Психея

В мире есть реальность, в существовании которой мы не сомневаемся, так как мы этой реальностью владеем, мы ее чувствуем и за проявлениями ее наблюдаем каждую минуту. Реальность эта - наша душа.

Решится ли кто-нибудь из смертных требовать от нас доказательства существования души, когда никто из представителей подлинной науки никогда не сомневался в ее существовании? Спор среди ученых возникал не о том, есть ли душа, а о том, что следует подразумевать под этим термином?

Даже французский философ Декарт, в систему познания которого было положено "усомниться во все м", что до него считалось истинным, пришел к выводу, что усомниться в существовании собственной души было бы равносильно самоотрицанию. "Как бы далеко ни простиралось мое сомнение, - рассуждал он, - я не могу сомневаться в собственном существовании, потому что само мое сомнение свидетельствует о том, что существует "Некто" сомневающийся".

Но не только один Декарт пришел к признанию бытия души. К этому приходит неизбежно всякий мыслящий человек.

Великий физик Ампер учил, что существование души человеческой отвечает научному доказательству в той же мере, как и великие законы астрономии.

Эммануил Кант писал: "Признаюсь, что я очень склонен к утверждению существования в мире НЕМАТЕРИАЛЬНЫХ существ и к сопричислению к ним моей собственной души".

Пирогов, натуралист Кювье, Вирхов, Кеплер, Клод Бернар, геолог Дан, Ньютон, Фарадей, Либих, Тихо де Браге и другие- были людьми, веровавшими в бессмертие души и открыто исповедывавшими свою веру в Бога.

Математик Коней, признававший существование души, говорит: "Я - христианин, я верю, что Иисус Христос - Бог, сошедший на землю; верую, как Паскаль, Коперник, Лейбниц и другие".

Мы указали на некоторых из тех, кто открыто заявлял о своих убеждениях и стремился сообразовать свою жизнь с исповедуемой верой, а сколько еще других? Какое неисчислимое множество тех, кто прошел путь земной жизни без Бога и только на смертном одре обратился к вере?

Английский философ Пристлей, отрицавший Бога, к концу жизни приступил к исследованию Евангелия и глубоко уверовал в Его бессмертные истины. Перед смертью Пристлей благодарит Бога за жизнь, которая увенчалась познанием Христа и уповает на христианскую кончину.

Генрих Гейне, всю жизнь томившийся в неверии, жестоко издевавшийся над всем святым, мот бы, пожалуй, представиться тем человеком, которого вопрос о душе и вечности никогда не беспокоил, ибо он, как бы шутя, проходил мимо подобных вопросов. Но в своем завещании Гейне говорит, что уже четыре года, как отбросил всякую философию и умирает с верой в Бога, прося у Него прощения за легкомысленно прожитую молодость.

Из приведенных примеров мы видим, как ошибочна мысль, что человеческая душа оказывается всегда неразрешимой загадкой. Не менее ложно и утверждение материалистов, что в душе человека нет ничего загадочного. Как те, так и другие "отмахиваются от этой темы, как от пчел. И, из боязни, как бы не укусила пчела, они забывают о меде. Но люди, честно искавшие разрешения вопроса о душе, нашли этот мед. Их не смутила боязнь показаться отсталыми, недостаточно книжными, недостаточно похожими на тех, кто прославлен недальновидной толпой.

История философии - это нескончаемый спор между "спиритуалистами" и "материалистами", людьми, признающими духовное начало в человеке и людьми, скептически относящимися к этому началу. Материалисты не признают души, главным образом, из "чудо боязни". Они заявляют: "Если признать душу в человеке, значит, надо признать весь, так называемый, ДУХОВНЫЙ мир, принять все чудеса и весь мир чудесного и тем самым идти как бы против науки, которая отвергает чудеса".

И, действительно, как принять эту область "чудесного", как вместить ее - безграничную - в нашем маленьком человеческом уме? Но даже Ренан, один из столпов воинствующего материализма, при всем желании отмахнуться от назойливого "мира чудес", все же должен был сознаться в не постижимости чудес, нас окружающих. Он говорит: "Солнце есть чудо, потому что наука далеко не объясняет его; зарождение человека - чудо, потому что физиология молчит еще об этом; наша совесть - чудо, потому что она составляет совершенную тайну; всякое животное есть чудо, ибо мы бессильны разрешить тайну его земного бытия". "А всякий орган человека, взятый отдельно, сам по себе, не есть ли чудо? - спрашивает профессор Погодин. - Какая слепая сила могла "сочинить" человека, образовать его тело из миллионов клеточек, дать ему глаза с зрительным нервом, создать ухо, горло, язык со вкусом, нос с обонянием, осязание, мозг, дыхание, питание, кровообращение, сердце, печень, легкие, нервную и лимфатическую системы? А память, воображение, творчество, совесть, область идей, веры, иллюзий, - разве все это не чудо? Да, это чудеса, признанные наукой! Но разве эти тайны, этот "мир чудес" постигнуты наукой? Почему же признавать одно чудо и отвергать другое, если, в сущности, оба они покоятся на той же загадке? Какая тайна глубже и непостижимее тайны нашего человеческого бытия? Решимся ли мы отвергать наше бытие по той только причине, что мы не понимаем его смысла? Удивительно, как некоторые решаются верить и утверждать, что чудо перестало быть чудом только потому, что ему дали какое-то "научное" определение и разъяснение".

"Все непонятно и все необходимо, - говорит Розанов.-Несомненно, в мире есть и будет очень много таинственного, неразгаданного и все же как-то связанного со всем реальным и необходимым. Премудрость, заложенная во всем строе вселенной, в явлении человека на земле, в устройстве его органов, в жизни каждого животного и растения, в мельчайшей капле моря и песчинке пустыни - так велика, что ум отказывается объять хотя бы один намек этой тайны. Ни один самый мудрый философ не может доказать, почему голубь, со своим примитивным мозгом и крошечным сердцем, покружившись одну минуту в воздухе, безошибочно находит путь к дому за тысячи миль; почему аист на крыше горящей хаты жертвует собою, спасая свое потомство? Не являемся ли мы свидетелями чудесного акта, овеянного дыханием вечности? И это веление инстинкта не подчинено ли чьей-то огромной и могучей воле, обращенной к душе каждого существа?".

И вот, именно то, что "непонятно", что является самым главным, важным, существенным, все это пребывает в "области чудес", все это ускользает от наблюдений и не поддается никакому анализу.

Никто, конечно, не знает, что такое жизнь, хотя люди науки склонны рассматривать жизнь, как нечто решенное и объяснимое ими. Но вопрос о зарождении и сущности жизни остается и по сей день вопросом неразрешенным. Его никоим образом нельзя истолковать только физико-химическими процессами, не признав во всем этом воздействия непостижимой нами, сверхъестественной творческой силы.

Учение о так называемом произвольном зарождении и постепенном совершенствовании видов растений и животных произвело в свое время в науке потрясение основ, но вскоре лучшие представители науки убедились, что эта самая "эволюция"- один из бесчисленных видов с научного заблуждения". Учение это, как известно, базировалось на "инфузории" и "клеточке", на принципе уже данного в природе зародыша. Зародыш в учении Дарвина - нечто вроде "трех китов", на которых стоит земля, как уверяли наши предки. И поэтому вопрос - откуда появился зародыш - столь же логичен, как и вопрос: на чем же стоят киты?

Вселенная - это неиссякаемый, торжественный праздник жизни. Жизнью одухотворена каждая пылинка и каждая капля. Жизнью насыщен самый воздух, который нас окружает и которым мы дышим. Но знаем ли мы, что такое жизнь? Как образовалась, создалась материя? Какой дух оживил ее и превратил отдельные ее клеточки в зародышевые?

Одно не подлежит никакому сомнению, что сама "природа" бессильна породить жизнь, и когда жизнь прекращается, наступает неизбежное разрушение. По тайным законам вещества тело, лишенное духа, лишается жизни, гниет, распадается.

Иегер связывает происхождение жизни с электричеством. Но как электричество, эта мертвая и слепая сила природы, могла бы осмысленно распределить атомы и молекулы в протоплазме? Электрическая сила должна была бы обладать тогда собственным разумом, чтобы превратить отдельные клеточки в зародышевые. Но над подобными вопросами материалисты стараются не задумываться. Они выводят разумное из неразумного, мыслящее из немыслящего, жизнь из мертвой материи.

Вот что говорит по этому поводу профессор С. А. Франк: "Материализм, как философское учение, утверждает, что единственная "субстанция" или основа бытия есть МАТЕРИЯ, что все подлинно сущее - материально и что, следовательно, все "психическое", душевное и духовное, по настоящему вовсе не существует или существует только, как производное проявление материальных вещей или процессов, как продукт материального мира или как иллюзорная, кажущаяся видимость того, что на самом деле материально".

"Но это не соответствует фактам. Психическое по своему содержанию глубоко отлично от материального и не может быть тождественно ему. Чувства, мысли, настроения, представления, желания - все, что составляет нашу духовную жизнь, так же мало похоже на материальные вещи или процессы, как звук - на цвет или как круг на квадрат.

Наши наблюдения подтверждают зависимость психического от материального, а также и обратную зависимость телесных процессов от душевных".

"Допустим, - говорит дальше проф. Франк, - что материя действительно производит психическое, рождает его из своих собственных недр или, как это еще иначе формулируется, что психическое есть только "свойство", "функция" материального. Тогда материализм опровергает сам себя. Ибо что же это за "материя", которая с самого начала одарена способностью рождать психическое? Или в которой в качестве одного из основных ее свойств находится "психическое"? Тут кончается уже всякая определенность понятий. Материя есть материя в подлинном смысле, только если мы отличаем ее от психического в своих основных свойствах, но если материя содержит и психическое, то это уже не материя в обычном смысле этого слова, а нечто гораздо более глубокое и загадочное, объемлющее обе стороны бытия, - материальное и психическое".

"Вы видите, - говорит Франк, - что материализм сколько-нибудь точно выраженный должен придти к сознанию, что он вовсе не есть материализм. Если бы весь мир, все бытие состояли сплошь из одних слепых сил, в мире не было бы ни нужды, ни подлинно нравственной борьбы. Животному существу, стоящему как бы на одном уровне с природным миром и насквозь состоящему из его сил, бессмысленно было бы проповедовать трезвость, ибо ТРЕЗВОСТЬ предполагает наличие некой духовной инстанции, предписавшей правило или закон духовной гигиены".

"Проповедники материализма-не скептики, а скорее - невежды. Они утверждают, что то, что мы называем ПРОЯВЛЕНИЯМИ ДУШИ, суть "продукты" нашего тела, что наши мысли и чувства - только функции мозга. Материалисты игнорируют тот факт, что если некоторые функции души и зависят от тела, то все же духовные функции высшего порядка являются совершенно обособленными от тела и ни в коем случае не могут быть связаны физиологическими узами. То, что мы воспринимаем из окружающего нас внешнего мира, мы воспринимаем средствами наших непосредственных чувств, но более глубокие действия нашей души - память, разум, суждение, совесть, воображение - могут быть действиями только духовными. Передовые физиологи не допускают возможности возникновения нашего сознания из материальных функций мозга. Они единодушно признают, что сущность сознания для них совершенно темна", - заканчивает Франк.

Человек, этот венец земных созданий, царь природы, до сих пор еще не познал самого себя. "Человек, - говорит Паскаль, - удивительнейшее в мире создание: он не может понять, что такое тело, еще меньше может понять, что такое дух, и меньше всего, каким образом дух может находиться в соединении с телом; это для него кульминационный пункт трудности понимания, и все же - именно в этом его сущность!".

Человек от животного отличается именно тем, что жизнь для него - проблема: он постоянно занят тем, как бы примирить ту жизнь, которой он в своем представлении желает, с той жизнью, какова она есть на самом деле.

Человек - загадка. Земля и небо, время и вечность, Бог и тварь соприкасаются в нем.

Кант показал с изумительной очевидностью, что самая сущность души никогда не будет познана человеческим умом. У нас нет соответствующих органов познания, которые были бы способны охватить всю многообразную мощь и свойства нашей души. Мысль, чувство и воля не поддаются исследованию различными приборами и аппаратами. К ним можно применить только внутренний опыт, связанный с верой в Божественное Откровение. Изучая окружающий нас мир трудно не согласится с тем, что самое изумительное существо на земле - человек, и самое важное в человеке - его душа.

Да, у каждого из нас есть душа!

Что у нас есть душа, - в этом можно убедиться путем самого поверхностного размышления:

Подумайте только, насколько ограничены мы во времени и пространстве; однако, мы имеем поразительную способность как бы покидать нашу "телесную храмину", прорываться через преграды времени и пространства, уходить мыслями в даль веков, переноситься на острова и материки. И при всем .этом тело наше не препятствует нам, ни следует за нами.

Кроме того, мы томимся и грустим по совершенном, полном, бесконечном, безграничном, в то время, как сами весьма ограничены, несовершенны и немощны. Животное, насытившись, удовлетворено, а человека это не насыщает. Мы всегда ищем и жаждем того, что вне этого материального мира и чего нет ни в близких нам людях, ни в нас самих. Это можно объяснить только наличием в нас самих нематериального элемента, который стремится к нематериальному благу.

Душа ищет радости, ясности, любви... Не есть ли это воспоминание души об утерянном блаженстве и стремлении к нему?

Дешевое наслаждение - разыгрывать вольнодумца, отрицающего все положительно. Но еще более сомнительное удовольствие - соглашаться со всем, что слышишь, без всякой проверки. Гордое неверие не лучше смиренного невежества. Неверие и невежество - близнецы.

Мало сказать: "У меня есть душа" или "Я признаю бытие души", - нужно быть человеком, глубоко в этом убежденным. Как прийти нам к должной убежденности?

- Путем всестороннего ознакомления с этим вопросом. Только человек воистину знающий может быть человеком воистину убежденным.

"Глупый не любит знания" (Пр. С. 18г.).

"Мудрый приобретает знание" (Пр. Сол 21 г.).

"Кто любит Бога, тому дано знание от Него" (Кор. 8 г.).

В ежедневном житейском обиходе мы пользуемся словом "душа" так часто, а иногда с такой убежденностью, что трудно было бы заподозрить нас в неискренности или не признать за нами серьезных познаний о душе, подкрепленных личным опытом.

Вспомним хотя бы такие выражения, как "тайники души", "без души человек", "душа болит", "душа радуется", "отзывчивая душа", "тяжело, грустно на душе" и др. Кто найдет во всей этой "душевной" терминологии что-либо непонятное, неприемлемое? Кто скажет, что все это пустые слова, случайные фразы, без смысла и значения? Напротив, люди не возражают против существования души, верят в нее, но верят с некоторой осторожностью, серьезно опасаясь, чтобы вопрос о душе, со всеми утверждениями и выводами, как-нибудь не скатился в область религии. Не в этом ли кроется причина, почему до нынешнего дня душа никогда еще не являлась главным предметом изучения? Философы и ученые всех рангов и положений старались как бы обойти душу, отделываясь общими фразами из опасения, что признав собственную свою душу, они должны будут признать в вытекающую из этого признания ответственность перед Создателем их души. Люди эти сравнительно мало интересовались собственной душой, не пытались проникнуть в ее сущность, не следили за ее развитием, не задумывались над ее запросами, склонностями и побуждениями. Не странно ли, что вопрос, который должен был бы интересовать человека больше прочего, остается в каком-то преступном пренебрежении. "И вот приходят люди, - говорит блаженный Августин, - и дивятся высоким горам и широким морским приливам, шумным потокам и океану, течению небесных светил, но о самих себе забывают". Людям некогда думать о душе. "Человеческое несчастье состоит в том, - говорит Метерлинк, - что -человек живет вдали от своей души, стремится быть в стороне от духовной жизни". При таком безрассудном удалении человека от всего самого насущного надо ли удивляться, если он заявляет о своем неверии открыто? На вопрос: верите ли вы в бессмертие души? - человек, никогда не интересовавшийся душой, отвечает из боязни обнаружить свое невежество: "Что за вздор? Конечно, не верю!". И невежество звучит тогда "модно" и "научно".

Одно время скептики утверждали, что у человека "нет души" и ссылались на существование в мире идиотов, юродивых, слабоумных. Но вскоре было установлено, что в подобных случаях мы имеем дело не с отсутствием души, а с поврежденностью мозгов, чрез которые душа проявляет себя. Это своего- рода "фальшивый аккорд поврежденной арфы".

Напрасно люди пытаются разрешить загадку человеческой души своими силами и средствами. Напрасно люди подбирают ключи или действуют отмычками в духовных вопросах. ХРИСТОС - истинный ключ, легко и просто открывающий все тайны невидимой духовной жизни. "Я Свет миру, кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни". Этот свет Божий озаряет и вопрос бытия нашей души.

Священное Писание открывает нам, что человек состоит из духа, души и тела. Об этих трех ипостасях единой человеческой сущности мы читаем в послании апостола Павла к Фессалоникийцам: "Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш ДУХ, И ДУША, И ТЕЛО во всей целости да сохранятся без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа".

Слово Божие пользуется словом "душа" в разных значениях. В одном случае, люди исчисляются душами: "По числу душ в шатре"... В другом, душа означает "жизнь": "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих"... Иногда "кровь" жертвенных животных называется "душою" (Лев. 17 гл., Втор. 12 гл.). Говоря о "душе", которая в "крови", Слово Божие, конечно, говорит о душе, как о "жизни" и "дыхании", а не о духе; но есть "духовные буквоеды", невежды, которые безрассудно смешивают принцип жизни с духовным началом и, таким образом, зачисляют и человека в разряд несознательных "животных". Слово Божие всегда проводит весьма строгое различие между скотом и человеком, потому что у них совершенно разное происхождение, назначение, задачи и цели. В начале Словом Божиим небеса и земля составлены из воды водою", а тело человека создано Богом "из праха земного". Причем, сперва было создано "тело", а позже - "душа". Бог дал ЖИЗНЬ всякой твари, человеку же дал не только жизнь, но и душу, разумную и свободную.

Душа всегда разумеется, как некая неразрывная совокупность всех наших чувствований, сокровищница нашего мышления, источник внутренней привлекательности и красоты, отображение Бога, синтез нашей личности, организующий нашу сущность, объемлющий наши свойства и способности. Душа - скрытая в нас верховная власть, очаг индивидуальности, местопребывание нашего "внутреннего человека". Душа-субстанция, возникающая в момент воссоединения духа с телом, сущность, связующая духовное начало в человеке с началом материальным. Душа - "храм Божий, если Дух Божий живет в нас".

Человек - обладатель бренного тела и бессмертного духа. Душа-это воплощенный дух.

Что же мы знаем об этой связи духа с телом, и почему нужно было ввести термин "душа" для определения этой связи материального с духовным?

Приходится смиренно сознаться, что после тысячелетий человеческой истории, самоуглубления и самоисследования, человек для самого себя и для других остается неразгаданной тайной.

Если врачи и физиологи, изучающие телесную "оболочку" человека, становятся в тупик, признают свою ограниченность и неведение, то что можно сказать о людях, изучающих эту изумительную область, в которой действует невидимый, бессмертный дух человека?

"И сотворил Бог человека по образу Своему... И создал Господь Бог человека из праха земного и вдунул в лице его дыхание жизни и стал человек ДУШОЮ живою" (Быт. 1 гл. 26-27 ст.; 2 гл. 7 ст.). - Так сказано в Писании о тройственности нашей человеческой природы при ее создании. И вот что говорится о "распаде" этой тройственности, в момент физической смерти человека: "И возвратится прах в землю, чем он был, а дух возвратится к Богу, Который дал его...". В этом стихе не только Сам Бог открывается нам, как Создатель, но Он заявляет также, что по Его божественной воле мы, люди, получили от Него и духовное, и материальное начало, мудро соединенные им в единое целое, назвав это целое ДУШОЮ. Душа-это ничто иное, как сумма двух слагаемых-духа и тела; это синтез духовных и телесных проявлений человека. Спросите врача, что такое человек, и он ответит: телесный "организм" с многоразличными органами и системами: нервной, лимфатической, пищеварения, кровообращения Н пр. Спросите об этом же психолога, и он ответит:-"душа". Спросите богослова, и он скажет: - "дух". И все эти три ответа будут вполне правильными, ибо все эти три области человеческого существа так тесно связаны, что ни доктор, ни психолог, ни богослов не могут точно определить установленные Творцом границы проявлений духовных, душевных и телесных. Нам, людям, трудно понять друг друга и, часто, мы не способны понять и анализировать самих себя.

Но такая наша ограниченность в познании самих себя, не должна служить преградой к принятию верой того божественного откровения о человеке, какое мы находим на страницах Священного Писания.

Вы можете, если хотите, считать эти утверждения недоказанными или отрицать то, что душа человеческая исходит от Бога, все ваши слова, пусть даже самые громкие, всегда останутся пустыми словами. Человеческая логика никогда не сможет опровергнуть факта существования души, ибо этот факт, так сказать, по ту сторону всякой человеческой логики. Священное Писание предлагает нам свои истины без объяснений и доказательств. Бесполезно объяснять и доказывать то, что само по себе очевидно и неопровержимо.

Рассказывают об одном атеисте враче, который, встретив пастыря у постели больного, иронически заметил: "А вы все еще продолжаете охотиться за душами?".

"Да,- ответил пастырь,-"следуйте за Мною, повелевает Христос, и Я сделаю вас ловцами человеков".

"Но, скажите откровенно, пастырь, видали ли вы когда-нибудь человеческую душу?".

"Нет!" - ответил пастырь.

"Тогда, может быть вам приходилось испробовать ее на вкус, как мы пробуем вкусное блюдо, и вы можете сказать, каков он?". Доктор, увлеченный собственным остроумием, даже расхохотался.

"Нет, мне вкусовые ощущения ничего не говорят о человеческой душе", - ответил пастырь.

"Странно! Ну тогда вам когда-нибудь приходилось вероятно ее обонять и вы, конечно, знаете ее запах?".

"И на этот вопрос я не могу, к сожалению, ответить утвердительно", - сказал пастырь.

"Разрешите тогда предложить вам еще один вопрос", - заранее празднуя свою победу воскликнул доктор,- "чувствовали ли вы когда-нибудь душу человека?".

"Да! Слава Богу! Я чувствовал ее и чувствовал ее неоднократно", - ответил пастырь, пользуясь словом "чувствовал" - в переносном, конечно, смысле.

"Вы представили мне несколько отрицаний и одно только утверждение", - сказал врач. "Одно ваше сомнительное доказательство существования души меня не удовлетворяет!"...

Тогда пастырь в свою очередь начал задавать вопросы врачу и спросил его, действительно ли он является доктором медицины?

"Да!" - ответил доктор.

"Видели ли вы когда-нибудь боль?"

"Нет!".

"Слышали ли когда-нибудь боль?".

"Нет!".

"Пробовали ли боль?".

"Нет!".

"Обоняли ли боль?".

"Нет!".

"Чувствовали ли вы боль?".

"Да! Много раз чувствовал", - ответил доктор.

"Как видите", - сказал пастырь,-"ваше утверждение, что вы чувствовали боль так же убедительно, как и мое утверждение о постижении чувством человеческой души. Ваша логика, доктор, оказывается под большим сомнением и, тем не менее, из сделанных мною предпосылок вы отказываетесь вывести трезвые заключения. Ваше знание о душе весьма скудное, предвзятое и неглубокое".

Да, мы душу чувствуем! Мы интуитивно ее воспринимаем. Глаза, тон и манера речи, выражение лица человека говорят больше, чем самые горячие утверждения и отрицания. Это противоречие, которое мы наблюдаем между истинным душевным состоянием человека и смыслом его речи, русский человек хорошо подметил и оттенил -в афоризмах своей житейской мудрости: "Говори так, чтобы я тебя видел", "Что в сердце варится, на лице не утаится".

В Священном Писании мы находим много примеров, когда людские слова идут вразрез с тем, что переживает человек:

- "Люблю тебя", а сердце твое не со мною", - говорит Далида Самсону. "Уста их мягче масла, а в сердце их вражда; слова их нежнее елея, но они суть обнаженные мечи", характеризирует своих современников царь Давид. "Как в воде лице к лицу, так сердце человека к человеку", - пишет Соломон.

Душу человека мы всегда чувствовали, и не можем не чувствовать ее даже и в наше трудное время, когда человек нравственно опустился, обезличился, когда душа его находится в каком-то доселе невиданном состоянии оцепенения. Сбываются, как видно, те проклятия, которые издревле были предназначены богоотступникам: "поразит тебя Господь сумасшествием, слепотою и оцепенением сердца. И ты будешь ощупью ходить в полдень, как слепой ощупью ходит впотьмах, и не будешь иметь успеха в путях твоих, и будут теснить и обижать тебя всякий день, и никто не защитит тебя". "Грех начертан на скрижали сердца их". "В сердце у них зло". "Ты закрыл сердце их от разумения". Когда душа человеческая находится в таком тяжком состоянии, не приходится удивляться, если на вопрос: что ты знаешь о душе твоей? Человек отвечает словами Свящ. Писания: "Я не хочу знать души моей!" Или, подталкиваемый мелким своим человеческим любопытством и предрасположенностью к поверхностному изучению и познанию души, начинает смудрствовать сверх того, что написано", "вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмеваясь плотским своим умом.

В предыдущей главе мы старались показать, что человек, - по словам божественного Откровения, - при внешнем своем единстве, таит в себе три сущности - дух, душу и тело. Мы рассматривали вопрос о душе, обращались к ее многообразным выявлениям и свойствам. В настоящей главе мы будем говорить о назначении души человека. Нам предстоит определить ту роль, какую душа играет в триединой человеческой сущности и наметить приблизительные границы ее взаимоотношений с духом и телом. В этом разграничении мы последуем за Св. Писанием, где Дух Божий прежде всего упоминает о <духе>, потом о "душе" и, наконец, о "теле".

Следует теперь же отвергнуть тот общеизвестный, но весьма превратный взгляд, согласно которому "дух" и "душа" являются как бы двумя совпадающими понятиями. Странным, даже невероятным представляется подобное заблуждение, когда подумаешь, что оно могло утвердиться в христианстве и проникнуть даже в творения, так называемых "отцов церкви". Невероятно, но это так. И трудно искоренить то, что основано и зиждется на подобном "авторитете" и что старательно внедрялось и укоренялось в умах людей на протяжении многих веков. Тем не менее возрожденный и убежденный христианин должен знать и знает, что наивысшим авторитетом нужно считать не "отцов церкви", ни богословов с мировой известностью, а Священное Писание и во всех спорных вопросах только ему одному следует предоставить последнее и решающее слово.

Евангелие, в греческом тексте, дает нам три самостоятельных наименования:

(пневма) -дух;

(психи) -душа;

(сома), (или саркос)-тело.

Мы уже говорили, что Библия пользуется иногда словом "душа", говоря о "жизни", но и в этих случаях всегда легко понять, о чем идет речь. Греческий подлинник для определения "жизни" пользуется двумя словами:

(зои)-сущность, принцип жизни.

(биос) - жизнь в своих проявлениях.

Спрашивается, - что же общего между этими двумя понятиями и словом "психи", которым Слово Божие пользуется для определения человеческой "души"?

В связи с этим подразделением Слово Божие называет проявления:

плоти - "плотскими",

души - "душевными",

духа- "духовными".

"Я не мог,- пишет ап. Павел,- говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотским и"...

В другом послании он определенно учит, что "душевный человек не принимает того, что от духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может"... И еще: "ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа...". Можно было бы привести еще и другие аналогичные места Св. Писания, но приведенных текстов вполне достаточно, чтобы покончить с вековым заблуждением многих и часто лучших людей, убежденно и наивно веровавших, что человеку даны только душа и тело, и совсем забыв о духе - изначальном повелителе человеческого естества, или же признававших дух и тело и отрицавших душу только потому, что не знали, куда ее отнести и какое назначение души в человеке?

В Симфонии слово "дух" занимает пять страниц и столько же страниц занимает "душа". Вот какое различие Дух Святой положил между этими двумя понятиями!

"Душа" по-еврейски - "нефеш", а "дух" - "руаф".

Такая же строгая разница соблюдена и в переводах Библии у всех культурных народов.

Станем ли мы после этого утверждать, что слова "душа" и "дух"-это одно и то же?

Нужно сказать, что среди отцов церкви мы все же встречаем некоторых богословов, постигших и уразумевших эту триединую сущность человеческого бытия. Одним из них был Тертуллиан. В своих посланиях к христианским общинам первых веков Тертуллиан подчеркивает ту истину, что человек является совокупностью духа, души и тела, и называет плоть человека - "телом души", а душу "сосудом духа". По утверждению того же Тертуллиана душа занимает срединное место между духом и телом. Трудно не заметить, что это же срединное место, определено душе и на страницах Св. Писания. Душа господствует над телом и в то же время оказывается подчиненной духу. Она - соединительное звено между духом и плотью. "Господь образовал дух человека внутри его". (Зах. 12:1).

Дух человека - светильник Господа (Пр. Соломона, 20:27).

Ириней писал: "Три вещи, из которых состоит весь человек: плоть, душа и дух. Душа - посредница между плотью и духом. Иногда душа подчиняется духу и, следуя ему, возвышается им, а иногда она принимает сторону плоти и впадает в земные вожделения".

Человек, создание Божие, является производным духовного начала и материального естества, и тем самым принадлежит двум мирам: невидимому и видимому. Телом он - гражданин земли, духом - "небожитель", житель Царства Небесного. Его земное гражданство временно, небесное же жительство - вечно. Создавая человека, Господь создал тело его "из" праха земного", и этот "прах" оживотворил, "вдохнул в него дыхание жизни". Подчинив материю "духу жизни" и образовав единую сущность человека, Бог назвал ее "душою живою" или человеком.

Бог "вдунул в него дыхание жизни", а не просто дал жизнь, как Он сделал при сотворении других Его созданий.

Почему?

Потому, что Бог создал человека "по образу Своему, по образу Божию сотворил его". Бог уподобил человека Себе в известной, конечно, мере. Те же свойства и способности, которые находятся в Боге, переданы и человеку, только в миниатюрном виде. У Бога эти свойства - в совершенстве, полноте, а у человека "только отчасти". У Бога они безграничны, а у человека ограничены. Стакан воды, взятый из океана, заключает в себе все элементы океана, однако, в стакане может плавать разве только муха или тропическая рыбка, тогда как в океане плавают громадные корабли и морские чудовища.

Человек без тела, это - бесплотный дух, "светильник Господа". О его пребывании в теле человека мы судим по тем пяти духовным проявлениям, которые не связаны с пятью телесными или физическими чувствами, или органами чувств: зрением, слухом, обонянием, осязанием и вкусом.

Этими духовными проявлениями или способностями являются:

УМСТВЕННАЯ СПОСОБНОСТЬ. Способность мыслить, рассуждать, сопоставлять, сравнивать, умозаключать, вспоминать, предвидеть, заниматься будущим, жить будущим.

ДАР РЕЧИ. Способность говорить, выражать свои мысли словами или знаками.

ВОЛЯ. Способность предпринимать решения, добиваться осуществления поставленных пред собою целей или стремлений.

СОВЕСТЬ. Способность различать добро и зло. Внутренняя оценка своих поступков и мыслей. Чувство нравственной ответственности за свое поведение. Чувство стыда за несправедливый, нечестный, неделикатный поступок или слово.

СОЗНАТЕЛЬНЫЕ И ПОДСОЗНАТЕЛЬНЫЕ ЧУВСТВА И ПРЕДЧУВСТВИЯ, ИНТУИЦИЯ. Способность ощущать и воспринимать явления объективной действительности. Совокупность психических и физических ощущений, испытываемых человеком. Выражение душевного настроения или отношения к чему или к кому-либо. Способность осознавать свою ответственность, долг. Чувство любви и чувство ненависти и т. д.

Все эти способности свойственны только личности или индивидууму. Бог есть личность, и человек, созданный по Его образу, - тоже личность.

Своими обычными органами чувств и другими свойствами тела человек воспринимает мир внешний, материальный, духом же своим он возносится в мир духовный, невидимый. Возносясь духом к Богу, человек, если он "рожден свыше", обретает духовную жизнь и силу и управляется ими на земле. Душа, устремленная одновременно к духу и материи, является тогда тою стезею, по которой дух снисходит к материи и материя возносится к духу. Тело низводит человека к началу животному, земному; дух, напротив, объединяет человека с высшим Божественным началом. На страже этих взаимоотношений всегда оказывается душа - посредница этих чуждых друг другу начал, столь чуждых, что без души непосредственное общение между духом и плотью оказывается невозможным: "Рожденное от плоти есть плоть, рожденное от Духа есть дух... ибо плоть желает противного духу, а дух - противного плоти"(Ев. Иоан. 3 гл.; Гал. 5).

Душа со своим даром свободной воли, самоопределения, даром мышления, чувствования и желания, выражает и полностью раскрывает все человеческое естество, всю его триединую личность.

И так, созданная "по подобию Божию" человеческая душа, одарена способностями познавать себя, познавать окружающий ее мир, познавать Бога, мыслить, выражать свои мысли, чувства и желания, рассуждать, взвешивать, сопоставлять, приходить к тем или иным выводам, предпринимать те или иные решения, руководствуясь совестью, здравым смыслом и опытом в распознании добра и зла.

Душа получила от Бога также творческую способность. Она может создавать, творить, производить изыскания, делать открытия, изобретать, преображать, совершенствовать. Никто из других созданий Божиих не обладает такими высокими и разнообразными качествами, способностями, талантами и дарами.

И этими способностями душа наделена для усвоения жизни Божией, для познания и исполнения воли Творца, для прославления Его святого Имени, "ибо все для Него создано" и "в Его руке ДУША всего живущего и ДУХ всякой человеческой плоти" (Иов. 12:10).

Мы уже говорили, что существует множество взглядов, мнений и толкований о том, какая разница между духом и душой. Некоторые из них утверждают, что нет решительно никакой разницы, что эти два слова - синонимы, означающие одно и тоже. Другие, напротив, заявляют, что дух человека, только он - личность и поэтому господствует над душой и телом. Третьи, - душа подчиняет себе дух и тело человека. Четвертые, - душа является только связующей нитью или звеном между телом и духом человека.

Почему возникли такие противоречивые взгляды?

Потому что триединая сущность человека является почти такой же тайной, как и Троичность Божия. Мы верим в то, что Бог Един, но в трех Лицах: Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой, Троица единосущная и нераздельная. Но не было еще и, вероятно, никогда не будет человека, который разграничил бы и определил Божественные взаимоотношения этих Трех Лиц.

Тоже самое можно сказать, в данном случае, о душе. "Мы знаем отчасти", а поэтому было бы неправильно догматизировать прежде времени то, что теперь открыто нам Богом "только отчасти".

Трудности наши в том, что дух человека, его душа и тело настолько тесно связаны друг с другом, а их проявления и взаимоотношения настолько сложны и переплетены между собою, что наш разум теряется в подыскании точных определений.

Одно все же не подлежит никакому сомнению, что душа, как совокупность жизни тела и жизни духа, является организующим началом в человеке только до тех пор, пока человек жив. В тот момент, когда наступает смерть тела, человек перестает уже быть "душою живою" в теле; - он становится "духом бесплотным", вне тела. Поэтому, во всех случаях, где Священное Писание говорит о смерти, имеется в виду не "душа", а "дух". Смерть разлучает "триединство" человека. Дух уходит к Богу, Который дал его, а прах (тело) - в землю, "из которой взят". Душа же, как земное жизненное начало, объединявшее в себе все проявления тела и духа, теряет свое назначение, перестает существовать; ибо дух имеет способность жить без тела, но тело без духа - мертво, а душа - без духа и тела, - немыслима.

"Душа" или "весь человек" в момент телесной физической смерти распадается на свои составные части, но распад этот временный. Тело Христа воссоединилось опять с Духом при Своем славном Воскресении из мертвых. Он - "Первенец из умерших". При "первом" и "втором воскресении" тело и дух снова воссоединятся: "Первенец Христос, потом Христовы в пришествие Его". "Сеется в тлении, восстанет в нетлении; сеется в уничижении, восстанет во славе; сеется в немощи, восстанет в силе. Сеется тело душевное, восстанет тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное-но не духовное прежде, а душевное, потом духовное" (1 Кор. 15).

Человек, при жизни, - дух, душа и тело, а по смерти - только дух. Находясь еще в теле, Христос говорит: "Душа Моя скорбит смертельно", а покидая Тело, Он молится: "Отче! в руки Твои предаю дух Мой". О Стефане сказано: "И побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! прими дух мой".

О Сапфире говорится: "Вдруг она (Сапфира) упала... и испустила дух".

Иногда Слово Божие пользуется словом "душа" и после физической смерти человека: "я увидел под жертвенником души убиенных за Слово Божие", но этот случай единственный в своем роде. Иногда в случаях смерти "выходит душа", иногда "испускается дух". Говоря же о духовном преуспевании человека Слово Божие упоминает иногда все три естества человека: "Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух, и душа, и тело во всей целости да сохранится без порока", а в некоторых случаях только два: "Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших" (1 Фес. 5 и 1 Кор. 6).

Благодатное спасение Христово распространяется не только на дух человека, но и на тело, и Душу. Христос желает спасти не только дух наш для вечной жизни, но и нашу временную земную жизнь для служения Богу. Мы спасаемся не только от вечных мук, но и от "суетной жизни, переданной нам от отцов".

Воплотившийся в человеческом теле, бесплотный дух человека, будучи "душою живою", способен проявляться видимым, реальным образом, благодаря чему и может духовно возрастать, меняться к лучшему или к худшему. Он способен совершенствоваться и достигать "полного возраста Христова" или духовно опускаться до преисподнего ада.

Этими способностями дух обладает только, живя в теле. Дух лишается этих свойств, когда тело перестает жить своей физической жизнью. Выйдя из тела, дух не может больше изменяться к лучшему или к худшему. Он идет к Богу в таком состоянии, в каком был при жизни тела. Поэтому, находящийся в аду богач, думал уже не о себе, а об оставшихся еще в живых пяти своих братьях, "чтобы и они не попали в это место мучений", ибо после смерти нет возможности покаяния, исправления или какой бы то ни было духовной перемены, так как "человекам положено однажды умереть, а потом - суд".

Великий духовный мыслитель Пембер, касаясь вопроса о духе, душе и теле, говорит: "Тело можно назвать-"чувство - сознанием", душу-"самосознанием" и дух - "Богосознанием". В восприятии мира видимого тело пользуется органами чувств, тогда как душевные процессы человека протекают в условиях деятельности его интеллекта, воли, эмоций, интуиции и пр. Для восприятия жизни невидимой, духовной, человек пользуется Духом Святым, исходящим от Бога: - "дух в человеке и дыхание Вседержителя дает ему разумение" (Иов. 32:8). Только духом человек способен постигать Бога и в духе - поклоняться Богу. Ибо сказано: "Бог есть дух и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине... таких поклонников Отец ищет Себе" (Иоан. 4 гл.).

Духовный мыслитель Андрю Муррей разделяет это воззрение Пембера и говорит: "Чрез тело человек, "душа живая", обладает способностью воспринятия внешнего, чувственного мира; чрез духа человек находится в прямом и непосредственном родстве с миром духовным".

Человек - живой инструмент с разными струнами, которые на' строены и должны издавать одну полную гармонию. Тело - орган души, а душа- орган духа. Почему тело - орган души? - Потому что душа управляет телом; она повелевает телу, чрез его нервную систему и мозг, выполнять ее волю. Она, душа, ходит ногами, осязает руками, говорит устами, смотрит очами и т. д. За всеми проявлениями тела стоит душа, а за всеми проявлениями души стоит дух. Но стоит ли кто еще за проявлениями духа? Есть ли еще более высшая инстанция, которой подчиняется дух? - Да, несомненно, есть! Если Дух Божий возрождает дух человеческий и чрез него воздействует на душу, и при ее содействии "усмиряет и порабощает плоть" его, человек по вере в Иисуса Христа наследует жизнь вечную. Если же, наоборот, человек пойдет вслед за плотью и возлюбит мир, в котором "похоть плоти, похоть очей и гордость житейская" "угасит" и "огорчит Духа Святого", то такой человек, по словам Спасителя, "потеряет душу свою". Наше человеческое "триединство" может оказаться для некоторых не вполне ясным, но наша "двойственная" участь открыта нам Богом с большой очевидностью: мы можем или спастись, или навеки погибнуть. Чтобы наследовать жизнь вечную, недостаточно принятия тех или иных догматов и символов веры; нужно, чтобы наше тело было обиталищем освященной души, чтобы душа была храмом духа, а дух святилищем Духа Святого. Апостол Павел молится о том, чтобы у верующих фессалоникийцев "весь человек" был бы в полной гармонии: "Сам же Бог мира да освятит вас ВО ВСЕЙ полноте и ваш ДУХ, ДУША И ТЕЛО во всей ЦЕЛОСТИ да сохранится без порока". Как приятно видеть здоровое тело, освященную душу, высокий дух, - без болезней, пороков, уродства и поврежденности! По благодати Божией такими мы должны быть, и такими мы способны быть и можем быть.

Дух человеческий без неизменной поддержки Духа Божьего всегда окажется в рабстве у плоти, всегда обречен на духовную _ смерть. Для торжества своего над плотью и успешного духовного развития и роста человек должен постоянно исполняться Духом Божиим, быть в постоянной у Него зависимости и под Его благодатным руководством, одерживать духовные победы, ибо "Дух животворит... плоть не пользует ни мало" (Иоан. 6).

В теле - все чувственное; в душе - все собственное, самосознательное; в духе - все Божие.

Бесплотный Бог должен был как бы "воплощаться" в каждом человеке, то есть обитать в его душе и проявляться в его теле. Богу надо было вочеловечиваться, чтобы человек мог обожествляться. Эта Божественная тайна общения человека с Богом должна была возникнуть, расти и окончательно созреть в человеческой душе. "Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, - Святый имя Его: Я живу на высоте небес и во святилище, и также с сокрушенными и смиренными духом, чтобы оживлять смиренных и оживлять сердца сокрушенных" (Ис. 57).

"О, бездна богатства и премудрости, и ведения Божия - восклицает, ап. Павел, "как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?" (Рим. 11:33).

При Божьем воздействии на душу человека освящением и одухотворением свыше, человек может духовно возрастать, уподобляться Богу, "быть совершенным, как и Отец наш Небесный совершен есть".

В стремлении к совершенству человеческая душа находит здесь, на земле, свое призвание, свой идеал, - путь к лучезарной, неоскудевающей радости. Поэтому, нормальное состояние души - это постоянная тяга к Богу, тоска по далекому небу, жажда вечного блаженства. "Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! Жаждет душа моя к Богу крепкому, живом у... Только Он - твердыня моя и спасение мое, убежище мое: не поколеблюсь. В Боге спасение мое и слава моя; крепость силы моей и упование мое в Боге", - воспевает в своих бессмертных псалмах царь Давид.

Для своего земного и небесного счастья душа "требует" Бога и на меньшее не соглашается. Ее можно на время "забавить", отвлечь земными благами или мирской мишурой, но удовлетворить душу этими преходящими вещами невозможно. И эти извечные запросы человеческой души - реальны и законны. Отсутствие в человеке религиозного чувства исканий Бога и потребности примирения с Ним всегда оказывается искажением человеческой природы. Эту ненормальность души нам приходится наблюдать только при совершенном умственном и нравственном отупении человека.

Принадлежать всецело Богу, быть в Его полном распоряжении, уподобляясь и подражая Ему во всем, - в этом назначение души человека, и в этом наивысшее ее блаженство.

Если согласиться с тем, что человек - венец творения, то одновременно нельзя не признать, что человек неизмеримо выше и "драгоценнее" всех других живых существ, обитающих на нашей планете. Если задаться при этом вопросом, что именно в человеке самое возвышенное и драгоценное, то неизменно придется ответить, что наивысшей драгоценностью человека является душа.

Чтобы нас не обвинили в голословности такого утверждения, постараемся подойти к оценке человеческой души с тою же мерою, с какой люди подходят к оценке различных материальных предметов. Один из немецких богословов приводит несколько основных данных для определения той или иной ценности. Упомянем некоторые из них:

ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТЬ ВЕЩИ всегда влечет нас к себе.

Предмет высоко расценивается, когда он является творением гения, единственным в мире. Картина или статуя в Лувре или в Третьяковской галерее, подобных которым не сыскать во всем мире, действительно не имеют цены. А человеческая душа? Разве она менее драгоценна, менее оригинальна, чем картина в Лувре или в Третьяковской галерее? О, нет!

Тысячу раз нет!

Душа вышла из рук Великого Мастера. Кроме Него мы не в состоянии помыслить о другом Создателе. Создать душу человеческую - кто бы из людей отважился на это? В материальном мире возможны всякого рода подделки и ухищрения, но нельзя с ухищрениями и подделками подходить к человеческой душе. Наука утверждает, что в природе нет двух животных, насекомых, растений, которые с точностью воспроизводили бы друг друга. Если таков закон самобытной оригинальности в природе, то что сказать о людях? Не является ли каждая человеческая душа единственным в своем роде созданием неподражаемого Мастера?

Чувство прекрасного, возвышенного бесконечно пленяет нас, потому что с ним связано понятие о чем-то исключительном, неизмеримом, непостижимом. Человека сравнивают с книгой. Что ни человек, то - книга. Действительно, тот, кто научился "эту книгу" читать, может засвидетельствовать, что каждая из подобных книг содержит в себе поразительный материал и представляет собою исключительную ценность.

Признаком ценности мы считаем ПОЛЕЗНОСТЬ ПРЕДМЕТА, прямую выгоду, доставляемую нам таким предметом. Часы, которые не идут, не показывают точного времени, оцениваются уже только по стоимости того металла, из которого они сделаны, или по стоимости починки часов, если эта починка еще возможна. Утопающий готов заплатить за спасательный круг все, что он имеет, - ведь этот круг дарит утопающему ускользающую от него жизнь. Голодному арабу в пустыне финики были бы дороже и желаннее найденной им сумки с жемчугом.

Душа человеческая является не только личной драгоценностью каждого человека, но драгоценна она также по той пользе, которую может сослужить в жизни ближнего. Мы высоко, искренно ценим душу, любящую нас и всецело, беззаветно нам преданную. Как определить "материальную" стоимость такой души и кто отважится на такое определение? Кто и чем может уплатить душе за ее возвышенные порывы, кто установит напряжение всей ее жертвенности или определит силу обаяния ее нетленной красоты? Мы восторгаемся привязанностью человеческих душ. Нам всегда памятен случай дружбы Давида с Ионафаном, памятны великие по красоте и ценности библейские слова: "Душа Ионафана прилепилась к душе Давида, и полюбил его Ионафан, как свою душу". Нас глубоко трогает преданность Руфи, привязанность Марии Магдалины, любовь Акилы и Прискиллы. Люди всегда весьма высоко ценят истинную дружбу, родительскую любовь, супружеское согласие. И Слово Божие говорит: "Кто найдет добродетельную жену, цена ее выше жемчугов".

И не только мы, люди, способны оценить все те свойства и качества, которыми одарена душа. Обладать душой, этим кладезем безмерных сокровищ, стремится и сатана. Приходят на ум слова одного из героев Максима Горького: "Душа-то, чай, у всех одной величины и одинаково дьяволу любезна"... Сатана не помышляет о материальных благах земли и не стремится к ним. Он не стремится завладеть мировыми запасами нефти, золота, жемчуга, драгоценных камней. Сатана устремляет все свои силы к тому, чтобы завладеть душой человека, чтобы она, свободная, живая, обладающая высоким даром любить и жертвовать собою - принадлежала бы ему по доброй своей воле и беззаветно. Он ясно сознает, что, завладев душою, он уже овладеет и всем человеком и может направлять его стопы по своему желанию, использовать жертву-человека для своих сатанинских целей. О, какая происходит борьба на арене человеческой души за ее обладание! Сатана раскидывает свои сети, и сколь бесчисленны и разнообразны его приманки! Чем только ни привлекает он человека, чтобы обратить на себя внимание души: прелести, очарования, обольщения, ложные надежды, мелочные интересы и стремления, земная власть, честолюбие, слава, - вот они диавольские блага, достижение которых сопряжено с бесконечным томлением, боязнью, страхом, опасениями, завистью, ревностью, соперничеством, гневом, яростью, бешенством, сумасшествием, отчаянием, убийством... Сатана знает цену человеческой души и не скупится в щедрых затратах ради ее приобретения. Как же после всего этого не пользоваться душою человека, как не возжелать ее, когда она настолько прекрасна и драгоценна, что ни "в мире тленья", ни в духовном мире - никто и ничто не сможет заменить ее.

Условием, определяющим ценность всякой вещи, является также ЕЕ ДОБРОТНОСТЬ, тот долгий срок службы, на который может рассчитывать ее обладатель. С таким расчетом мы, обычно, приобретаем обувь, одежду и различные предметы нашего домашнего хозяйства. Но добротность нашей души? С чем ее сравнить, что ей противопоставить? Душа не утрачивает своей ценности даже тогда, когда в смертный час покидает тело человека. При жизни человека и после его смерти душа всегда остается равна себе самой, и поэтому ценность души неизменна даже в вечности. Стоимость некоторых предметов на земле сегодня взвинчена, баснословно высока, но завтра она падает, сходит почти на нет; ценность же души не подвержена такому риску. Душа всегда равно драгоценна, ибо она всегда живет, всегда обладает нетленными свойствами, качествами и способностями. Скажем больше, - душа, по мере того, как живет, обогащается опытом, укрепляется силой, ей доступны все новые и новые возможности, сфера ее деятельности ширится, а поэтому ценность души только увеличивается и никогда не уменьшается.

Известно много случаев, когда дети бедных родителей вырастали в самых плачевных условиях, однако, усилиями своей души превозмогали все препятствия, справлялись с болезнями, физическим уродством, нравственными недостатками, пополняли свое образование, преодолевали беспросветную материальную нужду и выходили на славный путь веры в Бога, подвига и служения человечеству. Пройти такую жизненную школу, закалиться в неравной борьбе, выходя постоянно победителем, - это ли не подтверждение добротности души, это ли не доказательство прочности, выдерживающей решительно все испытания?

Значительность вещи, та или иная ее оценка связана также с ПРИГОВОРОМ ЭКСПЕРТОВ, рассматривающих ее, авторитет которых всеми признан. Мальчик нашел на улице стеклышко, привлеченный его блеском. Никто из проходящих мимо и не подозревает, что в руках мальчика не простая стекляшка, а крупной величины бриллиант, кем-то утерянный. Но ювелир, проходя мимо и взглянув на находку, сейчас же распознает вещь и определяет ее высокую стоимость.

Во время последней русской революции в руки крестьянина попало несколько картин из соседнего барского дома. В глазах простого человека картины не представляли какой-либо значительной ценности. В его избу случайно заглянул человек, разбирающийся в произведениях искусства. Взглянув на картины, он распознал в них творения великих мировых мастеров. Посвященный в это открытие, крестьянин немедленно изменил к ним свое отношение, теперь он знал им настоящую цену и если бы подвернулся покупатель, не отдал бы их за гроши.

Во время этой же самой революции солдат, производивший обыск в доме какого-то "бывшего" вельможи, шарил по всем комнатам и упорно искал за драгоценными картинами, спрятанные будто бы барином "керенки" (ничего не стоящие денежные знаки). Для этого бедного человека "керенки" были несравненно дороже картин, произведений первейших мастеров мира.

Из сказанного мы можем заключить, как важно, вообще, составить правильную оценку любого предмета и как часто человек, обладатель редкостной вещи, не знает ее истинной стоимости. Только знатоки своего дела устанавливают верную цену вещам. Но к кому мы должны обратиться за оценкой человеческой души? Кого считать тем величайшим духовным экспертом, кто постигает душу? Кому довериться?

Мы можем и должны ответить, что нет никого в мире, кто бы знал душу человека так, как знает ее Христос. Все наше доверие, поэтому, устремлено к Нему одному, ко Христу. Он один непогрешим. Его взгляды и определения души драгоценны и непреложны для нас, только на них мы можем спокойно положиться. Забудем, что говорят о душе люди - ученые и неученые. Поскольку "мир лежит во зле", людские суждения о различных ценностях материальных, а тем более духовных - весьма сомнительны и в корне извращены.

Только со Христом даруется нам признание подлинной ценности каждой человеческой души. Христос первый вознес ценность человеческой души на недосягаемую высоту. Никто раньше до Него и никто после Него не мог этого сделать. Даже и теперь вне истинного, убежденного христианства, ценность души считается весьма проблематичной и сомнительной. Но у Христа, в этом вопросе, нет и тени сомнения. Христос для искупления человеческой души умер на Голгофском кресте. И этой смертью так упрочена, так вознесена ее ценность! В очах Божьих душа наша столь драгоценна, что Он Сына Своего Единородного "не пощадил, но предал за всех нас". Бог дарует все потребное для нашей духовной и земной жизни, для нашего приготовления к жизни вечной. Бог в Своем долготерпении и милосердии переносит все наши несовершенства, нашу неопытность, прощает всякий раз, когда мы каемся, все наши ошибки и грехи. Его долготерпение обращено не к нескольким избранным душам, нет, Он терпит весь мир, все человечество, несмотря на людское отступничество, вражду и богохульство, в надежде, что грешник "покается и жив будет".

"Говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся" (Луки 15:10).

Провозглашая истинную ценность человеческой души, Христос спрашивает: "Что пользы человеку, если он весь мир приобретет, а душе своей повредит?". Ясно, что в глазах Христа, этого непогрешимого, совершенного Исследователя души человеческой, душа - дороже всех материальных богатств мира, ценнее всех мирских радостей, удовольствий и наслаждений.

"Что пользы человеку?". Могут ли они, эти плотские наслаждения, возместить грядущую потерю вечности, неземное блаженство, небесную славу? Скрасит ли "весь мир" те вечные мучения, к которым он приневоливает человека? Усладит ли горечь неизбежного разочарования?

"Если приобретет весь мир"...

Нет человека, который бы приобрел весь мир и владел им. Сатана предлагал "все царства мира и славу их" Христу, искушая Его в пустыне, но Господь отверг это искушение, не принял его. "Приобрести весь мир"... Но разве такое приобретение, если бы оно осуществилось, не повлекло бы за собою томительного беспокойства, забот, горя, бессмысленного труда, всевозможных издержек, потери времени, здоровья и, наконец, потери самой жизни? Жизнь человека, в сердце которого таится такое ненасытное притязание, непременно будет заполнена вечной озабоченностью, постоянным беспокойством, непрерывным раздражением.

"Что пользы человеку?"... Что, в сущности, приобретается этим "приобретением мира"? - Преждевременная старость, преждевременная могила!

Но допустим, что человек сумел приобрести "весь мир". Сможет ли он воспользоваться своим "приобретением"? Человек ведь - существо с ограниченными возможностями и мы никогда не должны этого забывать. Разве можно захватить для себя "все"? Возможно ли исключительно самому пользоваться "всем"? Возможно ли приобретенным миром наслаждаться всегда: на земле и в вечности?

Допустим даже, что человеку была бы дана возможность - воспользоваться всем миром. Удовлетворит ли его это пользование в полной мере, осчастливят ли его все приобретения? Обычно случается так, что после удовлетворения наших плотских, житейских нужд сейчас же возникают различные духовные потребности, удовлетворить которые этот материальный, видимый мир не может. Александр Македонский, владевший половиною мира, знал, как горьки слезы разочарования. Крез, скопивший богатства чуть ли не всего мира, умирая, в тоске воззвал к Солону, к тому именно философу, который неоднократно указывал ему на всю суетность, на всю призрачность его, Крезовых, стремлений. Царь Соломон, слава которого гремела по всему миру, убедился в суетности и сказал: "Суета сует и томление духа". Наш великий Суворов, умирая, прошептал: "Долго я гонялся за славой - все мечта; покой души - у престола Всемогущего".

"Что пользы человеку"?

"Одни, - говорит Паскаль, - ищут блага или счастья во власти, другие - в науке, третьи - в сластолюбии. Те же люди, которые, действительно, близки к своему благу, понимают, что оно не может быть в том, чем могут владеть только некоторые люди, а не все."Они понимают, что подлинным благом

могут обладать все люди разом без раздела и без зависти; оно таково, что никто, никогда не может потерять его, если он сам того не захочет...".

"Душе же своей повредит"...

Душу свою лишить высочайшей, благороднейшей радости пребывания в Боге. Какая неоценимая потеря! Приобретение "всего мира" не только сомнительно, но и немыслимо, потеря же души - потеря возможная и часто неизбежная. Приобретение мира возможно только в воображении, потеря души - вещь вполне реальная. Приобретение - мимолетно, временно; потеря - навсегда, навеки. Погибшая душа лишена возможности спасения, ее потеря ничем не может быть возмещена. Можно, например, потерять здоровье, но вскоре, снова его восстановить и чувствовать себя даже более здоровым, чем до потери здоровья. Можно лишиться имущества и вновь разбогатеть. Можно, наконец, остаться без друзей и потом снова приобресть друга более верного и беззаветно преданного. Но с утратой души - теряется все. С гибелью души все гибнет безнадежно и навсегда!

"Душе своей повредит"...

Сколько таких поврежденных душ в наше время, растративших себя в духовной пустыне и ничего не приобретших!

Пряности "мира сего" всегда роковым образом вредят нашей душе. Они губят нашу духовную жизнь. С ними утрачивается любовь, самоотверженность, человечность, теряется здоровая трезвость духа, ясность мысли, контроль над собою; они рассеивают наше внимание, ослабляют волю. И личность, драгоценная человеческая личность, разрушается, растекается во вне, стушевывается, гибнет. Всем известно, как деньги и богатство коверкают характер человека, когда это богатство для него дороже любви, дороже души, дороже Бога. Материальное богатство порабощает нас, обостряет наш эгоизм, смущает сердце, гнетет нас заботами, страхами, требует постоянных жертв в угоду себе, как ненасытный демон. Не богатство служит нам, но мы, обычно, служим богатству. Оно взвинчивает нашу гордость, ибо трудно владеть богатством и не гордиться им. Наше сердце в плену у богатства, ибо трудно, обогатившись, не вложить в богатство своего сердца. Богатство делает нас самонадеянными, ибо трудно, располагая богатством, не возложить на него своего упования. Богатство уводит нас от Бога. Богатство уродует нашу душу, и в таком уродстве мы оказываемся существом черствым, холодным, гордым, жадным, замкнутым в самом себе.

"От трудов праведных не наживешь палат каменных", - говорит пословица. История некоторых "каменных палат", дворцов и замков, украшенных фамильными родовыми гербами, часто более чем трагична, и честному человеку страшно и омерзительно иногда бывает заглянуть в прошлое, отодвинув эту кровавую завесу... Где тот человек, которого облагородили бы дворцы или освятили сундуки с золотом? И кто измерит все зло, на которое был способен человек, приобретая себе дворцы и обогащаясь золотом? "Корень всех зол - сребролюбие", - говорит нам Слово Божие. В сребролюбии - отвержение Бога, потеря любви к людям, поклонение "презренному металлу". Не даром Священное Писание называет всякого сребролюбца-скопидома "идолослужителем" и предупреждает, что "таковые Царствия Божия не наследуют".

"И какой выкуп даст человек за душу свою?".

Бог вручил нам драгоценную жемчужину - душу. Мы обладаем истинным сокровищем, и мы ответим за нее пред Богом в день Суда. Пренебрегать этой истиной, не сообразовать своего поведения с нею -• наше несчастье, наша нравственная смерть. Обладать дворцами и золотом в продолжение быстротекущих земных дней, и при всем этом прозябать всю жизнь в духовной нищете-все равно, что быть пьяным и мнить себя повелителем мира, а, протрезвившись, нуждаться в куске хлеба. Страшное протрезвление! Но сколь ужаснее то пробуждение, которое в вечности ожидает всякого человека, повредившего своей душе. Страшно, тяжело, горько смотреть на человека "поврежденной души", наблюдать, как он старается исцелить изъян своей души, отринуть кошмарное прошлое, загладить вину свою пред Богом. "Какой выкуп" может избавить такого человека от грядущего. Суда Божия, если он сам не раскается пред Богом и не будет уповать на Божье милосердие? Какой выкуп даст человек, кроме выкупа, принесенного Иисусом Христом на Голгофском кресте?

Рассказывают, что один богатый купец выстроил храм, на освящение которого пригласил священника, прославившегося исключительной духовной прямотой. В своем пастырском слове, произнесенном по случаю освящения храма, священник сказал: "Красив и обширен твой храм, очень обширен, и все же не вместить ему всех тех, кого ты обидел, притеснил, обобрал, пустил по миру. Не вместить ему и пролитых слез, и непрестанных проклятий, прорывавшихся у людей, имевших с тобою дело"...

"Какой выкуп даст человек за душу свою?"

К сожалению, ценность некоторых вещей познается нами только тогда, когда мы уже навсегда утратили их. Так часто поступаем мы и с нашей душой, и столь поздно оплакиваем ее потерю. Нас удивляют дикари, и мы осуждаем и жалеем их, когда наблюдаем, с каким простодушием, с какой детской наивностью они вручают европейцам горсть жемчужин в обмен за ничтожную безделушку нашего фабричного производства, отдают слоновые кости за жалкое карманное зеркальце. Но умнее ли этих "детей природы" поступаем мы, когда меняем блага вечные на временные, душу живую на "чечевичную похлебку", или когда в негодовании против кого-либо забываем истинную ценность его души и говорим: "Стоят ли люди того, чтобы ради них страдать, или чтобы их счастье, улучшение их житейского быта, спасение их бессмертной души являлось целью нашей собственной жизни?".

Люди хлопочут в тысячу раз больше о том, чтобы нажить богатство, чем о том, чтобы не повредить душе и сохранить ее в чистоте. Для нашего счастья то, что живет в душе человека, в тысячу крат важнее и значительнее того, что есть у человека. По учению Священного Писания участь души человека зависит не от "иметь", а от "быть". Лучше ничего не иметь, но быть такими, какими Бог желал бы нас всегда видеть.

Наша душа - это тот талант, который мы готовы "зарыть в землю", пренебрегая его ценностью, вверить этот талант только "земному" и таким образом потерять и земное и небесное.

Итак, ценность души представлена нам Христом с очевидной ясностью. Как мудры те люди, которые стремятся к ограждению своей души от всего, что способно исковеркать, изуродовать ее, и как безумны те, которые не заботятся и не хлопочут о ней.

Первые христианские мученики знали, как велика ценность их души и, не задумываясь, отдавали за нее свою жизнь. Когда римский правитель предложил одному из таких мучеников "подумать о душе" и принести жертву идолам, бесстрашный исповедник ответил: "Вот я и подумал о душе! Жертвую телом ради спасения души!".

"Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить!"

Читатель! Вручил ли ты свою душу Христу? Если нет, то отдай ее Христу еще сегодня!

Братья и сестры! Работайте над своей душой! Истинная ценность и величие человека в его спасенной для вечности душе.

"Бог не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы"...

"Жив Господь и жива душа твоя!.."

"Живые знают, что умрут...", - говорит Екклесиаст. В факте и неизбежности смерти никто не сомневается. Наша смерть - вопрос времени. Одни из нас - раньше... другие позже...

С. А. Андриевский, в "Книге о смерти" уже воображает то дерево, которое пойдет ему на гроб, и задает вопрос: - где оно? растет ли еще в лесу, или уже распилено на доски? "На какую отвратительную близость, - заключает он, - мы оба с ним осуждены!"

"Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то же ли, что дни наемника"? Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы, так каждый из смертных приближается к закату своей жизни... Ибо что такое жизнь наша? - пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий... Жизнь - дуновение...

"Живые знают, что умрут", и меньше всего об этом задумываются. Приятнее забыть о смерти, чем постоянно возвращаться к мысли о ней. Есть привкус даже чего-то неловкого, почти неприличного, когда заговаривают о смерти в обществе. Да, для многих эта истина более, чем грустна.

"Живые знают, что умрут"! С такою мыслью примириться людям очень трудно. Вольтер умоляет врача продлить свою жизнь на шесть месяцев, когда врач сообщает Вольтеру, что он не может гарантировать ему и шести дней жизни. Королева Елизавета, умирая, дает врачу сто тысяч фунтов стерлингов за пять минут жизни. Но ни один "человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти, и нет избавления в этой борьбе". У миллионов людей одни и те же переживания в час расставания с жизнью. Бог заложил в душу человека стремление к беспредельному, к бессмертию, к жизни без смерти. Наше "настоящее" не может являться целью земной жизни, ибо цель наша всегда в будущем. Мы не живем, а только "собираемся" жить. И когда смерть уже готова заглянуть нам в душу, и мы уже ощущаем мрак и плесень могилы, мы, подобно многострадальному Иову, задаем себе вопрос: "Когда умрет человек, то будет ли он опять жить?" Другими словами: существует ли загробная жизнь? Есть ли у нас основание верить в бессмертие души, в грядущее воскресение умерших?

"Будет ли он опять жить?" -

Этот ответственный вопрос, терзавший умы лучших людей на протяжении многих веков, грозно восстал у раскрытой могилы первого умершего человека - Авеля. На этот вопрос пытались ответить мудрецы древности - философы, но они облекли вопрос в философскую мишуру и на него не ответили. Основатели языческих и других религий извратили представление о смерти и ввели множество доверчивых людей в пагубные заблуждения. Материалисты всех времен, с их неизменным отрицанием, оставили нам, вместо ответа, груду нагроможденных друг на друга громких, но пустых слов и утверждений, лишенных истины. Только одно Священное Писание может раскрыть пред нашими духовными очами всю правду, только одно оно способно представить нам исчерпывающий ответ.

Слово Божие говорит о двух мирах: о мире духовном и материальном, о "видимом и невидимом". Наблюдения над миром видимым неизменно приводят человека к познанию не только мира невидимого, но и к мысли о Творце и Создателе этих двух миров. "Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира, чрез рассматривание творений видимы". Оба эти мира - реальны. Для Христа душа такая же реальность, как и тело. Душа покидает тело, и человек умирает, но вернее говоря, умирает только телесно и только временно, до дня всеобщего воскресения мертвых. "Факт смерти подтверждает нам реальность того, что мы считали призрачным и призрачность того, что считали реальным",- сказал некто.

Слово Божие не доказывает, а "открывает". В Слове Божьем главную роль играют не слова, а факты, факты доступные восприятию не чувствами и не разумом, а верою. Слово Божие предлагает нам именно то, "чего не видел глаз, не слышало ухо, и не приходило на сердце человеку". - Одной притчей "о богаче и Лазаре" Христос раскрывает душе нашей тайны загробного мира, которые никогда не были бы способны возникнуть в человеческом воображении. В этой притче Христос, как бы переносит нас за грань, отделяющую видимое от невидимого, и мы, доверяясь Его непреложным словам, постигаем истину бессмертия. Пред нами - муки и вечное блаженство, закон возмездия и безусловность конечной Божественной справедливости, воздающей "каждому по делам его". Земная жизнь богача не заканчивается пышными церемониями его погребения. В книге небесной нам открывается бессмертная душа богача и ее трагическая развязка.

Некто выразил удачную мысль, что есть только одна идея, главенствующая в душе человека, идея, без которой не может жить человек, идея, из которой все другие идеи вытекают, - идея бессмертия. Как не старались безбожники-материалисты объяснить происхождение мысли о бессмертии души "чувством страха", "заблуждением", "самолюбием", "невежеством", но все эти старания не привели ни к чему. Надежда жить вечной жизнью всегда была и всегда будет высшим благом каждого человека на земле. В этой надежде черпали свою силу и вдохновение лучшие люди всех времен. Авраам, принося в жертву единственного своего сына Исаака, "верил, что Бог силен из мертвых воскресить". Иов, разочарованный утешавшими его друзьями, утешается этой надеждой, и восклицает: "А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию; и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого увидят Его". Страдания не могли поколебать у Иова этой благословенной уверенности, напротив, они эту уверенность только очистили, углубили, усилили. Даниил с дерзновением пророчествует о том, что "...многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление. И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде - как звезды, во веки, навсегда". Христос подтверждает все эти чаяния верующих людей, говоря: "Ибо Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца. Воля же пославшего Меня Отца есть та, чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить, но все то воскресить в последний день. Воля пославшего Меня есть та, чтобы всякий видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день"...

Сократ, Платон, Толстой и множество других "совопросников мира сего" верили в "духовное" воскресение, но Священное Писание говорит не только о воскресении духовном, но и телесном: Бог воскресит "из праха распадающуюся кожу мою сию", и "уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет подобно славному телу Его". Немногие приемлют это утверждение Священного Писания. Большинство же людей не только не приемлют, но каждый на свой лад отрицает и кощунствует над этим утверждением.

Опыт духовной жизни, покоящейся на факте "возрождения свыше", подтверждает истинность бессмертия. Мысль, что только расставшись с земной жизнью мы становимся бессмертными - ложная мысль. Мы не "тогда только", а "всегда" - бессмертны; бессмертны по своей духовной сущности, бессмертны вне всякой зависимости от нашего земного поведения или выявления нашего характера. Чрез смерть мы вступаем во врата вечности, суждены ли нам вечные мучения или вечное блаженство. Еще при жизни возрожденному свыше верующему человеку представлена полная возможность жить той жизнью, какой он будет жить в небесах. Еще при жизни нераскаянный грешник пользуется правом выбора и живет той жизнью, которой ему придется жить вечно в аду. "Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную".

Человек порочный, утопающий в греховном омуте, уже здесь на земле переживает весь кошмар своей больной души. Он знает, и никто не разубедит его в том, что беспутная жизнь, какую он ведет, безусловно требует возмездия. С другой стороны, человек духовный, держащийся "узкого пути", преуспевающий в трудном христианском подвиге самоотвержения и самораскрытия часто переживает уже здесь счастье души, предвкушая сердцем будущее блаженство. "По плодам их узнаете их",-сказал Христос. У бессмертной души человеческой есть особый дар, ниспосланный ей с неба, проявлять небесные качества, неземные добродетели: любовь, милосердие, сострадание, веру, раскаяние, надежду, упование, кротость, мир, радость, воздержание, терпение. Кто, кроме возрожденного человека, обладает подобным даром? Животные также имеют душу, но они живут только чувственно, созерцая окружающее их настоящее. Они не имеют души мыслящей, души, способной устремлять свой взор в будущее и размышлять над прошедшим. У них нет души, способной верить, каяться, самосовершенствоваться, приготовлять себя к смерти и к вечности.

Ученые психологи признают, что душа человеческая одарена способностью страдать и наслаждаться. На каком бы языке и с какой бы точки зрения не упоминалось о душе, она всегда отождествлялась с ощущением удовольствий и перенесением страданий и олицетворяла собою глубочайшие выражения симпатии и чувства. Только душа человеческая способна наслаждаться Богом и нравственно страдать за свои искаженные чувства, худые слова и поступки. Когда человек ведет богоугодную жизнь, он только повинуется внутреннему своему влечению, удовлетворяет запросам живущего в нем внутреннего закона. Здесь разрешается загадка бесспорного и ни чем не устранимого человеческого инстинкта Богопочитания и страстного и, как бы необъяснимого всеобщего стремления к бессмертию. Атеисты, эти безбожники французской революции, отвергнувшие всякую религию, воздвигали алтари "богине разума". Настолько сильна эта жажда Бога в душе человека! Вольтер не мог не сказать: "Если бы Бога не было, то Его надо было бы выдумать". Душа создана Богом и для Бога. Она владеет даром познавать Бога, любить Его, принадлежать Богу, наслаждаться сознанием Его к ней близости: переживать "полноту радости пред лицеи Его".

Макс Мюллер говорит: "Из всех животных тварей один только человек одарен способностью поднять свой взор к небу, и это его исключительная привилегия добиваться чего-то такого, чего не могут ему доставить ни чувства, ни разум".

Душа всегда решительно отказывается удовлетвориться одним земным, временным, тленным. Она, как ребенок, отнятый от матери, - плачет до тех пор, пока снова не возвратится к матери, и возвратившись, успокаивается. "Только в Боге успокоивается душа моя", - говорит псалмопевец. Только в Боге! А вне Бога - один мрак, "суета сует и томление духа", иллюзии, разочарование, обман, грех, беззаконие, вечная смерть и вечные страдания.

Люди, посвятившие жизнь свою изучению душевных свойств человека, говорят: в душе своей мы обретаем сильное чувство своего несовершенства, сознание своей духовной нищеты и, сознавая это, стремимся к самосовершенствованию. В глубине каждой человеческой души всегда реальна тяга к жизни и страх смерти. Там, в тайниках нашей души, - идеи добра, порядка и справедливости, любовь к истине, к человечеству, социальные проблемы, запросы нравственного, эстетического характера, жажда чего-то простого, искреннего, хорошего, возвышенного, прекрасного. Мы всегда ценим в людях их нравственные качества и добродетели и порицаем безнравственность и пороки. Наши аппетиты и желания плоти встречают противодействие в нашем разуме, чувствах, совести. Чем объяснить этот внутренний антагонизм? Если бы мы были только плотские существа, подобные другим животным, мы никогда не знали бы этой борьбы. Мы позволили бы своему телу без сожалений и угрызений совести плыть по течению его низших стремлений. Но мы видим, что наша воля находится всегда в открытой войне с нашими животными инстинктами и порочными наклонностями. И войну эту объявляет наша бессмертная душа, а не наша кровь и наши мускулы. Нам говорят, что чем выше природа человека, тем более требовательные приносит он с собою в мир запросы и тем труднее эти запросы удовлетворить. Эти "безграничные" запросы души требуют для своего удовлетворения жизни бесконечной. Отзывчивое живое сердце в человеке нуждается в привязанности. Широкая душа жаждет тех же возвышенных абсолютных чувств, какими полна она сама. Человек создан для всего этого и всеми силами к нему стремится.

Жажда счастья является также одним из драгоценных качеств души человека. Эта жажда при земной жизни никогда не бывает удовлетворена. Как бы счастливо ни слагалась у человека жизнь, страданий в ней больше, чем радостей. Да, мы созданы для блаженства, и жажда всепоглощающего, захватывающего счастья, жизни, полной смысла, красоты и правды, томит нас неотступно. Лишь в духовных порывах, в мимолетном экстазе души приближаемся мы к этому счастью.

Разве лучшими устремлениями нашего сердца мы не чувствуем, как чужды мы земли, как мало нас земля удовлетворяет, как что-то совсем иное, неизведанное нами, но столь властно влекущее к себе, нужно для нашего счастья ?Душа-как голубь, выпущенный из ковчега, не находит в сем мире твердой почвы, на которую могла бы опуститься: "Кто дал бы мне крылья, как у голубя? Я улетел бы и успокоился бы..." - говорит Давид.

В душе мы носим как бы некий безмерный и в то же время ощутимый масштаб вечности, жаждем всего абсолютного и неизменного, безусловно прекрасного, истинного, а жизнь дает нам одно преходящее, изменчивое, непостоянное, ложное.

Душа, живущая вне времени и пространства, не может быть счастлива во временном и пространственном. Только умирая телесно, человек вступает в область неизведанных радостей, радостей вполне его душу удовлетворяющих. У некоторых верующих людей в час приближения смерти просветляется лицо и светится какой-то неземной радостью, и они высказывают иногда поразительные по глубине своей мысли. Вспоминаются слова Священного Писания: "Кто обращал взор к Нему, те просвещались". Тайна этого необычайного просветления не кроется ли в том, что их дух, освобождающийся от чувственных оков и приближающийся к истинной своей обители, уже зрит эту обитель и ликует?

Дух, как индивидуальная сила, неразрушима и должна продолжать свое существование по распадении телесного организма. Никакая сила во вселенной, как в мире феноменальном, так и в сверхъестественном, уничтожиться не может, а тем более сила самостоятельная и разумная. Душа, примиренная с Богом, не боится телесной смерти и, часто случается, как бы сама идет ей навстречу. Что душа действительно бессмертная, самостоятельная, духовная единица, это было признано во все времена людьми, дух которых не мог ограничиться тем, чтобы только скользить по поверхности вещей. Крайне узкое материалистическое представление об уничтожении "всего" со смертью человеческого тела, теперь удел только одних недалеких, неумных людей. О том, что ничто в природе не погибает и что человек не может ни создать, ни окончательно уничтожить малейшей частички материи, одного атома вещества, знают даже школьники. Если же материи "отказано" в гибели, то зачем предрекать ее душе, охраняющей и животворящей тело?

Некоторые ученые идут в этом вопросе еще дальше. Вейсман, например, с удивительным мастерством разработал свое учение о беспрерывном существовании зародышевой плазмы. Он, действительно, утверждает, что самое ничтожное из живых существ, представляющее только зародыш жизни, поистине "бессмертно", и что в самом последнем продукте органической природы находятся элементы, не перестававшие жить с тех пор, как жизнь появилась в мире.

Если так устойчива и непрерывна жизнь материи, то, что должно сказать о духе? Материя разлагается, распадается на свои простейшие составные элементы, дух же --предвечно сущая субстанция, он - не может разлагаться и терпеть какое-либо опрощение. Дух не может быть уничтожен, разве только по воле Божией. "Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь", - говорит муж Божий. Дух не умирает и не может умереть. Если бы он умер, тогда бы умер не дух, а нечто производное от него. Умирающему на кресте разбойнику Христос обещает: "Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю". Ученикам заповедует не бояться смерти: "Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить, а бойтесь более того, кто может и душу, и тело погубить в геенне". Профессор Шилтов весьма верно рассуждает о постоянстве и неизменяемости нашего человеческого "я". Нам известно, что материальные частицы тела беспрестанно обновляются, причем старые частицы разрушаются и удаляются из организма, а на их месте зарождаются в теле новые частицы; другими словами, молекулярный состав тела всецело обновляется в известный промежуток времени.

Нужно, следовательно, принять, что у того или другого субъекта в двадцатилетнем возрасте было одно тело, с известным составом, а в 30 лет у того же лица, из старого тела не осталось никаких материальных частиц, а образовалось совершенно новое тело с новым молекулярным составом. А за все это время, за целых десять лет, внутренняя природа человека, его личность осталась тою же, какою была раньше, и никаких изменений не последовало. Если бы внутреннее наше "я", душа человека находилась в прямой зависимости от тела, тогда с изменением и обновлением всего тела, она не могла бы оставаться неизменной, тогда наше сознание и личность потерпели бы изменение, связанное с изменением в теле.

В этой неизменяемости нашего "я", при неоднократном полном обновлении всего организма в продолжение всей жизни, кроется одно из серьезнейших доказательств бессмертия нашей души. Внутреннее наше "я" в отпущенный ему срок земного бытия многократно меняет телесную оболочку, само же "я" остается неизменным.

Кто из нас не знает, что внешние впечатления и представления запечатлеваются и сохраняются в душе долго, иногда на всю жизнь. Если бы хранилищем этих представлений служил мозг, - рассуждают ученые, - то с обновлением материальных частиц мозга, казалось бы, должны исчезнуть и все таящиеся в нем представления и образы. Тело изнашивается, душа же остается бодрой, юношеской. "У меня такое чувство, - говорит один из героев Чехова, - как будто я никогда не умру. Ой, - думаю себе, - старый хрен, умирать пора! А в душе какой-то голосочек: не верь, не умрешь!".

"Голосочек" этот и помогает слабому человеку жить ложной надеждой неверия.

Верующий человек не ищет смерти, но и не боится ее. Он уже здесь на земле живет жизнью духа, который не умирает при смерти тела. "Ибо знаем, - говорит ап. Павел, - что когда земной наш дом, эта хижина разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный". Больше того, если бы душа и тело были одно и то же, то как бы мог человек испытывать одновременно чувство удовольствия и неудовольствия? И при больном теле мог ли бы оставаться здоровым самодеятельный ум, и, наоборот, при здоровом теле могла бы так страдать морально душа и быть подвержена своим душевным недугам?

Мы уже говорили, что человек - в земной жизни не находит полного духовного удовлетворения, он вечно стремится к нравственному и" умственному совершенствованию. Неудовлетворенность эта объясняется обреченностью всех доступных нам на земле знаний, условных и неглубоких. Дух человека стремится к знанию совершенному, а такое знание недостижимо в этой жизни: "ибо мы отчасти знаем... видим же теперь, как бы сквозь тусклое стекло".

Если бы душа наша не была бессмертной, а функции ее только отражали и контролировали функции тела, то едва ли у человека зародилось бы безграничное стремление к беспредельному знанию; тогда удовлетворение одних телесных потребностей оказалось бы достаточным для полного благополучия и довольства жизнью. Но, мы видим обратное: каким бы благополучием человек ни пользовался, он удовлетвориться им не может.

Противоречит также здравому смыслу и то представление, согласно которому разумное существо, обладающее стремлением к беспредельному усовершенствованию себя самого и себе подобных, являлось бы созданием, награжденным разумной жизнью, действующим только в краткий срок своего земного бытия. "Зачем, - говорит тот же герой Чехова, - мозговые центры и извилины, зачем зрение, речь, самочувствие, гений, если всему этому суждено уйти в почву и, в конце концов, охладеть вместе с земной корой, а потом миллионы лет без смысла и без цели носиться с землей вокруг солнца?". И, действительно, при таком самоощущении бессмыслицы жизни человек должен прийти к прострации, к душевной катастрофе, а мир, в котором он живет, будет для него заколдованным кругом, из - которого нет выхода. Но достаточно внести в эту печальную картину мира дивные штрихи истинности бессмертия, как вся вселенная из незаконченного творения превращается в шедевр гения. "Бог распростер север над пустотою, повесил землю ни на чем. Он заключил воды в облаках Своих, и облако не расседается под ними. Он поставил престол Свой, распростер над ним облако Свое. Черту провел над поверхностью воды, до границ света со тьмою... Силою Своею волнует море, и разумом Своим сражает его дерзость. От духа Его великолепие небес".

Истинность ^бессмертия души, открытая нам Священным Писанием, подтверждается также, если мы рассматриваем этот предмет с психологической и физиологической точек зрения. "Как разуметь, - спрашивают ученые, - эту трансформацию одной живой формы в другую живую форму, превращение хотя бы гусеницы в бабочку, какого-нибудь ползающего шелковичного червя в порхающее легкокрылое существо? Не есть ли это пробуждение после сна, воскресение после смерти?". И в Священном Писании мы встречаем указание на подобную метаморфозу, на связь форм истлевающих с формами в них воскресающими: "есть тела небесные и тела земные... сеется в тлении, восстанет в нетлении, сеется в уничижении, восстанет во славе, сеется в немощи," восстанет в силе; сеется тело душевное, восстанет тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное".

И еще вопрос, над которым трудились люди науки: может ли живое существо с потерей сознания продолжать жить?

- Конечно, может!

Уже в самом чередовании сна и бодрствования мы наблюдаем эту смену сознания и забытья. У нас нет даже мельчайшей капли сознания в период утробной нашей жизни, и все же мы живем. Нужно сказать, что во время нашего созревания в юности вполне развившееся сознание приходит к нам не сразу, мы владеем им только в годы нашей зрелости. Наконец, треть нашей жизни, отданная сну, протекает вне трезвого сознания. Прав был Кант, сказавший: "Все действительное разумно и разумное действительно".

Едва ли стоит говорит о тех людях, которые столь "умны в своих глазах", что боятся даже произнести слово "бессмертие", как "несозвучное эпохе", как "пережиток суеверия". Мы знаем, с каким упорством люди часто отказывались и отказываются признать очевидные для всех истины. Очень полезно иногда усомниться в своих взглядах и пересмотреть их во свете Священного Писания, отбросить без всякого милосердия все то, что ложно и принять то, что истинно.

Мы убеждены, что отрицание бессмертия души и существования загробной жизни основано не на выводах разума, не на достижениях и открытиях науки и знания, а на инертности всего умственного склада отрицателей, на их духовном невежестве. Люди отрицают предложенную им истину, чтобы успокоить свою совесть, оправдать свои поступки; отрицают - "по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения"... Но такой, например, ум, как Стюарт Милль, отдавшийся кропотливым размышлениям о столь высоком предмете, должен был признаться, что у науки нет ни одного положительного доказательства против бессмертия души. Наш академик Павлов отказался дать союзу безбожников какое бы то ни было научное "доказательство", подкрепляющее общераспространенное "убеждение", что со смертью тела "все кончается". Проповедникам "безбожия" и "бездушия" не удалось получить от Павлова "научных данных", чтобы ими подтвердить "свои вымыслы". В вопросе отрицания души безбожникам пришлось ограничиться своими излюбленными "агит-фразами" и "агит-словами".

Что страшнее для разумного существа, чем полное уничтожение? Представление о полном личном уничтожении так сильно противоречит всей нашей натуре, что мы совершенно неспособны обнять это понятие со всеми его ближайшими последствиями. А последствия эти лучшие мыслители суммировали так: -

Если нет бессмертия, тогда нет никакой возможности объяснить себе эту тягу нашей души к беспредельному.

Если нет бессмертия, устои нравственности лишаются прочной почвы и неизбежно рухнут, ибо подлинно нравственная жизнь неразрывно связана с идеей бессмертия.

Если нет бессмертия, тогда всякая общественная моральная жизнь оказалась бы пустой утопией, лабиринтом одних лишь несообразностей и противоречий.

Если нет бессмертия, тогда отсутствие совершенного порядка и абсолютной справедливости в этом мире не убеждали бы нас в том, что вместе с телесной смертью не кончается жизнь разумного существа и что каждому "воздастся по делам его". Избежав суда людского, мы не уйдем от Божьего суда.

Но, душа бессмертна! Наша телесная смерть - только перемена одежды души: умирая, мы снимаем только платье.

Но, душа бессмертна! Дух не умирает, он не разлагается, а поэтому и не может умереть. Прав был один ученый, сказав: "Без "нематериальных" сил мир не мог бы ни возникнуть, ни явить себя во всем раскрытии. Без души немыслим человек, как высшее, разумное существо в природе, а дух, как духовное начало, немыслим вне бессмертия".

"Грех вошел в мир и грехом смерть". "Вол знает владетеля своего, и осел ясли господина своего, а человек не знает Меня, народ Мой не разумеет".

Уже на первых страницах Библии мы знакомимся с двумя ужасными трагедиями: с падением первого ангела и грехопадением человека. Грех вошел в бессмертную душу человека и произвел разрыв между "тварью" и Творцом.

Человек - "звучит гордо"! Да, человек - венец творения, царь природы, носитель Божественного начала, обладатель бессмертной, разумной, свободной души, был возведен Богом превыше всех других существ, населяющих землю. "Немногим Ты умалил его пред ангелами"! - восклицает псалмопевец.

Носитель имени "ч е л о-в е к а" уже этим одним именем приоткрывает нам величие и славу своего прошлого. Мы можем легко представить себе, какими высокими способностями и каким проницательным умом должен был обладать первый человек до своего грехопадения, когда читаем такое свидетельство Слова Божьего: "И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и веем зверям полевым". "Нарек" нужно понимать не как "дал кличку", но как "определил внутреннюю сущность" каждой твари и выразил эту сущность одним словом или "именем". Как низко пал этот владыка земли и как мало осталось от его былого величия. Однако, следы его утраченного могущества и гениальности можно еще и сейчас распознавать по тем делам и подвигам, какие совершал и все еще совершает человек на земле, будучи существом греховным. В этих великих открытиях и достижениях человека ему содействовали те исключительные качества его души, которыми Бог одарил его и которыми не обладают другие существа на земле.

Человек одарен способностью познавать вселенную, наблюдать за стихиями природы, изучать их, противодействовать им, эксплуатировать их силы, приспособлять себя к природе и, приспособляясь, пользоваться многими ее благами. Мы читали еще в детстве, что человеческая рука простерта за океаны, человек роется в недрах земли, погружается в бездны морей. Он смело, все вперед и вперед, простирается в тропических дебрях, его не страшат снежные тундры, высочайшие горы, он проникает всюду на острова и безграничные пустыни, он открыл новые земли, новые материки. Его глаза созерцают в неизмеримых от земли пространствах звезды, планеты, небесные туманности, и те же глаза исследуют мир микроорганизмов, проникают во мрак подземного царства руды, царства угля, царства соли. Человек - единственное существо на земле, распространяющее свою власть над огнем, электричеством, водой, воздухом, он владеет сокровищами науки, техники, искусств, он исчисляет время, измеряет пространства, взвешивает планеты, изобретает машины, он изучает, исследует, открывает. Голос человека мы слышим теперь на любом расстоянии; из неведомой дали к нам доходят чарующие звуки музыки, несутся вести об открытиях, "полетах в космос" и других подвигах, достижениях. Да, человек одарен способностью познавать тот мир, в котором он живет, и пользоваться услугами этого мира.

Человек обладает даром самопознания, самоанализа, самоисследования. Ему дано вникать в себя, сожалеть о содеянном, раскаиваться в своих неправильных поступках. Только у человека и ни у кого другого может возникнуть и возникает желание самосовершенствоваться и появляется естественная потребность приготовить себя к загробной жизни.

Совесть и память подсказывают ему этот порыв, эти движения души.

Совесть - одно из главных и очевидных свойств нашей души. Филон Александрийский указал, что совесть и воспитание тесно связаны друг с другом. Бог вручил нас заботам этой именно воспитательницы - нашей совести. Ее стараниями Бог хочет нас приблизить к Себе, привести нас через самопознание к Богопознанию, к покаянию, к Богослужению и Богоподобию. Совесть часто уподобляется магнитной стрелке компаса: стрелку можно вывести из ее естественного направления, но в ней все же заложено устремление к северу или "к Норду", как говорит в своем стихотворении Иван Бунин:

Совесть может быть подолгу угнетаема, но как часто, пробудившись, она жестоко мстит своему угнетателю. Вспомним трагедию совести в произведениях: "Макбет" или "Борис Годунов". Нередко самые жуткие преступники и убийцы добровольно отдаются в руки правосудия спустя много лет после совершения ими преступления, лишь бы только избавиться от нестерпимых угрызений совести. Угрызения совести связаны с свободной волей и с вечной душой человека, а поэтому не излечиваются временем, как другие страдания. Совесть становится тем чувствительнее, чем решительнее совершается процесс нашего внутреннего очищения. Нравственность античных мудрецов только потому импонирует нам своей чистотой, что совесть наша всегда была и всегда будет "неписанным законом", "неподкупным судьей". Наблюдение за требованиями своей совести и исполнение этих требований делает человека сильным, энергичным, неустрашимым. Величие большинства выдающихся людей зижделось на совести. У всех у них было известное право сказать, как сказал Цицерон: "Моя совесть для меня представляет большую ценность и больший авторитет, чем все людские толки". Память - также великий дар души, помогающий людям на их путях самоусовершенствования. Профессор Ф. Бетекс, восторгаясь человеческой памятью, говорит: "Какая это власть над временем и пространством, словно некое подобие вездесущия Божия! Когда-то, давным-давно, душа человека была охвачена теми или иными впечатлениями. Прошли годы: много за это время было пережито и перечувствовано, продумано, сказано, сделано. Потоки страданий прошли над головой. И теперь, когда между этими впечатлениями и настоящим стоит, быть может, целая человеческая жизнь, душа все еще имеет силу вызвать по своему усмотрению из океана далекого прошлого те или иные впечатления. Восьмидесятилетний старец видит еще комнату, в которой играл ребенком, слышит голос давно умершей матери. Нужно сказать, что человеческая душа вообще ничего не забывает, но что то или другое воспоминание лишь временно заслоняется чем-то иным, новым. Иногда из таинственных глубин души снова восстает все пережитое; и каждый поступок, и каждое слово, и даже мысль оживают тогда во всей полноте правды, и душа судится сообразно всем своим явным и тайным деяниям".

Человеку дан чудный дар - способность Богопознания.

Величайшая из всех жизненных проблем - "проблема бытия Божьего", подлежит решению на земле одному только человеку. Все знают, что "не хлебом одним будет жив человек". Миллионы людей убедились и убеждаются, что строить свое счастье, свои чаяния на материальных благах жизни, значит прийти к неудовлетворенности души, разочарованию, или, как говорит Августин: "утверждать свою душу на песке".

На путях Богоискания и Богопознания человек пользуется тремя книгами, написанными Самим Богом: - книга природы: - "небеса проповедуют Славу Божию и о делах рук Его вещает твердь", книга совести и книга Откровения Божьего - Священное Писание.

Кант, усвоивший содержание только двух первых книг: "книги природы" и "книги совести", сказал: "Вечно новым и постоянно возрастающим удивлением и благоговением две вещи наполняют душу, чем и постояннее ими занимается размышление: звездное небо надо мною и закон нравственности во мне".

Легко предвидеть замечание, что Богопознание - удел немногих, что оно доступно, так называемым, "святым" и "угодникам", но что рядовым людям Богопознание не открыто, и они великолепно обходятся без него.

На это замечание можно ответить словами много путешествовавшего в своей жизни греческого писателя и историка Плутарха: "Обойдите вы всю землю, вы увидите много во всем различий; вы увидите селения, где нет никаких законов; увидите людей, которые не знают, что такое деньги; встретите города без укреплений; целые племена, не имеющие жилищ; но нигде вы не найдете страны или народа, среди которых не строились бы алтари и жертвенники, не сжигались бы жертвы и не возносились бы молитвы к Небу".

Человек - единственное на земле существо, руководящееся моральными законами и убежденное, что, действуя вразрез с этими законами, он, человек, действует против самого себя, против своих самых насущных интересов.

Таким представляется человек в свете собственных его деяний, своих внутренних запросов и общеизвестных человеческих взглядов. Послушаем, что говорит Христос о человеке. Христос как Сын Божий "знал, что в человеке", и посему Его свидетельство о человеке - непреложно, - "если мы принимаем свидетельство человеческое, свидетельство Божие больше".

Христос учит нас, во-первых, что человек - развенчанный владыка. Падший, низвергнутый царь природы, - блудный сын, испорченное порочное существо, вверженное во тьму греха. Христос открыл, что человек, признавший своим отцом диавола, "исполняет похоти отца своего", который был "человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины; когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи". Человек - ничто иное, как сын - отступник, с помраченным умом и удаленным от Бога, ожесточенным сердцем. Человек потерял связь с Отцом Небесным, лишился общения со своим Создателем, Творцом. Дальше, Христос говорит, что человек - заблудшая овца, прозябающая вдали от "Пастыря и Блюстителя душ", где ей грозят опасности и неизбежная гибель. Подобно заблудшей овце, человек не сознает своего ужасного, беззащитного положения, а поэтому, он безразлично относится к вопросу спасения души и вечности. Он порабощен своими животными инстинктами, наклонностями и потребностями и вполне удовлетворяется ими. О каждом человеке можно сказать, что он - фарисей и законник, "мудрствующий лукаво", самонадеянный, слепой духовно энтузиаст. Человеку ни по чем прожить всю свою жизнь без Бога, а в предсмертные минуты вдруг одуматься и в страхе и трепете каяться и умолять Бога простить его за все содеянное по нерадению, неверию и неведению. Какая печальная участь человека! Он стремится к благополучию и безмятежной жизни, жаждет покоя, свободы, справедливости, где-то на стороне, хотя отлично знает при этом, что вне Бога такие блага недостижимы. Какое безумие всю жизнь нуждаться в свете и всю жизнь продолжать оставаться человеком, "делающим злое, ненавидящим свет и не идущим к свету, чтобы не обличились дела его". Странно, что даже к истине человек предпочитает идти окольными путями. Почему? - Потому что в человеке все решительно искажено, извращено, испорчено, свидетельствуя о каком-то глубоком изъяне, причиненном человеку, о какой-то трагедии, перевернувшей всю его душу.

Трагедия души человеческой именно в том и заключается, что душа через грехопадение раз и навсегда утратила благодатное над собою господство Духа Святого и подчинилась произволу собственной своей плоти. Небесная по своим качествам душа, "рожденная летать", парить, она после грехопадения стала "ползать" и пресмыкаться. Под словом "плот ь" Священное Писание разумеет все, что исходит не от Бога и совершается человеком не по воле Божией, все -• душевное, земное, животное, "противящееся духу". Между духом и плотью, со дня грехопадения человека, существует постоянный раздор: "плоть желает противного духу, дух - противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы" (Гал. 5:17). Плоть находится также в постоянном конфликте с Богом, ибо "помышления плотские суть вражда против Бога".

"Рожденное от плоти есть плоть", а плоти никогда не дано стать "духовной", она всегда пребывает в круге, очерченном ее плотскими вожделениями, ибо "живущие по плоти о плотском помышляют". Поэтому, в тлении - развязка всех таких наших вожделений: ибо "помышления плотские суть смерть". Наше тело, плоть наша, создано для бессмертной жизни, но вследствие грехопадения оно подчинилось злому закону смерти, оно, тело, отделяется от души, распадается, обращается "в прах, из которого взято".

Человек пал. Высшее его начало подчинилось низшему. Дух оказался порабощенным плотью. Капрал стал управлять и командовать обезоруженным генералом. Последствия такой трагической узурпации, естественно, должны были сказаться. Этот новый решительный властитель должен был привести человека к его полному духовному банкротству. Вместе с потерей господства духа над плотью человек утратил ту силу, опираясь на которую он легко мог сопротивляться греху и всякому беззаконию. Состояние духа, в котором "оказался человек перед потопом, определенно выражено словами Самого Бога: "велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердец их были зло во всякое время".

Трагическое падение человека было вызвано одновременно в трех его ипостасях: в теле, душе и духе: "И увидела Ева, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание". Сатана базировал свое искушение прародителей на 3-х вещах: на разрешении "материального вопроса", на удовлетворении наших чувств, - "приятное для глаз"; и, наконец, - на замене "духовного" начала, началом "интеллектуальным":- "вы будете, как боги", вы достигнете мощного прогресса в области знания, вы свободны будете от власти Создателя. Принимая во внимание низшие запросы человеческой природы, сатана сулил людям: хлеб, зрелища и произвол! Искушение сатаны выразилось также и в прельщении человека знанием. Нет сомнения, что Бог имел ввиду вооружить человека знанием, но Он хотел привести человека к этому знанию путем плодотворного опыта и мудрости свыше. Наши прародители претерпели такое же искушение, какое свергло в преисподнюю ада и самого искусителя: "буду подобен Всевышнему!" - сказал искуситель Богу. Прародители получили от Бога великие полномочия и владели многим, но сатана предложил им "немножко больше"... Они забыли, что их знания останутся ограничены телом, "созданным из праха земного", и что душа, способная оценить подлинно духовное знание от Бога, должна была возрастать и уподобляться Богу, хотя не сразу, а постепенно. Познание зла должно было открыться им тоже не сразу, но тогда только, когда человек достаточно возрос бы духом и укрепился в познании добра, укрепился настолько, чтобы постижение зла уже не могло угрожать ему. Этот путь постепенного, духовного развития человеческой души был прародителями отвергнут. Человек, перед которым открывался путь свободного выбора и определения своей дальнейшей судьбы, обрек себя и свое потомство на земные страдания и на вечную гибель. В краткий срок времени человечество, развращенное плотской жизнью, снизошло до таких глубин падения, что Господь должен был положить конец Своему долготерпению: "Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками, потому что они плоть... Земля растлилась пред лицом Божиим и наполнилась злодеяниями. И воззрел Бог на землю, - и вот она растлена: ибо всякая плоть извратила путь свой на земле".

Последствия грехопадения отразились не только на прародителях, но и на их потомстве. Адам, созданный по образу и подобию Божию, утратил образ Божий (утратил святость), но сохранил подобие (бессмертие). Адам родил детей, но не по образу Божию, а "по образу своему", где плотское начало преобладает над началом духовным. Человеческая душа пала, человек унаследовал от прародителей их греховную натуру, "мертвую по грехам и преступлениям".

Но ничто так не поразительно в этой страшной трагедии, как именно то, что человек уверен в своей правоте, уверен, что он стоит на правильном, твердом духовном пути, что он живет правильной нормальной жизнью. О попытках каких бы то ни было внутренних перемен душа, опустившаяся в клоаку греха, не хочет и думать. Она склонна выразить свои настроения словами поэта:"Не называй меня небесной. И от земли не отрывай"...

Трагедия души в том, что она стремится создать свое счастье не на небе, а на земле, и не вечное счастье, а временное, не духовное, а материальное, и не с Богом, а собственными ' плотскими потугами, ограничив это свое счастье только мелкими земными целями, претензиями и аппетитами. Такая перестановка ценностей, благодаря которой главное оказалось на заднем плане, извратила у человека понятие о духовных вещах и вечности и навсегда завела его в тупик. Человек погряз в тине пороков, опустился нравственно и продолжает опускаться все ниже и ниже.

Пренебрегая Божьей силой, человек бессилен противостоять властному влечению плоти. Он вынужден пожинать ее горькие плоды, отравляющие всю его жизнь. Если бы мы не пренебрегли Богом и не изгнали Его из нашей души, о как мудро, свято и счастливо жили бы мы на земле! Но оставив Бога> мы близки уже к превращению в животных. Не доказано и никогда не будет доказано, что человек "произошел от обезьяны", но что он может стать обезьяной, опуститься на ее моральный уровень, - такая возможность вполне допустима, и многие наблюдаемые факты и явления, в этом смысле, становятся угрожающими. Поистине, человек делается животным, как только перестает ценить небесное, ограничивается только насущными потребностями и плывет по течению жизни, понукаемый растленной грехом плотью.

Трагедия и весь ужас подобной жизни и безвыходности человека весьма определенно выражены ап. Павлом там, где он говорит о своих переживаниях до обращения ко Христу: "Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху, ибо не понимаю что делаю; потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю... Ибо знаю, что не живет во мне, то есть, в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю... Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божьем; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий .закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?".

Этим весьма важным вопросом: "кто избавит?", кто избавит душу от ее трагического конца, мы займемся с вами в следующей главе.

"Все концы земли увидят спасение Божие".

"Вам послано слово спасения сего".

"Господь соделался моим спасением".

(Пс. 117; Д. Ап. 13; Ис. 52).

Понятие, связанное со словом "спасение", настолько принижено, умалено недостойными христианами, что всегда, когда случается говорить о нем, возникает опасение какого-либо неподобающего к нему отношения заранее предубежденных, невежественных людей. Понятие это извращено в большей мере лицами, "торгующими спасением", лжеспасителями, лжепророками, лжеучителями, лжецелителями и рядом других предприимчивых людей.

Но, кто может ослабить исключительную значительность этого понятия? Кто способен уничтожить его высочайший духовный смысл? Спасение души - всегда было и всегда будет высшей, как бы предельной задачей человеческой жизни. Спасение - главная тема Св. Писания; все другие его темы вытекают из этой главной основы. Боговоплощение, искупление, освящение, служение и жизнь вечная прямо связаны с вопросом спасения. Церковь, проповедь Евангелия и Второе пришествие Христа также утверждают себя на основе спасения.

Св. Писание часто заменяет слово "спасение" другим словом - "избавление", определяющим то же понятие.

В предыдущей главе мы старались раскрыть то безнадежное состояние души человека, в котором он пребывает. Здесь мы желали бы показать - каким путем Бог нас избавляет?

Мы уже говорили, что человек является существом, принадлежащим к двум мирам: духовному и материальному, невидимому и видимому; что он может быть подчинен двум началам - высшему, духовному, низшему - плотскому. Мы также видели, что грехопадение, эта трагедия души человека, заключалась в смене власти в самом человеке, в ущерб его духовному началу. В связи с таким духовным "переворотом" мы, люди, оказались во власти плоти, "помрачены в разуме", "отчуждены от жизни Божией", "мертвы по преступлениям и грехам своим", живущими "по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего в сынах противления", поступающими по своим плотским похотям, исполняющими желания плоти и помыслов, будучи по природе чадами гнева... несмысленными, непокорными, заблудшими, рабами похотей и различных удовольствий, живущими в злобе, зависти и во взаимной вражде.

Человек, предназначенный Богом быть носителем божественных планов и целей и исполнителем Божьей воли, оказался благодаря .своему падению человеком "душевным, не имеющим духа", не имеющим силы и неспособным оправдать свое высокое назначение. Подчиняясь низшему началу, человек подчинился "владыке" этого низшего начала сатане, " который уловил его в свою волю", и во власти которого он находится по сей день.

В этом причина существования зла в мире и нашей человеческой беспомощности пред этим мировым злом.

Люди, конечно, вольны судить, как им угодно о происхождении зла, о всей силе его страшного натиска на мир, о нашей порабощенное(tm) этому злу, но мы не можем ни отрицать наличия зла, ни избавиться от него собственными нашими усилиями.

"Мы знаем, - дерзновенно заявляют апостолы, - что весь мир лежит во зле!". Мир - во зле... Зло - его сфера. Как воздух для птицы или вода для рыбы, так зло для мира. Мир "возлюбил тьму более, нежели свет" и оказался во власти этой тьмы: "ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего".

"Мир лежит во зле". Лежит, как паралитик, неспособный подняться. Лежит, как тяжко страдающий, больной смертельной болезнью. Человек всецело подчинился и управляется законом греха. И нет края и предела этим проявлениям греха.

Грех ума выражен в неверии, скептицизме, сомнениях, в самообольщении, самоутверждении, самообоготворении. Человек дерзко "ставит ум свой наравне с умом Божиим" (Иез. 28:2), ибо "бог века сего ослепил ум", ослепил настолько, что люди уже не различают самых простых и очевидных истин. Люди утверждают себя на разуме, признают ум высшей, безапелляционной инстанцией любого знания, забывая то, что ум наш "поврежден" (1 Тим. 6:5), "развращен" (2 Тим. 5:8) и "осквернен" (Тит. 1:15).

Грех воли - в личном, самонадеянном произволе, в упрямстве человека, в его непокорности высшей, святой и совершеннейшей воле Божией. Будучи "уловлены в его (сатанинскую) волю", - люди "отвергают волю Божию" (Лук. 7:30), "пренебрегают волей Всевышнего" (Пс. 106:11), "поступают по воле языческой" (1 Пет. 4:3).

Грех духа - в гордости, властолюбии, неверности и непостоянстве человека. "Дух его ожесточился до дерзости" (Дан. 1:20), человек уподобился "роду упорному и мятежному, неустроенному сердцем и неверному Богу духом своим" (Пс. 77:8).

Господство плоти, как мы видим, выразилось в полной деградации души, помрачении ума, порабощении воли, порочности и ожесточенности сердца. Вместо водительства Божия - произвол; вместо святости - беззаконие; вместо любви - эгоизм и ненависть.

Разве все бедственное состояние, в котором люди неизменно находятся с их страданиями, страхами, превратностью понятий и весь их душевный распад, не служат достаточным доказательством всеобщей человеческой испорченности?

Мировая и русская литература с тонким мастерством раскрывает нам, что с человеком и его душой обстоит не все благополучно. Гоголь, этот великий созерцатель демонического начала в человеке, видит вместо людей - чудовища, рожи, морды, хари, рыла... Вместо возвышенных образов у него - Пацюки, Ноздревы, Плюшкины, Хлестаковы, Чичиковы... Вместо "мужей Божиих" - пошляки, тираны, эгоисты, скупидомы, обманщики, лжецы... По словам Чехова, - "нет ничего такого хорошего, что в своем первоисточнике не имело бы гадости... Когда мыслящий человек достигает возмужалости и приходит в зрелое сознание, то он невольно чувствует себя, как в ловушке, из которой нет выхода"...

Не было такого времени, когда бы лучшие люди не сознавали, что корень з л а в душе человека. Если бы удалось улучшить человеческую натуру, пересоздать человека, тогда человечество оказалось бы, наконец, на верном пути, ведущем к желанному счастью, к земному раю, к золотому веку.

Натура падшего "царя природы" не поддается улучшению. Человек все глубже и глубже погружается в беззаконие и грех, мало или совсем *не помышляя о собственной своей гибели.

Человек регрессирует морально. Если присмотреться к содержанию современной литературы, разобраться в сюжетах театральных пьес и фильмов, художественных картин, скульптуры, если обратиться к тем темам, на которых зиждется мировая пресса, то ясно станет, что мир катится по наклонной плоскости к узаконенному бесстыдству, бесчестию и безнравственности.

Человек регрессирует интеллектуально. Современное народное образование мало хлопочет о том, чтобы человек оказался духовно возрожденным и преображенным христианином. Все приобретаемые в школах знания исключительно направлены к обогащению ума, а не души человека, сводятся к усвоению множества научных сведений, исторических фактов, жизненная же мудрость, наука о том, как "ладить с людьми" - всегда в загоне. Поэтому умственное превосходство некоторых людей часто совмещается с величайшей низостью души и порочностью его характера. Верно сказал Достоевский: "Чтобы умно поступать, одного ума мало..." Мало и образования. Иногда образованные люди более несчастны, чем "простые" люди. С ростом культуры трагизм жизни переносится извне внутрь человека.

Человек регрессирует даже физически. Наш рост, наши силы уменьшаются, годы жизни сокращаются, зрение притупляется, мы теряем зубы и волосы раньше положенного времени, и все наше тело быстро изнашивается. Природа верно и неизменно сводит свои счеты с нарушителями ее неумолимых законов: "Что человек посеет, то он и пожнет". Хотя люди науки пытаются убедить нас в совершенно обратном: "болезни побеждаются одна за другой! Вскоре все мы будем достигать 150 летнего возраста!".

История человечества - вот та арена, на которой разыгрывалась, да позволено будет сказать, страшная комедия спасения "человеками" - человека, от его же собственной падшей, греховной природы. Арена бесчисленных, бесплодных экспериментов в целях "обновления" и улучшения самого человека - бесконечный ряд разочарований в поисках "нового человека".

Вот они, те некоторые методы и теории, которыми пользовались люди в трудном деле "созидания" нового человека.

Индивидуализм, достойный представитель которого - Фридрих Ницше, пытался дать миру нечто новое. Его знаменитый Заратустра, проживший десять лет в пещере, устами самого Ницше пытается доказать существование в нас, людях, некоего, высшего сверхчеловеческого начала. Ницше сошел с ума, а его выдуманный, больной Заратустра отошел в область философских утопий, не осчастливив ни одного человека.

Идеализм долго ратовал о реформе человеческого существа. Сущность всех тенденций идеалистических философских построений сводилась, в общем, к уверенности и утверждению, что человек не безнадежен и собственными своими усилиями может "исправиться". Ж. Ж. Руссо и Л. Н. Толстой, вскормленные этой философией, были далеки от истинного познания природы человека. Причину испорченности и извращенности человеческой природы они усматривали в ненормальности современной человеческой жизни. Отсюда произошла только "Толстовская" лжеистина, лжедобро, лжесвятость, лжеспасение, сам же человек не поддался об