Три друга
Добросовестный сервис покупок с кэшбеком до 10% в 900+ магазинах используют уже более 1.200.000 человек. Присоединяйся!
Христианская страничка
Лента последних событий
(мини-блог)
Видеобиблия online

Русская Аудиобиблия online
Писание (обзоры)
Хроники последнего времени
Українська Аудіобіблія
Украинская Аудиобиблия
Ukrainian
Audio-Bible
Видео-книги
Музыкальные
видео-альбомы
Книги (А-Г)
Книги (Д-Л)
Книги (М-О)
Книги (П-Р)
Книги (С-С)
Книги (Т-Я)
Фонограммы-аранжировки
(*.mid и *.mp3),
Караоке
(*.kar и *.divx)
Юность Иисусу
Песнь Благовестника
старый раздел
Интернет-магазин
Медиатека Blagovestnik.Org
на DVD от 70 руб.
или HDD от 7.500 руб.
Бесплатно скачать mp3
Нотный архив
Модули
для "Цитаты"
Брошюры для ищущих Бога
Воскресная школа,
материалы
для малышей,
занимательные материалы
Бюро услуг
и предложений от христиан
Наши друзья
во Христе
Обзор дружественных сайтов
Наше желание
Архивы:
Рассылки (1)
Рассылки (2)
Проповеди (1)
Проповеди (2)
Сперджен (1)
Сперджен (2)
Сперджен (3)
Сперджен (4)
Карта сайта:
Чтения
Толкование
Литература
Стихотворения
Скачать mp3
Видео-онлайн
Архивы
Все остальное
Контактная информация
Подписка
на рассылки
Поддержать сайт
или PayPal
FAQ


Информация
с сайтов, помогающих создавать видеокниги:

Подписаться на канал Улучшенный Вариант: доработанная видео-Библия, хороший крупный шрифт.
Подписаться на наш видео-канал на YouTube: "Blagovestnikorg".
Наша группа ВКонтакте: "Христианское видео".

Кристина Рой

Три друга

Оглавление

1. У дяди Филина
2. Совет дьявола
3. Новый друг
4. Признание
5. Хорошая мысль
6. Веселые помощники
7. Узнали друг друга
8. Ищущие и найденные
9. Отголоски прошлого
10. Правда выходит наружу
11. Свидание
12. Великие планы
13. Он все устроил к лучшему

1. У дяди Филина

Едва ли можно было найти на всем белом свете таких друзей, которые так искренне любили бы друг друга, как эти трое, отданные на воспитание и попечение старому пастуху Филина! Звали их: Петр, Ондрейко и Фидель. Филина, дети называли его "дядя", был умный, добрый и благонадежный человек, хотя юным друзьям он казался немного мрачным.
Родители Петра почти одновременно умерли от горячки, и община отдала его на пропитание. Так он попал на пастбище, принадлежащее Гемерским, и поселился у дяди Филина - родственника его родного дедушки. Там, в пастушьей хижине, мальчик чувствовал себя счастливым и находился в безопасности. Ондрейко, которого звали Андраш фон Гемерский, был по предписанию врача направлен к старому пастуху в надежде, что горный воздух, овечье молоко и сыр поправят его здоровье. Когда мальчику было два года, между его родителями произошел разрыв. Некоторое время мать заботилась о мальчике, но затем отдала его на попечение чужим людям, а сама уехала. Говорили, что она стала знаменитой певицей. Ондрейко помнил ее смутно. Правда, она его однажды навестила. Выглядела она прекрасно. Она привезла ему большую коробку сладостей, лошадь-качалку, трубу и еще много других подарков, но... после этого он ее никогда больше не видел. Когда, бывало, Ондрейко расспрашивал об отце и матери, ему отвечали, что у него никого на белом свете больше нет. Жил мальчик в замке, принадлежащем фон Гемерскому, но его здоровье с каждым днем ухудшалось, и вскоре он стал похож на угасающий светильник.
Доктор посоветовал направить мальчика в горы.
Так Ондрейко оказался у старого Филина. Здесь ему пристроили горницу, куда поставили прекрасную кровать с мягкой постелью, которую принесли из замка, а перед хижиной для него сделали скамейку, где он часто отдыхал.
Третьим другом был четырехногий Фидель. Он повсюду ревностно сопровождал Петра и Ондрейко. Только ночью, когда Ондрейко нырял в свою теплую постель, а Петр приставлял лестницу, чтобы вскарабкаться на сеновал, Фидель оставался внизу, чтобы также поспать...
Дядя Филина, старый пастух, был высокого роста.
Его морщинистое лицо было почти всегда строгим; зубыбелы как молоко, на голове не было ни одного седого волоса, лишь густые брови были слегка седоваты, и когда он хмурил их над своими черными орлиными глазами, а эти глаза умели глядеть строго, казалось, что грозовая туча повисла над горами... И этой ?грозы" боялись все: не только мальчики и пастухи, но даже стадо и мохнатые четвероногие сторожа на пастбищах. Нелегко было рассердить дядю Филина, но если это случалось,- горе виновному!.. Несмотря на то, что Ондрейко был сыном господина, он и ему ничего не спускал. Мальчик не был приучен к послушанию, но Филина научил его этому трудному искусству, хотя он на него не кричал и пальцем не трогал.
Когда доктор привел к нему мальчика, он сказал:
- Мальчику нужно есть черный хлеб и пить молоко; он любит кушать только сладости, а это ему вредно. Он должен по утрам умываться холодной водой, а это ему тоже не нравится. Но вы не обращайте никакого внимания на то, что он Гемерский, здесь дело касается его здоровья.
- Ах, что,- ответил дядя, нахмурив брови,- с этаким карапузиком я уж справлюсь.
И он справился. С первых дней Ондрейко не осмелился перечить, а теперь?.. Ему это и в голову не приходило! Ведь у мальчиков больше никого на свете не было, кроме дяди Филина. Днем дядя Филина не интересовался тем. что они делают и чем занимаются, но когда наступал вечер и пригоняли стада, они садились с ним перед хижиной: один по правую сторону, другой по левую, и тут они должны были ему все рассказывать.
Фидель клал свою мохнатую голову на колени своего господина, глядя на него умными глазами, как бы тоже желая рассказать ему о том, что он весь день делал. Пес был молод, и по его носу и ушам можно было видеть, что он еще глуп. Часто случалось, что его шерсть висела клочьями, потому что он гонялся за старыми собаками Белко и Царай.
Когда дядя первый раз застал мальчиков на сеновале, где они задумали устроиться на ночлег, он высоко поднял брови, удивившись, и они уже испугались, но ничего не произошло. Он сказал им лишь, чтобы Ондрейко подстелил себе полотняную простынь и потеплее укрылся.

2. Совет дьявола

Было одно из воскресных дней после полудня. Праздничная тишина царила в лесу, через который, жась за руки, пробирались маленькие друзья. Одеты они были по-праздничному, так как дядя Филина не любил, если кто-нибудь нарушал святость воскресенья. Каждый, кто в состоянии был пойти в церковь, должен был идти, несмотря на то что ходьбы было часа два. Сам же Филина редко бывал в церкви, так как далеко ходить он не мог. На его ногу как-то упало дерево, и с тех пор он часто испытывал боли в ноге. Но сегодня он все-таки был в церкви, и вот теперь мальчики шли ему навстречу. Уходя, он дал им задание; выучить наизусть стихи из Евангелия, и теперь, спрашивая один другого, они отвечали урок. Вдруг Петр замолчал и потянул Ондрейко за рукав, указывая ему молчаливым жестом на поваленный ствол дерева. На этом стволе сидел дядя Филина, подперев голову обеими руками, как будто какая-то тяжесть давила его к земле.
- Давай, не будем подходить к нему,- сказал Петр.- Он сильно опечален.
Ондрейко кивнул головой.
- Но,- немного подумав, сказал он,- может мы его сможем развеселить, если подойдем?
Дядя поднял голову, услышав треск сучьев. Мальчики остановились. Подойти к нему или нет?
- Куда вы идете?- спросил их дядя Филина.
Они подошли ближе.
- Мы шли вам навстречу, дядя.
- Так? Почему же вы шли мне навстречу?
Обычно столь грубый голос дяди сегодня звучал как-то иначе.
- Потому что мы боялись за вас,- робко сознались они, присев на мох у ног дяди.
- Почему вы так печальны, дядя?
Петр испуганно взглянул на Ондрейко, который отважился задать этот вопрос. А что, если дядя вдрул рассердится?
- Ты думаешь, что я печален?
Дядя погладил светлые волосы мальчика, которые, освещенные солнцем, обрамляли бледное детское личико подобно сиянию.
- Разве вы не были печальны?
Мальчик пристально посмотрел дяде в глаза.
- Да, дитя мое, я был печален, и вы хорошо сделали, что вышли мне навстречу. А теперь, пока мы здесь сидим и отдыхаем, вы можете пересказать мне стихи из Евангелия, которые я задал вам. Мальчики по очереди рассказали притчу о богаче и бедном Лазаре.
- Дядя,- спросил Петр,- а почему богач не помог бедному Лазарю?
- Почему? Да потому, что у него было каменное сердце. Те собаки были лучше, чем он. Дети, запомните это и не причиняйте никогда никакого вреда птичке или какому другому зверю. Они намного лучше нас. А теперь, идемте!
Дядя взял Ондрейко за руку, а Петру дал нести пе сенник, и они пошли домой. С пастбища доносился звон колокольчиков, а по временам нетерпеливые лай Белко и вой Царая; тут же слышались звуки флейты на которой играл самый молодой пастушок Стево. Он громко наигрывал словацкую народную песню. С гор ему вторило эхо. Мальчикам эта мелодия была знакома, они знали также и слова этой песни. Дядя шел, опустив голову, как будто какое-то тяжелое бремя давило его.
После ужина они, как обычно, сидели перед пастушьей хижиной. Дядя сел на ствол дерева, мальчики ? у его ног. Друзья, глядя друг на друга, не решались попросить дядю рассказать им что-нибудь. Он знал много разных историй, и когда у него было хорошее настроение, мог очень интересно рассказывать. ? Пожалуйста, дядя, расскажите нам что-нибудь! ? попросил Ондрейко, умоляюще глядя на него. Дядя вздрогнул, посмотрев на мгновение в эти прекрасные просящие глаза. Затем, глубоко вздохнув, сказал:
- Вы меня спросили, почему я грустный? Это очень печальная история, которая мне днем и ночью не дает покоя.
- Расскажите, дядя,- попросили мальчики, а Фидель, который во всем должен был принимать участие, тоже умоляюще положил голову на колени своего господина.
- Я сегодня расскажу вам нечто о себе, что никому еще на свете не рассказывал,- начал дядя Филина.- Когда мне было пять лет, умерла моя мать и отец привел в дом другую мать. Это была миловидная молодая женщина, вдова. С нею прибыл и ее сын от первого брака- Истванько. Когда я на тебя смотрю, Ондрейко, мне кажется, что это он, как наяву, стоит перед моими глазами: в круглой шапочке, с перекинутым через плечо словацким плащом, в рубашечке, вышитой разноцветным узором, и в широких штанишках.
Он был красив и мил. Я был у отца самый младший, все старшие дети умерли. У меня никогда не было брата, и вот он пришел и должен был стать им. Вы друг друга любите, я это знаю. Это также напоминает мне мое детство. Но так, как любил его я, даже родные братья не могут любить друг друга. Мы были однолетки: но я был силен, он- слаб; я был дик, он- кроток; я был некрасивый, он- красавец. Но вопреки всему этому, мы полюбили друг друга, и наши родители также немало тому радовались. Они могли оставлять его на мое попечение, зная, что я его за щищу, но и охотно позволяли ему присматривать за мной. О, если бы так всегда оставалось! Но недаром говорит пословица:- Где черт сам не может, туда oн посылает старую бабу". И к нам он подослал однажды такую. Это была родственница моего отца, твоя прабабушка, Петр. Она пришла к нам в один прекрасный день, отозвала меня в сторонку и начала меня обо всем расспрашивать: любит ли меня мать, как относится ко мне отец, Истванько и прочее. Потом она меня жалела, называя бедной сироткой, говоря, что если кто имеет мачеху, тот одновременно получает и отчима и якобы отец меня меньше любит, чем Истванько. Она недолго пробыла унас. Как неожиданно она появилась так же незаметно она и исчезла, но с ее уходом исчезла и моя любовь к Истванько. Она ее похитила. Так как я был дик и много проказничал, отец мой должен был частенько меня наказывать. Истванько же все исполнял, стоило ему только посмотреть в глаза отца или матери, поэтому он наказаний не заслуживал. Я же все время теперь вспоминал слова старой родственницы:- Отец его не наказывает, потому что больше любит его, и мать за него всегда заступается". У меня же никого не было, кто мог бы за меня заступиться, и я часто подвергался наказаниям. Но мать очень часто за меня молилась. Она была очень хорошей женщиной! и никогда не причиняла мне никакого вреда. Но я хотел, чтобы она меня еще больше любила, даже боль-ше, чем своего сына. Мое озлобление и зависть возрастали с каждым годом, покуда мы не стали такими же большими, как вы теперь. Сейчас я расскажу вам то, чего я никогда не смогу забыть, что по сегодняшний день меня гложет и пригибает к земле.
Помолчав, дядя рукой указал на противолежащий холм.
- Видите вон те высоты? - Мальчики утвердительно кивнули головой.
- Там, около того холма, мы когда-то жили. И видите, там где сейчас как раз солнце, на тех пастбищах жили ткачи, к которым мы часто приносили шерсть для тканья. К этому пастбищу вели две дороги: одна из них шла через прогалину по высоким скалам, другая- через долину. Последняя дорога была ближе, но зато опаснее, так как там находилось болото, из которого человек, если он туда попадал, сам никак не мог выбраться. В болоте торчали кое-где одинокие, обросшие мхом камни. И тот, кто хорошо знал эту дорогу и к тому же был ловок, мог при помощи этих камней перебраться на другой берег, хотя и казалось, что жуткая сила может затянуть в глубину каждого, кто только рисковал пуститься на подобный переход.
Однажды наши родители послали нас к ткачам с шерстью. Туда мы шли дорогой, лежащей через прогалину, как нам было велено. Когда мы шли назад, Истванько дал мне яблоко, которое ему дала жена ткача, Я заметил, что у него в кармане было еще одно яблоко, данное ему матерью. Мне же мать ничего не дала на дорогу. Уходя, я с нею и не попрощался, потому что она меня не заметила, когда я ушел с узлом. Но теперь, когда и жена ткача мне ничего не дала, мне сделалось так досадно и я так разгневался, что выбросил яблоко, которое мне дал Истванько. Охотнее всего я расплакался бы.- Итак,- думал я,- старая женщина была права: никому я не нужен, никто со мной не считается. Все любят только Истванько... и так будет продолжаться всегда". Я слыхал, что дьявол по свету ходит- хотя мы его и не видим, и нашептывает, что мы должны думать и делать. Правда ли это- я не знаю, но тогда он был во мне и дал мне страшный сатанинский совет. Только он мог мне его дать. Когда мы шли обратным путем, я сказал Истванько:- Слишком далеко идти через гору, давай пойдем внизу, там ближе". ?- Но мама сказала, чтобы мы шли через прогалину, ? возразил он,- и отец еще" со двора нам крикнул, чтобы мы через лужайки не шли.
Но подойдя к перекрестку, я начал жаловаться, что у меня болит нога и что я поранил большой палец, всадив в него шип от терна. Истванько пожалел меня и решил, что если мы все это расскажем родителям, то они нас не побранят. И мы пошли нижней дорогой. По мягкому пушистому ковру мы благополучно дошли до болота.- Смотри, теперь ты должен перепрыгивать с камня на камень!"- крикнул я Истванько и устремился вперед.
Он меня догонял почти до берега. Остался только еще один камень. Я был больше ростом и мои длинные ноги благополучно перенесли меня на другой берег. Зная прекрасно, что Истванько этого сделать не сможет, я ему крикнул, чтобы он переходил по плавучим травяным кустам. Он так и сделал, и удачно перешел два куста, но третий куст стал уходить из-под его ног. Испугавшись, он перебрался обратно на камень. ?Оставайся там стоять!- крикнул я ему.- Здесь поблизости живет лесник, я его приведу, и он тебе поможет".
И я был таков! Я бежал так быстро, как только мог, но... не к дому лесника.- Петруша, не уходи от меня, не покидай меня, я боюсь!.."- кричал мне вдогонку Истванько, и вслед за этим послышался его душераздирающий крик:- Ма...туш..ка!.." Этот крик я слышал годами день и ночь, слышу его еще и сегодня, и, наверное, буду слышать его и в мой предсмертный час, даже в вечности он будет преследовать меня. Я был еще маленький, но злой мальчуган, а в тот час- бесчувственный, как камень.- Он несомненно провалился и утонул,- говорил я себе.Теперь-то ему никто больше не даст яблок, и люди будут любить только меня". Я одиноко бежал через горы, подобно Каину, который убил своего брата и скрывался от лица Божьего. Но вдруг меня охватила невыразимая, дикая боль; тот же голос, который мне недавно нашептывал:- Утопи его в болоте",- шептал мне теперь:- Ты не можешь идти домой, что ты ответишь, когда тебя спросят об Истванько?" В изнеможении я бросился на землю, разразившись неудержимыми рыданиями, пока, в конце концов, не заснул. Утром, когда рассвело, пришли возчики дров и, узнав меня, посадили на телегу и привезли домой. Я был настолько заспанный, что сразу не мог вспомнить то, что произошло вчера. Я вбежал в сени и открыл дверь. Когда всходило солнце, оно всегда ярко освещало нашу горницу. Так было и сегодня. Солнце освещало отцовскую кровать... и...
Дядя не мог говорить дальше, слезы катились по его щекам.
- Дальше, дядя, что было дальше?- просили мальчики.
- Там на кровати,освещенный лучами солнца, лежал, подобно ангелочку, наш Истванько и спал. Мать сидела у кровати. У меня потемнело в глазах, и если бы отец не успел подхватить меня, я упал бы на пол. Когда я очнулся, возле меня были отец и мать. ? Он не утонул?! - ликовали обрадованные мальчики.
- Нет, он только провалился, но поблизости никого не было, кто-бы мог вытащить его. У нас была большая собака по имени Белко, которая, подобно вашему Фиделю, всюду сопровождала нас. В тот день мы ее как раз оставили дома, но она побежала за нами вдогонку. Сам Бог подослал ее в то мгновение, когда камень погрузился под ногами Истванько и он, потеряв равновесие, провалился в болото. Белко вытащила его за волосы, приволокла на берег и до тех пор лаяла и выла, покуда ей не удалось привлечь к месту происшествия лесника. Тот взял Истванько, отнес его к ручью и, обмыв, доставил его домой. Я ожидал, что отец меня накажет, но он этого не сделал. Матушка меня целовала и обнимала. За завтраком родители суетились около меня; они полагали, что я утонул, так как меня нигде не было видно. Теперь я снова мог убедиться в том, что они оба меня любили, но это меня не радовало. Я все опасался, что вся правда выйдет наружу. Но теперь они в вечности и уже все знают, и я у них не могу попросить прощения. Истванько меня не выдал, и мы снова любили друг друга, как раньше. Я больше не завидовал ему и не ревновал ни к отцу, ни к матери. Я знал и чувствовал, что они любят меня, но в то же время я сознавал, что этой любви я недостоин и не заслуживаю ее. На Белко я больше глядеть не мог, меня всегда мучило, что собака спасла Истванько, а я намеревался его утопить. Но все же Святой Бог взял его к себе, а надо мною тяготеет Его гнев по сегодняшний день. Поэтому я всегда говорю: не причиняйте никакого вреда животным, они лучше, чем люди и не прогневляют Его. Ну. теперь довольно! Идите спать! Хотя у мальчиков было еще много вопросов, но послушно сказав:- Доброй ночи!"- они пошли на ночлег. На сеновале они еще долго говорили об Истванько: как он шел по зыбкому болоту, как под ним провалился камень и он чуть не утонул в болоте и как его спасла собака.
- Теперь я еще больше жалею дядю Филина,сказал Ондрейко.- Он никак не может этого забыть, все это причиняет ему боль и страдание; Господь гневается на него.
- А где же сейчас Истванько?- спросил Петр.
- Если он тогда был одних лет с дядей, то теперь он должен быть такого же возраста, как дядя!
- Может быть, он в другой раз расскажет нам о нем.

3. Новый друг

Всю неделю у дяди Филина было много работы, и мальчики старались делать все, что только было в их силах. Во вторник пришел доктор, чтобы проведать Ондрейко. Когда Ондрейко ему сказал, что вместе с Петром спит на сеновале, доктор весьма обрадовался. ? Правильно, мой мальчуган, это для тебя полезно. Твой отец, конечно, большой барин и большой мадьяр, но всему свое время. Поживем- увидим, настанет день и Татра, и эти горы снова станут словацкими, а там, где твой предок жил как добрый словак, ты, в качестве такового, будешь хозяйничать. Учи язык твоих отцов и люби родную землю, которую он когдато обрабатывал.
Мальчики не понимали о чем он им говорил, но чувствовали, что он желает им добра.
Настал вечер. Доктор выразил желание спать на сеновале вместе с мальчиками. Утром после завтрака он попросил мальчиков немного провести его. По дороге Ондрейко расспрашивал о своем отце. Он узнал, что его отец в настоящее время находится в Париже и в это лето, вероятно, он не приедет. Мальчик облегченно вздохнул, так как знал, что с приездом отца он должен будет расстаться с дядей Филиной и Петром. Когда доктор попросил мальчиков вернуться домой, они еще долго махали ему вслед, пока его соломенная шляпа не исчезла из вида. Тогда они взобрались на скалу, надеясь оттуда еще раз увидеть его. Но его больше не было видно. Зато по другую сторону скалы они увидели прекрасную долину и там маленький домик. Домик был деревянный, крытый черепицей, с маленькими окнами и походил на сказочный. Стоял он около ручейка, который брал свое начало из источника в скале. Стево иногда рассказывал мальчикам сказки о ведьмах, которые живут в подобных домиках. Перед хижиной на солнышке грелся большой белый пес. Будь с мальчиками глупый Фидель, он бы уже обязательно затеял с ним ссору. Пока мальчики разглядывали хижину, внезапно открылась дверь и из нее вышел... не старая ведьма, а мальчик! Он был старше их, в коротком плаще, высоких сапогах и круглой маленькой шапочке. Увидев его, белый пес стал прыгать около него, виляя хвостом. Мальчик, погладив собаку, засмеялся. Вместе они пошли вверх к скале, как раз в то направление, где были Петр и Ондрейко. Пес первый заметил их и остановился. Собака была уже немолодая, но умная.
Неожиданно мальчики очутились лицом друг к другу. Мальчик, судя по его одежде, был нездешний. Приветливо поздоровавшись с ними, он спросил их, что они здесь делают и откуда пришли. Ондрейко и Петр ответили, что они провожали господина доктора, но увидев здесь этот сказочный домик, они весьма удивились. Ондрейко робко спросил мальчика, кто живет в этом домике.
- Это наш домик,- ответил мальчик,- но я приехал сюда с Тренчина неделю тому назад с отцом.
Дядя моей матери умер, и так как у него не было близких родственников, моя мать наследовала эту хижину.
Отец хотел ее продать, но к ней принадлежит еще участок леса с очень хорошими деревьями, которые могут быть использованы для нашего ремесла. Мы пробудем здесь некоторое время, обработаем лес и возьмем его потом с собой.
- Это твой пес?
- Да, это наш Дунай,- ответил незнакомец.Он не хотел оставаться дома, и нам пришлось взять его с собою и даже билет на него купить.
- Но вы же не могли взять его с собою в купе?осведомился Ондрейко.
- Конечно, нет. Но там, куда его посадили, ему весьма не понравилось. Он от радости меня чуть с ног не сбил, когда снова вырвался на свободу. Не так ли, Дунай?
Пес завилял хвостом, лежа у ног своего хозяина.
- У нас тоже есть собака, только она еще молодая.
- Но когда она подрастет, то будет такая же большая, как ваша,- добавил Петр.
- Куда ты идешь?- спросил Ондрейко незнакомца.
- Ах, хочу только взобраться на скалу и посмотреть, что за нею находится. У нас дома тоже есть такая скала, но выше и шире, и когда стоишь наверху, то кажется, что находишься в- Стране Солнца". А когда после грозы появляется радуга, тогда можно подумать, что видишь небесные врата, которые Иаков видел во сне. Когда-то я думал, что это они и есть. Сегодня я знаю, что небеса везде открыты для того, чтобы Господь Иисус Христос мог всегда прийти к нам. Знаете ли вы Его уже?
- Кого?- спросили удивленно друзья.
- Сына Божьего, Господа Иисуса!
Оба мальчугана покачали головами,
- О! - удивился незнакомец.- Тогда я вам расскажу о Нем!
- Часок мы еще можем посидеть,- сказал Петр, которому новый знакомый очень понравился, и он охотно хотел бы с ним подружиться.- Присядем здесь на скале.
- Я вам расскажу, как я впервые попал в- Страну Солнца" и что за Книгу там нашел,- начал мальчик. ? Она и сейчас у меня. Но скажите мне сначала, как вас зовут? Меня зовут Палко, хотя меня когда-то звали Мишко. Но это длинная история.
- Меня зовут Петр, а его- Ондрейко. Раньше его тоже иначе звали, по-мадьярски; но дядя Филина сказал, что можно себе язык сломать с этим именем. Но Ондрейко тоже хорошее имя!- ответил Петр. ? Да, красивое имя. Так звали ученика Господа Иисуса, который привел к Нему мальчика с пятью хлебами и двумя рыбками. Эта история тоже описана в моей Книге.
Между тем мальчики добрались до вершины скалы. Удобно устроившись на камнях, их новый товарищ достал книгу, заботливо обернутую бумагой, и начал из нее читать.
Мальчики готовы были слушать его до самого вечера, но тут появился Фидель, и мальчики вспомнили про дядю. Как он отнесется к их долгому отсутствию? Они стали собираться, приглашая с собою и Палко, так как они хотели показать ему свою пастушью хижину, с тем чтобы он вскоре смог их навестить.
Палко побежал запереть свой домик. Вернувшись, он принес большой ломоть хлеба, который разделил на всех, и они все вместе весело побежали через узкую долину на пастбище фон Гемерского, откуда Петр и Ондрейко показали Палко свою хижину.
Когда дядя пришел к обеду, мальчики с увлечением рассказали ему о новом знакомстве. Внимательно их выслушав, дядя сказал, что будет очень рад, если этот незнакомый мальчик вскоре навестит их. Все надеялись, что в следующее воскресенье Палко будет их гостем.

4. Признание

Есть словацкая поговорка:- Люди к людям, горы к горам". Казалось, так долго жили три товарища и дядя Филина без Палко, а сейчас, если он иногда не приходил, им как будто чего-то не хватало. Но больше всего отсутствие Палко ощущал дядя Филина. Он часто вспоминал то воскресенье после полудня, когда живая изгородь раздвинулась и, подобно портрету в рамке, пред ним предстал незнакомый мальчик, с перекинутым через плечо плащом, в круглой шапочке и белой собакой подле себя. Тут перед ним другая картина: Палко сидит перед пастушьей хижиной и читает им из Священной Книги. Вероятно, так выглядел отрок Иисус, когда находился в храме среди книжников. Ах, как хорошо объяснял Палко Слово Божие! Никогда еще Слово Божие так не захватывало и не увлекало Филина. У него была Библия и книга с проповедями на каждый день; но с тех пор, как Палко Лезина стал приходить и читать им каждый вечер из Библии, с глаз Филина начала спадать повязка. Он ясно и отчетливо стал понимать и вникать в Слово Божие.
И вот снова воскресенье. Филина послал мальчиков в церковь, сам же, задумавшись, он сидел перед пастушьей хижиной. Фидель, который на этот раз не сопровождал мальчиков, лежал у его ног. Вдруг собака навострила уши и, вскочив, исчезла в низких зарослях. Филина задумчиво сидел с опущенной головой - и не слышал, как кто-то разговаривал с собакой. Очнулся он только тогда, когда рядом с ним раздался голос, который он всегда так охотно слышал. ? Доброе утро, дядя Филина! Почему вы такой печальный и совершенно одни? Где же остальные? ? Добро пожаловать, Палко!- радостно ответил дядя, протягивая мальчику свою загорелую руку. ? Если бы я знал, что ты придешь, я бы не отослал мальчиков в церковь.
- Всюду Божий дом,- кротко ответил мальчик. ? Ты принес Библию, о которой вчера упомянул?
- Да. Отец на несколько дней поехал домой и велел мне спросить, не смогу ли я пока остаться у вас, чтобы мне не быть одному в домике. Примите ли вы меня?
Выразительные глаза мальчика просяще смотрели на дядю.
- Конечно, само собой разумеется. Мы будем очень рады, если ты у нас останешься,- заверил его дядя.- Почему твой отец поехал домой?
- Он повез часть леса, а остальное мы после справим по реке до Тренчина. Итак, я принес вам Библию. ? Это та, которая была у священника Малины?
- Да, дядя, мне она чрезвычайно дорога. В ней написано по-латински и по-словацки. Когда я читаю, я вижу его всегда перед собою. Я хочу вам показать, что он написал в то воскресенье, которое было для него последним. Есть у вас время?
- О да, сын мой, сегодня воскресенье. Читай!
- Вы, конечно, это лучше поймете, так как вы старше,- сказал Палко и начал читать вслух:
"Я многое упустил, моя предыдущая жизнь потеряна...- голос мальчика звучал так благоговейно, словно он читал Священное Писание.- Если бы я даже захотел, я не в силах был бы что-либо исправить, уже слишком поздно. Души ушли в вечность, и там они обвиняют меня за то, что я им не сказал о спасении. Они никогда не вернутся обратно, и я не смогу попросить у них прощения. О, какие чудные слова:- Благодатью вы спасены... Это Божий дар". И к этому священному дару я устремляюсь, Бог мой, Спаситель мой! Я знаю, что Ты меня простил, что то наказание, которое я заслужил, Ты взял на Свои плечи и понес его! Я обнимаю Твой Крест, Твои за меня пронзенные ноги, и я благодарю, ах, я благодарю Тебя! Однажды в вечности я восхвалю Твое Святое Имя- Иисус! Я буду восхвалять Его вечно!"
- Вот видите, дядя, так верил священник Малина,- прошептал Палко.
Филина, опустив голову, плакал.
-- Если б я даже захотел, то я ничего не смогу исправить, души ушли в вечность и там обвиняют меня..."? повторял Филина сквозь слезы.- Вот это и есть то, что меня пригибает к земле, и вся моя честная жизнь мне не поможет...
Мальчик, подперев свою кудрявую головку рукой, участливо спросил;
- Дядя, не хотите ли вы мне рассказать, что вас так мучает? Это же не тот грех, когда вы хотели утопить Истванько, как мне поведал Петр? Истванько ведь не утонул. Если меня что гложет и давит, то признавшись кому-нибудь в этом, мне сразу же становится легче на душе. Поэтому и говорит апостол Иаков:
-Признавайтесь друг перед другом в проступках и молитесь друг за друга, чтоб исцелиться: много может усиленная молитва праведного" (5:16). Правда, я только мальчик, но я знаю, что это значит, если болит душа и ты не можешь никому поведать об этом. Господь Иисус, может быть, поможет мне понять и утешить вас.
Дядя, взглянув на него, утер слезы.
- Если уж мне довелось бы кому-то рассказать то, к чему я стремился эти долгие годы, то охотнее всего тебе. Господь дал тебе больше мудрости, чем мне, старику, как и юному Самуилу, который был мудрее Илии.
Дядя сел на свое привычное место, а Палко устроился подле него на траве, ожидая начало рассказа. ? Так как Петр тебе уже рассказал,, какой я был, будучи мальчиком, то я не буду снова все повторять,- начал дядя свой рассказ.- Итак, мы подрастали с Истванькой вместе, и я с чистой совестью могу сказать, что мы друг друга искренне любили. Я всегда помнил, что Истванько ни словом не выдал мой постыдный поступок, когда я в тяжелую минуту оставил его на произвол судьбы. Он уверял, что родители меня любят. Все шло хорошо, и, возможно, всегда так осталось бы, если бы после смерти маминой сестры в нашем доме не появилась ее племянница Ивка. Девочка была худенькая и красивая. Меня она побаивалась, но с Истванько охотно шла хоть куда; лишь после того, как я ее однажды защитил от злой собаки, она перестала меня чуждаться. Так все оставалось, покуда мы не подросли и не возмужали. Может ты меня сейчас не совсем поймешь, мой сын. Когда мы оба стали юношами, для нас на всем белом свете не существовало более красивой девушки, чем Ивка. Мне казалось, что ее черные глаза были прекраснее звезд, и ни на каких кустах не цвели такие прекрасные розы, как на ее щеках. В то время у нас началась массовая эмиграция в Америку. Часто я задумывался: зачем люди пускаются в такое опасное путешествие ради мамоны? Ведь у нас, несмотря на бедность, так было прекрасно и хорошо. Что касалось меня, то эти горы и долины были для меня раем. Но на земле нет рая, а небо слишком высоко. Однажды вечером, когда я вернулся с пастбищ, мать с отцом сидели перед домом и говорили о нас, как они обыкновенно это делали. Я не хотел им мешать, и сев поодаль, внимал их разговору.- Ты полагаешь, что один из них должен отправиться в Америку?"- спросила мать.- Знаешь, жена, там люди быстрее встают на ноги, чем здесь. Мы тут мучаемся, а на жизнь еле хватает,"- вздохнул отец.- И кто из них должен отправиться?"- испуганно спросила мать.- Это мы им предоставим. Я так думаю: пусть один из них останется дома и возьмет себе Ивку, таким образом у тебя будет помощница. Другой же пусть на несколько лет отправится в Америку. Как только он накопит немного денег, и Бог благополучно его вернет домой, они позже смогут вместе хозяйничать. Я бы не хотел, чтобы после нашей смерти они разошлись в разные стороны; так было бы лучше всего..."
- Я видел, как мать вздохнула, - продолжал дядя.- Мне же казалось, что мне в сердце вонзили нож. Она, конечно, ожидала, что я отправлюсь, а Истванько останется и женится на Ивке. В ту ночь я не мог сомкнуть глаз. Дикая боль охватила меня, подобно той, которую я испытал, когда был еще мальчиком, но эта была еще сильней и ужасней. Я ушел из дому. Откуда у меня взялись силы вернуться домой, не знаю.
Когда я вернулся, мне навстречу выбежала Ивка. Когда я ее увидел, то сказал сам себе, что она никому другому, кроме меня, не будет принадлежать, и я никогда не отправлюсь в Америку. На Истванъко же я не мог смотреть, хотя он не подавал никакого повода, чтобы на него гневаться. У нас за болотом была лужайка. На следующий день я с Ивкой должен был там косить траву, и я, переговорив с нею, заручился ее согласием. Я умолял и упрашивал ее до тех пор, пока она не дала мне обещание не брать никого другого в мужья, кроме меня. Когда мы кончили косить и, ожидая Ивку, я обернулся, то увидел Истванько, который удалялся от нас по лужайке. Он слышал весь наш разговор, а мы его не заметили.
На следующий день одному из нас нужно было идти в город. Истванько сказал, что он хочет пойти. Мать отговаривала его, говоря, что он не здоров и для него было бы лучше остаться дома. Истванько и в самом деле был бледен, щеки у него ввалились, будто после тяжелой болезни. Но я отказался идти, и отец меня поддержал, так как у него была для меня другая работа.- Пойдем, проводи меня",- попросил меня Истванько после того, как он попрощался с родителями и Ивкой.
Я пошел с ним. Мы поднялись высоко в гору, до перекрестка. Там мы остановились, взглянув друг на друга.- Мать мне рассказала, какие планы отец имеет относительно нас,- начал Истванько.- Один из нас должен отправиться в Америку.- Ты, конечно, в счет не идешь. Я вас видел на лужайке. Отец желает, чтобы один из нас взял себе Ивку, она твоя. Когда мы были еще детьми, я стал тебе поперек настолько, что ты меня хотел уложить в тот черный гроб. Второй раз я не хочу заграждать тебе дорогу. Моей матушке очень трудно будет со мной разлучиться. Не серчай на нее за это, ведь она только меня и имеет. Я с ней не попрощался, таким образом я хотел избавить ее от горечи прощания. Тебе же я хочу сказать всю правду, чтобы ты мне больше не завидовал. Смотри, я оставляю тебе все: и родителей, и родину, и Ивку. Она не может принадлежать нам обоим. Мне на лужайке было так тяжело... Если бы тебе пришлось перенести то, что я испытал в те мгновения, думаю, что ты этого не пережил бы. Мне казалось, что я утопаю вторично, но то болото, в которое ты меня на этот раз толкнул, еще глубже. Матушка говорит, что я болен и плохо выгляжу, но здесь я и не поправлюсь; там на чужбине, может скорее... Я протягиваю тебе руку на прощание, подай мне также и твою, но без горечи, расстанемся как братья".
Я безмолвно протянул ему руку,- продолжал дядя.- Он взял свои вещи и торопливо стал спускаться вниз по тропинке. Я перегнулся через- крест", чтобы еще раз увидеть его. Он поднял свое прекрасное, полное глубокой печали лицо к холму, откуда он в последний раз взглянул на нашу хижину. Слезы катились из его глаз. Я хотел побежать, вернуть его и сказать, что я все ему оставляю, а сам отправлюсь вместо него на чужбину, но у меня не хватило сил. И я дал ему возможность уйти навсегда. Больше мы его никогда не видели.
Дядя снова заплакал, а вместе с ним и Палко.
- Дядя, расскажите мне все до конца,- после некоторого молчания попросил мальчик.- Что сказала бедная матушка? Как вы это ей все передали?
- Ах, я ей ничего не передал, мой мальчик,сказал Филина.- Он сам обо всем позаботился. У матери был в городе двоюродный брат. На третий день он пришел к нам и принес вещи, которые Истванько должен был купить в городе, а также письмо, в котором он от всего сердца просил родителей на него не гневаться за то, что он отправился в Америку. Он ни словом не обмолвился о том, что это я втолкнул его в ?болото" печали. Это было прекрасное письмо. Мы его сохранили на память, и когда бедная матушка была при смерти, она высказала желание, чтобы его положили ей в гроб. Я изо всех сил старался заменить ей сына. Часто, очень часто, когда моего отца уже не было в живых, матушка благословляла меня. Но это не приносило желаемого мира моему сердцу. Двоюродный брат, который нам принес письмо от Истванько, сам хотел ехать в Америку. Он уже купил билет на пароход, но что-то помешало его поездке. Он пожаловался Истванько, что не может ехать, а тот попросил его продать ему билет. Деньги он занял у своего кузена в счет полагавшейся ему части по наследству- Это мы ему после выплатили, так как тот пароход не прибыл на место своего назначения, он пошел ко дну... Видишь, Палко, я все же утопил моего брата. Не убегая так от меня, он сел бы на другой пароход и был бы жив еще сегодня... Он умер, и кровь его вопиет перед лицом Божиим. И Бог меня достаточно наказал. Недолго я наслаждался своим счастьем. С того момента, как пришло известие о гибели парохода, Ивка начала чахнуть. А когда у нас родился сыночек, она умерла. В горячке она выдала, как горячо любила Истванько, и я понял, что тоска по нему убила ее. Теперь они оба в другом мире, а я здесь совершенно одинок.
- А ваш сыночек, где же он?- - ?
- Его также отнял любящий Господь у меня.
После смерти Ивки он простудился, и в три дня его не стало. Бог взял его к Себе. Теперь я тебе все рассказал, сын мой, но ты навряд ли понял меня.
- Я понимаю вас, дядя, не думайте так! Вы опечалены, что являетесь причиной гибели Истванько. Я знаю, что это тяжкий грех. Но разве вы не можете так же, как священник Малина, пасть к подножию креста и охватить ноги Иисуса? Знаете, верою принять прощение, как дар Божий? В Библии есть стих:- Иисус Христос пришел в мир, чтобы спасти грешников, из которых я первый..." и дальше можно добавить:- и я тоже большой грешник, но я верю, верю, о, Агнец Божий, что Ты за меня умер, и я кладу мое сердце к подножию креста для того, чтобы Твоя святая кровь омыла его".
- Оставь мне эту Книгу на некоторое время, чтобы я смог в тиши больше из нее почитать,- попросил дядя Филина.- Может быть, Господь смилуется надо мною и простит мне мою великую вину. Теперь прочти дальше то место, где мы остановились. Я принесу мой песенник и мы споем что-нибудь.

5. Хорошая мысль

"Страннолюбия не забывайте; ибо чрез него некоторые, не зная, оказали гостеприимство ангелам" (Евр.13:2). Результат этого гостеприимства на деле испытали также дядя Филина и его обитатели хижины. С прибытием Палко Лезина будто Божье благословение воцарилось в их хижине, Палко им во всем помогал и при этом содержал хижину в абсолютном порядке.
- Знаете,- говорил он,- Господь Иисус всегда рядом с нами. Мы не знаем, когда Он зайдет к нам и где захочет сесть, поэтому у нас всегда должен быть порядок.
У Стево он научился играть на флейте и теперь часто наигрывал свои тренчинские песни. Когда Палко с другими мальчиками играл в горелки или прятки, он резвился больше всех. Но когда его просили почитать вслух из его любимой Книги, он сразу же становился серьезным и сидел среди них, как когда-то двенадцатилетний Иисус в храме. Присутствие Палко также благотворно влияло на Петра. Петр иногда был упрям и непослушен, и дяде приходилось его наказывать. ? Почему ты так часто заставляешь дядю Филина сердиться?- увещевал его Палко.- Скажи обо всем Господу Иисусу, поведай Ему, что сатана искушает тебя, и Иисус освободит тебя от этого недостатка. Ондрейко был мягче и благоразумнее, он во всем доверял Палко. Он верил и в то, что Господь Иисус находится здесь у них, поэтому нужно быть всегда аккуратным, чистым. Но главное- нужно подарить Спасителю свое сердце. Так у Иисуса Христа стало одним маленьким учеником больше, и снова исполнилось то, о чем Иисус когда-то молился:- Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение" (Матф. 11:25-26). Читая в Библии то место, где Господу Иисусу пришлось так много страдать и в конце концов умереть, сердце Ондрейко сжалось, и он осознал, что Иисусу пришлось страдать и за его грехи.
Вместе с Палко они помолились, чтобы Господь Иисус простил ему все его грехи. Так Ондрейко принял Иисуса в свое сердце. Он уже много печального пережил в своей жизни: его сердечко очень скорбело, что ни отец, ни мать о нем не заботятся. Часто он плакал, когда его никто не видел. Он часто размышлял о том, что будет с ним дальше? Неужели ему придется всегда находиться у чужих людей? И тут явился Палко Лезина, который рассказал о добром, прекрасном Иисусе, Который любит и его, покинутого Ондрейко, и Который хочет всегда пребывать с ним и никогда его не покинет. Так маленький Ондрейко нашел дивного Друга
- Иисуса Христа, и он во всем старался быть послушным Ему.
- Что мы будем делать, если Палко уедет?часто спрашивали пастухи дядю Филина.- С тех пор, как он у нас поселился, кажется, что и солнце стало ярче светить.
- Да, он благочестивый мальчик,- подтвердил Филина со вздохом.
Ах, ведь он сам больше всего в нем нуждался. И поэтому с каким облегчением он вздохнул, когда от отца Палко пришло письмо, в котором Лессинг писал, что сможет вернуться лишь через шесть недель, и просил дядю Филина на это время оставить у себя сына. Прочитав это письмо, все запрыгали от радости, но больше всех радовался Филина.
Вечером, когда все сидели перед пастушьей хижиной и Палко играл на флейте, неожиданно появился старый доктор. Фидель радостно приветствовал доктора, виляя хвостом. Дунай, который растянулся во весь рост у ног своего маленького господина, также поднял голову. Ни мальчики, ни Филина не заметили прихода доктора. Палко читал вслух из своей Книги об одном богатом господине- начальнике мытарей, который не знал еще Иисуса. Палко читал:- Потом Иисус вошел в Иерихон и проходил через него. И вот, некто, именем Закхей, начальник мытарей и человек богатый, искал видеть Иисуса, кто Он, но не мог за народом, потому что мал был ростом: и забежав вперед, влез на смоковницу, чтобы увидеть Его, потому что Ему надлежало проходить мимо нее. Иисус, когда пришел на это место, взглянув, увидел его и сказал ему: "Закхей! сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме". И он поспешно сошел и принял Его с радостью. И все, видя то, начали роптать и говорили, что Он зашел к грешному человеку. Закхей же, став, сказал Господу:- Господи! половину имения моего я отдам нищим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо". Иисус сказал ему:- Ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама; ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее" (Лук. 19:1-10).
- Дядя Филина,- обратился к нему Палко, прервав чтение.- Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее. Сделайте так же, как Закхей!
И к вам Господь Иисус обращается со словами:- ...ныне пришло спасение дому сему". Это касается вашего сердца, а также и всех обитателей пастушьей хижины. Ведь Закхей с радостью принял Иисуса, и можете себе представить ту великую радость, когда Господь Иисус ему простил все грехи!
Доктор с удивлением глядел на незнакомого мальчика, а также на дядю, который, не сказав ни слова, пошел в хижину. Тут Петр заметил гостя и вместе с Ондрейко подбежал к нему. Они познакомили его с Палко, который сразу понравился доктору. Доктор сказал им причину своего прихода: он ищет поблизости домик на несколько недель для одной своей пациентки, которая нуждается в тишине, свежем воздухе и солнце. ? Послушай, Палко,- обратился Петр к товарищу,- ведь ваш домик сейчас пуст. Твой отец вернется лишь через шесть недель, а ты живешь сейчас у нас. Там было бы как раз удобно и хорошо для дамы. ? Как ты думаешь, Палко,- спросил доктор,согласился бы твой отец сдать нам домик, в случае если он нам подойдет?
- Как же может он не согласиться?- Глаза мальчика сияли.- Разве не сказал Господь Иисус; -...был болен, и вы посетили Меня" (Матф. 25:36). Если вам домик понравится, я дам ключ. Пусть больная дама приезжает.
Было уже поздно, чтобы идти смотреть домик, и они решили пойти туда на следующий день. Вечером доктор еще долго о чем-то беседовал с дядей Филиной. Перед сном Филина пошел проведать мальчиков, как обычно делал каждый вечер. Задумчиво склонившись над Ондрейко, он долго смотрел на него. Почему? Выглядел мальчик теперь хорошо, немного загорел. Было уже заметно влияние здорового, горного воздуха и простой пищи, которая его укрепила. Видно было также то внутреннее счастье, которое вложил в его сердечко Господь Иисус, Почему же, несмотря на все это, он вызывал сожаление со стороны Филины? Ночью прошел дождь, а утром вся трава и листья на деревьях были усыпаны капельками, которые висели как жемчужины, в которых отражалось солнце. Все в природе славило Творца! Каждая певчая пташка, каждый жучок и жужжащий комарик присоединялись к общему хору. Горы курились, как величественный алтарь. Никто не удивился, когда Палко, который являлся предводителем этого маленького общества, запел песню. Петр вопросительно взглянул на господина доктора, как бы спрашивая его мнение. Ондрейко подхватил песню своим серебристым чистым голосом и по всему лесу раздалось пение:

Радость, радость непрестанно!
Будем радостны всегда!
Луч отрады, Богом данный,
Не погаснет никогда.

Бог нас Сам ведет за руки,
Помогает нам в пути,
Нас хранит от бед и муки,
Нашей внемлет Он мольбе.

По следам пойдем Христовым,
Будем льнуть к рукам Его,
Чтоб под бременем суровым
Не остаться без Него.

Радость веры, жизнь дающей, ..
Пусть, как солнце, в нас горит! ...
Любит грешных Всемогущий,
Много благ Он нам дарит.

Доктору эта песня была знакома с детства, и присоединившись к детским голосам, он радостно вторил им.
- Посмотрите, как все сверкает вокруг нас!радовался Палко.- В каждой капельке росы искрится частица радуги. Это краешек одеяния Иисуса. В этом тихом ветре мы также ощущаем Его дыхание. Он очень близок! Он с нами! Мы не видим Его, потому что не смогли бы вынести Его славы. Что за муж был Моисей! И даже он не мог вынести славу Господа. Мы здесь на земле своей жизнью должны прославлять и умножать Его славу! Я думаю, что мы как раз сегодня делаем то, что угодно Господу Иисусу. Мы ищем жилище для одного из Его больных детей. Кто знает, может, и здесь проявится милость и слава Господа! Доктор добродушно смеялся, глядя на Палко. ? Ты, однако, мудрец! А это и есть, наверное, твой домик?
- Да, да!- радостно подтвердили мальчики, а Дунай уже был у дверей.- Если вам здесь понравится, то мы принесем дрова, воду и цветы. У нас все чисто убрано,
- Послушай, Палко, да ведь твой домик очень подходит для моей пациентки,- заметил доктор, осмотрев его внутри и снаружи.- Я велю привезти кое-что из мебели, на полу расстелим ковер, чтобы больная не простудилась. Вашу кровать и стол мы перенесем в кухню, это будет для ее сиделки. Окна, правда, малы, но их целых три! И солнечный свет тоже в достаточной мере проникает в комнату. А какая красота вокруг! Какая восхитительная долина, а позади- зеленый ковер и высокие горы! Колодец тоже есть; жаль только, что скамеечки нет.
- А мы попросим дядю, чтобы он прислал Стево, и тот смастерит хорошую скамеечку,- предложил Ондрейко.- Я же могу пока вместо него пасти стадо.
Доктор погладил золотистые волосы мальчика.
- Я бы охотно поглядел, как ты справишься с этим.
- А он и не должен пасти,- сказал Палко.- С этим хорошо справляются Белко и Царай, они очень умные собаки.
- Ну, мы посмотрим, что еще можно будет сделать, но скамейка была бы необходима. А теперь я хотел бы попить воды.
Палко принес кружку, разукрашенную красивым узором, и такой же кувшин. Напившись, они сели около ручейка, любуясь прекрасным пейзажем. Доктор достал сыр и хлеб. Дядя Филина никого не забыл, даже Дунай и Фидель получили свою долю. Все с аппетитом принялись за еду, и эта незатейливая перекуска оказалась очень ВКУСНОЙ.
Доктор видел, с каким аппетитом его довольные спутники уплетали за обе щеки эту простую пищу. ? Палко,- обратился доктор к мальчику,- ты сказал, что вы хотите принести дрова в хижину. Это не нужно. Я велю привезти воз дров и мелко расколоть их. Но если вы хотите сходить за цветами, то это будет очень мило с вашей стороны. И еще: моя пациентка должна каждый день пить кислое молоко. Пока она еще слаба, вы могли бы приносить ей молоко каждое утро. Когда же она поправится и окрепнет, то сама будет приходить к вам за ним. Ну, договорились? Хотите вы мне помочь, чтобы дама поскорее выздоровела? Все с радостью готовы были помочь доктору.
- Я вам сейчас расскажу немного о ней. Долгие годы она часто ночи напролет не спала, а днем мало спала; таким образом, ей недостает много часов сна. Она охотно хотела бы наверстать упущенное, но не может. Она несчастная женщина, которая перенесла много страданий. Хорошо будет, если вы мне поможете развеселить ее, она тогда скорее поправится. ? А эта дама умеет говорить по-словацки?серьезно спросил Палко.
- Ты умный мальчик! Об этом я совершенно не подумал. Но погоди, я как-то слышал, как она покупала апельсины, говоря при этом по-чешски. Думаю, что вы поймете друг друга. Ну как, поможете мне?
- Охотно, охотно!- заверили единодушно мальчики.- Если только дядя позволит.
Мальчики возвращались домой в очень радостном настроении. Доктор распрощался с ними у скалы, передав дяде мелкоисписанный клочок бумаги. Прочитав его, Филина кивнул в знак согласия. Он послал Стево, чтобы тот смастерил скамейку и разрешил мальчикам каждый день приносить больной даме кислое молоко и цветы.

6. Веселые помощники

И снова был воскресный день, В церковь никто из жителей пастушьей хижины не пошел. Утром они все вместе прочитали главу из Слова Божьего, спели гимн и помолились, а затем каждый отправился по своим делам. Филина получил приглашение от управляющего замком. Мальчики хотели сходить в домик Палко, но у них не было ключа, чтобы войти туда, он был у доктора. И все же им хотелось знать, привезены ли уже дрова? Никто не в состоянии описать их изумление, когда подойдя к хижине, они увидели, что ее окна широко распахнуты, а на кухонном окне сидела большая белая кошка. У нее была мягкая, бархатистая шкурка, большие круглые глаза, а на шее- красивая ленточка, на которой висел позолоченный колокольчик. Увидев кошку, мальчики обрадовались, что с ними не было собак. Фидель был где-то со своим хозяином, а Дунай бегал по лесу.
- Да тут уже кто-то поселился?!- удивился Ондрейко. ? Понятно, ведь кошка одна не сидела бы,подтвердил Палко.
Они тихо обошли вокруг дома. Во дворе были сложены мелко наколотые дрова. Посоветовавшись, они решили сходить за цветами, а тем временем, возможно, кто-нибудь встанет. И когда час спустя они вернулись, неся каждый по огромному букету цветов и свежие ветки, которые искусно подобрал и сложил Палко, они заметили, что дверь дома была открыта и из трубы шел дым.
Тут на пороге появилась пожилая женщина в черном платье и белом чепчике. Ее добродушное лицо носило отпечаток озабоченности, и ее взгляд как бы говорил:- Ну с чего же я должна начать? Что мне делать?" ? Наверное, ей что-то нужно,- сказал Палко. Мальчики подошли к хижине и поздоровались с женщиной. Она ответила на их приветствие по-чешски. Ее доброе лицо просияло, изумленно глядя на мальчиков и на их большие букеты.
- Вы, наверное, сиделка той больной дамы, которая будет здесь жить?- начал разговор Палко.Мы обещали доктору, что принесем цветы. Вот мы их и принесли. Они уже немного завяли, но в воде они отойдут и снова станут свежими.
- Благодарю вас! Это очень обрадует мою госпожу,- сказала женщина, взяв цветы у мальчиков и ставя их в воду.
- Вы недавно прибыли сюда и, наверное, еще не ознакомились со здешней обстановкой. Вероятно, вам может понадобиться что-нибудь такое, чего в горах нет,- заметил заботливо Палко.- Вы нам только скажите, мы охотно поможем.
- Я вам буду очень благодарна, дети, если вы мне поможете. Мы с собой все привезли, только соли и масла у нас нет, наш мешок с провизией по небрежности остался в вагоне. Мы должны были приехать сюда сегодня утром, но прибыли уже вчера вечером. Поэтому господин доктор не смог нас встретить, а я здесь еще не осмотрелась.
- О, соль и масло мы вам сейчас раздобудем! Наша пастушья хижина находится здесь поблизости,ответил Петр.- Кислое молоко тоже должно быть уже готово. Пойдем, Ондрейко!
- С пастушьей хижины?.. Молоко и хлеб?..- - удивилась женщина.
- Это от нас,- объяснил Ондрейко.- Но мы должны идти, чтобы вы вовремя могли все получить.
- А я пока останусь здесь,- сказал Палко.Этот домик принадлежит моему отцу, и я могу вам показать, как вам лучше расположиться.
- Ах, вот как! Это ваш домик? Тогда ты действительно сможешь посоветовать, где мне разместить все наши вещи. Но как тебя зовут?
- Палко Лезина, второго мальчика- Петр Филина, а третьего- Ондрейко Гемерский.
- Как зовут третьего мальчика?- переспросила удивленно женщина.
- Гемерский. Эти три пастбища по склонам гор принадлежат его отцу. Господин доктор только потому устроил Ондрейко к дяде Филина, чтобы он немного поправился. Он был очень слаб, но с тех пор, как он находится у дяди Филина, он стал здоровее и крепче. Но как поживает ваша дама? Спала ли она ночью? ? Ах, моя дама! Кабы она только знала... - вздохнула женщина. - Спала ли она ночью, я не знаю, зато сейчас она спит так крепко, как давно не спала. Ну пойдем, Палко, мы тихонечко войдем в дом. Хорошо, что между кухней и горницей находились еще сени и не было все так слышно, что делалось внутри. В лице Палко старая женщина приобрела хорошего помощника. Из кухни, которая теперь походила на ярмарку, они вынесли сундуки, чемоданы, одеяла, одежду и все разместили в чистенькой каморке, о существовании которой женщина даже и не подозревала.
Некоторые вещи они разложили по полкам, которые смастерил Лезина, другие- развесили по стенам. Сундук с посудой и кухонными принадлежностями был тетей тут же распакован. Некоторые предметы Палко расставил в шкафчике, другие- повесил над очагом. Потом он достал веник и подмел кухню, так как с вещами и распаковкой они нанесли много пыли и мусору. Затем он расстелил на столе скатерть, сбегал за ключевой водой и поставил на стол кувшин с цветами. Когда все было готово, пришли его товарищи, вспотевшие и разгоряченные от быстрой ходьбы. Ондрейко нес круглый, переплетенный соломой кувшин с узким горлышком и молочник с крышкой, а у Петра за плечами висел тяжелый узел.
Когда женщина вернулась из горницы, она едва поверила своим глазам: на столе лежал каравай черного хлеба, стояла новая солонка с солью, в одной из мисок был сыр, в другой- свежее желтое масло, рядом ? молочник с молоком. В печке весело потрескивали дрова, искрился огонь. Мальчики сидели на скамье перед окном, а Палко стоял перед ними.
- Как, дети, вы уже здесь?!- удивленно воскликнула женщина.- И чего же только вы не принесли?!
- Только то, что вы хотели,- ответил Петр.В этой кружке кислое молоко, а в этом кувшинесвежее. Ондрейко подумал, что, может, кислое молоко не понравится даме, и вы тогда сможете сварить ей кофе. Он также захватил масло и сыр, он ведь имеет на то право, так как все потом будет принадлежать ему.
Петр немало гордился Ондрейко. Мальчики удивились, увидев слезы на глазах у женщины. Она их отерла, поцеловав своих маленьких помощников. ? Ты прав, Ондрейко, сегодня я сварю кофе, и вы все со мной позавтракаете. А тем временем, может, и моя госпожа проснется.
Пока варился кофе, мальчики узнали, что женщину зовут Моравец, но они могут называть ее- тетя". Она рассказала им, что родилась в Эрцгебирге в точно таком же домике. Позднее ее родители эмигрировали в Америку, там же она вышла замуж; но после того, как она потеряла своего мужа и дочь, вот уже десять лет она находится в служении у ее госпожи, ухаживая за ней, как за своей родной дочерью.
Не успели мальчики оглянуться, как перед каждым из них стояла красивая чашка с душистым кофе и большой кусок пирога. Потерянный, вернее, забытый мешок с провизией все-таки нашелся. Было бы жалко, если бы они не смогли попробовать такой вкусный пирог! Только они закончили завтрак, как из горницы раздался звон колокольчика. Тетя, как молодая, побежала на зов.
- Нам нужно идти,- сказал Петр.
Ондрейко взглянул на Палко, ожидая что тот скажет. А Палко тем временем удалось приманить к себе кошку госпожи. Она сидела около него и, подобно белке, брала из его рук своими передними лапками намоченные в кофе остатки пирога.
- Мы не можем оставить немытую посуду. Тете нужно помочь, ведь у нее никого здесь нет,- сказал Палко и побежал с тазом за водой.
Петр в это время пошел за дровами. Ондрейко был в кухне и играл с кошкой, когда неожиданно открылась дверь горницы и вначале он услышал голос тети, а затем еще другой голос... Кровь хлынула к сердцу Ондрейко. Ему казалось, что этот голос раздается откуда-то из далекой таинственной страны воспоминаний... Что она говорила, он не понимал. Кошка, вырвавшись из его рук, прыгнула к двери. Дверь была лишь немного приоткрыта, просунув лапку, она открыла ее и исчезла в горнице. Но Ондрейко был настолько погружен в свои мысли, что ничего этого не заметил. Лишь возвращение мальчиков вывело его из задумчивости. Палко перемыл посуду, Петр помог вытереть, и приведя все в порядок как только могли, они крадучись выскользнули за дверь.

7. Узнали друг друга

Семь дней... Какой короткий и все же часто какой длинный отрезок времени! Что только можно пережить за эти дни! Иногда думаешь: неужели это уже все миновало?
Так же и Ондрейко Гемерский, одиноко шагавший по лесу, думал про себя: было ли то, что он пережил в эти последние дни действительностью или это были только грезы? Нет, это было действительностью! Больная дама уже приехала и жила в хижине Палко.
Но Ондрейко ни разу не удалось ее увидеть, хотя он уже три раза приносил ей кислое молоко. Тетя всегда говорила, что дама спит и ей нужно много спать. Ах, почему она спит именно тогда, когда он приходит? С Петром она уже разговаривала и даже подарила ему коробку со сладостями. Палко читал ей уже из своей книжечки. Он сказал, что она такая же красивая, как его мамочка. Лишь Ондрейко ее еще не видел. Сколько он уже молился об этом! Сегодня утром он особенно молился о том, чтобы она не спала в тот момент, когда он придет, чтобы, наконец, увидеть ее и хотя бы поздороваться. Последнее время молодые пастухи, особенно Стсво, давали ему понять, что эти пастбища принадлежат его отцу, а значит, и ему. И когда они давали ему сыр и масло для дамы, то давали щедро:- Бери, ведь это все твое!" Эта мысль ему очень понравилась.- Это все наше! Если Палко имеет право говорить: наша хижина,- то отчего он, Ондрейко, не должен говорить: наши пастбища, наши земли, наши леса! Значит, эта дама приехала к нам, хотя и живет в домике Палко,- думал мальчик.- Когда она немного поправится, она сама придет за кислым молоком". Занятый такими мыслями, Ондрейко не заметил, как очутился у перекрестка, откуда одна тропинка вела к скале, а другая- к маленькому домику в долине. Воздух был чист и свеж, с пастбищ доносился звон колокольчиков.- Это ягнята резвятся, звон их колокольчиков отличается от других",- улыбнувшись, подумал Ондрейко и побежал по направлению скамейки, чтобы там немного отдохнуть. Но, к его удивлению, скамейка была уже занята. Никакая из лесных фей, о которых ему рассказывал Стево, не могла быть прекраснее той, которую он сейчас видел. О, как она была красива! Скамейка, на которой она сидела, была покрыта ковром, сбоку лежала такая же подушка, на которую опиралась белая рука женщины. Ее взгляд был устремлен вдаль.
Мальчик поставил кувшин на землю и, сложив руки как для молитвы, смотрел на это милое, бледное лицо. И снова ему казалось, что кто-то берет его в свои объятия и уносит в далекую страну воспоминаний... Дама все еще не замечала мальчика. А жаль! Сегодня он так хорошо выглядел! В субботу доктор подарил ему новый костюм, почти такой же, как у Палко: рубашку с широкими рукавами, узкие штанишки, высокие сапожки, круглую шапочку и маленькую вязаную курточку. Петр тоже получил костюм, какие обычно носят в этой местности. Ондрейко был очень рад, что теперь не отличался от своих товарищей, и вчера в церкви многие прихожане поглядывали на них. Ах, если бы дама взглянула в его сторону! Но она все еще глядела вдаль. Да, это она жила в хижине Палко! Да и кто другой мог сидеть на этой скамейке? С ней была и ее белая кошечка. Значит, дама уже встала, а он только сейчас принес ей завтрак! Неужели он запоздал? Кислое молоко ведь нужно еще подогреть, когда же она тогда будет завтракать?
Набравшись храбрости, Ондрейко поздоровался с ней. Женщина вздрогнула и с удивлением посмотрела на робко приближавшегося мальчика.
- Доброе утро,- проговорил Ондрейко, кланяясь.- Я принес вам кислое молоко, но, наверное, немного запоздал. Я очень торопился, пожалуйста, не сердитесь!
- Ты принес мне молоко?- спросила удивленно дама. Она встала со своего места и взяла из рук мальчика тяжелый кувшин.- О, он чересчур тяжел для тебя!
- О нет!- робко возразил мальчик, глядя большими глазами на даму.
О, как счастлив он был, что наконец увидел ее.
Она разговаривает с ним и даже взяла его за руку!.. ? Как тебя зовут?
- Ондрейко.
- Ты тоже живешь здесь на пастбище?
- Да, я живу у дяди Филина. Мне там очень нравится. Дама пошла с мальчиком к домику, неся сама кувшин. Она была среднего роста, и в ее осанке и движениях было что-то княжеское.
- А почему Петр или Палко не принесли кислое молоко?- спросила она, стараясь вовлечь Ондрейко в разговор.
- Мы носим по очереди.
- По очереди? Но я тебя еще ни разу не видела!
- Я приношу молоко уже третий раз, но вы всегда спите.
- Вот как? Значит, я проспала твое посещение?
Ну сегодня тогда я тебя так скоро не отпущу. Ты должен у меня отдохнуть и позавтракать со мною. Посмотри, вот и тетя уже ожидает нас! Дама радостно подошла к тете и протянула ей кувшин.
- Поглядите, кто сегодня нам принес кислое молоко. Вы, конечно, уже знакомы, но мы сегодня встретились впервые. Я вас прошу угостить хорошим завтраком моего гостя.
У тети немного дрожали руки, когда она брала кувшин. Сказав, что поторопится разогреть кислое молоко, она зашла в хижину. О, как рад был Ондрейко, что Господь ответил на его молитву! Петр разговаривал с дамой только в кухне, его же она повела в горницу! А как красиво было там: плюшевый диван, кресла и другие дорогие вещи,- почти как в замке Гемерских. Он сидел с ней на диване и рассматривал картинки в большой книге. Это были красивые виды городов и их окрестностей- Она показывала ему их, рассказывая и называя их.
- Вы во всех этих городах были?- осмелился спросить мальчик.
Ее лицо покрылось печалью.
- Да, Ондрейко! Но теперь у меня одно желание и стремление: навсегда остаться в этих горах, забыть про существование этого злого мира и никогда больше его не видеть.
Тут тетя принесла завтрак, и они сели за красиво накрытый стол. Перед едой он теперь всегда молился, так он поступил и сейчас; и от радости, переполнявшей его сердце, он добавил еще:- Благодарю Тебя, дорогой Иисус, что Ты услышал мою молитву".
Дама уже поднесла стакан с молоком ко рту, но услышав молитву Ондрейко, поставила его обратно и, словно пристыженная, опустила голову. Слеза повисла на ее длинных ресницах.
Когда они позавтракали, дама неожиданно спросила Оидрейко, о чем он молился Иисусу? Он признался ей, что давно хотел ее увидеть и поэтому часто завидовал своим товарищам. Теперь его желание исполнилось и он благодарен Иисусу за это. Он попросил у нее разрешения посмотреть еще другую книгу, которая лежала на столике. Там были только фотографии. Изпод своих длинных ресниц он взглянул на даму. На очень многих фотографиях была снята она, но везде на ней были странные наряды. На одной фотографии она была одета в широкую мантию и на голове у нее была корона. Внизу была надпись:- Мэри Славковская в роли Марии Стюарт". Ондрейко долго глядел на фотографии. ? Почему ты так пристально разглядываешь эти фотографии?- спросила дама, гладя его кудри. ? Это вы везде сняты? Значит, вы играли в театре? Она удивленно взглянула на него.
- Неужели ты знаешь уже что-то о театре? Разве ты там когда-нибудь был?
- Нет,- лицо мальчика покрылось печалью.
- Что с тобою, Ондрейко?- спросила она, обнимая мальчика.
- Ах, моя мама тоже, наверное, снята на таких же фотографиях.
- Твоя мама? - спросила удивленно дама. - Разве она не крестьянка?
- О нет!- Глаза мальчика засияли.- Она знаменитая певица. Но я ее, наверное, никогда больше не увижу, так как она меня давно позабыла. У меня никого нет, хотя мои родители живы. Я долго печалился об этом. Но с тех пор, как с нами Палко и я принял Иисуса Христа в свое сердце, я не чувствую себя таким одиноким и покинутым, потому что знаю: Иисус любит меня и Он со мной...
Мальчик замолчал, так как дама вдруг сильно побледнела; рука, обнимавшая мальчика, опустилась, и глубокий вздох сорвался с ее губ.
- Тетя!..- вскрикнул перепуганный мальчик.
К счастью, в комнату быстро вбежала тетя Моравец. Она намочила мертвенно-бледное лицо дамы водой и дала ей нюхательное средство. Подсунув ей под голову подушку, она подняла ее ноги на диван, и через некоторое время дама пришла в сознание.
Тетя сразу взяла Ондрейко за руку и повела его в кухню. На его испуганные вопросы она лишь отвечала, что ее дама еще очень слаба и нуждается в отдыхе. Ондрейко должен был ей рассказать, о чем они вместе беседовали. Тетя вздыхала и гладила мальчика по голове, приговаривая:- Так должно было случиться, и чем раньше, тем лучше!" Она не стала удерживать Ондрейко. когда тот сказал, что должен идти домой, но кувшин обратно нести ему не разрешила. ? Пришли к нам после обеда Палко. Он обещал моей госпоже, что проводит ее до пастушьей хижины. С завтрашнего дня она должна сама приходить на пастбище и пить там кислое молоко, так сказал господин доктор.
- Но она же еще больна,- сказал озабоченно мальчик.
- Она больше не больна, но только слаба, и эту слабость она должна побороть.
Ах, в мире нет блаженства без примеси горечи.
Если бы его встреча с дамой не завершилась так странно, Ондрейко вернулся бы домой гордым и счастливым. Плачущим нашел его в лесу дядя Филина. Подняв его на свои сильные плечи, он понес его в хижину. По дороге Ондрейко все ему рассказал, и Филина узнал причину его огорчения.
- Дядя, я, наверное, сказал ей что-нибудь очень плохое, хотя я не знаю, что именно, и она поэтому так опечалилась,- всхлипывая, говорил Ондрейко. ? Не плачь,- успокаивал его дядя.- Ты сказал то, что тебе Господь вложил в уста. Еще сегодня до ее прихода сюда все уладится.
Дядя Филина принес усталого мальчика в свою каморку и уложив в постель, присел на краешек кровати. Он долго еще сидел около него, гладя его волосы, и вскоре Ондрейко сладко уснул. Грустно взглянув на него, Филина тихо вышел. Полчаса спустя пастухи видели дядю, одетого по праздничному и шагавшего по направлению к скале. Они думали, что он идет в город и удивились, так как он только вчера был там.
В это же самое время в домике Палко было слышно горькое рыдание, которое не так легко и скоро утихло, несмотря на все старания тети Моравец. Всхлипывая, дама говорила:- Он был здесь, мой маленький дорогой сыночек, и я этого не знала! Этот тяжелый кувшин он принес мне собственноручно... Он жаждал меня увидеть, но он меня не узнал... и как он мог! Ведь я сама его не узнала! Он думает, что мать его давно позабыла... Но это неправда! Все прелести мира не смогли заменить мне его! Его, мое потерянное сокровище! Отец мой. отец! О, если бы ты знал, что стало с твоей дочерью! Ты ее учил складывать руки для молитвы, но она это забыла!.. Я изменила своему супругу! Я- жестокая мать! Если б ты только знал, что все твои предостережения исполнились в буквальном смысле..." Женщина зарыдала еще громче. Тетя вышла, услышав шаги в сенях. Вернувшись через некоторое время, она спросила, может ли госпожа принять старого Филина, который пришел поговорить с ней по очень важному делу. Минуту спустя пастух сидел в горнице. ? Я к вам пришел, госпожа Славковкая,- начал он строго.- Греху, который вы совершили по отношению к Ондрейко, должен быть положен раз и навсегда конец. Доктор мне сказал, что вы- его мать, а мой господин является его отцом. И что ж! Нежный, в любви нуждающийся ребенок, должен теперь подрастать, как говорится в одном стихе:- Ни отца, ни матери, ни сестры, ни брата. Почему ж, моя судьба, ты так горьковата?" Его голос звучал строго. Дама умоляюще спросила его:
- Что же мне делать? Они ведь его у меня отняли и присудили Гемерскому. Мой адвокат сделал все, что только от него зависело, но все было напрасно. ? А стали бы вы теперь его любить и заботиться о нем, как это подобает настоящей матери, если бы мой господин вам его вернул?
- Стала бы я? О! Я не заслуживаю того, чтобы меня так спрашивали. Хотите верьте, хотите нет, но я отдам все, только бы мне его получить. Ведь он любит меня, недостойную.
- Да, он вас любит так, как только может любить дитя. Поэтому-то я и пришел к вам. Сегодня или никогда Бог дает вам возможность получить обратно ваше сокровище. У вашего бывшего мужа большие долги. Управляющий получил указание негласно продать имение. Если у вас достаточно денег, а доктор сказал, что вы их имеете, тогда купите его из первых рук, пока оно не попало в руки дельцов. Когда ваш адвокат поставит господина Гемерского в известность, что вы покупаете имение и переводите его на имя мальчика, то он останется у вас. Гемерский всегда говорил, что имение перейдет к Ондрейко, так как он является его первенцем, и об этом знает вся округа. Если это превосходное имение станет собственностью сына бывшего владельца, то в этом нет ничего позорного. При благоразумном управлении оно принесет больше дохода, чем в настоящее время. Если вы сейчас и затратите на это большую сумму денег, оно, безусловно, и будет стоить этого.
- Ах, дядя Филина!- Женщина ухватилась за руку дяди.- Как я вам благодарна и признательна за ваш добрый и мудрый совет! Чем могу я вам отплатить?
Я не знаю, хватит ли моих наличных капиталов, но у меня есть драгоценности, и мне нетрудно будет заплатить за имение; кое-что мне даже останется для начала.
Я не так уж неопытна в ведении сельского хозяйства, как вы думаете. Я дочь фермера. Но кто купит мне имение? Мой адвокат в отлучке.
- Мы обратимся к господину доктору. Вы поедете вместе с ним к управляющему замком и там обо всем договоритесь. Он получил поручение негласно продать замок. Как только имение будет принадлежать вам, начните хлопотать и насчет мальчика. Так, по крайней мере, я полагаю. Но Ондрейко вы должны еще сегодня сказать всю правду, чтобы он больше не мучился. Придите сегодня после обеда; я пришлю Палко, чтобы он вас проводил.
Филина встал.
- Я бы не пришел к вам сегодня, так как вы еще слабы, но продажа не ждет, и Ондрейко так горько плакал. Он думает, что сказал вам нечто очень плохое, доведя вас до обморочного состояния. Ребенок очень нежен. Ему нужна не только физическая закалка, его сердце так жаждет материнской ласки... Итак, Господь да пребудет с вами!
- Дядя Филина!- Женщина преградила ему дорогу.- Известно ли вам, почему я развелась с Гемерским? Или вы думаете, что я покинула его из-за неверности, потому что была певицей?
- Господин доктор мне сказал, что мой господин поступил с вами несправедливо. Дальнейшее меня не касается. У каждого из нас достаточно собственной вины. Бог видит нас и знает нас.- Не судите, да не судимы будете..." Обычно грубый голос Филина при последних словах прозвучал почти нежно. Он протянул женщине руку и вышел.
- Дядя Филина! Вы уже возвращаетесь из города?- прозвучал рядом голос.
Перед ним стоял Палко, держа в руках узелок с грибами.
- Я не был в городе, Палко. Но что ты здесь делаешь? Филина сел на пень, обросший мхом. Мальчик прилег рядом на мягкие моховые подушки.
- Я относил для Стево письмо, которое мальчуган лесника попросил передать от его матери. Стево очень обрадовался, что его мать опять здорова, она ведь была больна. Слава Господу!
- Я тоже рад, она славная женщина. Если у сына нет матери, он лишается также и родины,- задумчиво сказал Филина.- Где это ты нашел такие грибы?
- Правда, чудесные? Они мне тоже сразу приглянулись. Иошко их нам приготовит к ужину.
- Правильно, но самые лучшие отбери и отнеси после полудня женщинам в вашем домике. Они очень обрадуются.
- Я на самом деле должен привести даму? Не будет ли это слишком далеко для нее?- спросил озабоченно мальчик.
- Я не думаю, вы пойдете медленно.
- Но если она все-таки не сможет, дядя?
- Я ее сейчас видел, я оттуда возвращаюсь.
- Вот как! Вы ее видели? Вы к ней зашли, возвращаясь из города?
Дядя помолчал некоторое время, что-то обдумывая.
- Палко, я хочу тебе нечто сказать. Если Господу будет угодно, ты мне поможешь в одном трудном деле?
- Охотно, вы только скажите!
- Господином этих пастбищ по склону гор является отец Ондрейко. Это ты знаешь? .?
Да, я это знаю.
- А та прекрасная дама,- он указал по направлению дома Лезина,- является его матерью.
- Что?!- воскликнул Палко, вскакивая.- Что вы сказали? Его матерью? Почему же они не вместе, и Ондрейко не с ними?
- Потому что они разведены, и у господина Гемерского уже несколько лет другая жена.
Палко опустился на колени перед старым пастухом.
- Разве Господь Иисус позволил им так поступать?
Ведь в Библии написано, что этого нельзя делать.
- Знаешь, Палко, на свете многое делается, чего Бог не хочет, так же и это. Я знаю, что это грех, но раз уж так случилось, ничего не поделаешь. Дама еще до своего замужества была знаменитой певицей в Америке. Она была очень красива, она и сегодня еще прекрасно выглядит. Гемерский женился на ней и привез ее в Европу к своим родным. Родные на него рассердились, так как она была не дворянского происхождения.
Они были с ней весьма неприветливы, да и он не оказал ей должного внимания. Насколько я его знаю, он не из тех, кто станет защищать свою жену. Возможно, он и раскаялся, что не женился на какой-нибудь графине. Что было между ними, я не знаю. Но насколько мне известно, в один прекрасный день, когда он отсутствовал, она взяла мальчика и покинула его. Они жили в то время в Будапеште. Денег у нее было немного, а она должна была содержать себя и мальчика, и она снова вернулась в театр. Гемерский подал на нее жалобу, что она его покинула и не пожелала больше вернуться.
Начался процесс, и брак был расторгнут. Мальчика присудили отцу, и в конце концов он очутился у нас. Покуда мальчик находился у людей, к которым отдала его мать на попечение, он слышал о ней только хорошее. Но когда попал к людям, к которым отдал его отец, он ничего хорошего о своей матери не слышал. Да это и вполне понятно. Таким образом у мальчика появились всякие мысли относительно его матери, и все же он стремится к ней и тоскует по ней. Поэтому я сейчас был у дамы, чтобы посоветовать ей, каким путем она может снова вернуть себе мальчика и просил ее сегодня же открыться Ондрейко. Я рассказал тебе это для того, Палко, чтобы ты подготовил Ондрейко к сегодняшнему свиданию, скажи ему, кто сегодня придет к нам.
Вокруг было тихо. Дядя взглянул на задумавшегося мальчика.
- Скажешь ли ты все это ему, Палко?
- Да, дядя. Но перед этим я должен просить сил у Господа Иисуса, так как это нелегкая задача. Как хорошо, что Ондрейко уже принадлежит Иисусу! Он поможет и своей матери найти к Нему путь.
- Ты умный мальчик,- сказал старый пастух.
- Но, дядя Филина,- снова заговорил Палко, - когда вы мне окончательно скажете, что всецело принадлежите Господу Иисусу?
Умоляющий ласковый голос мальчика вызвал слезы на глазах мужчины.
- Я и сам не знаю, что тебе на это ответить, мой мальчик. Мне и самому чудно; но с тех пор, как я поступил как когда-то Закхей, у меня такое чувство, будто великая тяжесть свалилась с меня, и то, что меня тяготило, ушло куда-то. Порою мне кажется, что Сын Божий действительно живет во мне, и когда я читаю Библию, мне кажется, будто Он обитает в моем сердце и открывает мои слепые очи. Теперь я не знаю, мой мальчик, что я еще должен сделать.
- Ах, дядя!- воскликнул Палко, прыгая от радости.- Да вы Его уже приняли! Он снял с вас бремя и взял его на Себя.
- Что ты говоришь, мальчик?!- воскликнул изумленный Филина.- И это все?
- Да, это все. Мы должны только Ему верить и доверять. Вы ведь знаете, что Он говорит:- Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко" (Матф. 11:28-30). Вот вы к Нему пришли, и Он вас успокоил!
- Я верю этому, мой мальчик; я верю и так же понимаю, как Закхей, Он пришел взыскать и спасти погибшее; Он и меня, погибшего грешника, искал, и я дал Ему меня найти.
Когда они, спустя некоторое время, преклонили колени, радость и великое ликование было на небе, так как снова человек принял в свое сердце Иисуса Христа, ибо написано:- А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божьими" (Иоан. 1:12). Таким путем ангелы записали новое имя в Книгу Жизни.
Первый раз в жизни Филина от всего сердца молился Богу, Отцу своему. Он благодарил Агнца за Его смерть, за искупление и прощение, а также за то, что Он прислал к ним Палко.
- Теперь мне больше за вас не нужно молиться, - сказал Палко после молитвы.- Но сейчас я буду еще ревностнее молиться за мать Ондрейко и, чтобы и она нашла Иисуса и доверилась Ему.
Они вместе прошли еще некоторое расстояние, затем дядя свернул на тропинку по направлению к пастбищам, а Палко- в сторону пастушьей хижины, распевая при этом так громко, что эхо вторило ему с гор. Все послеобеденное время ушло на уборку хижины. Мальчики скоблили и подметали до тех пор, пока нигде не было видно больше ни пылинки. Ондрейко принес огромный букет цветов, чтобы из них сплести гирлянду. Когда гирлянда была готова, дядя прикрепил ее над дверью.
- Итак, теперь я пошел,- сказал Палко, когда все было готово.- Ондрейко, пойдем со мной. Я здесь поблизости видел прекрасные цветы, ты их можешь нарвать.
- Правильно, время как раз подоспело,- поддержал дядя,- идите вместе.
Ондрейко охотно пошел с Палко. Весело побежали мальчики в лес и, найдя поляну с множеством цветов, нарвали чудесный букет.
- Присядем немного, - предложил Палко. - Ондрейко, я хочу тебя кое-что спросить: ты хоть немного помнишь еще свою мамочку?
- Мою мамочку?- вздохнул Ондрейко. Он не ожидал этого вопроса.- Лишь очень немногое сохранилось в моей памяти. Одно я хорошо помню, что она была очень красива и могла чудесно петь.
- А если бы она вдруг неожиданно пришла к тебе, ты бы обрадовался?,- .; ,- ?
- Ко мне пришла?..- широко открыв глаза, Ондрейко глядел на Палко.- Она ведь не может ради меня сюда прийти, ведь я принадлежу моему отцу, а не ей.
- Что тебе рассказывала о ней женщина, у которой ты жил последнее время?
- Что моя мамочка больше любила театр и потому покинула меня и отца.
- И ты этому верил?- спросил, нахмурившись, Палко.
- О нет! Я этому не верил, так как я ее очень любил. ? И не верь! Мне сказал дядя Филина, что она оттого ушла от вас, что семья твоего отца ее не любила, потому что она не была дворянского происхождения. В театр же она должна была вернуться, потому что не имела никаких средств для существования. Твой отец привез ее издалека, и вернуться туда она никак не могла. Что же ей оставалось делать? Что такое театр, я не знаю. Но если она там только пела, в этом не было ничего плохого. Если бы она знала Господа Иисуса, как мы с тобой, то Он бы ей что-нибудь другое посоветовал и помог. И если то, что она когда-то сделала, было нехорошо, то в один прекрасный день, когда она познает Господа и попросит прощения. Он ей все простит; но наше дело ей о Нем рассказать. И это должны сделать ты и я.
- Мы? Но ведь она далеко отсюда!
- Не верь этому, Ондрейко. Господь Иисус прислал ее сюда к нам. Дама в нашем домике- это она и есть.
- Это и есть она?!- вскочил удивленный Ондрейко.- Да, да, это она! Так она выглядела. И этот голос! Потому мне и казалось, что я слышу знакомую сказку, когда говорил с ней и смотрел на нее. Я ее немного узнал, но она меня не узнала,- грустно вздохнул мальчик, и глаза его наполнились слезами.
- Как ей было тебя узнать в этом крестьянском костюме? Мы с Петром едва тебя узнали.
- Ты так думаешь?- спросил Ондрейко, немного успокоившись.- Палко, возьми меня с собою к ней, она ведь не знает, что я ее Андраш.
- Она уже все знает. Дядя Филина был у нее и рассказал ей все.
- Ах, возьми меня с собою; ведь я ее так огорчил, что она чуть-чуть не умерла!
- Да, пойдем! Несомненно, это угодно Господу Иисусу.

8. Ищущие и найденные

Никогда в жизни Ондрейко не забудет этой встречи: дверь хижины внезапно отворилась, и из нее вышла красивая женщина в нежно-голубом платье. В руках она держала большую шляпу, которую выронила, когда с возгласом:- Мой Ондрейко!.."- она устремилась к нему, а он кинулся ей на шею со словами:- Мамочка, моя мамочка!" Она опустилась перед ним на колени, прижав его к своей груди. Они еще долго оба плакали, а вместе с ними и Палко.
- Ах, моя мамочка, я так тебя люблю! Не правда ли, я твой и ты меня больше не покинешь?- говорил Ондрейко, заливаясь слезами и гладя лицо женщины.
- Да, ты мой!- утешала она его.- Я тебя никому больше на свете не отдам! Но теперь пойдем, мой голубчик, к дяде Филина. Он позаботится о том, чтобы тебя у меня никто не отнял.
Никогда Ондрейко не забудет, как они вместе шли к пастушьей хижине, где их радостно встретили остальные обитатели хижины. Какой это был великолепный день! Потом мамочка вместе с тетей Моравец остались на ночь. Дядя посоветовался с тетей, и Стево принес обеим женщинам все необходимое из их домика: подушки, простыни, одеяла и прочее. Весь вечер Ондрейко просидел со своей мамочкой.
Дядя рассказывал о жизни на пастбище и много другого интересного из своей жизни. Поужинав на свежем воздухе, они потом спели псалом и помолились.
Палко читал вслух из Библии по желанию дяди Филина 15-ю главу Евангелия от Луки о добром Пастыре, о женщине, потерявшей одну драхму, о блудном сыне, имевшего доброго отца и ушедшего от него. Как плохо ему жилось на чужбине, пока, в конце концов, он не вернулся к отцу. Все внимательно слушали Палко. Вокруг царила глубокая тишина; когда он кончил читать, было слышно только потрескивание огня. На небе уже сверкали звезды, луна освещала вершины гор и пастбища. Временами был слышен тихий звон колокольчиков, доносившийся с овчарни. Вдруг дядя Филина, подняв голову, заговорил каким-то непривычным голосом: ? Пропавшая и найденная овца- это я, дорогие мои. Милостивый Бог простил все мои грехи. Господь Иисус искал меня и нашел, и я отдался Ему. Поблагодарим Его за это.
Сняв шляпу, он с жаром начал молиться. Никто из присутствующих еще не слышал подобной молитвы. Эти минуты Ондрейко также никогда не забудет. Когда вокруг все стихло, дядя Филина, как всегда, пошел проверить все ли в порядке. Подойдя к деревянной пристройке, он неожиданно остановился. На скамейке сидела, завернувшись в шаль, госпожа Славковская. Обняв руками колени, она глядела в даль звездного неба, как бы желая проникнуть в тайну этой красоты. Дядя Филина кашлянул, давая знать о своем присутствии. Подняв голову, женщина жестом указала ему на свободное место, приглашая присесть. Он повиновался.
- Вы сказали, дядя Филина, что вы пропавшая и найденная овца,- заговорила она.- Женщина, потерявшая свою драхму,- это я, и не только это, но я также и блудная дочь.
Ее голос был печальным.
- Что вы этим хотите сказать?- спросил Филина серьезно.
- Когда Палко рассказывал о блудном сыне, как добр был его отец, то я должна признаться, что я также поступила с моим отцом, любящим и добрым. И поэтому со мной случилось то, что должно было случиться .
Она глубоко вздохнула,
- Расскажите мне об этом! Я уже старый человек и мог бы даже быть вашим отцом. Я вас пойму.
- Да, вам я все расскажу. Вы спасли и заступились за мое несчастное дитя, когда у него никого не было. Вы заботились о нем, как родной отец.
Мы жили в Америке, где у нас была превосходная ферма. Мои дедушка и бабушка эмигрировали, будучи еще молодыми людьми, из Богемии и купили себе эту небольшую ферму. Они много трудились, и Бог благословил их труд. Они были благочестивыми людьми и всецело полагались на Бога. У них были сын и дочь. Сын пожелал учиться, и они ему в этом не препятствовали. На ферме помогать он им не мог, и родители были вынуждены нанять работника. Тот, кого они взяли, был их земляком, и они его сразу полюбили, приняв как родного в свою семью. Однажды, когда дедушка серьезно заболел и думал, что умрет, он позвал своего работника и сказал ему, что если он еще свободен и у него нет невесты, то пусть он возьмет себе в жены его дочь. Ему тогда легче будет умереть, зная, что и дочь и жену он передал в надежные руки. Он знал, что его дочь любила этого доброго и красивого юношу. Юноша попросил дать ему время для обдумывания. Встретившись с дочерью хозяина, он рассказал ей о своей судьбе на старой родине. Что там было, мне неизвестно, но дочь согласилась стать его женой и никогда в этом впоследствии не раскаялась. Отец мой был очень добр к моей матери. Дедушка выздоровел, живя и работая еще долгие годы вместе со своим зятем. Счастье им улыбалось, и вскоре они купили себе большую ферму. Я лично помню только эту последнюю. Я была единственной дочерью у моих родителей. Дядя Адальберт, который к тому времени женился и был профессором в Нью-Йорке, посоветовал моим родителям отдать меня ему на воспитание, так как там у меня была возможность посещать школы и стать образованной дамой. Дедушке это предложение тоже понравилось, и с тех пор я жила дома только летом, а остальное время ? у дяди, где я посещала школы, покуда мое образование не было закончено. Тут дядя открыл во мне большой дар к пению, мои учителя это также подтверждали. Без ведома моих родителей, я стала брать уроки пения, а дядя оплачивал их.Пение мне очень нравилось, и не столько само пение, сколько аплодисменть зрителей, которыми меня буквально осыпали на школьных выступлениях. Тем временем дома произошла большая перемена. Когда меня вызвали к умирающему дедушке, я с трудом узнала домашний очаг.
Наша ферма находилась в горах, где в течение нескольких недель происходили так называемые евангелизационные собрания. Вся наша семья ходила на эти собрания, чтобы послушать проповеди на религиозные темы, и все обратились и приняли Иисуса Христа как своего личного Спасителя. Мне никогда не забыть блаженной кончины моего дедушки, как он мирно отошел к Господу после того, как благословил всех оставшихся, и как спокойно перенесла эту великую утрату моя бабушка. Но тогда первый раз в моей жизни я буквально убежала из дома обратно в Нью Йорк к моему дяде. Мои дорогие родители организовали домашнюю церковь, где пели псалмы в честь Агнца, свидетельствуя о Нем, о Его спасении. Но я не хотела петь эти песни. Меня буквально душили стены дома, С великой печалью отпустил меня мой добрый и любящий отец. Мне предстоял еще экзамен и до конца занятий оставалось еще полгода. Мои родители уже радовались, что я буду жить с ними: ведь я была их единственная дочь и все сбережения они откладывали для меня. Дядя был со мной во всем согласен. Он также не хотел идти тем узким путем, который вел к вечному блаженству. С окончанием моего образования прекратились и уроки пения и я вернулась домой с целью уговорить родителей дать мне согласие идти в оперу. Я хотела стать певицей. Больше полгода уговаривала я своих родителей, упрашивая и проливая слезы, но все было напрасно... Мой отец относился ко мне с ангельской добротой и терпением, в то время как у моей матери и бабушки терпения уже не было. Но отец мой был непреклонен и тверд, как скала. Я никак не могла его уговорить дать мне разрешение на этот шаг. И так как он мне его не дал, я взяла его сама... ? И что вы сделали?- спросил дядя Филина.
В ответ послышалось всхлипывание.
- Я покинула родной дом, оставив письмо, в котором писала, что я люблю мир и хочу в нем жить, стремиться к почести и славе, я не намерена зарываться на ферме. Я бежала к дяде Адальберту. Мой дорогой отец приехал за мной. Он умолял и уговаривал меня вернуться, но я была непоколебимой.- Когда мир с его суетой, тщеславием и пустотой предстанет пред тобою, подобно мыльному пузырю, когда твое сердце испытает разочарования и отчаяние, вспомни, что у тебя есть отец и вернись домой! Но сейчас наши дороги расходятся! Мы идем по узкому пути, но он ведет в небеса, твой путь- широк, но он ведет в пропасть. Наши молитвы будут окружать тебя, подобно огненной стене, со всех сторон. Я знаю, что ты испытаешь много зла и страданий, именно по той причине, что наши молитвы будут препятствовать тебе идти тем путем, каким идут все окружающие тебя". Это были его последние слова. Ах, дядя Филина, и все же я пошла широким путем. За короткое время я стала знаменитой певицей. Мне- простой, но образованной дочери фермера, была дана возможность проникнуть в высшее общество. Передо мной распахнулись все двери. Люди меня носили на руках и, подобно блудному сыну, я позабыла моих родителей. Тут появился Гемерский, и я последовала за ним, готовая ради него пожертвовать всем, даже славой! Он мне обещал, что став его женой, я могу продолжать мое занятие. Он сдержал свое слово, но лишь до тех пор, пока мы жили в Америке и в Италии. На его родине этой возможности у меня не было. А потом получилось так, как мой дорогой отец предсказал. Но об этом я не хочу рассказывать; я лишь хочу сказать, что я и есть тот- блудный сын".
- Вы исполнили только половину того, что сделал блудный сын, милостивая государыня; сын вернулся домой, а вы этого еще не сделали.
- Да, вы правы, я еще не вернулась домой. Когда я оставила своего неверного супруга, мне стыдно было обманутой, бедной и покинутой вернуться домой. Когда я попросила моего дядю мне помочь, он прислал мне небольшую сумму денег со строжайшим наказом - вернуться к моему мужу или примириться с моими родителями. Но я не желала раскаяться. Мне казалось, что все против меня согрешили, а я одна страдаю невинно...
Но жить нужно было дальше, и я снова вернулась на сцену, но уже с разбитым сердцем. Вскоре снова мир очутился у моих ног, но он предстал предо мной во всей своей порочности и испорченности. Мой отец был прав: я не могла так грешить, как окружающие меня люди, и поэтому мне приходилось очень много страдать, и под конец я всего этого не выдержала. Мое здоровье пошатнулось, и я ушла со сцены, принявшись за поиски моего ребенка. Мне хотелось еще хоть раз повидать его перед смертью. Ну вот и все!
- О нет!- улыбнулся дядя Филина, вставая.Это еще не все! Конец будет тогда, когда дочь вернется к своему Небесному Отцу, а затем и к земному.
Тот, Который принял меня, примет и вас. Но нам пора идти на ночлег, вы нуждаетесь в отдыхе. Помните, может как раз в этот момент ваш земной отец, там за океаном, молится за вас. А Небесный Отец нас так возлюбил, что послал Своего Единородного сына. Спокойной ночи!
Воздух был уже свежий и холодноватый, на чистом небе сияли крупные звезды, изливая свой ласковый свет на землю. Все вокруг было погружено в глубокий и безмятежный сон.

9. Отголоски прошлого

На следующий день приехал доктор. Он хотел с дядей Филиной идти к адвокату, чтобы довести до конца начатое дело по продаже имения. Не успел Ондрейко оглянуться, как экипаж увез его мать, дядю Филина и доктора в город. Перед отъездом дядя Филина попросил Палко, чтобы он с мальчиками пошел в лес, где ничто и никто не будет им мешать молиться за успех предпринимаемого ими дела. Они верили, что Господь услышит и ответит на их молитву.
Дядя Филина вернулся домой поздно, когда мальчики уже спали. Утром он им сообщил, что все прошло удачно, но результат будет известен только через неделю.
Ах, что это была за неделя! Подобного мальчики еще никогда не переживали. Они часто с Ондрейко навещали его мамочку, она также приходила к ним в пастушью хижину. И если засидевшись она оставалась допоздна, то охотно оставалась ночевать, а тетя шла домой одна. Петр всегда охотно провожал тетю, так как она потом угощала его чем-нибудь вкусным. Ондрейко спал вместе со своей мамочкой, и это было так чудесно! Она садилась на край его постели и, рассказывая чудные истории, гладила и целовала его, пока он, убаюканный ее нежным голосом, не засыпал. Зато утром он ее будил, ласково обнимая и целуя ее в уста. Потом, если дядя Филина позволял, Ондрейко провожал ее домой. По пути он показывал ей пастбища, которые были расположены в разных местах. Они побывали и на лугах, осматривая стада и беседуя с пастухами. Мамочка его была ко всем так приветлива и чутка! А как благотворно действовали на нее эти прогулки! С каким аппетитом она потом принималась за еду! Как сладко она спала, утомленная, но подкрепленная чистым горным воздухом. Ондрейко был очень рад, что и дядя Филина ей нравился. Хотя он относился к ней, как к госпоже- с почтением, но окружив ее заботой и любовью, обращался с нею, как с родной дочерью. В субботу Ондрейко должен был навестить свою мамочку. На этот раз на обед были приглашены и его товарищи, даже Дунаю и Фиделю разрешено было сопровождать их. Белая кошечка их больше не боялась и они, заметив это, оставили ее в покое.
Радостно вбежал Ондрейко в горницу, но на пороге испуганно остановился. Его любимая мамочка сидела за столом с письмом в руках и... горько плакала. Ах, как она горько плакала! Правда, она взглянула на него, когда он подбежал к ней, обнимая и целуя ее, но слезы неудержимым потоком лились из ее глаз. ? Ах, почему же ты плачешь, моя милая мамочка?- спрашивал он настойчиво.- О ком ты плачешь?
- О себе, мой голубчик, потому что я очень, очень нехорошая.
С этим Ондрейко никак не мог согласиться, ему казалось, что его мамочка- это ангел. Но вчера они читали:- Потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления в крови Его чрез веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде" (Рим. 3:23-24), и Палко сказал, что до тех пор, пока человек этого не осознает, считая себя хорошим, Господь Иисус не может его найти, ибо не здоровые нуждаются во враче, а больные. А дядя Филина еще добавил, что только Дух Святой может указать на это. Значит, Дух Святой начал уже действовать в сердце его мамочки. Тогда она, наверное, уже скоро найдет своего личного Спасителя!
- А почему же, мамочка, ты думаешь, что ты нехорошая?- робко спросил он ее.
- Потому что у меня такой добрый отец, а я его так огорчила. Видишь, сегодня первый раз, после стольких лет разлуки, я написала ему, наконец, письмо.
- Ты же попросила у него прощения, не так ли?
- Да, но сможет ли он простить такую большую вину?
- Отец простил блудному сыну, так как он его любил,- серьезно сказал мальчик.- Разве твой отец тебя не любит, мамочка?
Женщина только глубоко вздохнула, но больше уже не плакала.
- Он тебя наверняка примет, если ты к нему вернешься .
- Посмотрим, ответит ли он на мое письмо и что он напишет.
- Мамочка, ведь твой отец приходится мне дедушкой, не так ли?
- Да, мой дорогой, если Господь позволит и ты будешь всецело принадлежать мне, то мы поедем к нему, и ты поможешь мне выпросить у него прощение.
Тебя он поймет лучше, так как вы оба любите Господа Иисуса и являетесь Его овечками.
- О, дедушка тоже любит Господа Иисуса!? радостно воскликнул мальчик.- Тогда он тебя, конечно, простит!
Тут пришлось им прервать разговор, так как пришла тетя и позвала к столу. После обеда пришел Иошко. Он нес сыр для продажи в город и зашел осведомиться, нет ли какого-либо поручения. Молодая женщина попросила взять ее письмо, а у тети набрался целый список поручений.
После обеда, когда все вернулись, дом наполнился радостью и весельем. Ондрейко не мог нарадоваться, глядя на свою мамочку. Выглядела она теперь лучше и была радостней. Она учила мальчиков разным интересным играм. Позже она даже пошла с ними к скале, и тут Палко должен был снова рассказать, как он нашел свою "страну солнца". Он рассказал и о том, что будучи еще ребенком, он потерялся и воспитывался у чужих людей, и как Господь Иисус позаботился о нем и снова привел к любимым родителям. Госпожа Славковская расспрашивала Палко о его мамочке. Он рассказал, как горюя по своему сыночку, она лишилась рассудка и каким чудесным образом снова выздоровела. И снова был тихий летний вечер. Вечерняя заря покрыла землю воздушным покрывалом. Солнце, уходя на покой,озаряло своими последними лучами тихую долину и людей, задумчиво сидевших у очага.
- Вы очень хорошо поете,- нарушил молчание Палко, обращаясь к матери Ондрейко,- люди со всех сторон приезжали послушать вас. Мы бы тоже хотели послушать ваше чудесное пение. Пожалуйста, спойте нам что-нибудь.
- Ах, Палко,- ответила она, покачав головой,
- тебе навряд ли понравятся мои песни. Да к тому же вы не поймете их содержания, я пела по-английски, поитальянски, иногда только- по-чешски. Кроме того, эти песни не подходят к этим тихим горам и к этому святому вечеру. Но, подожди, дай подумать...
Вокруг было так тихо, что можно было слышать падение иголки; только изредка звон колокольчиков нарушал тишину. Некоторое время госпожа Славковская сидела, опустив голову, как бы что-то перебирая в памяти.
- Я вспомнила одну словацкую песню, которую выучила, когда была на море. В ней поется о тонущем корабле. Хотите, я вам ее спою?
- Да, да,- попросили все в один голос.
В это время с пастбища вернулся дядя Филина и тоже подсел к ним. О, какое чудо, что Творец одарил человека таким голосом! Никакой инструмент не сравнится с ним! В голосе можно услышать звон золота, дуновение ветра, журчание ручейка, рокот пенящихся волн.
И вот над спящей долиной послышались звуки грустной словацкой песни:

Кто может противостоять,
Кто в состояньи устоять
Против ужасной мрачной мощи,
Что темной, бурной страшной ночью
Корабль гнет, и рвет, и топит?..

Его в могилу, в бездну гонит.
Корабль трещит, ко дну идет...
Его конец зловещий ждет...
Ему нет помощи, спасенья
В минуту кораблекрушенья.

Напрасно руки простирают.
Напрасно горло надрывают.
Напрасны крики, вопли, стоны...
Ведь тут бессильна власть мамоны...

Мерещатся родные лица,
Они проходят вереницей...
И чудятся уже объятья:
Ведь ждут родители, друзья и братья.

Но не вернуться им домой,
Им не увидеть дом родной...
О, никогда не быть им дома.
И никогда не видеть милых снова.

Лишь водная стихия властвует кругом...
Им не вернуться в отчий дом.

Когда она первый раз пела эту песню перед большой аудиторией, зрители плакали навзрыд. Сегодня же у нее был маленький круг слушателей, но с ними, казалось, плакали и горы, и вся природа. Больше всех плакал и сокрушался дядя Филина. Палко, сидя рядом с ним, обвил руками его шею, плача вместе с ним. Он его хорошо понимал. Тот пароход, на котором уплыл когда-то Истванько, также затонул в пучине океана и вместе с ним- Истванько... Напрасно они простирали ему навстречу руки... он никогда не вернулся домой.
Никто из присутствующих не знал и не подозревал, что на свете есть такое чудо, как голос этой женщины, который так ярко передавал содержание песни: в нем слышался треск тонущего корабля и крики отчаяния, потерявших всякую надежду на спасение, утопающих, которым неоткуда было ждать помощи и спасения... А последние слова:- Им не вернуться в отчий дом"- звучали все тише и тише, как будто эти звуки исходили из глубины той водной могилы, которая поглотила свои жертвы и скрыла их в ревущей пучине. Когда мать Ондрейко заметила, какое впечатление произвело ее пение на всех слушателей, она неожиданно, что еще утром сочла бы невозможным, запела песню, которую она помнила еще с юности и которая была ей ненавистна:

Твердо я верю: мой Иисус!
Им я утешен и Им веселюсь,
Неба наследье хочет Он дать,
Как же приятно им обладать!

Твердо я верю: с часа того,
Как я отдался, дитя я Его.
Мир наполняет сердце мое,
В Нем нахожу я хлеб и питье.

Твердо я верю: сильной рукой
Он простирает Свой кров надо мной,
Что б ни случилось, радостен дух:
Вечно со Мною Пастырь и Друг.

Когда она кончила петь, к ней подошел растроганный до слез дядя Филина и сказал дрожащим, прерывающимся от рыданий голосом:
- Благодарю вас, госпожа Славковская, за это прекрасное исполнение! Первая песня разбередила незажившую рану в глубине моего сердца. Мне было чрезвычайно больно. Вторая же - исцелила эту рану. Да вознаградит вас Господь за это! Одно еще прошу: перепишите нам эту песню и научите нас ее петь. Молодая женщина пообещала это и попросила совершить вечернюю молитву, так как она чувствовала себя усталой. Вскоре глубокая ночная тишина воцарилась вокруг. Все покоилось в объятьях сна, ночь раскинула свое звездное покрывало над пастбищем.
- Послушай, Стево,- обратился Иошко к своему товарищу.- В замке говорили, что после концерта слушатели выпрягали лошадей и сами впрягались в экипаж госпожи Славковской. Это меня нисколько не удивляет. Если она так поет, она может делать с людьми все, что только захочет.

10. Правда выходит наружу

В воскресенье утром, когда все еще сидели за завтраком, пришел доктор и принес всевозможные бумаги.
Прочитав их, молодая женщина обняла Ондрейко, плача и смеясь:
- Мой сыночек, теперь ты можешь открыто говорить: наши пастбища, наши стада. Я все это приобрела для тебя, это все твое. Но я еще не знаю, можем ли мы сказать: наш дядя Филина. Его я не могу купить, он должен сам решить, хочет ли он остаться у нас. Попроси его об этом.
- Не надо просить об этом,- засмеялся дядя Филина.- Если вы только довольны нами, то мы охотно останемся! Не так ли, мальчики?
- Да, да, - радостно подтвердили остальные пастухи.
Вскоре повсюду распространилась молва о том, что госпожа Славковская купила это имение и переводит его на имя Ондрейко, как только получит заверение от господина Гемерского, что он уступает ей сына.
Никто не сомневался в том, что он даст согласие.
Господин управляющий оставил свою службу, так как ему предложили место директора в другом графском имении. Госпожа Славковская надеялась найти порядочного управляющего, который бы привел ее имение в надлежащий порядок, служащим она обещала повысить жалованье. Общая радость охватила всех. Казалось, даже овцы чувствовали, что Ондрейко стал их господином, радостно прыгая и звеня колокольчиками. Вскоре на всех пастбищах звучала "песня нашей дамы", так называли они ее:- Твердо я верю, мой Иисус..." Мальчики охотно повторяли ее каждому, кто только желал ее выучить. А такого не было, чтоб словак не пожелал выучить новую песнь. Тетя Моравец увидев, насколько дорога была всем эта песня, призналась Палко, что у нее есть песенник, привезенный ею из Америки. Ондрейко снова и снова просил свою мамочку спеть им, и она пела. Каждый день они разучивали с ней новые песни. Они не знали, что это были именно те песни, от которых она однажды бежала, покинув родительский кров.
В тот вечер Палко читал из Библии то местописание, где написано, что Иисус пошел в Капернаум и остался там жить, потому что в Назарете Его не приняли.
- То же самое мы можем видеть и сегодня,- добавил Палко к прочитанному.- Многие не желают принять Иисуса, но Он никого не принуждает, как и жителей Назарета. И если Он уйдет, то уйдет навсегда.
Было бы печально, если бы наши пастбища уподобились Назарету, и Он должен был бы оставить нас и уйти в Капернаум. Иисус- Свет, Он также и великий Врач! Сколько больных Он исцелил только в одном Капернауме! Но где Его нет- там мрак и тьма.
Задумчиво и молчаливо все пошли на покой. Ондрейко спал крепко, но ему все казалось, что его мамочка плачет. Утром, подойдя к ее кровати, он по ее лицу увидел, что она провела бессонную ночь. Он не стал ее будить и тихонько на цыпочках вышел во двор. Однажды Иошко зашел в хижину, чтобы отдать кое-какие вещи. Тетя Моравец угостила его сытным ужином, и они еще долго беседовали. Он хвалил свою новую госпожу, что она такая приветливая, добрая и красивая. Неожиданно он спросил:
- Почему господин Гемерский развелся с ней?
Ведь вторую такую женщину на всем белом свете не сыщешь.
- Он не покинул ее, она оставила его,- ответила тетя, нахмурившись.- Он скверный человек. Она его так любила и так ему доверяла! Когда он на ней женился, у нее было большое состояние, но в короткое время он растратил все ее деньги, играя в карты и занимаясь худыми делами. Когда мы приехали в Будапешт, денег уже не было. Он хотел, чтобы она снова начала петь, но его родственники этого не допустили. У нее были еще некоторые драгоценности, и он все время пытался выманить их, говоря, что хочет сдать их в банк на хранение. На самом же деле он проиграл на скачках, и проигрыш составлял весьма солидную сумму. Когда он заметил, что я ее предостерегаю, он удалил меня от нее под предлогом, что я сею раздор между ними. С тех пор у нее поблизости больше никого не было, кто бы мог за нее заступиться и посоветовать; все ее состояние было промотано. Родственники его стали на нее смотреть свысока, а он- плохо с нею обращаться. Она родилась в Америке, где с женщинами обращаются совсем иначе. И все же она терпела целый год, она любила его! Но вот однажды она увидела свою драгоценную брошь на одной даме. Она осведомилась у этой дамы и узнала, что брошь эта была заложена в ломбарде и продана.
Тетя Моравец умолкла. Было видно, что ей неприятно все это вспоминать, вся картина вновь предстала перед ее глазами. Глубоко вздохнув, она продолжала: ? В среде моей госпожи было немало бессердечных людей, которые не постеснялись открыть ей глаза в отношении ее супруга, как он ее обманывал, любя лишь ее деньги, а не ее. Это последнее было для нее страшным ударом. Ни одного часу она не захотела более оставаться с ним под одной крышей. Она собрала свои вещи и, взяв своего сыночка, бежала в Вену. Там я нашла ее- тяжело больную. Она потребовала от Гемерского часть своего имущества. Он, в свою очередь, предъявил претензию на сына, она же не хотела с сыном расставаться. Чтобы его у нее не отняли, она привезла его в Эрцгебирг в мою семью, где о нем хорошо заботились и он был в полной безопасности. Гемерский подал в суд и по окончании процесса мальчика забрали у нас, так как его присудили отцу.. Мать не хотела отдать ему мальчика, пока он не вернет ей вещи. Он прислал ей очень немногое, лишь самое необходимое из ее одежды. Все ее красивые дорогие вещи поделили между собой родственники Гемерского.Нигде моя госпожа не могла найти поддержки и защиты. Выбраться из нужды ей помог ее дядя, который еще жил в Америке. Она смогла прилично платить за своего мальчика, и мы отправились сначала в Берлин, потом в Рим, а оттуда в Париж. Она снова начала петь, чтобы иметь немного денег, но и для того, чтобы восстановить свою репутацию, так как Гемерский распускал о ней грязные слухи. Потом мы поехали в Англию и, наконец, в Россию. Там ей жилось хорошо. Если бы она захотела, она могла бы стать богатой княгиней, но на мужчин она больше не смотрела. О, что только те господа не давали ей, стараясь завоевать ее благосклонность! Но чем решительнее она их отвергала, тем больше они ее терзали и мучили. Она была больше не в состоянии вести подобное существование. У нее осталось лишь одно желание: увидеть своего мальчика перед смертью. Долго нам пришлось разыскивать его. Она сильно заболела, и тут, по Божьему помыслу, на помощь пришел наш дорогой старый доктор. Он привез ее сюда. Теперь тебе известно, почему она ушла от Гемерского.
- О, какой негодяй этот Гемерский! Как он ее обманул и обокрал!- возмущался Иошко.- Если кто украдет курицу или гуся, то того сразу же сажают в тюрьму, а такому господину все спускают! Но она, бедняжка, должна подать на него в суд, и он обязан ей все вернуть.
- Конечно, он должен был бы ей все вернуть, но она этого не хочет. Ведь ее не интересуют деньги. Она хочет лишь покоя. Но чтобы он не причинил ей трудностей в отношении мальчика, я написала нашему адвокату насчет драгоценностей и посоветовала пригрозить судом в случае, если он добровольно не отдаст ей сына. Но моя госпожа не должна об этом знать. Адвокатнаш хороший друг, он честный человек, не такой, какого мы имели раньше.
Все, что Иошко услышал от тети Моравец, он, конечно, рассказал дальше. Вскоре все работники знали, что за человек господин Гемерский и что он из себя представляет. Он так низко упал в их глазах, что перестал быть для них господином. Все стали на сторону его жены, жалея ее и желая, чтоб она поскорее получила заверение- черное по белому, что мальчик принадлежит ей и отец на него никаких прав больше не имеет. Все были приветливы и дружелюбны к ней, она же печально и задумчиво ходила в ожидании вестей. Лишь в обществе мальчиков она становилась немного веселей.
Другие жители пастушьей хижины были также часто задумчивы. Они уже считали дни, когда приедет Лезина, отец Палко, чтобы забрать мальчика. Когда Ондрейко сообщил об этом своей мамочке, она побледнела и сильно испугалась. Ей и в голову не приходило, что Палко может когда-нибудь их покинуть, и его отсутствие она не могла себе даже представить. На следующий день Палко провожал ее до хижины. ? Палко,- обратилась она к нему, взяв его за руку,- ты хочешь от нас уехать?
- Да. На следующей неделе приедет мой отец,ответил он серьезно,- Но мы еще несколько дней останемся, чтобы обработать лес, а потом уедем. ? Ты охотно возвращаешься домой, не правда ли?
- Очень охотно,- признался он откровенно.Я уже несколько недель не видел мою мамочку, бабушку, дедушку и других, да и они меня давно не видели. Они будут рады моему возвращению, а я еще больше буду рад, если мы снова будем все вместе. ? Разве тебе не жалко расставаться с твоими товарищами? При одной мысли о разлуке с тобою они уже плачут.
- Конечно, жалко. По дяде Филине я тоже буду тосковать. Я его люблю, как и господина священника Малину. Я так благодарен Господу, что дядя здоров и не болеет. Он может свидетельствовать всем своим знакомым об Иисусе Христе. Но одно меня удручает, тетя: я должен вас покинуть, так и не узнав, как вы поступили по отношению с Иисусом! Вы нас научили таким прекрасным песням. Я всю свою жизнь буду благодарен вам. Вы так чудно пели, подобно ангелу, прилетевшему с небес!
Немного помолчав, Палко добавил:
- Но вы лично не верите тому, о чем пели. И если это мне причиняет боль и огорчение, то насколько больнее это переносит Иисус? Вчера вы нам пели: ?В руках я Иисуса, я у Его груди, навек покой мне дал Он в Своей ко мне любви". Вы так много зла видели в вашей жизни и часто бываете печальными. Иисус мог бы вас утешить. Но если вы позволите Ему уйти, как жители Назарета, то Он уйдет навсегда, и вы Его потеряете и всю жизнь останетесь в одиночестве. Ондрейко сказал мне, что у вас есть отец и что он также принадлежит Иисусу. Также и Ондрейко является овечкой Иисуса; они оба в один прекрасный день пойдут к Иисусу, а вы останетесь одна-одинешенька...
Глаза Палко наполнились слезами.
- Не плачь,- сказала дама растроганно,- я не хочу походить на жителей Назарета. Я охотно пошла бы узким путем, но я его еще не могу найти. Я слишком грешна для того, чтобы быть принятой Богом. Пока мой земной отец меня не простил, я не могу искать Божьего лица.
На этом разговор прекратился. У скамеечки они остановились, увидев совершенно бледную тетю Моравец, шедшую им навстречу,
- Гонец принес телеграмму, пожалуйста, распишитесь в ее получении.
У молодой женщины подкосились ноги. Она опустилась на скамью, подписала бланк и передала его тете. Затем она вскрыла телеграмму. Перед ее глазами все мельтешило. Она протянула мальчику телеграмму:
- Палко, прочитай мне вслух!
И Палко прочитал:- Нью-Йорк. Сажусь на пароход. Еду к вам. Твой любящий отец".
- Действительно ли так написано, Палко?
- Да.
- Ах, мой отец! Мой дорогой отец! Он приедет к нам, он любит меня, и он мне простил! Палко, помоги мне, это слишком много для меня!
Женщина упала на колени, закрыв лицо руками.
Палко же тихо молился:
-Благодарю Тебя, Господь Иисус, что он едет, что ей простил и что он ее любит. Но он еще далеко, а Ты здесь. Когда она у Тебя попросит прощения, Ты ей простишь, ведь Ты ее еще больше любишь. Аминь".
Жизнь и смерть- во власти языка". В словах Палко была жизнь. Женщина поверила, что Иисус действительно был с ними, что Он и к ней пришел. Некогда она от Него бежала, теперь она не хочет больше бежать. О нет! Она сознавала, что согрешила против Него; она сопротивлялась, уйдя от Него на гибельный путь; она Им пренебрегала, когда Он простирал навстречу ей Свои пронзенные руки. Она не хотела петь во славу Ему, ненавидя эти песни. Она желала петь для людей, а они разбили ее сердце. Он же. Которым она пренебрегала, еще раз кротко пришел к ней.
Она не хотела слушать знаменитых проповедников, Он послал ей мальчика-проповедника, и этот мальчик привел ее к ногам доброго Пастыря, и добрый Пастырь принял ее.
Госпожа Славковская молилась по-английски, и Палко не понимал, о чем она молится. Но по ее голосу он слышал, что Господь Иисус был с нею и она беседовала с Ним. Тихо встав, Палко благоговейно удалился с того места, которое теперь принадлежало только Иисусу Христу и ей.

11. Свидание

"Не хвались завтрашним днем, потому что не знаешь, что родит тот день",- говорит Слово Божие.
И оно верно. В пастушьей хижине никто не знал и не гадал, что завтрашний день принесет им тяжелое заболевание матери Ондрейко. Доктор был весьма озабочен.
Он предполагал, что неожиданное известие о приезде любимого отца так сильно потрясло ее, что она получила нервное потрясение. Лишь Палко и дядя Филина знали, что послужило толчком к этому потрясению и часто молились за больную. Она же никого не узнавала и лежала на кровати, подобно прекрасному сорванному цветку. Напрасно Ондрейко говорил с нею, напрасно гладил и целовал ее. Она его не узнавала, хотя и смотрела на него. Одно только утешало мальчика, что ее лицо, когда она спала или бодрствовала, носило отпечаток радости и счастья. Иногда она пела чудные песни в честь Агнца Божьего, иной разбалладу о кораблекрушении. Так, без каких либо перемен, прошло две недели.
Тем временем вернулся отец Палко и, позаботившись о самых необходимых вещах, снова уехал.
Палко он с собой на этот раз снова не взял. Он знал, что для Ондрейко эта разлука будет тяжела, и не хотел огорчать его. Мальчик так и льнул к своему старшему товарищу, подобно перепуганному птенцу, которого лишили гнезда. Доктор опасался, что он тоже может заболеть, если у него отнимут верного друга, и дядя обещал Лессингу, что лично привезет и доставит мальчика домой, как только даме станет лучше. У Лезина не хватило мужества увезти Палко, так как больная узнавала только его. Всякий раз, когда он ей читал из Библии, она смотрела на него, жадно вслушиваясь в его чтение, и всегда была тиха и счастлива в его присутствии, хотя и не разговаривала с ним.
Между тем из Парижа пришел ответ. Но бедная женщина не знала, что отныне Ондрейко. который с бледным и осунувшимся лицом сидел около нее, всецело принадлежал ей и никто больше не имел на него прав. Она не знала и того, что отец ее благополучно прибыл в Гамбург и в субботу должен быть уже здесь. Печально стоял дядя Филина у постели больной, держа телеграмму, а тетя Моравец горько плакала. ? Что мы будем делать? Ее отец приезжает издалека и ничего не знает о случившемся. Как он среагирует, если узнает, что его телеграмма так потрясла ее и она теперь в таком состоянии? Уже в России врачи говорили, что в один прекрасный день ее нервы не выдержат. Ах, бедняга! Он хотел ее порадовать, и вот как все получилось!
- Все, что Бог допускает, - к лучшему, - ответил Филина. - Не заботьтесь; я встречу его и подготовлю к тому, что его здесь ожидает.
- Дядя Филина, возьми меня с собой встретить дедушку,- просил Ондрейко, когда дядя после обеда собирался идти.
- Я пойду пешком, это для тебя слишком далеко, мой мальчик,- ответил он мягко.- Оставайся около мамочки и жди дедушку здесь. На станции я возьму экипаж, и около восьми часов вечера мы будем на месте. Дядя поцеловал мальчика, и через некоторое время его высокая фигура исчезла в зарослях лесной чащи. Он шел, сокращая дорогу и идя лишь известными ему одному тропинками. И все же это заняло около двух часов, пока он вышел на шоссейную дорогу, которая вела на станцию. Неожиданно он остановился, взглянув на восток, где круто над одной из скал возвышался старый, недавно обновленный крест. Ах, эти воспоминания!.. Ему казалось, будто он снова стоит здесь 19-летним юношей. Его охватило страстное желание подойти ко кресту, опереться на него и посмотреть вниз, на ту тропинку, по которой когда-то ушел Истванько и больше не вернулся. Он ушел с утонувшим кораблем в объятия водной стихии. Дядя Филина не мог противостоять этому желанию. Через несколько секунд он был уже у креста, припав к его подножью. Неописуемые сердечные муки охватили его, как бы желая похитить у него уверенность в прощении грехов. Но вдруг вокруг него будто все запело: Твердо я верю: мой Иисус!
Им я утешен и Им веселюсь, Неба наследье хочет Он дать, Как же приятно им обладать.
Твердо я верю: с часа того, Как я отдался, дитя я Его!
Мир наполняет сердце мое, / В Нем нахожу я хлеб и питье, Да, Иисус Христос всю его вину пригвоздил ко кресту и простил его, омыв его Своей святой кровью. Почему же тогда он стоит здесь? Там, в хижине, находясь между жизнью и смертью, лежит мать Ондрейко.
Ее отец приехал из-за океана к своему дитя, и он должен его встретить.
Филина поднялся с колен, отряхнул пыль и, обняв еще раз крест, взглянул перед собою, как много лет тому назад.
Тут Филина увидел стройную фигуру мужчины, одетого по-городски и поднимавшегося по тропинке, где когда-то была их хижина. Но сейчас там было печальное зрелище: все поросло травой и можно было видеть только остатки пожарища. Печаль покрыла лицо незнакомца. Ах, это лицо! На свете было только одно, такое же незабвенное, но намного моложе! Филина закрыл глаза и открыл их только тогда, когда услышал приближающиеся шаги. Подняв голову и взглянув вверх, он очутился лицом к лицу с незнакомцем. ? Добрый вечер!- приветствовал его незнакомец. ? Истванъко!..- вырвалось из груди Филины.
- Петр! Ты ли это?!- воскликнул тот, обняв Филина.
- Истванько! Ты жив? На самом деле? Это невозможно !
- Я жив, Петр! И... наконец, я здесь. Поздно, правда, но долгое время я не знал, что- дорогая", которая нас разъединила, уже в вечности. Я не хотел причинять боль нией, ни тебе. Теперь я приехал забрать мои "сокровища", которые ты мне сохранил.
- Твои "сокровища"?- изумился дядя Филина, который все еще не знал, видит ли он чудный сон или грезит. Он не мог насладиться этим голосом, который так давно не слышал. Истванько постарел, немного изменился, но голос был тот же, который всегда звучал для него, как музыка. Так было и сегодня.
- Мы ожидаем отца госпожи Славковской, и я иду ему навстречу,- пояснил Филина.
- Это я.
- Ты, Истванько?! Этого я не понимаю...
- Да, это я, Петр! Но как ты изменился! Какой ты стал сильный и могучий, подобно нашим прекрасным горам. Я бы никогда тебя не узнал, разве только по голосу да по этим орлиным глазам под густыми бровями и, может, еще по тому, что меня никто этим именем не называл.
- Истванько, скажи мне, как же случилось, что ты жив? Ведь тот пароход утонул.
- Да, Петр, он пошел ко дну. Но среди тех немногих эмигрантов, которые были спасены другим пароходом, находился и я. Бог не хочет смерти грешника, и Он спас меня. Моя первая работа в Америке была на ферме господина Славковского. Дочь моя написала мне, что она тебе все" о нас рассказала. Итак, ты знаешь, о чем меня попросил господин Славковский, и я исполнил его волю. Когда он узнал, что я не желаю числиться среди живых из-за семейных обстоятельств, он посоветовал мне изменить фамилию, приняв его имя, и таким образом исчезнуть с лица земли. Его жена, сын и в особенности моя дорогая супруга были с этим вполне согласны. Так "умер" Истванъко Прибылинский и появился Стефан Славковский. Вернуться домой и жить с вами, как предполагал наш отец, я не мог. Ивка была твоей женой, а я любил ее. К тому же я не знал тогда Бога и Господа Иисуса, как знаю Его сейчас, и ничего не понимал в Его священных Заветах.
Одно я понимал, что было бы грешно и опасно для нас всех, если бы мы вместе жили, и поэтому я думал лучше быть "мертвым" для вас.
Истванько замолчал, а из груди Филина вырвался глубокий стон.
- Ты ради нас хотел быть "мертвым", а я еще недавно мучился из-за того, что являюсь убийцей, как Каин.
- Ты? Почему?
- Мне казалось, что я вторично утопил тебя, принудив эмигрировать в Америку. Ивка тебя больше любила, и, не будь меня, вы жили бы счастливо, вы так подходили друг ко другу. Со мною же она зачахла от печали. Мой отец тоже вскоре умер. За матерью я ухаживал до самой ее смерти, но не мог ей заменить тебя. Видишь это пожарище, где когда-то стояла наша хижина, в которой мы некогда были так счастливы? Когда я поступил на военную службу, я все сдал соседу в аренду. Он не заботился о хижине, и она сгорела до тла. Я не мог, да и не хотел ее снова выстроить. К чему? Я же был один-одинешенек на белом свете. Вокруг было тихо. Что же происходило в сердцах обоих братьев? Наконец Истванько прервал молчание.
- Прости меня. Петр, - сказал он. - Это было нехорошо с моей стороны, что я скрывался от вас, тем самым причинив вам много горя. Я себе воображал, что ты счастливо живешь, окруженный детьми и Ивкой, которую я так любил, среди наших прекрасных гор, и не мог побороть в себе чувство зависти, ревности и недоброжелательства. На самом же деле ты томился в одиночестве и недолго наслаждался семейным счастьем. Это было нехорошо, что я не давал о себе знать. Однажды, когда до меня дошло известие о смерти отца, я написал матери письмо, но не отослал его. "Лукаво сердце человека и крайне испорчено" - говорится в Слове Божием. Я должен был известить вас, что жив и здоров. Из-за моего молчания я причинил тебе несказанные страдания, да и матушке нанес смертельный удар. Но я поплатился за это, когда мое единственное дитя покинуло меня; и вот, почти через десять лет, наконец, я нашел ее здесь.
Тут Филина, опомнившись, встрепенулся.
- Пойдем, Истванько, мы не можем дольше задерживаться, иначе будет слишком поздно.
Они оба встали.
- У меня внизу экипаж. Кучер кормит лошадей, и мне кажется они уже готовы. Идем, по дороге мы можем продолжить наш разговор.
И оба брата вместе поехали через родные им горы и долины, где они выросли и с которыми они настолько срослись, что один из них, из-за тоски по родине, чуть не угас, как свеча, другой -- также не мог существовать без них. Но в данный момент никто из них не обращал внимания на эту красоту. Истванько уже знал, в каком состоянии находится его дочь, и здесь только Добрый Пастырь может спасти больную овечку, которая вернулась к Нему.
Он увидел свою Марию, сломанную жизненной борьбой, и по ее прекрасному облику он мог прочитать подтверждение всего того, что он ей предсказал... Заходящее солнце освещало этот "увядающий цветок , а также коленопреклоненного отца, опустившего голову на молитвенно сложенные руки. Никто не смел тревожить его в его страдании, в его молитве. Вдруг молодая женщина открыла глаза и направив свой взор на окно, запела:

Иисус, души Спаситель,
Дай прильнуть к Твоей груди.
Среди волн будь мой Хранитель,
Не оставь меня в пути.

Я Тебе лишь доверяюсь,
Я Тебе лишь отдаюсь.
Вечно зреть Тебя желаю,
Быть твоей, мой Иисус.

Ее отец тихо плакал, плакали и все остальные. А она пела и пела... Но вот песня смолкла. Больная отвела глаза от окна и пристально посмотрела в лицо склоненного у ее изголовья человека.
- Мария, моя любимая, разве ты меня не узнаешь? - спрашивали эти дрожащие губы так нежно, как только любящий отец может говорить со своим дитем.
Ее глаза, устремленные на него, как бы оцепенели.
Вошедший в комнату доктор сделал испуганное движение по направлению к больной, но было уже поздно. Лицо больной вдруг просияло, подобно утренней заре, которая подымается над горами на смену темной ночи.
- Отец мой! Мой папочка! - Она поднялась на кровати, протянув к нему руки. Не подхвати ее сильные руки отца, она беспомощно упала бы обратно на подушки. - - Ты приехал? Ты простил? Ты все еще любишь меня? Ах, домой! Домой!.. Не хочу больше оставаться на чужбине. Я больше не убегу. ИисусХристос сжалился надо мною. Он меня принял... Теперь я могу умереть! - шептала женщина, тихо плача и отвечая на поцелуи отца.
- Боже, упаси! Теперь умирать не придется! - прервал доктор. - Вы же не показали своего Ондрейко дедушке!
При этих словах она почувствовала в себе новый приток сил.
- Мой Ондрейко! - вскричала она и протянула руки, ища мальчика. - Посмотри сюда, твой дедушка приехал, И мы даже не должны были упрашивать его, он приехал сам!
В мгновение ока Ондрейко очутился в объятиях дедушки, прижавшись к его груди. Он представлял себе дедушку стариком с седой бородой, а оказалось, что у дедушки нет бороды, и он еще сравнительно молод и красив! Мальчик почувствовал то, чего раньше не знал: блаженство быть любимым. Печальное детское сердечко наполнилось радостью и сознанием того, что у него теперь есть защита и он находится в безопасности.

12. Великие планы

Ах, какие только удивительные вещи не бывают на свете! Так было и на пастбищах Гемерского. В округе были еще люди, которые хорошо знали и еще" не забыли отца дяди Филина. Они еще помнят, как он говорил, что одного из своих сыновей он хочет отправить в Америку, а другого - женить. И если тот в Америке сможет что-нибудь отложить на черный день, то по возвращении на родину они все вместе заживут под одной крышей. Они помнили и то, что пароход утонул, и от уехавшего на нем Истванько больше не было никаких вестей. И вот, чудо! Через тридцать лет Истванько Прибылинский все же вернулся домой, чтобы забрать дочь и внука. Но теперь, вдохнув в себя воздух любимых словацких гор, поедет ли он обратно за океан? Разве все эти годы он не прожил как изгнанник? Ему жилось очень хорошо, но он никогда не чувствовал себя дома. Ах, как сладко спится на родине! Но кто опишет изумление трех друзей, когда они узнали, что приехал Истванько! Узнав это, Палко побежал в лес, чтобы там выплакать свою радость. Он благодарил Спасителя, что Он навсегда утешил дядю Филина, вернув ему Истванько целым и невредимым. Особенно еще радовало Палко, что он мог сидеть у ног дяди Истванько, которого полюбил с первого взгляда, и из его уст слышать Слово Божие. Ондрейко же был счастлив, что дядя Филина и Петр были его родственниками. Мальчики радостно обнялись: ведь они двоюродные братья!
- Я сразу же почувствовала себя, как дома, - сказала госпожа Славковская, - а вас, дядя Филина, полюбила, как родная дочь.
Позднее Истванько сказал своей дочери:
- Я очень горевал, что не дал о себе знать моим родным. Но теперь я вижу, что Господь Иисус в Своей любви все обратил в добро, явившись мне в Америке, а Петру - здесь. "Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу; ибо, кого Он предузнал, тем и предопределил (быть) подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братьями; а кого предопределил, тех и призвал; а кого призвал, тех и оправдал; а кого Он оправдал, тех и прославил" (Рим. 8:2830). Филина показал своему брату владения Ондрейко. Когда молодая женщина совсем поправилась, все поехали в замок. Палко и Петр были также приглашены. Мальчики играли в парке с мячами, которые дедушка привез из Америки. Для молодой женщины слуги принесли раскладной стул. Лежа, она наблюдала за игрой мальчиков; ей было приятно видеть их радостными и веселыми. Время от времени Ондрейко подбегал к ней, лаская и целуя ее, затем снова бежал играть к товарищам. Кто может описать ту радость, которая наполняла это маленькое, когда-то покинутое сердечко?!
Тем временем управляющий показал господину Славковскому хозяйственные пристройки, скот, пастбища. Управляющий видел, что господин Славковский хорошо понимает в сельском хозяйстве.
Между тем в замке был приготовлен роскошный обед. Стол накрыли в тени каштановых деревьев. Кушанье было подано в дорогой красивой посуде, которая когда-то принадлежала гордой госпоже фон Гемерской. Замок был куплен со всей мебелью, посудой и прочим инвентарем. Все были радостно оживлены, расхваливая вкусно приготовленные блюда, многочисленные сладости. Ондрейко с радостью подчевал своих друзей, предлагая то или другое. Один только господин Славковский был немного задумчив. Он делал над собою невероятные усилия, чтобы принять участие в общем разговоре.
Когда мальчики вернулись к своим играм, позвав с собою и обоих сыновей управляющего, господин Славковский незаметно вышел. Он шел вдоль густой каштановой аллеи. Отсюда была хорошо видна часть когда-то прекрасного, но в данный момент совершенно запущенного, одичалого сада. Вскоре его нагнал Филина.
- Ты чем-то огорчен, брат мой? - спросил он, озабоченно глядя на Истванько. -- Полагаешь, что мы переплатили за замок, так как все находится в полном упадке и бесхозяйственности?
- Этого я не думаю, Петр. Наоборот, несмотря на все эти повреждения, это недорого, - улыбнувшись, ответил Истванько.
- И все же мне кажется, ты чем-то озабочен.
- Меня удручает одно обстоятельство, Петр. Тебе я могу сказать это, но пусть это останется между нами!
Моя дочь в настоящее время настолько слаба, что я не могу ее везти в Америку. Здесь, на нашей старой родине, она скорее поправится. Мой внук тоже не может ехать в Америку, ему и здесь всего хватит на всю его жизнь. Но когда моя дочь станет здесь полновластной хозяйкой, ей нужен будет управляющий, а найти честного человека очень трудно. Тут я подумал, зачем ей нанимать чужого человека, когда у нее есть сравнительно еще молодой отец, который и в Европе смог бы работать на ферме.
- Как я рад, Истванько! - обрадованно вскричал Филина.
- Да, но есть еще одно большое препятствие. В Америке ферма записана на мое имя, зятю Адальберту я выплачу причитающуюся ему долю, но моя дорогая супруга родилась в Америке. Захочет ли она покинуть свою родину и отправиться на чужбину? Я должен сперва ей все описать, и если она будет согласна, тогда мы приедем сюда. Свою ферму в Америке мы бы продали, а капитал вложили бы сюда. Его будет достаточно, чтобы прокормить нас всех. Я, как управляющий, буду столько зарабатывать, что смогу содержать себя и мою Агнес. Ей же пора отдохнуть, она в своей жизни уже много потрудилась.
- Я днем и ночью буду молить и просить Господа, чтобы Он так направил сердце твоей супруги, чтобы ты получил ее согласие, - заверил Филина. - Мне сильно хочется, чтобы ты был здесь, вокруг нас еще столько мрака. Многие не знают Иисуса, и никто не заботится об этих душах. Я себе никак не могу представить, что мы будем делать без Палко, если он уедет от нас; а ты смог бы его нам заменить.
- Это едва ли, Петр. Господь в лице Палко имеет особенного слугу. Таким даром, какой имеет это дитя, я не обладаю. Но зато я имею опыт долгих лет общения с моим Господом. Эти последние десять лет страданий, меня очень сблизили с Господом, ведь Он говорит: "Знаю твою печаль". Давно уже у меня было в мыслях, и я к этому стремился, быть свидетелем Христовым. Это также влечет меня на мою прекрасную родину. Поэтому я надеюсь, что моя Агнес согласится, и мы приедем сюда. И тогда сбудутся слова нашего отца, который говорил: ,,Истванько там накопит денег, приедет домой и будут вместе хозяйничать..." И если даже не все живы, то мы оба здесь. Если Господь позволит и мы приедем сюда, знаешь, что я первым долгом сделаю?
- Что?
- Я отстрою заново нашу хижину и этих развалин больше не будет. Мы будем беречь ее для Петра. Когда он вырастет, ты дашь ему еще немного земли, а пока мы будем вместе заботиться о нем.

13. Он все устроил к лучшему

Иногда дни летят, как мысли, а недели - как сон.
В один из таких дней дядя Филина отвез Палко домой. Все были очень рады его возвращению, мать и бабушка не могли на него насмотреться. Отец Палко был немного озабочен, он искал для семьи новое жилье. Тут дядя Филина дал ему хороший совет: "Возьми свою семью и на зиму поселись в домике в горах. Госпожа Славковская уступит тебе старые деревья, и ты можешь их обрабатывать для себя, лесничий хочет заново лес заложить. А за это время, может, и найдется что-нибудь подходящее для вас. С собой возьмите только одежду и необходимые вещи. Постельное белье, стол, стулья, кухонные принадлежности имеются в замке в достаточном количестве".
Все были благодарны дяде Филину за это предложение. Госпожа Славковская со своим отцом и тетей Моравец переехали в замок. Каждое утро мать Ондрейко приезжала в пастушью хижину и оставалась там до вечера. Иногда она оставалась и ночевала в горнице Ондрейко; часто она брала также с собой мальчиков в замок. Там, под руководством господина Славковского, были уже начаты некоторые перепланировки. Садовник, получив деньги и посоветовавшись со своим господином, с охотой принялся за работу. Через две недели замок и окружающий его сад были неузнаваемы. Все, что было повреждено снаружи и внутри, было исправлено и реставрировано. Плотники привели в порядок паркетные полы, чердаки, окна и двери. При уборке было обнаружено множество красивых деревянных стульев, кроватей, столов и другого инвентаря, что вполне подошло в домик Палко. Теперь семья Лезина могла уютно и хорошо устроиться на зиму. Даже Дунай получил отличную собачью конуру, где он мог укрыться в сырую погоду.
Был теплый летний вечер. Перед пастушьей хижиной был разложен костер. Дядя Филина пригласил всех работников, сказав, что сегодня вечером будет пир. Что за пир? Этого никто не знал. К хижине подошли Петр, Ондрейко и Палко в сопровождении Дуная и Фиделя. Мальчики навестили семью Лезина и теперь вернулись оттуда, неся всевозможные гостинцы. Бабушка Палко дала в подарок целую коробку запеченных слив с орехами, и Ондрейко уверял, что они вкуснее фиников и фисташек.
- Сегодня у мамочки большая радость, -- рассказывал Ондрейко своему другу Палко. -- Наконец пришло письмо от бабушки из Америки. Мне она также написала очень милое письмецо. Правда, Петр?
- О да, она очень мило пишет, мне тоже послала привет, - подтвердил Петр.
- Что она мамочке написала, я не знаю, но она сразу же побежала к дедушке и кинулась ему на шею.
плача и смеясь. Наверное, они не хотели, чтобы я понял их, и говорили по-английски. Но позже они нам все скажут. Дядя Филина сказал, что сегодня у нас будет пир.
- А мы выучили новую песню! О, что за песня!
Мы ее сегодня споем, думаем, она понравится твоим родителям, Палко, - похвастался Петр.
Да, пир был на славу! Йошка зажарил на вертеле двух ягнят, дядя Филина предложил всем очень вкусный сыр. Госпожа Славковская раздала всем груши и сливы. Стево принес два кувшина родниковой воды, а тетя Моравец угостила всех печенными изделиями. Все угощали красивую и скромную мать Палко, его отца и добрую старенькую бабушку. Покушав, все удобно разместились вокруг костра. Господин Славковский открыл Священное Писание и прочел 103 Псалом. Он серьезно говорил о великой, всепрощающей любви Божией. Потом все вместе спели один гимн. Затем Палко читал из своей Книги. Он читал о сотнике Корнилии, который всем своим домом принял Иисуса Христа (Деян. 10:1-48). Как печальна была жизнь этого человека, хотя он постоянно молился и делал много добра. Но он не знал истинного пути, да и Господа Иисуса он тоже не знал. И каким счастливым он стал, когда к нему пришел апостол Петр, а вместе с ним и Сам Господь Иисус. Как радостно все в его доме приняли Иисуса Христа! Потом в честь Агнца, принявшего на Себя грехи всего мира, зазвучала в горах песня, которая так подходила ко всему сказанному:

Прими хвалу, благодаренье,
Сын Божий, за Твою любовь:
За грех наш Ты понес мученье,
За нас пролил святую кровь!

Понес удары, поношенья;
Чтоб дать нам жизнь, взял на Себя
Все наше зло и прегрешенья,
И умер в муках, нас любя.

С слезами радости спасенье
Из рук Твоих приемлю я.
И верю, с Богом примиренъе
Дарует жертва мне Твоя.

Но дар щедроты бесконечной
Чем может быть вознагражден?
Да благодарностью вечно
Он будет в сердце впечатлен!

Песня смолкла, и на лицах слушателей, сидящих вокруг костра, можно было прочесть, насколько дорога была для них эта жертва и примирение. Особенно среди них выделялось серьезное лицо дяди Филина. Вокруг была тишина, которую только изредка нарушал слабый звон колокольчиков. Небо покрылось грозовыми тучами, на западе сверкнула молния, и вдали раздались раскаты грома. Но гроза прошла далеко стороной.
После короткого молчания встал дядя Филина, и после того, как он сердечно поблагодарил Господа Иисуса за то, что Он посетил их и не прошел мимо, он объявил причину сегодняшнего торжества, на котором он, то есть Филина, является самым счастливым. Не только госпожа Славковская, но и ее отец пожелали остаться здесь! Завтра, если Господу будет угодно, господин Славковский уезжает в Америку, чтобы привезти свою супругу. Как только он продаст свое имущество, он вернется на свою родину и уже никогда не покинет ее.
Кто в состоянии описать ту радость, которая охватила всех присутствующих при этом известии? Ондрейко обнимал свою мамочку, дедушку и дядю Филина.
Мы остаемся здесь, в наших горах у дяди Филина! Мы не едем в далекую страну, мы остаемся дома, в наших горах! И Палко будет с нами!
- Да, дитя мое, - сказал дедушка, притянув к себе мальчика, - мы будем здесь жить для Иисуса Христа и вместе с Ним.
Вскоре костер угас. Вдали гремел еще гром и сверкала молния, но над пастушьей хижиной сияли яркие звезды. Когда все разошлись, Филина по обыкновению пошел проверить, все ли в порядке. Как несколько недель назад, он остановился перед той скамейкой, где часто сидела госпожа Славковская. На этот раз скамейка была снова занята. Он хотел незаметно пройти мимо, но его позвали.
- Мы знали, что ты придешь, - сказал господин Славковский, предложив ему сесть. - Мария хочет тебя о чем-то попросить.
- Меня? - спросил удивленно дядя.
- Да, именно вас, дорогой дядя. Я хочу просить вас, чтобы вы оставили пастушество и перешли к нам.
Мы вас поставим смотрителем над нашим имением и составим одну семью.
Молодая женщина просила его от всей души. Но старый пастух покачал головой.
- Благодарю, дорогая дочь, - сказал он расстроганно. - Очень охотно я составлю с вами одну семью, так как вы мне все дороги, но не отнимайте у меня мою работу. Я этим занимался, будучи несчастным человеком, и это утешало меня в моей печали. Я сжился с овцами, с природой и этой работой.
А теперь, когда и небеса открылись для меня, позвольте уж мне продолжать стоять в преддверьи! Не смущайтесь, что я простой пастух, а вы зажиточные господа. Все, что мне необходимо для жизни, я зарабатываю честным трудом. У меня есть жилище, и я теперь не один, ведь вы меня любите. Мы будем ходить друг ко другу в гости, в особенности, дорогой брат, когда ты вернешься из Америки. Но об одном хочу я вас попросить: если у вас окажется излишек, тогда отдайте Палко в школу! Его отец очень переживает, что он не в состоянии выделить что-либо на образование сына. То, что Господь ему дал, конечно, никакая школа не даст; но если люди с такой верой будут проповедовать с кафедры, тогда Свет Правды скоро воссияет над нашим бедным народом!
- Дядя Филина, благодарю вас. Я уже и сама об этом думала, но не решалась заговорить на эту тему с отцом Палко. - Молодая женщина пожала мозолистую руку дяди Филина. -- Верьте мне, для Палко я охотно сделаю все от меня зависящее. Он нам принес Свет и спасение. Пусть он эту весть о спасении понесет еще многим душам.
Тихо опускалась ночь на землю. Изредка можно было услышать звуки флейты. Стево держал ночную стражу, наигрывая при этом знакомую словацкую мелодию:
Знал бы я, куда ночь убегает, Я б ее обратно вернул.
Но ночь ушла и не вернулась обратно. По какой причине? Ведь после ночи наступило новое утро, полное благодати для тех, которые приняли Господа Иисуса и которым Он дал власть быть детьми Божьими.

Издательство "Свет на Востоке"