Рассказ бывшего каторжника
Добросовестный сервис покупок с кэшбеком до 10% в 1.200+ магазинах используют уже более 5.000.000 человек. Присоединяйся!
Христианская страничка
Лента последних событий
(мини-блог)
Видеобиблия online

Русская Аудиобиблия online
Писание (обзоры)
Хроники последнего времени
Українська Аудіобіблія
Украинская Аудиобиблия
Ukrainian
Audio-Bible
Видео-книги
Музыкальные
видео-альбомы
Книги (А-Г)
Книги (Д-Л)
Книги (М-О)
Книги (П-Р)
Книги (С-С)
Книги (Т-Я)
Фонограммы-аранжировки
(*.mid и *.mp3),
Караоке
(*.kar и *.divx)
Юность Иисусу
Песнь Благовестника
старый раздел
Интернет-магазин
Медиатека Blagovestnik.Org
на DVD от 70 руб.
или HDD от 7.500 руб.
Бесплатно скачать mp3
Нотный архив
Модули
для "Цитаты"
Брошюры для ищущих Бога
Воскресная школа,
материалы
для малышей,
занимательные материалы
Бюро услуг
и предложений от христиан
Наши друзья
во Христе
Обзор дружественных сайтов
Наше желание
Архивы:
Рассылки (1)
Рассылки (2)
Проповеди (1)
Проповеди (2)
Сперджен (1)
Сперджен (2)
Сперджен (3)
Сперджен (4)
Карта сайта:
Чтения
Толкование
Литература
Стихотворения
Скачать mp3
Видео-онлайн
Архивы
Все остальное
Контактная информация
Подписка
на рассылки
Поддержать сайт
или PayPal
FAQ


Информация
с сайтов, помогающих создавать видеокниги:

Подписаться на канал Улучшенный Вариант: доработанная видео-Библия, хороший крупный шрифт.
Подписаться на наш видео-канал на YouTube: "Blagovestnikorg".
Наша группа ВКонтакте: "Христианское видео".

Видеокнига. Fill HD 1920 х 1080, 30 fps
Павел Смоленый
Рассказ бывшего каторжника
Часть 2 из 6

Оригинальные файлы (1920 х 1080 HD) - качество сильно лучше, чем в онлайн-видеоролике - можно заказать обычной почтой в любую страну мира. Вся видеокнига "Павел Смоленый - рассказ бывшего каторжника" - на 3-х DVD. Или можно заказать всю медиатеку сайта Blagovestnik.org на внешнем HDD, объемом 3000 Гб (3 Tb).
Смотреть и/или слушать: Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6.

Видеокнига. 1920 х 1080 HD
Павел Смоленый

Рассказ бывшего каторжника

Часть 2 из 6

Наконец он сказал, заметив идущий поезд: "Шура! Я не хочу жить без мамы и папы, пойдем, ляжем на рельсы. Пусть паровоз раздавит нас и мы помрем. Зачем нам жить? Куда мы теперь пойдем? Кому мы нужны?" С этими словами Паша схватил сестру за руку и стал тащить ее к железнодорожному полотну. Шуру охватил ужас; она обняла братишку и, рыдая, говорила: "Нет, ни за что не пойду под поезд и тебя не пущу... Боюсь... Страшно!" – "Пусти, я один побегу!" – кричал мальчик.
Пока они уговаривали один другого, поезд промчался мимо. Паша упал вниз лицом на землю и завопил: "Зачем ты меня удержала? Я не хочу больше жить!" Старшая сестренка, умная и ласковая, стала убеждать брата более об этом не думать. Долго пришлось ей его уговаривать, пока он успокоился и пообещал не думать о смерти, не покидать Шуру совсем одну на свете.
Опять дети сели у щитов, прижавшись друг к другу, и стали ждать рассвета. Они решили пойти утром на могилу родителей. Холодная ночь тянулась бесконечно долго для прозябших, голодных детей. Но вот и утро. Дети побежали к кладбищу, где на особо отведенном месте хоронили больных, умерших от заразной болезни. У ворот кладбища дети попросили сторожа впустить их и указать, где погребены их родители. Но сторож грубо ответил: "Разве мало их сюда перетаскали за эту ночь? Разве я обязан знать, кого тут закапывают? Да притом их сваливают в одну яму по десять, а то и по двадцать человек".
Не добившись ничего, дети уставились заплаканными глазенками сквозь щели забора на беспорядочные группы холмиков из сырой глины. Долго они так стояли, смотрели и плакали, пока сторож их не отогнал. Убитые горем, рука об руку, они молча шли назад к щитам, свидетелям их тяжких переживаний за пять последних дней и их разлуки с матерью. Это место сделалось для них, осиротевших, чем-то близким, вроде родного дома. Они стали думать и советоваться, как им быть и что делать. Не хотелось им попасть в барак для осиротевших детей, но они сознавали, что это было бы для них спасением от голода, который все больше давал о себе знать. Их небольшие запасы съестного пропали вместе с багажом, а там были и деньги.
Жутко было теперь одиноким детям, голодно и холодно. Весенние жаворонки весело заливались над ними, распевая свои незатейливые песенки; яркое солнышко золотило все кругом, а в сердцах сироток была черная ночь. Горе особенно сблизило теперь сестру и брата. Шура стала для Паши как бы второй матерью: ласкала его, утешала, как могла, и приговаривала: "Не будем унывать, мой милый! Бог нас не оставит!"
Дети уже решили идти в ближайшую от станции деревню и просить хлеба, как вдруг услышали грубый окрик: "Вы что тут делаете, вы чьи?" Перед ними стоял незнакомец в форменной одежде и разглядывал их. Смутились дети и не сразу ответили, что они переселенцы и что их отец и мать только что умерли. Незнакомец приказал им идти за ним и отвел их на распределительный пункт, где их сейчас же определили в барак для осиротевших, чего они так боялись, особенно потому, что грозила разлука: барак для девочек был за несколько станций от этого места. Но несмотря на мольбы и слезы детей, Пашу повели версты за три от станции в барак для мальчиков, а Шуру отправили с первым отходившим поездом на ту станцию, где был барак для девочек.
Нетрудно себе представить страдания разлучавшихся детей, ведь каждый терял в другом все, что ему было дорого в жизни.
Пашу ввели в барак, где было уже сотни три ребятишек. Многие жили там уже довольно давно, освоились с новыми условиями и были шаловливы. Новичка Пашу они встретили шутками и увесистыми толчками в бока и спину – для первого знакомства. Через неделю Паша задумал бежать из барака: вся обстановка, невнимание к нуждам детей, грубость многих ребятишек, драки, крик и противные постные щи каждый день на обед стали ему невыносимы. И вот он стал выжидать удобного момента для бегства. Детям не позволяли одним отлучаться из барака, но медлить было нельзя, а потому в одну темную ночь Паша, выйдя во двор, перелез через дощатый забор и опрометью кинулся в сторону, противоположную железной дороге. Верстах в пяти от нее начинался большой лес. Очутившись в чаще, Паша почувствовал себя спокойнее. Теперь он не бежал, а шел, стараясь не терять из виду опушку леса, чтобы не заблудиться и все же уйти подальше от того места, где был барак. Долго он так шел, наконец утомился, прилег под одним деревом и скоро заснул. Во сне ему казалось, что его догнали и притащили в барак, а там били и, раскрывая ему рот, без конца вливали противных постных щей...
Яркое весеннее солнышко уже сильно пригревало, когда маленький беглец проснулся. Разноголосые пташки просто оглушали его своим пением; они точно старались похвалиться своим искусством перед пришельцем в их зеленое царство. Паша сел и стал думать, что ему делать дальше. Решил он идти на родину, в свою Сосновку; название своей деревни он хорошо помнил. Как хорошо ему когда-то жилось в Сосновке! Там была такая славная речка, в которой он купался с другими ребятами и ловил удочкой рыбу... Страшно хотелось ему, конечно, повидаться с милой сестрой Шурой, но где и как ее найти, он не знал. Да притом и страшно было: как бы его не забрали опять в барак. И вот он решил храбро идти вперед, подальше от противного барака, а там он будет подробно расспрашивать о дороге в родные места.
Целый день он шел, стараясь избегать селений, и только в одной деревушке выпросил себе хлеба. Настала другая ночь, и он пошел в глубь леса, чтобы там заночевать. Опять он лег под большим деревом и крепко уснул. Перед самым рассветом он почувствовал толчок, и кто-то зычным голосом его окликнул: "Эй, вставай, мальчуган! Что ты тут лежишь, с кем ты тут?"
Поднявшись, Паша увидел трех здоровенных молодцов, вооруженных с головы до пят, и порядком испугался. "Не бойся, мы тебя не тронем. Расскажи, зачем ты здесь?" Видя, что это люди не из барака, Паша откровенно рассказал им все, что ему пришлось пережить и куда он держит путь. Они слушали его со вниманием: мальчик им, видимо, понравился своею бойкостью и находчивостью. Посоветовавшись между собою, они решили взять его к себе. "Не то погибнет, – говорили они. – Из него может выйти толк, раз уж он не побоялся бежать из приюта и пробирается пешком на родину; нужно только воспитать его по-нашему". О своем решении они объявили мальчугану, причем хвалили свою жизнь и обещали, что ему у них будет отлично. Паша не прекословил: он боялся этих вооруженных людей и последовал за ними в глубь леса. На одной поляне их ждали оседланные кони, а при них еще один дюжий молодец. Он подхватил Пашу под руки, посадил впереди себя на одного из коней, и они поехали. Ехали они долго по лесным извилистым дорогам, наконец остановились. Коней куда-то увели, а сами, согнувшись и увлекая за собою Пашу, вступили в какое-то отверстие между поваленными бурей деревьями и через несколько минут ходьбы в густой чаще очутились на поляне, где находилось около двадцати человек: большей частью вооруженные мужчины и несколько женщин. Все взоры обратились на приведенного мальчугана, грязного и обтрепанного. Посыпались вопросы: кто он, откуда?
Один из мужчин, по-видимому начальник банды, спросил:
– Как тебя зовут?
– Паша, Павел, – твердо сказал мальчик.
– А по фамилии?
– Моя фамилия Тихомиров.
– Ну, это нам не подходит. Твоя фамилия будет "Смоленый", уж больно ты грязный и измазанный, – шутливо сказал начальник.
С тех пор все его звали не иначе, как "Смоленый". Новая фамилия понравилась всем.
Паше стало ясно, что он попал в шайку разбойников. Мало-помалу он освоился с новой жизнью, и она ему даже понравилась. Бесшабашная вольность, хорошая пища и веселое настроение под хмельком – все располагало его к этим людям, и он перестал уже думать о Сосновке. Не забыл он только свою сестрицу Шуру и часто грустил, думая, что и ее уже нет в живых.