Велик Бог наш

"Велик Бог наш". Этот сборник рассказов Патриции Сент-Джон предназначен молодым читателям, чтобы привести их к истинной вере, помочь им лучше познать Господа, дабы, восхищаясь Словом и делами Его, они могли отвечать на них верою и действиями. События, происходящие в этих рассказах, относятся к различным странам света и разным векам. Эти рассказы являются своего рода притчами, иллюстрирующими библейские высказывания. В центре внимания такого рассказа-притчи, как правило, - главная мысль. Есть в повествованиях и второстепенные мысли, но пытаться каждую мысль в отдельности "перенести" на дела Божьи нельзя, иначе рассказ-притча будет перенасыщен. В конце каждого такого повествования следует небольшое послесловие, озаглавленное "Ключ", "Молитва" и "Подумай", которое помогает точнее выхватить главную мысль, заключенную в рассказе, и сконцентрировать на ней внимание.

Юные читатели, отталкиваясь мысленно от личных переживаний, с глубоким волнением воспринимают такое послесловие. В семейных чтениях и в воскресных школах эти послесловия могут заменяться собственными мыслями и молитвами. Причем речи быть не может о сухом догматизме. Хочется надеяться, что читатели, рассматривая интересные библейские высказывания о Боге, Иисусе Христе, Святом Духе, будут восхищаться великой любовью Божией и ликовать от счастья быть и называться детьми Божиими.

В сборник под этим названием входят свыше сорока рассказов. Они собраны известной писательницей из прошлых и нынешних времен, из европейских и других стран мира. Предназначены рассказы для чтения в кругу семьи и друзей, для самостоятельного чтения и пересказа. Многие из них не лишены юмора.

Подобраны эти рассказы так, что важные истины христианской веры наглядно иллюстрируются. Таким образом, дети (и не только они) лучше понимают великие библейские высказывания о Боге, Иисусе Христе и Святом Духе и правильно воспринимают их.

Патриция Сент-Джон выросла в Уэлсе, но несколько детских лет провела в Швейцарии. В молодости она работала учительницей, а затем 27 лет - в миссии в Марокко: сначала медсестрой, потом детским евангелистом. Именно в этой стране происходят некоторые события, которые она отразила в своих рассказах.

Патриция Сент-Джон написала ряд книг, пользующихся большим успехом. Самые известные среди них - "Следы на снегу" и "Тайна дикого леса". Эти два захватывающих произведения экранизированы. А миссионерское общество "Свет на Востоке" в Киеве дублировало их, причем фильм "Тайна дикого леса" известен на русском языке под названием "Добрый Пастырь Иисус". Книга "Следы на снегу" вышла в издательстве "Свет на Востоке", Корнталь.

Возле дороги, рядом с автобусной остановкой, сидел человек и пристально глядел на камни мостовой. Его небритое лицо, поникшие плечи и разбитые ботинки привлекали внимание толпившихся на остановке людей, но человек, казалось, не замечал направленных на него удивлённых взглядов: он думал о себе и о своей жизни.

Этот оборванный и голодный бродяга, устраивавшийся на ночлег под железнодорожным мостом, вновь чувствовал себя маленьким мальчиком, что жил в домике из красного кирпича на соседней улице. С тех пор прошло более двадцати лет! Может быть, дом уже снесли... Интересно, цветут ли ещё анютины глазки? Просто удивительно, как живо он помнит анютины глазки и качели, которые смастерил для него отец, и дорожку, где он учился кататься на велосипеде... Родители откладывали деньги несколько месяцев, прежде чем смогли купить ему велосипед.

Бродяга нетерпеливо передёрнулся: воспоминания были так живы, что причиняли ему боль. Память перенесла его в другое время - десять лет спустя. В ту пору он сменил свой старый велосипед на мотоцикл и стал реже бывать дома. У него были работа и множество друзей. Мама и отец казались ему старыми и скучными, а в пивных было так весело! Но... откровенно говоря, не хотелось вспоминать те годы и особенно тот день, когда накопившиеся долги заставили его вернуться в родительский дом.

Он собрался попросить у родителей денег, но, сидя в семейном кругу за чаем, так не хотелось начинать разговор о цели своего прихода! Выход был найден простой: он прекрасно знал, где отец хранит деньги, и, улучив момент, когда родители вышли в сад, прибрал к рукам отцовские сбережения.

То был последний раз, когда он видел родителей: после содеянного он не мог и не хотел возвращаться домой. Вскоре он уехал за границу.

Родители ничего не знали о сыне, о его долгих скитаниях, о годах, проведённых в тюрьме. Но он, лёжа по ночам в своей камере, много думал о них. Порой он ворочался на постели всю ночь, не смыкая глаз, и пятно лунного света ползло по стене, и тоска подступала к сердцу... Как ему хотелось бы, выйдя на свободу, вновь встретиться с отцом и матерью, если они ещё живы и если захотят его увидеть!

Отбыв срок заключения, он вышел на волю и устроился на работу. Но душу его снедало беспокойство: казалось, какая-то сила властно звала, тянула его домой - всякий раз, когда он выходил прогуляться и видел по дороге клумбу анютиных глазок, качели или мальчишку на велосипеде, домик из красного кирпича.

Он не хотел вернуться домой без гроша в кармане и потому большую часть пути прошёл пешком. Может быть, он добрался бы и раньше, но на расстоянии двадцати миль от родного городка его внезапно охватили сомнения. Какое право он имеет вот так, вдруг, явиться к родителям? Да и смогут ли они признать в этом оборванце того мальчика, которого когда-то любили и который так жестоко обманул их надежды?

Он купил себе немного еды и просидел почти весь день под деревом. Вечером он отправил родителям письмо -совсем коротенькое, хотя оно и стоило ему немалых мучений. Письмо заканчивалось такими словами:

"Я знаю, у меня почти нет надежды на то, что вы захотите меня увидеть... Что ж, вам решать. Я буду ждать в конце улицы в четверг рано утром. Если вы хотите, чтобы я пришёл домой, повесьте белый носовой платок на окошко моей спальни. Если я увижу его там, то приду; если нет - скажу "прощай" старому дому и пойду своей дорогой".

И вот наступил четверг. Блудный сын отправился в назначенное место. Вот она, его старая улица! Внезапно лихорадочное нетерпение покинуло его. И тогда он сел у дороги и уставился взглядом на камни мостовой.

Надо было решаться. Нельзя же откладывать это до бесконечности. В конце концов, они могли переехать... Если он не увидит на окне платка, то наведёт справки, прежде чем покинуть город... Так он уговаривал сам себя, не осмеливаясь подумать о том, что с ним будет, если родители по-прежнему здесь и просто не захотят его увидеть.

Он с трудом поднялся на ноги: после ночи, проведённой под мостом, всё тело ныло. Улицу ещё окутывал рассветный сумрак. Вздрагивая от холода, бродяга медленно направился к старому платану, откуда дом был виден как на ладони. Он решил, что не взглянет на него прежде, чем подойдёт к дереву.

С минуту он стоял под ветвями платана, крепко зажмурившись. Наконец сделал глубокий вдох и открыл глаза. Взгляд его жадно устремился вперёд.

Солнце уже вставало над маленьким домиком из красного кирпича. Но что это? Казалось, стены его расшиты белыми фестонами. Каждое окно было увешено простынями, наволочками, полотенцами, скатертями, носовыми платочками и столовыми салфетками. Белые муслиновые занавески тянулись из слухового окна через всю крышу, словно снег, сверкающий в утренних лучах солнца.

Родители сделали всё, чтобы избежать случайной ошибки!

И сын, увидев свой сияющий белизной дом, закинул голову, и радостный крик облегчения вырвался из его груди. Сорвавшись с места, он помчался по улице - туда, к дому, к его настежь распахнутой парадной двери...

КЛЮЧ. "Как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его" (Пс. 102:13).

МОЛИТВА. Благодарю Тебя, Отче, за то, что Ты любишь меня более земного отца, ибо в Тебе источник всякой любви.

Благодарю Тебя за то, что Твоя любовь никогда не оставляет меня, даже когда я оставляю Тебя; что Ты всегда радостно принимаешь меня, даже когда я согрешу; что Ты, любя, прощаешь меня кающегося, даже когда я того не заслуживаю. Благодарю Тебя за Твою неиссякаемую любовь!

ПОДУМАЙ: чувствуешь ли ты, что Бог любит тебя? В чём ты видишь проявление этой любви?

Джон потратил немало выходных дней на то, чтобы смастерить эту лодку. Он вырезал корпус из куска прочного дерева, тщательно выстругал его и зачистил наждачной бумагой. Мама помогла мальчику изготовить паруса, но только Джон знал, как нужно оснастить модель, потому что сам придумал её. Это была изящная парусная лодка, и прекраснее всего в ней было то, что Джон создал её своими руками.

По окончании работы лодка была выставлена для обозрения в гостиной и вызвала всеобщее восхищение. Особенное впечатление она произвела на отца Джона.

- Я горжусь тобой, сынок, - у тебя золотые руки, - сказал он. - Что ты собираешься делать дальше?

Но Джон ещё не думал об этом; достаточно пока и парусника.

Ясным весенним днём мальчик взял свою лодку и отправился на реку, чтобы испытать её на воде. Место он выбрал отличное: уютный песчаный пляж, скрытый от посторонних глаз зарослями тростника, где однажды Джон обнаружил гнездо куропатки. Погода стояла как нельзя более подходящая для испытания парусника - солнечная и ветреная.

Когда лодка была спущена на воду, лёгкий ветерок сразу же наполнил её паруса и вынес на быстрину, игравшую и слепившую глаза золотистым блеском. Джои присел на корточки у самой воды и отпустил на полную длину бечёвку, к которой была привязана лодка. Он думал взобраться на высокий берег и пробежаться вдоль реки, следуя за ходом кораблика, но перед этим ему хотелось постоять здесь, чтобы полюбоваться на своё творение.

Он был так поглощён созерцанием, что даже не услышал голосов у себя за спиной, и вздрогнул от неожиданности, когда трое парней, намного старше его, появились из зарослей тростника и примостились рядом. Джон крепче вцепился в бечёвку - этих ребят он не знал. Может быть, они с одной из барж, что ходят вверх и вниз по каналу?

- Дай-ка и нам попробовать, - сказал самый старший.

- Хорошо, только на одну минутку, - ответил Джон, - я как раз собирался вытащить её на берег.

Парни выглядели, как настоящая шпана, и Джон был очень обеспокоен. Старший из троицы выхватил верёвку у него из рук и направил лодку круто к ветру, почти положив её на борт и окунув в воду паруса. Когда она приблизилась к берегу, Джон вдруг почувствовал сильный толчок и полетел прямо в заросли камыша. Он шлёпнулся руками в жидкую грязь, и брызги ила ударили ему в глаза. Отплёвывая тину, мальчик с трудом поднялся на ноги и обнаружил, что и парни, и лодка исчезли. Лишь примятый тростник да покачивающиеся ветви плакучих ив напоминали об их присутствии.

Джон выбрался на высокий берег и огляделся. Густой кустарник скрыл похитителей, и невозможно было даже угадать, в каком направлении они убежали. Да и что он мог сделать один против троих, даже если бы и догнал их?

Джон вытер перепачканные тиной руки и отправился домой. Родителей он не застал: они ушли в гости. Позвонить в полицию? Вряд ли на неё произведёт большое впечатление рассказ о хищении игрушечного кораблика.

Узнав о случившемся, отец мальчика принялся за расследование, но никто во всей округе не видел тех трёх неизвестных подростков. За ужином Джон сидел очень тихо, а ночью, лёжа в своей постели, долго и горько плакал. Отец предложил ему сделать новый парусник и обещал при этом свою помощь. Но ведь это будет уже совсем другая лодка! То была его первая, заветная, модель. Разве может он забыть её?

Прошло несколько недель. Джон вместе с отцом смастерил другую лодку и часто играл с ней на реке, но та, первая, не выходила у него из головы. Порой он долго не мог заснуть, вспоминая блеск её свежевыкрашенного корпуса и крутой изгиб парусов. Где-то сна теперь?

Как-то раз Джон отправился в город, чтобы купить маме подарок ко дню рождения. Сделав покупку, он решил вернуться домой кратчайшим путём, извилистыми боковыми улочками. Ему нравились эти маленькие магазинчики и лавчонки, где торговали всякой всячиной, и сейчас он медленно ехал вдоль тротуара, с любопытством разглядывая витрины. И вдруг... Джон остановился как вкопанный: прямо в центре одной из витрин, рядом с какой-то старой гитарой и латунным ведёрком для угля стоял его парусник!

Прислонив к стене велосипед, мальчик кинулся в магазин.

-Там, в окне, лодка... она моя! - выговорил он, задыхаясь от волнения. - Я сам сделал её.

Хозяин лавки, маленький сморщенный человечек, взглянул на мальчика поверх очков.

- Напротив, молодой человек, - ответил он, - это моя лодка! Я купил её несколько недель назад у юных джентльменов и сразу же выставил её в витрине.

- Но это я сделал её! Она моя; честное слово, моя! Пожалуйста, отдайте мне её!

- С удовольствием, но не ранее, чем ты заплатишь её полную цену. Она указана на этикетке.

- Но я истратил все мои деньги...

- Значит, тебе нужно раздобыть их.

Джон понял, что спорить бессмысленно. Но ещё не всё потеряно. Он поспешил домой, где застал отца за работой в саду.

- Папа, - закричал он, с трудом переводя дыхание, - ты не одолжишь мне пятьдесят пенсов?

- Зачем? - предусмотрительно поинтересовался отец. - И каким образом ты сможешь их вернуть?

- Я буду мыть машину, косить газон, делать всё, что ты захочешь, но я должен достать деньги! Моя лодка... Если я потороплюсь, то успею в магазин до закрытия.

Отец задумался, глядя на розы, затем вздохнул и кивнул, указывая на машину:

- Садись! Магазин скоро закроется. И потом, если ты поедешь с парусником на велосипеде, то перепутаешь все снасти.

Старик-лавочник как раз собирался закрывать ставни, когда вбежал Джон.

- Вот деньги, - выпалил он. - Теперь дайте мне, пожалуйста, мою лодку.

Старик усмехнулся.

- Пожалуйста! С удовольствием продам тебе мою лодку, - и протянул её мальчику.

Обратно они с отцом ехали молча. Джон не мог налюбоваться своим сокровищем. Лишь когда машина остановилась у ворот дома, он сказал:

- Знаешь, о чём я думаю, папа? Эта лодка принадлежит мне дважды. Я её сделал, и я её выкупил. Интересно, правда?

- Очень интересно, - согласился отец. - Значит, тем более надо беречь её...

Но Джон уже не слышал его: он летел к маме, чтобы рассказать ей о совершившемся чуде.

Так и Бог создал нас для Себя, но мы сбились с пути и стали искать в своей жизни лишь выгоды и удовольствия. Грех и отречение от Господа стали причиной того, что мы подпали под власть сатаны. Но Бог Сам сошёл к нам в облике Иисуса Христа, Богочеловека, и Своей собственной жизнью искупил нас. Так Господь "выкупил" нас и с тех пор может называть нас принадлежащими Ему дважды.

КЛЮЧ. Слово "выкупить" означает вновь купить то, что уже принадлежало тебе. Так, в книге пророка Исайи говорится, что Господь, создавший тебя, сказал: "Не бойся, ибо Я искупил (выкупил) тебя, назвал тебя по имени твоему; ты Мой" (Ис. 43:1).

МОЛИТВА. О Боже, мой Отец и Создатель, благодарю Тебя за то, что Ты сотворил меня для Себя и любил меня ещё до моего рождения. Благодарю, что Ты пришёл ко мне в Иисусе и заплатил за мой грех смертью Иисуса. Помоги мне всецело отдаться Тебе, ибо я Твой дважды: Ты создал меня, и Ты выкупил меня.

ПОДУМАЙ: почему Бог по-прежнему заботится о людях, хотя в течение стольких тысячелетий люди отворачиваются от Него?

Что удерживает Бога от того, чтобы предоставить людей самим себе и перестать заботиться о них, раз они оставили путь Господа?

Анна ещё ни разу в жизни не была больна по-настоящему, не считая простуды, и потому не могла понять, что с нею происходит: откуда это ужасное жжение в горле и слабость? Когда за ужином она отодвинула от себя тарелку с фасолью и жареной колбасой, мама пристально взглянула на неё:

- Если не ошибаюсь, это твоё любимое кушанье, Анна? Что случилось?

- Ничего, - прошептала девочка.

Все закружилось у неё перед глазами, и она положила голову на стол.

- Ты заболела, Анна? - встревоженный мамин голос долетал откуда-то издалека. - Дай, я потрогаю твой лоб... Господи, ты же вся горишь! Скорее в постель!

Это была бесконечная ночь. Анна то засыпала, то вновь просыпалась, горя в жару и дрожа от озноба. Всякий раз, когда она забывалась сном, её начинали мучить какие-то странные кошмары; очнувшись, она испуганно звала маму, ни на минуту не отлучавшуюся от её постели... Когда начало светать и за окном послышался щебет птиц, Анна проснулась окончательно и спросила, что же с ней происходит.

- У тебя очень сильное воспаление в горле и высокая температура, - ответила мама. Её измученный вид говорил о том, что всю ночь она не смыкала глаз. - Папа пошёл звонить врачу.

Вскоре пришёл врач. Он осмотрел Анну и взял у неё из горла мазок на анализ. Доктор выглядел при этом очень озабоченным. Закончив осмотр, он долго говорил о чём-то с мамой в прихожей, но слов Анна разобрать не могла.

Время тянулось невыразимо медленно. Девочка часто впадала в забытье, а просыпаясь, просила пить и с трудом тянула воду крошечными глотками. Наконец она глубоко заснула. Снова наступила ночь, и мама постелила себе на полу, рядом с кроватью дочки. "Пока она здесь, всё в порядке, - думала Анна, - но всё-таки было бы лучше, если бы горло не болело так сильно".

На следующее утро раздался звонок. Папа подошёл к телефону. Звонили из поликлиники: анализ показал, что у Анны дифтерия (заразная болезнь, которая в наше время встречается очень редко). Надо было собираться в больницу: "скорая помощь" должна была заехать за девочкой через полчаса.

- Ты ведь поедешь со мной, мама, правда? - с трудом выговорила Анна, устремив на маму умоляющий взгляд.

Мама выглядела очень расстроенной. Поколебавшись, она ответила:

- Боюсь, мне не разрешат остаться с тобой. Ведь у тебя заразная болезнь, поэтому тебя и забирают в больницу. Но я уверена, что сестры и няни будут обращаться с тобой очень ласково. А я сегодня после обеда приду к тебе.

Если бы Анна не чувствовала себя так плохо, ей понравилось бы в больнице: в палате были другие дети, а няни и сестры в самом деле обращались с ней очень ласково. Но горло саднило по-прежнему, и ужасно хотелось домой. Девочка тихо лежала на кровати, едва сдерживая слёзы и не отрывая глаз от входной двери. Мама обещала прийти после обеда, и Анна ждала её прихода более всего на свете.

В это время няня подошла к постели девочки и сказала:

- Анна, твоя мама стоит у окна, видишь? Нет-нет, не вставай, просто помаши ей рукой и улыбнись.

- Но почему вы не пускаете её? - Анна заплакала. -Пожалуйста, пустите её! Мне нужно сказать ей кое-что... Очень важное.

- К сожалению, сюда входить нельзя, - очень мягко ответила няня. - Ты же знаешь, у нас лежат дети с заразными болезнями. Ведь ты не хочешь, чтобы твоя мама заболела? Если у тебя есть для неё записка, дай мне - я передам.

Анна покачала головой: у неё не было записки. То, что маму к ней не пустили, привело девочку в такое отчаяние, что она не могла говорить. Мама - заботливая, всемогущая мама, единственный человек, который мог помочь Анне, - была здесь и рвалась к своей дочке, но всё, что они могли сделать, - это беспомощно смотреть друг на друга через стекло: няня даже не согласилась открыть окно. Они мужественно пытались улыбнуться, чтобы подбодрить друг друга, пока наконец мама не отошла от окна, помахав на прощание рукой. Анне было очень плохо; она уткнулась лицом в подушку и заплакала: у неё было такое чувство, словно мамы нет и никогда не было.

Медленно тянулся день за днём. Анна стала поправляться, и однажды произошло чудо. В тот день девочка сидела у окна и ждала маму. Она пришла после обеда, как обычно. И тут няня, подойдя к окну, широко распахнула его.

-Теперь вы можете вдоволь наговориться, - сказала она.

Как они разговаривали! За целую неделю у них накопилось столько новостей, которыми надо было поскорей поделиться! Они беседовали без устали, пока солнце не скрылось за деревьями и няня не велела Анне укладываться в постель.

В эту ночь Анна заснула так глубоко и сладко, как не спала давно. Теперь она знала, что отныне их с мамой ничто не разделяет - с этого дня с её приходом окно будет распахиваться настежь.

Время побежало быстрее. Стояла прекрасная погода, и девочке вскоре разрешили прогуливаться с мамой в больничном саду и играть с другими детьми. В просвет ограды видно было, как покрывается цветами густой кустарник и весёлые ягнята резво скачут на лужайке. И Анна чувствовала, что скоро, скоро она вернётся домой.

И вот этот день наступил. Девочка сидела в палате за завтраком и пила какао, когда вошёл врач с листком бумаги в руке.

- Ну что ж, Анна, - сказал он, - похоже, ты вполне здорова. Няня, позвоните, пожалуйста, её маме и скажите, что сегодня она может забрать Анну домой.

После обеда вместо того, чтобы попрощаться с мамой у ворот больницы, девочка села в машину. Больше не будет ни закрытых окон, ни расставаний! Анна возвращалась домой.

Бог - источник всей нашей жизни, любви, спокойствия и счастья. О чём бы мы ни думали, истинную и непреходящую радость мы находим только в Нём. Но грех воздвиг преграду между Ним и нами, и мы не можем прийти к Нему, пока эта преграда не уничтожена.

Господь Сам пришёл к нам в лице Иисуса, и Его смертью стена, разделяющая нас, была разрушена. Она исчезла, когда Христос умер на кресте.

С тех пор путь к Богу и на небеса открыт - открыт для каждого, кто верит в то, что Иисус есть путь.

КЛЮЧ. "Ты укажешь мне путь жизни: полнота радостей пред лицем Твоим, блаженство в деснице Твоей вовек" (Пс. 15:11).

МОЛИТВА. Господи, я знаю, что только Ты можешь сделать меня поистине счастливым. Я знаю, что мой грех воздвиг преграду между нами, но Иисус уничтожил её. Помоги мне понять, что если я верю Ему, то ничто не может нас разделить. Я готов идти к Тебе в любой момент моей жизни, днём или ночью.

Благодарю Тебя и за то, что Ты уготовил нам дом на небесах. Помоги же мне очиститься и приготовиться к тому дню, когда Ты призовёшь меня.

ПОДУМАЙ: почему Бог не стал закрывать глаза на наш грех, чтобы избавить от страданий и смерти Своего любимого Сына?

Али, арабский шейх, сидел за столом в своём роскошном кабинете. Это была просторная комната, выходящая окнами в сад, где под сенью раскидистой шелковицы цвели ирисы и нарциссы. Шейх был владельцем обширного имения и в данный момент занимался вместе со своим секретарём проверкой бухгалтерских книг и ежедневных отчётов, которыми был завален его стол. Казалось, шейх с головой ушёл в работу. Но порой он отрывался от своих бумаг и бросал взгляд в сад: там маленький мальчик пытался взобраться на шелковицу, цепляясь за её кривые сучковатые ветви. Мальчик как мальчик - черноволосый, черноглазый, в джинсах... Но то был Задик, единственный сын и наследник шейха, свет его очей; отец не мог налюбоваться сыном, и потому работа его в это утро продвигалась медленно.

Шейх Али задумчиво перевернул листок откидного календаря. Сегодня вечером он ждал важных гостей, а жены нет дома - ушла к родителям на семейный праздник. Ну да ничего, в доме полным-полно вышколенных слуг.

Шейх нажал кнопку электрического звонка, и в комнату бесшумно проскользнул посыльный.

- Позови Абдуллу и кухарку, - приказал хозяин, и мгновение спустя они уже стояли перед ним.

Али отдал распоряжения: Абдулле было велено отправиться на рынок и купить все необходимые продукты, а кухарке - приготовить блюда и сервировать стол для пышного банкета. Выслушав приказ хозяина, слуги молча поклонились и исчезли.

Затем шейх потребовал к себе садовника, который тотчас явился. Али велел ему собрать самые лучшие фрукты и цветы, чтобы украсить стол. С довольной улыбкой садовник ушёл исполнять приказ хозяина: он любил собирать урожай во вверенном ему саду.

У шейха оставалось ещё много дел: надо было разобрать почту, назначить несколько встреч, посоветоваться с начальником работников по восстановлению участка стены, обвалившейся неподалёку от загона для овец... Целая дюжина всяких дел ждала решения, и дюжина слуг разошлась в разные стороны с поручениями хозяина. А шейх за столом неторопливо потягивал чёрный кофе и даже пальцем ни разу не шевельнул: ему не было в том никакой необходимости.

Вдруг в саду раздался пронзительный крик. Али выскочил из-за стола и бросился к окну. Его сын сорвался с шелковичных ветвей и теперь лежал на земле среди сломанных ирисов, громко плача и призывая на помощь.

Испуганный отец не притронулся к звонку, не послал за слугами. Он стремглав бросился вниз мимо дежурного посыльного и швейцара. Те открыли рот от изумления, увидев, как хозяин сбежал по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней, и затем устремился вперёд по садовой дорожке.

- Я здесь, сынок, я здесь, - кричал Али и, подбежав к лежащему на земле мальчику, подхватил его на руки, осторожно поддерживая при этом вывихнутую ножку. Забыв про свой дорогой костюм, он прижал к груди перепачканное землёй тельце сына и понёс его мимо швейцара, мимо посыльного, мимо секретаря - к себе, в свою спальню.

У Бога, нашего Создателя, Отца и Искупителя, источника всякой жизни и любви, есть много слуг, готовых исполнить Его волю. Но когда Бог услышал плач Своих детей, чья жизнь погибала во грехе, Он не стал посылать ни ангела, ни пророка, но явился Сам. Он облёкся человеческой плотью и пришёл к нам как Иисус, Сын Божий.

Апостол Павел сказал, что Бог во Христе примирил с Собою мир; а Иисус сказал, что, кто знает Его, тот знает Отца Его Небесного.

КЛЮЧ. "Благословите Господа, все Ангелы Его, крепкие силою, исполняющие слово Его... Благословите Господа, служители Его, исполняющие волю Его" (Пс. 102:20-21).

МОЛИТВА. О Господи, мой Отец и Создатель, я хочу думать о Твоём величии. Тебе подвластна вся вселенная. Твои Ангелы и посланники готовы исполнить любой Твой приказ.

Но когда я согрешил, погубив во грехе данную мне Тобою жизнь, Ты пришёл ко мне как Христос, и я благодарю Тебя за это. Ты любил меня и пришёл ко мне. Иисус стал таким же ребёнком, как я, чтобы быть подобным мне и привести меня к Господу.

Научи меня любить Иисуса, ибо в Нём я обрету истинного Бога.

ПОДУМАЙ: о чём говорит тот факт, что Бог явился к нам Сам в лице Своего Сына?

Много веков тому назад Англия была захвачена свирепым морским народом - датчанами. Для страны настали тяжёлые времена. Всюду, где появлялись датские корабли с устрашающей головой дракона на носу, на берег высыпали ватаги морских разбойников в стальных шлемах, начинались грабежи, убийства, пожары. Мирные жители бежали, лишь заслышав о приближении датчан.

Мужественный король Альфред попытался оказать врагу сопротивление на суше и на море. На первых порах ему сопутствовал успех, но натиск датчан был столь стремителен и неудержим, что вскоре англичане потерпели сокрушительное поражение. Королю пришлось бежать из своего дворца и скрыться в лесу, переодевшись бедным крестьянином. Предводитель захватчиков назначил высокую цену за его голову, и потому лишь немногие верные спутники короля были посвящены в его тайну.

Одним из них был некий пастух по имени Ульфрик. Он очень любил своего короля и не предал бы его ни за что на свете. Ульфрик предоставил Альфреду убежище в своей хижине, но, не слишком доверяя жене - женщине довольно-таки болтливой, скрыл от неё подлинное имя гостя.

Альфред был очень печален. День за днём думал он о своём потерянном королевстве, пытаясь найти способ одолеть врага. Жена пастуха с раздражением смотрела на этого сильного человека, сидящего сложа руки и погружённого в размышления. В доме полно работы, а он пальцем о палец не ударит - как только муж терпит этого бездельника?

Ей и в голову не могло прийти, что перед ней - сам король!

Однажды, выждав, когда Ульфрик отправился на луга пасти скот, женщина приступила к гостю.

- Подойди-ка сюда, дорогой мой, - сказала она, -сколько можно сидеть без дела? Вряд ли ты сгодишься на многое, но по крайней мере можешь приглядеть за пирожками, пока я схожу за водой. Как только они начнут подрумяниваться, переверни их, а когда будут готовы -сними противень с очага.

...Альфред сидел у огня в глубоком раздумье. Может быть, ему грезилось зарево лесного пожара и жестокая битва, в которой он одерживал победу. Если бы он мог вновь собрать силы и разбить врага!.. Если бы мог встретиться в бою с капитанами датчан!..

Внезапно увесистая пощёчина и поток гневных ругательств заставили Альфреда очнуться. Пахло горелым. На противне чернели обуглившиеся пирожки, и жена пастуха была вне себя от ярости.

- Ах ты, бездельник, неумеха, - кричала она, - даже такого пустяка нельзя тебе доверить!..

- Перестань, перестань, жена! - послышался испуганный голос Ульфрика, который как раз вернулся домой. Видя, что жена и не думает успокаиваться, он в отчаянии воскликнул: - Придержи язык, женщина! Разве ты не узнаёшь своего короля?!

Неизвестно, чем закончилась эта история. Но мы хорошо знаем, что Альфред был справедливым и благородным человеком и, вероятно, сожалел о своей рассеянности. Знаем и то, что в конце концов он собрал своих людей и разбил датчан, после чего вернулся во дворец и в течение многих лет правил королевством, окружённый всеобщей любовью и уважением. До конца дней он помнил благодеяние, оказанное ему Ульфриком, и в знак благодарности возвёл его в сан епископа. Так что жене бывшего пастуха, являясь во дворец, приходилось склоняться в реверансе перед королём, когда-то неузнанном ею в одежде бродяги.

КЛЮЧ. Иисус оставил славу небес и явился в мир как человеческое дитя, рождённое в Вифлееме. В Евангелии от Иоанна мы читаем:

Лишь немногие в образе младенца узнали Бога. Хозяин постоялого двора запер перед Ним дверь. Братья и соседи считали Его обыкновенным ребёнком. Когда Он начал творить чудеса, Его принимали просто за доброго человека. И мало кто познал в Нём Бога - пастухи и мудрецы, Симеон и Анна, родители, ученики, люди, с которыми Он беседовал и которых исцелял, да ещё римский солдат у Креста.

МОЛИТВА. Господи, Отец мой и Создатель, помоги мне познать Тебя в Иисусе! Помоги мне узреть славу Иисуса, когда я читаю Евангелие. Научи меня слышать глас Бога, когда я читаю то, что говорил Иисус.

ПОДУМАЙ: Бог пришёл в мир не так, как ожидало большинство людей, не как царь - в сиянии славы и в блистающих одеждах. А как ты представляешь себе Его приход? Тебе не кажется, что и сейчас Бог приходит к тебе разными путями, а ты не узнаёшь Его?

Дженет была в восторге от нового дома в деревне. В первый раз она со всей семьёй отправилась взглянуть на него в апреле. Пока отец с братом Мартином изучали гараж и мастерскую, а мама осматривала дом, Дженет убежала в сад. За зелёной лужайкой открывался цветник, украшенный прелестными каменными горками, а ещё дальше благоухали цветущие яблони, усыпая лепестками высокую густую траву. Здесь всё семейство и обнаружило Дженет двадцать минут спустя: она блаженно растянулась на траве и мечтательно глядела вверх, на яблоневый цвет. Увидев её, мама рассмеялась:

- Разве ты не хочешь взглянуть на дом, Джен? Жить-то ты будешь не в саду!

- Да, я знаю, - ответила Дженет, поднимаясь. - А можно мне поселиться в комнате, выходящей окнами в сад?

- А можно мне занять мансарду под мастерскую? -спросил Мартин.

- А можно мне устроить птичий двор за садом? - присоединился и папа.

Каждый получил то, что хотел.

Папа разводил кур хорошей породы - белых леггорнов, и дети с удовольствием собирали яйца. Отец уходил на работу очень рано и возвращался часам к шести вечера, поэтому утром, прежде чем отправиться в школу, кур кормил Мартин, а под вечер - Дженет, у которой занятия кончались раньше. Девочка любила пробираться к своим питомцам через высокую траву, медово пахнущую клевером, а на птичьем дворе выжидала несколько минут, пока куры, сбегаясь и толпясь, не обступали её со всех сторон.

"Весной у них появятся цыплята, - радостно думала Дженет, - и я буду за ними присматривать".

Пришла осень. Яблоки в саду налились спелым румянцем, а сколько чёрной смородины собрали Дженет с Мартином! Лес, подступающий сзади к самому саду, полыхал золотом и багрянцем. Но время шло; улетели на юг ласточки; листья начали опадать, и дети, сгребая их в кучи, жгли по вечерам костры... И вот однажды ночью, когда все спали, пошёл снег. Он падал и падал большими хлопьями, не переставая, три ночи и два дня подряд и укрыл белым покровом всю землю до самого горизонта. Куры забились в курятник, нахохлившись и беспокойно квохча, а малиновки слетелись к окнам дома.

На третий день отец встал пораньше и расчистил дорожку к воротам. Дети отправились в школу по шоссе. День был субботний, и они уже предвкушали, как завтра отправятся кататься на санках.

Дженет вернулась около четырёх. Она шла домой одна: у Мартина были дела. Девочка любила это снежное безмолвие полей, и отпечатки крошечных лапок на снегу, и следы маленьких раздвоенных копыт там, где лес подступал к самой дороге. На западе небо сияло золотистым закатным светом, и причудливые голубые тени сгущались на заснеженной равнине... В доме царила тишина: мама куда-то вышла.

Дженет быстро переоделась и, сунув ноги в высокие сапоги, подхватила миску с отрубями, чтобы отнести её курам.

"Бедные, как они, должно быть, проголодались и соскучились!" - думала девочка, поспешно направляясь через двор к саду. Перед заснеженной лужайкой она остановилась и недоуменно огляделась: как же ей перебраться на ту сторону? Она была маленькой и щупленькой для своего возраста, а снег расстилался перед ней плотным нетронутым покровом. Её сапожки просто утонут в нём! Солнце садилось. Когда Мартин вернётся, будет уже совсем темно, так что надо найти какой-нибудь выход.

Дженет ещё раз оглядела ровную снежную пелену. Что это, тени? Или и в самом деле еле заметные следы на снегу? Трудно было что-либо разобрать в сгущающемся сумраке.

И тут она вспомнила: Мартин кормил кур утром и должен был пройти через лужайку. Конечно, и с тех пор снег почти запорошил следы, но попробовать можно! Дженет осторожно поставила ногу в первый отпечаток, и снег подался лишь чуть-чуть. Если удастся дотянуться от одного следа до другого, то она сможет беспрепятственно выбраться на противоположную сторону.

Это была непростая задача: у Мартина были длинные ноги, и шагал он широко - не то что она. И всё-таки Дженет удалось, балансируя, вытягиваясь и ставя ногу точно след в след, пересечь лужайку и цветник и добраться до сада. Здесь было немного легче, потому что можно было держаться за ветви деревьев.

Куры встретили девочку радостным кудахтаньем. Она расчистила небольшой клочок земли, чтобы проголодавшиеся птицы могли подойти и взять корм. Снегопад наконец кончился, и Дженет не спешила оставлять своих питомцев. Наконец они наелись и вновь забились в курятник. Было так приятно слышать их мирное квохтание среди глубокого снежного безмолвия!

Обратный путь оказался намного легче, потому что теперь следы были видны отчётливо, но у Дженет сильно замёрзли ноги. Мир, погружённый в серый сумрак, выглядел угрюмым и неприветливым.

Добравшись до дома, она увидела широкую полосу света, падавшую из окна кухни, и обрадовалась: значит, мама вернулась. Как здорово будет за чашкой горячего чая, скинув заледеневшие сапоги, рассказать ей о своём приключении!

Следы привели её прямо ко входной двери, и Дженет, толкнув её, очутилась дома, и его тепло и весёлый свет ласково обволакивали прозябшую девочку.

- Это ты, Джен? - послышался мамин голос. - Скорей закрывай дверь, такой холод идёт! Присаживайся к огню, будем пить чай!

КЛЮЧ. "Ибо... Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его" (1 Пет. 2:21).

МОЛИТВА. Господи, когда я читаю Евангелие, то вижу следы Иисуса, оставленные Им на земле, - знаки смирения, любви, веры и духовной силы. Помоги мне день за днём идти по Его следам и следовать Его примеру. Как часто я своевольно отклоняюсь от Его пути, но сегодня помоги мне быть Его верным последователем, жить и говорить так, как это делал Иисус в моём возрасте. И в конце моей жизни, Господи, приведи меня в Твой дом на небесах!

ПОДУМАЙ: для чего Иисус прожил 33 года на земле? Для чего Он был сначала маленьким мальчиком, затем подмастерьем в мастерской плотника, а позднее странником, терпящим голод и усталость и не имеющим крыши над головой?

Что в земной жизни Иисуса кажется тебе самым важным?

Как мог бы ты в своей жизни следовать Его примеру?

Хочешь узнать о том, что случилось в Китае много лет тому назад, когда иностранцам ещё разрешали посещать эту страну?

Однажды ранним утром по разбитой просёлочной дороге шли двое юношей. За спиной у каждого висел рюкзак, плотно набитый книгами: то были Евангелия, Новые Заветы, Библии... Молодые люди направлялись в ближайший город на базар, чтобы продать книги и при случае самим рассказать местным жителям-идолопоклонникам о живом Боге.

Дорога вилась среди зеленеющих рисовых полей. Часа через два юноши достигли предместья торгового города, где толпы сельского люда шли на базар. Ревели мулы, телеги были завалены тюками с товаром. Друзья немного растерялись.

Младший из них, Джеймс, сказал:

- Наверное, они никогда не видели христиан и не слышали о Библии.

- Может быть, и так, - согласился Дэвид, его старший товарищ, - поэтому мы и предложим им наши книги! Гляди, они, кажется, нас заметили.

В самом деле! Когда два друга подошли поближе к толпе, все, точно по команде, повернулись к ним. Люди окружили юношей; слышались смех, шутки, вопросы - ни один не бросил на чужестранцев косого взгляда. Книги были нарасхват. Хотя большинство из них и не умело читать, почти у каждого были грамотные дети или родственники. Книга считалась вещью редкой и очень ценной, а тут им предлагают приобрести её почти даром!

Дэвид и Джеймс с трудом протискивались сквозь базарную толпу. То было тягостное зрелище: нищие клянчили подаяние, продавцы отпихивали их в сторону; все вокруг торговались, спорили, пытались надуть друг друга и поживиться за счёт ближнего. Чуть поодаль юноши заметили раскидистое дерево и направились к нему. Устроившись среди крестьян, неторопливо завтракавших в тени, они достали из рюкзаков оставшиеся книги.

- Расскажите, о чём они? - лениво произнёс один из крестьян. - Мы не умеем читать.

Дэвид задумался: что же им рассказать? Поймут ли они его слова о живом и любящем Боге? Затронут ли они их души? Юноша взглянул на обращённые к нему лица: одни были скучны и туповаты, в других сквозила жадность и торгашеская хитрость... И Дэвид принялся рассказывать им об Иисусе, о Том, Кто пришёл на землю, чтобы творить добро, о завещании любить врагов наших, ибо "блаженны кроткие, и милостивые, и чистые сердцем".

Люди изумлённо внимали юноше, собравшем вокруг себя целую толпу, а тот, воодушевившись, всё говорил, говорил...

Внезапно рассказ его был прерван человеком, энергично пробивавшимся сквозь плотное кольцо слушателей.

- Я знаю того человека, о котором ты рассказываешь, -улыбаясь, объявил он во всеуслышание. - Он живёт в нашей деревне. Поедем вместе, я отвезу вас к нему.

Напрасно Дэвид пытался объяснить, что Тот, о Котором шла речь в его рассказе, давным-давно покинул эту землю. Человек стоял на своём.

- Нет, нет, - твердил он, - этот ваш друг не такой, как все, другого такого нет. Идите же за мной! Он будет рад вас видеть, раз вы так хорошо его знаете. Он живёт в соседней долине.

Слова крестьянина возбудили любопытство юношей, да и времени у них было предостаточно, так что они решили пойти с ним. Надев рюкзаки, друзья тронулись в путь, доедая свой завтрак на ходу. Примерно через час они добрались до соседней долины, и перед ними открылась деревня - разбросанные в беспорядке покосившиеся хижины; свиньи, роющиеся в пыли; мусор, сваленный у дороги...

- Ваш друг живёт здесь, - сказал крестьянин, оттолкнув в сторону мальчика с воспалёнными, гноящимися глазами. - Вот удивится он, когда вас увидит!

Дэвид с Джеймсом, однако, уже и сами догадались, что тот человек живёт именно здесь. Напротив его хижины не было мусорной кучи, а во дворе радовала глаз зелёная травка. Да, всё тут было иным!

Человек, показавшийся в дверях, резко отличался от своих односельчан. Лицо его не было ни жадным, ни хитрым, но выражало доброту и простоту сердца. Мальчик с воспалёнными глазами тихонько проскользнул к двери -и никто не прогнал его прочь.

-Это твои друзья, - сказал хозяину приведший юношей крестьянин. - Они рассказывали о тебе на рынке, и я решил проводить их к тебе.

Джеймс протянул провожатому монетку, и тот исчез, оставив гостей наедине с хозяином. Юноши никогда не видели его раньше, но в облике его им чудилось что-то очень знакомое.

-Проходите и садитесь, пожалуйста, - приветливо пригласил он двух друзей. - Вы пришли издалека, и жаль, что мне нечем угостить вас. Сейчас я приготовлю чай.

За чаем разговор оживился.

- Что вы делаете здесь, в этой заброшенной деревушке? - спросил хозяин.

- Мы продаём книги.

- И о чём рассказывается в ваших книгах?

- О Боге, нашем Творце, и о Сыне Его, Иисусе Христе.

- Об Иисусе?! - человек вскочил, и лицо его словно озарил внутренний свет. - Неужели это тот самый Иисус?! Вы знаете Его? Тот ли это Человек, Которого знаю я?

Он повернулся к шкатулке, стоявшей у него за спиной, и достал старую, потрёпанную книгу: то было Евангелие от Марка.

- Вот книга, в которой говорится о моём Иисусе, - сказал хозяин, с какой-то бережной нежностью произнося это имя. - Много лет назад я купил её на рынке и читал, не отрываясь, день и ночь. Никогда в жизни не доводилось мне встречать подобного человека. Мне так захотелось стать похожим на Него, и я решил попробовать. Каждый день я спрашивал себя: как бы поступил Он, если бы был на моём месте и жил в моём доме?.. Порой мне кажется, что Он действительно здесь, в этой хижине, что Он пашет do мной, убирает урожай, отправляется на рынок... Неужели вы говорите о Том Самом Иисусе?

Юноши пристально глядели на хозяина дома, на его сияющее лицо, озарённое любовью.

- Да, это Тот Самый Иисус, - ответил Джеймс. - Тот Самый, ибо Он - единственный.

В этот момент провожатый вдруг просунул голову в дверь:

- Ну что, прав я был или нет? - победно воскликнул он. - Разве не об этом человеке вы говорили на рынке?

- Да, ты был прав! - сказал Дэвид. - Человек, о Котором мы говорили, - здесь, с нами. Он действительно живёт в этом доме.

Приходилось ли тебе видеть лютиковое поле на закате, когда чашечки всех цветов закрыты? И видел ли ты то же самое поле несколько часов спустя на восходе, когда каждый цветок, раскрывшись и повернув золотистую головку к солнцу, отражает его свет? И происходит это без борьбы, без усилий - просто потому, что цветы поворачиваются к свету. Так и мы, глядя на безгрешную, полную любви жизнь Иисуса и пытаясь быть похожими на Него, тоже постепенно становимся другими, становимся лучше.

КЛЮЧ. "Мы же все, открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа" (2 Кор. 3:18).

МОЛИТВА. Господи, когда я читаю об Иисусе в Евангелиях, думаю о Нём и пытаюсь быть похожим на Него, помоги мне измениться к лучшему и стать похожим на Него!

ПОДУМАЙ: напиши на листке бумаги семь простых способов, какими бы ты мог последовать примеру Иисуса и дать почувствовать членам твоей семьи, что ты любишь их. Попробуй осуществить свои намерения, начав в первый день недели с первого способа и прибавляя по одному каждый последующий день. После того, как ты сумеешь преодолеть себя в течение одной недели, постарайся жить так и далее - и ты увидишь, что жизнь твоя действительно изменится.

Когда Фрэнсис родился, никому и в голову не могло прийти, что с ним может быть что-то не в порядке. Он был прелестным младенцем и ничем особенным не отличался от других. Лишь когда ему исполнилось несколько месяцев, родители забеспокоились: почему он никогда не поворачивает головку на звук их шагов? Почему он не вздрагивает, когда старшая сестрёнка хлопает дверью? Почему он из обращает внимания на погремушку?

В конце концов Фрэнсиса решили показать врачу, и наихудшие предположения подтвердились. Доктор сказал, что ребёнок глухой и, вероятно, не сможет и разговаривать.

Вначале родители были подавлены сообщением врача. Но время шло, и маленький Фрэнсис рос таким весёлым и умным мальчиком, с такой жадностью вглядывался в окружающий его мир, что, казалось, невозможно было в его присутствии чувствовать себя несчастным. Он научился понимать родителей по движениям губ и жестам рук, и они, в свою очередь, усвоили язык жестов и странных звуков, издаваемых сыном. Вскоре Фрэнсис стал ходить в школу для глухонемых детей, где его обучили самым разнообразным способам общения. Порой мама, глядя на него, думала: "Как я могу горевать, если во всём свете не найти более прелестного, лучезарного, счастливого ребёнка, чем мой?!"

Фрэнсис обожал цветы и птиц; он мог часами бродить по полям и лесам. О Боге, нашем Творце, ему никто не рассказывал, пока однажды к ним не приехал погостить его дядя и не привёз с собой детскую Библию с замечательными картинками. Дядя с племянником быстро нашли общий язык и ночи напролёт просиживали за книгой. По картинкам, жестам, движениям губ Фрэнсис узнал о том, как Бог пришёл к нам на землю в лице Иисуса Христа и как, узнав Иисуса, можно узнать Бога. Мальчика всегда очень интересовало, кто заставляет прорастать семена и направляет ласточек по верному пути во время долгих перелётов, и теперь он был очень рад, что знает причину этого.

Так, рассматривая картинки, Фрэнсис всё более открывал для себя любовь и милость Иисуса. Но однажды ночью дядя перевернул страницу, и Фрэнсис увидел Иисуса висящим на кресте, а по обе стороны от Него висели два других человека. Перед крестом собралась толпа людей.

Мальчик не мог понять этой ужасной сцены и готов был разрыдаться от сострадания. Дяде при помощи вырезанных из бумаги сердец - белого и чёрного - почти удалось объяснить ему, что Иисус, чьё сердце было чистым и безгрешным, Своей смертью должен был искупить всех людей, сердца которых были чёрными от грехов.

Однако Фрэнсис, сколько ни рассматривал картинку, всё никак не мог понять одну вещь. Он соглашался, что человек может умереть за другого человека, и, показывая на Христа и на умирающего разбойника, кивал головой. Но как может один человек умереть за стольких людей сразу - за целую толпу у креста, за всех тех людей, что идут по улице, - этого Фрэнсис не мог понять и, показывая на множество нарисованных людских фигурок, недоуменно пожимал плечами.

Дядя задумался. Затем он снял с пальца золотое обручальное кольцо и положил его на стол, а сам отправился в сад, где ещё цвели поздние розы, и принёс охапку увядших цветов с поблекшими, готовыми осыпаться лепестками. Усевшись за стол, он положил один лепесток рядом с кольцом.

- Что бы ты выбрал? - знаками спросил он мальчика. Фрэнсис показал на кольцо. Дядя стряхнул ещё лепестков десять и собрал их в небольшую кучку.

- А теперь что бы ты выбрал?

И снова племянник показал на золотое кольцо. Дядя снова и снова задавал ему этот вопрос, стряхивая увядшие мёртвые лепестки на стол и сгребая их рядом с сияющим кольцом. Но, и когда число их перевалило за сотню, Фрэнсис без малейшего колебания продолжал показывать на кольцо.

И тут он наконец понял. Жестом попросив дядю остановиться, он отодвинул груду лепестков и бережно положил кольцо на крест, а затем разбросал несколько лепестков по нарисованной толпе людей, стоявших у креста. Мальчик понял, что даже если дядя соберёт все розы мира, то и тогда кольцо будет стоить бесконечно дороже, чем гора мёртвых лепестков.

Он знал теперь, что чистая безгрешная жизнь человека, висевшего на кресте, была настолько драгоценной, что могла искупить всех испорченных, грешных мужчин, женщин и детей, когда-либо живших на земле. И поняв это, Фрэнсис со счастливой улыбкой положил голову на сверкающее золотое кольцо.

КЛЮЧ. "И как человекам положено однажды умереть, а потом суд, так и Христос однажды принёс Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих" (Евр. 9:2 7-28).

МОЛИТВА. Благодарю Тебя, Господи, за то, что Твоя совершенная и безгрешная жизнь стала чистой и невинной жертвой за грешников.

Благодарю Тебя за то, что Ты принёс Твою любовь в жертву за моё себялюбие и Твою чистоту - за мою греховность.

Помоги мне осознать смысл Твоей смерти. Научи меня так любить Тебя, как Ты любишь меня.

ПОДУМАЙ: что значит смерть Иисуса для тебя лично?

Лето было в самом разгаре, и на ферме наступило временное затишье: хлеб уже собрали и уложили в скирды, а пора сбора фруктов ещё не подошла. Хозяин, разомлевший от полуденной жары, стоял, прислонившись к воротам, и оглядывал сжатое поле. Урожай в этом году выдался на славу, да и на птичьей ферме дела шли неплохо.

У стога сена примостился Билл, наёмный работник. Он уже кончил обедать и теперь отдыхал, блаженно затягиваясь сигаретой. До конца перерыва оставалось ещё полчаса, и парень наслаждался прохладой в тени стога. Запах разогретой травы навевал дремоту, глаза Билла слипались, и он не заметил, как погрузился в сладкое забытьё.

Прошло лишь несколько минут, вдруг Билл очнулся от странного потрескивающего звука. Запахло гарью. Парень, вскрикнув от ужаса, вскочил на ноги: в обгорелой траве валялся сигаретный окурок, ставший причиной несчастья. Пламя уже охватило стог и тянуло языки к курятникам и дому.

Билл испугался и решил: нужно срочно вызвать пожарников! Сено спасти не удастся - стог уже превратился в пылающий факел, но надо отстоять от огня птичью ферму и дом.

Билл, как безумный, ворвался в дом и бросился к телефону.

- Скорее приезжайте! - крикнул он, набрав номер. -Это в двух с половиной милях от поворота с главного шоссе!

Повесив трубку, он увидел стоящего рядом хозяина. Лицо его было бледно.

- Сено сгорело, - коротко бросил хозяин. - Надо спасать дом и птицу. Откройте все трое ворот, выходящих на луг, и гоните кур в ворота: они сами найдут дорогу. Я буду поливать из шланга курятники и стену дома.

Началась жестокая схватка с огнём. Лица мужчин покрылись копотью, брови были опалены. Жена фермера, уведя детей в дальний угол усадьбы, вытаскивала из дома наиболее ценные вещи. Она первая услышала сирену пожарной машины.

Команде потребовалось время, чтобы справиться с огнём. Стог и сеновал сгорели дотла, но птичья ферма, дом и коровник были спасены. Хозяйка привела детей и вновь внесла в дом вынесенные ею вещи, после чего приготовила по чашке чаю измученным пожарникам. Билл украдкой ускользнул прочь, пока никто не спросил, с чего, собственно, начался пожар.

Фермер отправился к курятникам и дал корм цыплятам. Куры, недоверчиво квохча, побрели назад. Хозяин бережно пересчитал их: не хватало одного семейства -белой курицы с цыплятами.

Куда они могли запропаститься? Цыплята были ещё совсем маленькими - девять жёлтеньких пушистых комочков. Он своими глазами видел, как они ковыляли за квочкой в сторону луга - к спасительным воротам, и знал, что белая курица была превосходной матерью. Надо пойти поискать их.

В каменной стене было три выхода на поля, и фермер направился к главному из них, тщательно осматривая по пути каждую канавку. Ничего не найдя, он повернул к небольшой лестнице, стоявшей возле сгоревшего сеновала, и вдруг застыл как вкопанный. Здесь, возле пролома в стене, сидела белая курица, свесив набок голову. Перья её были опалены и посерели от пепла. Она была мертва. Но ведь путь к спасению лежал перед ней открытым, зачем же она села на землю и - умерла?! Фермер нагнулся и приподнял её - и тогда из-под безвольно упавших крыльев высыпались с громким писком девять пушистых жёлтеньких цыплят, целых и невредимых. Он посадил их в коробку, постелив на дно шерстяное одеяло, и поставил её со сбившимися в кучу цыплятами возле кухонной печки.

Семилетний сын фермера был потрясён случившимся и никак не мог примириться с тем, что произошло.

- Ведь она могла преспокойно спастись, правда, папа? -повторял он снова и снова. - Но я думаю, что они были слишком маленькими, чтобы быстро бегать... Может быть, они заблудились в дыму?.. Может быть, побежали в другую сторону? Она знала, что самое безопасное место -у неё под крыльями, так, папа? Наверное, тогда она села на землю, созвала цыплят, укрыла их собой - и умерла, спасая их. Вот это настоящая мама!

- Боюсь, мне не хватит времени на то, чтобы быть настоящей матерью, если всю эту ораву придётся выращивать вручную, - проворчала жена фермера. - Будто у меня без того мало забот!

Но семилетний мальчик склонил кудрявую головку к шерстяному одеялу и прошептал:

- Выход был открыт. Курица могла спастись, но её малыши потерялись бы в дыму. Бедные маленькие цыплята! Я так рад, что вы сбежались на зов вашей мамы, а то бы вы погибли! Ничего, малыши, теперь я заменю вам маму.

Иисус был безгрешен и мог вернуться на небеса, не страдая и не умирая, но тогда Он вернулся бы один. Наш грех по-прежнему разъединял бы нас и Бога, а жизнь без Бога означает в конце концов полную и окончательную смерть. И тогда Иисус решил умереть, чтобы мы обрели вечную жизнь.

КЛЮЧ. "Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою..." (1 Ин. 3:16).

МОЛИТВА. Господи, я верю, что Ты так возлюбил меня, что умер за меня, чтобы я мог обрести жизнь вечную.

Дай мне услышать Твой призыв. Благодарю Тебя за то, что Ты любишь меня и умер за меня.

ПОДУМАЙ: Иисус позволил замучить Себя до смерти ради нашего - твоего! - спасения. Можно ли сомневаться в Его любви?

Веришь ли ты, что жертва Иисуса поможет когда-нибудь и тебе вынести страдания ради других людей?

Джой жила в северной части Лондона и очень редко бывала за городом, поэтому новость, объявленная мамой за завтраком, привела её в восторг.

- Мисс Фэрфакс, моя старая подруга, переехала в собственный дом в Эппинг-Форесте. В субботу она приглашает нас с тобой на чашку чая. Вокруг дома растёт чудесный сад; ты сможешь хорошенько его осмотреть, пока мы с мисс Фэрфакс немного побеседуем.

Субботний день выдался ясным и солнечным. После обеда Джой с мамой сели в машину, и вскоре город остался позади. Дорога шла через буковую аллею. Ветви деревьев смыкались в вышине, образуя свод. Джой высунула голову из машины и потянула носом воздух:

- Как бы мне хотелось жить за городом, мамочка!

- Мне тоже, - ответила мама. - Может быть, нам это удастся, когда папа получит повышение по службе. Смотри, вот и дом мисс Фэрфакс!

Джой вежливо поздоровалась с хозяйкой, но плохо её разглядела, ибо вниманием её всецело завладел сад. Он был весь усыпан летними цветами и простирался до залитой солнцем поляны, поросшей душистой травой. Там, в тени плакучих ив, поблескивало прохладное зеркало пруда.

Мама рассмеялась:

- Джой скоро очнётся! Просто она так редко бывает за городом и почти не видит настоящую природу. Можно ей перед чаем осмотреть сад?

- Конечно, можно! - ответила мисс Фэрфакс. - Гуляй, где тебе захочется, только не ходи по той дорожке между лавровыми кустами, потому что... А вот и Трикси! Смирно, Трикси! Успокойся! Трикси - замечательная собака, очень дружелюбная, только слишком бурно выражает свои чувства при знакомстве с гостями Трикси с удовольствием прогуляется с тобой, Джой. А когда чай будет готов, мы позвоним из окна в колокольчик. Как услышишь его - приходи.

Хозяйка вместе с мамой Джой исчезли в доме, а девочка с собакой отправились к пруду. Полчаса они с наслаждением плескались в воде, подняв со дна тину, а затем неторопливо пошли назад. Джой задумчиво посмотрела на дорожку, огибавшую лавровые кусты. Наверное, она вела к яблоневому саду."Интересно, почему она запретила мне ходить туда? - подумала Джой. - Может быть, она не хочет, чтобы я ела её яблоки? Ладно, не буду есть, мне только хотелось бы взглянуть, что там!"

"Так хочется узнать, что там такое! - не выходило у Джой из головы. - Наверное, тут какая-то тайна или какое-нибудь редкое животное... Я только дойду до поворота, всё равно ведь дальше ничего нет!"

И она украдкой, на цыпочках, пошла вниз по дорожке. Трикси заворчал.

Дойдя до поворота, Джой осторожно заглянула вперёд. Ничего таинственного не видать! Дорожка в самом деле вела к небольшому яблоневому саду. Что может быть опасного или секретного во фруктовом саду? Она только тихонько подойдёт к ограде, посмотрит и побежит назад...

Трикси заворчал снова, но девочка не обратила на него внимания.

"И ничего здесь нет особенного, - думала она, стоя под деревом и глядя вверх. - Мне здесь даже очень нравится. Интересно, почему..."

- Помогите!!!

Она не заметила, что на яблоне висел пчелиный рой, и когда её кудри почти коснулись его, чёрное облако вдруг поднялось со злобным жужжанием. Джой взвизгнула и бросилась бежать со всех ног. Пчёлы не отставали, и если бы не Трикси, дело кончилось бы плохо. Колли помчался за девочкой с яростным лаем и отогнал разгневанных насекомых. Лишь одна из пчёл продолжала преследовать Джой и тогда, когда та ворвалась на лужайку перед домом.

Мисс Фэрфакс и мама Джой, услыхав её отчаянный вопль, подбежали к окну.

- Боже мой, это пчёлы! - в ужасе воскликнула мисс Фэрфакс. - Я ведь говорила ей...

Но мама, не дослушав, рванулась в сад к испуганной маленькой девочке, возле головы которой кружилась с яростным жужжанием пчела.

- Скорее спрячься за меня, Джой! - крикнула мама. -Быстрее!

Джой метнулась за мамину спину. Пчела, привлечённая белой обнажённой рукой, вытянутой вперёд, ужалила маму, а затем, перелетев через её плечо, вновь стала кружить вокруг девочки.

- Она укусит меня! - закричала Джой.

- Нет, не укусит, - успокоила её мама. - Всё уже позади, пчёлы не жалят дважды. Взгляни на мою руку: видишь, вот её жало. Не бойся, тебе уже нечего опасаться.

Джой смотрела на большое красное пятно, расползающееся по маминой руке. Девочку трясло, она готова была разрыдаться.

- Всё в порядке, Джой, - мягко уговаривала её мама, -всё уже позади. Просто в следующий раз слушай, что тебе говорят.

Мисс Фэрфакс ловко извлекла жало и смазала место укуса мазью.

За чаем Джой сидела тихо-тихо, тесно прижавшись к маме, и всё не отводила глаз от красного пятна на её руке. Лишь поздно вечером, когда мама зашла в её комнату, чтобы пожелать дочке доброй ночи, Джой прошептала, укрывшись с головой одеялом:

- Прости меня, мамочка, я больше никогда не буду так поступать. Ведь это меня она должна была укусить, правда?

- Ещё бы! - улыбнулась мама. - Но всё равно я рада, что она укусила не тебя, а меня.

- Почему? - Джой осторожно высунула голову из-под одеяла.

- Потому что я люблю тебя, - ответила мама. - А теперь спи.

Когда Иисус на кресте произнёс: "Совершилось!" (Ин. 19:30), Он хотел этим сказать: "Всё уже позади. Я уплатил за ваш грех, и теперь вы можете получить прощение. Веря в Меня, вам не надо больше бояться смерти и наказания. Взгляните на раны Моих рук - они расскажут вам о Моей большой любви к вам".

КЛЮЧ. "Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нём, и ранами Его мы исцелились" (Ис. 53:5).

МОЛИТВА. Господь Иисус, когда я думаю о Твоих страданиях и ранах на Твоих руках, помоги мне до конца понять, как сильно Ты любил меня. Помоги мне возненавидеть грех, из-за которого Ты так страдал! Помоги мне побороть грех! Научи меня так любить Тебя, как Ты любишь меня.

ПОДУМАЙ: когда ты любишь других людей, ты выражаешь свою любовь к Богу. Что бы ты мог ежедневно делать для людей?

Давным-давно в Испании жили братья-близнецы, Луис и Себастьян. Их белый домик с плоской крышей стоял в горах, неподалёку от стен маленького городка. Родители мальчиков умерли, оставив им небольшое наследство, и после их смерти близнецы по-прежнему жили в своём старом доме. Внешне они были так похожи друг на друга, что никто во всём городе не мог их различить, а вот по характеру они были разными.

Время шло, мальчики росли, и несходство их характеров становилось всё заметнее. Себастьян обучился хорошему ремеслу; он был добрым, сдержанным, трудолюбивым, и никто не мог сказать о нём дурного слова. Луис же рос лентяем и не желал работать. Кроме развлечений, он ничем не интересовался; каждый вечер пьянствовал, играл в карты и возвращался домой обычно лишь под утро.

Однажды ночью, когда полная луна освещала стены города, Себастьян сидел у окна и пристально глядел на белую ленту дороги, ведущую к городским воротам. Луиса, как всегда, дома не было. Странное беспокойство не давало Себастьяну уснуть в эту ночь. Вдруг он увидел, что кто-то бежит по дороге, - увидел ещё прежде, чем до слуха его долетел топот бегущих ног. Себастьян бросился к двери.

Это был Луис. При свете лампы лицо его казалось смертельно бледным, а одежда была разодрана и запачкана кровью. Он так дрожал, что едва мог говорить.

- Себастьян, спрячь меня! - задыхаясь, выговорил Луис. - Спрячь меня! Они бегут следом, чтобы схватить меня. Тогда я погиб!

- О чём ты говоришь? - спросил Себастьян, подбегая к окну.

В самом деле. В городских воротах показалась толпа людей. Они бежали... бежали к их дому.

- Мы слишком много выпили, - проговорил Луис сквозь слёзы, - мы подрались... Я не хотел... Он упал на спину и... умер. Себастьян, спрячь меня! Что же мне делать?!

Но Себастьян уже знал, что надо делать. Он сорвал с себя рубаху: нельзя было терять ни секунды.

- Надень это и дай мне твою одежду, - скомандовал он. - Скорее! Перестань дрожать. Теперь беги через заднюю дверь в горы и не возвращайся как можно дольше. Беги, брат, беги!

Ещё чуть-чуть - и было бы уже поздно: послышались удары в ворота дома и топот бегущих ног. Мгновение спустя городская стража в окружении разъярённой толпы ворвалась в дом.

Юноша стоял неподвижно, тяжело дыша. Волосы его были растрёпаны, а одежда запачкана кровью. Стражники надели на него наручники, а он и не думал сопротивляться и покорно отправился с ними в городскую тюрьму.

Несколько дней спустя состоялся суд. Себастьяна приговорили за убийство к смертной казни. Почти все жители города собрались в зале суда, чтобы посмотреть на преступника. Когда суд закончился и зеваки, сидя в тавернах, обсуждали происшествие, все говорили одно и то же:

- Как он был спокоен! Он не сказал ни слова в свою защиту, не просил сохранить ему жизнь, не выказал ни малейшего страха! "Вы видели пятна крови на моей одежде. Мне нет оправдания", - вот что он сказал!

- А где же его братец? - спрашивали другие. - Почему его не было на суде? И на работе он не показывается. Что он, так стыдится брата, что оставляет его в последний час одного?

Никто не мог дать ответ. А через несколько дней Себастьян был казнён. Жизнь за жизнь!

Луис скрывался в горной деревушке много недель. Он сменил городскую одежду на крестьянскую и нанялся к одному фермеру убирать урожай. Вначале он не отваживался покидать своё жилище. Каждую ночь ему снилось это ужасное убийство и преследование, и Луис просыпался в холодном поту.

Но время шло, и с каждым днём он становился спокойнее. Он горько раскаивался в убийстве товарища и страстно желал увидеться с братом.

"Может быть, они уже перестали меня разыскивать? -думал он. - В следующий базарный день я спущусь переодетым в город и постараюсь поговорить с Себастьяном".

Он отрастил бороду и загримировал своё лицо: теперь никто не смог бы его узнать. Одетый в крестьянское платье, он затерялся среди погонщиков мулов и беспрепятственно добрался до городского рынка. Здесь, в рыночной толчее, он попытался разузнать, что происходит в городе, и осторожно повернул разговор на недавнее убийство.

- Я слышал, этот негодяй скрылся, - сказал Луис. - Его всё ещё ищут или уже нашли?

- Наша стража сейчас никого не ищет! - собеседник в изумлении уставился на Луиса. - Его они схватили в тот же день, судили на той же неделе и казнили два дня спустя. Вот это называется правосудие! Впрочем, есть одно странное обстоятельство: его брат исчез в тот же день и больше не появлялся. Говорят...

Но что говорят, так никто и не услышал, потому что Луис вдруг как-то странно, отчаянно вскрикнул и бросился бежать с торговой площади.

Слёзы застилали ему глаза, но он всё-таки добрался до дома судьи и почти силой вломился в него.

Когда судья вышел на шум, Луис упал к его ногам.

- Вы убили невиновного! - снова и снова повторял он, захлебываясь слезами. - Это я, его брат, убийца! Казните и меня, мне больше незачем жить!

Судья оставался холодным:

- Закон гласит: жизнь за жизнь. Откуда мы могли знать, что твой брат не виновен? Его одежда была в крови, и он отказался от защиты. Дело закончено. Уходи. Советую тебе держать язык за зубами и не устраивать беспорядков.

Когда Луис, ничего вокруг себя не видя, повернулся, чтобы уйти, судья вдруг снова обратился к нему:

- Постой, ты единственный брат казнённого?

- Да. Других братьев у него нет.

- У меня есть для тебя письмо. Осуждённый написал его в спешке и отдал мне на хранение перед казнью. Сейчас я велю его принести.

...Луис сидел в своём старом доме, где они с братом провели столько чудесных вечеров в детстве и отрочестве. Слёзы из его глаз всё текли и текли... Солнце уже садилось, когда он наконец вскрыл письмо. Оно было очень коротким. Луис перечитывал его вновь и вновь и выучил наизусть.

"Милый брат! Сегодня утром я умру. Умру добровольно, в твоей окровавленной рубашке. Умоляю тебя: живи в моей чистой одежде. Помни, что с тобой моя любовь. Да благословит тебя Господь!

И Луис понял, что хотел сказать ему брат. Прежний ничтожный человек, который жил лишь для себя, дрался и убивал, - этот человек должен считаться умершим в тюрьме. Человек, который любил, страдал и пожертвовал собой, - должен продолжать жить. Так должно быть!

Долго сидел и размышлял Луис. А когда забрезжил рассвет, он встал, сбросил грязное платье, умылся, одел чистую одежду и вышел навстречу новому дню. Так сделал бы Себастьян!

Так и Христос умер на Кресте вместо грешников, взяв на Себя их грехи. Он велит нам облачить наши души в чистые покровы Его любви и доброты. Когда Бог видит, что мы так поступаем, Он радуется за нас и прощает наши грехи. Потому что тогда Он видит Иисуса, Который живёт в нас как Господь. Всем, кто признает в Иисусе Господа, Бог открывает небесные врата.

КЛЮЧ. "Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нём сделались праведными пред Богом" (2 Кор. 5:21).

МОЛИТВА. Благодарю Тебя, Господи, что Ты взял на Себя мой грех и облёк меня Твоею праведностью. Помоги мне каждый день славить доброту, чистоту и красоту Господа нашего Иисуса Христа!

Научи меня лучше понимать Тебя.

Научи меня всё сильнее любить Тебя.

ПОДУМАЙ: какими практическими делами ты можешь прославить доброту и любовь Иисуса?

Третий день дождь лил как из ведра. Маргарэт, тревожно всматриваясь в черноту ночи, чувствовала растущее беспокойство. Она приехала на машине сюда, в город Фес, с североафриканского побережья Марокко, чтобы навестить друзей, но сегодня вечером ей позвонили и сказали, что её мать заболела. Маргарэт надо было вернуться домой на следующий день, однако дождь лил, не переставая. Если так будет продолжаться и дальше, то шоссе может затопить. Когда вода в реке поднимается, южные районы страны оказываются отрезанными от северных не менее чем на неделю.

Ночью девушка просыпалась несколько раз, всё прислушиваясь к шуму дождевых струй, хлещущих по крыше. Наутро радио подтвердило худшие опасения: шоссе, соединяющее север и юг, затоплено; автомобильное, автобусное и железнодорожное сообщение временно прервано.

Маргарэт внимательно изучила карту и обнаружила, что есть другая дорога, петляющая в горах по диким и пустынным местам. Но и она спускалась в долину и, следовательно, тоже могла быть затоплена в этом месте... Друзья советовали девушке подождать; однако погода могла ещё более испортиться, и Маргарэт нервничала. Наконец она решилась попытать счастья; если окажется, что проехать нельзя, всегда можно вернуться назад.

...Вот уже минут сорок ползла машина вверх по горной дороге. Маргарэт начинала раскаиваться в своей затее: местность кругом была незнакомая; в густом тумане невозможно было что-либо разглядеть, лишь с правой стороны угадывались очертания нависших скал. Ехать приходилось с большой осторожностью.

Внезапно до слуха Маргарэт долетел вой автомобильной сирены, и в тумане показались огни идущей навстречу машины. Когда два автомобиля поравнялись, девушка, опустив стекло, спросила:

- Как там дорога впереди?

- Неважная, - ответил водитель по-французски. - Река разлилась до подножья холма. Я возвращаюсь.

Маргарэт разминулась с двумя-тремя встречными машинами. Ну не разворачиваться же на вершине горы! Дорога вскоре пошла вниз, в молочную пелену тумана. Единственное, что можно было сделать, - спуститься до кромки разлива, развернуть автомобиль и вернуться в Фес. Очень осторожно, беспрерывно сигналя, девушка добралась до подножия холма. По мере приближения она всё отчётливее слышала голоса людей, пронзительные детские крики - и была рада вновь очутиться поблизости от человеческого жилья.

Жители деревни высыпали из домов поглазеть на разлив и толпились у самой воды. Река затопила шоссе; пенящееся и бурлящее водоворотами водное пространство тонуло в тумане. Собравшиеся громко приветствовали Маргарэт, трое попросили подбросить их назад до Феса. Но она всё ещё колебалась и, выйдя из машины, подошла к кромке воды.

- Какая здесь глубина? - спросила она.

- Никто не знает, - ответили местные жители, восхищённые тем, что девушка говорила на их родном языке. -Но здесь очень, очень глубоко.

- Как широко разлилась вода? - снова спросила Маргарэт.

- Точно неизвестно, но наверняка очень, очень широко. Это ведь большая река!

- Кто-нибудь пробовал пробраться на другой берег?

- Нет, нет, никто! Какому дураку охота тонуть?

- Ну что ж, тогда попробую я, - отважно заявила Маргарэт.

Сняв туфли и чулки, она заперла машину и осторожно ступила в мутный поток, не обращая внимания на предостерегающие возгласы толпы. Вода в стремительном вихревом движении охватила её щиколотки. Сзади кто-то испуганно охнул, но девушка продолжала медленно продвигаться вперёд, перед каждым шагом тщательно нащупывая ногой твёрдую опору. Вскоре хрупкая фигурка исчезла в тумане, и стоявшие на берегу люди были почти уверены, что она больше не вернётся. Между тем вода доходила Маргарэт уже до середины голени. Казалось, воде не будет конца; девушка совсем замёрзла; но, глядя вперёд, она видела, что пелена тумана редеет и в серой мгле показалась лента дороги, убегающая вверх, на гребень горы. А вот и берег!

Дорога назад заняла гораздо меньше времени. Ещё ничего не видя в тумане, она услышала возбуждённые крики на берегу:

- Безрассудная женщина! Ее, наверное, унесло потоком! Разве мы не предупреждали её?..

Внезапно всё стихло, а когда насквозь промокшая, перепачканная илом фигурка выступила из тумана, раздались возгласы ликования. За время отсутствия Маргарэт прибыли ещё две машины и грузовик, водители которых решили дождаться результата отважного эксперимента. Они радостно приветствовали девушку:

- Что, в самом деле можно переправиться на другой берег?

- Вполне, - ответила Маргарэт. - Здесь неглубоко, вода даже не доходит до колена. На той стороне туман редеет и видна дорога, убегающая вверх.

- Да, верно, - подтвердил водитель грузовика, хорошо знающий здешние места. - Если удастся переправиться через поток, мы выберемся на противоположном берегу на шоссе. Вам нужно переодеться, мадемуазель. Мы подождём вас и поедем все вместе.

Через несколько минут колонна автомашин вошла в воду под одобрительные возгласы толпы на берегу. Брызги веером летели из-под колёс. Наконец все благополучно достигли суши; дальше путь был сухим и безопасным. На высоте видимость улучшилась, и тусклые лучи солнца пробивались сквозь поредевший туман. Маргарэт оглянулась назад и онемела от изумления: стремительный седой поток, который внушал ей такой страх, поблескивал внизу, как тоненькая полоска серебра, а над омытыми дождём сверкающими скалами висела радуга!

Роджер Бэкон как-то сказал: "Люди боятся смерти, как дети боятся темноты".

Ни один человек, познавший смерть, не вернулся к нам, чтобы рассказать о пережитом, - кроме Одного! Иисус умер, и Его ученики решили, что больше никогда Его не увидят. Но они ошиблись! Три дня спустя Он воскрес и явился многим из Своих последователей. Он, единственный из умерших, вернулся и рассказал о том, что любящие Его и следующие за Ним могут не бояться смерти. Ибо, благодаря смерти Иисуса, мы имеем жизнь вечную.

КЛЮЧ. "Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрёт, оживёт. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрёт вовек. Веришь ли сему?" (Ин. 11:25-26).

МОЛИТВА. Господи, благодарю Тебя, что Ты, пройдя через смерть, вернулся и рассказал нам о том, что не надо бояться смерти. Я так рад, что для любящих Тебя и верящих Тебе смерть - лишь последний этап пути к дому. Благодарю Тебя за радость ушедших к Тебе и за то, что мы вновь встретимся с ними.

ПОДУМАЙ: веришь ли ты, что Иисус действительно воскрес?

Что означает для тебя смерть?

Как меняется твоё отношение к смерти, если ты думаешь о воскресении Иисуса?

В то утро мама спросила Рэчел:

- Ты действительно не боишься возвращаться из школы одна, дочка? Может быть, мне попросить Билла встретить тебя?

Рэчел упрямо замотала головой. Обычно папа, возвращаясь с работы, встречал её, но сегодня вечером он с мамой должен был уйти в гости, и девочка вот уже несколько дней не находила себе места при мысли о том, что ей одной придётся пройти по тёмному боковому переулку, ведущему к дому. Там, в тесном проходе между домами, деревья смыкались над головой, и в шуме их ветвей было что-то странное и пугающее. Если Рэчел задержится в школе, на улице будет уже совсем темно...

Но даже при всём своём страхе она не могла допустить, что младший брат Билл будет её встречать. Билл был отчаянный парень, настоящий сорвиголова, и вечно дразнил Рэчел трусихой за то, что она боялась пауков. Если же он узнает, что она вдобавок боится ходить одна вечером по переулкам, можно не сомневаться, что это вызовет новый град насмешек.

На уроках Рэчел была очень рассеянна: она ни о чём не могла думать, кроме ожидающего её перехода через сумрачный проулок. В довершение всего погода явно портилась - небо затянуло облаками, поднялся ветер, послышались раскаты грома... В половине четвёртого в классе стало смеркаться, и учительница включила свет:

-У кого сегодня экзамен по музыке, задержитесь, пожалуйста, ненадолго после уроков.

Сердце у Рэчел упало. Вряд ли она скоро освободится -ведь её имя стояло почти в самом конце списка, а на улице уже сейчас почти темно! Те, кто не занимался музыкой, спешили разойтись по домам, пока гроза не грянула по-настоящему.

...Когда девочка вышла на улицу, давно наступил вечер. Шёл дождь, тускло мерцали фонари. В этот час на улицах царило оживление: люди как раз возвращались с работы и бояться было совершенно нечего. Лишь ветер на перекрёстках швырял ей в лицо дождевую пыль, и Рэчел всё пыталась представить, как он будет завывать и раскачивать ветви деревьев в тёмном узком переулке...

Вот и поворот. Тесный проход между домами казался чёрным туннелем. Оглушительный удар грома заставил девочку вздрогнуть, и страх парализовал её окончательно. Сейчас она была бы рада даже насмешкам Билла! Казалось, страшные разбойники и все силы зла затаились в этой чёрной мгле, чтобы внезапно напасть на неё. Сердце Рэчел отчаянно колотилось; она собрала всю свою волю, чтобы побороть страх и промчаться по переулку, - и не могла тронуться с места.

И вдруг сквозь шум листвы и завывание ветра долетел голос, призывающий её имя:

- Ты здесь, Рэчел?

Она узнала этот голос! Дыхание девочки перехватило от радостного изумления и, рванувшись в темноту переулка, она оказалась в объятиях отца.

- Успокойся, малышка! - Отец даже встревожился. -Что-нибудь случилось?

- Н-нет, - прошептала Рэчел, всё ещё дрожа, - я просто думала... думала, что тебя здесь нет.

- Но я же здесь, - успокаивающе сказал папа. - Мы с мамой вернулись рано и обнаружили, что тебя нет дома. Мне не хотелось, чтобы ты шла домой одна в такой дождь, и я решил тебя встретить. Ну, пойдём же!

И они отправились вместе. Рэчел по дороге рассказывала отцу о своих школьных новостях. Она не обращала внимания на завывание ветра и шум ветвей; ей больше не казалось, что зловещие тени притаились за деревьями, чтобы наброситься на неё. Она ничего не боялась в эту минуту, потому что большая отцовская рука крепко держала её детскую ладошку.

После смерти Иисуса Его ученики прожили три ужасных дня. Не расставаясь с Ним в течение трёх лет, они вдруг очутились в одиночестве. Возможно, им тоже грозила смерть. В любом случае они были уверены, что больше никогда не увидят лика Учителя, ибо Тот, Кому они так верили, потерпел (как им казалось) поражение и был подвергнут мучительной казни.

И вот вечером третьего дня Иисус явился этим испуганным и растерянным людям. Стоя в окружении учеников, живой и невредимый, Он протянул им ладони со словами: "Мир вам!.. Посмотрите на руки Мои и ноги Мои; это - Я Сам".

И, взглянув на пронзённые гвоздями руки Иисуса, ученики поняли: Его могущество сильнее смерти.

КЛЮЧ. "Ученики обрадовались, увидев Господа" (Ин. 20:20).

МОЛИТВА. Господь Иисус, я так рад, что Ты воскрес из мёртвых и теперь жив! Благодарю Тебя за то, что с Тобой я не чувствую одиночества и страха, что мне нечего опасаться, когда в моей жизни я стремлюсь быть рядом с Тобой.

Не отдаляйся от меня здесь, на земле, до тех пор, пока не возьмёшь меня к Себе.

ПОДУМАЙ: боишься ли ты чего-нибудь? Если да, представь, что в момент, когда тебе особенно страшно, перед тобой стоит Иисус и протягивает тебе руки, говоря: "Мир тебе!.. Это -Я Сам".

На каком этапе пути находишься ты?

До сих пор мы с тобой пытались узнать как можно больше о Боге как нашем Отце и Создателе. Затем мы увидели, каким образом Он явился нам в Иисусе Христе: как Иисус жил на земле в назидание нам, как Он умер ради нашего спасения и как воскрес из мёртвых, чтобы стать нашим живым Другом и сопровождать нас в нашей жизни, смерти и вечности после смерти.

Всё это Бог совершил для каждого человека, и для тебя тоже. Может быть, то, что ты сейчас узнал, кажется тебе настолько новым и непонятным, что тебе надо ещё подумать об этом, обсудить с другими людьми и - помолиться? Но если ты чувствуешь, что хорошо всё понял, и хочешь быть одним из детей Божиих, тебе нужно узнать, как человек становится христианином и как им можешь стать ты. На этом пути есть три главных этапа. Чтобы стать христианином, я должен:

- покаяться в грехах;

- поверить в Иисуса и целиком отдаться Ему;

- принять Святой Дух в своё сердце.

О покаянии говорится в трёх наших следующих рассказах. Что значит - покаяться? Это значит, что я:

- признаю мой грех;

- исповедую мой грех Богу;

- стараюсь больше не грешить.

Айша жила в одной из деревень Северной Африки и была замужем за состоятельным человеком. Её муж держал несколько коров и множество коз, и Айша очень любила кичиться своим достатком перед соседями. Большинство её односельчан жили в соломенных хижинах, носили воду из деревенского колодца и ходили стирать бельё на ручей в соседней долине. У Айши же дом был с плоской бетонной крышей и газовой плитой; бельё она стирала под собственным фиговым деревом и развешивала для просушки на собственной крыше. Женщина была очень горда и счастлива тем, что почти всё, что она имела, было несколько лучше, чем у других. Жители деревни отправлялись на базар верхом на мулах, ехали местным автобусом или тащились три-четыре мили пешком, а у мужа Айши был старенький автомобиль, на котором она с шиком подкатывала к базарной площади.

Однажды холодным и пасмурным декабрьским днём Айша возвращалась домой из города. На подъезде к деревне дорога была вся разбита, но женщина не обращала внимания на тряску: она разглядывала покупки. В деревне все использовали для стирки большие жёлтые куски мыла, но Айше попалась на глаза реклама мыльного порошка, будто бы гарантирующего безупречную белизну белья. Она любила, чтобы одежда её детей отличалась особой чистотой, а дома её как раз ждала большая стирка. Женщина достала большой котёл и решила на следующий день испробовать порошок. Лишь бы погода не подвела! Как назло, колючий северный ветер с гор обещал скорое похолодание.

На следующее утро она встала пораньше, согрела воду и принялась за работу. Вскоре выстиранное бельё было развешено на крыше на обозрение всей деревне. Айша удовлетворённо огляделась. Соседка напротив развесила на живой изгороди какое-то поношенное тряпьё, которое выглядело жалким и грязным по сравнению с бельём Айши. Её порошок в самом деле отбеливал лучше!

Между тем за день сильно похолодало. Небо над горами приобрело странный светло-серый оттенок, а горные пики, казалось, угрожающе подступали к самой деревне. Местные жители, немного погревшись у семейных очагов, рано легли спать.

Выстиранное бельё никак не сохло, и пришлось оставить его на ночь.

Утро следующего дня выдалось ясным и солнечным. Быстро покормив детей завтраком и отправив их в школу, Айша поднялась по наружной лестнице на крышу, чтобы взглянуть на своё бельё. Какой ослепительной белизной сверкает оно, должно быть, в солнечных лучах - вся деревня будет восхищаться! Приятно возбуждённая этими честолюбивыми мыслями, женщина наконец ступила на крышу и... оторопела.

- Кто испачкал моё бельё? - гневно вскричала она, бросившись вперёд, но вдруг остановилась. Нет, никто не пачкал её белье. Просто ночью выпал снег, и теперь горы позади дома искрились белым сиянием, настолько ярким, что оно слепило глаза. Рядом с этой сверкающей чистотой её простыни казались почти серыми. И женщина бросилась поспешно срывать их, бормоча:

- Поистине, они ничто против белизны, данной самим Господом!

Но когда Айша повернулась спиной к сияющим вершинам и бросила взгляд на висящее напротив поношенное соседское тряпьё, её себялюбивая душа вновь наполнилась спокойствием и уверенностью.

Если мы оглянемся вокруг, то увидим, что кто-то хуже воспитан, менее образован или не так богат, как мы. Может быть, в эту минуту мы почувствуем удовлетворение.

Но когда мы взглянем на сияющую любовь, чистую жизнь Господа нашего Иисуса Христа, мы не сможем больше упиваться своим совершенством. Мы начинаем понимать, как безнадёжно далеко мы отошли от идеала Человека, явленного нам в Иисусе.

Когда я гляжу на Иисуса и думаю о Его жизни, то ясно сознаю, что я - грешник.

КЛЮЧ. "... Они измеряют себя самими собою и сравнивают себя с собою неразумно" (2 Кор. 10:12).

МОЛИТВА. Господи, помоги мне осознать всю глубину моего падения, когда я читаю Евангелие и гляжу на чистую и праведную жизнь Иисуса.

Помоги мне не сравнивать себя с другими людьми, ибо лишь с Тобой должен я сравнивать себя. Дай мне силы раскаяться в том, что жизнь моя так далека от жизни Иисуса, и помоги мне стать лучше.

ПОДУМАЙ: что я должен сделать, чтобы быть похожим на Иисуса?

Зухра вместе с мужем-инвалидом жила в старенькой лачуге неподалёку от Атлантического побережья Северной Африки. Детей у супругов не было, и рассчитывать им приходилось только на себя. Зухра перебивалась случайными заработками, подбирала плавник на берегу моря, порой просила подаяние - и семья кое-как сводила концы с концами.

Однажды она прослышала об удивительной новости: в их маленьком приморском городишке какой-то европейский доктор открыл амбулаторию. Множество народа повалило за медицинской помощью в белый дом невдалеке от песчаных дюн. Зухра тоже решила попросить у доктора лекарство для мужа: он был так слаб, что не мог пойти на приём сам.

Амбулатория оказалась чудесным местом. Здесь было чисто и уютно; никто не отпихивал больных от дверей, не кричал на них и не вымогал взяток. Люди дожидались приёма, сидя на скамеечках, и Зухра тоже терпеливо сидела у открытого окна, выходящего в благоухающий цветущими геранью и настурцией сад. Она увидела маленькую девочку со светлыми волосами, которая появилась на дорожке и неуверенными шажками направилась к фиговому дереву. Вскоре к ней присоединилась сестрёнка, чуть постарше, но очень похожая на малышку.

Зухра глядела на играющих детей, и вдруг её осенила блестящая идея. Дети возятся в земле - значит, нужно менять им одежду по нескольку раз в день; да и сам доктор носил белый пиджак - наверняка им нужна прачка! А эта прекрасная амбулатория? Разве не нужно здесь мыть и чистить каждый день? Забыв о лекарстве, женщина выскользнула из приёмной, обогнула дом и постучала в дверь, ведущую в жилые покои. Показавшаяся в дверях молодая светловолосая женщина спросила её, что ей угодно.

- Я хочу узнать, не нужна ли вам прачка, - ответила Зухра. - Я умею так стирать бельё, что оно становится белее молока. Я могу прибирать дом и готовить. Если надо, буду приходить каждый день.

Хозяйка, приветливо глядя на Зухру, засмеялась.

- Откровенно говоря, мне в самом деле нужна прачка. Приходите завтра, я переговорю с мужем.

Домой женщина летела, как на крыльях. Она не сомневалась, что получит это место: она хозяйке понравилась, да и те две забавные девочки с жёлтенькими, как у цыплят, головками тоже улыбались Зухре. Подойдя к дому, она вдруг увидела нечто более замечательное, чем надежда на будущую работу. Кто-то оставил открытыми ворота соседнего дома, и упитанная курица, вышедшая на улицу, неторопливо копошилась в дорожной пыли.

Поистине, Зухре выпал счастливый день! Оглянувшись по сторонам, она убедилась, что никто за ней не наблюдает. Курица клевала что-то у самых её ног. Схватив курицу, Зухра спрятала её в складках просторного белого покрывала и поспешила к своей жалкой лачуге. Муж был в восторге, увидев добычу жены: они так давно не ели мяса! Он с трудом выбрался во двор и отрубил курице голову, после чего Зухра в один момент ощипала птицу и зарыла перья в песок. Затем она раздула огонь в очаге, и вскоре курица уже варилась в котелке, приправленная петрушкой, луком, морковью и специями. Да, то был счастливый день!

Наведя некоторые справки, англичанка - жена доктора - взяла Зухру на работу с испытательным сроком. Бедная женщина была счастлива, как никогда в жизни! Она полюбила этих двух малышек с золотистыми кудряшками и этот сладкий кофе с молоком, который ей предлагали каждое утро, едва она переступала порог дома. Лишь одного не могла она понять: каждый день после чашки кофе хозяйка усаживала Зухру возле себя и читала ей библейские рассказы об Иисусе Христе.

"Неужели она думает, что я в моём возрасте могу чему-нибудь научиться? - ворчала себе под нос старуха. - Можно ли старого медведя обучить танцам?"

Первое время она почти не слушала чтения хозяйки и не пыталась что-либо запомнить, а просто думала в это время о другом.

Но живое Слово Божие само находит путь к очерствевшему человеческому сердцу.

Спустя несколько недель женщина обнаружила, что помнит истории, к которым вроде бы и не прислушивалась; например, тот рассказ о пяти тысячах человек, которых Господь насытил пятью хлебами с двумя рыбками. Чудесная история! Она даже рассказала её мужу вместе с другой, о заблудшей овечке...

Постепенно Зухра стала испытывать интерес к чтению Священной книги, затем оно стало ей необходимо, она с нетерпением ждала, когда же хозяйка вновь возьмёт в руки Библию, и очень страдала, если что-нибудь мешало их занятию. Женщина чувствовала, что начинает любить Того, Кто исцелял слепых и возвращал к жизни мёртвых.

А ещё через некоторое время она поняла и то, что этот Человек жив, что Он всегда рядом с ней, когда она слышит рассказ о Его жизни; что Он живёт в доме, где Его любят, где Ему так рады и где благодаря Его присутствию царят мир, доброе согласие и слышен счастливый детский смех. Поняв это, Зухра ещё больше полюбила дом доктора, и ей так не хотелось покидать его! Но больше всего она любила Иисуса. Хозяйка много раз говорила ей о том, что Он тоже любит её, и эта мысль не давала бедной женщине покоя.

Однажды вечером, когда муж Зухры поплёлся в пивную, она дома сидела на ступеньках своей старой лачуги и глядела на море. Как тихо было вокруг! И Зухра почувствовала, что Он, Иисус, совсем рядом; она уже знала, что ей надо делать - раскрыть Ему своё сердце, впустить Его в распахнутую душу и потом всю жизнь идти только за Ним... Но в это мгновенье перед мысленным взором её вдруг мелькнула белая курица, копошащаяся в пыли, и в воздухе почудился запах тушёного куриного мяса.

"Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды" - так, кажется, читала хозяйка? Радость Зухры померкла: она смутно чувствовала, что эта белая курица стояла непреодолимой преградой между нею и Господом, преградой, которую невозможно было обойти. Значит, всё пропало! Старуха поплелась в дом, потом поругалась с мужем и никак не могла в ту ночь уснуть...

И тогда удивительная мысль озарила её: она вдруг поняла, как убрать ненавистное препятствие! Правда, ей не приходилось слышать о таких поступках, но она знала, что другого способа нет. Обычно хозяйка рассчитывалась с ней в пятницу; значит, в пятницу она сможет отделаться от этой проклятой курицы.

В тот день Зухра вернулась домой пораньше, надела своё лучшее платье и проскользнула во двор соседей, державших небольшую птичью ферму. Сам хозяин, должно быть, ещё на работе. Тем лучше, она поговорит с его женой.

Сидя рядом с хозяйкой на циновке, Зухра рассказала о своём преступлении. Слёзы струились по её щекам.

-Прости меня, сестра моя, прости! - умоляла она, ломая руки. - Я куплю тебе индюшку или утку, всё, что ты захочешь... Только прости меня!..

Соседка глядела на неё в изумлении. Всё происходящее казалось ей настолько нелепым, что она даже забыла про курицу и деньги.

- Но я ведь никогда не узнала бы об этом! - вымолвила Она наконец. - Почему же, почему ты пришла и рассказала мне всё сама?

- Когда-нибудь я объясню тебе это, - прошептала Зухра, всё ещё вздрагивая от рыданий. - Но не сейчас, потом...

Она сунула хозяйке в руки деньги за курицу и поспешила домой. Какой тяжёлый камень свалился у неё с души! Теперь она знала: между Иисусом и нею стало на одну преграду меньше.

КЛЮЧ. "Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи (наши) и очистит нас от всякой неправды" (1 Ин. 1:9).

МОЛИТВА. Господи, я знаю, что Ты не можешь очистить меня от сокрытых мною прегрешений. Поэтому я хочу исповедаться Тебе в тех грехах, которые помню. Благодарю Тебя за то, что Ты обещал простить мне мои проступки. Спасибо Тебе за обещание простить мне и те грехи, которые я не помню. Если я виноват перед другими людьми, помоги мне искупить мою вину и оправдаться перед ними, как перед Тобой.

Если я взял чужое, помоги мне вернуть его. Если я солгал, помоги мне признаться в этом. Если я обидел кого-нибудь, помоги мне попросить прощения.

ПОДУМАЙ: попробуй осуществить в своей жизни то, о чём ты только что просил в молитве. Поверь, что Бог поможет тебе в этом.

В чём разница между угрызениями совести и покаянием?

Пастор Эндрю Джексон совершал поездку по лесным районам Северной Канады. Путешествие было довольно утомительным, и когда Эндрю после нескольких часов езды по лесной дороге добрался до маленькой гостиницы, служившей приютом для охотников и чиновников лесопромышленной компании, он чувствовал себя порядком измотанным. Но всё равно он любил эти долгие часы за рулём, когда машина пробиралась сквозь зелёный сумрак вековых деревьев. Дальнейший путь пастора лежал к поселениям Крайнего Севера; дорога предстояла нелёгкая, и потому он был рад, что сможет отдохнуть вечером в гостинице.

Однако надежде на отдых не суждено было сбыться. Едва Эндрю отметился в книге постояльцев, как оказался в дружеских объятиях хозяина гостиницы. Лицо его сияло:

- Пастор Джексон! Меня предупредили в посёлке, что сегодня вы должны проезжать через наши края. Как замечательно, что вы здесь! Хотите чаю?

Эндрю Джексон не мог отказаться от такого сердечного гостеприимства. За чаем хозяин рассказал ему историю своей жизни. Из их глухого медвежьего угла не так-то просто добраться до ближайшей церкви, и потому они с женой просто счастливы, что могут принять пастора у себя. Может быть, он поужинает с ними?

За ужином хозяин спросил Эндрю, не согласится ли он провести богослужение после, завтрака для членов его семьи и немногих гостей.

- Ну, разумеется, да! Ведь проповедь - дело всей моей жизни, - ответил Джексон. - Но я был бы рад видеть также ваших служащих. Когда я направлялся к себе в номер, то прошёл мимо женщины, которая мыла окна. У неё было такое грустное лицо! Не ответив на моё приветствие, она отвернулась, но я успел заглянуть ей в глаза и до сих пор не могу забыть их печального взгляда.

- Ах, эта! - хозяин задумался. - Эта женщина - индианка. Ей пришлось пережить большую личную трагедию, и я держу её более из жалости, потому что она потеряла интерес к жизни и желание работать. Как я могу ввести её к гостям, когда она даже не даёт себе труда выглядеть чисто и опрятно?

- Пусть она сядет возле двери, если захочет, - предложил Эндрю. - Мне кажется, ей обязательно нужно послушать проповедь.

На следующее утро гости с приятным удивлением узнали о том, что после завтрака состоится богослужение. Большинство решило присутствовать: этим людям в их долгих скитаниях по лесным дорогам тоже нечасто доводилось оказываться поблизости от церкви. Они внимательно и вежливо слушали пастора и по окончании службы тепло его поблагодарили, и лишь один человек остался после проповеди, чтобы поговорить с ним, - то была та самая женщина с грустным лицом, что сидела незаметно возле двери. Когда гости разошлись, она последовала за пастором.

- Сэр, - прошептала женщина, - я никогда не слышала раньше таких речей. Вы не могли бы научить меня какой-нибудь молитве? Вы знаете, я ведь не получила образования, но мне так хочется молиться!

- Хорошо, - мягко ответил Джексон. - Я научу вас молитве. Повторяйте её каждый день до моего возвращения. Через неделю я снова буду здесь, и тогда мы вновь поговорим.

- Только пусть это будет короткая молитва, сэр. Я ведь необразованная, мне трудно будет запомнить много слов подряд.

- Это совсем коротенькая молитва - всего пять слов, по одному на каждый палец одной руки, так что вы не забудете её. Повторяйте за мной, по одному слову на каждый палец: "О Господи, покажи мне меня!"

Поговорив с женщиной, пастор уехал. Спустя неделю он вновь проезжал через посёлок и остановился в гостинице на обратном пути. Тепло поздоровавшись с хозяином, Эндрю спросил его о мойщице окон. Хозяин вздохнул:

- Гораздо хуже, чем прежде. Как ни взгляну на неё, всё сидит над своим ведром и льёт слёзы. Если так будет продолжаться и дальше, придётся всё-таки уволить её, в конце концов это действует клиентам на нервы.

Эндрю отправился на поиски женщины и нашел её за работой.

- Добрый день, - сказал он, - вот я снова здесь. Помните ли вы молитву? Повторяли ли её каждый день?

Женщина в отчаянии заломила руки, и слёзы брызнули из её глаз.

- Да, я молилась, - с трудом выговорила она, - и с каждым днём мне становится хуже и хуже: чем больше я молюсь, тем больше вспоминаю о свершённых мною дурных поступках, и на сердце у меня становится всё тяжелее. Что же мне делать?!

- Я скажу вам, что делать. Оставьте на время эту молитву; я научу вас другой.

- А она будет короткой, сэр? Не забывайте, я ведь не училась в школе, я не могу запомнить длинную молитву.

- Нет-нет, она совсем коротенькая - тоже всего пять слов, по одному на каждый палец одной руки. Повторяйте за мной: "О Господи, покажи мне Тебя!"

- И как долго я должна повторять эту молитву, сэр?

- Каждый день и всю жизнь.

Прошло несколько лет. Эндрю Джексон вновь оказался в тех краях: он должен был читать проповедь в новой церкви, открытой неподалёку от посёлка. Почти все жители собрались послушать приезжего проповедника. Его поразили одухотворённые лица детей и то, как они пели. Когда Джексон сказал об этом местному пастору, тот ответил:

- Да, я горжусь нашими детьми, но моих заслуг тут немного. Их воспитанием в основном занимается одна молодая супружеская пара. Эти люди живут в нашей округе. Поженились они не так давно, но их влияние на детей и подростков просто необыкновенно. Та молодая женщина - словно вторая мать нашим ребятишкам. Вообще-то это странная история... Женщина-индианка, почти необразованная...

- Мне хотелось бы повидать её! - заявил Эндрю.

...Темноволосая, изящно одетая женщина с улыбкой встретила пастора. Вглядевшись в его лицо, она радостно вспыхнула:

- Вы помните меня, сэр? - Увидев нерешительность в глазах гостя, она рассмеялась: - Я и не надеялась, что вы узнаете меня! Но молитву из пяти слов, по одному на каждый палец, - её вы помните, не правда ли?

И тут только Эндрю узнал её - и поразился. А женщина продолжала говорить, восторженно глядя на пастора:

- С тех пор, как вы уехали, я повторяла эту молитву каждый день... И Он, Он показал мне Себя... Я люблю Его всё больше и больше... Ах, сэр, я буду молиться Ему всю мою жизнь ежедневно - до тех пор, пока не увижу Его!..

Эта женщина осознала свой грех и исповедалась в нём Иисусу. Она почувствовала, что Он простил ей все ошибки прошлого, и потому сумела свернуть со старого пути слёз и печали и начать новую жизнь, полную радости. Она стала свободной, потому что она могла теперь смотреть вперёд, ей не нужно было больше оглядываться назад.

КЛЮЧ. Перед тобою - две молитвы Давида: "Окропи меня... и буду чист; омой меня, и буду белее снега... Отврати лице Твоё от грехов моих и изгладь все беззакония мои. Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня" (Пс. 50:9,11,12).

ПОДУМАЙ: какие два важных урока мы можем извлечь из этой истории?

Капитан Браун жил во времена парусных кораблей. Его великолепное судно было одним из самых красивых в торговом флоте. Капитан обошёл под парусом весь свет, а его личная отвага и железная дисциплина вошли в поговорку. Команду капитан подобрал себе под стать: это была разгульная и острая на язык компания, которая ничего на свете не боялась. Кто хотел идти в море с капитаном Брауном, должен был быть отчаянным малым - иначе он на борту не задерживался.

С годами капитан не утратил своего бесстрашия, но злые языки утверждали, что капитан сильно сдал и пора его списать на берег. Правда, говорить об этом старались украдкой: старый морской волк вышвырнул бы за борт всякого, у кого хватило бы наглости заикнуться о его отставке!

В один прекрасный солнечный день его судно "Золотой орёл" покинуло порт и вышло в Атлантику. При попутном ветре оно скоро должно было достичь берегов Америки. "Может быть, я покажусь там американским докторам, - думал капитан, - по правде говоря, чувствую я себя неважно. А может быть, я просто слишком долго проторчал на берегу, и теперь морской воздух поправит дело".

Но этого не произошло. Несколько дней спустя капитан обнаружил, что не может прежним зычным голосом отдавать команды: ему не хватало дыхания. А когда, взбираясь на мачту, он вдруг почувствовал сильное головокружение, то решил больше не рисковать. Забившись в свою каюту, как старый лев в логово, он послал за старшим помощником.

- Вы возьмёте на себя командование на один-два дня, -проворчал Браун. - Проклятый бронхит! Ничего, морской ветер живо поставит меня на ноги.

Но в ту ночь он скверно спал, и наутро пришёл корабельный доктор, чтобы осмотреть больного. Он велел капитану отдохнуть несколько дней и пообещал ему скорое выздоровление.

Но, выйдя из каюты, доктор покачал головой:

- Не думаю, что старик дотянет до берега. У него ужасные хрипы в груди - это, несомненно, воспаление лёгких. Впрочем, ему легче будет умереть в море, чем на берегу: он ведь никогда не был сухопутной крысой.

Капитан Браун, лёжа у себя в каюте, сознавал столь же ясно, что морской воздух ему не поможет. Это его не слишком заботило: он всегда мечтал умереть в море. Но раньше он был крепким молодцом, циником и любителем выпить, а кто он теперь?

Впервые за много лет капитан задумался над тем, что его ожидает. Если Бог существует, то уж он-то, старый грешник Браун, с Ним точно не встретится. Капитан забеспокоился: если бы он был на берегу, то мог бы отправиться в церковь, послать за пастором или одолжить у кого-нибудь Библию. Но здесь, у себя на судне? В прежние времена Браун, увидев Библию в руках у своего матроса, швырнул бы её в море!

Так он провёл в забытьи весь день, то просыпаясь, то вновь погружаясь в какие-то странные сновидения. А когда под вечер наконец проснулся и понял, что состояние его ухудшилось, он забеспокоился ещё больше. Когда старший помощник явился к нему за приказаниями, капитан резко спросил его:

- У кого-нибудь на судне есть Библия?

Старший помощник в изумлении уставился на капитана. "Старик бредит!" - подумал он.

Капитан чуть приподнялся на подушках.

- Я спрашиваю, есть ли у кого-нибудь на судне Библия? - раздражённо повторил он, задыхаясь. - Вы можете дать мне прямой ответ на прямой вопрос?

- Н-н-нет, сэр. Думаю, что нет, - запинаясь, выговорил старший помощник. - Если вы хотите, сэр, я пойду спрошу.

- Идите! - с усилием приказал Браун. - И не возвращайтесь без Библии!

Когда команда услышала, что капитан потребовал Библию, все очень развеселились. Но старшему помощнику было не до смеха: он боялся, что капитан разгневается.

- За кого он нас принимает? - воскликнул один из матросов. - Что у нас тут, воскресная школа?

Эти слова вызвали новый взрыв смеха. Но матрос вдруг на мгновение задумался.

- Погодите-ка! - промолвил он. - Я сказал, воскресная школа... У нас есть новый юнга, Джо Прескотт. Я видел его внизу: он сидит на своей койке и что-то читает. Паренёк ещё совсем зелёный, но работает неплохо...

- Приведите его! - распорядился старший помощник. Мгновение спустя юнга Джо Прескотт, самый молодой член экипажа, стоял перед помощником капитана, замирая от волнения.

- Джо Прескотт? -Да, сэр.

- Я слышал, ты что-то читаешь, сидя внизу?

- Только после того, как выполню свою работу, сэр.

- Что ты читаешь?

- Библию, сэр.

- Понятно. Так вот, сбегай-ка за своей Библией и доставь её в каюту капитана. Скажи, это я послал тебя. Ну, живо!

Лицо юнги побелело. Он ужасно боялся капитана, но ничего не поделаешь: надо было исполнять приказ. Однако было ещё кое-что, чего он боялся даже больше, чем капитана: что, если они отберут у него его Библию?

Джо промчался по палубе, прижимая к себе драгоценную книгу, и постучал в дверь каюты. Но в ответ не послышался, как обычно, раскатистый голос капитана, приказывающий войти. Это был слабый, еле слышный голос; и когда Джо вошёл, он едва смог узнать своего капитана: измождённый старик, лежащий на постели, был лишь бледной тенью, отдалённо напоминавшей грозного капитана Брауна. Стоя перед ним в ожидании, Джо почувствовал, как страх в его душе сменяется острой жалостью.

- Кто ты?

- Юнга Джо Прескотт, сэр.

- Кто велел тебе прийти?

- Старший помощник, сэр. Он приказал мне принести Библию.

- Ах да, Библия! - в измученном голосе капитана послышалось нетерпение. - Присядь-ка, малыш. Я сам не могу читать, какой-то туман перед глазами... Наверное, я недотяну до порта... Почитай мне что-нибудь из Библии.

Джо, очень взволнованный, открыл Библию: он понял, как тяжело болен капитан. Наконец он нашёл третью главу Евангелия от Иоанна, в которой рассказывается о Никодиме, мечтавшем войти в Царствие Божие. Юнга читал медленно и отчётливо, но глаза капитана были закрыты, и трудно было понять, понимает ли он что-нибудь. Дойдя до шестнадцатого стиха, Джо прочитал его очень медленно:

"Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную".

Капитан открыл глаза и пристально посмотрел на Джо. Юнга отважился обратиться к нему:

- Пожалуйста, сэр, позвольте мне прочитать этот стих так, как мне велела читать его моя матушка!

- Читай, как тебе вздумается, малыш, - ответил капитан. - Но поторапливайся! У нас очень мало времени.

Тогда Джо прочитал шестнадцатый стих заново: "Ибо так возлюбил Бог Джо Прескотта, что отдал Сына Своего Единородного, дабы Джо, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную".

Капитан повернулся к мальчику, пристально глядя на него. Дыхание его было тяжёлым и прерывистым.

- Прочитай это ещё раз, малыш, - прошептал он, -прочитай ещё.,. И вставь туда имя твоего капитана.

И Джо прочитал этот стих в третий раз:

"Ибо так возлюбил Бог капитана Брауна, что отдал Сына Своего Единородного, дабы капитан Браун, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную".

- Да, это так! - прошептал старый Браун. - Это и есть мой якорь... Это и приведёт в порт.

И когда Джо Прескотт выскользнул из каюты, пряча под тельняшкой драгоценную Библию, капитан Браун обратил своё лицо к небесной гавани.

Бог снизошёл к нам в личности Христа и умер, заплатив за грехи мира, а затем воскрес, чтобы быть нашим Спасителем и другом.

Если ты придёшь к Нему со СВОИМИ грехами и уверуешь в Него как в ТВОЕГО Спасителя и друга, ты будешь иметь жизнь вечную.

КЛЮЧ. "Ибо так возлюбил Бог... что отдал Сына Своего Единородного, дабы... верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную" (Ин. 3:16).

МОЛИТВА. Господи, я знаю, что Ты возлюбил мир и умер, чтобы спасти грешников. И сегодня я приношу мой грех к Твоему Кресту. Я хочу исповедаться в нём. Прости меня! Я верю, что Ты любишь меня.

Я признаю Тебя моим Спасителем и предаю себя в руки Твои, дабы быть Твоим вечно!

Я вставляю своё имя в этот стих.

ПОДУМАЙ: чувствуешь ли ты - и разумом, и сердцем - что можешь сказать: "...живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня" (Гал. 2:20)?

С тех пор, как Мэгги вышла замуж, вся её жизнь протекала вблизи большого замка на холме. Сюда, в маленький дом на берегу реки, вступила она ещё невестой и здесь же родила и вырастила своих детей. Вскоре после того, как она поселилась в этих окрестностях, принц Альберт перестроил замок. Массивная башня из настоящего гранита возвышалась над округой и издали казалась высеченной из монолитной скалы. Позади замка возвышался могучий горный пик, а впереди расстилались королевские сады и луга, полого спускавшиеся к реке.

Соседи считали Мэгги счастливой женщиной: её муж -Робби - был удостоен звания королевского садовника и получал за свой труд неплохие деньги. По вечерам Мэгги с детьми усаживались вокруг отца семейства и засыпали Робби вопросами о жизни обитателей замка. Рассказы его становились особенно захватывающими, когда в усадьбу съезжались все чл