, он морил голодом и всех близких. В нем, казалось, не было сердца. Бедная женщина должна была содержать его. Она пошла на панель. Он же оставался бессердечным. Некто задолжал ему в процентах по займу. Детки должника плакали от голода. Этому же было все равно, пусть бы голодающие и погибли. Он должен был получить свои денежки. Он был бессердечен. Я бы никогда не разобрался в этом случае, если бы однажды не оказался у него дома, и не увидел огромного сундука. Думаю, эти сундуки называют сейфом. Сейф стоял у него за дверью горницы; и, когда этот человек отпирал свой сундук тяжелым ключом, а потом откидывал задвижки, открывалась его содержимое, которое представляло собой нечто отдающее плесенью, мелочное, сухое и мертвое, как ядро семилетнего грецкого ореха. Это и было его сердце. Если и вы заперли свое сердце в подобном сейфе, то немедленно освободите его. Освободите его как можно скорее. Ужасно, когда сердце упаковано пятифунтовыми ассигнациями, или захоронено под кучей серебра и золота. Сердце не бывает здоровым в панцире из прочных металлов. Ваше золото и серебро порченное, если сердце ваше схвачено им.
Я знавал молодую леди (теперь, думаю, она была бы типичным образчиком), сердца которой я не мог различить. Мне никак не удавалось разобраться, отчего она столь непостоянна, легкомысленна, вздорна, пока я не нашел, что сердце ее пряталось в платяном шкафу. Какая ничтожная темница для бессмертной души! Достаньте свое сердце оттуда, пока моль не потратила его, словно шерсть. Когда мода становится идолом сердца, мы глупеем так, что нас едва ли примут за людей с сердцем. Но даже такие глупые сердца лучше вынуть из платяного шкафа и отдать Христу.
А где пребывает ваше сердце? Мне известно, что некоторые из присутствующих оставили свое сердце в трактире, и некоторых других местах, о которых я не буду упоминать, чтобы щеки скромных не стали пунцовыми. Однако где бы ни находились ваши сердца, они находятся в неправедном месте, если не пребывают с Христом. Пойдите, избавьте свое сердце, господа. И принесите его сюда, и отдайте в руки Искупившего его.
Но в каком оно состоянии? "А, здесь-то и загвоздка". Как уже говорилось, мелочное сердце скупца отдавало плесенью, ибо сердца вбирают запах тех мест, в которых содержатся. Сердца некоторых женщин становятся ветхими и потрепанными, поскольку прячут их в платяном шкафу. Сердца некоторых мужчин портятся от хранения под кучей золота. Сердца других прогнивают насквозь, так как их топят в пороках. Где находится сердце пьяницы? И в каком оно должно быть состоянии! Одна нечистота и непотребство. Тем не менее, Бог говорит, "Отдай сердце твое Мне". Но как это! Господи, Ты просишь отдать Тебе подобное? Конечно! Вспомните, разве я не говорил вам, что Он просит ваше сердце только из любви к вам, а не потому, что хочет получить от вас нечто, ибо, что такое ваше сердце, мои друзья, пребывающие в подобных местах, и впавшие в подобное состояние? И все же, отдайте свое сердце Ему, ибо, говорю вам, что Он сотворит чудеса ради вашего сердца. Вы слышали об алхимиках, которые трансмутировали, с их слов, неблагородные металлы в золото. Бог делает больше. "Отдай сердце твое Мне". Жалкое, нечистое, оскверненное, загрязненное, развращенное сердце! Отдайте его Христу. Оно теперь каменное, испорченное. Христос возьмет его, и оно ляжет в Его святые руки, и вы увидите сердце плотяное, чистое, неоскверненное, небесное. Вы скажете, "А я не сумел разобраться, что мне делать с моим каменным сердцем!". Отдайте же его Христу тотчас, и Он изменит его. Покоритесь Его любви и силе Его бесконечной благодати, и Он сотворит в вас сердце чистое, и дух правый обновит внутри вас. Да поможет вам Бог отдать свое сердце Иисусу, и сделать это тотчас!
Сейчас будут собирать пожертвования на больницы. Остановитесь, сборщики, я не сказал еще последнего слова. О, друзья мои, что вы собираетесь давать? Я не против того, что вы собираетесь положить в тарелки для сбора пожертвований. Но я хочу пустить по кругу невидимую тарелку, для моего Господа. Мне хотелось бы, чтобы эта тарелка прошла всех и каждого из присутствующих. Мне будет весьма приятно, если вы скажите про себя, опуская деньги в тарелку, "Я кладу на невидимую тарелку свое сердце, и отдаю его Иисусу. Это все, что я могу сделать". Сборщики, пустите по кругу тарелки, и Ты, Дух Божий, умоляю Тебя, пройди от человека к человеку и вступи во владение сердцами всех ради Иисуса, Господа нашего! Аминь.

Трудное дело

Проповедь № 2452, намеченная к чтению на утреннем воскресном богослужении 23-его февраля 1896, в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон, на вечернем богослужении в четверг, 18-ого февраля 1886

"Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз: во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе. Тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление, чтобы отвести человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость, чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечом"
Иов. 33:14-18
Сколько усердия проявляет Любовь свыше! "Бог говорит однажды". Сколько раз я слышал, как отцы говорили своим детям, "Не заставляй меня говорить дважды!". Отцу же Небесному приходится повторять снова и снова. Читая слова, "Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз", мы видим, сколь велико ожесточение человеческого сердца и снисхождение Божественной любви. Когда Елиуй заявляет, "Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз", он имеет в виду, что Бог говорит много раз. Много голосов у Божественного снисхождения. Как часто Бог обращался к нам в наши юные годы. Некоторые из нас едва ли вспомнят, когда впервые Господь наш призвал нас, как призывал другого отрока, "Самуил, Самуил!", и каждый отвечал за себя, "Вот я!". Незабываемы голоса Божественного снисхождения из нашего отрочества и юности, незабываемы послания, которые Господь посылал нам через уста любящих родителей и добрых преподавателей, незабываемы прямые наставления Святого Духа. Бог говорил нам и говорил, говорил снова и опять говорил; но мы не слушались гласа Его. Самый глухой человек из глухих тот, кто не хочет слышать; и мы были среди тех, кто не желает слышать Гласа, которому внимают и небо и земля, Гласа, который однажды услышат даже мертвые, а, услышав, оживут.
Разве не восхищает нас Божье долготерпение по отношению к нам? Я уверен, что это так; если же это так, то мы не можем не покаяться в недостатке внимания к голосу свыше с тем, чтобы впредь восклицать с Давидом, "Сердце мое говорит от Тебя: 'ищите лица Моего'; и я буду", - обратите внимание на последние слова, "и я буду искать лица Твоего, Господи". О, дай нам Бог тончайшего слуха, чтобы слышать и слабейшие звуки Гласа Твоего! О, даруй же нам сердце, готовое ожидать нежных наставлений снисхождения свыше, с которыми Ты, Господи, желаешь обращаться к нам!
Однако может Господь возгреметь и такими голосами, которых человеку просто невозможно пропустить мимо ушей. Любовь свыше бывает не только долготерпеливой, но и могущественной. Бог не только заставляет людей услышать Себя, но и делает это благоуспешно. Когда величием Его любви обнажится святая мышца Его, и явит Он всю силу Свою, всякий, питавший отвращение к Нему, станет в день силы Его усердным, и мятежный дух его в узах любви, как усердный пленник, приведен будет к Своему победоносному Господу.
Об этом мы и поговорим сегодня, придерживаясь нашего текста. Во-первых, мне хочется рассказать, сколь трудно повлиять на человека благотворно. Его ухо должно открыть; его сердце должно заставить отказаться от греховных помыслов; его гордость должно преодолеть; многое предстоит сделать, пока люди воспримут полностью благотворное влияние ради их спасения в вечности. Во-вторых, я хотел бы раскрыть, что Богу известны подходы к человеку. Он подходит к людям среди дня и ночи, и наставляет их голосами между их делом, а также "во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе. Тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление". В-третьих, достигая так человека, Бог добивается для него великого: "Чтобы отвести человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость, чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечом".
I. Итак, позвольте прежде начать с одного весьма уничижительного тезиса, а именно, СКОЛЬ ТРУДНО ПОВЛИЯТЬ НА ЧЕЛОВЕКА БЛАГОТВОРНО.
Это истинно в отношении нашего времени, и было истинно с тех пор, как грех вступил в мир, всегда, "Может ли Ефиоплянин переменить кожу свою и барс - пятна свои? так и вы можете ли делать доброе, привыкнув делать злое?". До сих пор изливается эта печаль Спасителя о многих и многих людях, "Вы не хотите придти ко Мне, чтобы иметь жизнь". Благороднейшие, нежнейшие и могущественнейшие напрасно изводятся на сердце человеческое. Сердце его твердо, как камень, и жестко, как нижний жернов; и, как записано, "Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено". Оно кажется уже по естеству своему поддается влияниям свыше не больше, чем глухая змея к голосу заклинателя, как бы тот искусно ни заклинал ее.
Согласно нашему тексту, прежде чем заняться спасением человека, Бог Сам открывает его ухо: "Тогда Он открывает у человека ухо". Вот как! Ухо человека закрыто? Речь идет не о наружном органе слуха - людей, совершенно глухих в этом смысле, не очень много. Большинство из нас способно слышать. Так, мы слышим звон гиней, и весьма проворно гоняемся за ними. Мы слышим навет на ближнего, и незамедлительно разносим его. Наш слух весьма тонок в отношении того, чего не стоит слышать. А вот в отношении ко всему, что исходит от Бога, человеческое ухо часто закрыто. Оно закрывается словно пробкой. Как покрывается завесой сердце человека, и как чешуя покрывает его глаза, так некоей завесой закрывается и ухо. Так что ни один из нас, проповедующих Слово Божье, не может удалить эту завесу из уха человека, или, каким-то образом минуя ее, достучаться до сердца его. Как тяжко, что нам надо терять драгоценное время, размышляя, как привлечь и удержать внимание человека! А между тем, пусть даже преуспев в этом деле на миг, все, что мы сказали ему, может и не пробиться в его сердце. Мы метнули копье в бегемота, оно же отскочило от чешуи его. Мы можем стараться изо всех сил пробудить в человеке совесть, и вложить истину в его сердце; однако, если не откроется мышца Господня, мы возвратимся восвояси, чтобы возрыдать с главой всех проповедников, "Кто поверил слышанному от нас?".
Что же мешает человеку услышать Глас Божий? Конечно, прежде всего, первородный грех, эта зараза в крови, осквернившая всякую способность человека, и закрыла ухо его от слышания самого Гласа Божьего. Человек не слышит Гласа Божьего потому, что не желает слушать. Воля человека и его рассудок, вся его природа в целом отчуждены от Бога.
Этот первородный грех порождает у людей высокомерно-презрительное отношение ко всему, что исходит свыше. О, как быстро возбуждает внимание человека политика! Как внимательно он слушает лекцию о поддержании телесного здравия, или о том, как быстрее сколотить капитал! Когда же дело касается души и ее судьбы в вечности, на небесах или в преисподней, когда речь заходит о Спасителе, проливающем Кровь, о любящем Отце и нежно увещевающем Духе, люди думают, что мы тешимся пустыми мечтами, фантазируем, рассказываем сказки и, выказывая в отношении всего этого презрение, насмехаются и отвращаются. Если бы это дело каким-то образом и заинтересовало людей, они отложили бы его назавтра; но таковые и мысли не допускают, что беспокоиться о том ныне есть какой-то смысл. Ухо у таковых закрыто невниманием, опрометчивостью, беспечностью.
Часто встречаем в ухе человека и другую завесу, удалить которую весьма и весьма трудно - я имею в виду увлеченность мирскими заботами. "Что вы, какая еще вера! Я для этого слишком занят. Я так занят, что тратить свободное время на религию считаю глупостью. Вы и представить себе не можете, как я занят. Ведь даже по воскресеньям я вынужден вести учет и заполнять книги!". В сердце таковых вошло мирское, иссушило и овладело всеми его помыслами. Богу места в таком сердце нет, поскольку все занято суетными заботами. Мне сказали, что вы едва слышите колокола собора Св. Павла из-за того, что шум от уличного движения стоит такой большой, и что многие даже из числа живущих рядом с этим собором не слышат его в полдень. Это для меня неудивительно. И все же, колокольный звон, раздающийся ночью, вы слышать можете - далеко разносится колокольный звон, отмечающий часы в это время суток, когда движение стихает. Увы, многие люди подобной тишины не знают. Они живут в шумном, крикливом, преступном мире, вот почему ухо таковых закрывается пробкой и глохнет до такой степени, что не воспринимает и Гласа Божьего.
Иногда человек перестает слышать по причине предубеждения. Люди не слышат Евангелие, поскольку не хотят слушать, не хотят заставить себя внимать ему. Вот, например, проповедник. Если о нем рассказывают такие странные вещи, то как можно слушать его! Вот так же и христиане, которые исповедуют любовь и благочестие; предубежденные увидят грехи и у таковых, словно это оправдывает их нежелание выслушать Евангелие! Когда нет желания заниматься чем-либо всерьез, пойдет любое оправдание. И все же, как жаль, что человек исполняется предубеждений против спасения собственной души. Человек вгоняет себя предубеждениями в смятение и нищету - это скверно; но много хуже этой скверны то, что человек при этом обрекает себя на погибель и бесконечные мучения в вечности. Десятки тысяч людей, если не миллионы, по причине образованности и влияния окружающих, но чаще от недостатка искренности, не желают слушать Евангелие, хотя бы и сами ангелы проповедовали его. По тем или иным причинам они настроены против ангельского проповедования, и не будут слушать его, каким бы оно ни было. Иногда кажется просто невозможным, даже Самому Богу, привлечь внимание некоторых людей. Еще не выслушав Его, таковые уже решили, что Он не может быть Сыном Божьим. Их уста тотчас исторгают вопрос Нафанаила, "Из Назарета может ли быть что доброе?". Или, "Что толку слушать Сына плотника?". В общем, так или иначе, ухо у них не исполняет своего истинного предназначения, ибо закрыто предубеждением.
У еще большего числа людей ухо запечатано неверием, причем вдвойне. Они не станут веровать сказанному и Самим Богом. Если таковые не отвергают веры в богодухновенность всего Писания, то лишь потому, что не читают его. Если же и читают Писание, то для того лишь, чтобы поставить его под вопрос, и придраться, чтобы придать свой смысл простым словам Божьим. Итак, воистину, ухо у таковых наглухо запечатано неверием. Даже Тот, вы знаете, о Ком я говорю, даже Тот, Кто по Своему обыкновению исцелял прикосновением или словом всех обратившихся к Нему, из-за неверия народа не мог творить чудес в собственном отечестве! Вот какой греховной силой наделено неверие. О, Боже мой, спаси людей Своих от этого! Если таковые назначены к спасению, Он сделает это - нам же это недоступно. Когда ухо у человека закрыто неверием, не имеет значения, с какой мудростью и с каким сердцем мы возвещаем ему истину, ибо все это не затронет его сердца.
Итак, братья, я представил вам, сколько чего способно закрыть человеческое ухо. Его может закрывать и самонадеянность человека, если тот имеет в себе самом все необходимое для самоудовлетворения, и потому ничего от Христа не желает. В своих фантазмах он способен удовлетворить насущные потребности сам, так зачем же ему, сильному, приносить молитвы Сильному? Иногда ухо закрывается любовью к греху. Вот что сказал наш Господь Иисус иудеям, искавшим убить Его, "Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от единого Бога, не ищете?". Я могу сказать то же самое другим, "Как можете вы, любящие чашу пьянства, веровать во Христа? Как можете веровать во Христа вы, мужи, неверные женам, и вы, юноши, предающиеся греху и разврату на оскверненных улицах нашего города?". Можно ли ожидать, что святое Евангелие принесет пользу людям, преданным нечистоте? Все это закрывает ухо у таковых, и они говорят проповеднику, "Внимая твоему Евангелию, мы перестанем грешить, и совесть наша не даст нам покоя; посему о том послушаем тебя в другое время". Когда дни их праздного времяпрепровождения закончатся, и чаша мирских наслаждений и похотей будет испита до дна, когда кости их исполнятся гнили, а грехи доведут до скорой погибели, тогда, без сомнения, они обратятся к их Богу; но не теперь. Их уши запечатаны любовью к греху, и упорством, которое делает их сердце нераскаянным в грехах. O, судари мои, как не видите вы, сколь трудно достучаться до сердца человека, когда вы не способны преодолеть и врата, ведущие в него? Врата уха забиты скверной, и все высшие чины Царя не в состоянии пробиться через них, пока не явится Князь Еммануил с неодолимым тараном Его могущественной благодати, и не сокрушит этих врат силой всемогущей любви.
Но тогда появляется еще одна трудность. Миновав ухо (под благотворным влиянием тогда человек начинает слышать), мы столкнемся с тем, что сердце человека не держит благого, и вскоре забывает о нем. Стало быть, вот почему наш текст говорит о Господе, "Тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление". О, какое крушение мы понесли! Я имею в виду тех, кто учит и проповедует с кафедры, и тех, кто наставляет в классах воскресной школы. Ах! мы думаем, что вот это дитя, вот этот мужчина, вот эта женщина, наконец-то познали истину Божью; но это все равно, что написать на доске, а вскоре стереть. "О, как хорошо!" - думаем мы про себя, "Мы представили истину так ясно, мы приводили такие неожиданные примеры, мы действовали так неотступно и так искренне, что они никогда не забудут этого". Увы, все, что мы пытались записать в их умах, было записано вилами по воде, или было письменами, которые дитя оставляет на песке, на берегу моря, и которые смывает волной.
Как же спасать людей? Мы не способны убеждать их. Если мы и убеждаем их, то как часто это заканчивается ничем! Взгляните, вот их понесло к служителям! Обратите внимание на их слезы, послушайте историю о том, как они покаялись, послушайте их исповедь и заявления о том, что они нашли Спасителя. Загляните в газеты, как много спасенных! Но проходит полгода, и где они? Пребывают ли в церквах? Трудятся с народом Божьим? Да, слава Богу, некоторые из них и пребывают, и трудятся. Однако по большей части с ними бывает по верной пословице: пес возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идет валяться в грязи! И что же, тогда, мне не следовало прилагать особых усилий к спасению этих людей? Конечно, следовало, хотя все и пошло насмарку. Что бы из того ни получилось, наш долг есть одно, а что получится другое. То, что получается, бывает нередко столь неутешительно, что мы постигаем собственную и полнейшую немощь, и начинаем полагаться только на вседержавность Бога. Пока Он не откроет человеческое ухо, никогда не откроется; и пока не запечатлеет наставление Свое в сердце человека, прижигая совесть, как раскаленным железом, поставив собственноручную, царскую подпись на внутреннем существе, все сделанное вскоре исчезнет, и ничто в действительности не бывает благоуспешным.
Отметим еще одну трудность, а именно, предприятие многих людей. В реальности речь идет о тайном предприятии всех людей - именно от этого предприятия их и следует отвести. Предприятие большинства людей состоит в поисках счастья, и по их понятиям счастье надо искать только на своих путях. Однако, действуя по-своему, люди не нашли счастья до сих пор. Люди шли собственными путями, действовали самостоятельно, независимо от Бога, но это приводило только к умножению скорби. Желая измениться к лучшему, они действовали по-своему, но получалось скверно, и так всегда. Будучи грубы, например, они становились вежливы; неистовствуя в грехе, становились приличнее; они, быть может, шли на всех парах быстро, ну что ж, теперь в скорости сбавили, но идут все в том же направлении, и по-прежнему рыщут в поисках мирских утешений, по-прежнему в угоду себе. Поклониться Богу и покаяться в грехах? Нет, они и слышать не хотят. Обратиться от своих злых путей и злых дел, чтобы искать совершенной святости? Что вы, они и слышать не желают. Обратиться к Христу, и по этом обращении являть послушание Его верховной власти и следовать Его примеру в надежде на прощение посредством Его драгоценной Крови? Куда там! Им и слышать о том противно. Это станет их предприятием, быть может, в последний миг, когда уже нечего взять от мира. Тогда, наверное, они обратятся к Богу и, постаравшись провести сатану подло, по-нищенски, сделают попытку пробраться на небо черным ходом, словно такой существует и они найдут его. Продавшие свою жизнь сатане пожелают отдать свою смерть Спасителю. Мне часто приходилось слышать, как с похвалой цитируется молитва человека из числа Библейских персонажей самого низкого сорта. Этот отъявленный злодей из Валаама, ненавидящий народ Божий, сотворивший им столько зла, сколько мог, и не гнушавшийся брать за все это мзду, молится, "Да умрет душа моя смертью праведников, и да будет кончина моя, как их!". Что за мерзость эта молитва! Для человека, прожившего такую жизнь, молитва о смерти праведника является гнусным злодейством, и выказывает ужасную тьму его злобного сердца. O, судари мои, настанет день и вы предстанете перед Христом, и покоритесь Его власти. Если вы не преклонитесь перед скипетром Его милосердия, то будете сокрушены жезлом Его гнева. Вся трудность заключается в том, как привести людей к подобной покорности еще теперь, когда не слишком поздно. У людей свои предприятия, и свои упования, и свои замыслы, и как отлучить таковых от всего своего! Как исцелить того, кто не желает исцеления? Как излечить того, кто хочет оставаться больным? Как сохранить жизнь тому, кто жаждет смерти? Как накормить человека, который отвергает пищу? Как утолить жажду того, кто не желает пить? O, судари мои, трудно благотворно влиять на людей, склонных к злу, держащих свои лица как кремень, решившихся сойти в погибель!
Да, и есть еще одна вещь, которая, быть может, представляет собой наибольшую трудность. Дело идет не только о тугоухости людей, их короткой памяти на все благое и их упрямстве в своем предприятии, но также и о гордости их сердца. О, их сердце подобно алмазу! Где тот камень, что может сокрушить окаменевшее сердце человека? О, только Бог может "удалить от него гордость" - нам этого не дано. Человек горд, и говорит, что не согрешает; когда же согрешает, заявляет, что он, червь земной, не может удержаться от зла. И, даже поступая неправедно, кажется ему, он не хуже ближнего; у него даже есть привлекательные черты характера, которые в достаточной мере оправдывают его. Когда таковому говорят, что он обязан уверовать в Господа Иисуса Христа, он предпочитает веровать только в себя. Он не обратится к Христу, как тот мытарь, и не воскликнет, "Боже! будь милостив ко мне грешнику!". Да разве он обязан это делать? Он вовсе не такой грешник, как этот мытарь. Он мог бы омыться, но разве он почитает себя оскверненным? Он мог бы очиститься от греха, но он почти уверен, что не совершил никакого греха, от чего же ему очищаться! И когда почитающий себя больным находит доброго Врача и обретает исцеление, воображающий себя здоровым умирает в грехах.
Одолеть можно почти все, только не гордость человека. Вам известен старая история дорогого г-на Харви, который как-то сказал одному благочестивому крестьянину, "Ах, Джонни, какое чудо, когда Бог побеждает грех!". "Согласен, г-н Харви", - был ответ, "но еще большее чудо, когда Он побеждает самого праведника". Воистину, так и обстоит дело. Господь легко спасает грешника; но убежденному в своей праведности человеку спастись невозможно, для этого он обязан спуститься с пьедестала своей фатальной гордости. Мне рассказывали об одной леди, имевшей обыкновение говорить, что ей не по душе некоторые проповеди. "Оказывается", - говаривала она, "согласно этому учению я ничем не отличаюсь от уличных девиц, и небо для такой леди, как я, и для этих девиц, выходит, одно и то же!" Так люди не допускают и мысли о своем грехе, который не меньшего греха, ими же осуждаемого. Кто предпочитает свои лохмотья одеждам Христа, кто предпочитает собственную праведность драгоценной крови Единородного Сына Божьего, тот оскорбляет своего Бога столь ужасным высокомерием, что никакой грех не сравнится по черноте с этим. Бог спасает человека и от такого греха! Ибо только Бог способен "удалить от него гордость".
II. Отсюда переходим ко второму тезису: хотя человек трудно поддается благотворному влиянию, БОГУ ИЗВЕСТНЫ ПОДХОДЫ К ЧЕЛОВЕКУ, и делает это многими способами.
Согласно нашему тексту, Он делает это иногда "во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе". Я нисколько не сомневаюсь в том, что множество раз мысли, приходившие человеку во сне, ложились в основание лучшего для них. Вы понимаете, что в ясном сознании у кормила нашего судна стоит разум, и держит совесть в трюме, не давая ей говорить. Во время сна разум оставляет кормило, и тогда, когда от времени до времени, поднимается совесть, она по-своему, дико, поднимает такую тревогу, что человек в ужасе поднимается в ночи. Этот ужас, охватывающий человека во сне, не является сном, ибо обусловлен чем-то вполне реальным и судьбоносным. Вы когда-нибудь обращали внимание на то, как возмутил Бог однажды дух Навуходоносора, самого великого, быть может, человека своего времени? Это произошло в тот момент, когда ему снились сны! Тогда Навуходоносор в великой тревоге послал за мудрецом, чтобы разъяснить его сон. Много раз являются человеку сны о смерти или суде. Разве и вы сами никогда не являлись подобные сны? Мы не говорим сейчас о провидческих сновидениях или сновидениях, указывающих на наше духовное состояние; однако, вне всякого сомнения, совесть нередко просыпается именно тогда, когда человек спит, и так поражает его, что, пробудившись, тот не в силах избавиться от впечатлений, оставленных снами.
На других Бог действует иначе, а именно, при посредстве страданий и смерти ближних. О, какими вестниками благодати порой бывают несчастья! Вот человек лишается дорогого сердцу малыша; или, еще чаще, смерть отнимает у него благословенное дитя, говорившее об Иисусе, воспевавшее милые псалмы и умиравшее, взирая на небо. Такие малыши и дети бывали средством приобретения Богу безбожных отцов и закоренелых в грехе матерей. Никакая проповедь не доходила до их сердец, но малое дитя, как проповедник, тронуло их дивным образом; и в течение многих месяцев, а возможно и лет, таковые не могли избавиться от произведенного им впечатления. Некоторым из вас могут придти на память иные кончины; не буду бередить ваших ран, но подобные зрелища смерти громко говорили к вам, и вы не могли запамятовать их. Вашим страданием и тяжелой утратой Бог открывал ваше ухо и запечатлевал наставление в вашем сердце, чтобы отвести от некого греховного предприятия и удалить от вас гордость.
Знавал я также людей, дух которых дивным Промыслом возмущался, к примеру, гибелью кораблей в море или пожарами. О, сколько людей бросалось на колени, когда корабль начинал тонуть, и не было никаких средств ко спасению! И телесный голод приводил некоторых к жажде Христа; и последствия их преступлений, когда они были в бедности, несчастные и одинокие, и когда никто не хотел знаться с ними по причине их греха, и даже, быть может, тюремные нары и тюремная похлебка, заставляли таковых искать своего Спасителя и Бога. Бог способен достучаться до людей. Даже у гигантского левиафана, которого никому из людей не поразить мечом, имеется уязвимое место, через которое Господь достает его. Не бывает человека столь крепкого и упрямого сердца, что не нашел бы его вскоре, пожелай того Бог, сделавшимся, как воск, растаявшим посреди его внутренности. Когда бы вечный Бог ни соприкасался с людьми, по благодати ли, или по ярости Своей, Он всегда заставлял их постичь, что никак не походил на человека, с которым они могли бороться и соперничать, но был бесконечно сильнее самого сильного из людей.
Если Бог не подступается к людям средствами дивного Промысла, Он весьма и весьма часто делает это посредством необыкновенных слов проповедника! О, иногда мы говорим то, что никогда и не думали. Необычные слова появляются в нашем сознании, и мы не знаем, откуда они приходят. И некоторые из непосвященных говорят, "Что это проповедник говорит такое?". О, судари мои, если бы проповедник говорил только по правилам, или срезал углы, желая угодить всем слушателям, то не говорил бы ничего подобного. Однако он сказал, поскольку Бог благословил его уста. Как бы неуклюже он ни выражался, он утверждал верное, соответственно тому, как смотрит на вещи Сам Бог, и тогда спасались грешники, прославляя Бога.
И еще Бог может воздействовать на человека посещениями сердца его без всяких снов, не говоря ни слова, беззвучно. Об этом свидетельствуют рассказы, которые я нередко слышу от людей. Один делится следующим: "Я много лет не посещал богослужений. И вот однажды в утренний час на меня нисходит необыкновенное блаженство, и я говорю, 'Думается мне, что сегодня я должен отправиться на святое место, чтобы послушать г-на N., и послушать, что он передаст мне'". Другой вторит первому, "Я был на работе, и не могу сказать, как это было в точности, но я понял, что надо отложить работу, отойти в сторону и помолиться". Мне вспоминается один человек, который, надеюсь, в настоящее время член церкви. Он сказал буквально следующее: "Я уж было положил голову на рельсы, ибо пал духом. Что-то не припомню, чтобы когда-нибудь прежде совесть осуждала меня за грех. Но тогда, не знаю, как и почему, меня вдруг осенила мысль, что я творю грех". Бог может приводить к Себе людей, так что не будем отрекаться ни от кого. Совершая молитву о людях, веруйте, что за всем, что вы можете сказать и я могу сказать, что книги могут сказать и Библии могут сказать, действует еще одна сила, помимо вашей. Действует еще Святой Дух, о Котором говорится в нашем Символе веры, "Верую в Святого Духа", и о Котором нам следует размышлять почаще. Приведите грешника молитвой к Святому Духу и покойтесь в той истине, что Бог так или иначе явится ему. Он, быть может, достучится до него через вас; и тогда неужели вы не найдете возможности поговорить с ним тотчас? Найдите возможность поговорить с тем или иным чужим для Метрополитен Табернакл; серьезно, с любовью возвестите ему слово о Спасителе, и кто знает, не настало ли назначенное время, день спасения для той души. Да поможет вам Бог в этом!
III. Мое время истекло; вот почему я просил бы вас выслушать вкратце то, что я хотел сказать по третьему тезису, а именно, ДОСТИГАЯ ЧЕЛОВЕКА, БОГ ДОБИВАЕТСЯ ДЛЯ НЕГО ВЕЛИКОГО.
Бог желает, во-первых, отвести человека от своего предприятия. Мы часто восхищаемся тем, что Бог открывает человеку; давайте восхищаться и тем, что Он скрывает, "чтобы отвести человека от какого-либо предприятия".
Иногда, человек замышляет в назначенное время совершить грех, но Бог препятствует ему в этом предприятии. Если бы ему довелось претворить задуманное в жизнь, течение его жизни, возможно, приняло бы такой оборот, что она уже никогда не изменилась бы к лучшему; но здесь и теперь Бог останавливает его. "Ты дошел", - говорит Он, "до сих пор; но дальше тебе не пройти. Это твоя последняя клятва, последний приступ запойного пьянства, последний скверное деяние. Прекрати!". Все это делает Господь. Он поступал так с некоторыми из нас, отводя от нашего греховного предприятия.
Он также отводит людей от общего для всех людей предприятия, постоянства в грехе. Люди замышляют отложить обращение к Богу, но Бог решает, что они больше не будут отвергать дар благодати. Они замышляют пребывать в грехе и далее, но здесь и теперь Бог отводит их.
Я нахожу возможным и такое толкование, что Бог отводит человека от дела, бывшего делом всей его жизни; от направления и течения всей его жизни отводит человека Бог. Приняв Слово Господне, человек отводится от греховного предприятия. Отныне это другой человек. Я вспоминаю одного, содержавшего трактир низкого пошиба. Как-то раз, приняв Слово Божье, чего прежде с ним никогда не случалось, он вернулся домой, разбил вывеску своего заведения первым орудием, попавшимся под руку, и запер дом, решив, что впредь не будет иметь с подобной торговлей никакого дела. Имеется множество людей, которые поступали столь же решительно и серьезно, как этот человек. Бог остановил его, и отвел от его предприятия. О, некоторые всей жизнью своей навлекали на себя позор; и вмиг Бог заставлял их оставить все, и душе их прозябание их становилась противным, и перемена с таковыми случалась бывала столь внезапной и решительной, что окружающие смотрели на них с восхищением, поражаясь тому, что сотворила с ними благодать Божья! Посещая сердце человека, Бог отводит его от греховных предприятий. Верую по наитию, что между нами присутствует душа, которая нынче же будет отведена от своего предприятия. Я не знаю, ни того, какое предприятие имеется на сердце вашем в этот час, ни того, каким оно будет в час ночной, но я прошу вас, если это греховное предприятие, остановитесь. Учтите слово вразумления; остановитесь, не идите дальше. Если кто решил сегодня, завтра или в любой день предстоящей недели совершить тот или иной грех, Божественная любовь, обрати человека, и обратится! Поступи с ним в этот миг, Боже, согласно Своему славному естеству, не по изменчивости человеческого произволения, а согласно Своей вседержавной благодати! Обрати льва в ягненка, обрати ворона в голубя! Итак, Господь отводит человека от его предприятия. Но что при этом делает Бог? Он удаляет от человека гордость. ["Скрыть" в англ. переводе Библии. - Прим. пер.] Это выражение, "удалить от него гордость", несомненно, весьма странное. Кто из нас не прятал ножей от ребенка? Кто из нас не прятал фруктов от малышей, уже сытых ими, но готовых съесть еще, коли найдут? Бог часто прячет, скрывает, удаляет от людей их гордость, поскольку, доведись человеку найти нечто, чем ему можно гордиться, он-таки будет гордиться этим. Бросьте взор на того господина, как он гордится своей фигурой. Взгляните на эту госпожу, сколь гордый вид имеет она от своих нарядов, бедняжка! Люди гордятся талантом, успехом, положением, юностью, старчеством. Люди гордятся тем, что никогда не делали, делают и не могут не делать. Все равно, кем бы мы ни были, между нами не отыскать ни одного, кто бы и на грош заслужил то, чем гордиться. Но пока Бог не удалит нашей гордости, мы обязательно отыщем нечто, чтобы ходить с важным, напыщенным и самодовольным видом, как наши малыши, говорящие, "Взгляни-ка, какое у меня красивое платьице! А у меня новые ботинки!" Некоторые из матерей, которые учат детей говорить так, воспитывают у них привычку гордиться. Ну, что же, они будут походить на вас! Вот так и с каждым из нас, мы гордимся чем угодно, и тот, кому гордиться нечем, зачастую гордится больше остальных. Лондонский лорд-мэр гордится эмблемой и цепью своими не больше, чем лондонский метельщик улиц своими рваными брюками. Гордость может произрастать на навозной куче с тем же успехом, что и на троне! Однако Бог удаляет от нас гордость так, что, озираясь вокруг, мы уже не можем найти оснований для гордости. Я прошу Бога удалить от каждого из нас гордыню самоправедности, гордыню эгоизма, и гордыню самовосхваления, чтобы вести нас к самому подножию Креста. Всякий раз, заслышав слова, "Я веду совершенно святую жизнь, у меня нет никаких греховных пристрастий, Я, Я, Я, Я", я думаю: "О, если бы Бог воистину действовал в вас, Он укоротил бы ваши Я, Я и Я. Вы не ходили бы гоголем, самодовольно подняв голову, когда бы Бог взялся за вас!".
Он удаляет гордость от людей. Некоторые из служащих Богу возвысились и обижаются по малейшему поводу; все будет по их воле, иначе им до вас и дела нет. О, да не будет того с нами, братья и сестры! Если Бог с нами, Он удаляет от нас гордость. Что еще Он ненавидит больше гордости. Как записано, Он "гордого узнает издали". Надо понимать, Он не желает иметь с таковым никаких сношений. Он узнает их издали, и не желает видеть. Поступая с нами по благодати, Он удаляет от нас гордость.
Наконец, Он так обеспечивает спасение человека от погибели. "Чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечом". Каким чудом Бог удержал некоторых из нас от того, что без Него привело бы нас в погибель! На этом месте, быть может, есть люди, не раз побывавшие на волосок от смерти. Разве теперь таковые не должны жить для Бога? Мне вспоминается, с каким священным трепетом я говорил с одним кавалерийским офицером, участником боев в Балаклаве. Прошло, наверное, лет двадцать и больше, с тех пор как мы беседовали с ним, и он рассказывал мне, какой ужасной была балаклавская кампания. Людей выбивало из седла по обе стороны от него, а он скакал и скакал, не получив в том сражении ни одной царапины. И как мне было не возложить на него руку и не спросить со всякой серьезностью, "И после того, как Он спас вас таким образом, вы стали человеком Божьим? Вы стали жить для Его славы, и предали Ему свое сердце?" Я хотел бы задать тот же вопрос каждому из вас, кто бывает прикован к постели и часто приближается к вратам смерти. Если Господь оставил вас в живых, то для какого предприятия? Конечно, для того, чтобы вы покорились Ему, ибо это Он решительно вмешивается в вашу жизнь, чтобы душе вашей не пропасть в вечности. Я также полагаю, что у Него имеется Свой замысел в отношении вас, чтобы вы, ваша драгоценная душа, никогда не отошли в могилу, из которой нет спасения.
О, Господи, избавь всякого мужчину, всякую женщину и всякое дитя на этом месте от грядущего гнева; ибо, верьте мне, будущий гнев, огонь горящий, есть; и никогда не погаснет! О, если бы явление Божье удалило от нас гордость, показало Спасителя и отвело нас от наших предприятий, чтобы исполнилось в нас предприятие Божье! Тогда мы будем спасены от могилы. Пусть Бог дарует нам уверовать в Его возлюбленного Сына, Иисуса Христа, Господа нашего! Аминь.

Обманутое сердце

Проповедь № 2686, намеченная к чтению в воскресенье 5-ого августа 1900 г., ПРОЧИТАННАЯ Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в церкви на Нью-парк Стрит, Саутвак, на вечернем богослужении в четверг, летом 1858 г.

"Он гоняется за пылью [букв. "питает пепел". - Прим. пер.]; обманутое сердце ввело его в заблуждение, и он не может освободить души своей и сказать: 'не обман ли в правой руке моей?'"
Ис. 44:20
Несомненно, пророк обращается здесь, прежде всего, к языческим народам. Он объясняет факт их непристойной глупости, выражающейся в поклонении чурбанам и каменным глыбам, следующим утверждением: обманутые сердца вводили их в такое заблуждение, что они так никогда и не стремились познать истину, и даже не задались вопросом, не являются ли их идолы обманом и уловкой. Идолослужитель в действительности никогда не спрашивал сам себя, "Не обман ли в правой руке моей?". Сегодня я не стану проводить прямой связи с данным текстом, а постараюсь извлечь из него несколько уроков, которые, по-моему, принесут пользу некоторым из собравшихся, если Богу, благословенному Духу, будет угодно вложить эти истины в их сердца.
Есть только одна подлинная вера, и только один способ ее обретения. Есть множество исповеданий ложной веры и множество неверных приемов исповедания истинной. Есть тысяча путей, ведущих в преисподнюю; в небеса же ведет лишь один. От множества широких путей, ведущих в погибель, расходятся неисчислимые кривые дорожки. Путь, ведущий на небо, тесный и узкий, и там нет места для расхождений. У нас должна быть одна и та же вера, одно и то же исповедание ее, иначе нам не достичь желанной цели, которой, согласно нашему исповеданию, мы стремимся достичь.
Итак, возлюбленные, имеется множество людей, обманутых в вере. Таковые исповедуют ложную веру, или, имея должную веру, ложно исповедуют ее. И наш тезис, во-первых, будет состоять в том, что есть множество людей, совершенно заблуждающихся в вере. Во-вторых, мы остановимся на том, что вера таковых не может удовлетворять запросов совести. Можно быть совершенно уверенным в том, что всякая вера, ложная и неверная, не может удовлетворить совести человека, ибо "Он гоняется за пылью". Но тогда, в-третьих, мы поговорим о том, что вместе с тем есть немало и тех, что представляются совершенно удовлетворенными своим лжеверием. Нам совершенно ясно, что вера таковых не отвечает их насущным нуждам, ведь они гоняются за пылью, хотя и бывают самодовольны. Причина подобного несоответствия в том, что, выражаясь словами нашего текста, обманутое сердце ввело их в заблуждение, и они не могут освободить своей души и спросить самих себя: Не обман ли в правой руке нашей? Кратко раскрыв эти тезисы, я обращусь к представителям разных типов обманутых людей, исповедующих веру, но веры не имеющих, и постараюсь со всякой силой, которую подаст мне Бог Святой Дух, пробудить и заставить их осознать собственное текущее состояние, чтобы им не погибнуть в их заблуждении.
I. Прежде всего, разберем то положение, что ЕСТЬ МНОЖЕСТВО ЛЮДЕЙ, СОВЕРШЕННО ЗАБЛУЖДАЮЩИХСЯ В ВЕРЕ.
Скажу пару слов об идолослужителе, который поклоняется истукану, вышедшему из-под его собственных рук. Каким бы искренним и набожным в своем поклонении, каким бы пунктуальным в соблюдении всех церемоний своего культа он ни был, мы совершенно уверены, что это человек заблудший. Постигая неразумие подобной формы поклонения, мы поражаемся, что есть еще люди столь ограниченные и глупые, что продолжают обманывать себя подобным надругательством над подлинной верой.
Далее я должен вскользь упомянуть о католике. Он тоже исповедует лжеверие. Нам совершенно понятно, что он обманут, когда он тщится попасть в рай с помощью добрых дел и таинств. Но этого ему не добиться, пока он рассчитывает на дела закона, а не на праведность веры. Мы знаем, что нет иного пути в небеса, кроме спасения Кровью и подвигом нашего Господа Иисуса Христа, на Которого мы уповаем по вере, дарованной нам от Бога. Каким бы ревностным и набожным католик ни был, с какой бы силой он ни одолевал бы искушений, и как ни претворял бы убеждений своих в жизнь, мы твердо знаем, что он заблуждается, и что его вероисповедание не пользует нимало.
Далее, между нами есть другой тип людей, которые притворяются вообще неверующими, хотя в действительности исповедуют свою, языческую веру. Я имею в виду людей, которые обычно причисляются к вольнодумцам. Эти люди не желают верить в Библию и не могут идти узким путем, каким шли их прабабки, поскольку встать на путь истинный для них все равно, что отложиться в добровольное рабство. Они представляются людьми дерзкими, бесстрашными. Они гордятся, что разбивают оковы права, и в честь свободы личности творят беззакония. Они находят высокую честь и великое достижение в том, что презирают все, что их товарищи почитают достойным и истинным. По великой гордыне они доходят до такого бесстыдства, что смеются надо всем, что несет печать старины и истины, и дают своим диким, необузданным идеям разлетаться без узды и поводьев всюду, куда заблагорассудится. Мы знаем, что таковые, какими бы верными в отношении собственных убеждений они ни были, обмануты в своей вере, ибо, что ни говори, их вера - всего лишь легковерие. Не бывает человека легковернее того, кто утверждает, что он будто бы не верит ни во что. Никто из живущих не впитывает с такой готовностью всяческих заблуждений, как заявляющий, что он ненавидит богопочитание. Не найти человека, склонного впадать в такие заблуждения, в какие впадает человек, утверждающий, что его-то, мол, никому не сбить с толку. Кто презирает чудеса нашего Господа и все записанное в Слове Божьем, среди живущих есть существо самое легковерное. И мы знаем, каким бы высоким ни было самомнение такового, он обманут и гоняется за пылью.
Но, увы, что далеко ходить, есть и между нами лжеверующие. И таковые заблуждаются в вере, хотя в каком-то смысле имеют подлинную веру, и берутся за дело не с того конца. Учения таковых традиционны, богословские взгляды здравы - поставь-ка таковых перед Вестминстерской Ассамблеей, выдержали бы испытание с блеском. Они почитают истины, которые преподают наши Катехизисы и Символы веры, причем, не отклоняются от специальной терминологии нашего учения ни на йоту; но, увы! они почитают эти истины не так, как нужно. Они подавляют истину Божью непристойностью либо фарисейством. Есть между нами люди, которые прекрасно исповедуют веру, но души своей в Божье не вкладывают, ибо не имеют в том ни части, ни жребия. Есть между нами некоторые, крестившиеся по заповеди, но так никогда и не крещенные Духом Святым; некоторые, сидящие за столом Божьим и вкушающие хлеб и вино, но никогда не имевшие подлинного общения с Господом Иисусом Христом. Мы не осмеливаемся отрицать того, что в наиболее чистых церквах есть люди, которые искусно и коварно обманывают склонных ошибаться служителей Божьих, дьяконов и братьев. Увы, мы не можем блюсти чистоту церкви в совершенстве! Можно сторожить при вратах ее день и ночь, можно стоять на посту, не зная сна и покоя; однако, враг проберется тихой сапой; и можно быть чрезвычайно прилежными в этом деле, но враг проскользнет, и посеет плевелы между пшеницей. Мы не сомневаемся, что обманутых людей во множестве церквей существует много больше, чем можно предположить. Мы боимся, что имеется множество тех, кого ожидает участь Иуды; их будет столько, что говорить о том даже не хочется. Увы нам, фарисейство не может быть редким явлением в церквах тепловатых, не горячих и не холодных. Должно быть слишком много между нами таковых, что не верны Богу, если мир имеет право говорить, указывая на членов церкви, "О, если таковы дети Божьи, если таковы христиане, то лучше вообще не исповедовать никакой веры, чем жить так, как живут они". И были таковые в церкви, которых почитали великими и могущественными, но обнаружилось, что душа их черна как сама тьма кромешная. Вот почему мы вынуждены думать, что везде и повсюду есть лицемеры, которые обнаружатся в день оный, хотя в настоящее время они нам доподлинно неизвестны. Сотни и даже, возможно, тысячи не имеющих твердого упования проявятся в различных церквах повсюду вдоль и поперек нашей земли. Таковые могут почитать себя праведными, обманывая себя и ближних, но страшным будет для них открытие, когда Бог сорвет с них маски и уличит в обмане, и будут ходить нагими и увидят их срамоту в вечности.
II. Мой второй тезис: ХОТЯ ЛЮДЕЙ, ОБМАНУТЫХ ТАКИМ ОБРАЗОМ В ВЕРЕ, ЕСТЬ МНОЖЕСТВО, НЕ НАДО ДУМАТЬ, ЧТО ВЕРА ЛЮБОГО ИЗ НИХ СПОСОБНА УДОВЛЕТВОРИТЬ ИХ НАСУЩНЫЕ НУЖДЫ. Таковые могут казаться самодовольными, однако, нам известно, что сердцем, в глубине души они остаются неудовлетворенными.
В нашем тексте об идолослужителе сказано, что "он гоняется за пылью". Вы видите человека, преклонившегося перед рукотворным богом; с ним его приношение священнику, он становится на колени, и повторяет нечто вроде молитвы; затем он встает, а вы говорите, "Что за совесть у этого человека! Для него довольно такого поклонения; он ложится спать, и нынче может спать в мире, ибо изложил своему богу священную литанию, которая может быть принята; и, естественно, при соблюдении всех формальностей и церемоний его веры, совесть не будет мучить его". [Литания (молитва, содержащая просьбы и обращения к Богу). - Прим. пер.] Однако мы весьма склонны видеть внешнее, хотя в действительности оно очень сильно отличается от внутреннего, ибо форма здесь не соответствует содержанию. Я думаю, что под небесами нет идолослужителя, который не почитал бы свою веру несовершенной. Я абсолютно уверен в падшести человеческой природы; я знаю, что разум после грехопадения затемнен и ослеплен; но я не считаю, что разум идолослужителя столь затемнен, что луч света не может пробиться сквозь его тьму. Вот почему я полагаю, что иногда этот бедный человек понимает, что где-то должен быть Бог, Всевышний и Всеблагой, и этот Бог лучше чурбана или камня, которому он поклоняется. Если сердцу моему не успокоиться без Спасителя моего, то непостижимо, как это удастся другому. Я думаю, что языческий разум имеет довольно света, оставшегося в нем, чтобы не давать ему быть совершенно удовлетворенным и довольным своим лжеверием. Никоим образом. Воистину, как говорится в нашем тексте, "Он гоняется за пылью". Он должен знать, что его вера есть ничто иное, как отбросы на куче пепла, нечто худое, ни на что не годное.
То же самое верно и в отношении католика. В беседе с вами он скажет, что весьма удовлетворен своим исповеданием, однако, я не могу поверить в это. Иногда католик легко поддается обману и верит, что его церковь обладает монополией на спасение, и что, отправляя надлежащие обряды и церемонии, такие же абсурдные и греховные, как таковые у идолослужителей, он приобретет расположение Господа Бога своего. Однако приходит час, когда католикам, особенно здесь, в туманном Альбионе, приходится опасаться за крепость своей веры, бывают времена, когда им приходится волноваться. Несомненно, у многих католиков есть и нравственное достоинство, и совесть, и учить их тому, что в какой-то прогнившей тряпице не может быть спасительной силы, не надо. Конечно, человек, поцеловавший носок обуви у римского папы, должен чувствовать внутри себя благородный ужас, отвращающий от подобных действий. В человеке должно быть довольно человечности, чтобы стать выше той системы унижения, которая стремится свести человеческое естество до состояния скотских отбросов и ниже. Я не могу предположить, что человек, обладающий душой, возвышенные устремления которой являются одними из лучших свидетельств ее бессмертия, может находить удовлетворение в исповедании того жалкого, что называется католицизмом. Никак нет, и в этом случае человек "гоняется за пылью". Он не довольствуется своей верой, хотя может притворяться.
Далее, в отношении следующего дела, я стану говорить с еще большей убежденностью. И в этом случае, как и в случае с безбожником, "Он гоняется за пылью". Безбожник говорит, что ему очень нравится быть вольнодумцем. Он смотрит вам в лицо, и дерзко смеется над вашим страхом. Что касается смерти, и всего грядущего после нее, то сколь озабочен он подобными вещами? Его не запугать детскими сказками, ведь он не ребенок. Он скорее будет размышлять о Джеке-Потрошителе, чем о Христе на Голгофе. Он не собирается верить тому, что "вещают" ему священнослужители. Он весьма доволен своим положением и состоянием. Но представим его на борту судна, попавшего в бурю. Как случилось, что он взывает к Богу? Как получилось, что Вольней, взявший на борт большое количество своих безбожных книжек для распространения, падает на колени, во время бури, и умоляет Бога оказать милость через Иисуса Христа, а затем, в целости и сохранности спустившись на берег, проклинает Бога, милости Которого домогался? [Вольней, Константен Франсуа (1757-1820), французский просветитель, философ и политический деятель, ориенталист. - Прим. пер.] Буря очень быстро изгоняет из сердца человека безбожие - в нем остается еще от человеческого, чтобы упорствовать в деле, столь презренном и ничтожном, как безбожие. У человека достанет лукавства сказать, дескать, он достиг высшей степени неверия, чтобы сомневаться в том, что Бога нет, однако, думаю, что никто и никогда в действительности не думал так в сердце своем, за исключением случаев полного безумия и малоумия. Безбожие как нельзя к месту во время буйного танца и веселого кутежа, но такие испытания, как болезнь и смерть, ему не по зубам. Во время подобных испытаний до многих доходит, что пыль, за которой они гонялись, была только цветом, а ягода, горящие угли вечного гнева Божьего, у них еще впереди.
Не могу не сказать и того, что то же самое касается и четвертого типа людей, то есть тех, что исповедуют веру, не имея ее. Мы знаем, что вам нелегко, мы знаем, что вы гоняетесь за пылью. Вы входите в крестильные воды и являетесь к престолу; вы уверенно заговариваете с дьяконом и пастором, вы говорите о христианской жизни совсем, как они, и производите такое впечатление, будто бы вера осчастливила вас, но мы-то знаем правду. Ничто и никогда воистину не успокоит совесть, не даст душе подлинного мира, кроме истинной веры, верно обретенной сердцем. Если бы существовало какое-то средство для исцеления душевной боли, за исключением крови Христа, прилагаемой к совести, то, несомненно, Бог не усмотрел бы столь дорогостоящего средства. Мне наверное известно, что многие из нас для обретения покоя душам испытали все, кроме подлинной веры, но так никогда и не нашли его. Мы пробовали исполнять закон, мы пробовали исповедовать веру устами, а не сердцем, однако, не нашли места покоя и для ноги своей, пока не обратились к Христу. И мы не думаем, что вы обрели покой больше нашего. Мы считаем, что ваше обманутое сердце увело вас с пути истинного, поскольку вы до сих пор гоняетесь за пылью.
III. Но вот и наш третий тезис: СТРАННО, НО ВСЕ ЭТИ ЛЮДИ ПРЕДСТАВЛЯЮТСЯ ВЕСЬМА ДОВОЛЬНЫМИ СВОИМ ЛЖЕВЕРИЕМ. Идолослужитель, католик, атеист и лжеверующий кажутся весьма довольными собой и своими заблуждениями, так что мы иногда только диву даемся, как это может быть. Допустим, идолослужитель взял чурбан, наколол из части его дров, чтобы вскипятить чайник, а из другой сколотил скамейку, чтобы сидеть, и вот что поразительно: как он может веровать, что оставшаяся часть чурбана может стать богом! Странно, что один язычник не посмеется над подобным же безумием другого. Как известно, один из древних вложил в уста идола, поставленного в вертограде, следующее ироническое высказывание, "Прежде я был пнем, ненужной деревяшкой; так что плотник усомнился, что из меня выйдет стол или табурет, вот и вышел из меня истукан". Вот вопрос, как это может быть, что язычник находит какое-то удовлетворение в бесподобно безумном суеверии? Как получается, что католик довольствуется такой явной подделкой, как его религиозная система? Как неверующий способен существовать в столь недружественной атмосфере, как холодное и склонное к исключительной внушаемости безбожие, обволакивает его? Как это лжеверующий получает ныне мнимое спокойствие духа и даже в беседе с нами притворяется способным поддержать душевное равновесие? Ответ таков: все это только видимость. Эти люди нисколько не удовлетворены своей верой и вовсе не веруют в то, что исповедуют, поскольку сказано об одном из таковых, "Обманутое сердце ввело его в заблуждение, и он не может освободить души своей и сказать: не обман ли в правой руке моей?".
О, если бы они ответили однажды на этот вопрос честно, это истребило бы лжеверие. Вот бы сел атеист и спросил себя, "Не обман ли в правой руке моей?"! Вот бы он торжественно, как перед трибуналом собственной совести, если уж у него нет сил открыть это перед Богом, сел и исследовал, во что он по видимости верует, и отважно спросил себя, "Не обман ли это?". Вот бы то же самое проделал католик, идолослужитель и лжеверующий! И тотчас их совесть просветилась бы, и дала бы свое решение, и всякий сказал бы, "Да, вера, на которой держалось мое упование, сущий обман. Я отрекаюсь от нее, дабы найти лучшую!".
Но обманутое сердце не дает человеку поставить этот вопрос перед собой. Если же этот вопрос и встает, от него пытаются избавиться как можно быстрее. Бес вздымается в сердце этого человека и говорит, "Разве твоя бабка не поклонялась этому идолу? Разве весь народ не исповедует того же?". Если же вопрос возникает снова, вздымается другой бес и говорит, "Взгляни-ка на десятки тысяч людей, валом валящих к статуе Кришны. Опять же, разве не миллионы склоняются перед статуей Будды? Пусть нравы и обычаи народа решают, что верно и неверно". Католик говорит, "Окинь взором весь христианский мир в целом. Разве не по всему лику земли распространились последователи нашего исповедания?". "И я не в одиночестве", - утверждает атеист, "некоторые из выдающихся умов нашего времени дерзают думать, как я". "Ты только посмотри", - говорит лжеверующий, "Ну, чем я хуже госпожи N.? Разве я не сравнюсь по благочестию вон с теми и теми господами? Вот так да! И ты еще берешься выступать против моих позиций?". И так настолько между всем обществом бедное заблудшее сердце сбивается с толку, что вопрос "Не обман ли в правой руке моей?" в действительности никогда и не встанет перед его совестью. Ибо, повторюсь, если бы этот вопрос воистину стоял перед совестью обманутого человека, то, вне всякого сомнения, в сердце этом был готов ответ, который должен был дать разум, каким бы жалким в своей падшести он ни был, "Твоя вера обман - прочь ее, да подальше!".
IV. Теперь в оставшееся в нашем распоряжении время ХОЧУ ПОГОВОРИТЬ С ЛЮДЬМИ, ИСПОВЕДУЮЩИМИ ВЕРУ, НО В СЕРДЦЕ ТАКОВОЙ НЕ ИМЕЮЩИМИ.
Тотчас представлю вас, сударь. Вы уже долгое время не задавались вопросом своей веры, так что вряд ли вы захотите ответить на вопрос, поставленный в нашем тексте, "Не обман ли в правой руке моей?". "Ну, так вот", - ответите вы, "я принял водное крещение, и стал членом этой церкви много лет тому назад, на основании чего я прихожу к выводу, что я человек возрожденный; так или иначе, собрание удовлетворилось моим свидетельством веры. Никакие сомнения, тревоги и страхи не терзают меня; и, если уж со мной не все в порядке, то у других, в чем я убежден совершенно, дела совсем плохи". Да, сударь, несомненно, дела у многих и многих весьма плохи; но то заключение, к которому пришли вы, не помешает мне вновь вернуть вас к вопросу, который касается лично вас. Я хочу поставить этот вопрос только перед вами, "Не обман ли в правой руке вашей?". Я не говорю, что обман написан на вашем лбу; вряд ли вам захотелось бы носить подобное на челе, но нет ли обмана в правой руке вашей? Итак, вашу раскрытую ладонь. О, простите, я имею в виду вашу правую, а не левую руку; ведь вы действуете правой рукой. Я не говорю о вашей левой руке, которую вы держите про запас, чтобы в случае чего положить на свое лицемерное сердце. Никак нет, в виду имеется только правая рука. Я хочу знать именно о ваших делах, вашем образе жизни, вашем обращении. Не свидетельствуют ли они о том, что в вашей правой руке обман? Мы не знаем всей вашей жизни, кому из людей дано познать ее? Лишь Богу ведомо все, не нам. Вам удавалось держать язык за зубами и не рассказывать о своих пороках, не так ли? Или в своей коммерческой деятельности вы допускали немало того, что было явным грехом? Вот почему я снова ставлю перед вами все тот же вопрос, "Не обман ли в правой руке вашей?". Так ли уж вы уверены в том, что обратились Богу? Разве никогда не ложилась вам на сердце мысль, что жить, как живете вы, недопустимо? Не думаете ли вы, что потворство тому и сему греху совместимо с благодатью в сердце? О, если бы на вас воистину была бы благодать Божья, то как бы вы являлись тем, что представляете собой? И разве не говорит вам ваша собственная совесть, "Ну, конечно, обман в правой руке моей!"?
Если бы вам был известен некто, член христианской церкви, ведущий такой же образ жизни, как ваш, то разве вы были бы первым среди говорящих, "Такому человеку не место в церкви"? Очень хорошо, тогда мерку, применяемую к ближнему, применяйте и к себе. Разве не известны вам, даже в вашем текущем состоянии, несколько человек, которых можно было бы назвать настоящими фарисеями и лицемерами? И разве иногда вы не осуждали таковых? Но тогда в чем разница между теми и вами? Не кажется ли вам, случись побывать в их шкуре и взглянуть на мир их глазами, что вы могли бы увидеть в себе достаточно оснований осудить себя вот так же, как вы теперь осуждаете их? О, если бы теперь заговорила ваша совесть, я уверен, она во что бы то ни стало молвила, "Ах, все это так, сударь, увы!". И потом, когда совесть услышит этот вопрос, который поставлен снова, "Разве не похоже, что обман в правой руке вашей?", как вам уклониться от прямого, честного ответа, "Да, боюсь, что так оно и есть. Если моя жизнь противоречит моему вероисповеданию; если мои чувства и переживания не соответствуют словам, исходящим из моих уст, то, конечно, обман в правой моей руке?".
О, все вы, исповедующие веру! Я снова обращаюсь к вам. Да благословит Господь слова, исходящие из моих уст, чтобы предупредить некоторых, носящих живое имя, и все же мертвых! Ах, сударь! Вы долгое время не питали никаких сомнений относительно своего состояния; а подлинное дитя Божье, глядя на вас, говорило, "О, вот бы мне оказаться на месте этого человека; о, вот бы мне такое спокойствие духа, как у него!". Не знает дитя Божье того, какой вы презренный обманщик, а также того, как ваше заблудшее сердце обманывало вас. О, если бы он узнал это, никогда не пожелал бы походить на вас. Ваш душевный покой порожден не заверениями веры, а всего лишь самонадеянностью. Ваша самонадеянность не является плодом доверия Христу, ибо оно есть продукт явного заблуждения. Было время, когда вы и в самом деле опасались за свою душу. Когда вы стали членом церкви, вы часто задавались вопросом, "Христов ли я, или нет?". Теперь все сомнения и опасения ушли, пропали; теперь вы очень редко спрашиваете себя о себе. Сложив руки свои, вы принимаете за очевидное то, что с вами все в порядке. Разве вы не член церкви, говорите вы себе, но тогда зачем задаваться какими-то вопросами? Когда пастор проповедует специально для вас, вы окидываете взглядом галерку и, приметив пьяницу, говорите об уповании на то, что пастырское послание коснется его сердца. Когда этот служитель сильно, громким голосом говорит о непоследовательности и неустойчивости, вы всматриваетесь в противоположный конец зала и, заметив там кого-то из сидящих, думаете, несомненно, что этот призыв должен наконец-то коснуться его совести. Ах, человече, не для вас ли это послание Божье? Разве не вашей совести оно должно коснуться? И как нам из того, что все это не действует именно на вас, не заключить, что вы совратились с пути праведного, чтобы верить лжи? Как не посчитать, что ваше заблудшее сердце увело вас так далеко, что у вас теперь имеется тысяча ухищрений и уловок, чтобы уклониться от честного ответа на этот важнейший вопрос, "Не обман ли в правой руке моей?".
В качестве посланника Божьего дайте мне смыть кровь вашу с моей совести, когда я пробую достучаться до вашей ожесточенной совести. О вы, исповедующие веры, я заклинаю вас как перед Богом, пусть этот вопрос наконец-то ляжет вам на сердце. О вы, имеющие только видимость веры, пусть на этот вопрос нынче ответит каждый из вас, "Не обман ли в правой руке моей? Настоящий ли я христианин или я лжеверующий? Исповедую ли я веру, чтобы казаться не тем, кем являюсь на самом деле, иначе говоря, являюсь ли я перед Богом тем, кем представляюсь человеку?" Я не собираюсь уклониться от этого серьезного самоанализа; и прошу вас, братья по служению, и тех из вас, что являются дьяконами, и всех остальных, членов этого или иных христианских собраний, не уклоняйтесь от этого и вы сами. Всяк из вас поставь этот вопрос перед собой, "Не обман ли в правой руке моей?".
О, не упускайте из виду того, что можно исповедовать веру и, тем не менее, заблуждаться. Это так ужасно, что и представить невозможно. Сколь бы ни было подобное сочетание ужасным, оно к великой скорби нашей встречается весьма часто. Лицо наше обращено в сторону Сиона, а дела ведут в преисподнюю; мы подходим с дерзкой, бесстыжей наглостью к небесным вратам с криками, "Господи, Господи, отвори нам", и врата те захлопываются перед нашим носом, и слышится глас Божий, "Я никогда не знал вас; идите от Меня, проклятые". Все это, повторюсь, ужасно так, что и представить невозможно, но вдобавок, и распространено с такой частотой, что не менее ужасно. Брат мой, разве ты хочешь, чтобы такой была твоя участь? O, Боже мой! Да не будет подобное моей долей никогда! Если и суждено мне попасть под осуждение, то пусть меня осудят как человека, поглощенного мирскими заботами, как грешника, открыто жившего и умершего в грехе, но не попусти мне, Боже мой, переносить страдания того двойного ада, состоящего прежде из мучений справедливого наказания за мой грех, а затем и дополнительных мучений от неоправданных упований. O, Боже мой! Каким бы Ты не попустил мне быть, не давай мне уповать на небо, а затем, в судный день, найти это упование заблуждением! Неужели вы, мой друг, отложите вопрос из нашего текста, и скажете, мол, я знаю, со мной все в порядке? Ибо вы и есть тот самый человек, который обязан поставить этот вопрос перед самим собой. Вы уверены, что все у вас прекрасно? Тогда, быть может, у вас нет никакого права убеждать себя в этом. Вы никогда не сомневались в этом? Как, вы никогда не опасались того, что станет с вами в грядущем веке? Тогда, вспомните следующие мудрые слова поэта Купера:

"Остался без надежды тот,
Кто не боялся ничего;
Он так уверен был в себе,
Что не страшился никого.
Когда ж сомнения пришли,
То что в них проку для него!"

Неужели ваша уверенность столь незыблема, что никто не поколеблет ее? А ну как держится она не на скале? Нечто кажется весьма устойчивым на протяжении какого-то времени, но, будучи, временным, в конце концов рушится. Великие горы стоят незыблемо, но и они поколеблются и двинутся в сердце морей. И ваше упование может казаться вам имеющим прочное основание, но, в конце концов, вас поглотит ужасная пучина погибели. Я обращаюсь к тем из вас, кто считает, что им не нужно слушать моих серьезных предупреждений. Я обращаюсь к людям, которые не являются членами христианских общин, но которых считают христианами. Имеются между нами лица, которых принято считать детьми Божьими. Они решают важные религиозные вопросы, и никто, думается им, не постиг истины лучше их. И все же есть у них один порок, одна греховная наклонность, которая всякий день сбивает их с пути истинного. Я предупреждал и предупреждаю таковых во имя Господа о последствиях пребывания в грехе. Поскольку они предстанут пред судом Господа Бога, и так как я, предупреждавший их, предстану там же вместе с ними, я воистину заклинаю таковых внять голосу предупреждения.
O, люди! Мало быть сыном благочестивой матери; мало быть просвещенным в Царстве Божьем; мало знать истину и любить сладостное и спасительное учение; мало быть другом всех добрых людей и быть их возлюбленным; мало обладать всем этим, если не иметь в сердце благодати Божьей. Мало, я сказал? Никак нет! Нет в том никакого преимущества вообще! Более того, страшно и ужасно иметь эти преимущества, и все познания, и продолжать страдать от того низменного, что унизило ваше человеческое достоинство, и сбивает вас с пути истинного, и губит ваши небесные упования!
Есть известные люди, живущие между нами и подле наших сердец; эти люди могли бы взойти на небо, как мы думаем иногда, если бы не их сребролюбие. Некоторые кажутся нам безупречными во всем, кроме одного порока, склонности к пьянству, и порок этот есть их проклятие и погибель, навсегда запирающий для них райские врата. Есть и такие известные между нами люди, любовью которых мы дорожим, общения с которыми ищем, но, как мы знаем, у таковых есть тайный грех, который время от времени обнаруживается теми, кто тактично наблюдает за ними; и этот грех, напоминающий раковую опухоль, поедает важнейшие в человеке. Одежда у него чиста и опрятна, друзья называют его "Джентльмен с головы до пят", и все же осуждение его в сердце его в виде тайной похоти и порока, которому он предается с отрадою. О, всяк хвалящийся верой, и всяк блюдущий ее втайне и уповающий на что-то, я заклинаю вас, прислушайтесь к моим предостережениям! Мне не доставляет большого удовольствия обращаться к вам таким вот образом, но какой отчет я дам Творцу в день судный, не заговори с вами сегодня подобным образом? Сидя там, где теперь сидите вы, я презирал бы того проповедника, который говорил бы со мной неискренне, и вскоре перестал бы внимать ему. Я бы перестал ходить в собрание, если бы там не было человека, говорящего правду без прикрас. И вам, когда я обличаю вас, тоже хочется слышать чистую правду. Как я хочу слышать с кафедры неприкрытую правду о себе, так и вам говорю о вас без прикрас. И если есть на этом месте человек, заблудшее сердце которого сбивало его с пути истинного, и он слышит меня, и думает про себя, мол, "О, этот проповедник перешел на личности! Конечно, он имел в виду меня. Слово его, как меч, вошло в мое сердце"; и, если это происходит в сердце любого из вас, то позвольте этому проповеднику тотчас признать, что он имел в виду именно вас. Он не отрицает, что уже перешел на личности. Он имеет в виду именно вас, и заклинает вас положить его слова в сердце свое. Если этот проповедник прогневил вас, у него на то имеется полное право. Ему бы не хотелось гневить вас, но если только так душа ваша может спастись, он будет тому рад. Когда была бы возможность прогневить человека так, чтобы совесть его стала укорять его, я пал бы колени и сказал, "Боже мой! Если этот человек убьет меня, и если это поможет ему спасти его душу, то пусть убивает! И если доброе предостережение вызвало в нем такую ярость, пусть так и будет. Только даруй ему, Отче, в конце концов, понять, какое безумие и зло сбивает его с пути истинного!".
Братья и сестры, пусть каждый из нас, удалившись восвояси, исследует свое сердце. Пусть каждый из нас подвергнет суровому испытанию свои упования; и тогда посмотрим, выдержат ли они испытание Словом Божьим, ибо оно как огонь поядающий. Обличите самих себя, как обличаете ближнего. Если вы знаете человека, который творит грех, превращающий его веру в лжеверие, и вы творите тот же грех, то не думайте о себе лучше, чем о нем. Когда человек умирает от гангрены, неужели вы не станете убеждать его ампутировать зараженное? Хорошо же, отсеките тогда и свое! Вы видите, как человек стремглав стремится к погибели; неужели вы не станете с дерзновением предостерегать его? Хорошо же, тогда с той же смелостью поступайте и с собой, как с другими. Говорите с собой сами, как говорили бы с другими. Если вы станете придерживаться этого правила, я перестану опасаться, что нечто ужасное случится с вами; и некоторые из вас возблагодарят Бога, что некогда сами подверглись такому суровому испытанию, и нынче, как виновные грешники, вы можете прибегать к кресту Христа, и с верой полагаться на Того, Кто может спасти любого, обратившегося к Богу через Него.

Толкования Ч. Г. Сперджена на Лк. 14:25-35

Стих 25. С Ним шло множество народа:
Во время земного служения (по крайней мере части его) Христос был весьма популярен. Люди толпились у Его ног, и хотели поставить Его царем; однако, заметьте, Он всегда был верен во всем, что говорил народу, Он никогда не льстил людям; и действовал точно так же со всеми, кто назывался Его последователем. Он веет на гумне куча, очищая мякину от пшеницы.
25-26. И Он, обратившись, сказал им: если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником.
Очень важно правильно толковать этот текст. Наш Господь употребляет слово "возненавидит" в необычном смысле слова, ведь ясно, что всякий любит свою жизнь. Однако Он имеет в виду, что любовь ко всему выше описанному вторична по отношению к любви, которую мы питаем к Нему. По сравнению с любовью к нашему Господу, всякая вторичная любовь больше напоминает ненависть. Мы должны хотеть отказаться от всего, вплоть до самой жизни, самих себя, так как Христос удовлетворится только всем. Он никогда и ни с кем не станет делить человеческого сердца. Если мы утверждаем, что служим Ему, то должны относиться к Нему как единственному Господу, и не пытаться служить двум господам. Боюсь, что в наше время эту истину следует возвещать с особенной силой, поскольку между нами есть множество так называемых христиан, которых интересует прежде всего суетное, земное, и только потом - Христос. Между нами много лжеверующих, которых можно с точностью описать словами одной малышки о своем отце. Когда ее спросили, "Твой папа христианин?", она ответила, "Да, но почти не работает". И таковых множество. Христианство для них коммерция, дело, профессия; но в последнее время они не делают здесь почти никаких усилий, действуют спустя рукава. Пусть такого не случится с нами! Если мы называем себя последователями Христа, пусть сердце наше полностью принадлежит Ему.
27. И кто не несет креста своего и идёт за Мною, не может быть Моим учеником.
Если и включается в христианство какой-то крест (как например, крест святой жизни, или крест традиционного вероучения, а не тот, что "на уровне современности"), если и включается в сознательное исполнение нами долга в качестве последователей Христа какой-то особенный крест, то мы обязаны нести его, иначе мы не можем быть Его учениками. Слова нашего Господа весьма определенные и ясные: "И кто не несет креста своего" (кем бы он ни был, как бы и на что ни притязал и ни исповедовал, он может делать), если он не несет креста своего, "и идёт за Мною, не может быть Моим учеником".
28-30. Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет ли он, что нужно для совершения ее, дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним, говоря: этот человек начал строить и не мог окончить?
Как, по-вашему, разве не великое множество подобных башен понастроено в наше время? Я имею в виду несовершенные христианские типы, людей, исповедующих веру во Христа, но не имеющих таковой. Они только демонстрируют перед тобой недостатки; это люди с благими намерениями; они пытались было последовать за Иисусом, однако, так как для этого потребовалось великое самоотречение, решимости пройти всю дорогу таковым не хватило, они вернулись на прежние пути, и больше за Ним не следовали. Они приступили к строительству башни, но так никогда и не закончили. Да не допустит Бог по великой милости Своей стать вам и мне позорищем в вечности! Я полагаю, что, в последний великий день, и далее в вечности, люди, познавшие о Евангелии довольно, чтобы пожелать стать христианами, и что-то предпринимавшие из праведных побуждений, но так и не предавшие Христу полноты своих сердец, застынут как памятники своему безумию, и даже бесы в преисподней станут указывать на них, и говорить, "Эти люди начали строить и не могли окончить". Таковым нечего ответить на подобные высокомерные насмешки. Если у вас хватает совести последовать за Христом, то сам разум потребует от вас довести это дело до конца. Если вы знаете, что следовать за Христом нужно, отчего бы вам пойти за Ним? Если вы достаточно уверены в Его праведности и уже прошли какое-то расстояние, отчего бы вам ни пойти дальше? Бог поможет вам в этом деле, и вы сможете! Лучше уж не приступать к строительству, чем приступать, не подсчитав издержек, чтобы затем столкнуться с недостатком пособий к завершению.
31-32. Или какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами? Иначе, пока тот еще далеко, он пошлет к нему посольство просить о мире.
Если вы неспособны преодолевать мирские, плотские и сатанинские искушения (нет силы, способной помочь вам сделать это, или, нет желания обрести помощь этой единственной силы, способной помочь), если вы не хотите предать себя Христу, чтобы Он рассеял тьмы вражеские, то начинать эту войну бессмысленно.
33. Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником.
В дни Христа, и впоследствии, ученичество, как правило, включало полный отказ от всего, что Его последователи имели, ведь тогда было время гонений. Если и нам доведется жить в подобные периоды, то должно нам иметь такую любовь ко Христу, что Его ради мы могли бы оставить все, что имеем; иначе быть Его учениками невозможно.
34. Соль - добрая вещь; но если соль потеряет силу, чем исправить ее?
Христианство само по себе есть благо, однако, если сама жизнь оставила его, что с этим поделаешь? Что под небесами бывает более растленным, чем лжеверующий! Кое-кто думает, что соль Божеская способна потерять силу, а потом обрести ее вновь. Мне говорили об одном человеке, который "возрождался" до четырех раз. Учение о множественном "возрождении" относится к числу тех, что я никогда не находил в Слове Божьем. Я считаю, что подлинное возрождение так или иначе, но дает знать о себе всегда, и однажды проявившись на деле, никогда не пропадает. Возрождение порождает в душе человека такую жизнь, которая не может умереть. Когда таковая и пропала бы, то никогда бы не вернулась. Апостол Павел в Евр. 6:4-6 говорит о том, как совершенно очевидном: "Ибо невозможно - однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святого, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему".
35. 35 Ни в землю, ни в навоз не годится; вон выбрасывают ее.
Лжеверие совершенно бесполезно; и если бы могло быть так, что от человека, однажды возрожденного действием Духа Божьего, новая жизнь могла бы отступить, то состояние лжеверующего тогда можно было бы с полным правом назвать безнадежным.
35. Кто имеет уши слышать, да слышит!
Давайте все, и каждый в отдельности, станем хорошо внимать этому предписанию нашего Господа Иисуса Христа ради! Аминь.

Бог пишет на сердцах

Проповедь № 2992, опубликованная в четверг 14-ого июня 1906, прочитанная Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон в 1864 г.

"Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его"
Иер. 31:33
Таков язык нового, а не ветхого завета. Служение ветхого завета было смертоносным, ибо не оставляло надежд на жизнь тому, кто преступал закон. Голос его мог покорить сердце, еще не познавшее своей немощи. О каких смертоносных буквах идет речь? "Вот что сделайте, и останетесь живы; храните заповеди мои, и по обетованию обретете благословение на земле и мир в небесах за послушание". Но условий ветхого завета, от самого грехопадения, человек исполнить человеку не мог; не способен он на это и ныне. Воистину, если предположить, что люди в наше время могут исполнять закон, то тем более люди, с которыми этот завет был заключен прежде всех. Ибо ветхий завет был заключен с избранным, отделенным народом. Бог отвел его в пустыню, подальше от худых сообществ. Чудесное питание поступало к ним из небесных житниц. И жажду избранные утоляли не менее чудесно, из скалы. Сам Бог находился между ними них. Над ними было облако Господне, чтобы покрывать их днем, и огонь, чтобы вести их ночью. При всякой трудности они могли обращаться к Моисею. В случае ошибок вследствие невнимательности они могли придти к Аарону, и тот приношением назначенной жертвы мог оправдывать их снова и снова. Бог поместил их там, где они не имели искушений и злоключений остальной части человечества. Он отвел и отделил их так, что вполне можно было сказать, что они как,

"Сад, обнесенный стеной,
Избранный, взятый в удел".

И все же, даже в этом благодатном саду, который чудесно возделывал и рачительно использовал Бог, совершенная святость произрастать не могла, и потому закон был нарушен. То, что даже племя Израилево, обрезанное и благословенное заветами и обетованиями, в непосредственном присутствии Бога в их святилище, не могло соблюсти закона, преподает нам ясный урок: "Делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть". Просто невозможно повиноваться Богу безупречно, точно и совершенно; итак, собственной праведности не выработаешь; то, что Бог повелевает нам сделать, сделать невозможно. Вспомните о неопалимой купине, которую видел Моисей, и падите ниц, и устрашитесь, и предайтесь отчаянию, если желаете спастись своими делами.
Что касается народа Божьего, то ныне древнее прошло, теперь все новое. Уверовавшие во Христа Иисуса, пребывают под новым заветом; у него же совершенно иной вид. Этот завет не ставит условий наподобие, "Вот что сделайте, и останетесь живы". Он говорит устами Божьими, "И дам вам сердце новое; и прощу грехи ваши; и благословлю вас Своим присутствием; и освящу вас; Я сохраню вас в святости; и сохраню вас на Моих путях; и, наконец, приведу к Себе". И все, это Он благоволит давать, не ставя никаких условий, представляющих исполнение этого завета зависящим от непредвиденных обстоятельств, поскольку, какие бы условия ни были в этом завете, исполнение их всех возлагается не на грешника, а на Того, Кто замещает его; Бог как бы говорил, "Я исполню этот новый завет, если Мой Единородный Сын, Иисус Христос, прольет кровь Свою для прощения твоих грехов, и сотворит совершенную праведность для тебя жертвой благоугодной". Так и случилось; и теперь, в той мере, в какой это касается вас и меня, завет благодати предстает одним обетованием, чистым обетованием, только обетованием; и все, что следует сделать нам, бедным, виновным, беспомощным, нищим душам, это сесть у ног нашего благого Бога, и получить от Него эти невиданные благословения, которые новый завет изливает на всякого из верных.

"Как холмы вечные, завет сей
твердым до конца пребудет,
Обетованию тому глагол
Божественный порука -
Ничем иным ему не стать,
Хоть сокрушится мирозданье;
И благодатью Божьей исцелится
Верный, когда падет -
Прощенье полное и даровое
Овцы заблудшей той,
К Сиону на пути Господь
Благоугодно созерцает.
"Когда ж велит тебе твой Бог
Пройти через поток Иордана,
То защитит тебя Его рука,
Врагов всех поборовши,
И в сем завете сил довольно,
Дабы помочь тебе пройти".

Одним из благословений этого нового завета является письмо на сердце; "Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его". Именно об этом я собираюсь говорить сегодня вечером, и вместо обозначения различных тезисов проповеди, я представлю несколько положений, имеющих, по-моему, очень близкую связь с этим положением о письме на плотских скрижалях сердца. Мое первое положение заключается в том, что ХРИСТИАНЕ НЕ ИМЕЮТ НИЧЕГО ОБЩЕГО С КАМЕННЫМИ СКРИЖАЛЯМИ.
Не поражайтесь и не удивляйтесь этому положению. Я знаю, что в некоторых местах богослужений эти каменные скрижали установлены прямо над столами причастия, но они там совершенно не к месту, ведь у нас не может быть общения с Богом на основании ветхого закона. Если и должно быть там нечто, если бы имелся в принципе какой-либо символ, то католик, поместивший там крест, или изображение распятия, прав. Мы убрали всякие символы, чтобы их не делали источником идолопоклонства; однако, если нечто и следовало бы поместить по над столами причастия, то приличествует больше крест, а вовсе не пара скрижалей закона; поскольку Бог никогда не имел общения с человеком на основании закона, да и не мог иметь после грехопадения человека. Христианину ни к чему эта пара каменных скрижалей.
Вы знаете меня слишком хорошо, чтобы заподозрить в антиномизме, однако, я не посмею умалять силу учения, преподаваемого Святым Духом, "Ибо вы не под законом, но под благодатью". ["Антиномизм" - учение, согласно которому христианин не связан никаким законом, поскольку спасается одним законом; возникло в XVI в. - Прим. пер.] Все десять заповедей суть христианская любовь. Поскольку каждая из десяти заповедей является правилом христианской жизни, он держится всякого слова, которое Бог оставил в повеление сынам человеческим. Если же таковые стоят на этих скрижалях твердого, холодного камня, мне с таковыми делить нечего. В святом гневе Моисей собственными руками разбил эти каменные скрижали; и, естественно, завидев их осколки, я могу сказать только, что поступил точно, как Моисей, и тоже вдребезги разбил скрижали. Даже Моисею не удалось пронести их на руках, не разбив их; также и я не лучше его. Бог правит народом Своим не по закону, но по любви. Они ходят в святости не потому, что обязаны, но потому, что желают поступать свято. Правило, которым они руководствуются, не "Вот что сделайте, и останетесь живы, и вот что сделайте, и погибнете", но "любовью вечною Я возлюбил тебя; а ты что сделал для Меня?". Приведу двустишие старого мастера Кворлза [английский религиозный поэт (1592-1644), автор знаменитого сборника "Эмблемы" (1635), символических картин с девизом и толкованием в стихах и прозе. - Прим. ред.], которые точно передают смысл сказанного,

"Спасителю оставь скрижали каменные,
Держись того, что написал на сердце Бог".

Что касается законов, написанных на каменных скрижалях, Христос придерживался их, и в точности исполнил. Вот почему смертоносная буква теперь бессильна сокрушить нас. Заповеди, записанные на вашем сердце, суть ваше правило, ваше кормило и ваш закон. Смотрите, не поступайте противно откровению, "Христос в вас, упование славы".
Сегодня многие из моих слушателей обращаются с каменными плитами закона именно так, как описано выше. Ты стараешься добраться до неба при помощи своих дел. O, мой дорогой друг, тебе не соблюсти закона. Тогда зачем и пытаться? Этот закон слишком высок, слишком небесен, слишком широк, слишком духовен для тебя. Он оказывает пагубное воздействие на твое воображение, твои помыслы, твои слова и твои поступки. Почему? Потому, что ты нарушаешь его всякий миг; ты нарушаешь его с тех пор, как пришел на это место. И нечего тебе обольщаться, ибо исполнить невозможное невозможно. И даже если ты каким-то образом сможешь соблюсти закон в будущем, толку от того мало, поскольку закон ты нарушал прежде, стараться же блюсти то, что ты уже нарушил, абсурдно. Если разнести вдребезги гипсовую чашу, то, как бы потом тщательно, до последнего осколочка, ни склеивать, разбитое не склеить. Блюдя закон, ты просто с большим успехом перережешь глотку всякому упованию, но не спасешься. O, человече! Зачем ты силишься спастись сам, соблюдая закон, когда Христос соблюл его ради всех, кто доверился Ему? Неужели ты думаешь, что Христос сошел с неба, чтобы соблюсти закон ради тебя, если бы ты сам мог сделать это для себя? Если бы ты мог стать своим спасителем сам, то что за нужда была Ему отдать Себя на крестную смерть, пролить Кровь, пострадать и умереть? Неужели Христос совершил то, в чем не было необходимости? O гордая душа, гордая душа, как смеешь ты думать свершить то, что доступно лишь Спасителю! Итак, оставь свое, ибо вся праведность твоя как запачканная одежда. Оставь свои добродетели, и все дела, какими гордишься, и взгляни туда, где висит Тот, Кто соткал хитон не сшитый, а весь тканый сверху, и окрасил его в пурпур Своей Крови. Облекись им, и будешь носить небесный придворный костюм, и встанешь в один прекрасный день среди равных по положению в раю; но без этого хитона ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Вот почему я советую тебе, приобрети у Него виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых.
С законом, начертанным на каменных скрижалях, верному делать нечего, ибо он имеет дело с законом, написанным Духом Бога живого на его сердце.
Согласно моему следующему положению ВЕТХОЕ СЕРДЦЕ НЕ ГОДИТСЯ ДЛЯ НАПИСАНИЯ БОЖЬЕГО ЗАКОНА.
Некто сказал однажды, что сердце человеческое, по крайней мере, в младенчестве, походило на лист чистой бумаги, и что на нем можно было написать все, что угодно. Как мало знал тот человек, как мало интересовался истиной о человеческом сердце! Ибо сердце человеческое стало запачканным, запятнанным, черным, опороченным, обесчещенным, загрязненным, умерщвленным от самого начала. Каждый повторит за Давидом, "Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя". Ничего чистого на поверхности природного сердца нет, и, конечно, Бог никогда не написал и фразы на природном сердце, и не напишет, поскольку Он очень хорошо знает, что написать Его святой закон на подобном сердце невозможно. Если бы и была у Него возможность написать этот закон на черном сердце, Он, по-моему, не сделал бы этого, поскольку подобное сердце нечисто. Бог никогда не напишет Своего совершенного закона на таком несовершенном пергаменте, как растленное сердце. Оно столь мерзко, столь отвратительно, что Бог не коснется его и щипцами для угля. Все, что Бог может сделать с ветхим, природным сердцем человека, это умертвить его, пронзить его насквозь копьем, пронзившим бок Христа. "Смерть ветхому Адаму! Смерть ветхому Адаму!" - восклицает Евангелие. Однако, что касается перемены его, то в этом нет никакой нужды, ибо может ли Ефиоплянин переменить кожу свою и барс - пятна свои. Ветхая природа есть дело безнадежное, и ветхой природе суждено умереть. И чем скорее умрет, тем лучше для вас и для меня. Бог не напишет Своего закона на ветхом сердце. Он не притронется к нему, ибо оно для Него нечистое, запачканное и просто омерзительное.
Одинаково невозможно Богу написать Свой закон на ветхом сердце и потому, что оно из камня. Действительно, некогда Бог начертал закон на каменных плитах, но эти каменные плиты были разбиты, и теперь Он не станет писать на камне вторично. Первые каменные скрижали были разбиты, а что касается вторых, то я не знаю, где они, ибо их затеряли, как будто и сама идея о совершенстве была утрачена падшим человеком. Напиши Бог на каменном сердце, в результате сердце, с законом на нем, вскоре окажется разбитым и разрушенным. Да и как Ему писать на столь непостоянном, ненадежном, обманчивом предмете, как невозрожденное сердце! С тем же успехом можно было бы писать на песке; или, еще хуже, написать свое имя на ненадежной подушке, и ждать, когда прославится; Бог не пишет преходящего. Он не возьмет пера, дабы написать на таком материале, как сердце, ибо "лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено". "Должно вам родиться свыше". Божье обетование таково: "И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам". "Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня". Дышите этой молитвой, осознав непригодность ветхого сердца для записи на нем закона Божьего.
Когда имеется новое сердце, произведенное Святым Духом, вопрос о ветхом сердце снимается раз и навсегда. Чудесное дарование нового сердца превыше всех чудес в природе. Вам известно, дорогие друзья, что на дереве, лишенном части ветвей, могут появиться новые. Вы слышали о некоторых ракообразных животных, которые, утратив клешню или ногочелюсть, отращивают новую. Но вам никогда не приходилось слышать о животном, утратившем сердце, но затем отрастившем новое. В натуре это просто невозможно, но это чудо из чудес Божьих проявляется в нас. Господь дарует новое естество нашему бытию, новый источник жизни всего нашего бытия.
Итак, когда у нас новое сердце, на нем должно быть написано нечто. Сердце пустое, бессодержательное противоречит здравому смыслу. Взгляните на все дела Божьи, все они несут на себе письма. Даже во время мрачной бури вспышками молний бывает начертано имя страха Божьего. Разве громы не подобны барабанному бою воинства Божьего в походе? И разве не Предвечный отражается на груди у бурного моря? И даже поля, покрытые зимой белым снегом, а осенью золотым венцом славы, не создают впечатления божественной власти и божественной любви. Бог пишет на всем мироздании; и нет ни единой каменной глыбы в великом дворце Творения, на котором не было бы следов, оставленных рукою Творца. Всюду имеются иероглифы великие, которые усердные люди, искусные для всякой работы и посвященные духом, любят читать. И как не быть письму на сердце, если Бог взял на Себя труд сотворить его повторно, дабы сотворить новое сердце? Если нет ничего на сердце, это не сердце. Сердце без чего-либо в нем - просто унылый, мертвый вакуум; такое сердце недостойно такого творения, как человек. Для чего бы и творить новое сердце, для какого предприятия, если нечто не будет начертано на нем Божественной рукой? Дьявол тут же постарается написать на нем свое, если не напишет Бог. Разве не лучше воспрепятствовать человеку заполнять сосуд мякиной, прежде заполнив его до краев пшеницей? Так и для Бога, не лучше ли тотчас написать на новом сердце Свое, чтобы сохранить для Себя это сердце в чистоте, чтобы ничего из лексикона адского не было там? Что произойдет, если новое сердце оставить пустым? Разве не записано о злом духе, говорившем "возвращусь в дом мой, откуда вышел", что, придя в тот дом, он находит его выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там, - и бывает для человека того последнее хуже первого? Отчего так? Дом тот был оставлен пуст! Если бы там был его владелец, если бы сильный с оружием охранял свой дом, то прежний владелец не вернулся бы. Так же и Бог! Тщательно выводит Он совершенный закон Свой на плите освященного сердца, и грех навсегда лишается возможности оставить там свои следы. Мне известно, что новое сердце, это нетленное семя, неспособно грешить, поскольку рождено от Бога; и то самое, что делает его семенем нетленным, самая жизнь, пребывающая в нем, заставляет его набухать, расти и прорастать. Поскольку такое сердце является сердцем Божьим, и возрожденным, там должно находиться письмо от Бога. Бог не дает миру книги с пустыми страницами. Свои послания, которые должны быть ведомы и прочитаны всеми людьми, Бог не посылает в виде чистых листов. Никак нет, на новом сердце должна оставаться рука Божья.
Бедная душа! Моли Бога дать тебе новое сердце. Если ты уже обрела его, моли, чтобы Он оставил на нем Свое письмо. Молись словами следующего стиха,

"Там будет жить Его священный Дух,
И там Его закон начертан будет;
И всякое движенье наших душ
В полнейшем послушании пребудет".

ДАЛЕЕ, РАЗВЕ НОВОЕ СЕРДЦЕ НЕ ЕСТЬ ЛУЧШЕЕ МЕСТО ДЛЯ ЗАКОНА ГОСПОДНЯ?
Места, лучшего для письма с законом Господним, чем сердце человека, не вообразить. Некий служитель однажды проповедовал по тексту, "В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою". Проповедь его была трехчастной: во-первых, о лучшем на слова "слово Твое"; во-вторых, о лучшем месте на слова "в сердце моем сокрыл я"; в-третьих, о лучшем из предприятий на слова, "чтобы не грешить пред Тобою". О, это хорошо составленная проповедь. Сердце есть место лучшее, поскольку вы знаете, что именно там человек и хранит свои драгоценности. Когда Маловерный был встречен на проселочной дороге под названием Мертвая Стезя три заклятых мошенника именем Слабодушие, Недоверие и Виновность вытащили у него все, он имел на расходы, и все же им не удалось похитить его драгоценностей. Дело в том, что он держал их в сокровищнице своего сердца. Некоторые хранят свое исповедание веры там, на чем носят шляпу, откуда ее могут сорвать воры или сдувать ветра искушений; там, откуда ее можно отложить в сторону ради собственного удобства, вступая в гостиную дьявола. Истинный христианин держит свое исповедание веры в сердце; и как его сердце пребывает в полной безопасности, в самой внутренности его существа, так и его исповедание. Все равно, в хорошую или плохую погоду; в добром или худом сообществе; во время провала или прорыва на рынке; с восклицаниями "Аллилуйя" и "Осанна", или, "Распни Его, распни Его!", человек остается самим собой, поскольку главные драгоценности свои он хранит в сердце, лучшем месте для хранения закона Божьего.
Хранить закон Божий в сердце, значит, хранить там, где его будут лелеять, и откуда он будет управлять всем человеком. Если вам удается внедрить нечто в самое сердце человека, вы внедряете это нечто во внутренность его бытия. Мы слышали об одном пастухе, пасшем стадо овец на лугу, "Ручей, протекавший по лугу, был таким грязным и топким, что пастух попытался изменить его русло; однако, когда он вырыл несколько канав, вода оставалась не очень чистой. Он чистил новые русла раз за разом, но проходило некоторое время, и вода в них снова становилась нечистой. Она была лучше, чем в старице, но все же не той, какой хотелось видеть тому пастуху. Наконец, кто-то посоветовал ему, 'Отчего бы тебе ни расчистить ручей выше по течению, на холме? Там масса ила и грязи, и вода, спускаясь по склону, несет примеси грязи и ила. Тебе надо расчистить ручей оттуда, от самого источника'". Итак, когда человек получает очищенный источник, когда он обретает закон Божий в сердце, тогда он может быть уверен, что с потоками его действий все будет в порядке. Хранить закон в сердце лучше всего, поскольку он пребывает там в целости и сохранности, и оттуда воздействует на всего человека. Господи, даруй мне и моим, хранить Твой закон вот так безопасно в золотой шкатулке обновленного сердца.
И все же, необходимо признать, что ПИСАТЬ НА СЕРДЦЕ ОЧЕНЬ ТРУДНО. Тот самый старый мастер, о котором я уже упоминал, Куорлз, описывает Бога, молвящим,

"Пишу Я,
И только Я могу писать,
В книгах, составленных Мною.
Читать и писать на сердцах
Нелегкое дело.
Недоумевают
Люди усердные, искусные в иных делах,
Взявшись за это дело".

Трудно читать сердца, но еще труднее писать на них. Мы можем иногда записать нечто в умах людей; это сравнительно просто. Иногда человеку можно нечто внушить, вбить в голову докукой или беседой, но положить это нечто на сердце человека очень и очень непросто.

"Против воли убежденный
остается при своем",

и как бы он ни был убежден, идет старой дорожкой, занимаясь тем, что, как он прекрасно знает, потешит его злейшего врага. Не бывает рабов, подобных рабам, что служат своему же врагу, а между теми наибольшими являются рабы своих похотей, уничтожающих душу. Нелегко писать на сердцах. Когда в собрании совершается много приобретений для Господа, некоторые простаки склонны думать, что нечто в проповеднике способно объяснить это. Некто, оказавшись на древнем поле сражения, находит камень, которым Давид поразил Голиафа в голову, и говорит, "Должно быть, этот чудесный камень и поразил великана!". Но вот он переворачивает камень и, оглядев с разных сторон, говорит, "О, таких камней для пращи здесь полным полно!". Далее, вероятнее всего, он с презрением выбросит этот камень, чтобы никогда уже не вспомнить о нем. Вот так же некоторые поступают со служителями Бога. Вначале эти простаки говорят, "Здесь бывает столько обращений, что здешний проповедник, должно быть, замечательный человек"; а затем, находя этого проповедника оратором, пусть и талантливым, но таким же, как другие, перестают интересоваться им. Ах, простаки! Как вы не понимаете, что дело не в камне, а в праще, и даже не в праще, а в Боге, Который направляет камень в лоб великана? И в другом примере, дело вовсе не в человеке, а в его Господе; и это Дух Божий делает Слово действенным. Но что бы вы могли подумать, когда этот камень заговорил бы следующим образом, "О, какой я дивный камень! Это я убил тебя, Голиаф! Какой я же прекрасный каменья! Дщери Иерусалимские, надлежит вам веселиться о мне в хороводе, и надлежит восклицать 'звучным тембром', и говорить, 'Да будет слава Тебе', о, Камень, Который поразил великана в лоб!"? Разве не сказал бы на то Ангел Премудрости, "O безрассудный камень из ручья! Сын слякоти и мрачного болотистого дна! Ты такой же, как все твои сотоварищи, камни, спящие среди блуждающих кристаллов. Если бы Давид выбрал себе иной камень, то совершил бы свое дело точно также. Так что не гордись, что он выбрал тебя, ибо ничего особенного в тебе нет". Возлюбленные братья! Когда вы или я имеем честь работать для Христа, будем помнить, что мы напоминаем жалкие гладыши из ручья, в которых нет ничего особенного, и только Богу Одному принадлежит вся слава. Письмо на сердце дело трудное. Признаюсь, мне это никогда не удавалось - и я никогда не надеюсь написать святой закон Божий на человеческом сердце. Никак нет, возлюбленные! Нам в сердце человеческое не достучаться, ибо перед нами оно заперто крепко-накрепко. Но у Бога есть ключ от сердца, и Он открывает его, как человек открывает свой письменный стол; и Он знает, как надлежит перелистывать эту книгу, и как, взявшись за перо, собственноручно написать благословенные заповеди Его нового и совершенного закона. Иисус - великий Писатель, поскольку знает сердца. Божественный и Всеведущий знает сердца. Вместе с тем, Христос - человек, и потому всякая боль, разрывающая сердце человеческое, разрывает и Его сердце. Его сердце пронзили насквозь, и на Его сердце осталась ужасная надпись, когда копье начертало там великое слово, "ГНЕВ" - "гнев Бога вследствие греха". Он знает, как пишут на сердце. Глубоко на сердце Его написаны имена Его людей. Он читает сердечные письма, и способен сделать для Своих учеников то, что было сделано в Нем. У Христа такие добрые руки, такие теплые, мягкие пальцы, и такое великое, любящее сердце, которое движет этими руками, что Он является величайшим Сердцеписателем, и никто не сравнится с Ним в способности писать на человеческих сердцах.
Далее, БОГ, ПИШУЩИЙ НА СЕРДЦЕ, ПИШЕТ СВЯТЫМ ДУХОМ, А ВМЕСТО ПЕРА У НЕГО СЛОВО.
У Бога несколько перьев, и одно из них - Его Писаное Слово. О, это золотое перо, увенчанное бриллиантом. Как чудесно, что Бог временами пишет на сердцах словами Священного Писания обетования, предвестия, слово учения, увещевания и обличения. Бог, пишущий бриллиантовым пером, не делает ошибок, никогда не царапает пергамента и не оставляет пятен, но каллиграфически выводит всякую букву.
Иногда Он пишет на человеческих сердцах через Своих служителей. Г. Джон Берридж как-то проповедовал на основании иного, отличного от моего, текста, но я могу сослаться на его проповедь. Он говорит, что служители подобны перьям. Есть некоторые Университетские служители, утверждает Берридж, так эти стараются делать свои перья так, как в наше время делают стальные перья, большими партиями, в массовых масштабах, в общем и целом; и, хотя у таковых есть свои преимущества, и многие из них имеют высокое образование, тем не менее, и у них есть свои недостатки. Джон Берридж сравнивает себя со старинным гусиным пером для письма. Он говорит, что при письме не умеет делать легких, наподобие дамских, росчерков пера, как Университетские стальные перья, но думает, что Бог, через него пишет Своим пером на сердце с нажимом чаще, чем через Университетских господ. То же самое верно и в отношении некоторых между нами. Все мы, без исключения, долго раскачиваемся прежде, чем начать писать; а приступив к письму, иногда сажаем на свое письмо такие кляксы, что диву даешься. Но, слава Богу, мы не остаемся без помощи. Бог помогает нам, творящим на скорую руку, ибо мы иногда можем с Его помощью вписать на совесть грешника несколько строк с нажимом. Когда же происходит такое, есть основание для благодарности, и мы благословляем за это Господа. Однако наши перья должны иногда нести на себе насечку, и служителям иногда надлежит пробовать на остроту нож несчастья, делающего их более способными к проповеди Слова Божьего.
Надо ли напоминать вам, возлюбленные, что перо не пишет само по себе? Возьмите перо и бумагу. Напишет ли перо поэму "Потерянный Рай"? [Произведение англ. поэта Дж. Мильтона (1608-1674). - Прим. ред. ] Да не шевельнется! И не напишет ни одной буквы алфавита, тем более поэмы. То же самое и в отношении служителя: он не напишет ничего истинного на сердце и совести грешника, если Господь не станет водить его рукой. Когда же начнет писать Господь, о, какое благо, и на чистом пергаменте нового сердца остаются следы Божественной руки, причем навеки!
Однако и лучшим пером в мире не написать без чернил. Аналогия в этом случае проводится со Святым Духом. Служителю надлежит окунуться в эти Чернила. Он должен иметь в себе Святого Духа, иначе кем бы он ни был, гусиным пером для письма, полированным стальным пером, и даже пером с насечкой по краям; и сколько бы он ни писал в свое время, без чернил он не напишет ни строчки. Мистер Джозеф Айронс имел обыкновение, взобравшись на кафедру, молиться следующим образом: "О, молю о помазании свыше! Молю о помазании свыше!". Мне кажется, такой могла быть молитва всякого проповедника, поднимающегося проповедовать, "О, молю о помазании свыше! Молю об изобилии этих Божественных чернил, об изобилии Святого Духа!". Воистину, мы можем хвалить и славить Господа всякий раз, наблюдая Его закон, написанный на человеческом сердце, поскольку это закон Божий, поскольку Сам Бог написал его на сердце человека, и поскольку Дух Божий действовал через Слово, которым это письмо и запечатлено там. Давайте присоединимся к сердечному благодарению Отца, Сына и Духа, Божества, соблюдающего новый завет и пишущего Свой закон на наших сердцах.
Теперь хорошо сделать особое ударение на том обстоятельстве, что НА НОВОМ СЕРДЦЕ ПИШЕТСЯ ТОЛЬКО ЗАКОН БОЖИЙ.
Я не думаю, что здесь надо говорить о писаном законе, каким он представлен в Книге Исхода или Книге Второзакония. Дело идет о духе того закона, который написан на христианском сердце. О писаном законе можно сказать, что "буква убивает". Здесь же говорится о духе закона, квинтэссенции закона, который христианин постоянно помнит, ибо он написан на его сердце. Под ветхим законом иудей часто и в разных обстоятельствах имел множество неудобств. Например, закон субботы, в прежней формулировке гласил следующее: "В первый день... никакой работы не работайте". И ныне есть христиане, которые поступают тем же способом даже до сего дня. Однако в те времена, когда наш Спаситель был на земле, случалось Ему проходить засеянными полями, и ученики Его срывали колосья и ели, растирая руками. Фарисеи пожаловались на это, но Спаситель ответил им, "Суббота для человека, а не человек для субботы". Суббота никогда не была установлением и обязательством, возложенным на нас, с целью сокрушать нас, и заставлять чувствовать себя рабами весь этот день. Ибо посвящение себя наилучшим и высочайшим предприятиям должно было приносить пользу нам. Фарисеи не занимались исцелением по субботам, почитая это ужасным грехом. Однако же Иисус Христос освящал субботу делами благодати. И ныне Он предоставляет христианину день покоя, вовсе не такой, какой представлялся он иудею, но Он дает нам день покоя для упражнений в добрых делах благочестия и делах в удовлетворение необходимым нуждам. Таковые мы воистину исполняем, и, когда мы поступаем так, находятся некоторые, восклицающие, дескать, такой-то и такой-то христианин не соблюдает субботы. Никак нет! Христианин не обязан соблюдать иудейской субботы. Его закон субботы не походит на ветхий закон, каким он предстает со страниц Книги Второзакония или Книги Исхода! Закон субботы, как он понимает его согласно Христу, является днем покоя, и святых наслаждений. Это день, когда мы служим Богу всем сердцем, всей крепостью и всяким делом, совершенно Божьим делом, в котором мы можем служить Богу. Нам разрешено делать это дело, и мы делаем его с наслаждением.
То же самое можно сказать в отношении всего закона. Христианин не обращается к закону Моисееву со словами, "Я в страшной ярости; и хотел бы знать, могу ли я убить моего брата". Никак нет, закон Божий написан на сердце христианина, и он никого не хочет убивать. Он знает, что всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; так что он обращается, и говорит, "Я прощаю тебе; и ничего не требую взамен". Иногда люди обращаются к нам с вопросами, которые в той или иной мере касаются похотей. Однако христианин имеет закон Божий в сердце своем, и ему не надо расспрашивать, допустим ли тот или иной плотский грех, ибо он помнит, что "всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем", и так отвергает грех. Закона, написанного у него на сердце довольно для него, ибо по внутреннему человеку он находит удовольствие в законе Божьем, без обращения к букве, смертоносной букве, и не вычитывает в ней осуждение нарушений, а побуждаем бывает святыми побуждениями. Закон Господа совершен; ничего худого про него не скажем, однако, не так славен закон, как закон, который принес Христос, и явил Собой.
Велика была слава закона, но слава Евангелия Христова много больше. Помни, христианин, что закон Божий должен быть написан на твоем сердце полностью, но там должен быть записан дух этого закона, а не буква; а что это за дух, тебе известно, поскольку наш великий Учитель выразил его одним словом, и этим словом является "ЛЮБОВЬ"; любовь, которая не только предписывает должное, но и обеспечивает его исполнение.
Человек, у которого закон Божий написан на сердце, будет действовать праведно и без книги; он пойдет прямым путем, он не нуждается в подталкивании. Но почему он все-таки действует так? А как работает паровая машина? Она работает потому, что есть надлежащий механизм и пар; вот что нужно. А двадцати лошадей, которые тащили бы паровую машину за собой, ей не нужно. Находятся люди, которые стараются выдумывать законы, чтобы сделать других людей добрыми. Священное Писание не действует этим путем. Оно просто изменяет сердце человека, устанавливает в нем новый механизм, и подает небесный пар, и тогда человек не может не идти прямо. И не нужен закон с двадцатью полисменами, побуждающими тебя поступать праведно. Этого не нужно. Благодать свыше должна возродить человека, сделать его новым творением, создать во Христе Иисусе; а затем с силой и крепостью нового естества, и в законе, написанном на его сердце, он начинает ненавидеть зло и прилепляться к добру. Некоторые люди это непонятно; они знают, что неспособны творить должное сами по себе, пока их не пришпорят, между тем как греховное они творят при каждой возможности по причине греховных наклонностей. Другое дело христианин. Он возрожден свыше, и теперь, даже если его станут заставлять творить зло, и тогда он не пойдет на это. Вместе с тем ему нужно никаких понуканий на пути к добру, так как пути Божьи угодны ему, а наслаждения греха он ненавидит. Да даст Господь нам всем иметь такой закон Божий, написанный на наших сердцах! И что это за закон? Очень просто - "ЛЮБОВЬ". Любовь есть закон Евангелия. "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя". Вот он, закон христианский, и этот закон написан на сердце христианина. Это самая суть, сердцевина, квинтэссенция всех десяти заповедей. О, верный, ты можешь забыть те десять заповедей, если запомнил новый закон, написанный на твоем сердце, "Любовь, любовь, любовь!"
И, наконец, ЭТО БОЖЕСТВЕННОЕ ПИСЬМО БЕРЕЖЕТ СЕРДЦЕ, А СЕРДЦЕ БЕРЕЖЕТ ЭТО ПИСЬМО.
Некоторые из нас, кто держит большую переписку, иногда устраивают большие костры. Вот сейчас на моем столе скопилось множество писем; и очень возможно, что они написаны некоторыми из вас. На эти письма я уже никогда не отвечу; ибо, если люди пишут в десять раз больше моего, то пусть не ждут ответа. Но они ждут, между тем как мы время от времени устраиваем большие костры, и, сжигая их письма, говорим иногда, "Ах, а это письмо я сохраню!".
Почему? Мы узнаем по почерку возлюбленных, ныне отошедших в мир иной, и говорим, "Да, сохраню это письмо; вот только спрячу его в один из ящиков, пусть лежит там среди других интересных писем". Вот так же и Бог, когда настанет черед пересмотреть все письмена мироздания, устроит большой костер. Но вот Он увидит некое сердце, и скажет, "Я сохраню его, ведь на нем написан Мой закон; ибо везде, где Я вижу Свой закон, Я вижу почерк моего Возлюбленного Сына. Он предал Себя на крестную смерть, дабы это сердце не было сожжено; и Я сохраню его". Если закон Божий написан на ваших сердцах, Бог сохранит вас.
И так же сердце хранит письмо. Известно, что египетские фараоны оставляли на своих каменных гробницах замечательные надписи; однако, некоторые из них со временем стерлись.

"Крепки клыки у времени,
Грызут гранит насквозь".

Письму же, написанному на бессмертном сердце, не страшно никакое время. Сердце, на котором закон Божий был написан многие годы тому, хранит его в целости и сохранности до последнего вздоха, пока верный говорит на смертном одре с Богом. Плоть его будет предана земле, но письмо Божье не прейдет, ибо сердце, на котором оно было написано, поднимется к небу, и предстанет пред престолом вечности, и когда в конце концов солнце погаснет, и луна перестанет убывать и прибывать, и погаснут крошечные светильники звезд, когда:

"Огромный шар земной,
И все на нем исчезнет;
Подобно миражу,
Бесследно, совершенно",

совсем как пена, что моментально растворяется в волнах, несущих ее, и уходит навсегда; когда все мироздание, творение Божье, кроме небес, которые останутся быть вовеки, должно прейти, и тогда письмо Божье на том сердце останется таким же ясным и таким же четким, как теперь. Ах, если бы лететь на крыльях серафимов далеко-далеко, пока временное не станет местом таким маленьким, что станет неразличимым и самому острому зрению; ах, если бы нестись, пока Бог не сделает и не разрушит столько миров, сколько песчинок на берегу моря; пока не столкнет и не разрушит вдребезги столько могущественных мирозданий, сколько есть капель в океане; неувядающее письмо Божественной руки, неизменное даже тогда, будет блистать на бессмертных, вечных сердцах: их Бог сотворил и оживил, что они стали столпами, на которых Он мог написать в память о Своей любви и святости. О, если бы Его письмо было написано на моем сердце! Братья, я молюсь о том, чтобы это случилось с вами, и со всеми из присутствующих. Однако, помните, что ветхое сердце должно быть разбито, и место, на котором можно обрести новое сердце, находится у подножья Креста. "Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься". "Всякий, верующий в Него, не постыдится". Кто уверует в Иисуса, тот встанет на скалу, тот устоит в вечности, и его блаженство будет обеспечено.
Господь да распустит вас с благословением во имя Иисуса Христа. Аминь.

Благоухающее сердце

Проповедь № 3339, опубликованная в четверг 30-ого января 1913 г. прочитанная Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон в четверг вечером 13-ого сентября 1866 г.

"Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам"
Рим. 5:5
Читая начальные стихи этой главы, нельзя не воскликнуть, "Что за дивные сокровища у народа Божьего!". Когда Езекия дозволил послам вавилонских царей осмотреть все, что есть в его сокровищницах, он совершил грех; вы же, если сумеете дать своему уму осмотреть все духовные сокровищницы, и провести тем путем своих друзей, хорошо поступите. Однако, чем же богат народ Божий? Кто исчислит его сокровища? Это дивно и выше нашего понимания! Так и кажется, что апостол, поднявший в первых стихах этой главы целую горсть драгоценностей, теперь выставляет их напоказ, одну за другой. Они сверкают на свету, и уже не кажутся горстью, взятой наугад, ибо они следуют друг за дружкой, подвизаясь в общем. Словом "итак" оправдание по вере связывается с "миром с Богом"; и далее эта связь проводится между "миром" и "доступом" к Богу; и далее слово "доступ" к Богу связывается со словами "хвалимся надеждою славы Божией". Рассмотрев эту нитку жемчуга, мы слышим, как апостол добавляет, "И не сим только", а затем выставляет напоказ всю гроздь драгоценностей. Говоря о том, он добавляет, что "от скорби происходит терпение", и "от терпения опытность", и (другое "и") "от опытности надежда", и (еще одно "и") "надежда не постыжает", и затем в конце этой нитки жемчуга он приводит слова нашего сегодняшнего текста, "потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам".
Я вижу в нашем тексте намек на излияние воды, ибо для нас любовь Божья есть закрытый источник, запечатанный ключ, покуда не явится Дух Святой; с появлением Его любовь Божья изливается в наши сердца потоками чистой и прозрачной, как стекло, воды.
Однако, быть может, не только аллюзия, но и другая стилистическая фигура также удовлетворит нас в этот вечер. [Аллюзия - намек, одна из стилистических фигур в художественной литературе, ораторской и разговорной речи. - Прим. пер.] Любовь Божью можно сравнить с драгоценным елеем в алавастровом сосуде. Дух Святой открывает этот сосуд, и благоухание "изливается" в сердца наши, не просто "льется", а "изливается". Вот так же не просто выливается елей помазания на голову Аарона, но изливается. От попавшего на предметы его одежды елея благоухать начинает все место, как и в этом случае.
Далее заметим, что мы можем, в некотором смысле, изливать любовь Божью на этом месте. Пока проповедник возвещает о любви Божьей, благоуханию Христову быть. В самом деле, всякий раз, когда праведным проповедуют Христа Иисуса, в их собрании распространяется духовное благоухание, ибо записано, "Будем восхищаться и радоваться Тобою, превозносить ласки Твои больше, нежели вино; достойно любят Тебя!". Однако наш текст указывает на нечто большее, чем духовное благоухание. Речь идет о любви Божьей, которая излилась не в собрании, а в сердце. Благоухание духовное следует понимать в смысле совместного, любовь Божью, излившуюся в сердце, в смысле личного; так что не об этом доме я говорю, но о конкретном сердце в нем. Проповедник изливает любовь Божью, проповедуя Христа, но не может изливать ее в сердце. Он может только говорить об этом; однако ему не донести любовь Божью до каждого из вас лично. Для этого в ваше сердце должен излиться Дух Святой, и, если Он однажды окажется там, ваш внутренний человек будет всегда ощущать Его живое благоухание. Не проповедник, и не буква этой Книги, а Святой Дух является туда во благо, дабы излиться любовью Божьей в вашем сердце. И тогда сколь обязаны мы Третьему Лицу благословенной Троицы! С каким почтением мы должны говорить о Нем всегда! С каким восхищением мы должны любить Его! С какой преданностью мы должны поклоняться Ему! Любовь Божья к нам, как благоухающий елей, не воспринимается нами до тех пор, пока Дух Святой не донесет ее до нашего духовного органа и не сделает благоуханной для нас. Любовь Божья как свет для слепых глаз, покуда Дух Святой не раскроет их. Она как пропитание и одежда для умершего, пока Святой Израилев не явится и не подаст нам жизни, чтобы наслаждаться этой благодатью. Итак, да явится Дух Святой здесь и теперь каждому из нас, чтобы излиться любовью Божьей в наших сердцах.
СНАЧАЛА Я ВКРАТЦЕ РАССКАЖУ О ДРАГОЦЕННОМ ЕЛЕЕ, КОТОРЫЙ ИЗЛИВАЕТСЯ, КАК ЗДЕСЬ СКАЗАНО, ТО ЕСТЬ О ЛЮБВИ БОЖЬЕЙ; ВО-ВТОРЫХ, ОБ ИЗЛИЯНИИ ЭТОГО ЕЛЕЯ; В-ТРЕТЬИХ, О БЛАГОСЛОВЕННЫХ ПЛОДАХ ИЗЛИЯНИЯ ЭТОГО ЕЛЕЯ В СЕРДЦА НАШИ; И, В-ЧЕТВЕРТЫХ, О ТОМ, ЧТО МЕШАЕТ НАМ РАДОВАТЬСЯ ИЗЛИЯНИЮ ЭТОЙ ЛЮБВИ В НАШИ СЕРДЦА.
I. ДРАГОЦЕННЫЙ ЕЛЕЙ, О КОТОРОМ ЗДЕСЬ ГОВОРИТСЯ, ЕСТЬ "ЛЮБОВЬ БОЖЬЯ".
Хотя мне и предстоит говорить о любви Божьей, говорить о ее сущности нет необходимости. Любовью Божьей следует наслаждаться, ее следует ощущать, ибо никакие слова не могут передать ее единственной в своем роде сладости.

"Никто не знает любви Христа,

Кроме Его возлюбленных".
Эта любовь не поддается описанию, ни пером, ни словом; и потому ее невозможно передать ни читателю, ни слушателю. Мы узнаем о любви Божьей учительно, духовно, догматически, из Писания; и, делая так, мы поступаем, по-моему, хорошо. Мы можем описывать эту любовь разными богословскими терминами; мы можем считать, что любовь Божья проливается, в определенном смысле, на всех, ибо "Благ Господь ко всем" и "щедроты Его на всех делах Его".
Но всего более нам радостно говорить об особом и характерном свойстве любви Божьей, раскрывающейся во всем блеске славы тем, что Бог предызбрал Себе.
По-моему, тот проповедник поступает хорошо, который рассуждает о любви Божьей в аспекте ее вечности. Тот проповедник поступает хорошо, который говорит о том, что эта любовь бытует издревле, что она старше седых гор или древнего моря. Тот проповедник поступает хорошо, который возвещает о несравненном постоянстве и неповторимости этой любви, сохраняющей неизменную верность избранным и наделенным ею. Я считаю, что тот проповедник поступает хорошо, который говорит о любви Божьей как любви бесконечной; который возвещает во имя Божье, что Христос, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их; и что это проявление той великой любви, которой нас возлюбил Бог, Отец Небесный, возлюбил однажды, и никогда не перестанет любить; и что наше сердце согрето Его любовью во веки вечные. Однако, братья, говорить о любви Божьей учительно очень просто; так что можно ничего и не узнать о любви Божьей, не вкусив ее. Если бы передо мной на этом месте стояла задача описать отеческую любовь к бедному сироте, то, осмелюсь сказать, сирота, услышав меня, возжелал бы ее; то есть, мне удалось бы породить в нем стремление найти такую любовь для себя; но никакими словами мне не удалось бы передать того, чем в действительности является отеческая любовь, если он никогда не вкусил ее сам. Это все равно, что показать ангелу, желающему познать человека, скелет. Человек есть нечто большее, чем строение из костей, нервов, мускулов и связок. Представить человека по описанию, какое можно дать, пусть даже самому анатомически безупречному, просто невозможно. Тем более невозможно описать любовь Божью, описав лишь ее догматический скелет, как поступил бы богослов, ибо в любви Божьей имеется много того, что богослов не мог постичь в своих штудиях. Как известно, сейчас модно заводить гербарии, в которых хранятся засушенные образцы различных растений. В Альпах вас уговорят купить коллекцию флоры тех или иных альпийских зон. Предположим, вы купите некоторые из предложенных гербариев. Вернувшись домой, вы вспомните о них, и начнете перелистывать эти коллекции, и найдете между листами гербариев высохшие растения, которые, увы, уже ничем не напоминают вам цветущих растений альпийских лугов. Горечавка утратила свою изумительную расцветку, столь поражавшую вас, когда вы встречали ее на склонах ледников. Теперь она высохла и умерла; и вы не можете передать своим друзьям, каким был этот цветок там, где его сорвали; чтобы постичь его красоту, их нужно было бы взять с собой в Альпы. Точно так же и с богословием; нетрудно сохранить живые истины в форме сухой фразы, но вам не постичь их до тех пор, пока вы сами не увидите их в действии и не познаете на опыте.
Опять же, рассуждать о любви Божье можно в историческом аспекте, и что за чудо эта тема! Итак, начинаем. Однако откуда? Ну, если у любви Божьей нет начала и конца, начнем с какого угодно места. Начнем с соборов в горних чертогах; начнем с Божьего предприятия, избрания, заветов и поручительства. Затем перейдем к любви, проявившейся в первом обетовании; любви, спасающей грешного человека; любви, выступающей сквозь туман и дым Моисеева ритуала постепенно; и, наконец, любви, расцветающей в полной красе на Кресте в Лице умирающего Спасителя. Потом продолжим говорить о любви, созревающей в нашем опыте, от начального обличения нашего безумия и представления опасности, угрожающей нам, вплоть до передачи нас ею в руки Божьи и нашего вечного пребывании с Богом в радости блаженного видения. Но, дорогие друзья мои, вы знаете, что описание исторического сражения не может дать реального представления о нем. Всякий слышавший грохот орудий, всякий воочию наблюдавший боль и страдания павших от меча войны, скажет вам, что никакое описание, каким бы красочным они ни было, не может возбудить в вас истинных ощущений, какие производит самое сражение. То же верно и в отношении любви Божьей. Да, рассказать историю этой любви с величайшей точностью можно, но, сделав это, пусть даже полностью, вы никогда не расскажете всего, пока в реальности не вкусите той любви сами, и не обретете ее на опыте своей души. Так что, если бы мне нужно было говорить о елее любви Божьей, не знаю, где бы я нашел для того нужные слова. Просто я не стал бы говорить, но обратился к Богу с молитвой об излиянии этого елея в ваши сердца.
По-моему, можно говорить и говорить о любви Божьей, ничего от того не получая. Я действительно думаю, что богословские, читай умозрительные, возражения против Евангельских, читай живых, истин, суть лучший способ лишения нас помазания и славы елея Божьей любви. По-моему, к Божественной истине следует относиться, как известная вам подлинная мать отнеслась к родному дитяти, когда с другой матерью предстала перед Соломоном. Итак, не будем расчленять истину. Но находятся люди, которые так или иначе расчленяют истину, когда есть возможность держаться части ее. О, да! Ради ничтожнейшего учения, ради какой-то бесконечно малой величины, ради одного греческого артикля и полуслова, некоторые из нас готовы погубить общение святых, и прогнать из своего круга лучших между возлюбленными Бога. Некоторые из нас походят на простаков, которые в горячечном споре о том, кому достанется кувшин молока, проливают его, и никому не остается ни капли. У них появится редкий, заморский фрукт, так они растопчут его в борьбе за право съесть первым. Будем осторожны, и не станем обращаться подобным образом с любовью Божьей; хотя иногда, по-моему, мы сами обращаемся с тем, что связано с любовью Божьей, в духе расчленения истины, когда тянем одеяло на себя.
В конце концов, дорогие друзья мои, лучшее из того, что можно сказать о любви Божьей, таково: всякий да постигнет и вкусит ее сам. О, дивная любовь Божья! Ангелы поражаются этой любви! Подумать только, Бог должен любить Своих греховных тварей! Вы станете даваться диву даже на небесах. И пусть вы перестанете удивляться чудесам, это чудо по-прежнему будет казаться вам наибольшим из чудес. По-моему, вы станете,

"В небе петь с восторгом
удивленья о благой любви Его",

и, погрузившись в глубины, какие только ум ваш способен выдержать, обнаружите там невиданную глубину любви как по обе стороны от себя, так ниже и выше. Но даже тогда, когда ваши возможности обретут небесные масштабы, а вы сами вознесены будете до положения, равного положению ангельских сонмов, даже тогда вы будете удивляться тому, что любовь Божья превосходит силу знания и ума.
Вот и все, что мы хотели сказать о том, что любовь Божья есть драгоценный елей. Далее, во-вторых, в нашем тексте говорится,
II. ЛЮБОВЬ БОЖЬЯ ИЗЛИВАЕТСЯ В НАШИ СЕРДЦА. Что это означает? Только ли знание того, что Бог есть любовь? Но подобное знание должно быть предварительным, поскольку излившаяся в наши сердца любовь Божья много больше простого знания. Это не высокая оценка Божьей любви, и не желание вкусить ее по осознании того, сколь драгоценно быть возлюбленным Божьим. Подобное умонастроение прекрасно, но сейчас мы говорим не о том. Излившаяся в наши сердца любовь Божья не есть вера в любовь Божью. Вера в любовь Божью есть высокая честь христианина, и он обязан верить в то, что Бог его любит всегда; и в то, что даже в скорбях любовь Божья остается неизменной; и в то, что Бог может сокрыть Свое лице, когда в сердце Он остается прежним. Нет, любовь Божья, излившаяся в сердца наши, больше этих знаний. Излившаяся в наши сердца любовь Божья не есть и ожидание посещений от лица Божьего. Сидеть у двери Христовой и ждать до тех пор, когда Он явится нам, о, какое это блаженство! Если я и могу не возлежать с Ним за трапезой, то мне доступно иное: мне дано благодарить Его за то, что я могу алкать и жаждать предвкушаемого. После обретения Христа, вторым драгоценным даром Святого Духа для нас является подлинная жажда видения Христа. Но даже не это, а гораздо большее, имеется в виду, когда говорится о любви, излившейся в наши сердца. Даже не воспоминания о прежних посещениях любви имеются в виду. Эти воспоминания в разных обстоятельствах нередко бывают весьма утешительны.

"Милости Господни вспоминай, считай
На святой горе с Христом не забывай".

И мы иногда вспоминаем о Ермоне, и горе Цоар [в оригинале: Мицар (маленькая) - гора, по-видимому, на восток от Иордана, в виду горы Ермон (Пс 41:7). - Прим. пер.], и находим великое утешение в том помышлении, что Он воистину некогда осиял нас; Он воистину однажды показал Свою любовь к нам, и мы радуемся и ликуем. Однако излияние Его любви в сердца наши есть нечто значительно большее, чем этот фаворский свет. Это не память о чем-то драгоценном, хотя и минувшем, канувшим в прошлое; это глубокое удовлетворение тем, что существует ныне.
Но что же это тогда? Разве не то, что Святой Дух, дающий нашей душе вкусить от любви Божьей, не дает нам сомневаемся ни в чем, и мы уже уверены в любви Божьей к нам. Череда прежних вопросов теперь удалена от нас в далекое прошлое. Не о нас сказано:

"Жажду я суть постичь того,
Что часто волнует меня".

Божья любовь пребывает в нас, и мы точно знаем, что она там. Сегодня я навестил одного друга; он по роду деятельности использует благовонные масти; он показал мне каморку, где хранятся ароматические масла для составления различных духов. Я допускаю, что мой друг-парфюмер может хватиться банки с благовонием. Однако у меня в голове не укладывается то, что он может хватиться ее, и не знать, где искать, когда масть из банка разлилась. Запаха разлившейся масти не обонять и не отличить просто невозможно. А коли так, он нашел бы ее по запаху и сказал, "Так вот же она; вся каморка благоухает ее!". То же с любовью Божьей; если она излилась в наши сердца, мы уже не задаемся вопросом, где она. Сердце наше благоухает ею. И так, что все ваши страдания и силы приправлены и благоухают этим елеем. Мы уже не вопрошаем, "Где любовь Божья?", а восклицаем, указывая на сердце, "Вот она, здесь!". О, какая радость, "Любовь Божья со мной, во мне!". Если все объединенные силы земли и ада, скажут, что Бог не любит меня, я стану отрицать это, опровергая всех, ибо знаю, что любовь Божья излилась в сердце мое. Результаты этого факта я чувствую и ясно понимаю, что Бог возлюбил меня как верующего в Господа Иисуса Христа; я убеждаюсь в том перед лицом Святого Духа, Который запечатлел нас и свидетельствует нашему духу, что мы рождены от Бога.
И более того, о том имеется облако свидетельств. Я имею в виду сознание, то есть восприятие, любви Божьей, излившейся в нашу душу. После того, как любовь Божья излилась в мое сердце, я глубоко и томительно наслаждаюсь этим фактом, понимая, что живой Бог подает мне всё обильное для святого наслаждения. Храни елей в бутыли, благоуханием его не насладишься; излей его, и аромат заполнит всю комнату, и усладится всякая ноздря. О, бывают времена, когда небеса исполняют нас в полную меру того, что доступно нам в посюстороннем мире. Бывают времена, когда мы познаем любовь Христа, лобзающего нас "лобзанием уст своих". Бывают времена, когда мы глубоко затягиваемся Его любовью, ибо Его ласки лучше вина. Мы не только взираем на трапезу, но участвуем в ней. Мы не просто восхищаемся богатыми гроздьями винограда, но берем и пьем его нектар. Мы не взираем очами веры, как Моисей с вершины Фасги, но вступаем в лес, где течет мед. И, как Ионафан, протянув конец копья в сот медовый, мы чувствуем, что наши глаза светлеют, как глаза голубиные. О, христиане, вы постигли, что за этим стоит! Вы вкусили любовь Божью, будучи наедине с Богом; вы познали эту сладость в день скорби и тесноты: одни из вас достигли этого на одре болезни, другие в горниле страданий. Как бы там ни было, Христос столь явно, столь очевидно пребывал тогда с вами, что горнило страданий обдавало вас радостью не меньше, чем болью, которую вы сносили. Вы хвалились Христом Иисусом, и как ваши скорби преизбыточествовали, так преизбыточествовали и ваши утешения. Вы наслаждались любовью Божьей; вы ощущали ее всеми фибрами души, вы были увлечены ею.
Любовь Божья исполняет всего человека, в каком бы сердце она ни излилась. Имеются благовония, которых одна лишь пролившаяся капля ощущается не только вами, но и всеми окружающими.
"Осторожно!", - сказал мой друг-парфюмер, когда я протянул было руку, чтобы капнуть на пальцы из одного из флаконов, представленных им; "Если вы не желаете источать этого запаха в течение месяца, не делайте этого". Особенного желания благоухать духами целый месяц у меня не было, так что я убрал руку. Если бы вам удалось однажды обрести любовь Божью, излившуюся в сердце, то вы благоухали бы ею всегда; ибо любовь, однажды излившаяся туда, пребывает там во веки веков. У нас не должно быть страха лишиться ее, если в известный нам, определенный момент любовь Божья столь славно и благоуспешно излилась в сердца наши. Братья и сестры мои во Христе, вы должны были прочувствовать это, когда с утра до ночи были переполнены любовью Божьей. Пробудившись от сна, неизвестно почему, вместо забот и опасений о текущем дне, вы проснулись тогда с гимном, стихом, несомненным обетованием, как если бы приняли на сон грядущий медовую облатку, которая, усладив уста ваши, усладила и всю душу. И далее в течение всего дня уже не имело никакого значения, как идут дела; весь день все, казалось, шло как нельзя лучше, ибо любовью Божьей вы исполняли Его волю, и наслаждались тем, что творили дела, благоугодные Ему.
Вы обогатились в тот день, и не потому, что обрели больше прежнего, но потому, что обрели любовь Божью, наполнившую все вокруг благоуханием. Вам не давали в тот день распускать язык; вам не хотелось говорить о том и о сем, что некогда поглощало ваше внимание, ведь вы наслаждались, думая о Нем, и желали говорить с Ним. В тот день народ обращал на вас внимание; да и как ему было не обратить. Если не сияло ваше лицо, сияли ваши глаза, и ваша душа светилась. Когда вы встречали кого-либо из народа Божьего, то всякий человек Божий постигал (ибо всякий человек Божий может обонять духовные благоухания и видеть духовный свет), что на устах ваших были жемчуга обогащенной души, ибо вы говорили как тот, что "был с Иисусом и научился в Нем".
Кроме того, неужели вы не помните, как запирали свое сердце на ночь и отдавали ключ от него Богу, а затем, пробудившись, вспоминали слова Давидовы, "Когда я пробуждаюсь, я все еще с Тобою"? Быть может, вы не уединялись с Ним надолго, но как бы там ни было, долго ли, коротко ли, общение с Богом было лучшим толкованием нашего текста из всех возможных. "Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам".
Я знаю, дорогой друг, что, даже познав любовь Божью, излившуюся в сердце, вы будете алкать и жаждать этого снова и снова. Свойство вина небесного таково, что человек, пьющий его, чем больше пьет, тем больше жаждет. Вкусив однажды хлеба небесного, хлебом земным уже не удовлетвориться. Вкусив однажды от манны, выпадающей с неба, манны, которой питаются ангелы, утрачивают вкус к пище смертных. Бог приготовил вас к "трапезе из тучных яств, трапезе из чистых вин". Вы были подняты оттуда, где люди падают ниц, и где ныне вы сами падаете ниц. На крыльях орлиных вас вознесли в такую ясную среду, что отныне вам будет тяжко в густом дыме этого мира, и вам захочется оставить его, чтобы снова уединиться со Христом. Возможно, вы поете:

"Горе мне, что я пребываю у Мосоха,
Живу у шатров Кидарских".

Но так будет не всегда. Вы увидите Его лицо вскоре, если станете искать Его, и тогда снова "любовь Божия изольется в сердца ваши Духом Святым, данным нам".
И теперь, да поможет нам Бог, в течение нескольких минут повторим и обдумаем все сказанное выше,
III. О ПЛОДАХ ТОЙ ЛЮБВИ, ЧТО ИЗЛИЛАСЬ В НАШИ СЕРДЦА.
Я уже упоминал о некоторых плодах этой любви, но давайте теперь более определенно укажем, что любовь Божья в наших сердцах наполняет благоуханием все. Она наполняет благоуханием наши долги, и тогда они становятся честью.

"Эта любовь заставляет нас
повиноваться с легким сердцем".

О, когда вы чувствуете, что Бог любит вас, сколь тогда можно бодрствовать и молиться! Сколь тогда можно сражаться и бороться! "Всё возможно верующему", и более того - любящему. Сердце, в котором любовь Божья,

"Над невозможным смеется,
И восклицает, 'Да будет!'".

Верующий может приступать к самым отчаянным предприятиям, причем таким, что потребуют от него полнейшего самоотречения; причем все таковые будут свершаться с готовностью, когда любовь Божья излилась в его сердце. От любви Божьей, излившейся в наши сердца, начинают благоухать и все суды наши. Суды наши не покажутся нам судами, когда мы увидим, что они от руки Отца Небесного. Садовник возрыдал, вы знаете о том, найдя любимейшую розу срезанной, но, узнав, что ее взял Господин его, он уже не плакал, поскольку Господин имел на то право. Нет никакого ропота в сердце того, кто умеет сказать, "Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно, ибо Он, отбирая благословения у меня, принимает больше благословений, чем могло бы изойти из моих уст, когда не поступил бы так". И я уверен в том, возлюбленные, что от этого начинают благоухать все наши предприятия. Мы весьма склонны думать, что наши обязательства в миру слишком скромны и невразумительны; и, если мы думаем так, то они кажутся нам тяжким трудом. Разве не знаете вы, что у вас и волосы на голове все сочтены Иисусом, и Он тем самым как бы сообщает вам, что всякое, даже весьма и весьма скромное предприятие ваше является предметом Его неусыпного наблюдения? Он знает, где вы пребываете, кем являетесь, и что вам надлежит сделать. Он знает как наполнить все это благоуханием Своей любви. Если любовь Божья излилась в сердце бедной женщины с утомленными и покрасневшими глазами, она с новой силой приступает к своему вязанью; и отец семейства, вынужденный много работать, чтобы прокормить своих, находит свою работу легкой, когда любовь Божья излилась в его сердце! Когда любовь Божья излилась в сердце, бедность видит свое богатство, а хижина и лачуга становятся дворцами, и даже лохмотья, так и кажется, начинают сверкать, как парадное одеяния. Надо ли напоминать вам, что мученики имели обыкновение петь на кострах? Отчего бы это? О, не оттого, что огонь костров, на которых сжигали их, превращался в розы; они не считали, что горящий хворост сжигает их меньше других. Они пели на кострах оттого, что любовь Божья излилась в их сердца, и они могли, видя Его любовь, выносить ради Христа все. Любовь Божья, излившаяся в сердце, заставляет благоухать все.
Повторимся, что любовь, излившаяся в сердце, покоряет себе все остальное. Некоторые благовония, распространившись в помещении, способны пересилить и уничтожить остальные. Помещение, бывает, исполнено ароматов, но стоит открыть эту заветную бутыль, и где теперь все эти ароматы? Все они поглощаются благовонием сильнейшим, подобно тому, как жезл Ааронов проглотил жезлы волхвов Египетских. Когда любовь к Иисусу исполняет наши души, мы имеем любовь к своим дорогим друзьям и родным. Бог помогает нам в этом! Вместе с тем, любовь Божья, как видно, сильнее всего, ибо Его любовь возвышается над всеми другими, как могущественные Альпы возвышаются над кротовыми норами. Когда любовь Божья излилась в сердце и овладела всей душой, она всего лучше уничтожает всякую любовь к греху. Во время эпидемии холеры люди стремятся приобрести средства, способные уничтожить нездоровые испарения и дурные запахи. Ах, сколько в наших сердцах неприятных запахов! Имеется древнее болото природной греховности, источающее смерть и чреватое гибелью всякому, кто находит на него. Но когда любовь Божья излилась в сердце, сколь благоуспешно она справляется с ним! Тогда любовь к греху умирает; закон любви во внутреннем человеке покоряет и попирает ногами всякую похоть и скверну, и мы хвалимся Господом Иисусом Христом, и не страшимся внутренних борений. Любовь Божья, излившаяся в сердце, уничтожает всякое зло. И сколь превосходно она убивает всякое сомнение! Как я уже говорил, вы, обоняя благоухание Божьей любви, уже не сомневаетесь в том, что она пребывает в вашем сердце. Гуляя по осеннему полю, можно брести по тропинке и не знать, сколько там дичи; но вот вспорхнула куропатка, и вот из-под ваших ног задал стрекача заяц, и вы убеждаетесь в том, что в этом поле полно дичи, ведь вы ее видели воочию. Так же и милостей Господних, когда бездействуют, не видно и не слышно, и мы не знаем, что они есть, но как только они начинают проявляться в деле, мы находим их и уверяемся в их существовании. Так же с любовью Божьей. Когда она бездействует в наших сердцах, мы немало сомневаемся, но когда в определенный момент потоки ее проливаются свыше, чтобы излиться в твоем сердце, ее благоухание исполняет всего тебя, изгнав всякие сомнения и страхи.
И там, где имеется благоухание Божьей любви, повторимся еще раз, оно, это благоухание, верующий весьма убедительно и благоуспешно сообщает своим единоверцам. Кто принимал бальзамические ванны, тот благоухает. Кто сидит у подножия своего Господа, тот обнаруживает признаки общения с Ним. Благоухают все пути Господа Иисуса, ибо "все одежды Его, как смирна и алой и касия", и если ваши одежды пахнут тем же по причине того, что вы общались с Ним, то вы сообщаете нечто от Его благоухания тем, с кем общаетесь. Бог да пошлет вам милости искать этой святой чести, дабы, имея любовь Божью в своих сердцах, вы могли быть светильником, светящим всякому, и чтобы ближние ваши приносили свои свечи к вашему светильнику, и вы передавали тот свет; поскольку от этого вы не обеднеете, а те возрадуются. Итак, в завершение, скажу, что всем нам, любящим Господа, хочется чувствовать любовь Божью, излившуюся в наши сердца. Но вот незадача - иногда мы скорбим оттого, что этой любви не чувствуем.
IV. ОТЧЕГО МЫ НЕ ЧУВСТВУЕМ ИЗЛИЯНИЙ БОЖЬЕЙ ЛЮБВИ В НАШИ СЕРДЦА?
Разве не оттого, братья и сестры, что мы подавляем моление? Обычный грех народа Божьего - застой в молитве. Если и есть грех, о котором следует говорить нынче больше других, так это грех упущения уединенного общения с Богом. Вот скрытая причина духовного истощения, тайна многих судов, недостатка радости, ослабления и утраты веры Божьей.
Небрежение горницей молитвы! Почему коммерсант не пренебрегает своей канцелярией и конторой? Потому, что, пренебрегая этими местами, деловой человек становится банкротом. Я убеждаюсь в том все больше и больше, все дольше и дольше наблюдая за самим собой и, естественно, за другими, что, немощь в коленях выдает немощь всей человеческой организации. Как можно ожидать вкусить больше любви Божьей, если у тебя нет желания идти за Ним? Если ты не уделяешь времени размышлениям; если у тебя нет времени исследовать Писания; если у тебя нет установленных часов общения с Богом, надо ли удивляться тому, что ты упускаешь всякую возможность насладиться Им? Кроме того, я убежден, что очень многие из нас теряют многое, пренебрегая средствами благодати. Я не думаю, что это относится к большинству конгрегации. Я считаю, что никто не посещает общих собраний так, как вы. Оснований жаловаться у меня нет. Между вами есть люди, которые собираются здесь столько раз, сколько раз открываются двери на этом месте, и молитвенные собрания и вечерние разборы слова, ничуть не обременяют их. Ваши ноги сами несут вас сюда на свидание с Богом. Но сказать то же самое обо всех исповедующих веру во Христа я не могу. Загляните в большинство мест богослужения в большом Лондоне, особенно взгляните на богослужения по будним вечерам, и убедитесь сами. А в некоторых сельских районах богослужебные собрания отменяют вовсе из-за недостатка собравшихся, ибо в копеечку влетает проводить те малочисленные собрания. В некоторых местах отмечается, увы, недостаток любви к средствам благодати. Находятся исповедующие веру, которые, оказавшись на побережье или удалившись в сельскую местность, находят в том повод не идти послушать Слово Божье. Им незнакомы чувствования Давида, который от ранней зари искал общения с Богом, поскольку жаждала душа его, по Нему томилась плоть его как в земле пустой, иссохшей и безводной, когда не было возможности подняться на Сион. Братья, мы должны употреблять все средства благодати, иначе, презирая их, каких же благословений можно ожидать! Конечно, проходя долиною плача, мы вынуждены открывать в ней источники. Мы не должны зависеть от этих источников, ибо они не питаются подземными водами. И все же источники эти, когда надо, открывать следует, поскольку благословение проливается на них свыше. Следует прилагать усилия, следует стараться, и тогда прольется благословение свыше.
Разве мы не можем сказать и того также, что многие христиане теряют от великого и радостного общения с Христом из-за лености? Христос - Делатель; если же мы - лодыри, то общения с Ним иметь не будем. "Отец Мой", - говорит Иисус, "доныне делает, и Я делаю". Если ваше имение неосвящено, если ваши таланты оставлены втуне, если ваше время растрачено, то не удивляйтесь, что Господь Иисус Христос станет научать вас бичом. "Бич для коня, узда для осла, а палка для глупых". Праздные христиане должны ожидать бича и палки, но если мы делаем все, что можем Христа ради, то будем иметь доброе утешение, исполняя свое дело, и любовь Божья изольется в сердца наши. Еще одним препятствием к излиянию любви Божьей в наши сердца является обмирщение. Кто поступает как плотские люди, развлекаясь и увлекаясь тем же, тому нечего удивляться, что любовь Божья не изливается в их сердца. Я весьма далек от желания удержать христиан от некоторых мест развлечения, где развлечение просто, и только такого типа, какое производится социальным общением, наукой, музыкой и так далее. Однако я совершенно убежден в том, что частое посещение подобных мест, даже лучших, окажется неблагоприятным для благочестия даже лучших христиан. Польза, которую вы обретете от подобных развлечений, несравнима с риском утраты весьма многого. Если подобное пленяет вас, то маловероятно, что Христос далее будет пленять вас. Плотским и духовным в одно и то же время быть невозможно.
И разве не очень вероятно, что наше маловерие не дает любви Божьей изливаться в наши сердца? Если бы мы доверяли Христу больше, и почитали бы Его больше, почивая в преданной любви к Отцу Его, то разве не нашли бы мы любви Божьей, излившейся в сердца наши?
Разве не может быть причиной того и неблагодарность наша в отношении прежних милостей Господних? Если мы недостаточно благодарим Бога за все Его утешения, какими мы наслаждались в прошлом, то Он не удовлетворит нашей жажды в любви Его, пока мы не возблагодарим Его за все, что Он сделал для нас в минувшие дни.
К тому же, дорогие друзья, разве мы не имеем (а могли бы!) любви Божьей, излившейся в сердца наши, не потому, что не желаем искренне, от всего сердца, уподобляться нашему Спасителю? Вот в чем дело, братья мои, вот в чем дело! Если бы вы когда-либо вкусили блаженство любви Христовой, то понимали бы, что я не могу преувеличить, когда хвалю и славлю ее. Это самое доброе, лучшее и блаженное из всего, чем может воспеть смертный. Ощущение любви Божьей в сердце человека - счастье, которому могли бы позавидовать и ангелы. Тогда как же выходит, что вы и я способны жить без этого счастья? Настоящая жена воистину скорбела бы, сомневаясь в любви мужа; она бы не могла быть счастлива, не будучи совершенно уверенной в том, что мужнина принадлежит ей. О, как мы можем вести себя так, когда говорим, "Да любит ли Он меня?"? Как это мы способны выносить, как некоторые исповедующие веру во Христа день за днем могут прожить, не услышав ни слова из уст Его, и не исполняясь радости перед лицом Его? Любим ли мы Его воистину, или все это пустой разговор? Есть ли в нашем сердце глубокое чувство в отношении к Нему, или это просто религиозная формальность? Восхищаемся ли мы любовью Божьей в ближних? Не возбуждаем ли мы естественных эмоций в себе, и не думаем ли затем, что любим Его? О, я воистину считаю, что мы можем сказать, "Это вовсе не так, мы воистину любим Его. Мы были бы донельзя несчастны, и жалки, и нищи, если бы не любили Его. Мы скорее согласились бы умереть, чем перестать любить Его. Для наших сердец Он лучше десяти тысяч других. Мы знаем, что Он любит нас". О, без всяких клятв и резолюций, которые мы вскоре, несомненно, нарушим, давайте помолимся, "О, Спаситель, излей в сердца наши любовь Твою Духом Святым. О, Боже, Отец Небесный, откройся ныне в преизбытке любви Твоей к нам, и дай нам всегда вкушать ее, и пусть она всегда пребудет в сердцах наших!" Какой церковью была бы наша община, если бы все мы имели общение с Христом! О, сколь мелкими, незначительными стали бы тогда все мирские неприятности! Мы шли бы тогда служить Владыке, как серафимы. Мне кажется, что мы без передышки, всякий день и ночь, хвалили и славили бы Его благословенное, дорогое имя. Это место обратилось бы в рай, и мы хвалились бы и славили Бога непрерывно, и песнопения наши могли бы соперничать с теми, что раздаются перед Его престолом! "Дух бодр, плоть же немощна", и все же, "мы имеем такого первосвященника, который может сострадать нам в немощах наших". Давайте приступать к Нему с верою, и пусть нашей молитвой станут слова, "Живи во мне! Пребудь при мне ради Твоей любви! Аминь".

Приступайте к Нему во всякое время

Проповедь № 1334, прочитанная преп. Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ на вечернем богослужении в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон

"Приступая к Нему..."
1 Петра 2:4
Апостол имеет в виду Господа Иисуса Христа, о Котором стихом выше говорит, "Ибо вы вкусили, что благ Господь", и далее продолжает: "Приступая к Нему, камню живому...". Здесь я хочу обратить ваше внимание на причастие настоящего времени "приступая", то есть "приходя, или обращаясь". Это понятие и мысли, на которые оно наводит, способно во многом наставить и утешить нас.
Христианский путь начинается, продолжается и совершается до конца с Господом Иисусом Христом. В этом состоит наше весьма великое благословение. Иногда, отправляясь в поездку, мы начинаем под эгидой той или иной компании, но затем в определенный момент нам приходится странствовать уже не первым, не вторым и даже не третьим классом, причем в совершенном ином направлении. Этого не скажешь о нашем пути в небо. Начав странствие подопечными Христа, мы не должны искать иного водителя или иных средств спасения. Никоим образом, ибо Он один есть начальник и совершитель нашей веры. Отправившись в странствие с Христом, мы простираемся с Ним вперед, ибо "все и во всем Христос"; и, совершая этот путь по-доброму, мы совершаем его со Христом, ибо "все и во всем Христос". Как заблуждались во времена Павла те, что начинали духом и оканчивали плотью, желая достичь совершенства на земле; так заблуждаются некоторые и теперь, начиная как грешники, сокрытые во Христе, и продолжая как святые, независимо от Него и с опорой на себя. Такое никуда не годится, братья. Компании "Христос и Со", которая сопровождала бы нас на небо, не существует. Если грешники понимают, что все и во всем только Христос, поскольку своего имения у них нет; понимать должны и святые, что все и во всем только Христос, поскольку кроме Христа имение святых меньше ничтожества и пустоты. Когда же мы оставляем Христа, наше самомнение начинает расти, мне думается, на манер грибов после дождя. Надлежит давать Христу возрастать в нас во всем, познавая Его все больше и находя все большее удовлетворение в том, что Он нужен нам. Только такое возрастание может стать воистину благотворным, и да пошлет нам Бог все больше таких благ во веки вечные. Да будет благословенно святое имя Его, ибо с нами Христос и утром, когда мы молоды и полны сил; с нами Христос и в полдень, когда мы несем тягости дня и зной; с нами Христос и о вечернюю пору, когда мы опираемся на посох от множества дней, когда длиннее бывают тени и меркнет свет. И только Христос пребудет с нами, когда опустится ночь и тень смерти покроет наше последнее ложе. Всегда и везде мы взираем только на Иисуса. Мы проводим дни свои в счастьи? Христос венец тому. В нищете? Христос укрепляет нас. Во славе? Христос умудряет скромностью. В бесчестьи? Христос утешает нас. В здравии? Христос благословляет нас. В болезни? Он исцеляет нас. Если Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же, то и в отношении нас самих Он Тот же. Ко Христу лишь надлежит приступать и в любых обстоятельствах держаться только Его. Сердце наше должно оставаться верным единственному Господину своему, воспевая в любви,

"Во свете дня иду к Тебе
Или во тьме ночей,
Прекрасного прекраснее,
Ты светлого светлей".

Не следует обращаться к модному врачу, искать нового друга и находить неизведанную надежду, ибо во всем и всегда следует ожидать только Иисуса, Который "вчера и сегодня и во веки Тот же". "Вы имеете полноту в Нем". И стойте на том, братья мои. И даже в мыслях не допускайте, что к освящению, искуплению и безопасности вы нуждаетесь в чем-то еще сверх того, что хранится в Нем. Не обращайте взоров вокруг себя, чтобы дополнить чем-либо Господа Иисуса, иначе обманетесь и обесчестите Его. Наш Господь Иисус - не Моисей. Моисей, хотя и водил народ пустынею, так и не смог ввести его в землю обетованную, ибо то предназначено было судьбой Иисусу Навину. Брат мой, Господь Иисус водит тебя пустынею, и Он же перейдет с тобой Иордан, и сохранит тебе небесное наследие, и засвидетельствует твое благоуспешное водворение у Себя: так что не бросай взоров окрест на иных вождей и законодателей. Наш Господь Иисус - не Давид. Последний готовил необходимое для построения храма, и, хотя ему удалось собрать много драгоценностей и сокровищ, Господь не дал ему устроить дома Божьего, и сказал, что честь эта предназначена его сыну, который будет после него; и так устроение храма было оставлено Соломону. Наш Господь Иисус, да будет благословенно святое имя Его, не только собрал Свой народ и драгоценные сокровища, чтобы устроить храм Бога живого; но и Сам созиждет его камень за камнем, и Сам возложит замковый камень с восклицанием. Христос создаст храм Господень и примет славу. В христианской азбуке Христос есть A, Б, В и так далее вплоть до Я; и автором всех слов святого Ханаанского наречия является только Христос. Разве не Он сказал, "Я есмь Альфа и Омега, начало и конец"?
Приближаться, приходить, приступать ко Христу - вот о чем наш сегодняшний текст; и я постараюсь истолковать его соответственно. В этом месте Библии как в капле воды отражается вся христианская жизнь. Полная картина святого образа жизни дается здесь одним движением. Написать портрет одной линией, не отрывая руки, весьма непросто; однако, мне припоминается один малоизвестный портрет нашего Господа, который художник написал, не отрывая карандаша от бумаги от начала до конца, в виде непрерывного ряда окружностей. То же самое можно сказать о всем христианском пути, так как путь христианина есть постоянное приближение ко Христу. "Приступая к Нему..." Обсудив эту полную картину христианского образа жизни, я отвечу далее на два вопроса. Первый: как лучше приступать ко Христу вначале? И второй: как лучше приступать ко Христу потом? Да благословит Дух Святой эти рассуждения ко благу душ наших. Итак, сначала дадим,
I. ПОЛНОЕ ОПИСАНИЕ ХРИСТИАНСКОГО ПУТИ. Христианская жизнь есть непрерывное приближение к Иисусу. Если ваши Библии открыты на нашем тексте, прошу отметить, что слова "Приступая к Нему..." имеют отношение к паре следующих метафор. Одна из них предшествует нашему тексту, и описана во втором стихе; приближение ко Христу уподобляется здесь поведению младенца, питаемого молоком. "Как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение; ибо вы вкусили, что благ Господь. Приступая к Нему...". Детям присуще приступать к родителям, причем чаще, чем наоборот; всем детям свойственно приступать к родителям с просьбами о потребном. Едва родившись, младенец уже приступает к матери. Взглянем на него внимательней: он не способен обеспечить себя. Предоставленный себе, он гибнет; вкусив же материнского молока, он жаждет его все больше и больше. Когда наступает пора кормления, а это бывает часто, младенец, еще не умеющий говорить, начинает подавать недвусмысленные знаки - он требует накормить себя; при этом он хорошо знает к чему приступить, и до тех пор не успокоится, пока не доберется до места и не устроится там с уютом. Подрастая, дитя узнает время утреннего и обеденного кормления, привыкает к тому месту, где вкусно кормят и принимают сердечно. Большинству из вас полагаю, не приходится призывать детей к семейному столу звоночком; всякое дитя имеет внутренний звоночек, который указывает ему, причем довольно точно, на время приема пищи, вот он и приступает к вам, без всяких убеждений и усилий с вашей стороны. Некоторым из ваших детей исполнилось уже пятнадцать или шестнадцать лет от роду, но они все еще приступают к вашему столу. Они приходят сюда по привычке. Сначала вам надо было поднимать их и усаживать на стульчики, после чего они и приступали к вашему столу; теперь же дети ваши садятся на большие стулья как собственные; но при этом они по-прежнему приступают к вашему столу. Все так, но дети приступают к вам не только ради пропитания; кроме того они приступают к вам ради весьма и весьма многого. Воистину, становясь старше, они приступают к вам все больше. Если раньше они приступали к вам ради башмачков и платья, то теперь им требуется обувь и одежда больших размеров, да еще из более дорогой кожи и материи, и они приступают к вам с этим. И хотя содержать их становится труднее и труднее, они приступают к вам легко и свободно, поскольку привычка приступать к вам придает им духа. Умолять или убеждать детей обращаться к вам за тем, что им хочется, не надо; само собой разумеется, их потребности возрастают все больше, и ради всего они приступают к вам с невообразимой готовностью. Быть может, они делятся с вами нуждами раньше, чем того вам хотелось бы; но когда вы думаете, что детям вашим можно бы и протянуть немного с тем, что у них есть, они горячо настаивают, утверждая неотложность своих потребностей. Об их потребностях вы узнаёте очень скоро, так что их не надо спрашивать: "Ну, девушки, надеюсь на ваш искренний ответ; не хочется ли вам больше платьев. И вы, юноши, не таитесь, разве не нужна вам новая одежда". О, ничего подобного. Детям таких вопросов задавать не приходится; они являются к вам за всем без спросу, всегда приступают к вам за тем и этим; и это вам известно. Время от времени они заставляют вас нырять в карман так часто и входить в такие расходы, что вопрос, когда опустеет ваш кошелек и запасы истощатся, встает ребром. И только одно несомненно: легче истощить все запасы, чем остановить детей в разнообразных желаниях.
Они приходят к вам со множеством просьб, каких не предъявляли никогда прежде. Кажется, и конца не будет всему, что им нужно; думаю, что конца этому не бывает в принципе. Некоторые дети, как известно, продолжают приступать к вам и после, войдя в полный возраст. Хотя вы и считаете, что ваши дети могли бы уже содержать себя сами, они продолжают просить у вас рубль там, где можно обойтись копейкой. Когда вы еще укладывали их на ночь и думали, что обеспечили их пищей и платьем, жилищем и домашним очагом, вам еще удавалось сводить концы с концами; но теперь детины приступают к вам со множеством требований, которым не видать ни конца, ни края. Да, всё обстоит именно так; дети приступают к вам во всякое время.
Итак, я долго говорил обо всем этом, чтобы показать как следует понимать метафору приближения ко Христу. То, что ваши дети начали делать с того самого момента, когда вы впервые взглянули на них, и продолжают делать до сих пор, и есть то, что вам надлежит делать в отношении Господа Иисуса. И вам надо приступать к Нему всегда, во всякий час; вам должно приступать к Нему для духовного пропитания и незапятнанного платья, вам следует приступать к Нему для очищения, водительства, помощи и здравия; воистину, вам надлежит приступать к Нему ради всего. Вы будете умны, если с возрастом станете приступать к Нему все больше и больше, тем лучше угождая Ему. Находя у себя новые желания и яснее понимая свои потребности, приступайте к Нему больше обыкновенного в подтверждение того, что стали лучше понимать и больше ценить любовь, которую Отец даровал вам, чтобы вы назывались и были детьми Божьими. "Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?" Разве не Он говорит вам, "Открой уста твои, и Я наполню их"? Довольно странно, если вам приходится говорить о том же своим детям, ибо дети делают это без всякого приглашения. Но вам-то, вам велено открывать уста, чтобы Господь наполнял их, а вы все равно не делаете как велено. И вот как жалуется Господь: "А ты, Иаков, не взывал ко Мне". Бесконечное великодушие Отца Небесного побуждает детей Его обращаться к Нему с дерзкими просьбами; вы же заикаетесь, запинаетесь и боитесь просить, пока Он не скажет вам, "Не имеете, потому что не просите". Возлюбленные, будем учиться у своих детей приступать к Отцу Небесному по привычке, постоянно - приступать чаще и в разных обстоятельствах, приступать по множеству причин, приступать для больших благословений, приступать с трепетным и постоянным ожиданием, приступать одним пожизненно нескончаемым приближением к Нему, и только потому, что Он велит нам делать это.
Снова загляните в наш текст, где в четвертом и далее стихах найдете вторую метафору: "Приступая к Нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному, и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом". Приближение ко Христу уподобляется здесь строительству. Здание состоит из основания и камней, которые кладут на это основание и строят. Этот образ прекрасно отражает христианскую жизнь. Я читал, что под Иерусалимом близ Дамасских ворот обнаружили огромную пещеру, точнее каменоломню. Путешественники, побывавшие в этой пещере Бецефа, говорят, что наблюдали огромные пустоты в скальной породе, из которой некогда иссекались великолепные камни для строительства Соломонова храма. Напомню, что храм находился на вершине скалы; а место, откуда добывали для строительства каменные глыбы находится глубоко внизу, в каменоломне - это очевидно. Прежде чем такие глыбы ложились в основание храма, камни проходили процесс "приближения". Однако остались и камни, предназначавшиеся для строительства храма, но так и не нашедшие своего употребления; один такой огромный камень можно видеть в пещере Бецефа и доныне. Он был оставлен по следующей причине. Камень этот представляет собой четырехугольную глыбу, иссеченную спереди и с обеих сторон, а также сверху и снизу; он был оставлен в скальной породе, поскольку не был иссечен по задней грани; он прилип к скале, частью которой остается в первозданном мраке. Теперь обратимся и поразмыслим над отрывком из 51-й главы книги пророка Исаии: "Взгляните на скалу, из которой вы иссечены, в глубину рва, из которого вы извлечены". В нашем собрании присутствуют многие, чудом благодати некогда иссеченные из скалы и извлеченные из глубины ужасного рва; с тех пор таковые приступали и приступали, пока не стали как живые камни устроять собою духовного дома, в основании которого пребывает Христос. Наряду с таковыми среди присутствующих есть другие, которых надо извлекать из глубины рва. Бог начал трудиться над вами; с помощью Своего острого резца Он отделяет вас от мира; и потребуется много времени, чтобы иссечь вас из скалы, хотя бы частично. Вы привыкли грешить и печься о земном; вас поглощают суетные заботы; вы словно камни, иссеченные из скалы наполовину. Употребляя Свой резец, Бог иссекает вас из скалы и в существенной мере отделяет от мирских единомышленников; однако, по задней грани, в сокровенной глубине ваше сердце еще липнет ко греху. Вы еще не отказались от прелестных похотей сердца и еще не извлечены из глубины ужасного рва, и приступать ко Христу не умеете, ибо это невозможно до тех пор, пока вы не отделитесь от скалы греха, ведь вы еще остаетесь ее органической частью. О, как бы мне хотелось, чтобы всемогущая благодать, взявши пилу Слова, сегодня же ночью произвела сплошной пропил поперек вашего каменного сердца, чтобы оторвать вас от скалы греха и подвигнуть приступать ко Христу, дабы устроять собою духовный дом, в основании которого пребывает Он. Итак, дело благодати начинается избавлением души из лукавого века, органической частью которого вы были. Этим избавлением начинается процесс, в результате которого живые камни начинают ложиться на основание духовного дома, ибо очевидно, что лечь в основание его они не могут, пока Господь не извлечет их из глубины природного рва. О, да пребудет благодать Божья, чтобы многие из этого собрания избавлялись от греха и далее, подобно камням, иссеченным из скалы, им благодатью было способно приступать ко Христу.
Таким образом иссеченные в каменоломне, оторванные от скалы и отличающиеся друг от друга камни при небольшом усилии воображения можно увидеть и в нашем собрании. Следующая операция должна была вознести их на вершину горы Сион. Тянуть эти камни из глубины рва на вершину горы приходилось очень долго. Каким образом удалось Соломону поднять огромные каменные глыбы, мы не знаем. Если у него не было машин и движителей, способных заменить ручной труд, а силу, на которую он полагался, составляла целиком мышца человека, то это дело представляется тем более чудесным. Должно быть, тысячи людей извлекали каменные глыбы из глубины рва по одной, и тащили их серпантином наверх, пока наконец гигантская глыба не ложилась на свое ложе. Однако так же возносится и привлеченная Христом душа; я вижу среди вас извлеченных из глубины греховного рва. Не люди извлекли вас оттуда, ибо никому в мире не дано привлечь грешника ко Христу. Нет таких средств и приспособлений (да и не будет!), которые могли бы заставить человека гордого, жестоковыйного обратиться ко Христу. Его можно тянуть и тащить столь сильно, что полопаются все верви, но душу его подвинуть ко Христу и на дюйм невозможно. Однако же имеется иная сила, способная поднять тяжесть, неподъемную для нас. "И когда Я вознесен буду от земли", - говорит Христос, "всех привлеку к Себе". Вот какую силу притяжения имеет Христос! Иссекает каменные глыбы из природной каменоломни и возносит на основание, которое изъявлением воли Своей положил на Сионе, и употребляет их, возводя духовный дом. Такова вторая функция благодати в душе; первая иссекает нас из скалы греха, вторая возносит на основание; и там и тут мы приступаем ко Христу только благодатью. Итак, мы проследили как возносили каменную глыбу на вершину горы. Но что же дальше? Дальше камень следовало положить на основание, причем только должным образом. Основание храма весьма вероятно находилось значительно ниже прилежащего грунта, и громаду каменной глыбы следовало опускать на основание медленно, но точно, чтобы глыба улеглась в уготованное ложе. Как же иногда бывает трудно подвести огромный камень и уложить его на основание точно по отвесу, чтобы каждый элемент его оказался в надлежащем положении относительно всего строения. Давайте осветим эту картину умственным взором. Итак, мы уложили камень на фундамент, но половина его выступает так, что опереться ему не на что. Но это никуда не годится. Камень следует двигать до тех пор, пока он не ляжет перпендикулярно основанию, вплотную с другими, чтобы все части его покоились на своем ложе. О, дорогие души, вот что среди прочего делает с вами благодать Божья, чтобы вам положиться, опереться на Христа, причем совершенно, праведно, верно. Чтобы сделать это в отношении некоторых грешников, Божьей благодати потребуется немало времени; ведь таковые желают подпереться самоправедностью; они не дают возложить себя на Христа как следует; им хочется помаленьку отклониться, потихоньку поддержать себя своими делами и полегоньку перестать зависеть только от Бога. Но это никуда не годится. "Приступая к Нему", - говорится в тексте, "камню живому". О, только бы всемогущая благодать Божья заставила вас всех приступать ко Христу всегда, пока вы не положитесь на Христа как следует, пока не окажется Христос в одном углу, пока не окажется Христос в другом углу, пока не окажется Христос во всех углах, на которых покоятся ваши души; пока вы не станете уповать на Господа Иисуса Христа во всякое время, во всех отношениях, во всех обстоятельствах, во всем. Иного основания не дано положить никому из людей; только строго наблюдайте на собой в совершенном уповании на это.
"Слава Богу", - скажет кто-нибудь из вас, "я полагаюсь только на Христа. Но что мне делать дальше?" Хорошо же, брат, смотри. Огромный камень лежащий на основании, всегда приступает к основанию. Своим весом он во всякое время давит на свое основание, и чем тяжелее, тем ближе и плотнее соприкасается с ним. Теперь я ближе ко Христу, чем когда бы то ни было. Тяжесть моего греха способствует моей близости с Ним. Тяготы моих тревог, тяготы моих забот, тяготы моих беспокойств о душах моих слушателей и даже тяготы моей радости, - все это помогает мне приблизиться к моему Господу. Обогащаться во Христе, братья мои, пока мы живы, можно только полагаясь на Христа, приближаясь ко Христу и завися от Христа все больше и больше, чем раньше. Таким образом, со временем некоторые смежные камни как бы слипаются друг с другом, превращаясь внешне в одну сплошную массу. Наверное, вы обращали внимание, что известковый раствор и камень романской кладки не отличаются друг от друга? Здесь уже не видно где один камень соединяется с другим, смежным; из кладки получился монолит. Да благословит Господь того христианина, который подобно живому камню, продолжал приступать к основанию до тех пор, пока не стал единым со Христом, пока не превратился в монолит; воистину, Христос и христианин становятся едины, сознавая что никто и ничто уже не способно разделить их. Так и мы продолжаем приступать к Иисусу, и становимся ближе; ближе, еще ближе, пока не врастем в Него, объединившись в совершенно едином духе. Тогда, только тогда и свершается христианская жизнь.
Пара этих образов, метафора младенца и метафора камня, полагаю, хорошо пояснила смысл нашего текста. Чтобы найти эти образы, мне не пришлось отступать далеко, ибо они извлечены, как вы уже убедились, из самого контекста. Выражение "приступая к Нему" может послужить описанием всего христианского пути. Так не угодно ли вам позаботиться сделать его своим девизом? Далее мне надлежит,
II. ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС, как лучше приступать ко Христу вначале? Между вами имеются бедные души из числа тех, что жаждут спасения. "Ах", - скажут таковые, "мы слышали, что стоит человеку приступить ко Христу, и тотчас спасется. Но как нам приступить к Нему? Что это значит приступить к Иисусу?" Мой ответ и прост, и ясен. Приступить ко Христу значит доверять Ему, зависеть от Него, верить в Него, полагаться на Него. Затем меня спросят: "Но как именно следует приступать ко Христу? Как бы Вы посоветовали нам приступать к Нему?" И я отвечу: всего лучше приступать ко Христу, обращаясь за Его помощью по всякой нужде и во всякое время. До сих пор вам удавалось удовлетворять половину своих нужд помимо Христа? Значит вам удавалось продвинуться к Нему лишь на половину пути, который вы могли бы проделать, обращаясь к Нему по всякой нужде, поскольку всякая нужда есть предлог для обращения к Нему и оправдание неотступности. Положим, некий доктор желает вступить в город, чтобы из чистой благотворительности явить горожанам свое искусство. Он будет трудиться без платы, из желания благотворить; он станет работать безмездно, не требуя какого-либо врачебного гонорара, лишь бы все познали, что он вступает в их город явить свое врачебное искусство. Он любит человеческое общество, и желает лечить людей, и потому, исходя единственно из желания выказать свое милосердие и навыки, уведомляет всех, что и самые бедные найдут у него сердечный прием и самые больные будут пользованы наилучшим образом. Итак, кто же может, доверившись этой вести, придти к доктору и громко постучать в его дверь, и убедиться, что будет хорошо принят? Например, человек порезал себе палец. Но бросится ли в операционную наш доктор, чтобы заняться его пальцем? Несомненно, он осмотрит и повяжет рану, но не придет от того в великий восторг, поскольку никакой хвалы и славы от лечения порезов докторам не бывает. Вот другой пациент, пришедший за благотворительной помощью: у него бородавка на руке. Однако в лечении бородавок нет ничего потрясающего, так что и это нашего врача отнюдь не устроит. Но вот вам несчастный больной, потерявший всякую надежду, оставленный всеми остальными врачами; он настолько плох, что можно сказать находится при смерти; у него целый букет болезней, и он едва ли сообщит вам, чем не болел на протяжении всей жизни; определенно, состояние этого больного такое жуткое, что представляется уже безнадежным. И жизнь в нем, кажется, теплится настоящим чудом, вопреки всем болезням. Вот кто может смело приступать ко врачу, рассчитывая на его неотложную помощь и большое внимание. Теперь, дорогой доктор, если ты исцелишь этого несчастного, он прославит тебя. Вот кто в точности соответствует твоим уведомлениям. Ты объявляешь, что хочешь пользовать больных, которые дадут тебе возможность выказать твои навыки? Благотворитель, вот прекрасный объект для твоей благотворительности: у него слабые легкие и надорванное сердце, ноги почти не держат, зрение и слух в плохом состоянии, и не все в порядке с головой; вот он совершенно болен. Если желаешь выказать на нем свои навыки, он в твоем полном распоряжении. Иисус, Господь мой и Бог мой, есть тот великий Врачеватель, Который исцеляет души на только что упомянутых условиях. Найдется ли сегодня в этом собрании издыхающий, обессиленный грешник, подобный описанному выше больному? Имеется ли обессилевшая от греха душа в пределах слышимости моего голоса? Найдется ли человек, кому было бы так плохо? Приди, мой друг, ты находишься в таком состоянии, что просто обязан приступить ко Христу. Приступай к Нему тотчас и таким как есть - вот самая благопристойная манера "приближения".
В качестве другого поясняющего примера приведем известный библейский символ -пиршество. Вот некий король решает проявить великодушие; желая прослыть благотворителем, он устраивает для особо нуждающихся трапезу. И вот что говорит себе: "Устрою пир своим лордам и герцогам, так они не оценят моего радушия, ибо роскошествуют всякий день; не найти ли мне гостей, которые наверное окажутся более благодарны. Но где мне найти таковых, чтобы наслаждались моими яствами, ели с величайшим смаком и пили с величайшей усладой?" Рассмотрев вопрос, он велит глашатаям: "Пойдите по дорогам и изгородям и убедите таковых придти, чтобы наполнился дом мой". И вот вскоре глашатаи собирают целую толпу голодных нищих из числа бездомных и бродяг, в полном согласии с повелением короля. Представьте себе беднягу, у которого два дня по рту не было и маковой росинки; взгляните, завидев пищу, он готов наброситься на нее! Вам действительно нужны радостные едоки? Тогда чем плохи подобные этому бродяге? Вы только посмотрите, как он поглощает пищу! Да он просто уничтожает ее! Вот еще нищая, издыхающая от голода на углах всех улиц. Жизнь едва теплится в ней, но взгляните, как открываются ее глаза на первое блюдо, поставленное перед нею, в какое восхищение она приходит, обнаруживши себя за столом, который ломится от лакомых яств. Воистину, чем беднее гости, тем и голоднее; чем беспомощнее, тем и больше чести могут принести королю, который зовет к своему столу и питает подобных бродяг и праздношатающихся. Вы только послушайте какую хвалу и славу они возносят ему, когда досыта едят его хлеб! Они не устают благодарить его. И в этот вечерний час я обращаюсь к вам к вам, души из числа нуждающихся, издыхающих от голода, упавших духом, унылых, утративших веру и надежду во все; вы-то и есть наиболее достойные гости для Господа моего, как нагулявшие превосходный аппетит к щедрой трапезе Его любви. Необыкновенная нужда заставляет вас приступать ко Христу, и если вы не знаете, как надо приступать к Нему, приступайте как есть. Не мешкайте, пытаясь исправиться даже на копейку; приступайте ко Христу как есть, со всяким грехом, со всякой скверной плоти и духа, со всякой нуждой, ибо только так и надлежит приступать ко Христу.
Если вы хотите знать, как следует приступать ко Христу сначала, мне надлежит призвать вас приступать ради удовлетворения всех своих нужд во Христе. Не приступайте к Нему обремененные собственным достоянием. Не помните ли, что Фараон сказал Иосифу; "И не жалейте вещей ваших, ибо лучшее из всей земли Египетской дам вам"? Приступая ко Христу, не тащите на себе мусора. "Мне казалось, что я должен покаяться". Даже не пытайтесь делать этого, но приступайте за тем к Иисусу. ПРИСТУПАТЬ К ИИСУСУ ЗНАЧИТ ПРИСТУПАТЬ ВО ВСЯКОЕ ВРЕМЯ И ЗА ВСЕМ. Христос воссел одесную престола величия на высоте, чтобы вести к покаянию и прощать грехи. Приступайте к Нему, чтобы получить сердце плотяное, ибо самим вам этого не добиться никогда. "О, я думал принести Ему свою веру". Но и вера есть дар Христов. Вера от слышания, а слышание от слова Божьего; значит приступайте к слову Божьему, если желаете обрести веру. Приступайте к Иисусу ради всего. "О, но мне хочется чувствований". И далее, по-моему, испытав добрую порцию чувств, вы приступите ко Христу со словами, "Господи, вот теперь я думаю, что Ты можешь спасти меня". Не так ли, друзья мои? О, какое самомнение! Приступайте же ко Христу и ради сострадания; приступайте же ко Христу всего ради.
"Как же так", - молвит кто-нибудь из вас, "надлежит ли понимать Вас так, что меня, бессердечного, закоренелого негодяя вот так запросто зовут приступить и уверовать в Иисуса Христа на веки вечные?" Да, именно это, и ничего кроме этого, я имею в виду. Я вовсе не посылаю вас за покаянием в одну лавку, за состраданием в другую, за отзывчивым сердцем в третью, чтобы потом отправить ко Христу уладить еще несколько дел. Нет, нет и нет! Вы должны приступать ко Христу всего ради.

"Нищим следует воспринять
Дар от Бога - благодать;
И без платы дарованья -
Веру, правду, покаянье -
У Христа приобретать".

Некоторое время тому назад я услышал, что в одном провинциальном городке есть магазин, в котором торгуют всем на свете; хозяин его без тени сомнения утверждает, что может удовлетворить все мыслимые и немыслимые пожелания покупателей от А до Я. Не знаю, надо ли понимать это заявление в буквальном смысле, но одно мне известно доподлинно: дать вам все, в чем вы нуждаетесь, воистину способен только Иисус Христос, ибо "все и во всем Христос". В чем бы ни нуждалась душа ваша, Господь Иисус Христос может подать вам; так что лучше всего приступать к Нему, приступая к Нему за всем.
Приступать ко Христу лучше именно так, приобретая у Него все потребное; воспринимая во всей полноте благодать, которую Он хранит на небе и обещает давать безмездно. Некоторые бедные души, приступающие к Иисусу Христу, кажется, желают получить от Него только некоторое облегчение от тревог, упование на спасение и гарантию водворения в небесах после смерти. Прошу тебя, дорогой друг, не приступай вот так ко Христу. Приступай к Нему, желая обрести полноту любви как полноту благодати. Некоторое время тому назад, когда устраивали благотворительный обед, нищим было объявлено, чтобы приходили и съели все, что смогут съесть. И знаете ли как поступили некоторые из них? Благотворительный обед должен был состояться не ранее шестого часа пополудни. И вот, чтобы нагулять знатный аппетит, они отказались от всякого завтрака. Им хотелось получить от благотворителей все, что можно, пока те дают; вот почему они и являлись на обед, изголодавшись по мере возможности побольше. Как мне рассказывали, много лет тому назад один помещик взял за правило под Рождество давать нищим миску с кашей; при этом он установил такое правило: какого бы размера ни была посуда, приносимая нищими, господин их должен был наполнить ее доверху. И совершенно поразительно до чего возросли в размерах приносимые чаши! Наконец, господин, взглянув на женщин, пришедших с огромными сосудами, задался вопросом, как они посмели явиться с такой просторной посудой. Однако, будучи великодушным человеком, он шепнул своему управляющему: "Они веруют в мое великодушие. Пойди и наполни их чаши. Наполняй их, пока не наполнишь все. Уж если они явились ко мне с такими чашами, пусть ни одна из них не скажет, что я отказал". Так вот, приступая ко Христа, берите с собой чашу великой молитвы и великого упования, да как можно просторнее. Не стесняйте прошений, и придите вот к чему: "Я не приступаю ко Христу, чтобы стать Его жалким последователем, коего благодати едва хватает, чтобы удержаться от явного нечестия, обелить себя приличным исповеданием веры и гарантировать безопасность в вечности! Никак нет, у меня высшая цель, я ищу лучшей участи. И я был бы рад, если Бог поможет мне, состязаться со святыми и ангелами, будучи самым блаженным и пригодным, самым радостным и святым сторонником Христа из всех, когда-либо живших". О, если бы имелась между нами хотя бы толика прежнего методистского огня. Некоторые из дорогих нашему сердцу старцев, пусть они и не постигли многого, привыкли иметь все обильно для наслаждения, и если таковые шли на проповедь, то слушали ее с великим интересом, поскольку всякий раз принимали слово Божье с воодушевлением; живые слова принимали таковые вдохновенно. Так Евангелие отзывалось эхом в их сердцах; и слыша Благую весть, оставаясь от нее в живых, они все ободрялись и восклицали, "Аминь! Аллилуйя! Слава Богу!", поскольку живые слова приходились им по сердцу. Ныне же мы все ведем себя прилично, как надлежит; ныне мы весьма разборчивы. Подбирая крошку евангельской манны, мы желаем знать, хлеб ли это пекарного производства или домашней выпечки. Проповедник, этот "странный малый", не нарезает хлеба кубиками, отчего мы и не любим его богослужений, ведь мы довольно привередливы; и вечно придираясь ко всему, мы выставляем напоказ собственное тщеславие. От того, что служитель Божий не преподносит нам чаши на серебряном подносе и не так изящно, как того хотелось бы нам, протягивает ее нам, мы презрительно кривим губы и говорим: "О, нет, благодарю вас". О, да избавит нас Господь от такой жестоковыйности и надуманного вздора, да возродит в нас неподдельность природную и благодатную, чтобы нам приступать к столу Его любви с добрым аппетитом. Нынешние христиане напоминают мне детство, когда мы шли купаться в море, и по привычке пробовали воду ногой, вместо того, чтобы сразу нырнуть головой вниз. Я уверен, что и в религии лучше всего нырять вниз головой. Погрузитесь в истинную религию всей душой, и пусть славные волны вечной любви покроют вас с головой, ныряйте и плывите в этом море, океане любви без конца и края, и радуйтесь Богу всем сердцем. Но даже это ложно-благочестивое баловство, ханжеское плесканье вместо добродетелей великих старцев, приводит всех исповедующих подобную религию в дрожь, и вот они стоят в сомнении, словно не любят купаться, и подумывают облечься в обветшалую одежду, чтобы уйти в мир, хотя обратный ход давать страшновато из-за неких сомнений. О, Господи! Дай нам обращаться к Тебе со всякой нуждой, приступать к Тебе ради всего, приступать с решимостью иметь от Тебя все, что должно, приступать лишь благодатью Божьей. Так и приступайте ко Христу. Ну, вот, теперь мы должны ответить на второй, последний вопрос,
III. КАК ЛУЧШЕ ПРИСТУПАТЬ КО ХРИСТУ ПОТОМ? Ответ таков: приступайте как приступали вначале. Братья и сестры, не следует понимать наш текст в том смысле, что вы уже пришли ко Христу, хотя по сути так оно и есть; здесь использовано причастие настоящего времени "приступая..."; так что вам надо приступать, приступать и еще раз приступать, причем во всякое время. Как можно приступать и приступать все время? Только так, как вы приступали вначале. Много чего я мог бы рассказать вам о том, но время поджимает меня, и потому я не стану распространяться, а только кратко суммирую то, что хотелось бы сказать. Я убежден, что единственно благой, единственно безопасный образ жизни христианина заключается в том, чтобы жить в повседневной зависимости от благодати Божьей во Христе Иисусе, как жил Он, будучи Богомладенцем и камнем, недавно извлеченным из глубины природного рва. Братья и сестры, я знаю какое прекрасное здание созиждется, если вместе с вами положусь на Христа и стану восходить к Нему, а не стоять у основания. Если вам приходилось бывать когда-либо на вершине Сноудона (Самая высокая точка горной цепи на севере Уэльса. - Прим. перев.) или другой какой высокой горы, вы должно быть обратили внимание на следующее обстоятельство. Для удобства стояния и лучшего обзора там обычно ставят деревянные подмостки, нечто вроде искусственно сделанного возвышения, высотой около десяти-двенадцати футов, так что каждому хочется подняться на это возвышение. К чему это я? А к тому, что и я возводил подобное возвышение на Христе. И мой опыт, доложу вам, возвел некогда одно весьма милое возвышеньице. Я подумал тогда, "Я познал и то, и это на собственной шкуре", и весьма превознесся. Иногда я возводил леса из своих добрых дел, когда говорил себе, "Не я ли в конце концов сделал нечто для Христа". Гордая плоть изрекает, "О да, ты воистину совершил нечто, так что, если угодно, можешь толковать о том". Мое возвышение покоилось на сваях самоуверенности и выглядело весьма представительным, когда я приглашал друзей подняться ко мне. И знаете ли, что произошло? Мое возвышение поколебалось. Оно содрогнулось. Непогода подпортила бревна, сваи не выдержали, и строение все распалось, и я пал вместе с ним; и падая, я подумал: "Со мной все кончено, я погиб. Я падаю. Не знаю, как далеко, быть может, до самой подошвы горы". Однако после такого падения я все же остался на горе. Я оказался не очень далеко от ее вершины, и приземлился там, где пребывать для меня было всего благоразумнее, и лучше бы я пребывал там всегда, а именно, на terra firma (Суша, континент. - Прим. перев.), то есть ниже, не на своем возвышении, а на твердой почве. И тогда я обратил внимание на то, что очень много братьев моих в последнее время возвели себе весьма симпатичные строеньица над Христом Иисусом. По-моему, они называют это, если память не изменяет мне, "красивой жизнью". По-моему, лучшего образа жизни, чем простая вера в Иисуса Христа, не бывает. Что касается меня, то самая красивая жизнь вне небесных устремлений есть жизнь бедного мытаря, восклицающего, "Боже! будь милостив ко мне грешнику!". Мои лучшие друзья не довольствуются этим, хотя тот, кто смел даже поднять глаз на небо, но, ударяя себя в грудь, говорил такие слова, уходит восвояси оправданным больше, чем хвастуны. Кое-кто из друзей некоторое время тому назад построили такие высоты, что я подумал было, что до луны таковым подать рукой; но вот они пали, это весьма безобразная история, как я слышал, и как бы некоторым из них не пасть еще ниже, так что пусть задумаются, где оказались нынче. Прекратите возводить искусственные возвышения! Прекратите искать в них опору! Стойте лишь на том, что совершил Христос! Уповайте лишь на кровь Христову, пролитую за грешников! Полагайтесь лишь на праведность Христову, вмененную грешникам. Молитесь смиренно,

"Хотя из грешников я первый,
Христос погиб из-за меня".

Лежачему упасть не страшно, и тот, кто положился на Христа, воистину выше того, кто мнит себя стоящим на высоте; ибо всякая жизнь, помимо простой веры во Христа, есть только вздорный сон. В конце концов не бывает ничего выше, чем быть никем, будучи со Христом, являющимся всем, и воспевать с бедным простаком Джеком, променявшим корову на горсть бобов,

"Бедный грешник, я просто ничтожество,

И Христос Иисус для меня - все во всем".
Возрастай, пока не станешь ничем, и тогда придешь в возраст, но знай, что этой фазы достигают немногие; возрастай, пока Христос не станет для тебя всем во всем, и тогда вступишь в пору расцвета; но знай, что мало кому, увы, удается избежать падений! Лишь Господь может вознести тебя на высочайшую высоту, только во всякое время приступай ко Христу; ничего своего не держи в себе, пусть Христос исполнит тебя Собой; немощный сам по себе, находи силу в Нем; во веки ничтожный, ищи все во всем во Христе! Господь да поддержит вас в том, братья и сестры, и да получит хвалу и славу вашу, ныне и во веки веков.
Аминь.

Бог мира и наше освящение

Проповедь № 1368, прочитанная на утреннем богослужении в воскресенье, 5 августа 1877 г. преп. Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон

"Бог же мира, воздвигший из мертвых Пастыря овец великого Кровию завета вечного, Господа нашего Иисуса (Христа), да усовершит вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его, производя в вас благоугодное Ему через Иисуса Христа. Ему слава во веки веков! Аминь"
Евр. 13:20-21
Чуть выше, в восемнадцатом стихе, от имени всех братьев, бывших с ним, Апостол непритворно просит народ Божий, "Молитесь о нас"; и далее прибавляет от себя, "Особенно же прошу делать это, дабы я скорее возвращен был вам". О, если уж Павел нуждался в молитвах своих братьев, тем паче мы, стоящие во всех отношениях весьма ниже его. Воистину, ничто не мешает нам со слезами обращаться к вам, братья наши во Христе, упрашивая вас поусердствовать в молитвах Богу за нас. Что нам делать без ваших молитв? Они соединяют нас с Господом Богом Вседержителем. Подобно грозовому разряднику пробиваются они сквозь облака и проводят великую и таинственную силу свыше. Однако то, что апостол старался получать, то и находил нужным раздавать; вот почему словами нашего сегодняшнего текста он продолжает вступаться за своих братьев; отсюда мы выводим следующее правило: хочешь, чтобы ближние молились о тебе, подавай пример молитвы о ближних. Нельзя ожидать благотворного воздействия молитвы ближних, если дух умиления не пребывает также и в нас. В этом деле Господь дает нам мерою доброю, утрясенною, нагнетенною и переполненною; ибо сказано, какою мерою мерите, такою же отмерится и вам. Когда мы сами прилежны в заступничестве перед Господом, то и другие души возбуждаемы бывают вступаться за нас. Молитесь, если хотите, чтобы молились о вас.
Молитва Павла, изложенная в нашем сегодняшнем тексте, неумеренно широка по охвату; и удивляться тому не приходится, ведь Павел научился великого просить у Бога. Дух Святой исполнял его великой любовью к евреям и желанием благоденствия народу; вот и просит Павел о величайшем из всех благословений народа Божьего, чтобы Бог усовершил их во всяком добром деле, к исполнению воли Своей, производя в них благоугодное Себе. Пусть мы томимся просить о себе, зато нам дано без стеснения просить о величайшем из благословений, вступаясь за возлюбленный, Богоизбранный народ. Стеснению просить о народе Божьем нет никаких оправданий, ведь мы знаем, что Господь его любит и силен обогатить всякой благодатью во Христе Иисусе.
Заслуживает внимания то обстоятельство, что эта молитва, читай благословение, отнесена в конец Послания; вот так же и в христианских собраниях благословение произносят под конец богослужения. Да будет завершение всех наших предприятий благословением народу Божьему и славословием Господу. Будучи живы, дорогие братья, старайтесь благословлять ближних, умирая же, заключайте свою жизнь благословением ближних, как делал и ваш Господь и Владыка, Которого видели возносящимся в небеса с распростертыми руками и благословляющим Своих. И как Иаков не отпускал Ангела, пока Тот не благословил его, так и нам дано неотступно возвещать или писать от имени Божьего, доколе не получим подлинного свидетельства, что пришло благословение на наших братьев.
Это молитвенное благословение Павла необыкновенно поучительно, ибо в нем заключается весь круг Евангельского учения; это можно доказать, но не в том наша цель на данный момент. Данная молитва Павлова как сгущенная духовная пища; словам здесь тесно, а мыслям просторно; здесь всё в одном благословении. Здесь всякая мысль ценою в жемчуг и глубиною в море. Мы молимся не дабы поучать собратьев; воистину, всегда четко отличайте молитву от проповеди, и пусть не заблуждаются те, что под именем молитвы не только поучают, но подают советы и увещевают; тем не менее замечательно, что в Писании нет ни одной вдохновенной молитвы, которая не была бы исполнена учением для того, кто желает исследовать его. Возьмите к примеру любой из псалмов: хотя все они обращены к Богу, проповедник находит в них тысячи мест, из которых можно вывести учения и наставления Божьи. Что касается молитв Господа нашего Иисуса, то они просто источают тук; одна из Его молитв, известная под именем "Господня молитва", заключает в себе целый круг учений; а эта славнейшая молитва из семнадцатой главы Евангелия от Иоанна - она как сотовый мед. Поскольку Тот же Дух, Который действовал искони, действует и в нас, я прихожу к тому заключению, что Он также будет вести нас в молитве к наставлению наших слушателей. Хотя поучение собратьев не есть главнейшая цель молитвы, молитва должна быть благим словом, молитве надлежит быть достойной внимания тех, кого мы приглашаем помолиться вместе! Общая молитва послужила бы куда как лучшим средством благословения народа Божьего, если бы прилюдно молящиеся искали у Господа сердечной готовности и подвизались бы со вдумчивой прилежностью.
Повторять ряд благочестивых оборотов речи, которые обычно употребляются в собрании всеми, конечно мало; но из желания приблизиться к Богу молитесь духом, чтобы в общей молитве приобщить к себе сердца собратьев, молитесь и умом, чтобы вдохновить их на работу мысли. Кто молится на людях вяло, без сердечных помыслов и намерений, тот заглушает пламя молитвенного служения, тогда как он обязан поддерживать его. Вот к чему я призываю участников наших молитвенных собраний приложить свои сердца.
Далее обратим внимание на следующее. Хотя молитва Павла о евреях исполнена учением, она целиком и полностью служит одной поставленной им цели. Апостол исключает все украшательства и доводы, не относящиеся к существу дела; все его слова направлены в поддержку моления о подлинном благочестии, святости в повседневной жизни, как единственной цели его молитвы. Объясняя, откуда и как этой святости надлежит нисходить к нам, как устрояться в нас и каковой быть по своем устроении, Павел все время приводит в качестве основного доказательства Господа, чтобы в верующих евреях эта святость устроялась бы в особенности, с избытком. Пытаясь оценить все слова нашего текста, поскольку все они до единого исполнены смыслом, я смело рассчитываю на вашу вдумчивость; конечно, я не тешу себя надеждой, что в рамках одной проповеди мне удастся выявить всю многозначительность нашего текста, ибо кто может исчерпать море горстью своею, или охватить полноту смысла такого текста в одном, причем кратком, выступлении? И все же я постараюсь помочь вам проникнуть в его суть, чтобы вы могли постичь со всеми святыми, что его широта и долгота, и глубина и высота, несомненно, не может открыться плотским помышлениям.
Далее обращаю ваше внимание, во-первых, на то,
I. ОСОБЕННОЕ ИМЯ, ПОД КОТОРЫМ ПАВЕЛ ПРИБЛИЖАЕТСЯ К БОГУ В ЭТОЙ МОЛИТВЕ: "Бог же мира". Имена Бога, употребляемые в молитвах Писания, всегда наполнены великим смыслом. Язык святых Божиих, издревле обращавшихся к Богу под одним именем, нельзя было назвать бедным; не были святые Божии и столь небрежны, чтобы обращаться к Нему под первым подвернувшимся именем; никак нет, ко Всевышнему они приближались непременно с учетом того Божественного атрибута, посредством которого уповали обрести вожделенное благословение. Когда надо было победить врага, евреи умоляли о Его крепкой мышце; будучи в поругании, молились о правде Божьей; нуждаясь в отпущении грехов, умоляли Его о милости; а такие имена, как Иегова, Элохим, Шаддай, в молитвах святых Божиих используются издревле не без разбора, но всегда с толком и расстановкой. Тогда почему апостол обращается здесь к Богу как "Богу мира"? На то он имел свое основание; но какое?
Это выражение принадлежит, несомненно, Павлу, поскольку встречается только в его Посланиях. Это имя Павел приводит в Посланиях по вдохновению от Самого Святого Духа. Имелся и некий резон из личного опыта, который побуждал Павла обращаться к Богу под этим именем. Всякий человек воспринимает имя Господне по-своему, находя в нем нечто особенное; вот и Апостол язычников в Послании к евреям, прозревал духовным взором "Бога мира", творящего мир, когда нет уже ни Иудея, ни язычника; ибо все они одно во Христе Иисусе. Вот он молится: "Бог же мира да будет со всеми вами" (Рим. 15:33); или "Бог же мира сокрушит сатану под ногами вашими вскоре" (Рим. 16:20). И снова: "Впрочем, братия, радуйтесь, усовершайтесь, утешайтесь, будьте единомысленны, мирны, - и Бог любви и мира будет с вами" (2 кор. 13:11). Вот как в другом месте он заключает свое увещевание: "Чему вы научились, что приняли и слышали и видели во мне, то исполняйте, - и Бог мира будет с вами" (Флп. 4:9); но особенно же в следующем месте, поразительно созвучном нашему, где Павел молится: "Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте" (1 фес. 5:23). Тема настоящей молитвы - освящение. Как в нашем тексте он говорит, "Да усовершит вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его", так и в Послании к фессалоникийцам продолжает: "... и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа". Очевидно, что апостол не только восхищается выражением, принадлежащим ему, но и устанавливает тесную связь между миром Божьим и освящением верующих; вот почему в обоих Посланиях, к фессалоникийцам и евреям, его молитва об их освящении возносится Богу мира.
Одно это имя - уже проповедь. В Ветхом Завете о Боге не говорится как о Боге мира; здесь Он - "Господь муж брани, Иегова имя Ему"; "Он укрощает дух князей, Он страшен для царей земных". В Псалтири и пророках Его часто и в разных обстоятельствах называют "Господь крепкий и сильный, Господь, сильный в брани", и за то прославляет Израиль своего Господа, что Он истребил царей сильных, "ибо вовек милость Его".
В древнем томе вдохновения постоянно находим такие слова: "Господь Саваоф", и об этом имени говорит издревле богослов, "Имя это звучит враждебно..."; ныне мы говорим не о Господе Саваофе, но о Боге мира; поскольку Иисус есть мир наш, вражда упразднена - убита на Кресте. Мессианское Царство началось небесным песнопением, "Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение", Его миссия - мир, Его дух - мир, Его учение - мир, Его последнее завещание - мир, и в силу Его искупительной жертвы Бог мира и утешения из отверстого неба взирает на сынов человеческих. Бросается в глаза полное соответствие между этим именем и данной молитвой, так как святость синоним миру. "А вас Бог мира да соделает святыми", поскольку Он Сам есть мир и святость. Когда святость царствовала над всей вселенной, царствовал и мир. И не было войны на небе, доколе некий ангел не стал диаволом и не поднял восстания против трижды святого Бога. Если грех - отец вражды, то святость - матерь мира. Мир - в совершенстве, вот почему Павел молит Бога мира, чтобы дети Его достигли совершенства; святость благоугодна Ему, когда же Он благоволит - со всеми мир; и апостол молит Его соделать детей Своих святыми, ибо в том благоволение Его.
По Своей милости Бог мира умиротворил и примирил нас с Собою через Иисуса Христа, но это было сделано уничтожением греха, ибо когда грех оставался на нас, мир был невозможен. "Кровь завета вечного", о ней говорится в нашем тексте, стала той печатью на завете мира, который Бог заключил между Собой и человеками; ибо намерения во благо избранных были у Него на сердце от вечности. И когда пришла полнота времени благодать по мере дара Христова и Его искупительной жертвы воистину примирила человека с Богом, и это умиротворение свершилось через Христа, Кровью креста Его. Христос совершил посольство Божье к людям, и Его искупительная жертва действенно примирила нас с Богом, "ибо Он есть мир наш"; Кровь завета вечного была заветом между Богом и между избранными Его; так же и завет Его с ними будет верен во веки веков. Что же касается воскресения и вознесения Господа нашего, о Котором говорится в нашем тексте, "Бог же мира, воздвигший из мертвых... Господа нашего Иисуса Христа", то это стало открытой декларацией мира. Пока Иисус пребывал в преисподней, мир не был декларирован открыто; несомненно, мир уже был установлен, но еще не был объявлен публично; когда же воскрес Ходатай и, в особенности, когда вознесен был на высоту, и когда принял дары для человеков и воссел одесную Бога, Отца Своего, вот тогда перед всем мирозданием было объявлено, что Бог примирился с сынами человеческими. Во всем последний Адам, Господь Иисус Христос в Его совершенной человеческой природе, есть Человек от человеков, Представитель от народа Своего, и мир с Ним означает мир со всеми, кто пребывает в Нем. Он был предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего, которое есть ничто иное как примирение с Богом. Он восшел на небо, чтобы приобрести нам наследие; лучшего свидетельства примирения с Богом, и быть не может! Если наш Человек навсегда воссел одесную Его, то можно ли сомневаться в том, что Господь примирил нас с Собою? Возлюбленные, вдумчиво размышляя над этим текстом, яснее и глубже постигнем смысл этого имени, "Бог мира"; усовершить нас во всяком добром деле к исполнению воли Божьей значит даровать нам мир. Хотя каждый воистину верующий оправдывается верой во Христа Иисуса и потому имеет законный мир с Богом, нам все же не дано наслаждаться совершенным миром внутри себя, со своей совестью, доколе мы творим тот или иной грех, пока грех обитает в нас. И пока в наших членах остаётся хотя бы одна лишь склонность ко греху, он будет волновать, тревожить, беспокоить, выводить нас из душевного равновесия в борьбе с благодатью, а новорожденная благодать придется бороться со врожденным грехом. Общего у греха и благодати не больше, чем у огня и воды. И Бог мира не пытается примирить добро со злом, ибо случись такое примирение, оно было бы чудовищно. Путь к примирению есть святая жизнь. Прогони грех, и удалится раздор; изгладь беззаконие, и победит мир. Возлюбленные, блаженство в жизни можно найти только в святости и благочестии. Я уже говорил, что искупительная жертва Иисуса Христа действенно примирила нас с Богом; однако безмятежное сердце и чистая совесть свершаются в нас через освящение под воздействием силы, воскресившей Иисуса Христа. Грех - наш враг, и новая жизнь в нас ведет духовную войну со грехом, вот почему мир в трёхсложном царстве нашей природы нельзя декларировать до тех пор, пока мы не станем во всякое время производить благоугодного Богу через Иисуса Христа.
Но это еще не все. Апостол, молящийся о нашем освящении, возносит молитву Богу мира, следовательно, Бога следует почитать Богом мира, если мы стремимся к исполнению Его воли. O душа, разве Бог тебе враг? Если да, то ты никогда не будешь служить Ему, не будешь производить благоугодного Ему. О душа, ужасает ли тебя Бог, и не приходишь ли ты в страх при упоминании одного лишь имени Его? Если да, то ты никогда не произведешь благогоугодного Ему, ибо без веры угодить Богу невозможно, а вера противоположна ужасу. О душа, прежде всего ты должна знать, что между тобой и твоим Богом положен мир; и только зная о том, ты сможешь угодить Ему. Это знание приобретай только во Христе Иисусе, поскольку примирение между тобой и Богом свершено только "Кровию завета вечного". О душа, когда ты познаешь, что завет вечный Господь положил с тобою, завет твердый и непреложный, тогда обретешь точку опоры, чтобы трудиться, утвердишься на скале, чтобы устрояться в послушании, и никак раньше. Мир с Богом - корень добродетели; примирение с Богом посредством смерти Его Сына ведет в сообразование Сыну. О Боже, дай нам познавать нашего великого Пастыря не только на примере Его искупительной жертвы, но и на живом примере Господа нашего и Миротворца.
Я думаю также, что апостол в своем обращении к "Богу мира" прозревает внутренним взором совершенное в полноте собрание верующих евреев, или, если угодно, всякое христианское собрание. Братья, необходимо стремиться к миру в собрании. Какой бы ни была вражда вне дома, мы должны любить друг друга. Кто не живет в любви, благоденствия не видит. Один Бог дает собранию верующих мир, только Он дает покой, освящая его членов, усовершая их во всяком добром деле, только Он хранит его в священнослужении, делая благонадежными для Своего дела и трудясь в них, чтобы производить в них благоугодное Себе. Заслышав о нестроении в церквах, лучше не стремитесь улаживать разногласий среди членов, чтобы исправить их поведение. Не собирают смокв с терновника, только шипы; не оттого ли наши вражды и распри, что плотские мы, неосвященные. Было бы у нас больше помышлений духовных, мы были бы готовы больше прощать и меньше обижать или обижаться. "Не плотские ли вы?" - спрашивает апостол, "когда один говорит: я Павлов, а другой: я Аполлосов", и тому подобное; дайте же Богу мира освятить всякого верующего, и будет искать брату добра и того, что служит к миру. Когда станете просить мира Иерусалиму, помните, что эту молитву можно возносить, только постаравшись освятиться. Перед завершением первой части, мне хотелось бы обратить ваше внимание на то, что имя "Бог мира" пребывает в прекрасной гармонии со всяким словом молитвы и проливает свет на весь контекст. Прочтем эту молитву по порядку. "Бог же мира, воздвигший из мертвых Господа нашего Иисуса Христа". Вражда, страшное орудие преисподней, низвергает в ад. Ах, как печально народам видеть пример тому на Ближнем Востоке в настоящее время. Вражда низводит души в преисподнюю; Бог же мира выводит их оттуда. Бог вывел из ада Господа нашего Иисуса; и воскресение Его стало актом миротворчества и залогом мира во веки вечные. "Пастыря овец великого". Овцы - создания мирные, и пастыри не покоят овец на политых кровью полях сражений. Понятие о мире сочетается у нас с тишиной и покоем овчарни, и простой мирной жизнью на злачных пажитях. Сама атмосфера сельского пейзажа дышит миром. "Кровию завета вечного". Уже само слово "завет" источает мир; это особенно бросается в глаза, если вспомнить, что речь идет о завете мира, который вечная любовь положила между Богом и человеком. Где не существует завета или союза, там в любой момент может вспыхнуть вражда, но где однажды положен завет, там имеется мир и покой. Апостол молится дальше: "Да усовершит вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его". Если мы исполняем волю Божью, в нашей душе воцаряется мир, ибо тогда пропадает всякое основания к разногласиям. "Производя в вас благоугодное Ему". О, тихая музыка этих слов! Когда все наше благоугодно Богу, Он для нас воистину Бог мира. Заключительное славословие этой молитвы также весьма важно, поскольку им в сущности провозглашает вселенское и вечное царство мира; "Ему слава во веки веков! Аминь". Что может нарушить покой вселенной, когда воцарится Господь Бог Вседержитель, и все народы приидут и превознесут во веки Блаженного? Итак, не без основания наш апостол выбрал имя "Бог мира".
Далее мы вкратце рассмотрим,
II. ЧАСТНЫЙ ЗАКОН, О КОТОРОМ ГОВОРИТСЯ В ЭТОЙ МОЛИТВЕ. [Частный закон (special act) юр.; акт законодательной власти, действующий только в отношении конкретных лиц или положений. - Прим. перев.] "Бог же мира, воздвигший из мертвых Пастыря овец великого Кровию завета вечного". Здесь я попросил бы каждого прочесть, про себя, то место из Писания, которое, по-моему, апостол имел в виду, когда записывал эти слова. Дело идет о книге Ис. 63:11 и далее. "Тогда народ Его вспомнил древние дни, Моисеевы: где Тот, Который вывел их из моря с пастырем овец Своих? где Тот, Который вложил в сердце его Святаго Духа Своего, Который вел Моисея за правую руку величественною мышцею Своею, разделил пред ними воды, чтобы сделать Себе вечное имя?". Смотрите, как последние слова Исаии, "...чтобы сделать Себе вечное имя", соответствуют завершающему славословию, "Ему слава во веки веков!". Однако продолжим. "Который вел их чрез бездны, как коня по степи, и они не спотыкались". Воистину, не спотыкается тот, в ком трудится Господь, "производя благоугодное Ему". "Как стадо сходит в долину, Дух Господень вел их к покою". Вот Он, Бог мира! "Так вел Ты народ Твой, чтобы сделать Себе славное имя" - и снова славословие, "Ему слава во веки веков!". Историческое событие, на которое ссылается пророк, это исход из Египта и переход через Чермное море. Бог спас Свой народ кровью завета, которой следовало помазать на косяках и перекладине дверей, и далее повел их к Чермному морю; враги преследовали их. Они вошли в Чермное море; и не только его берегами они прошли, но глубинами, и море погребло их; оно стало местом их символической смерти. Воды им были стеною по правую и левую руку, и столп огненный и облачный стоял над проходом - здесь они были крещены в Моисея и погреблись в крещальных водах как водной могиле; но вот они вышли благополучно, ведомые Богом, из того, что стало могилой Фараона, с песнопением, восклицанием и ликованием. Аналогия здесь такая: "Пастырю овец великого Кровию завета вечного", несравненно большему, чем Моисей и Аарон, надлежало сойти в преисподнюю, чтобы спасти Свой народ; Пастырю Своего народа надлежало сойти в дом гробов. Он совершил это - склонил главу и умер; но вот, Бог вывел Его из бездны и воскресил к жизни и славе, а вместе с Ним и весь Его народ. И теперь мы можем воспевать песнь хвалы и славы с тем же ликованием, что и Моисей: "Пою Господу, ибо Он высоко превознесся. Десница Твоя, Господи, прославилась силою". Но теперь по величайшем избавлении "Кровию завета вечного" мы воспеваем этот псалом не Господу Саваофу, а "Богу мира". Почести возносятся Тому же Богу, но уже под другим, мирным именем, во славу Его во веки вечные. У меня нет сомнений, что арсенал образных средств, присущих Павлу, отчасти заимствован из Чермного моря, наиболее поучительного и символического из всех спасений. [И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону (Исх. 14:22). - Прим. перев.] Не это ли спасение есть избранный символ небесный, ведь на небесах поют песнь Моисея, раба Божия , и песнь Агнца?
Памятуя об этом символе, заметим, что воскресение Господа Иисуса из мертвых торжественно узаконило окончание Его миссии на земле и, соответственно, наше примирение с Богом и полное совершенство в святости. [Важное в религиозном и нравственном смысле совершенство на Земле относительно, потому что в полном виде оно возможно только в Царстве Небесном (Мф 5:48). - Прим. перев.] Узам смерти невозможно было удержать Господа Иисуса, так что Он возвратился на престол Свой по справедливости. Христос исполнил порученное дело, и Законодатель, издав частный закон о Его спасении, мог вернуть Его к прежней славе. Ныне, исполнив всякую правду, Христос пребывает среди живущих; достойный венца славы, Он был вознесен к престолу Самого Иеговы, и теперь ожидает, когда Иегова положит врагов Его в подножие ног Его. Дело Христово свершилось; и Бог, воскресив Его из мертвых, законодательно подтверждает этот факт. Воистину, мудрее мудрого молится апостол, когда просит Бога, признавшего в частном акте завершение миссии Христа, завершить также миссию Духа Христова в нас. Христос совершен, стало быть, о Господи, усоверши и нас, Твоих святых! Иисус исполнил волю Твою; помоги исполнить и нам! Воздвигший Иисуса из мертвых в знак Его безукоризненной праведности, будет постепенно избавлять народ Его от всех пережитков смерти во грехе, чтобы в конце концов привести в полноту святости во славу имени Его!
Возлюбленные, пойдем дальше. Воздвижение Христа из мертвых было на самом деле воздвижением из мертвых всех Его людей. Пастырь вернулся не без овец, иначе Его победа обернулась бы поражением. Он сходит в преисподнюю, чтобы найти погибших овец; и, найдя, берет таковых на могучие плечи; и по возвращении Он продолжает нести их - людей, за которых умер, - на плечах. Здесь говорится о "Господе нашем Иисусе Христе". Вы обратили внимание на это? Он и теперь наш Господь в пастырском и спасительном служении, как был нашим, когда воздвигал из мертвых. Все, что Он некогда сделал, Он сделал для нас. Он есть Пастырь великий овец, вот почему всё, что Он делает, Он делает для овец. Можно привести множество резонов, отчего Господь Иисус есть Пастырь великий; например, Он велик потому, что Он - Пастырь всех святых всех веков, а не одного нашего собрания; Он велик потому, что Он - владелец всех овец, за которых умер, а владелец овец - пастырь лучший, нежели пасущий их для другого. Однако резон, привлекающий мое внимание теперь, вот какой: Он великий Пастырь потому, что стадо у Него должно быть великим. Как нельзя назвать пастырем человека без овец, так нельзя назвать великим пастыря без великого стада. Вот почему Бог мира, "воздвигший из мертвых Пастыря овец", соделал Христа великим Пастырем, поскольку воздвиг из мертвых также и великое стадо овец, и, воистину, покуда Господь наш Иисус будет называться Пастырем, у Него будет великое стадо; их не отделить от Него, ибо они необходимы Ему. Церковь есть полнота Христова. Что такое царь без подданных, что такое голова без тела, и что такое пастырь без овец! Понятие "великий Пастырь" подразумевает избранное стадо; воздвижение Христа из мертвых в качестве великого Пастыря включает со-воздвижение в Нем из мертвых и Его избранных. Таким образом, воскресение и слава Христовы суть воскресение и слава всех Его овец, за каждую из которых Он положил Свою жизнь. Да прославится имя Его! Теперь проясняется мощь Павловой молитвы, которую можно понять следующим образом: Господи, ты во Христе воздвиг Своих людей из мертвых, посему избавь таковых от всех останков их смерти во грехе; воздвигни их к полноте жизни; усоверши их во всяком добром деле к исполнению воли Своей; производи в них благоугодное Себе; в этом их духовное возрождение, в этом то, что Ты давал Христу ради них, посему исполни это для них. Возлюбленные, чтобы мы на деле освящались, требуется та же сила, что воздвигла нашего Спасителя из мертвых. Сила, которая воскресила тело Христово, спасет нас от смерти во грехе; и та же сила, которая дала живому Христу вознестись до небес и воссесть на престол, будет действовать в святых, чтобы поднимать их с одной ступени святости на другую, пока не представит не имеющими пятна, или порока, или чего-либо подобного в присутствии Отца. Так оно и есть, и эта сила нисходит к нам свыше, и виновник тому - Христос воскресший. "Ибо Я живу", - говорит Он, "и вы будете жить"; и поскольку Он живет, чтобы ходатайствовать за нас, постольку мы, народ Его, хранимы от зла. Сатана просил нас, чтобы сеять как пшеницу; но великий Пастырь, воскресший из мертвых, всякий день наблюдает за нами, и заступается за нас, и сила Его жизни, сила Его царства, и сила Его моления проявляется в нас, чтобы этой силою мы преодолевали искушение и, переходя от силы в силу, являлись перед Богом на Сионе. Наш текст монолитен, и каждое слово здесь уместно и важно. Здесь нет стряпни из притянутых без всякой причины благочестивых оборотов речи, но всякий отдельный слог прибавляет веса целому.
Дело, описанное в этом тексте, совершается в нас Духом Божьим. Возлюбленные, нам предопределено быть подобными образу Иисуса. Вам надлежит умереть, как умер Иисус, и быть погребенными с Ним, чтобы воскреснуть с Ним. Всякая плотская власть и сила в вас должны умереть, иначе сила Божья не откроется в вас. Вы должны познать премудрость, как познал Моисей, познать до глубин, где надлежит утопить свою гордую самоуверенность; вы должны креститься в облаке и в море; вы должны быть приговорены к смерти; вы должны признать, что в плоти вашей не живет ничто доброе; и что вы осуждены законом; и тогда в вас должно произойти оживление, воскресение, воздвижение из места осуждения и смерти. Блажен искупленный от суетной жизни, оставивший пелены суетности и греха, восходящий для обновления ума и новой жизни, тайной и дивной; жизни, как у воскресшего Спасителя; жизни, воистину, как у восшедшего превыше всех Господа, Который нас "и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе". "Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге". Вы постигли это? Вы погребались крещением, многие из вас, но в самом ли деле вы сораспялись Христу? У вас не было права погребаться крещением, если вы не умерли со Христом. Вы уверены в том, что смерть Христова перешла в вас, прежде чем вы погреблись вместе с вашим Спасителем? И ныне находите ли вы в себе животворящий Дух Божий, влекущий вас к жизни новой? Если да, то этот Дух всякий день влечет вас ко всему славнейшему и благому, пока в конечном счете Господь не вознесет вас в такой жизни, когда вы уже никогда не осквернитесь грехом, где Бог мира сокрушит сатану под вашими ногами и воцарится. Воскреснув к совершенной святости, вы воцаритесь в совершенном мире. Бог, воздвигший Господа нашего Иисуса из преисподней в славу, да поведет и вас в небеса, пока не пребудете с Ним и подобны Ему во веки вечные.
Теперь позвольте отметить, что в этом тексте,
III. МОЛИТВА ОБ ОСВЯЩЕНИИ ОПИСЫВАЕТСЯ ВЕСЬМА УДИВИТЕЛЬНО. "Да усовершит вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его". В грамматическом смысле это главная часть сложного предложения, но перевод ее с греческого сделан не очень точно. Если переводить сказуемое в исконно греческом смысле, потребуется другое чтение, "Да выправит вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его". Смысл в следующем: после грехопадения все кости у нас распались, и мы не можем исполнять воли Божьей, и нам нужно вправить вывихнутые члены, чтобы мы в меру способностей могли во всяком добром деле исполнять волю Божью. Проиллюстрируем это на примере верхней конечности. Костоправу надлежит вправить вывих руки так, чтобы вернуть человеку способность движений, которую заложила при творении премудрость Божья. Вывих руки, вправленный неумело, лишает этот телесный член некоторых естественных движений; ошибка костоправа ограничивает их объем; дело идет о неподвижности, неловкости или даже полной утрате движений конечности; подобный вывих происходит и в умах некоторых людей, что совершенно нежелательно. Апостол хочет, чтобы всякий сустав у нас был приведен в прежний порядок и все наши качества были приспособлены ко всякому доброму делу, к совершенному исполнению Божьей воли. Какая благословенная молитва! O Боже, ты воскресил Сына Своего в совершенстве, и всякая кость Его приведена в прежний порядок; и теперь мы, члены Его тела, должны быть составлены и совокуплены, чтобы всякий был на своем месте, и всё собрание святых, соединяемое и скрепляемое составами и связями, могло в совершенном порядке исполнять Твою волю. Я понимаю так, что наш текст относится не столько к отдельным верующим, сколько ко всему собранию в целом, ведь апостол, обращаясь к Пастырю великому народа вечного завета, несомненно, подразумевает всю церковь; апостол просит, чтобы Господь стройно составил, совершенно совокупил Свою Церковь с помощью взаимно скрепляющих связей и привел в порядок, чтобы ею свершалось всякое доброе дело, назначенное ей в мире дольнем. Но когда же мы увидим наши собрания в подобном состоянии?
Увы, разобщенные члены наших собраний причиняют всему Телу жестокую боль и ослабляют его; и только подлинное благочестие, святость может привести их в надлежащее положение. Если применить наш текст в отношении отдельных верующих, то смысл молитвы будет в том, что вас и меня надо исправлять и готовить к исполнению Божьей воли всюду, чтобы мы умели страдать, работать, исполнять в собрании дело, как самое мизерное (что, между прочим, требует великой исправности), так и самое возвышенное; коротко говоря, исполнять все, что повелит нам Бог; и заниматься при этом не от сих до сих, но служить Ему во всем. Мы весьма прославим Бога, если выработаем идеальный характер, в котором проявится всякая милость Божья и никакой грех не замарает его цельности. Такова эта молитва. О Господи, кто может выработать такой характер? Кто может выработать это в нас? Только Ты, Бог мира, ибо Ты вывел Сына Своего из преисподней и вознес на престол, и только Ты выводишь нашу искалеченную душу и совершенствуешь ее, пока не примет участия в наследии святых во свете во веки веков. Итак, в главном предложении говорится о необходимости освящения.
В придаточном предложении дело идет о конкретном служении: "Производя в вас благоугодное Ему". И здесь я прошу вас заметить, что здесь все Божье. Так и кажется, что апостол скажет, "Господи, когда произведешь в нас благоугодное Себе, помоги нам служить Тебе"; но он не говорит этих слов; он молится смиренномудро и просит Бога трудиться в нас. Какой полновесный удар для всякого хвастуна! Как поучительно! Дорогой брат, когда Бог приготовит тебя во всяком добром деле к исполнению воли Его, ты не станешь творить добра, покуда Он не станет этого производить в тебе. Даже тот, кто исполнен добродетели и святости, не может творить добрых дел, пока Бог не станет производить в нем благоугодного Себе.
Кроме этого прославления Бога обратим внимание на следующий оборот - "Чрез Иисуса Христа". Все наши добрые дела (даже в том случае, когда Бог производит в нас благоугодное Себе), мы совершаем через Христа Иисуса. Мы ничто без нашего Господа, и, хотя мы творим благоугодное Богу, все это благоугодно Ему через Иисуса Христа. О, как же мы все меньше ничтожества и пустоты! И тогда, когда Бог производит в нас все благоугодное Себе, что можно сделать, и взирает на нас с довольством, даже тогда мы меньше ничтожества и пустоты! Только Бог производит в нас всё, только Бог мира, Который суть всё во всем. Он говорит всякой отрасли плодоносного дерева: "От Меня будут тебе плоды". Когда твоя одежда сверкает подобно солнцу, это Он преображает тебя; когда твое лицо сияет подобно Моисею от общения на горе в тайне, это Его сияние озаряет твое чело. Наше совершенство принадлежит не нам, "ибо мы - Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять".
И, наконец, четвертый пункт, который безусловно необходим, ибо мы убедились выше:
IV. НАШ ТЕКСТ ЗАВЕРШАЕТСЯ УМЕСТНЕЙШЕЙ ХВАЛОЙ И СЛАВОЙ: "Ему слава во веки веков! Аминь". Слава Божья есть главная цель молитвы. Мы слишком часто забываем об этом. Если хвала - цветок, то стебель его - молитва. Всякий цветок святости, аромат всех роз в саду Церкви славит и хвалит Бога. Ради жатвы славы Божьей должна производиться пахота служения и посев благовестия. Слава Богу в вышних, и слава Его единородному Сыну во веки веков - вот чистое золото, ради которого мы добываем руду святого служения. Очень трудно решить, о Ком говорится в последнем обороте нашего текста, о "Боге мира" или "Господе нашем Иисусе", и потому я прихожу к наиболее безопасному решению - здесь говорится о Них вместе, поскольку они едины. "Ему" - значит Богу; "Ему" - значит Господу Иисусу Христу, "слава во веки веков! Аминь". Пусть так и будет; так надо, так должно, так суждено. Да и аминь. Задержитесь на минуту, пока мы не вознесем хвалы и славы триединому Богу. O вы сердца, любящие Бога, прославьте Его прежде как Бога мира, Который помышляет о мире, и замышляет мир и исполняет завет мира от вашего имени. Прославьте Того, Кто пребывает в мире со всеми верующими в Него и в наши дни. Он прекращает громы, Он полагает радугу в облаке знамением Своей любви, Он откладывает копье Свое и щит; Он любит, Он ублажается и глаголет в бесконечной нежности. Он есть Бог мира; приходите к Нему в святой отраде; восхищайтесь Им; славьте Его имя во веки веков.
Затем превознесите Его за то, что Он нашел для нас Пастыря. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу, и Он послал Сына Своего, чтобы пасти нас; Он отнял от лона Своего единородного и вечного Сына, и послал долу собрать нас от лона природы и спасти от волков. Да прославишься Ты, Пастырь Израилев, и Отец Твой, пославший Тебя для этого дела. Затем прославьте Его завет. Какая милость в том, что Бог положил завет с человеком! Поклонитесь Ему за Кровь завета вечного, за то, что Он предал Единородного Его на смерть, дабы исполнить завет, что купленное, рожденное от Крови владение никогда не отнимет у тех, за кого Он положил Свою славную душу. Слава Отцу, Сыну и Духу Святому. Хвалите Его, хвалите Его, хвалите Его, вы, искупленные Кровью сыны человеческие! Вознесите сердца ваши с благодарением и радостью, благословите Господа, воскресившего умершего Пастыря и воцарившего для вас.
И затем поклонитесь Ему, поскольку силу, которую Он явил Христу, Он теперь являет и вам. Вы еще не совершенны, но Он готовит вас во всяком добром деле. Бог готовит вас к служению во многих отношениях. Одних из вас Он готовит к делам, других к страданиям, производя благоугодное к исполнению воли Своей. Благословите Бога за всякую милость Его, за веру, какой бы малой та ни была, за любовь, даже при том, что она не пылает в нас так, как хотелось бы; благословите Его за всякую победу над грехом, благословите Его за всякую милость, благословите Его на веки вечные.
Благословляйте Его за то, что Он касается вас при посредстве Иисуса Христа, Ходатая нашего. Ходатаем все доброе нисходит к нам, Ходатаем станет снисходить и в грядущем, покуда Он не передаст престола Богу Отцу, и Бог станет всем во всем. Между тем мы будем славить Ходатая и хвалить Отца и Духа Утешителя. И теперь мы присоединяемся к херувимам и серафимам, и поклоняемся Тому, Кто достоин всяческого поклонения.

Молитва Господа нашего на освящение народа Своего

Проповедь № 1890, прочитанная на утреннем богослужении в воскресенье, 7-го марта 1862 г. преп. Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон...

"Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина"
Ин. 17:17
Будучи здесь, на земле, Господь наш Иисус много молился о Своем народе. Узнав о том, что Петру грозит великая опасность, Он сделался ходатаем за него. Ради Своих Сын человеческий вел молитвенную борьбу до кровавого пота. И все же Писание отводит заступничеству Господа нашего гораздо больше места по мере приближения конца Его земных трудов. После тайной вечери, по завершении общественной проповеди, когда Христу оставалось только умереть, Он полностью предался молитве. Христу уже не надо было вразумлять народа и исцелять больных, так что в оставшееся время, покуда не приблизился Его час отдать душу Свою за друзей, Он препоясался для особого ходатайства. На жизнь Он предал душу Свою прежде, чем предать ее на смерть.
Похоже, что с этой дивной молитвы Господь наш, Первосвященник великий, заступает на вечное служение заступничества, которое ныне исполняет одесную Отца. Как всегда, представляется мне, Господь наш по великой и жертвенной любви Своей предвосхищал служение заступничества. Еще до отделения Своего на дело, когда Дух Божий ниспустился на Него, Христу надлежало заняться делом Отца; еще до того, как пострадать от руки нечестивых, Он должен был креститься крещением, и было на душе Его тесно, покуда не случилось этого; Он начал скорбеть душевно и бороться до кровавого пота еще в Гефсимании; вот и теперь, еще не войдя во внутреннейшее за завесу, Он сделался Ходатаем за нас. Когда дело заходит о благе для Своих, Христос не медлит. Любовь Христова не ступает - она несется на крыльях; воистину, так было всегда, "Воссел на Херувимов, и полетел, и понесся на крыльях ветра". O, возлюбленные! какого Друга мы имеем в Иисусе! Он желает и торопится совершить перед нами все необходимое. О, вот хорошо бы и нам постичь это, дабы различать удел своего служения и гореть в нем сердцем в подражание Ему.
Эту главу надо считать молитвой Господней и называть святым святых Слова Божьего. Здесь мы получаем право вступать в сокровенное место, где Сын Божий в теснейшем общении любви беседует с Отцом. Здесь, когда в молитве и прошении Христос открывает Свои желания пред Богом за нас, мы проникаемся Его душой. Здесь, сквозь завесу вдохновения, нам дано созерцать истину лицом к лицу. Наш текст - в средоточия этой молитвы; воистину, он - сердце ее. Господь желает освящения Своих; и хотя этим желанием пронизана вся молитва, оно, это желание, сгущается, возвещается и возвышается одним, прочитанным выше, предложением: "Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина". И сколь неоценимо подобное благословение на святость, когда Господь наш в точке высшего напряжения восклицает: "Освяти их!". В виду предстоящего страдания Своего, в ночь перед смертью наш Спаситель возводит очи к небу, на великого Отца, и самым проникновенным голосом восклицает: "Отче, освяти их". Место, в котором мы теперь пребываем, свято, и тема, поднятая нами, нуждается в священномыслии. Ей, Дух Святый, приди, и преподай нам полный смысл молитвы Господней!
Прежде всего я обращу ваше внимание на то, что просит Спаситель - "Освяти их"; далее мы поговорим о том, кого ради Он просит это - ради тех, кого Отец Небесный дал Ему; и, наконец, рассмотрим вопрос о том, Кого Он просит - об освящении Он просит Самого Отца, поскольку Тот один способен освятить Своих. А в заключение мы ответим на вопрос, каким образом это благословение исполняется в верующих - "Освяти их истиною Твоею"; здесь Господь наш дает пояснение, которое свидетельствует о Его собственной вере в Слово Божье, и тем же пояснением наставляет нас в вере. "Слово Твое есть истина".
Итак, прежде всего рассмотрим,
I. ЧЕГО ЖЕ ПРОСИТ НАШ СПАСИТЕЛЬ? Каким представляется нам это бесценное благословение, о котором наш Спаситель, находясь одесную Отца, столь проникновенно просит? Вначале он молится, "Отче Святый! сохрани их"; и снова, "Сохрани их от зла"; однако, этого, выраженного в отрицательной форме, благословения - хранить от зла - мало: Он просит для Своих благословения, выраженного в утвердительной форме, и потому восклицает, "Освяти их". У этого слова имеется широкий диапазон значений: у меня нет возможности исследовать всех его смысловых оттенков, но одного-двух будет довольно. Оно означает, во-первых, "посвяти их на Твое служение"; подобным образом надо понимать и значение того же слова ниже, в девятнадцатом стихе, "И за них Я посвящаю Себя". Что касается Господа, то это слово не может указывать на очищение от греха, поскольку наш Спаситель был чист и непорочен; сама природа Его была свята и непорочна, и потому дело Его оставалось неоскверненным. Никто, ни человек, ни бес, не мог найти в Нем вины; и Бог расследовал и возвестил, что нашел в Нем благоволение. Посвящение Господа нашего есть отделение Его на исполнение Божественных замыслов, наитие к исполнению воли Отца. "Вот, иду исполнить волю Твою, Боже". Согласно такому пониманию наш Ходатай просит, чтобы Отец поставил и отделил всех Своих на дело святого служения. Смысл же молитвы вот в чем: "Отче, благоволи отделить их Сам; пусть они будут Твоим храмом, дабы Тебе обитать в них; пусть они будут Твоим орудием, дабы Тебе употребить их". Согласно иудейскому закону колено Левиино было избрано из двенадцати и поставлено на служение Богу как старшее, вместо первенца, о котором Господь сказал, "ибо Мои все первенцы у сынов Израилевых, от человека до скота: в тот день, когда Я поразил всех первенцев в земле Египетской, Я освятил их Себе" (Числ. 8:17). Один род был взят из колена Левиина и посвящен на священство. Записано, что Бог освятил Аарона и его сынов (Лев. 8:30). Скиния была освящена для служения Богу, и потому стала святилищем; и все принадлежности ее, бывшие там, все равно великие, подобно жертвеннику, священному столу, ковчегу завета, или малые, подобно чашам и чашечкам светильника, все принадлежности ее были посвящены или освящены (Числ. 7:1). Ни один из этих предметов нельзя было использовать нигде, кроме служения Иегове. Во дворах Его пребывало священное пламя, священный хлеб, и священный елей. Священный елей помазания, к примеру, держали только для священнодействия. "Тела прочих людей не должно помазывать им"; и снова, "Кто сделает подобное, чтобы курить им, истребится из народа своего". Эти освященные предметы следовало хранить для святых надобностей, и всякое иное употребление их строго воспрещалось. Тельцов и агнцев, овец и горлиц, и так далее благочестивые приносили к святилищу и посвящали Богу; и всё принесенное отныне принадлежало Богу, и представлялось в жертву. Вот одно из значений этой молитвы Господней. Он желает, чтобы каждый из нас был посвящен Богу, назначен и поставлен на исполнение Его замыслов. Мы не от мира сего, и не надменны; не от сатаны, и не сребролюбивы; не от самих себя, и не самолюбивы. Мы куплены дорогою ценою, то есть принадлежим Тому, Кто уплатил эту цену. Мы Христовы, вот почему Он и представляет нас Отцу, и просит облагодатствовать нас и освятить Себе для Своих целей. Или мы не принимаем подобного посвящения от всей души? Или мы не восклицаем, "Отче! Освяти нас на служение Тебе"? Я уверен, что такое освящение мы принимаем, когда мысль об искуплении нашем проникает до глубины нашей души.
Возлюбленные братья! Если окропление кровью, о котором мы говорили в прошлое воскресенье, действительно возымело на нас действие, то мы, отныне и в вечность, суть рабы Того, Кто положил за нас душу и воскрес. Мы считаем себя народом Божьим, мы ливрейные слуги великого Царя, форменная одежда которых - одежда праведности. Некогда мы были, как овцы блуждающие, но возвратились к Пастырю и Блюстителю душ; и впредь мы - Его народ и овцы паствы Его. Если спросит тебя некто, "Чей ты?", ты ответишь, "Я - Христов". Если спросит тебя некто, "Какое твое занятие?", ответишь заодно с Ионой, "Я боюсь Бога". Мы теперь не сами по себе, и не можем трудиться из низменных побуждений, корыстных целей или самолюбивых амбиций; ибо согласно священному договору мы служим нашему Господу. Мы простираем руки к Богу, и не можем отступить. Мы не желаем при том нарушить условий восхитительного договора и завета; и будем держаться их до конца. Мы не ищем себе ни свободы грешить, ни вольностей; и восклицаем, "Вяжите вервями жертву, ведите к рогам жертвенника. Освяти нас, Господи. Распознаем, и да распознает вся вселенная, что мы - Твои, ибо мы - Христовы".
В дополнение к этому скажем, что люди Божьи, посвященные на служение Ему, отделены и обособлены от других людей. Для отделения священников предназначалось особое богослужение; определенные обряды совершались и при освящении святилищ и принадлежностей. Вспомните, какое священнодействие творили при воздвижении скинии, с какой великолепной молитвой отделялся храм для богослужений. Суббота, освященная Богом, отделялась от остальных дней. Суббота для человека - это dies non [неприсутственный день. - Прим. перев.], ибо это День Господень. [Lord's day англ. воскресенье. - Прим. перев.] Господу угодно было отделить Своих от остальной части человечества. Ради этого Он выводил Авраама из Ура Халдейского, а Израиля из Египта. "Вот, народ живет отдельно и между народами не числится". Господь говорит Своим избранным, "Этот народ Я образовал для Себя; он будет возвещать славу Мою". Но вскоре этот тайное намерение открывается призывом: "И потому выйдите из среды их и отделитесь; и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас. И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями". Да будет Церковь Христова чистою девою, совершенно отделенной для Господа Христа; и вот что Он говорит о Своем народе: "Они не от мира, как и Я не от мира.".
Это отделение начинается избранием от вечности, еще до основания мира, когда имена избранных были записаны на небесах. Вслед за этим идет искупление, необыкновенное и особенное, ибо сказано; "Они искуплены из людей, как первенцу Богу и Агнцу". Это искупление сопровождается действенным призванием, каковым люди выводятся из древнего мира в Царство Христово. Далее оно сопровождается возрождением таковых, в результате чего они обретают новую жизнь, и выделяются на фоне современников, как живые среди мертвых. Потом эта работа отделения продолжается в том, что обыкновенно называется освящением, посредством которого люди Божьи все больше и больше отделяются от сообщества и бесплодных дел тьмы, и, преображаясь от славы в славу, все больше и больше уподобляются своему Господу, Богу "святому, непричастному злу, непорочному, отделенному от грешников".
Освящаемые в этом смысле перестают преклоняться под чужое ярмо с неверными; они перестают творить зло как остальной народ; они не сообразуются с веком этим; на земле они странники и пришельцы. И чем больше таковые соответствуют данной истине, тем лучше. Ныне, в век вероотступничества, некоторые полагают, что у церкви нет иного выхода, как только опуститься до мира, чтобы усвоить его пути, держаться его правил и обрести его "культуру". По сути дела нас призывают побеждать мир, сообразуясь с ним. Но все это противно Писанию, как свет противен тьме. Чем глубже пропасть между боящимися Бога и не боящимися Его, тем и лучше, причем во всех отношениях. Если солнце превратится во тьму, наступит черный день. Если соль утратит силу и перестанет противиться гниению, мир достигнет внутреннего распада, и явится отмщение. Следующий текст остается в силе, "Дети! вы от Бога, и победили их; ибо Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире". Семя жены и порождения ехиднины: какие отношения могут быть между вами, кроме отношений постоянной борьбы. Именно в этом смысле наш Господь и говорит, что пришел не мир принести, но меч. "Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир". Если церковь начинает домогаться дружбы с миром, вспоминайте о послании Святого Духа, вышедшем из-под пера апостола Иакова: "Прелюбодеи и прелюбодейцы! не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу". Апостол законно обвиняет всякого благоволящего миру в грязном и гнусном преступлением духовного прелюбодеяния. Сердце, которое надо предавать Христу и чистоте, не может быть необузданно, не может блудить и скитаться, упиваясь нечистотами и скверной настоящего лукавого века. Отделение от мира - вот о чем Отца просит для нас Христос.
Сведите воедино посвящение Богу и отделение для Него, и смысл этой молитвы станет понятнее. Но, заметьте, имеется в виду не просто отделение; ибо, как я уже говорил выше, eсть люди, которые отделяют себя, оставаясь по сути душевными, не имеющими духа. Отделение ради отделения несет в себе черты Вавилона, не Иерусалима. Одно дело отделение от мира сего, и другое - разделение в Церкви. Там, где мы видим живую веру во Христа, и там, где обитает Дух Святой, мы призваны к единству, не к разделению. По причине действительного и явного греха мы должны отделяться от обидчика; но мы допустим погрешность, если станем делиться там, где разделение не оправдано Словом Божьим. По жизни коринфяне и галаты были далеки от совершенства, и допускали много погрешностей в учении, заблуждаясь даже в жизненно важных вопросах; но они оставались верны во Христе, и Павел не требовал чьего-либо выхода из коринфской или галатской общин, или отделения; никак нет, но всякого в этих общинах он увещевал испытывать свое дело, и не уставал трудиться, чтобы привести их к единству веры на основании одного Евангелия, и его чистого познания. Несомненно, верным истине быть надо; но при этом мы не должны иметь вздорного, придирчивого духа, который отделяет нас от действительных членов единого и неделимого тела Христова. Почитать единство церкви и в одно с этим время производить разделение за разделением неразумно. Добивайтесь любви к истине вкупе с любовью к братьям. Разделением Тела Христова не усовершить. Любовь должна быть спутницей истины. Если мы сердечно возлюбим того, кто в чем-то заблуждается, но несет жизнь Божью в душе, то скорее всего поладим с ним. Отделение от мира - наша священная обязанность, хотя эта, воистину трудная, задача и составляет основной вопрос и бремя нашей религии. Нелегко исполняться любовью к людям и в то же время Бога ради, более того - себя ради, отделяться от них. Но Господь наставляет нас в этом.
Далее, слово "освящать" означает и то, что понимается под этим обыкновенно, а именно, делать людей Божьих святыми. "Освятить их" значит выработать в них благородный и святой характер. Всякий день нам следует просить Бога, "Господи, освяти народ Свой". Обращаю ваше внимание на то, что перевод исконно греческого слова, использованного здесь, не "очищать"; здесь он несет иной смысловой оттенок. Если бы это слово значило "очищать", то едва ли было бы использовано в отношении Господа нашего, как ниже по тексту. Значение этого слова в духовном плане выше. O братья, люди, называющие себя христианами! Если вы продолжаете лгать перед Богом и обманывать себя, то не обольщайтесь в том, что вы чисты от обычных грехов и преступлений людских. Всякий бездушный, всякий бесчестный, всякий недобрый, всякий неверный далек от Царствия Божия. Как можно назвать сынами Божьими недостойных называться приличными даже среди сынов человеческих? Таким образом, наше суждение, причем суждение справедливое, состоит в том, что не бывает искры Божьей в душе того, кто сознательно предается любому явному греху и получает от этого удовольствие. Никак нет; очищением дело не кончается. Само собой разумеется, всякий, называющий себя христианином, уже отстал от похоти плоти, похоти очей, гордости житейской и лжи; если же вы не отстали от всего такого, смиритесь перед Богом, и устыдитесь; ибо вы нуждаетесь в началах благодати. "Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями". Освящение есть нечто превышающее обычную мораль и нравственность; это не просто избавление от тривиальных человеческих прегрешений, ибо освящение, помимо сказанного выше, есть избавление от природного жестокосердия, безразличия и похоти: освящение есть избавление от всего плотского по сути, есть разрешение на доступ в духовное и дивное. Плотское не вступает в общение с Царствием Духа, или Христа: нужно, чтобы наш дух возвышался над естеством. Вот какой должна быть наша молитва: Господи, одухотвори нас; исправь нас, чтобы мы могли жить в общении с Богом; дай нам познавать Того, Кого плоть и кровь познавать или различать не могут. Да владычествует в нас Дух живого Бога, да усовершит нас к исполнению воли Его, ибо таково наше освящение.
Понятие "освящение" выше и шире понятия "очищение"; поскольку первое включает второе и еще многое сверх того: мало быть просто чистым от греха; нам должно украшаться всяческой добродетелью. Если вы только высоконравственны, то как вашей праведности превзойти праведность книжников и фарисеев? Если вы отдаете свои законные долги, подаете бедным и блюдете обряды своей религии, что особенного делаете против тех, кого сами почитаете пребывающими в заблуждении? Дети Божьи должны проявлять любовь Божью, им надлежит выказывать ревность по славе Его, им надо быть щедрыми, бескорыстными, им следует ходить путями Божьими в общении Всевышнего. Наши намерения и цели должны быть выше понимания лучших из числа невозрожденных. Нам следует простираться к жизни и Царствию, о котором человечество в массе своей ничего не знает, и того меньше озабочено своим невежеством. И вот, мне боязно, что именно этот, духовный смысл молитвы мы чаще всего упускаем. Да укрепит нас Дух Божий в познании подобного освящения на своем опыте! Да будут начертаны письмена "СВЯТЫНЯ ГОСПОДНЯ" на челе нашей человеческой природы!
Возлюбленные! Эта молитва Господа нашего - для нас нужнее всего, поскольку без освящения спасение невозможно, ведь записано, "Старайтесь иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа". Как можно спастись от греха, если грех все еще властвует в нас? Если мы не ведем святого, благочестивого, одухотворенного образа жизни, то смеем ли утверждать, что мы искуплены от власти тьмы?
Без освящения мы не можем служить. Если Господь Иисус посылает нас в мир, как Отец Его послал Его в мир, то как Он может это дело поручать неосвященным? Разве не должны быть чисты сосуды Божьи? Как можно упиваться усладами духа без освящения? Неосвященные полны сомнений и страхов; и чему тут удивляться? Таковые часто говорят о формальном отправлении религии, "Ну, как все это утомительно!"; и неудивительно, ведь они не вкушали духовных услад и не познали радости в Боге. Если таковые не ходят в свете Божьем, как им познать небесное, откуда нисходит подлинное благочестие? О, эта молитва, которой должно молиться ради меня, ради вас, ради нашего собрания и ради всей Церкви Божьей! "Отче! Освяти их истиною Твоею".
Далее, обратимся к вопросу о том,
II. РАДИ КОГО ЖЕ ВОЗНОСИТСЯ ЭТА МОЛИТВА? Этой молитвой нельзя молиться за внешних. Не стоит молиться этой молитвой за мертвых во грехе. Господь имеет в виду общество людей спасенных, сохранивших Слово Божье: "Они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое". Они освящены в том смысле, что были отделены для святых целей; в определенной мере они были освящены и в том, что обрели святой характер; поскольку ближайшие ученики Господа нашего, со всеми их заблуждениями и недостатками, были святыми людьми. Таким образом Иисус молился именно об апостолах; чтобы мы убедились в том, что такой молитвой надлежит молиться даже о выдающихся святых: "Освяти их истиною Твоею". Сестры мои, пусть вы и Деворы, достойные называться матерями в Израиле, но вам надо делаться все более и более святыми. Братья мои, пусть вы подлинные отцы от Бога, о которых сказано в Писании, "хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов", вы по-прежнему нуждаетесь в молитве Иисус о вас: "Освяти их истиною Твоею".
Эти избранные были освящены, но лишь в определенной мере. Оправдание совершается в момент его принятия; а вот освящение - вопрос возрастания. Оправданный оправдан раз и навсегда посредством подвига, свершенного Иисусом; однако, освященному надлежит возращать в Того, Который есть глава Христос. Он должен освящать нас на протяжении всей жизни, вот почему всякий час мы должны искать силы Божьей; ибо "на сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа". Мы должны простираться к пределам святой жизни, никогда не довольствуясь приобретенным. Даже самый чистый и благородный между нами не лишен прискорбных недостатков и заблуждений. Под ярким светом, который Господь отбросит на нас в Свое время, мы увидим на своей одежде страшные пятна; воистину, ходя путями Божьими, а Бог есть свет, мы воочию видим, что нуждаемся в очищающей Крови Иисуса. Преуспевая, воздадим славу Всевышнему; но давайте помнить, что добиться большего можно и нужно всегда. Возлюбив много, воздадим хвалу благодати Божьей; но давайте помнить, что можно и нужно возлюбить больше. Веруя, причем крепко, давайте помнить, что верить своему Всемогущему Другу можно и нужно еще больше. Мы не достигли потолка способностей; к тому же есть и нечто запредельное. O вы, освященные, вас, и только вас, имеет в виду Иисус, прося Отца освятить вас.
Возлюбленные! Заметьте особо, что верным, о которых молится наш Господь, предстояло стать проповедниками и учителями своего и будущих поколений. То была горстка людей, из которых подобно семени восстанет грядущая Церковь, и жатва таковых возрадует народы. Чтобы отправить посланцев Христа в мир, их следовало приготовить, то есть освятить. Но может ли святой Бог отправить нечестивых миссионеров? Неосвященный служитель значит непоставленный служитель. Нечестивый миссионер - это чума на племя, в которое направляется; нечестивый учитель в школе - это урон наставляемых, не благословение. Уповать на силу Духа Святого, Который почивает на вас и трудится через вас, чтобы приводить других к ногам Спасителя, вы можете только в той мере, в какой освящены. О, сколько затруднений и препятствий встречает каждый из нас, желающей святости! Бог не станет употреблять нечистых орудий; более того, Он не потерпит нечистых рук на святых сосудах Его. "Грешнику же говорит Бог: 'что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои'". Все ополчение терпит поражение из-за одного Ахана в стане; вот чего мы боимся всегда. Святость - вот существенное условие, определяющее соответствие человека в орудие Божье к распространению Царства Его; вот источник молитвы Господней о Своих апостолах и остальных служителях: "Отче Святый! освяти их".
Ниже по тексту Господь наш Иисус станет просить Отца, "Да будут все едино"; и для этого желаемого плода необходима святость. И все же отчего мы не едины? Мы не едины по причине греха, разделяющего нас во многом. Тем, что совершенно святы, надо быть во всем едино. Чем более святы люди, тем более любят Господа своего, и друг друга; и так приходят во все большее более единство друг с другом. Наши заблуждения и грехи - вот он горький корень, возникнув, причиняющий вред, и оскверняющий многих. Наши абсурдные суждения умножаются пороками нашего характера и нашим отступлением от путей Божьих; примите во внимание и нашу потомственную прохладу и тепловатость, из которых вырастают разлад и разделение, ереси и разномыслие. Будь мы полностью во Христе Иисусе, то блюли бы единство друг с другом и с Богом, и тогда великая молитва Господня о единстве Церкви была бы исполнена.
Господь наш Иисус завершает эту всеобъемлющую молитву ходатайством, чтобы все мы могли быть с Ним - быть с Ним там, где Он теперь, чтобы видеть славу Его. Этого не бывает без полного освящения. Неосвященный будет ли с Христом на небесах? Увидят ли очи нечестивого славу Божью? Не может быть! Как можно участвовать в славе и торжествах Всевышнего Владыки, если мы не члены Его Тела? И как у Святого могут быть нечистые и корыстолюбивые члены? Да, братья мои, будем святы, ибо Христос свят. Праведность путей наших и чистота сердечная абсолютно необходимы в христианской жизни, здесь и там; ныне и в грядущем. Делающий грех есть раб греха; и только обновленные Духом Святым по истине, святости и любви могут уповать на удел в святых радостях и небесном блаженстве.
За недостатком времени я отвечал на предыдущие вопросы кратко; однако, невозможно оставить без ответа следующего вопроса, а именно,
III. КОГО ЖЕ ОН ПРОСИТ "Освяти их истиною Твоею"? Никто не способен освятить душу, кроме Всемогущего Бога, великого Отца духов. Творец наш должен сотворить в нас святость, иначе освятиться мы не можем. В этой молитве наш бесценный Спаситель называет великого Бога "Отче Святый", так что Лик святого Бога созидает в нас святость; ибо только Отец Святый может быть Отцом святых детей, поскольку только подобное порождается Подобным. Вам, верующие во Христа Иисуса, Он дает силу стать сынами Божьими, и частично сила эта проявляется в освящении по образу и подобию Отца нашего, сущего на небесах. Будучи святы, мы воистину несем на себе образ Господа с неба , второго человека, который есть первенец всем братьям, в Него уподобляющихся. Святой Отец Небесный признает Своими детьми на земле тех, кто святы. Самая природа Бога должна ободрять нас в молитвах наших на освящение; ибо Он не замедляет производить в нас и хотение и действие к исполнению воли Его.
Возлюбленные! Подобное освящение есть дело Божье от начала. Мы совращаемся на путь зла сами, но никто из нас и никогда не обратится к великому Пастырю сам, если не привлечет нас сила свыше. Возрождение, с которого начинается освящение, есть целиком и полностью дело Духа Божия. Начиная с первого обнаружение нами своей неправды и первой же острой боли нашего раскаяния проявляется в нас работа чудесной благодати. Всякое помышление о святости и всякое пожелание чистоты приходит к нам только от Бога, поскольку по натуре мы обручены с беззаконием. Вот почему наша окончательная победа над грехом и усовершение по образу и подобию Господа нашего не могут не быть от начала и до конца делом Господа и Бога, Который творит все новое, а мы же не имеем никакой силы простираться сами собою в столь великом труде. Наше обновление есть новое творение; но дано ли творить нам? Наше обновление есть воскресение; но дано ли нам воскрешать мертвых? Наше вырожденческое естество прогнить насквозь может, а вот обратиться чистым или совершенным само собою - никогда; последнее доступно Богу, и только Богу. Освящение - это такое же дело Божье, как сотворение неба и земли. И кто способен на это? Сами по себе мы не способны и шага ступить на пути освящения; продвижение на пути освящения приписывать себе можно, но все это ложное продвижение, чреватое горьким разочарованием. Подлинное освящение от начала до конца свершается Духом благословенного Бога, Которого Отец посылает, дабы освящать Своих избранных. Итак задумаемся, сколь великим является освящение, и сколь необходимо Господу нашему просить Отца Небесного, "Освяти их истиною Твоею".
Истина сама по себе человека освятить не может. Можно придерживаться правоверного символа веры, и чрезвычайно важно делать это, однако, если этот символ не трогает нашего сердца и не меняет наш характер, что в нем проку? Освящает нас не само по себе учение, но посредством учения освящает нас Отец Небесный. Мы сотворены жить в истине для святости. Если ложь ведет ко греху, то истина ведет к святости; есть дух лжи, и есть Дух истины; ложь и истина употребляются ими в качестве орудия достижения цели. Силой Духа надлежит обращаться к истине умом, совестью и сердцем, иначе человек обретет истину, но удержится в неправедности. Я считаю, что полное избавление человека от греха станет венцом дела Божьего. Бог избрал Себе народ особенный, ревностный к добрым делам.; Он отделил избранных, чтобы избавить от всякого беззакония и очистить Себе; Он действенно призывает их к высокому и святому званию, к самой добродетели и подлинной святости. Всякое действие Духа Божьего над новым естеством имеет целью очищение, освящение, исправление тех, которых Бог по любви сделал Своими. Более того, всякое событие, происходящее с нами по Промыслу Божьему, нацелено на то же самое: для того наши радости и наши печали, для того наши телесные страдания и наши сердечные муки, для того наши утраты и наши испытания - все это священные снадобья, которыми мы избавляемся от своих врожденных хворей, и готовимся к наслаждениям совершенного духовного здравия. Все, что происходит с нами по пути в небеса, готовит нас к цели нашего странствия. Наше путешествие по пустыне необходимо для нашего испытания, чтобы доказать нам, что наше зло может открыться, и привести нас к покаянию и преодолению его, и таким образом сделаться непорочными перед престолом Божьим. Господь наставляет нас в небесном, готовит к собору достигших совершенства. Нам еще не открылось, что будем; но мы пробиваемся к тому; и знаем только, что, когда откроется Иисус, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть. И так мы восстаем: непримиримою борьбой, и долгим бодрствованием, и терпеливым ожиданием восстаем в святость. Этими скорбями выколачивается наш хлеб, а мякина уносится ветром, этими страданиями истребляется наша изгарь и железо, чтобы очистилось золото. Любящим Бога все содействует ко благу; и в конце концов все это представит избранных Богу, не имеющими пятна, или порока, или чего-либо подобного.
Итак я напомнил вам, что молитва на освящение возносится Отцу Небесному, и это заставляет всех нас обращаться целиком и полностью к нашему Богу. Не приступайте к делу освящения сами по себе, словно вам по силам исполнять это дело в одиночку. И не думайте, что святость воспоследует непременно лишь потому, что вы слушаете усердного проповедника, или поклоняетесь Богу в собрании. Братья мои, трудиться внутри вас должно Самому Богу; Святой Дух должен обитать в вас; но это бывает лишь по вере в Господа Иисуса. Веруйте в Него ради своего освящения, как веровали ради прощения и оправдания. Только Он способен ниспослать вам освящение; ибо освящение - это дар Божий во Христе Иисусе, Господе нашем.
Это великая тема, но у меня осталось мало времени, так что в заключение мы очень кратко рассмотрим с вами,
IV. КАК ИСПОЛНЯЕТСЯ В ВЕРУЮЩИХ ЭТО БЛАГОСЛОВЕНИЕ, "Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина". Возлюбленные! Взгляните как Бог сочетает святость с истиной. В последнее время наблюдается тенденция отрывать истину учения от истины наставления. Говорят, что христианское вероучение - это практическая жизнь, а не символ веры; однако это полуправда, весьма напоминающая ложь. Христианское вероучение воистину есть жизнь, произрастающая из корня истины. Иисус Христос есть путь, истина и жизнь, так что принять Его в сердце должным образом нельзя, не восприняв Его тройственной личности. Верой в полуправду освятиться невозможно. Освящение видимой натуры происходит из наставления внутренней веры сердца, иначе такое освящение - только личина, или маска. Добрые дела - это плод подлинной веры, а подлинная вера - это искренняя вера истине. Всякая истина ведет к святости; всякое доктринальное заблуждение прямо или косвенно ведет ко греху. Превратное понимание рано или поздно оборачивается бесславным существованием, а прямая линия истины, начертанная в сердце, жизнью по благому обычаю. Не думайте, что можно пребывать в добром духовном здравии, питаясь духовной мертвечиной; или тщиться предстать перед Богом неоскверненным и непорочным, упиваясь гибельным заблуждением. Сам Бог освящает нас только истиной. Только то учение будет освящать вас, что вземлется от Слова Божьего; то же учение, что не есть истинно, не есть правда Божья, освящать вас не будет. Бывает, что заблуждение, превозносящее вас до небес, побуждает думать, что вы освящаетесь; однако, имеется весьма важная разница между похвальбой освящением и освященностью, и весьма серьезное различие между самовозвышением и подлинным благоволением Бога. Верьте мне, Бог производит освящение в нас истиной, только истиной и ничем иным кроме истины.
Но что есть истина? Вот в чем вопрос. Является ли истиной то, что мне кажется откровением, полученным в частном сообщении? Надо ли полагать, что при этом я удостоился особого откровения, и должен отныне жить согласно неким голосам, мечтам и впечатлениям? Братья, не впадайте в это распространенное заблуждение. Слово Божье, обращенное к нам, находится в Писании. Всякая истина, которая освящает людей, пребывает в Слове Божьем. Не внимайте восклицающим, "Вот здесь!" и "Вот там!". Едва ли не каждый день дергает меня за рукав тот или иной умалишенный или притворщик с откровением. Один говорит, что Бог передает мне поручение через него; на что я отвечаю, "Однако, сэр, Бог знает, где я живу, и Он столь близок мне, что не станет передавать через вас". Другой именем Божьим провозглашает учение, которое, и факт сей налицо, лжет на Святого Духа. Он говорит, что Дух Божий открыл ему так-то и так-то; однако, известно, что Дух Святой никогда не противоречит Себе. Если ваше мнимое откровение не согласуется с Библией, то с вашим мнением мы не посчитаемся; если же оно согласно с Библией, то в нем нет ничего нового. Братья! Писания довольно, если Бог воистину употребляет его, и оживляет его Духом в наших сердцах. Истина не является ни вашим мнением, ни моим; ни вашим сообщением, ни моим. Иисус же говорит, "Слово Твое есть истина". То, что освящает людей, есть не просто истина, но истина особая, истина, открывшаяся в Слове Божьем - "Слово Твое есть истина". Какое благословение мы имеем в том, что вся истина, необходимая для нашего освящения, явлена в Слове Божьем, чтобы нам не издерживать своих сил на поиск истины, но для нашего дальнейшего блага употреблять явленную истину в интересах Божьих! Никаких откровений больше не будет; ибо необходимости в них больше нет. Канон установлен и завершен, и если кто приложит что к нему, на того наложит Бог язвы, о чем записано в Книге. Зачем нужны дополнительные откровения, когда Библии всего довольно и для всякой практической цели? "Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина".
Так оно и есть; и потому истина, без которой нам не жить, установлена твердо и недвусмысленно. Писание подменять нельзя. Можно точней и скрупулезней переводить первоисточники; но для всех практических целей Библия, которую мы имеем, достаточно верно отражает оригинальный текст, так что наша добрая старая "Санкционированная версия" [Английский перевод Библии, сделанный в 1607-11 г.г. по указанию короля Иакова для использования в Англиканск. Церкви; широко используется до настоящего времени. - Прим. перев.] - одна из самых здравых. Писание само нарушиться не может; нельзя ничего ни отнять от слов этой Книги, ни приложить к ним. Господь никогда не переписывал и не пересматривал Слова Своего, и никогда не будет. В наших доктринах полно погрешностей, Дух же не допускает их. Если у Августин есть "Пересмотры" [Критический обзор собственных сочинений. - Прим. перев.], то Бога Пророков и Апостолов никогда не пересматривал. Вера, единократно преданная святым, утверждена на веки и веки. "Слово твое есть истина". Только Писание есть истина абсолютная, совершенная, несомненная, непререкаемая, чистая, вечная, неизменная. Истина, преданная нам в Слове Божьем есть истина, которая будет освящать всех верующих до скончания века: Бог станет употреблять ее с этой целью. Братья мои, научитесь же подвизаться в исследовании Писаний! Смотрите, сестры мои, как вдумчиво следует читать Книгу Божью! Если здесь пребывает истина, причем истина, которою Бог освящает нас, то давайте исследовать ее, держаться ее и стоять в ней. Давайте обяжемся Тому, Кто даровал нам эту Книгу, никогда не отступать от Его свидетельств. В любой ситуации для нас Слово Божье - истина. "Но в школах утверждается иное!". Пусть. "Но риторика с цветистым красноречием говорит иное!". Пусть: слова - всего лишь ветер, а языки - всего лишь глина. O Боже, "Слово твое есть истина". "Но философы утверждают иное!". Пусть. Кто они? Слово Божье - истина: не отступим от нее во век. Но тогда давайте будем одинаково тверды и в том своем убеждении, что нам не познать доброй истины, покуда она не станет освящать нас. Нельзя считать себя стоящим в истине должным образом, если она не ведет нас к подлинной жизни. Тупая сторона ножа не режет: у истины на манер ножа есть свой черенок и свое лезвие; смотрите, как следует пользуйтесь истиной. Человека можно умертвить и чистой водой; всякую добрую вещь надлежит употреблять верно - обратное к добру не приведет. Истина, используемая полностью, будет всякий день уничтожать грех, питать благодать, внушать благородные желания и побуждать к святым делам. O, господа, как я молюсь, чтобы нам всей жизнью во всем украшать учение Господа нашего и Спасителя! Некоторые не делают этого. Говорю о том к нашему стыду и своему вечному сожалению. Одно всего более нуждается в сожалении, и это одно - отсутствие святости у членов нашего собрания. Если вы поступаете, как остальные, то какое даете свидетельство внешним? Если ваши семейства не утверждаются милостью; если дело ваше не ведется по правилам неподкупной честности; если ваша речь весьма сомнительного свойства в смысле чистоты и правдивости; если ваши пути подлежат справедливому упреку, то как явит вам Бог Свою милость и как благословит собрание, членом которого вы состоите? Утверждать, что вы - люди Божьи, когда внешние позорят вас, - разве не ложь все это и не обман? Вера ваша в Господа Иисуса должна потрудиться в вашей душе, чтобы каждый из вас стал свидетелем верным и истинным; эта вера должна запрещать вам в одном и вдохновлять в другом; эта вера должна побуждать вас отступать в одном и приступать в другом; эта вера должна постоянно влиять на мысли, речи и дела ваши, иначе вы ничего не смыслите в ее спасительной силе. Как бы сказать более четко и решительно... Не приступайте ко мне с вашими опытом, вашим кредо и вашим исповеданием, пока не освятите имя Божье своей жизнью. O братья, лучше оставить свое исповедания, если ваша жизнь расходится с ним. От имени Того, Кто дышал этой молитвой перед тем, как лик Его окрасился кровавым потом, обратимся к Отцу Небесному и воскликнем сильно, "Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина". Мы, то есть каждый из в отдельности, прилепились к откровениям Твоим, Господи; но повинуемся ли Тебе на деле? Мы, то есть наше собрание, положили держаться преданий; и я, со своей стороны, как служитель, обязался держаться старой веры. Однако вот только бы нам засвидетельствовать все это собственной святостью! Нет у меня истины иной, кроме единственной Книги, этого непогрешимого Писания, начертанного Духом Божьим. И наш долг - являть собой освящающее влияние этой Книги. Мы несем обетования Божьи, дабы благочестивым следованием путями Божьими возвещать совершенства Призвавшего нас из тьмы в чудный Свой свет. Эта Книга - подлинное сокровище наше. Мы ценим каждый лист ее. Давайте переплетем ее наилучшим образом, в сафьян чистой, разумной веры нашей; затем украсим золотой книжной застежкой и позолотим ей обрез житьем любви, истины, чистоты и ревности. Только так и можно свидетельствовать в пользу Книги тому, кто никогда не открывал ее страниц. Братья мои, нельзя тянуть нечистых и оскверненных рук к этой священной книге о семи печатях; но все, у кого руки неповинны и сердце чисто, держитесь ее и объявляйте о ней между людьми. Бог да поможет нам совершать это Христа ради! Аминь.

Возрастание благодати

Проповедь № 2700, предназначенная для прочтения на утреннем богослужении в воскресенье, 11-ого ноября 1900 г. прочитанная Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в церкви на Нью-Парк Стрит, Лондон... на одном из вечерних богослужений осенью 1858 г.

"Но возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа"
2 Пет. 3:18
Стоит отметить, что эти слова апостол Петр записывает тотчас за семнадцатым стихом, "Возлюбленные, будучи предварены о сем, берегитесь, чтобы вам не увлечься заблуждением беззаконников и не отпасть от своего утверждения, но возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа". Одно следует за другим, поскольку одно должно быть средством исполнения другого. В апостольские времена восставали люди, себе же на погибель извращавшие некоторые, "неудобовразумительные" по словам Петра тексты из посланий Павла; вот почему апостол и предупреждает христиан не "увлечься заблуждением беззаконников" и не "отпасть от своего утверждения". И, чтобы братьям и сестрам его знать как устоять, и соблюсти их от падения, апостол дает следующее наставление: "Возрастайте в благодати"; ибо устоять можно только возрастая; и не отпасть от своего утверждения можно только ступая вперед. Без движения не устоять. Наблюдая за юлой, этой простенькой игрушкой, катящейся по полу в детской, можно видеть, что она держится вертикального положения до тех пор, пока кружится; перестав кружиться, падает. То же справедливо и в отношении христиан; христианин может устоять, только пребывая в движении; но с концом движения, если подобное вообще возможно, христианин лишается утверждения, и падает. Слава Богу, могущему соблюсти христиан от падения и представить непорочными перед славой Своей! Итак, только ступая вперед, и можно устоять; не отпасть от своего утверждения можно только в движении; и, чтобы пребывать в живых, по словам апостола, надо "возрастать в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа".
Сначала мы предложим две-три ремарки по поводу возрастания "в благодати" вообще; а затем выскажем несколько замечаний, в частности, по поводу возрастания в благодати непосредственно в связи с возрастанием "в познании Господа нашего и Спасителя Иисус Христа".
Итак сделаем сначала несколько замечаний по поводу,
I. ВОЗРАСТАНИЯ В БЛАГОДАТИ ВООБЩЕ. О чем мы будем говорить здесь? Первое наше замечание состоит в том, что в определенном смысле никакого возрастания в благодати не бывает. Если под словом благодать понимать незаслуженное благоволение и любовь Бога к Своему народу, то в этом не бывает, и в принципе не может быть, никакого возрастания.

"Как только уверует грешный,
На Бога живаго надеясь",

так тотчас благодатью Божьей и оправдывается, и обретает полноту во Христе Иисусе. И пусть годы убеляют его волосы сединой, он никогда не будет оправдан больше, и никогда не будет возлюблен больше, чем в тот самый миг, в который уверует во Христа Иисуса. Стоит мне только войти в живительное общение с Агнцем Божьим, как я уже "в благодати". И пусть мои лета прибывают, и мера благодати возрастает, и вера умножается, и ревность возгревается, и любовь пылает, все равно я не буду пребывать "в благодати" больше прежнего. Бог не станет любить меня больше, и благоволение Его сердца ко мне уже не будет ни глубже, ни чище того, что было в тот миг, когда я обратился к Нему; и благодать Его не станет оправдывать меня меньше, и я не буду угоден Ему меньше, чем в тот миг, когда впервые приступил к нему в окружении сонмища грехов своих; так же и в тот миг, когда предстану перед престолом Божьим. Возрастать в благодати избрания в принципе невозможно. Мы избраны раз и навсегда, как Петр говорит в своем первом Послании, "по предведению Бога Отца"; и в этом смысле мы всегда остаемся "в благодати", у которой не бывает ни возрастания, ни умаления. То же истинно в отношении оправдания.

"В союзе с Агнцем мы,
Святыми были в век,
Свободны от судов,
Пребудем и вовек".

Святые, оправданные однажды, оправданы навсегда. Оправданный ныне, будучи оправдан в прошлом, я оправдан и в грядущем. Возложив упование на моего Спасителя, я исполнился благодати; что касается благодати, то я достиг совершенства во Христе Иисусе. Я уже не могу быть более совершенным; и потому не могу возрастать в благодати; и мне уже не обрести благодати оправдания больше; я не могу получить больше благодати прощения; поскольку все это я получил однажды, и так достиг совершенства во Христе.
Однако заметьте, что в нашем тексте ничего не говорится о возрастании благодати; ибо здесь дело идет не том, что возрастает сама благодать. Здесь говорится о "возрастании в благодати". Имеется огромная разница между возрастанием благодати и возрастанием в благодати. Благодать Божья никогда не умножается; она всегда бесконечна, и потому ее не может быть больше; благодать Божья пребывает вовек; она всегда безгранична; она всегда безбрежна. Божьей благодати не может быть больше; но по природе Божественного ее не может быть и меньше. В сегодняшнем тексте говорится о нашей нужде "возрастать в благодати". Мы находимся в океане Божьей благодати; океана глубже не бывает, так что давайте возрастать в этом океане, где мы теперь пребываем. Мы не можем пребывать в этом океане больше, чем пребываем ныне, или пребывали до сих пор. Мы находимся в Божьей благодати; мы находимся в завете; мы находимся в замысле искупления; мы находимся в союзе с Иисусом; и во всем этом нельзя находиться в большей или меньшей степени, поскольку мы спасены во веки вечные Кровью нашего Спасителя. И в то же время, пусть Божьей благодати не бывает ни меньше, ни больше, возрастать в ней можно, так что станем "возрастать в благодати".
Теперь мне предстоит высказать следующее замечание. Хотя благодать Бога в благости к нам не возрастет, эволюция благодати, несомненно, существует. Кое-кто яростно противится учению о постепенном освящении; не по духу таковым и наши упоминания о вещах, подобных возрастанию в благодати. Пусть братья мои, если им угодно, остаются при своем мнении; однако, я уверен, коль скоро таковые читают Писание (и не возражают против библейских понятий), они обнаружат, что в нем говорится именно о возрастании в благодати, причем весьма часто; и, если здесь имеется в виду не постепенное освящение, то я ничего не понимаю в такой вещи как "возрастание в благодати". Абсолютно ясно, что в развитии благодати имеется своя мера. Конечно, вы не станете утверждать, что юноша, обратившийся в Богу несколько месяцев тому, постиг в благодати столько же, понимает в ней столько же, имеет веры и любви столько же, сколько человек, долгие годы служащий у Владыки. Вы не станете спорить с тем, что некто, едва когда ли замеченный в доме Божьем, однако всякий день тоскующий по духовной пище, равен по мере развития благодати тому, кто не покладает рук в трудах для Владыки, чья любовь очевидна для всех, а вера засвидетельствована перед всем собранием. Вряд ли вы скажете, что христианский мир представляет собой совершенно плоский ландшафт, находящийся в досягаемости всех и каждого. Если же вы станете утверждать все это, я буду вынужден признать, что либо у вас нет очей, либо вы не озираетесь окрест. Несомненно, что в христианском мире одни успевают больше других, и вера одних больше других. Существует вера "великая", существует и "малая"; бывает любовь большая, бывает и малая; встречаются люди сильные духом в меру более полного возраста Христова. Воистину, Бог любит их не больше; таковые не более оправданы, не более угодны Ему, ибо в смысле пребывания в благодати мы все стоим на одном уровне, и между нами нет никакого различия; однако, в отношении меры благодати в наших сердцах и проявлений ее в нашей жизни всякий по совести признает, что разница между святыми имеется. Мне непонятна разница между разными служителями Христа, если это не разница в мере развития благодати, в которой они пребывают. Одни, пребывающие пока в самом начале христианского служения, проповедуют искупление, и по мере благодати еще не пришли к проповеди избрания; или, по крайней мере, проповеди жизненно важного союза всякого из числа искупленных Кровью дитяти Божьего с личностью Еммануила; или же, коль скоро таковые и хотели бы время от времени проповедовать эти благословенные истины, им не по силам возвещать о безусловном, нетеряемом спасении святых, и объявлять с непоколебимой уверенностью, что некогда вопреки ветрам и течениям таковые причалят к небесным пристаням. Они еще не возросли в благодати в той мере, что нужна для проповеди на подобные темы. Итак, не всякий ли признает, что мера в развитии благодати существует, хотя истинно и то, что всяк из нас оправдан, избран, отобран и возлюблен Богом, как и все остальные верные?
Теперь черед дошел и до нашего третьего замечания: возрастание в благодати нельзя измерять временными рамками недель, месяцев и лет. Некоторые полагают, что количество лет, прожитых человеком, свидетельствует о степени его познаний в божественном. "А-а-а", - говорят таковые, "такой-то и такой-то молод, и что он может знать о дивной благодати? Вот седовласый старец, уж он-то знает больше". Если и вы считаете так, то вскоре вам предстоит убедиться в своем заблуждении. Господь нередко благоволит проявлять то, как Он презирает и насмехается над всяким человеческим различием, когда простым дает смышленость, юноше - знание и рассудительность; из уст младенцев и грудных детей устраивает хвалу, ради врагов Его. Воистину, мы действительно веруем, и последние два-три десятка лет искренне служим Ему, и нам хотелось бы верить, что сединам старца известно больше, чем кудряшкам юноши; вообще-то говоря, так оно и есть; однако Бог, проявляя Свою всевластие, держится такого порядка, что полагает Свои сокровища в глиняные сосуды, которые иногда преображаются в несколько лет.
Не думайте, что люди возрастают в благодати по своим летам. Порой одни святые возрастают в благодати на протяжении пяти минут больше, чем другие за полстолетия. Я вижу, как одни эволюционируют в благодати в месяц на столько, на сколько другие в год или дюжину лет. С уверенностью могу сказать о себе. Когда Богу по великой премудрости Его было угодно подавать мне видение Спасителя или отверзать источники зла, погребенные в моей душе, я возрастал в благодати за час больше, чем в иные временами за неделю, месяц и год. За час, когда руки Святого Духа были на мне, я познавал больше, чем за недели и месяцы самостоятельных штудий. Люди Божьи возрастают подобно дереву. В одно время кверху, в другое книзу. Очевидно, живица спит в отраслях; приходит зима и она засыпает.
Не думайте, друзья мои дорогие, что можно возрастать в благодати по мере лет. Молодым людям постоянно говорят об опасностях, которые угрожают им. Несомненно, в юности мы пребываем в опасности; но позвольте напомнить вам, что в Писании нет ни одного примера юноши, который унизил бы свое исповедание; вместе с тем в Писании вы найдете много случаев, когда подобное происходило с людьми среднего и старшего возраста. Несомненно, юность пребывает в величайшей опасности; потому-то Бог и поддерживает юношей, дабы явить силу Своей благодати; но некоторые из вас, более пожилых людей, воображают себя находящимися вне всякой опасности; потому-то Бог и попускает ваши грехопадения, чтобы посрамить надменность всякого самовозвеличивания, и дает вам постичь, что ни плоть, ни возраст, ни репутация, ни чин, ни звание, ни состояние не гарантируют вашей безопасности; ибо Он утверждает смиренных и низвергает гордых. Войдя в зрелые годы, Давид впал в величайший грех и в расцвете сил, во цвете лет согрешил с Вирсавией. И Лот не творил великих беззаконий, покуда не вошел в старческие лета. Обратившись к Писанию, вы найдете, что везде, где говорится о прискорбном грехопадении (как в случае Петра, например), всегда говорится о людях взрослых, вошедших в возраст. Так Бог демонстрирует тот факт, что благодать преподается не годами; воистину, ни годы, ни возраст, ни штудии, ни талант не имеют никакого отношения к подаянию благодати; но все это - дело Божье; ибо, когда угодно Ему, Он влагает мудрость и знание в уста шестилетнего дитяти, дабы устыдить прозорливцев века сего. Для исполнения Своих замыслов Бог часто в разных обстоятельствах употребляет самые невероятные, самые непривлекательные орудия; и когда говорят, что опытные проповедники должны быть седовласыми, опровергает это: "Нет же! И юноша поведет множество; и из уст дитяти польются мудрые речи, ибо Я истребляю всю человеческую славу, наставляя род людской в том, что хвалить и славить должно не проповедующего, но единого Бога".
Помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего. Это дело творит не человек проповедующий, но Бог, трудящийся при его посредстве. Бог по желанию Своему мог бы обойтись и без этого человека; но прибегая к помощи человека, Он во всяком случае употребит того, кого выберет, причем в том возрасте, который будет угоден Ему, и приготовит его к деятельности, каковую сочтет угодной Себе.
Подчеркнем еще раз, что возрастание в благодати не следует оценивать чувственно. Некоторые из вас, возлюбленные мои, полагают, что не возрастают в благодати по той причине что утратили прежнюю живость чувств. " Ах!", - говорит такой брат, "когда я был молод, все было ярче. Как безмятежно, благодатно истекало тогда время! Ни ограды, ни рвы не представлялись мне преградой, чтобы услышать евангельскую проповедь; у меня было такое сильное желание услышать о Боге и Иисусе Христе, у меня была такая любовь к Евангелию, что когда бы я ни слышал проповедующего, все равно какого, любая проповедь в устах его казалась мне благоухающей. А теперь я чувствую себя таким угнетённым, таким унылым, что не могу как прежде услаждаться истиной". Не думайте, что вы перестали возрастать в благодати от того, что пропал ваш пыл, энтузиазм. Разводя костер, солому и растопку кладут внизу; причем поначалу пламени бывает вот столько, а дыма - вдвое больше. Когда же займутся угли, огня большого не бывает, зато много бывает жара. Возможно, вы и перестали пылать и дымить как в юности, зато теперь горите огнем спокойным, ровным, солидным; мы предпочитаем греть руки у камина с углем, а не костра из соломы. Так же с благодатью; она начинается с пламени, который пожирает легчайшие субстанции, добравшись до воображения и страстей; но в последующие годы благодать принимается за суждение, превращая человека в сплошную глыбу огня палящего. Он теперь не огонек, обращенный к небесам и гаснущий от дуновения ветерка; теперь он огнь пламенеющий, от ветра разгорающийся и пламенеющий все больше и больше. Так может быть и с вами. Возможно, огонь ваш стал ровным и неистовствует меньше прежнего.
Пребывая в состоянии угнетенности, не думайте, что вы не возрастаете в благодати. Многие сады Божьи лучше растут во мраке, и часто, чтобы они росли, Господь делает так, что над ними меркнет свет. Возрастая, простираясь кверху, помните о том, что бывает и рост вниз. Не далее как вчера, быть может, явилось вам чудное явление, вознесшее вас на вершину Восхитительных Гор. Оказавшись здесь, однако, не почитайте себя великим, поскольку пигмей и в Альпах пигмей; так что, будучи столь малы, не думайте, что купол собора Св. Павла прибавит вам в росте. И в то же время, даже оказавшись на дне глубочайшей ямы, не воображайте, что из-за этого вы становитесь меньше. Могу засвидетельствовать, что нередко, будучи в яме, возрастают в благодати быстрее, чем на горной вершине; хотя бывать в яме, мягко выражаясь, не очень приятно. Временами, когда Святой Дух Божий раскрывает и проявляет нашу греховность, пагубу нашего духа, чрезвычайную безнадежность и бессилие наше, мы возрастаем в благодати быстрее, чем когда по великой чести на крыльях серафимов мы возносимся к горним высотам. Так что не измеряйте своего возраста в благодати своими чувствами. Кое-кто из присутствующих делает из своих эмоций некий барометр. Не надо. Коль скоро мы пребываем во Христе, мы пребываем во Христе верой, а не чувствами; и помните, независимо от качества своих эмоций, вы остаетесь все тем же дитятей Божьим, ни больше и не меньше. Твоя вера, грешник, соединяет тебя с Агнцем, не твои чувства. Доверяйте Ему во тьме, доверяйте Ему в бедствии, полагайтесь на Него, когда не умеете видеть Его; и, когда попирать, казалось бы, уже нечего, продолжайте ступать, уповая на твердые ноги веры.
Обращаясь к вам далее со следующим предупреждением, прошу не думать, что можно возрастать в благодати потому, что вам иногда удается напоказ сделать для церкви нечто большее. "О-о-о", - говорим мы тогда зачастую, "теперь-то я уж возрастаю, разве нет? Я занимаюсь с детьми в воскресной школе, причем тружусь там как следует; я проповедую; и делаю одно, другое, третье; теперь я возрастаю в благодати". Воистину, очень важно проявлять усердие в добрых делах, изобилуя в добродетелях; но стоит вам только заговорить, "Ну, теперь-то уж я возрастаю в благодати" потому-то и потому-то, как вы тут же впадёте в великое заблуждение. Уходя в общественные дела с головой, мы часто в разных обстоятельствах очень мало времени посвящаем уединенному общению с Богом. Признаюсь, так было и со мной - и это весьма прискорбно, поскольку о ту пору я на деле не возрастал в благодати. Человек может думать, сколь многое творит он своими руками, и дом его как полная чаша; но какое в конце концов все это имеет значение, если в действительности он не возрастает в благодати. Не примите этих слов за оправдание бездельников, люди Иссахара, из лености не желающие даже подняться, уподобившись "ослу крепкому, лежащему между протоками вод". [Согласно пророчеству Иакова, Иссахар принужден будет трудиться на других, подобно ослу крепкому. - Прим. ред.] Не могу утешить вас сими словами. Вы не возрастаете в благодати, ибо не делаете ничего; ну, а те, что делают кое-что, не должны хвастаться о своем возрастании. Больше времени следует посвящать не общей, а уединенной молитве; больше внимания следует уделять не толкованию Слова, а молитвенному общению с Богом; больше времени следует отдавать не общему богослужению, а созерцанию и поклонению. Надлежит больше заботиться о внутреннем, не остывать в уединенных молитвах и вчитываться в Писание. Если не делать этого, то при всех своих видимых достижениях мы не станем богаче; мы просто выделываем из того брусочка золота, которое обрели, золото листовое, и покрываем им большую площадь. Чем больше мы делаем Христа ради, тем больше Он делает ради нас; но давайте помнить, что поливая виноградники ближних наших, не надо пренебрегать виноградником своим, и следить, чтобы каменная ограда его не рушилась. Да благословит вас Бог, братья мои, возрастать в благодати!
Здесь мы подошли ко второму положению,
II. ВОЗРАСТАНИЕ В БЛАГОДАТИ НЕПОСРЕДСТВЕННО СВЯЗАНО С ВОЗРАСТАНИЕМ "В ПОЗНАНИИ ГОСПОДА НАШЕГО И СПАСИТЕЛЯ ИИСУС ХРИСТА". Воистину, как не бывает иной благодати, кроме благодати познания Христа, так не бывает иного возрастания в благодати, кроме возрастания в познании Христа. Что касается этого возрастания, то всегда проверяйте себя вот такими вопросами: "Познал ли я сегодня Христа больше, чем вчера? Был ли я сегодня со Христом больше, чем некоторое время назад?". Возрастание в познании Христа есть не только свидетельство, но и движущая сила подлинного возрастания в благодати. В доказательство этому, упомяну несколько христианских добродетелей, и вы убедитесь в том, что таковые, несомненно, возрастают по мере познания Христова.
Говоря о благодати любви, некоторые восклицают, "Как мало мы любим Христа!". Многие из нас воспевают так,

"Как желаю знать ответ,
На вопрос тревожный мой
Бога я люблю иль нет?
Я - Его, или чужой?"

Это хорошее песнопение, и я не вижу в нем никакого заблуждения; однако, пожалуйста, не пойте его слишком часто. Время от времени можете, но будьте любезны не тянуть с ним. Признаться, я с большим удовольствием слушаю, когда вы воспеваете великий гимн Топледи,

"Всем милости обязан я,
Заветной милости пою;
Тебе, мой праведный, себя
Без страха в жертву отдаю".

"О-о-о", - скажете вы, "я так желаю возрастать в любви. Мне хочется познать любовь к Иисусу. Я хочу познать, как мое сердце расширяется от любви к Нему, и душа моя неотступно следует за Ним". Хорошо же, но возрастать в любви ко Христу значит познавать Его все больше и глубже. Чем больше и глубже познаёшь Спасителя, тем больше и глубже любишь Его; чем больше открываются Его блаженства, Его превосходства, Его добродетели, Его совершенства и Его красоты, тем больше душа тянется к Нему. К вам обращаюсь, кто не любит Христа вообще! Вы не любите Его потому, что не познали Его; ибо, если бы вы познали Его хотя бы в чем, то возлюбили бы Его, в меру своих познаний. Чем больше вы познаете моего Владыку, тем больше возлюбите Его. Приподнимите лишь один уголок завесы, покрывающей Его чело, и увидите часть лика Его, и возлюбите Его; но если вы такую обретете веру, чтобы поднять эту завесу полностью, то увидите Его благословенный облик в целом; и заметите величественную любезность, возведенную на престол Его высокого чела; о, если бы вы посмели рассудить об очах Его, подобных "озеркам Есевонским, что у ворот Батраббима"; о, если бы вы сумели сказать о Нем, что "весь Он - любезность", то как бы возросла ваша любовь к Нему! Благословен всяк, чьи познания превосходны! Иисус Христос - один из тех благословенных; чем больше вы познаёте Его, тем больше любите. Иисус любезнейший! Стоило мне разглядеть Тебя, как я возлюбил Тебя! Только открылись мне Твои израненные длани и Кровью истекающие раны в боку, как я возлюбил Тебя. Но та первая любовь - ничто по сравнению с тем, что я имею ныне. Однако, когда я увижу Тебя во всей красе, когда вся душа моя обратится в любовь, та любовь, что я имею ныне, не покажется мне полным нулем, но искоркой по сравнению с тем неистовым пламенем любви, которую я буду испытывать тогда. Возрастайте в познании Христа; читайте о Нем больше; думайте о Нем больше; спрашивайте о Нем больше; и убедитесь, что будете возрастать в благодатной любви, в меру роста познания Христова.
То же справедливо и в отношении благодати веры. Отчего многие из нас стонут о слабости нашей веры? Оттого, что мы не познали Христа в достаточной мере. Большинству из нас необходимо много больших познаний об Иисусе, чем имеющиеся у нас в настоящее время; и если вам хочется познать Иисуса больше, вам должно иметь больше веры. "О-о-о", - говорит один, "глядя на себя, я думаю, 'О, что мне суждено? ' И вот, я начинаю искать в себе свидетельства благодати". Но как все это неверно! Нечего искать там, где не надо; вера не возрастает, когда взираешь на себя. Единственный взгляд на Иисуса ценнее сотни взглядов на свою личность. Желаешь большей веры? Не своди очей с Иисуса. Раны Христовы на Голгофе суть матерь нашей веры; эти раны, словно грудь, питают нашу веру. Желаешь возрастать в вере, держись окрест Креста. Любезнейший цвет веры должен быть вначале посеян в драгоценной Крови Христовой, и тогда, увлажняясь ею всякий день, он будет возрастать.
Дорогой друг, познавай Христа больше; больше думай о Нем; и вера твоя станет умножаться. Невеликая вера ваша вскоре окрепнет, только больше живи во Христе Иисусе. Желаешь в будущем стать "Великим сердцем", чтобы побивать исполинов окрест как побивал г-н "Имярек, великий сердцем" в древности, живи близ Иисуса; живи с Иисусом; вкушай за Его пиршественным столом; ибо нет иной пищи, служащей укреплению духа, кроме плоти нашего Господа, и нет иного вина, способного ободрить душу, кроме Крови Иисуса Христа, Спасителя нашего.
То же верно и в отношении благодати отваги; поскольку отвага есть христианская благодать, которой у многих крайне мало. Мера христианской отваги всегда умножается в меру познаний во Христе. Должен признаться, что у нас много весьма и весьма "отважных" христиан, которые и мухи не обидят; таковые не могут исповедать имя Христово и перед малейшей тварью в мире; им едва ли не стыдно признаться в любви к своему Спасителю, даже в голых стенах, из страха того, что даже у стен имеются уши, а земля слухом полнится. Они так стыдятся собственной веры (пусть и настоящей), что едва смеют говорить о ней. И камешек дорожный заставит их преткнуться; пучок соломы представляется им великим препятствием, что твой Гималайский хребет; они не переступят и тени, так что не отправятся в дорогу, если узнают, что там будут тени. Мы боимся всего именно потому, что не знаем Христа в достаточной мере. Постигнув до конца, что значит познавать Христа, мы уже не будем бояться ничего. Станем ли бояться людей? Никак нет. Мы ответим, познав Христа: "Судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога?" Станем ли бояться диавола, познав Христа? Никак нет. Мы скажем тогда: "Христос связал диавола цепями, и всегда удержит на цепи пса адова, когда тот постарается укусить нас. Христос держи дракона, и тот не может причинить нам ран, глубже тех, что Он сочтет нужным". Мы не будем бояться вестника смерти, ибо примем его за ангела завета, которого Господь наш послал за нами, чтобы привести людей Божьих на небеса. Отвага наша станет всегда возрастать в той мере, в какой мы будем возрастать в познании Христа Иисуса; и если бы Христос сделался для нас Другом и Соучастником на всякий день и час, то, по-моему, все воинства геенны, изготовившиеся к битве, пугали бы нас не больше стайки воробьев, оказавшихся на нашем пути. Мы скажем тогда: "Во имя Господа Иисуса мы уничтожим их". Желаешь иметь больше подлинно христианской отваги? Возрастай "в познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа".
То же верно и в отношении благодати ревности, которая есть благодать, печально недостающая по нашим временам. Желаешь ли иметь большую ревность о Боге? Будь ближе ко Христу. Сын Человеческий, явись Он сегодня, найдет ли на земле ревность? Сам же Он задавался таким вопросом: "Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?". Однако найдет ли Он и ревность? Найти ревнителей по Боге среди христиан, думаю, будет трудно даже для Него. Он найдет здравое учение, но никак не ревнителей; Он найдет иноверие, но опять-таки без всякой ревности по Боге.
Где же искать ее? Везде. Согласно избранию благодати есть остаток, пылающий ревностью по Боге; но по нашим временам, и нам горестно говорить о том, религия выродилась в своего рода формальность. Быть набожным стало модно. Мы следуем другим как другие; была колея, некогда проторенная повозками древних, и вот мы движемся все этой колеёй. Мы движемся в том же темпе, что и наши отцы; но сколько больше мы познали бы Христа, коли имели бы больше ревности.
Не думаю, что людям не хватало бы ревности по Боге, если бы они познавали Христа. Таковые говорили бы тогда: "Разве не ради меня проливал Кровь мой Спаситель; и разве убоюсь умереть за Него? Разве не явился Он с небес на землю, дабы спасать души; и разве не буду стремиться и я приводить их к Нему?" Разве было бы у нас так много ленивых проповедников, если бы сердца их проникались бы больше Христом? Если бы они понимали во Христе больше, разве было бы у нас так много инертных, апатичных членов собраний, и множества тех, что находят любые оправдания, ставя заплатки на всякое извинение в безделье, лишь бы не трудиться Христа ради? Никак нет. Братья мои, если бы мы знали нашего Спасителя больше; если бы мы больше общались с Ним; если бы мы чаще видели Его на престоле Его и взирали на венец Его, то говорили бы: "Даю обет расправиться со всякой леностью; все, что я могу сделать, слишком мало для столь благого Господа".

"Себя с имением своим
Тебе предам навек;
Все радостно воздам Тебе,
Что может человек.

А если что в запас пойдет,
Мне совесть не томя,
То и запас отдам Тебе,
Из ревности любя".
Возрастать в ревности следует только в познании Христа; ревность же в другом просто бесполезна; и если мы начнем возрастать в ревности, уподобившись некоторым, известным между нами, то это будет ревность быстрая и легкая! Но такая ревность приносит больше вреда, чем пользы. От такой ревности много жара и иллюминации; но со временем она угасает, оставляя после себя черный пепел, повсюду отравляющий собрания. Поскольку известный род возрождения веры мне приходилось наблюдать в Англии, я могу с точностью определить районы, где подобные "возрождения" имели место. Каким образом? Очень просто. По тому опустошению, какое они оставили после себя. Эти, с позволения сказать, "возрождения" были следствием легко возбуждающихся собраний, проводимых различными проповедниками, которые выдумывали странные учения, ни словом не упоминая о благодати Божьей. Какое-то время им удавалось вызывать у людей своего рода религиозный экстаз, после которого они впадали в состояние духовного опустошения. Если перед ними был сад Божий с землей плодородной, то после них оставалась земля солончатая и запустевшая. Собрание разделялось; такой была реакция, и люди впадали в самое удручающее состояние. Желаете иметь подлинную ревность по Боге, проповедуйте доброе старое учение, не знающее ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого; поскольку все иное учение исходит от диавола и ведет в геенну; итогом иного учения может быть только погибель, а не спасение. Если мы держимся правды Божьей, то никаких "возрождений" нам не нужно. Мы хотим только одного: пусть доброе, старого закала Евангелие возбуждает этот мир снова и снова. Хотя люди неутомимо пробуют все новые и новые планы, проекты, программы, Богу они не угодны. Всю эту ересь надо уничтожить, а проповедь подлинно благой вести - отличительной благодати Божьей во всей вседержавности избрания - возобновить; когда же такая проповедь станет возвещаться во всей полноте, тогда и будет в собрании ревность по Богу, тогда и восстанет дочь Сиона, и отрясет с себя прах, и облечется в одежды величия своего.
Пойдем дальше. Желаете возрастать в благодати братолюбия? Тогда возрастайте в познании Христа. O возлюбленные мои, рыдайте о том, как мало братолюбия в мире! Здесь много слащавой, приторной, слезливо-сентиментальный, неправильно понимаемой любви, которая внушает нам: "Никому и никогда не говорите вопреки. Хотя догматические заблуждения имярек нам известны, мы не станем выставлять их напоказ, поскольку любим наших братьев, и пусть они заблуждаются в чем-то, о том мы лучше умолчим". Но я думаю, что подлинное братолюбие должно проповедовать только истину, и сообщать нашим братьям, где они заблуждаются, и давать им возможность делать правильный выбор; проповедовать все то, что мы почитаем за истину, утверждая то, чему учит нас Бог; чтобы затем в конце концов сказать: "Добро, брат, ты не такой, как я. И все мы делаем ошибки; но я по-прежнему люблю тебя". И все же нет такой любви, которая заставила бы нас таить правду. Подлинная любовь делает нас честными, ревностными и нежными.
Отчего мы не любим друг друга как следует? Оттого, что как следует мы не любим Спасителя, не познав Его в достаточной мере. Если бы мы познавали Спасителя больше, то я уверен, мы любили бы Его больше. Какую необычную мысль я нашел на днях в книге доброго старого пуританина Бэрроуза (Burroughs)! Он говорит, "Если бы Христос явился Церкви в наше время, то увидел бы одних детей Своих с подбитым глазом; других с оцарапанным лицом, а третьих с синяками и шишками по всему телу. Он спросил бы их тогда, 'Чем это вы занимаетесь?' Если бы кто ответил, 'Господи, я боролся с братом моим, и он сделал мне это; ' Господь сказал бы, 'Дети одного племени борются между собой! Птенцы одного гнезда в раздоре! Какая жалость!'" Вот странная мысль, но, быть может, и полезная; ибо что еще может сказать Господь наш Иисус Христос, обнаружив Свой народ в раздоре? Вы, наверняка, помните историю, которую я рассказал вам прежде. Дело было в Шотландии. Один пресвитер на братском совете повздорил с одним из служителей. Он говорил с ним так резко, что тот сильно огорчился. Затем пресвитер отправился домой, также и служитель. На следующее утро, когда пресвитер спустился домой, жена и говорит ему, "Иан, на тебе лица нет! Что с тобой?" "А-а-а", говорит он, "тебе бы тоже не поздоровилось, если бы тебе приснился сон, какой я видел ночью". "Никчемный ты человек, и что же это был за сон?" "О, мне казалось, что я был на братском совете, и говорил о неприятном, и огорчал одного служителя; и когда он ушел домой, мне подумалось, что он умер, и вознесся на небо. Через две недели умер и я, как мне привиделось, и тоже отправился на небо; когда я пришел к небесным вратам, выходит этот служитель, протягивает руки и приветствует меня со словами, 'Добро пожаловать, Иан, здесь нет раздоров, и я счастлив видеть тебя.' После этого пресвитер отправился к этому брату просить прощения, но узнал, что тот умер; и вот, положил на сердце, что через две недели суждено умереть и ему; и я не удивлюсь, если узнаю, что он встретил того служителя на небе, и услышал его слова, 'Добро пожаловать, Иан, здесь нет раздоров, и я счастлив видеть тебя.' Хорошо бы и нам помнить, что там не бывает распрей. Прославленные святые не ссорятся друг с другом; и мы любили бы друг друга больше в братолюбии, коли думали бы больше о небесах и нашем благословенном Иисусе.
Наконец, есть другая благодать, в которой нам следует возрастать; я имею в виду благодать смирения. Я убежден, что мы возрастали бы в этой благодати, если бы жили подле Христа. O, Смирение, наибольшая драгоценность, ибо ты встречаешься реже всего! Кто много говорит о Смирении, тот смирения не имеет. Кто лучше всех проповедует о Смирении, тот часто бывает смиренным всего менее. O, Смирение! Я иногда почитал Тебя иллюзией, плодом фантазии, воображением, а гордость - реальностью. Смирение, где же Ты? Глубины бедности говорят, "Тебя нет во мне", поскольку бедные часто бывают часто гордыми. Высоты богатства говорят, "Тебя нет здесь", поскольку и богатые часто бывают гордыми. O, Смирение! Тебя не найти и в науке, ибо философия надмевает; Тебя не найти и в невежестве, ибо невежество есть матерь гордыни. O, Смирение, где мне отыскать Тебя? Где же Ты? Не вижу Тебя, и не знаю, каково Ты, пока не сяду возле ног Иисуса, и не увижу себя погибшим, опустошенным грешником, искупленным Божественной любовью. Если ты, дорогой друг, воистину смирен, то взгляни на своего Спасителя, и возопи,

"Увы! Спаситель кровь пролил?
Владыка мой погиб?
Святый главу Свою склонил
Дабы мне, червю, жить?"

Ты никогда не почтешь себя подобным червем, если по вере не увидишь своего Спасителя, умирающего ради тебя; ты никогда не познаешь собственного ничтожества, пока не увидишь величия своего Спасителя. Возрастая в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа, ты несомненно станешь возрастать и в благодати смирения. Если духовно возрастающие христиане почитают себя ничтожеством и пустотой, то пришедшие в меру полного возраста Христова почитают себя и того меньше - менее ничтожества и пустоты; и чем ближе мы к Иисусу, тем меньшей кажется наша самость. Самость и Христос несовместимы, им никогда не быть бок о бок. Когда я стою с самостью, умаляется Христос; когда со Христом - умаляюсь я сам. Господь да подаст вам, друзья дорогие, возрастать в познании Сына Божия! Больше читайте Писание; ищите больших воздействий Святого Духа; не жалейте времени на уединенное общение с Господом; просите Бога Святого Духа даровать вам новое познание Голгофы; чаще бывайте на Горе Преображения, в Саду Страданий, Зале Борения, подле подножия Креста распятия; живите с Иисусом, и будьте ближе Ему; доколе каждый из вас не придет, преображаясь Духом Божьим от славы в славу, в мужа совершенного в меру полного возраста Христова.

Снадобье от забот

Проповедь № 428, прочитанная на утреннем богослужении в воскресенье, 12-ого января 1862 г. преп. Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон...

"Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас"
1 Пет. 5:7
Ни одно из наставлений Священного Писания не обнимает всех обязанностей верующих; более того, одни наставления здесь надстраиваются над другими, подобно каменным ступеням, по которым путешественник забирается на вершину египетской пирамиды. Сначала ты должен твердо опереться на одно наставление, и только затем будешь в состоянии взойти на другое. Памятуя об этом, обратимся к следующему наставлению, "Итак смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время". Это наставление изложено в стихе, предшествующем моему тексту. Вам известно, возлюбленные, что есть заботы (корыстные побуждения, плотские вожделения), которые нельзя возлагать на Бога; это было бы преступлением перед Ним; поскольку просить Бога об исполнении житейских забот значит навлекать на свою голову бесчестье. Эти заботы никогда не досаждали бы нам, если бы мы исполняли наставление "Смиритесь под крепкую руку Божию". Это бы разом обезглавило множество искушений, в которые временами впадают христиане. Возьмем к примеру обольщение богатством. Если я, желая быстро обогатиться, хватаю и удерживаю больше того, что мне безусловно нужно, то я уже не могу, преклонив колени, молить Бога, чтобы Он взял мои заботы, поскольку ничего подобного Он не имел в виду. Разве не Он научил меня просить, "Хлеб наш насущный дай нам на сей день", и разве не Он преподал мне благословенный урок через Агура, чтобы молиться "Нищеты и богатства не давай мне"? И как я могу, будучи скрягой, преклонять колени перед Богом и обращаться к Нему, благоприлично, с молитвой, чтобы давал мне прибавлять дом к дому, присоединять поле к полю? Никак. Потворствовать такой заботе и допускать подобное даже в мыслях я не могу, когда внимаю наставлению "Смиритесь под крепкую руку Божию". Разберем другой пример подобных забот. Речь идет об исполнении честолюбивых замыслов, когда человек вожделеет к почестям, известности и славе; страстно желает выделиться; стремится вознестись на вершину, вызывая всеобщее уважение и почитаясь между некоторыми чуть ли не богом. Однако, давая таким пожеланиям проползти в наше сердце, мы не можем обращаться к Богу с молитвой об исполнении этих пожеланий. Такие заботы мы не смеем возлагать на Бога, ибо это означало бы сваливать нашу скверну на алтарь Божьей святости. Добавлю, что подобные заботы никогда не изводили бы наших сердец, будь они смиренны перед Богом.
Есть и другие заботы, которыми мы обременяем себя сами. Речь идет о тревожном расстройстве, то есть страхе, обращенном в будущее; о том безрассудном страхе, что порождается мозгом, досаждает разуму и смущает сердце. Мы не смеем просить Бога возлагать на Себя этакие заботы, ибо вряд ли можно возлагать на Бога заботы, которые не имеют никакого основания, если не считать таковым наших фантазий. Но тогда, возлюбленные, "смирившись под крепкую руку Божию", отбросьте такие заботы; только в послушании святой воле и покорности предвечному определению наша душа смирится и успокоится; и дух перестанет волноваться от каприз, вымышленных образов, порожденных игрой собственной фантазии. О, если бы вы только милостью Божьей творили заповеданное Господом в наставлении, "Смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время", тогда, думается мне, без всяких отступлений я мог бы обратиться к вам со словами моего текста: "Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас". Повторюсь, мы не смеем возлагать на Бога свои греховные заботы; но если таковые имеются, тогда, поступая согласно наставлению, "Смиритесь...", мы можем избавиться от подобной суеты и томления духа. Лежачий не боится упасть. Смиряющий и успокаивающий душу свою, как дитя, отнятое от груди матери, перестает раздражаться и плакать.
Обращая ваше внимание в это воскресное утро на столь драгоценный текст, мне хотелось бы, чтобы Святой Дух избавил вас от забот и печалей; в этом я уповаю только на Бога, и нисколько на себя, так как сам я не имею силы повиноваться этому наставлению, и тем более не могу пригодиться вам в этом деле. Однако, если Дух Божий нисходит на проповедующего, у того появляется сила возлагать свои заботы на Бога, и тогда на основании своего опыта он может сказать, что только в том случае, когда Святой Дух даст вам силы, сумеете и вы исполнить то же. Итак, чтобы наше слово было в утешение и укрепление вам, построим нашу проповедь следующим образом. Первые минуты посвятим толкованию тревожных расстройств, предложив их определение; далее, укажем на благословенное снадобье, о котором говорится в моем тексте, и постараемся употребить его во имя Божье; и, наконец, чтобы убедить верующих исполнять заповеданное Господом, предложим доброе слово ободрения из второй части фразы, "...Он печется о вас". Итак, прежде,
I. ОПИШЕМ ТРЕВОЖНЫЕ РАССТРОЙСТВА
Заботы, о которых говорится в этом тексте, являются заботами о правильном, приличном и должном (в отличие от затронутых мною выше забот об ошибочном, неприличном и запретном), но и таковые лишают нас покоя, если, направляясь на правильное, приличное и должное, доводятся до крайности; и таким заботам бывает присуща греховная природа. Это проясняется вмиг, стоит лишь задуматься о том, что грех есть всякое нарушение Божьих повелений; и не будь иных повелений, нарушение того, что заключено в нашем тексте, стало бы у нас беззаконием. Именно это наставление наш Спаситель повторял много раз, именно это наставление не уставали повторять апостолы, именно этим наставлением нельзя пренебрегать, не впадая в преступление. К тому же, беспокоиться о чем-то значит представлять себя мудрее Бога, значит пробиваться на уровень Его бытия, чтобы творить вместо Него то, что Он, по-нашему мнению, свершить не может или не хочет; мы стараемся мудрствовать о том, о чем Он, согласно нашим фантазиям, забывает; или взваливаем на себя бремя, которое Он, якобы, не может или не хочет понести вместо нас. И такая-то дерзость, или, если хотите, наглость, является сама по себе греховной; стремление знать обо всем лучше Бога, желание вырвать руль у Кормчего, попытка исправить Его замыслы, преобразовать Провидение - все это и впрямь такая дерзость, что опекающее нас Писание вынуждено оттеснять самозванца, призывая его к ответу: "Разве советником Царским поставили тебя? Что ты сделал? Он не советовался с тобой, когда творил небо и землю, и равновесие облаков, и раскидывал небеса как шатер, дабы обитать в них; итак, как смеешь ты входить сюда, предлагая совет совершенной Премудрости и помощь всемогущей силе?" Итак, тревожные расстройства сами по себе имеют греховное естество.
Помимо того, тревожные расстройства часто ведут к иным грехам, а временами и к явным беззакониям. Торговец, не умеющий доверить свое дело Богу, впадает в искушение употребить бесчестные приемы своего цеха. Он не только впадает в подобное искушение, но и уступает ему, протянув нечестивую руку в угождение себе. Лица свободных профессий, в том числе литераторы, не доверяющие Богу, могут употреблять навыки своего дарования для бесчестных и беззаконных целей; и вообще всякий человек, твердый в ином, искушается желанием, полагаясь на здравый смысл приятеля или душевную мудрость наставника, оставить молитву и забыть обещание, данное Богу. Так пренебрегают источником воды живой, чтобы идти к разбитым водоемам. В этом преступлении, то есть беззаконии, вызывающем гнев Божий, пророки обличали древний Израиль. Если такое беззаконие и не оборачивается иным злом, кроме греха предпочтения, отданного человеческому совету, а не Божьему водительству, то все равно терпеть и миловать тревожные расстройства не стоит. Только задумайтесь, братья мои, сколько грехов порождаются в нашем сердце заботами. Помыслите о непокорности, которая побуждает нас сомневаться в нашем Боге, о недостатке нашей любви, свидетельствующем о нашем недоверии к любви Божьей, о недостатке упования, ослепляющем нас так, что мы уже не видим радуги после дождя. Возьмите в толк, братья мои, как мы негодуем, ропщем и не доверяем, оскорбляя Духа Божьего, и часто побуждаем Его отступать от нас, препятствуя тем собственным молитвам, искажая в себе образ Божий, предавая себя поискам своего, дольнего, а не горнего. Все это суть грехи, виноград от виноградной лозы с полей Гоморрских, плод, растущий на лозе наших забот. Заботы низкого происхождения суть утробы, порождающие множество греха. Недоверие есть яйцо, из которого вылупляется много злодейства; мы потакаем своим заботам и, конечно, не думаем, что делаем грех, хотя потакание заботам уже само по себе преступно; но есть еще и некий соблазнитель, ведущий нас далее к деянию иных беззаконий, ибо человек, уходящий в свои заботы с головой, уже созрел для любого греха; между тем, возлагающий свои заботы на Бога стоит без опасения, и лукавый не прикасается к нему.
Продолжим описание этой болезни тревожных расстройств. Если тревожные расстройства сами по себе греховны, и болезнь эта - мать греху, то снова повторю, что тревожные расстройства чреваты скорбью, ибо как нитка за иголкой, так и скорбь за грехом. Хочешь пасть духом? Тогда помысли о себе и своих делах, не обращаясь к Богу и Его обещаниям. Одни из вас по жизни бывают очень счастливы, но стоит вам только захотеть и вы, братья мои дорогие, можете обратиться в несчастных. Другие из вас по мнению мира сего несчастны, но по воле Божьей бывает, что на таковых низвергаются свыше потоки благословений. Как нищета не обязательно чревата скорбью, так и богатство не обязательно несет мир и счастье. Если кто-то из вас желает скорби, тому не надо оставлять жилища; ему нет нужды отправляться за неудовлетворенностью в дальний поход; ибо можно обнищать, пресытившись обилием удовольствий; можно волноваться, пребывая в полном покое; можно тяжело страдать, будучи в зените благополучия. Свои обстоятельства большей частью мы определяем сами. Бог же предопределяет, и тогда одни из нас, снискавшие благодати, блаженствуют, а другие, истерзанные грехом, скорбят. Однако разве Бог -источник нашей скорби? Основание нашей скорби лежит у наших, а не Его, дверей. Взгляните на того христианина. Глаза его блестят, поступь его легка, он скор на исполнение поручений Господина; у него множество забот, но вот он просыпается утром и, если еще помнит о них, преклоняет колена и возлагает заботы свои на Бога: но вот наш христианин возвращается домой, а день этот, надо сказать, принес ему немало скорбей, и снимает свое бремя долой и возлагает на Бога. Человек этот со всеми его тревогами имеет больше благословений, чем тот учитель, у которого имелось бы немного досадных тревог, если бы не заботы и треволнения, из-за которых он, доставляя неприятности самому себе, делает всякую мелочь основанием к раздражению, малейшую неудачу превращает в громадное бедствие и теряет всякое терпение, когда всё и вся не отвечают его надменным пожеланиям и привередливым вкусам. О, братья мои! Как не пристало христианам печалиться. Возрадуйтесь, ибо записано, "Радуйтесь всегда в Господе", но вам никогда не достичь подлинной радости, если не оставите потакания своим тревогам.
Тревожные расстройства не только вводят нас в грех, не только нарушают наш душевный покой, но и препятствуют нашему полноценному служению. Кто оставляет свои тревоги при себе, как может трудиться для Господина? Тяжко проповедовать, когда за кафедрой твое сердце терзается заботами. Ты просто не слышишь мелодию благодати, когда они жужжат над ухом. Что бы вы сказали, явись ваш рабочий к вам утром с предметом из домашней мебели на плечах. Он считается вашим носильщиком, и намерен переносить ваши товары; вам кажется, что он, взваливши в меру сил, несет ваше добро, но не тут-то и было - он тащит на спине свой груз. Вы обращаетесь к нему со словами, "Добрый человек, чем ты занят?" "О, сэр, на мне моя домашняя утварь". Разве не сказали бы вы тогда, "Добро, но как ты исполнишь мое задание? Я нанял тебя нести мою, а не твою, поклажу". "Да, сэр" - отвечает он, "я настолько слаб, что не выдержу обе сразу". "Тогда оставь свою утварь" - говорите вы, "и неси мою поклажу". Или употребим другую аллегорию. Однажды некий купец подрядился служить великому царю в качестве его посланника при дворах иных царствующих особ. И вот перед отбытием за рубеж этот купец говорит царю: "Дело у меня такое, что требует непрестанных забот, но я хочу служить всегда Вашему величеству как следует; стало быть, когда я стану исполнять Ваши поручения, мое дело не устоит". "Хорошо", - говорит царь, "займись моим делом, а я займусь твоим. Прилагай к сему всё старание и делай всё возможное; я же сделаю так, что ты по ревности своей ради моего не пострадаешь ни в чем". Так же и наш Господь говорит нам, как Своим служителям: "Совершите дело Мое, и Я совершу ваше. Служите Мне, и Я послужу вам". Подобно и Петр - он идет ловить рыбу, когда Христу понадобилась кафедра, чтобы проповедовать. И вот Он входит в лодку Петра, и проповедует из нее. А что же с рыбной ловлей Петра? О, Господин его позаботился и о том, ибо тотчас по завершении проповеди Он говорит Петру: "Отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова", и Петр, пустивший Христа в свою лодку, за десять минут набирает столько рыбы, сколько не мог бы набрать и за десять недель, когда бы ловил по своей воле. Возложите свои заботы на Бога, и займитесь Его делом,
"ПУСТЬ СЛУЖЕНИЕ ЕМУ ДОСТАВЛЯЕТ РАДОСТЬ ДУШЕ ВАШЕЙ, ТОГДА ВАШИ НУЖДЫ СТАНУТ ЕГО ЗАБОТОЙ".
Наша тема останется раскрытой не до конца, если не прибавить, что тревожные расстройства, о греховности которых мы, по всей видимости, почти и не думаем, причиняют весьма великий урон нашему благословенному и святому предприятию. Выражение грусти и печали на ваших лицах свидетельствует, что ваши сердца, преисполненные тревог, являются лучшим оправданием для беспечных людей. "Взгляните", - говорит ваша грусть и печаль, "взгляните, вот человек, верующий во Христа; все зимы века сего оставили на его челе свои отметины, и все ветра, кажется, положили свою печать на выражение его лица; и нет у него ни покоя, ни радости. И кто же захочет стать христианином, чтобы уподобиться этому несчастному?" Стало быть, говорит беспечный человек, геенна здесь, на земле, ему не нужна, пусть уж она достанется ему в будущем; между тем, и души, объятые тревогой, скажут, "Христианская религия не может быть истинной, ибо если бы она была истинной на деле, всякий бы убедился в том, что она способна поддержать своих последователей в жизненных невзгодах. Если Всевышний по Слову Своему всенепременно поддерживает Свой народ, и христиане не остаются без поддержки, значит, верующие должны ободряться и утешаться; но я-то вижу, что они преисполнены забот и треволнений, как и все остальные, и также нетерпеливы, как все другие; и что имярек, исповедующий веру свою, так же немощен и так же легко покоряется бурям, как и тот, что не верует ни в какого Бога, и не имеет обещаний, на которые мог бы уповать". Да не скажут подобного о христианах, глядя на вас; да не откроются уста вражеские для хулы на Бога! О вы, семя от жены, не давайте пищи древнему змию, но как добрые воины Иисуса Христа ищите Бога, возлагайте заботы свои на Него, да избавитесь от всякой частной помехи в отмщение врагам вашего Господина. Я завершаю описание тревожных расстройств напоминанием о том, что в конце концов подобные тревожные расстройства доводят до чаши с ядом, удавке или кинжалу многих и многих людей, а сотни других волокут в сумасшедшие дома. Отчего ныне возрастает число обитателей этих домов; отчего почти в каждом селении Англии имеется потребность во все новых убежищах для душевнобольных, отчего крыло за крылом пристраивают новые и новые палаты для ненормальных и умалишенных? Ответ простой: все от того, что мы желаем нести то, до чего нам и дела не должно быть, свои собственные заботы; стало быть, до тех пор, пока повсюду в Англии не станут соблюдать дня Господня, всеобщего дня отдохновения; и до тех пор, пока мы не упокоим своих сердец в Господе и не возложим на Него свои заботы, надлежит нам изготовиться к дальнейшим сообщениям о росте числа самоубийств и количества умалишенных. Пока остается в неприкосновенности настоящая система конкурентной борьбы в промышленности (а надеждой, что она когда-либо затихнет, здесь и не пахнет, ибо довольно знамений времен указывает на то, что эти битвы день ото дня будут все более и более суровыми), всякий из нас обязан будет с большей твердостью, непреклонностью и стойкостью возлагать свои заботы на Бога, чтобы не дрогнул наш разум и мы не стали выть, как воют умалишенные в своих палатах. О, ради вас самих и ради ваших детей, Христа ради и ради Его Церкви, я умоляю вас не опустошать святого обиталища, построенного Богом, не изгонять возлюбленного Обладателя и не превращать храм Божий в темницу для умалишенных. Прочь греховные заботы, если вы еще желаете быть людьми. Далее темой второй части нашей проповеди станет,
II. БЛАГОСЛОВЕННОЕ СНАДОБЬЕ ОТ ЗАБОТ
Кто-то должен понести наши заботы - иначе нельзя. Если я сам не могу сделать этого, то кто сделает это за меня? Мой Отец Небесный желает понести мои бремена! Тот, Которому не занимать силы, ибо она во всемогуществе Его, обращается ко мне: "Дитя Мое, возложи заботы твои на твоего Господа". Если я вижу в этом высокую, благословенную честь для себя, то как посмею я пренебречь ею? Могу ли я стать беззаконником, отклонившим заповедь Его и возложившим свои заботы на себя? Итак, вот это благословенное снадобье от забот - "Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя".
Далее, чтобы перейти от описания этого снадобья к применению его, напомню с помощью Святого Духа Божьего о некоторых тревожных расстройствах, или заботах, которые кажутся нам довольно правильными, приличными и должными соответственно их целям, но избавиться от которых можно, только возложив их на Бога. Одной из основных и самых естественных забот, которые довлеют над нами, является забота о хлебе насущном. "Мне пристало довольствоваться", - говорит один, "пищей и одеждой; если же я не стану добывать этого праведно перед глазами всего народа, то доколе не увижу, что мое семейство обеспечено всем, могу ли я быть счастлив?" "Что же нам", - продолжает он, "есть, или что пить, или во что одеться? Как быть, если у меня нет никаких условий, нет никакой возможности зарабатывать средства к существованию? Как быть, если у меня нет состояния, нет ничего, чем я мог бы содержать семью, не работая? Как быть, если у меня нет ни друга, ни покровителя, которые могли бы подавать мне щедрую помощь? Что мне делать тогда?" Как христианин вы обязаны выказывать всякое усердие, поскольку в том состоит ваш долг; но вот что важно, если Бог обещает вам помочь, не сочетайте никакого раздражения с вашим усердием, никакого нетерпения с вашей скорбью, и никакого недоверия с вашими судами. Не делайте этого, вспоминая, как нежно говорит к вам Иисус: "Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам". Заботы, о которых я теперь говорю, достаточно естественны, и предлагать человеку избавиться от них, когда он и в самом деле нуждается, нелепо и воистину жестоко, если вы не можете предложить ему твердого утешения; но оно есть у вас, и вы можете сказать: "Оставьте свои испытания Богу". Ревнуйте и старайтесь для Бога, смирившись под Его крепкую руку; не можете делать одно, займитесь другим; не можете заработать хлеб насущный, как джентльмены, зарабатывайте как простолюдины; не можете заработать хлеб насущный трудом умственным, зарабатывайте трудом физическим; главное, трудитесь, чтобы жить праведно; подметайте перекрестки, если не можете делать чего-то еще, ибо, если кто не хочет трудиться, тот и не ешь; если же вы делаете все это, но всякая дверь по-прежнему закрывается перед вами, делайте как написано: "Уповай на Господа и делай добро; живи на земле и храни истину".
Деловые люди, которым уж точно не пристало гоняться за предметами первой необходимости (как жилище, еда и так далее), часто в разных обстоятельствах терзаются заботами о крупных сделках и расширенной коммерции. Промахи ближних, нередко безнадежные долги, обвалы на рынке, денежно-кредитные проблемы и внезапная биржевая паника, оборачиваются массой неприятностей. В наше время система финансового кредитования такова, что христианину очень трудно руководить делом на манер трезвый, солидный, предпочитающий совестливый деловой подход. О, если бы система коммерции последовала наставлению, "Не оставайтесь должными никому ничем", то это исцелило бы, и здесь у меня нет никаких сомнений, десять тысяч недугов, нынче возникающих на почве системы кредитования, которая кажется неоспоримой, но, по моему твердому убеждению, плодящей множество преступлений и бесчисленных забот для истязания деловых людей. Современная торговая система, прибегающая к суровым мерам воздействия, плодит самым естественным образом множество забот. Если кто-то из присутствующих здесь скажет, что отправляется в частную контору, где у него работает много наемных служащих, всегда с легкой душой, и вообще никаких забот с ними не имеет, то я вынужден буду почесть такового за rara avis* ("редкая птица", редкостный, исключительный человек; человек каких мало; или редкое явление; редкость, диковина. - Прим. пер.) в этом мире; и, конечно, он может ходить туда, доколе не упадет в изнурении, прежде чем встретится с подобным себе, составленным из того же теста. Но если здесь находится какой-либо брат, имеющий дело настолько обширное, что не спит из-за него ночами, ворочается на своем ложе, размышляя о некоем служащем, который, по всей видимости, ограбил его, или о некоем судне, которое вышло в открытое море, или о резком падении цен на некий артикул, которого у него много, причем в большом ассортименте, и обо всех подобных пустяках, которые каждому из вас знакомы, то я вынужден спросить такового: "Брат, погоди-ка, погоди! Что ты делаешь? Что ты делаешь! Ты уверен, что в этом деле ты употребил все благоразумие и мудрость, и все трудолюбие, и уделил всему должное внимание?" "Да". Прекрасно, но тогда что тебе еще надлежит делать? Предположим, тебе плачется всю ночь напролет, но разве это воспрепятствует твоему судну сесть на мель в Песках Гудвина (Опасная песчаная отмель во входе в Дуврский пролив, на юго-восточном побережье Англии. - Прим. пер.)? Предположим, ты выплачешь все глаза, но разве от этого грабитель станет честным? Предположим, ты будешь волноваться так, что перестанешь есть, но разве от того поднимутся цены на твой артикул? Быть может, тебе следовало бы сказать, "Итак я сделал все, что надлежало, и теперь возложу все заботы мои на Бога", чтобы взяться за ум и заняться делом. Между тем ты впустую тратишь свою силу по мелочам, а затем совершаешь грубые ошибки, и так умножаешь свои заботы иной заботой, которой надеялся удалить первые. Перестань, оставь их! Мы говорим, "Сделанного не тронь!", я же говорю, "Не тронь несделанного!" Оставь и сделанное, и не сделанное тобою, ибо твоим рукам найдется достойное занятие, если хочешь занять себя в этих обстоятельствах чем-то; у тебя одна рука есть рука молитвы: "Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом", а другая рука - рука веры, доверия к Богу, так что прямо сейчас сними с себя бремя забот своих и возложи их на твоего вечного Бога, ибо "Он поддержит тебя. Никогда не даст Он поколебаться праведнику".
Другой заботой личного свойства, весьма естественной и воистину надлежащей, если не доводить ее до крайности, является забота о наших детях. Благословен Бог, дарующий нам детей. Мы не разделяем чувствований тех, которые почитают детей несчастьем, поскольку полагаем, что всякое дитя есть наследие от Господа. Однако же сколько забот приносят они нам! Как воспитать их, и как обеспечить их насущные нужды? Станут ли таковые почитать своего родителя, или навлекут позор на имя его, которое носят? Дитя может быть величайшим проклятием, какое когда-либо имели его родители, но может быть и величайшим из желанных утешений. "Все они", - как сказал один старый пуританин, "как двусмысленное благословение, и, несомненно, могут стать проклятием", но я никак не могу согласиться с ним в части сомнения в отношении того, что называется благословением, ибо Господь посылает. Родитель-христианин должен проявлять заботу о своих детях, и тем паче, что он христианин, поскольку, наставляя их не довольствоваться преуспеянием в делах, сам не успокоится до тех пор, пока его дети не станут ходить перед Господом в истине. Мать и отец, вы молились о ваших детях, вы думаете, что являете им святой пример, вы трудитесь, не покладая рук день и ночь, преподавая им уроки истины, пребывающей в Иисусе; ради них вы снова и снова пребываете в муках чадородия доколе не изобразится в них Христос; это хорошо, но теперь позвольте же душам вашим спокойно ожидать благословения, предоставьте отпрысков своих Богу; возложите заботы о детях своих на Бога, их Отца Небесного; не подавайте повода никакому нетерпению, если они еще не обратились к Богу в надлежащие по-вашему сроки, и не давайте всякому неверию отвлекать ваш дух, если они, по всей видимости, подрывают ваши надежды. Вчера на глаза мне попались несколько стихотворных строчек, принадлежащих, похоже, перу какой-то американской поэтессы; эти стихи удивительно точно соответствуют теме настоящей проповеди, и, когда я читал их в узком кругу, они трогали меня за живое. Стало быть, прошу прощения, что прочту эти стихи, хотя до сих пор я не читал с листа ни одной проповеди.

"Господь перешел Иордан",
Сказала мать Анна однажды;
"Говорят, что Он лечит людей,
которые теснят Его,
Касанием перста.
Так вот, поведу своих деток,
Крошку Рахиль, и Самуила, и Иоанна,
И малышку Есфирь,
Покажу их Господу моему".
Отец нежно глядит на нее,
И, качая головой, улыбается:
"Ныне, кто еще кроме матери
Решил бы такое наобум?
Или детей наших замучили бесы,
Смертельная трясучка;
Или проказа, как многих в Израиле?"
"О, не мешай мне, Нафан;
На мне будет бремя заботы,
Если не оставлю Господу,
Но надеюсь оставить,
Когда Он возложит руки на деток,
И сердце мое уймется, я знаю:
Благословение Божье от века до века
Последует за ними, куда ни пойдут".
Итак, пройдя холмами Иудейского царства,
Зеленеющими рядами виноградной лозы,
С Есфирь на груди и Рахиль
Между братьями, и между людьми,
Что внимали учению Его,
Или ожидали Его касаний и слов,
Сквозь шеренги надменных фарисеев,
Припала она к ногам Божьим.
"Не препятствуй Господу", -
Пеняет ей Петр, "детьми твоими.
Разве не видишь, что дни напролет,
Он учит и лечит, лечит и учит?"
Христос же молвит: "Пустите детей
Приходить ко Мне и не возбраняйте им!"
И берет на грудь малышку Есфирь,
И Рахиль сажает на колени:
И тяжелое от бремени тревог сердце матери
Воспарило над земными заботами,
Когда возложил Он руки Свои на братьев
И благословил их нежно, любовно;
Когда молвил малышке на груди Своей,
"Ибо таковых есть Царствие Божие"
И силой для служения и испытаний
Тотчас наделил ее дух.

Так же и вы поступайте, зная свое призвание унаследовать благословение.
Всякому христианину не избежать в свое время личных забот высшего свойства, а именно, забот духовных. Он возродился из мертвых к упованию живому, но страшится, что вера его все же умрет. Он надеется, что искра духовной радости его не прейдет; однако, вот наваливаются на него мрачные и тоскливые ночи, и он боится, что этот свет потухнет во тьме. До сих он преодолевал препятствия, но теперь дрожит от страха, как бы не пасть в одночасье от вражеской руки. Возлюбленный, умолю тебя; возложи и эти заботы на Бога, ибо Он печется о тебе. "Будучи уверен в том, что начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа". Разве не сказал Сам: "Не оставлю тебя и не покину тебя"? "Горы сдвинутся и холмы поколеблются, - а милость Моя не отступит от тебя, и завет мира Моего не поколеблется, говорит милующий тебя Господь". "Будешь ли переходить через воды, Я с тобою, - через реки ли, они не потопят тебя; пойдешь ли через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя". "есть солнце и щит, Господь дает благодать и славу; ходящих в непорочности Он не лишает благ". "Я даю им [Своим овцам] жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей". Хорошо, можно было бы оставить вас здесь на все утро, на весь день и на весь вечер, повторяя драгоценные обетования Божьи, и можно было бы подвести под ними общую черту, словами,
ЧТО ЕЩЕ МОГ БЫ ВАМ ОН СКАЗАТЬ СВЕРХ ТОГО, ЧТО СКАЗАЛ, ВАМ, КТО ПОКРОВ И УБЕЖИЩЕ ВО ХРИСТЕ ОТЫСКАЛ?
Тогда прочь темные сомнения и заботы! Вас заботит прошлый грех? "Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха". Если же это настоящее искушение, то "вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести". Если это будущая опасность, то не Он оставляет тебя с ним, ибо "ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем". Если вы стали постоянно думать о самих себе, то как, должно быть, вы несчастны. Разве не Христос делает из вас того, кем вы предстаете перед очами Божьими? Тогда взирайте на Иисуса, чтобы постичь, какую цену даст вам Бог. Душа, повторюсь еще раз, отврати свой взор от себя и обрати на Христа. Никогда не давай заботам освящения подрывать веру в оправдание. И что же, что ты грешник или грешница! Христос принял смерть, чтобы спасти грешников. И что же, что ты не заслуживаешь спасения! "Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых". Благодать подается даром. Возлюбленные, Он все еще приглашает вас; оставьте бремя спасения души вашей там, где следует. Не будьте Озою, не простирайте в поспешности руки своей, чтобы придержать ковчег Божий; более того, не будьте Озией, не старайтесь приносить жертвы или узурпировать духовный сан, ибо Кто постоит за вас? Христос! А вы же не имеете сил постоять за себя или сделать нечто для самих себя. Возложите тогда все заботы ваши на Него, ибо печется о вас.
Прошу уделить мне еще две-три минуты своего терпеливого внимания, чтобы постараться употребить это снадобье надлежащим образом, ибо вижу, что имеется множество забот не личного, а скорее церковного свойства, которые часто в разных обстоятельствах втираются в доверие и умоляют оставить их в живых, но с таковыми, тем не менее, следует расправляться. Если бы я, паче чаяния, не проповедовал бы сегодня никому, я стал бы проповедовать самому себе. Да, бывают заботы о том, как следует проводить служение Богу. Я знаю одного безрассудного молодого человека, который не спит ночами и, не смыкая глаз, размышляет о том; а временами днями безрассудно печалится, поскольку с великими сердечными устремлениями и великими прожектами души своей не видит способа, которым должно проводить их в жизнь, и пока не стяжал веры, которая

Посмеивается над невозможным,
говоря, "Да будет!"

Если кто из вас страдает подобным печальным недугом, позвольте мне убедить вас словами Петра возложить свои заботы о служении Богу на Бога. Он никогда не посылает нас служить по собственному желанию; Он никогда не требует, чтобы мы исполняли Его труд за Него; и нам надлежит понимать, что когда Бог не дает нам совершить столько, сколько Ему нужно, то благословен Бог, Который позволяет и допускает нам совершить сколько мы можем. Если мы считаем, что мало между нами делателей или немного имеем средств, чтобы работать, о том не следует волноваться, где взять средства или как обеспечить людьми. Надлежит просто молиться: "Господи, вышли делателей", и равно уместно было бы просить, у кого есть серебро и золото, отдать на дело Божье; но после сего надлежит возложить заботы свои на Бога. Но тогда, преодолев все это, вы можете встретить иное беспокойство, - такое нередко и меня заботит - беспокойство об успехе дела Божьего. О, как сердца наши ликуют, когда обращаются души, как сердца наши скачут от радости, когда Церковь неуклонно умножается; и как довольны мы бываем тогда! Но вот небольшая заминка, и как мы печалимся; если не всегда видим Господа, обнажающего святую мышцу Свою перед глазами всего народа, мы готовы пасть со словами: "Довольно уже, Господи; возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих". И вот, здоровье наше уходит и сердце сдает, когда эта истощающая нас, как женщину истечение крови, болезнь неверия овладевает нами, мы ощущаем как убывает жизнь, когда нет успеха. Так что и подобные заботы нам следует возлагать на Бога. Виноградари, ваш Работодатель, послал вас сеять семя; вы исполнили, но ничто из посеянного вами не взошло; однако, вы сеяли так, как Он повелевал вам, и там, где указывал, так что никогда Он не возложит вины неурожая на вас. Наша забота - проповедовать, обращать души - забота Божья; наше дело - трудиться, причем успех нашего труда зависит только от Него. "Проходя долиною плача, они открывают в ней источники" - то есть, их дело - рыть колодцы, "и дождь покрывает ее благословением" - то есть заполнять эти источники не их дело; заметим здесь, что источники в Палестине в отличие от наших краев заполняются не водоносными пластами, а дождевой водою, - благословение является свыше; и, если мы отрыли источники и помолились шесть раз, однако, небо не отворилось и дождей не дало, следует помолиться в седьмой раз, и прольется, и заполнит источники до краев. Так что не станем заботиться о своем успехе.
Временами встречается иная забота - как бы не ошибиться и не дать повода другим похулить Бога. Кроме бесов адских, есть бесы и земные; некоторые из них бывают весьма довольны, когда находят возможность вырвать из контекста слово, сколь бы прилично ни сказанное, и наживать на том капитал для хуления Бога. Дело это простое и по плечу любому глупцу, однако, в мире этом полно глупцов, которые рады всякому поводу снести подобную хулу, усвоить, а затем навязать ее другим. Некоторые трясутся совершать поступки из страха сокрушить что-либо в этом бренном мире; боясь молвить и слово, чтобы не сказать нечто способное разверзнуть вражьи уста. Боязливая ревность бывает весьма желанна, когда побуждает проявлять осмотрительность, и весьма нежеланна, когда ведет к тревожной, беспокойной немощи. Что вы или я можем поделать с тем, что творит враг? Если Господь не усмиряет дьявола, то, я уверен, нам этого не сделать; и если Он не заграждает пасти лжецов, то я думаю, что мы не смеем и пожелать того, чтобы Он сделал это; ибо, если Он дозволяет им разинуть пасть свою, то, я ничуть не сомневаюсь в том, они разевают ее к лучшему. Подобно Христу, грядущему к Иерусалиму сидящим на ослице, истина многократно въезжала в Иерусалим, оседлав своих презреннейших врагов. Вне сомнения, Христос был пронзен копьем, и свет Евангелия воссиял, подобно маяку, с Креста, где умер Сей Мученик. Так что, дадим врагам нашим творить надлежащее, будем стоять в Господе и возложим на Него свои заботы.
И еще, иной страшится оказаться в конце концов ненадежным, боится, как бы кровь людская не оказалась на полах его одежды. О, сколько раз находил я себя на полу, сокрушавшимся от подобной мысли. Это бремя, тяготевшее на мне, бывало причиной моего самого жалкого состояния, пока тело мое не приходило в такое согласие с духом моим, что, если бы вы увидели мои слезы, струящиеся из глаз, и холодный пот, текущий с макушки моей головы, то сказали бы: "Что за душа выходит проповедовать нам!" Мысль о том, что мне надлежит оставаться верным, обращаясь всякий раз ко всем вам, а иначе взыщет Господь ваши души от руки моей, является такой ужасной, что в узком кругу, при закрытых дверях, я никогда не смею и думать о том, ибо она совершенно лишает меня мужества. Но если Он позволяет нам совершать все возможное при посредстве Духа Своего, то, слава Богу, что мы обязаны возложить и эту заботу на Него. Мы знаем, что Он не спросит с нас больше того, что дал; так что в той мере, в какой Он поможет нам, в той и прославится; а если мы потерпим крах, то Он омоет нас Своей драгоценной Кровью, так что, несмотря на всякий преизбыток ответственности, служителю суждено войти в Царство Небесное и найти место среди освященного. В заключение приведу лишь несколько слов из,
III. ПОБУЖДЕНИЯ СЛОЖИТЬ БРЕМЯ, "ИБО ОН ПЕЧЕТСЯ О ВАС"
Веруйте, во-первых, в общее Провидение, ибо Господь Бог печется о муравьях и ангелах, червях и мирах; Он печется о херувимах и малых птицах, серафимах и насекомых. Все заботы ваши возложите на Того, Кто исчисляет количество звезд; всех их называет именами их, по ополчениям их. "Как же говоришь ты, Иаков, и высказываешь, Израиль: 'путь мой сокрыт от Господа, и дело мое забыто у Бога моего'? Ликуйте, усматривая всеобщее Провидение Божье! Во-вторых, помыслите о специальном Провидении - Провидении Божьем о всех святых. "И драгоценна будет кровь их пред очами Его". "Дорога в очах Господних смерть святых Его!" "Притом знаем, что любящим Бога, призванным по [Его] изволению, все содействует ко благу". Будучи Спасителем всех людей, Он - Спаситель в особенности тех, что веруют, и да возрадует и утешит вас это, специальное Провидение, наблюдающее избранных от вечности, "Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его и избавляет их". И еще, в-третьих, пусть мысли об особой Его любви к вам лягут в основание вашего утешения. "Ибо Сам сказал: не оставлю тебя и не покину тебя". Бог во множестве говорит это вам, как говорил это всякому святому из древних. "Не бойся, Я твой щит; награда твоя весьма велика". О, как хотелось бы мне, возлюбленные, чтобы Святой Дух побудил вас принять это обетование за обращенное лично к вам; забыть об остальных из нашего обширного собрания и помыслить лишь о себе, поскольку эти обетования обращены к вам, предлагаются вам. О, возьмите их в толк. Читать Священное Писание всей Церкви неправильно, читайте его сами, и в особенности слушайте, что Господь скажет вам в это воскресное утро, "Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога, и в Меня веруйте". Представьте, что это Он говорит вам, "Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя". Представьте Его идущим по воде ваших забот, ибо Господь, Сущий на небесах, говорит вам, "Ободритесь; это Я, не бойтесь". О, эти благие слова Христовы! Бог говорит их мне и вам; передайте их тому бедному, скорбящему дитяти; повторяйте их друг другу; сообщайте всякому ближнему и дальнему, и да слышим голос Его и говорим, "Иисус дает утешение, я не могу не принять его, в тени Его люблю я сидеть".
Грешники, безбожные люди, здесь присутствующие, к вам обращаюсь - вы не знаете Бога. Я осадил вас этими словами. Но сколь благословенно быть христианином, имеющим Того, Кто может понести наши заботы вместо нас! И что же, зная, что вы будете иметь такие же заботы, что и христиане, и зная, что ваши неприятности будут тяготить вас уже в этом мире, вы при всем этом не имеете Христа в сердце, чтобы утешал вас, не имеете Бога, чтобы помогал вам, не имеет обетования, чтобы радовало вас; вы пребываете во тьме без светильника, вам суждено умереть и лишиться бессмертия. О, дай вам Бог познать, что такое христианин, и тогда уста ваши заградились бы для познания высокой христианской чести. Я же говорю вам - все грехи свои возложите на Христа. Иисус Христос понесет их. Когда веруешь в Него, имеешь свидетельство, что воистину Он взял их издревле, понес их и пострадал за грешников, чтобы избавить их от рабства греху. О, все святые и все грешники, приступим ко Кресту, этому престолу благодати, и скажем: "Господи, избави нас от бремени вины и заботы, и давай нам ныне продолжить наш путь в радости", ибо Бог, не нуждающийся в помощи извне, сказал, "Не отступлю от тебя и не оставлю тебя".

Тройственное освящение

Проповедь № 434, прочитанная на утреннем богослужении в воскресенье, 9 февраля 1862 г. преп. Ч.Г. СПЕРДЖЕНОМ в Метрополитен Табернакл, Ньюингтон

"... освящены Богом Отцем..."
Иуды 1:1
"... освященным во Христе Иисусе..."
1 коринфянам 1:2
"... при освящении от Духа..."
1 Петра 1:2
Заметим, возлюбленные, что Троица Божественных Лиц во всяком благом деянии едина. Мы веруем в единого Бога, и радуемся, различая Троицу, но все же то обстоятельство, что она едина в Своих проявлениях, остается для нас непреложным фактом. Так же и призыв наш остается неизменным: "Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть". Сколь неблагоразумно поступают молодые верующие, которые в беседах отдают предпочтение тому или иному Лицу Троицы; или полагают, что будто бы воплощением всего любезного и благого является лишь Христос; между тем как Отец таковыми почитается хотя и праведным, однако, чуждым блага; и сколь безумно поступают те из них, которые возвеличивают повеления Отца, или искупительную жертву Сына, умаляя деятельность Святого Духа. В деяниях благодати ни одно Лицо Троицы не действует в отрыве от других. Троица столь же едина в Своих действиях, сколь едина по природе. Она едина в Своей любви к избранным от вечности, так что и в Своих деяниях, проистекающих из любви, сего великого, главного источника, она также нераздельна. Мне особенно хотелось бы подчеркнуть данное обстоятельство в связи с освящением. Несомненно, мы не совершим ни малейшей ошибки, если станем говорить об освящении как о деятельности Духа; но при этом нас не должны понимать так, что будто бы Отец и Сын не имеют в том никакой части. Правильнее было бы говорить об освящении как о деле Отца, Духа и Сына, ибо Господь и доныне говорит: "И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему", и мы суть "Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять".
Братья мои, прошу вас обратить сердца ваши и тщательно разобраться в том, как возвышает Бог подлинную святость, представляя все Лица Троицы творящими сообща Церковь, не имеющую "пятна, или порока, или чего-либо подобного". Кто не признает душевной святости, вступает в прямое противостояние с Богом. Однако Бог живый и присносущий созидает Свой храм по архитектурному плану святости. Писание говорит о "благолепии святыни"; так что благолепным перед очами Божьими является только святое, одно лишь святое. Вся слава денницы, этого сына зари, не могла спасти его от Божественного возмущения, когда тот осквернил себя грехом. Слова серафимов, повторяющиеся рефреном, "Свят, Свят, Свят", являются самой величавой песнью из тех, что может предложить тварь, и самой хвалебной из тех, что может принять Божество. Итак, Бог почитает святость Своим избранным сокровищем. Он положил святость как печать на сердце и перстень на десницу. Лишиться святости для Бога значит лишиться бытия, но это просто немыслимо; и Он скорее отвергнет силу, престол и великую власть мира сего, чем в присутствии Своем допустит то, что противно Своей чистоте, праведности и святости. Я прошу тех из вас, кто называет себя последователями Христа, дорожить святой жизнью и благочестием. Высоко цените кровь Христа как основание своего упования, и вместе с тем никогда не говорите свысока о деле Духа, призывающего нас к участию в наследии святых во свете; более того, воздавайте хвалу и славу сему делу; и тем больше хвалите и славьте его от всей души, чем больше трепещите и удерживаетесь от всякого рода зла. Хвалите и славьте это дело, оставаясь даже в обыденной жизни "родом избранным, царственным священством, народом святым, людьми, взятыми в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет".
Сегодня утром я намерен был осветить учение об освящении в целом. Мне хотелось толковать о понятии "освящение" в том смысле, в каком его толкуют богословы; к вашему сведению, понятие "освящение" понимается систематическим богословием в более узком смысле, чем в Писании; и вот, углубившись в исследование этой темы, я стал растекаться мыслью по древу, так что вынужден был поставить перед собой задачу меньшего масштаба в надежде составить лучшую проповедь. Как-нибудь в будущем мы подробно поговорим о работе Святого Духа; теперь я только обращу ваше внимание на то обстоятельство, что освящение в Писании трактуется по-разному. По всей видимости, можно послужить делу просвещения последователей Христа, если обратить их сердца сегодня утром на библейское, а не богословское употребление слова "освящение", и доказать, что в священном Слове Божьем это слово имеет намного больший смысл, чем в употреблении ученых-богословов. Хорошо сказано, что Книга Божья не устроена систематично, как впрочем и деяния Божьи. Сколь отлична натуральная свобода от организованного ранжира экспонатов кунсткамеры! Посетив Британский Музей, можно увидеть муляжи животных, расставленные согласно зоологической систематике. Войдя в мир Божий, можно найти собаку и овцу, лошадь и корову, льва и коршуна, слона и страуса, пребывающих за рамками всякой систематики, словно зоология никогда и не брала на себя смелости распределять их по классам. Разнообразные камни не лежат в том порядке, в каком геолог изображает их в научных изысканиях; и звезды также не распределены по классам согласно звездным величинам. Природе присуще многообразие. Наука, чтобы содействовать памяти, вынуждена систематизировать или классифицировать объекты своих изысканий. Вот так же и ученые-богословы, трактуя Слово Божье, сталкиваются с тем, что священные истины расположены в нем в подходящей для повседневной жизни форме, а не отредактированы для удобства исследования в классах. Хотя ученый-богослов нужен, как бывает нужен специалист по аналитической химии или анатом, Библия никак не походит на учебник систематического богословию. Библия есть наставление по небесам; это путеводитель к вечности, предназначенный как для пахаря, так и для кабинетного ученого. Библия есть азбука для младенцев и классика для мудрецов. Библия есть Книга для смиренного невежды; и хотя в ней имеются глубины, в которых может утонуть и слон, есть в ней и отмели, которые и агнец способен перейти вброд. Благословен Бог, Который даровал нам не систематическое богословие, чтобы не увлечься технической стороной дела и забыть о сути, а собственное Слово, изложив его в практической форме, всего лучше приспособленной к повседневному усвоению и наставлению.
Между всеми признано, что Ветхий Завет весьма часто и в разных ситуациях помогает понять Новый; так же и Новый Завет толкует Завет Ветхий. Слово Божье вернее всего толковать при помощи самого Слова. Как говорят бриллиантщики, "Алмаз гранится алмазом"; то же самое справедливо и в отношении исследователя Библии. Желаешь познать Слово Божье глубже? Исследуй Писание в его собственном свете! Действительно, в Ветхом Завете слово "освящать" встречается очень часто, и употребляется здесь в трех разных значениях. Обратимся к первому. Ветхозаветное понятие "освящать" часто означает отделять. Отделить значит взять нечто из того, что было ранее скверным, что по закону можно было бы пустить в низкое употребление, и отставить это нечто только на служение Богу. После такого отделения это нечто становилось освященным или святым. Возьмем, например, известные слова: "... освяти Мне каждого первенца" (Исх. 13:2). Ввиду поражения всякого первенца в Египте Господь объявил Своими первородных мужеского пола из людей и скота. В качестве первенцев, которым следовало служить Господу всякий день и всякую ночь в Его скинии и позднее в Его храме, Бог указал на колено Левиино; с тех пор священники и левиты, отставленные таким образом на служение, и почитались освященными. Слово "освящать" впервые используется уже во второй главе первой книги Писания: "И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал" (Быт. 2:3). Прежде это был обыкновенный отрезок времени, но Бог отделил его для Себя, чтобы человек в седьмой день не занимался никакой работой ради себя, но покоился и служил только своему Создателю. Так и следующие слова из книги Левит, "Если кто посвящает дом свой в святыню Господу..." (Лев. 27:14) и так дальше, были руководством к действию для благочестивых иудеев, отделявших дом или поле для Бога; здесь имелось в виду, что урожай с отделенного поля или право на владение отделенным домом следовало целиком предоставлять священникам Божьим или левитам, или каким-то иным образом отделять для святых целей. Итак, с домом ничего не делали; никаких церемоний не устраивали; в Писании ничего не сказано о том, что отделенный дом надлежало чистить, омывать или кропить кровью; уже сам факт того, что дом был отделен на служение Богу, рассматривался освящением. Так, в самом известном из образцов подобного освящения записаны следующие слова Божьи, "Освящу скинию собрания и жертвенник" (Исх. 29:44); это место совершенно недвусмысленно указывает на то, что Бог желает сделать скинию собрания Своим домом, хочет отделить ее в качестве специального места Своего обитания, где Он мог бы воссиять между крылами херувима, чтобы великолепно яркий свет Шекины был во свидетельство того, что Он обитает в среде Своего народа. [Лицо Божье; в иудейском богословии, присутствие Божье как в конкретном месте, так и во всем мире. - Прим. перев.)] В том же смысле следует понимать и следующие примеры: освящение жертвенника и всех его принадлежностей и сосудов (Числ. 7:1), посвящение Елеазара, сына Аминадава, на хранение ковчега Божьего во время его остановки в Кириаф-Иариме (1 Цар. 7:1), и отделение городов убежища (И.Нав. 20:7), причем одно и то же слово, переведенное в разных местах первоисточника как "освятить", в этом месте переведено как "отделить". Таким образом, очевидно, что иногда еврейское слово "освящать" в Ветхом Завете употребляется только в том смысле, что нечто отделяется к святому употреблению. С учетом этого положения надо понимать и следующий текст: "Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: богохульствуешь, потому что Я сказал: Я Сын Божий?" (Ин. 10:36). Иисус Христос здесь называет Себя "освященным" Своим Отцом. Не об очищении Христа от грехов идет здесь дело, поскольку Он был безгрешен. Непорочно зачатый, сохраненный Богом без всякого порока и пятна, Он не нуждался в сердце Своем в освящении от Духа, Он не нуждался в том, чтобы Дух очистил с Него примесь или избавил Его от порока. Здесь дело идет лишь об отделении Христа на служение. Точно так же и в другом замечательном и широко известном стихе (Ин. 17:19) записано: "И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною"; здесь Иисус подразумевает лишь то, что Он специально посвятил Себя служению Богу, чтобы лишь исполнить дело Своего Отца. Воистину, Иисус имел право возгласить: "Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его". Братья, теперь вам понятен наш сегодняшний стих из послания Иуды: "Освящены Богом Отцем". Несомненно, здесь говорится о том, что Бог Отец специально отделил или освятил Свой народ. Не потому Бог Отец благоуспешно исполняет Свою волю в душе верующего (хотя Павел и говорит, что именно Бог производит в нас и хотение и действие, надо понимать, посредством и силою Святого Духа), но потому, что Он определил избрать и отделить Себе людей, которые должны быть освящены от вечности и до вечности. Даровав отделенным Своего Сына, Бог искупил таковых из народа, чтобы им стать святыми, и, непрерывно посылая Духа, исполняет Свой дивный замысел, чтобы они были людьми освященными, отделенными от всего остального рода людского. В этом смысле всякий христианин освящен совершенно. О верующих можно говорить как о людях, освященных Богом Отцом, в том смысле, что все подлинно верующие отделены для Бога. Таковые были отделены для Бога еще до того, как были сотворены Им; искуплением Христа они были отделены законно; они были отделены действенным призванием Духа благодати явно. И в этом смысле они, вы только послушайте, были, есть и будут освященными всегда; и, говоря о деле освящения в связи с Богом Отцом, скажем, что они были освящены для Господа совершенно и на веки вечные.
Если это учение вам недостаточно понятно, отставим его на миг, и рассмотрим вопрос освящения на конкретных примерах. И то сказать, братья и сестры, разве когда-нибудь мы понимали эту истину до конца, как следует? Если некий сосуд, чаша, жертвенник и его принадлежности отделялись для богослужения, их уже нельзя было пускать в низкое употребление. Никто, кроме священника, не мог пить из золотой чаши; жертвенник уже нельзя было не принимать всерьез; медный умывальник Божий никак не годился для простого омовения; и даже щипцы к жертвеннику и лотки к лампадам нельзя было осквернять употреблением из какой-либо низкой цели. На какие серьезные размышления наводит данное обстоятельство! Если вы и я освящены Богом Отцом, то нам не дано преследовать каких-либо иных целей, кроме Божьих. "Как же так", - скажете вы, "Ужели нам не дано задуматься даже о личном?" Да, братья мои, мы не можем преследовать даже личных целей. Вы не свои, говорит Господь, ибо вы куплены дорогою ценою. И еще, скажете вы, "Разве не должны мы трудиться, чтобы есть?"
Воистину, нам следует трудиться, чтобы есть, но не это должно быть нашей целью. Нам надлежит "в усердии не ослабевать; духом пламенеть; Господу служить". Запомните, если вы служите, то обязаны служить не с видимой только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души. Если кто из вас скажет: "Мое занятие не имеет никакого отношения к служению Господу", то оставьте его, вы не имеете права заниматься им; но мне думается, что нет такого человеческого призвания (я имею в виду, конечно, законное призвание), о котором нельзя было бы сказать, "Ем ли я или пью, или делаю нечто иное, я все делаю для славы Божьей". Христианин - не обычный человек; вот и жертвенник не был обычным местом. Великий грех против Бога совершили бы мы, верующие, если стали бы жить для себя или мира, оскверняя Святое Святых, употребляя священное пламя для своей стряпни, золотую кадильницу в обыденном курении, а светильник из чистого золота в своей горнице. Эти вещи принадлежали Богу, и никто бы и подумать не посмел употребить их для себя; так же и мы принадлежим Богу, и только Он может употребить нас в Своих целях. О, христиане, желаю, чтобы вы постигли это! Осознайте же, наконец, что вы - народ Христов, люди Божьи; вы суть служители Божьи при посредстве Христа Иисуса. Вам не следует заниматься личным, вам запрещено жить для себя. Вот что вы должны говорить всегда: "А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа"; и в самом деле, сделайте своим девизом следующие слова: "Ибо для меня жизнь - Христос, и смерть - приобретение". Но простите, я боюсь, что девять из десяти называющих себя христианами так никогда и не постигли этого обстоятельства. Им думается, наверное, что они посвятили Богу толику своего существа или толику своего времени, и это может удовлетворить Его. О, Христос не купил толику от каждого из вас! Мужи и братия, Иисус Христос не искупил вас частично! Он купил вас полностью: ваше тело, душу и дух, и вы должны принадлежать Ему целиком, полностью. О, если бы вы были спасены частично Христом, и частично сами собою, то и жили бы сами собою; но если уж Бог полностью отделил вас и сделал сосудами милосердия, сосудами в чести, освященными и благопотребными Себе, годными на всякое доброе дело, то не обкрадывайте Господа; не употребляйте вместо обычных бокалов серебряных сосудов жертвенника.
Здесь имеется и другой практический смысл. Когда Валтасар, ошалев от вина, кричал, чтобы принесли золотые и серебряные сосуды, вынесенные из Иерусалимского храма, он совершил преступление, наказанием за которое явилось разрушение Вавилона. Пылала золотая лампада, помещенная высоко посреди мраморного зала. Деспот, окруженный женами и наложницами, наполнял кубок пьянящим напитком доверху и чаши Господни просил пустить по кругу язычников, идолослужителей и пить в постыжение Бога неба и земли. В тот самый миг, когда священный сосуд коснулся кощунственных уст, явилась загадочная рука, начертавшая о погибели Валтасара: "Ты взвешен на весах и найден очень легким". Таким было преступление, переполнившее ефу его грехов. Вот как исполнилась мера беззаконий царя! Он употребил для похотливых и хмельных целей сосуды, принадлежавшие Господу, Богу всей земли. О, смотрите, смотрите, исповедующие освящение Кровью завета, почитаете ли вы эту Кровь за святыню? Смотрите, смотрите, не предали ли вы своих тел, отделенных согласно вашему исповеданию на служение Богу, в рабы греху, или членов ваших - в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, чтобы, вам, исповедующим, не услышать тотчас гласа ангельского: "Ты взвешен на весах и найден очень легким". Очистите себя, вы, носящие сосуды Господни; и вы, возлюбленные, уповающие на то, что вы Христовы; смотрите и вы, имеющие скромную веру в Него, поступайте осторожно, чтобы ни в коем случае не осквернить служением греху того, что в вечности по завету благодати было отделено одному лишь Богу. Итак, если грех станет искушать меня, твердо противостану ему; пусть другие отдаются искушению, я - не могу; я человек Божий; я отделен для Господа; как же я совершу сие великое зло и согрешу перед Богом? Пусть посвящение приумножает освящение. Задумайтесь, на какую высоту вознес вас Бог, чтобы вам сделаться сосудами, отделенными для употребления Господом. Дальше далекого держитесь от всего, что может сделать вас нечистыми. Когда Антиох Епифан вменил иудеям приносить в Иерусалим на жертвенник Божий свиное мясо и скотов нечистых, то его ужасную смерть можно было предсказать без труда. [Антиох IV Епифан, царь Сирии (175-164 до н.э.). В войне с Египтом нанес поражение его царям Птолемею VI и Птолемею VIII. Взяв Иерусалим, вменил иудеям в обязанность исполнение языческих обычаев. Верность Закону расценивалась при нем как сопротивление государственному порядку и становилась актом политическим, вызывавшим гонения. Евреи восстали (168-160 BC) и изгнали Антиоха из Иерусалима. Умер Антиох от "неисцельного и невидимого удара" Божьего, когда из тела нечестивца, еще живого, во множестве выползали черви и части тела. - Прим. перев.] О, сколько имеется тех, что исповедуют высокое исповедание, возлагая на жертвенник Божий нечистое; сколько сделавших из религии "ширму" для собственного обогащения; и сколько отстаивающих дело веры ради славы народной и человекоугодничества! Но что в отношении сего говорит Господь? "У Меня отмщение, Я воздам, говорит Господь" (Евр. 10:30). Их конец - погибель, их бог - чрево, их слава - срам, они мыслят о земном; и умирают таковые справедливо осужденными. Они пятнают наши празднества; звезды блуждающие, которым блюдется мрак тьмы на веки. Итак, возлюбленные, будучи предварены о сем, берегитесь, чтобы вам не увлечься заблуждением беззаконников, и храните себя неоскверненными от мира.
II. Далее, ветхозаветное слово "освящать" используется иногда во втором значении. Британская энциклопедия, по-моему, и вскользь не упоминает об этом значении; однако, можем ли мы упускать его, если мы желаем рассмотреть нашу тему до конца. Слово "освящать" употребляется не только в том смысле, что нечто отделяется для высокого употребления, но также и в том, что это нечто следует чтить, ценить и славить свято. Разъясним данное положение на Библейском примере. Есть одно место в Библии, которое касается сути разбираемого вопроса: "Господа Саваофа - Его чтите свято!" (Ис. 8:13). Всем понятно, что Господь не нуждается в отделении для священного употребления; и еще, Господь Саваоф не нуждается в очищении, ибо Он по природе и есть Сама святость. Это значит, что Ему следует поклоняться и свято чтить, и приближаясь к Его престолу в страхе и трепете, ценить Его как Святаго Израилева. Но вот вам еще один из библейских примеров. Когда Надав и Авиуд, как записано в десятой главе книги Левит, принесли жертву и чуждый огонь на жертвенник Божий, то вышел огонь от Господа и поглотил обоих; объяснение этому кроется в следующих словах Божьих: "... в приближающихся ко Мне освящусь"; Господь не имеет в виду того, что Он нуждается в отделении (и тем более, в очищении), чтобы сделаться Святым; Он говорит лишь о том, что ценить Его следует как Святаго святых, и в обращении с Ним не следует допускать никаких фамильярностей. Вот еще один пример. Все вы знаете, что Моисей согрешил, когда разгневался и со словами, "Послушайте, непокорные, разве нам из этой скалы извести для вас воду?", дважды ударил в скалу жезлом. И тогда Господь возвестил, что ему [и Аарону] дано будет увидеть землю обетованную, но не дано будет войти в нее "за то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых" (Числ. 20:12); Господь имеет в виду, что они, поступив так, не воздали в народе хвалы и славы имени Божьему. Но всего более известен пример "молитвы Господней", как ее обычно называют: "Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое". Слово "святиться" является вариантом исконно греческого "освящаться". Так как нам известно, что имя Божье не нуждается в очищении, или отделении; то смысл этой молитвы может быть только таким: "Да будет почитаемо и прославляемо имя Твое повсюду на всей земле, и да благоговеют все люди пред именем Твоим как святыней и Святым святых".
Братья мои возлюбленные, разве не проливает все это определенный свет на наш второй стих: "... освященным во Христе Иисусе". Если слово "освящаться" может означать "чтить и ценить свято", разве трудно понять, что освященных во Христе Иисусе Бог почитает и ценит святыми? Заметим, что мы не принимаем данного положения за единственное толкование этого стиха, ибо далее мы намерены показать и другое. Однако встречаются братья, которые до сих пор развивают тему нашего освящения во Христе, уничижая деятельность Духа. Итак, если таковые говорят о нашем освящении во Христе только в том смысле, что Бог чтит нас свято, ибо мы воистину оправданы подвигом Христа, то у нас нет никаких оснований вступать с ними в спор; если же они отвергают деятельность Духа, то совершают смертный грех против основ христианского вероучения. Хотя иногда и можно слышать спекуляции о "вмененном освящении", это явная нелепость. Ведь нельзя употреблять и такого понятия как "вмененное оправдание". Понятие "вмененная [нам Христова] праведность" является достаточно правильным, поскольку покоится на славном учении; но как можно вменить освящение? Никак, ибо освящение в реальности является только даром. Да, мы оправдываемся посредством вмененной нам праведности Христа; но в отношении вмененного нам освящения всякий, мало-мальски смыслящий в греческом, подобного сказать не может. Ибо понятие это неточное и небиблейское. Мне известно, что оправдывают это понятие тем, что Христос Иисус сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением (1 кор. 1:30); однако, освящение достается нам не вменением; к тому же в этом стихе об этом не сказано ни слова. Да как же, скажете вы, если на основании этого текста можно легко вывести понятие "вмененная премудрость" и "вмененное искупление", то разве на его основании нельзя вывести и другого понятия - "вмененное освящение". Дело в том, что на основании подвига, который совершил Иисус Христос, Господь чтит людей Божьих (самих по себе освященных только частично, поскольку они все еще подвержены греху) свято; ценит таковых Христа ради, словно они уже теперь и здесь совершенно святы. И все же при этом, согласно богословским дефинициям, речь идет об оправдании, а не освящении; однако, нельзя не признать, что слово "освящение" в Писании иногда употребляется эквивалентно слову "оправдание". Но и с теми оговорками надлежит четко понимать, что люди Божьи могут с дерзновением обращаться к Богу, поскольку через Христа почитаются как бы совершенно святыми. О, братия, только задумайтесь об этом на миг. Нечестивые не могут приступать к святому Богу. Святой Бог (а разве Христос Иисус не святой Бог?) не может иметь общения с нечестивыми; мы же все - нечестивы. Отчего же тогда Христос принимает нас в Свое лоно? Отчего же тогда Отец Его ходит с нами и прислушивается к нам? Оттого, что Он видит нас, не самих по себе, а в союзе с нашим великим Вождем, Вторым Адамом. Бог Отец видит в нас,

"Не нашего с Адамом ночь падения,
Грех и руины коего покрывают все;
А день иной - день почище луча,
Что бывает от солнца в зените".

Он видит в делах Христовых наши дела; Христово совершенное послушание и безгрешное житие Он рассматривает как наше, так что нам дано воспевать на языке души, что Бог Отец видит нас,

"Святыми в белых
Одеждах Святаго".

Мы можем смело вступать во внутреннейшее за завесу, куда ничто нечистое войти не может, но куда мы можем отважиться вступать, так как Бог видит нас святыми во Христе Иисусе. Таково это великое и драгоценное учение; но тем не менее, в силу того, что употребление понятия "освящение" в любом другом значении (отличном от значения, в котором оно обыкновенно используется в смысле действия Духа) затемняет богословские понятия, и на практике, к великому сожалению, побуждает некоторых братьев презирать дело Духа Божьего, мне думается, что в обычной беседе между христианами лучше говорить об освящении, не путая этого понятия с тем, что отражает весьма отличный акт, а именно, оправдание при посредстве вмененной праведности нашего Бога и Спасителя Иисуса Христа. И все же, если мы слышим брата, говорящего нечто подобное, мы не должны выказывать в его отношении излишнюю суровость, будто бы он уклонился от веры, ибо в Писании понятия "освящение" и "оправдание" нередко используются параллельно, и праведность Христова сделалась темой обоих деяний благодати.
III. Теперь мы дошли до того третьего, обычного значения, в котором используется понятие "освящение". В этом смысле "освятить" значит реально очистить, то есть сделать святым; не только отделить, и не только чтить свято, но сделать по существу реально святым. Слово, понимаемое именно в этом смысле, встречается во многих местах Ветхого Завета. Например, в книге Исход 19:10-12. В третий день собирался Господь сойти на гору Синай, чтобы возвестить Свой святой Закон, и повелел перед тем Моисею: "Освяти его [народ] сегодня и завтра"; это освящение состояло в некоторых видимых действиях, в результате которых их тела и одежды стали бы чистыми, а души пришли в благоговейный страх и трепет. В третьей главе книги Иисуса Навина, когда сыны Израилевы собирались совершить переход через Иордан, народу было сказано: "Освятитесь, ибо завтра сотворит Господь среди вас чудеса". Им следовало приготовиться, чтобы наблюдать величественную, внушающую благоговейный страх картину, когда лишь только стопы ног священников, несущих ковчег Господа, ступят в воду Иордана, вода Иорданская иссякнет, текущая же сверху вода встанет стеной. В этом случае имело место реальное освящение. Людей в древности окропляли кровью, очищая таким образом от скверны, после чего таковые почитались в очах Божьих чистыми. Итак, именно в этом значении мы и рассматриваем наш третий текст, "... при освящении от Духа", и это значение, повторюсь, является самым общим; именно это значение мы имеем в виду в обычных между нами, христианами, беседах.
Освящение начинается с момента возрождения. Дух Божий внедряет в человека новый принцип, который называется духом; дух, представляющий собой третий элемент человеческой личности, обладает высшим естеством, так что верующий становится телом, душой и духом; и в этом отношении он отличается и различается от иных в роду Адама. Дело освящения, которое начинается с момента возрождения, продолжается двояко - воскресением и умерщвлением; во-первых, посредством оживления в человеке того, что есть в нем доброго, и, во-вторых, посредством умерщвления в человеке того, что есть в нем злого; умерщвлением, посредством которого плотские страсти подчиняются и заключаются, и оживлением, посредством которого жизнь, которую Бог вложил в нас, делается источником живой воды, текущей в жизнь вечную. Это происходит всякий день в процессе того, что между нами называется неотступностью святых; она хранит их и удерживает в славном, благодатном состоянии, чтобы богатели добрыми делами в похвалу славы Божьей; далее она, неотступность святых, достигает высшей точки или переходит в совершенство "славы", когда душа, полностью очищенная, восхищаема бывает к Богу, чтобы оказаться на высоте со святыми одесную престола величия. Итак, это дело, пусть мы обычно и говорим о нем как о деятельности Духа, является таким же делом Господа Иисуса Христа, как и Святого Духа. Занимаясь поиском текстов на эту тему, я был поражен вот чем: стоило мне найти один стих, который подтверждал, что это дело является делом Духа, как тут же находился и другой, в котором это дело почитается делом Иисуса Христа. Я прекрасно представляю себе, что мой второй текст, "... освященным во Христе Иисусе", исполнен таким же богатством смысла как и третий, "... при освящении от Духа". Сейчас, пожалуйста, обратите ваши сердца на следующее. Говорю так потому, что, к сожалению, не всем из вас, кроме тех, что имеют долю в этом драгоценном деле, будет интересно; иным этот предмет покажется излишне сухим. О, лишь бы таковые могли все же познать сколь драгоценным представляется подлинно верующему очищающее дело освящения.
Освящение есть дело, которое свершается в нас, а не для нас. Две движущих силы производят это дело нас. Одна из таковых, сила, благоуспешно производящая в нас это освящение, - Дух; другая сила, другое действенное средство, с помощью которого Дух производит освящение - Иисус Христос и Его драгоценнейшая Кровь. Предположим, выражаясь коротко насколько можно, имеется одежда, которую надобно вымыть. Есть и личность, способная исполнить это дело, есть и баня, которой ее надлежит вымыть; эта Личность - Дух Святый, а баня - драгоценнейшая Кровь Христа. Строго говоря, личность, занимающаяся очищением, и является освятителем. Но на полном основании освятителями можно назвать как То, что находится в священной купели, так и Того, Кто омывает. Итак, нас освящает Дух Божий; Он благоуспешен в Своем деле; но при том освящает нас посредством Крови Христа, при помощи воды и крови, которая тотчас истекла, когда один из воинов копьем пронзил Ему ребра. Вернемся к нашей иллюстрации. Перед нами почернелая одежда; чтобы убелить ее, белильщик употребляет щелок и мыло; и щелок, и мыло суть очистители; так и Святой Дух, и Христос, совершивший искупительную жертву, суть освятители. Это, думается, понять нетрудно. Но давайте подробнее остановимся на освящении как учении. Великий работник, Дух Божий, очищает нас. Сегодня я не стану приводить много цитат. У большинства из присутствующих имеется "Баптистское исповедание веры" в издании Passmore & Alabaster в 4 пенни, а также "Катехизис". Оба издания распространяются членам Церкви по семьям. Там вы найдете множество текстов по нашей теме, ибо учение об освящении является между нами общепринятым; дело идет о том, что именно Дух Божий творит в нас чистое сердце, и дух правый внутри нас обновляет по завету именно Он - "И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам". "Вложу внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять". Дух Божий обновляет и изменяет особенности нашего характера, погрешности нашей воли, побуждая нас искать доброе и угодное перед очами Господа; так что все доброе, что есть у нас, можно назвать "плодами Духа", и все наши добродетели и все наши привлекательные свойства благоуспешно творит в нас Дух Бога живаго. Никогда, прошу вас, братия мои, никогда, никогда не забывайте об этом. О, настанет гибельный день для всякой общины, когда члены ее примутся думать свысока о деятельности Святого Духа внутри нас! Хотя величать дело Христово, совершенное для нас, есть великое удовольствие, не следует уничижать дела благословенного Духа в нас. Это погибельное зло вышло в нашей Церкви еще во дни моего предшественника, преподобного д-ра Джилла, который даже в глазах суперкальвинистов был благоразумным до мозга костей. Были некоторые братья, исповедавшие так называемое "вмененное освящение", отвергая при том дело благословенного Духа. Вчера вечером я прочел в нашей архивной церковной книге запись, которую внес туда собственноручно преподобный д-р Джилл; речь идет о хорошо продуманном постановлении нашей Церкви - "Постановили: Утверждать, что внутреннее освящение от Духа не является законом благодати и святости, вложенным в сердце; чем-то, произведенным благодатью, сообщенной и привитой душе; результатом, пусть начальным и еще неполным, действия неизменной и постоянной в дальнейшем, несмотря на всю нашу греховность, все наши искушения и сети, расставляемые врагом, благодати; и не будет производиться виновником, начальником сего дела до дня Христова, когда произойдет участие в наследии святых во свете, значит впадать в печальное заблуждение, которое покрывает стыдом и бесчестием благословенного Духа Божия и Его благодатную деятельность в душе человека; значит губить подлинное вероисповедание и действенное благочестие, и представлять людей непригодными к общению святых. Посему и постановили далее, что таковых, кто явно упорствует в подобном заблуждении, не допускать к причастию в нашей Церкви; и буде таковые из числа членов Церкви дерзнут принять причастие, посмеют есть хлеб и пить чашу Господню, таковых без промедления отлучать". Два члена Церкви, которые присутствовали тогда в собрании, известные сторонники этих убеждений, осужденных в вышеупомянутом постановлении, а также третье лицо, в собрание не явившееся, но державшееся (что хорошо было известно всем) этого ужасного заблуждения, соответственно были тотчас отлучены от Церкви. И более того, некто из иной общины, державшийся тех же убеждений, столь осуждаемых, был отставлен от стола, а пастору его в Кеттеринге было отписано на сей предмет с предупреждением не дозволять оставаться в братстве сему человеку, склонному к подобным страшным заблуждениям". Итак, преподобный д-р Джилл счел это заблуждение столь гибельным, что тотчас употребил свой секатор; он не стал дожидаться, пока грех этот даст молодых побегов, но удалил его ростки; вот одно из преимуществ распорядка и правил, установленных в Церкви Христом и дозволенных к исполнению под крепкой рукой Божьей, когда мы можем пресекать всякое заблуждение в самом зародыше, так что всякий, кто еще не заражен им, предохраняем бывает этим благословенным провидением Божьим при помощи Церкви. Мы всегда учили и доныне учим, что деятельность Духа в нас, посредством которой мы становимся подобными образу Сына Божьего, является столь же абсолютно необходимой для нашего спасения, как и дело Христа Иисуса, благодаря которому Он очищает нас от наших грехов.
Давайте, не отвлекаясь от основной темы, прервемся на миг, чтобы осветить следующий вопрос. Хотя в Писании и говорится, что начальником освящения является Бог, тем не менее нельзя упускать из виду и другой очевидный фактор освящения. "Освяти их", - говорит Христос, "истиною Твоею; слово Твое есть истина". Молодые люди, учащиеся в Библейских классах, подберите места из Писания во свидетельство тому, что орудием нашего освящения является Слово Божье. Вам предстоит убедиться в том, что таковых мест будет во множестве. Именно Слово Божье и освящает душу. Дух Божий доносит до наших умов и заповеди, и наставления, и истинные учения, и прилагает их в силе, живо и действенно. Слово Божье, сказанное на ухо и положенное на сердце, производит в нас и хотение и действие по Божьему благоволению. И как важно тогда проповедовать эту истину! И как нужно, чтобы вы никогда не попускали служению, в коем исключаются великие евангельские учения и наставления. Эта истина и есть наш освятитель; и если мы по жизни не слышим этой истины и не полагаемся на нее, возрастать в деле освящения мы не будем. Мы способны возрастать в здравии, только возрастая в здравом рассуждении. "Слово Твое - светильник ноге моей и свет стезе моей". Не говорите о том или ином заблуждении, "О, это спорный вопрос!" Этот вопрос, спорный сегодня, встанет ребром завтра, в живом деле. Всякий, кто неверно судит в уме, рано или поздно ошибется на деле. Поскольку всякое рациональное зерно - что твоя алмазная пыль, хвалите и славьте здравое суждение. Братья, стойко держитесь истины, которую вы получили и которой научены. "Держитесь образца здравого учения"; и в наши дни, когда церковные догматы подвергают насмешкам, когда презирают основные положения вероисповедания, стойко держитесь истины, которую вы получили, чтобы остаться верными среди найденных неверными; ибо, так держась образца здравого учения, освящаемы будете Духом Божьим. Таким образом, действующей силой освящения, является Дух Божий, зримо проявляющийся в Евангельской истине. Однако позвольте мне вернуть вас к прежней риторической фигуре. Мы освящаемся при посредстве Христа Иисуса, поскольку именно в Его крови и воде, которая истекла, когда Ему пронзили ребра, Дух омывает наше сердце от его скверны и склонности ко греху. Вот что записано о нашем Господе: "Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна".
Напомню вам следующие истины: "Иисус, дабы освятить людей Кровию Своею, пострадал вне врат". "Ибо и освящающий и освящаемые, все - от Единого; поэтому Он не стыдится называть их братиями". Повторюсь снова, что Библейских мест, подобных этим, сотни. "И наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их". "А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира". Ответ на вопрос, который бьющийся со грехом Павел задает в известном библейском тексте, "Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?", не относится к Духу Святому; уже в следующем стихе апостол заявляет: "Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим". Из технических соображений я не могу умножить числа примеров, однако, есть множество библейских отрывков того же содержания, а именно, наше освящение есть дело Христа Иисуса. Иисус есть наш освятитель, ибо Он наполнил священную купель возрождения кровью и водой, которая истекала, когда один из воинов копьем пронзил Ему ребра; сей кровью с водой Святой Дух и омывает нас. Нельзя быть освященным по закону; чтобы освятить нас, Дух не использует заповедей по закону, поскольку очищения посредством нравственных требований быть не может - Дух Божий не использует таковых. Никак! Когда странствующие не могли пить горькой воды из Мерры, Моисей велел им взять дерево и бросить в воду, и вода эта сделалась сладкой; так и Дух Божий, находя в нашем сердце злобу, ожесточение и горечь, употребляет дерево Голгофы; Он бросает его в поток, и все делается чистым. Он находит нас прокаженными, и, чтобы очистить нас, взяв иссоп веры и обмочив его в драгоценнейшей Крови, окропляет нас, и мы чисты. Кровь Христова не только искупает от греха, но и умерщвляет грех, и делает все это непостижимо благоуспешно. Кровь Христова является пред лице Бога, и жертва Сына благоугодна Ему; когда Кровь эта низвергается на нас - похоти наши увядают, и древний порок получает смертельную рану. Дагон лежит ниц перед ковчегом Господним; голова и руки отсечены, осталось только туловище, и греховность при нем; однако, Христос уничтожит все прирожденные грехи наши, и посредством Его мы взойдем до небес, будучи совершенны, как совершен Отец наш Небесный. Подобно тому как Дух освящает только истиной, так и кровь Христа действует только верой. Молодые люди, учащиеся основам христианской веры в Библейских классах, снова предлагаю вам, обратитесь к своим Библиям в час досуга и найдите многие места, где говорится о том, что вера освящает душу и очищает сердце. Наша вера держится на драгоценнейшем искупительной жертве Христа. Видя Иисуса, страдающего на дереве, вера говорит: "Даю обет отмстить грехам, которыми Его прибили к дереву"; и так Его драгоценнейшая Кровь действует в нас, отвращая от всякого греха, и Дух Божий при посредстве истины, действуя верой, употребляет драгоценнейшую Кровь кропления, и мы делаемся чистыми, и Бог Отец в похвалу славы благодати Своей благодатствует нас в Возлюбленном. К сожалению, я могу замутнить и омрачить Провидение своими словами, но все же, быть может, мне удастся натолкнуть вас на некоторые рассуждения, которые помогут вам постичь Библейское учение об освящении, не в виде кратких дефиниций узкого смысла, записанных в наших исповеданиях веры, но шире, больше и всеохватнее. Дело, в котором мы, освященные во Христе Иисусе, освящены Богом Отцом, свершается тем не менее при освящении от Духа. О, мои дорогие слушатели, подвизаясь против греха, будьте святы. Вы, любящие Христа, не давайте повода кому-либо говорить о вас: "Да, есть христиане, есть; но это люди - худшие из народа". Наше красноречие, наша ученость, наша слава, наше богатство не способны представлять Христа миру; это доступно лишь нашему святому, христианскому житию. На днях я беседовал с братом-служителем об известном вам движении за празднование двухсотлетнего юбилея, которое, несомненно, причинит Церкви Христа огромный ущерб. Боюсь, что это может посеять раздоры между братьями; ошибки можно исправить, но нельзя задевать любви и оскорблять в лучших чувствах. Брат-служитель заметил, и, по-моему, это весьма правдоподобно, что инакомыслие расцвело в прошлом единственно благодаря надменной святости тогдашних служителей, так, чтобы, пока священнослужитель Церкви отправлялся на охоту, служитель-диссидент шел к страждущим со словами: "Вот так мы и лишимся силы, когда наши служители увлекаются политическими и мирскими делами; то же самое произойдет с каждым из нас". Я никогда не боялся обличать, почитая это нужным, но вовсе не люблю поднимать раздоров. Допустимо единственное соревнование - соревнование в трудах, чтобы выявить способного быть самым святым, самым ревностным, самым старательным, могущего сделать для неимущих и невежественных всех более, и поднять крест Христа всех выше. Вот таких членов той или иной деноминации можно возвысить: более благочестивых, более освященных и духовно возвышенных, нежели другие. Всякие партийные склоки, порождающие одни лишь распри, вражду и ссору, не от Духа Божьего; жить ради Бога и быть посвященным Ему - вот в чем сила Церкви; вот источник нашей победы - с нами Господь Бог, чтобы помогать нам, и да будет слава имени Его.
Что касается здесь присутствующих из числа не обращенных и не раскаявшихся, то я не могу говорить с вами об освящении. Этим воскресным утром я отворил перед вами дверь, но вы не посмели переступить ее порога. Только запомните следующее: если нечто мешает вам переступить этот порог, то же помешает вам вступить в небо, ибо

"Не пускают всегда во святые врата,
Скверна, грех и бесчестье;
И никто не пройдет туда,
Кроме тех, что идут за Агнцем".

Может быть, эти стихи о вас, тогда смиритесь, исповедайтесь в грехе, просите и найдите прощение, и после этого, только после этого, у вас появится надежда, что Дух, быть может, освятит вас в духе. Господь да благословит вас Христа ради.